Прости меня, папочка

У моего папы был друг детства, дядя Гриша. Жил он прямо напротив нас. Но между домами было небольшое круглое озеро с местным названием Карёк.

Наш дом был на возвышенности, под косогором, а дяди Гриши дом на лугу, по другую сторону озера, а между нашим берегом озера и нашим домом были ещё колхозные постройки и центральная дорога села.

Ходить друг к другу в гости было далековато, в обход озера, но непременно, будучи на пенсии, хотя бы в месяц или в полтора месяца раз, они поочерёдно навещали друг друга.

Мама не любила эти встречи, но всегда накрывала на стол и выставляла самые вкусные угощения и чекушку водки. Когда папа разливал водку по рюмкам, всегда добавлял туда малиновый сироп. Продавали раньше такой в магазинах – густой, сладкий. Дети его очень любили  пить, разбавляя водой.

Папа с дядей Гришей выпивали за встречу, немного закусывали и начинали вспоминать свою молодость, военные годы и дальнейшую колхозную жизнь.

Я в такие моменты старались быть дома и сидела тихо в другой комнате, слушала их рассказы- воспоминания. Это было жутко интересно.

Но все их разговоры, как правило, заканчивались скандалом. В какой-то момент их воспоминания переставали совпадать и они начинали спорить, приводя каждый свои аргументы и доказательства, но никогда не выражая это грубо или непечатно, пока д. Гриша не вставал из-за стола, и молча уходил домой, хлопнув дверью.

Водка оставалась наполовину недопитой, а закуска почти не тронутой. Папа расстроенный обращался к маме, ища поддержку: «Ну ты же помнишь, мать, что зарплату нам начали давать ещё при Волончуке, а он говорит, что при Анистратенко.

Мама всегда соглашалась с папой и, я думаю, что лишь потому, чтобы не расстроить его ещё больше. Как, там было на самом деле, неизвестно, а мне в такие моменты становилось жалко папу: он переживал ссору и мне казался таким беспомощным,

Потом, когда я уже училась по экономической специальности, узнала, что колхозы были переведены на гарантированную оплату с мая 1966 года.
Кто был председателем в том году, можно было легко узнать в колхозном архиве, но мотив ссоры забывался и при следующей встрече, они к нему больше не возвращались .

Каждый раз казалось, что ссора эта навсегда, но проходило время, и папа собирался, и шёл навещать дядю Гришу. Возвращался всегда возбуждённый и вновь расстроенный, и рассказывал маме, в чём на этот раз они разошлись в своих воспоминаниях.

Мама внимательно выслушивала, поддакивая местами и, успокаивая папу, неизменно добавляла: «Вот кто тебя к нему посылал? Сходил, только нервы себе испортил. Больше не ходи!»

Дядя Гриша приходил к нам всегда один. Он рано овдовел, поэтому к нему в гости папа тоже ходил без мамы. Но, мне кажется, что ещё и по причине возможной ревности. Я неоднократно слышала, как дядя Гриша расхваливал мою маму, а потом задавал папе один и тот же вопрос: «Как ты её, такую, сумел найти? Столько баб одиноких после войны осталось, столько девок нетронутых?»

Папа, довольный похвалой, отвечал: «Это она меня нашла, а не я её»
Спустя некоторое время, дядя Гриша привёз себе новую жену из соседнего села. Но в гости к нам приходил по-прежнему один.

А я позже, когда стала постарше, поинтересовалась у мамы, правда ли это, что она сама нашла папу? Оказалось, что - правда.

Когда маме исполнилось 18 лет, родители сообщили, что её мать ей не родная. Разговоры были и до этого, но тут мама узнала конкретно, что её родная мать влюбилась в сельского партийного активиста, и уехала с ним из Сумской области на Дальний Восток, оставив мужу 5-ти летнюю дочь - мою маму, и её 2-х летнего брата.

Отец мамин потом сошёлся с женщиной - вдовой, у которой тоже была дочь, потом у них родился сын Лёня, так они и жили вшестером до конца 30-х годов. Отец работал пасечником и пел в церковном хоре. У моей мамы тоже был мощный и красивый голос альт. А ещё длинная толстая коса, которую она укладывала на голове короной. Местные парни заглядывались на неё, но - не судьба.

Мама разузнала всё, что смогла, о своей родной матери и, где она теперь живёт, быстренько собралась и поехала к ней. Там, в Приморье, уже во время войны, они и встретились с папой.

Папина воинская часть была зарезервирована на случай, если японцы совершат нападение на СССР. Такая угроза существовала, поэтому всю войну разные военные подразделения стояли на охране восточных границ, и в боях с фашистами не участвовали. Они просто служили, выполняя свою ежедневную работу.
Когда у папы расспрашивали про военные будни, он говорил, что за всю войну не сделал ни единого выстрела и все вопросы отпадали. Дядя Гриша воевал на Западном фронте, но никогда перед папой по этому поводу не заносился.

Мама рассказала мне, что на праздник Рождества, рано утром, она напекла блинов, как её научила мать, и, накрыв тарелку с ними вышитым рушником, пошла по улице. В этот момент навстречу ей шёл папа, которого она и угостила блинами. Так они и познакомились, потом поженились.

В 1944-м году, когда война покатилась на Запад, папину автоколонну откомандировали в Тульскую область, в г. Плавск, восстанавливать железные дороги. Папу назначили начальником автоколонны. Демобилизовался папа в 1947 году. Вернулся он к себе на родину, на Алтай в конце октября с молодой красавицей женой и двумя детьми, моими старшим братом и сестрой, которые родились в г. Плавске.

Можно только представить, в какие штыки встретила маму женская часть села. Чего она только не натерпелась! Но маме очень повезло со свекровью. Прожив с ней в одном доме почти 20 лет, мама ухаживала за ней, как за родной матерью, когда свекровь, моя бабушка, серьёзно заболела. А, когда она умерла, мама всегда вспоминала о ней с благодарностью.

Бабушка овдовела рано. Дед погиб в 1-ю мировую войну, где-то на Западе. Просто ушёл воевать и не вернулся, и никаких сообщений-сведений о нём не поступило. Папа у бабушки был единственный сын, рано остался за хозяина в доме, и бабушка была для него непререкаемым авторитетом.
На селе бабушку тоже уважали, поэтому для мамы она стала надёжной защитницей. Вообще раньше к старшему поколению  все относились  с глубоким уважением, особенно молодёжь.

Когда до бабушки доходили разговоры, что в МТС или ещё где-то, к папе приставали молодые бабёнки или старые девы, женихи которых не вернулись с войны, и, которые не прочь были бы увести его из семьи, бабушка проводила с папой воспитательную работу: «Ты знал, что здесь своих цветов полно, зачем сорвал и привёз сюда ещё один?!»

Папа очень любил мою маму и уважал её, но вероятно, не был верен только ей одной. Да и как тут было в таком цветнике устоять мужчинам послевоенных лет? Я, например, его понимаю.

Эту тему папа с дядей Гришей тоже обсуждали. И был у них разговор об одном колхозном бригадире, который пользуясь своей властью, во время войны издевался над жёнами и даже вдовами односельчан.

Придёт женщина попросить лошадь за соломой, к примеру, поехать, а он ей условие ставит – ублажишь, будет тебе лошадь! Я про него и от женщин потом тоже слышала во время отдыха на покосе или при сборе ягод смородины в колхозном саду. К тому времени он уже состарился, но как же я его ненавидела!

Были такие гады, и в тылу, и на фронте, что особенно горько было узнавать и осознавать. Сегодня экранизация к/фильмов про войну идёт в несколько ином ракурсе, чем в моём детстве и юности, вот и всплывают наверх эти мерзкие рожи, которые добивали после войны, вернувшихся живыми ветеранов, особенно настоящих коммунистов. Добивали своим бюрократизмом, бездушием и, далеко идущей, целенаправленной подлостью.

Об этом папа с дядей Гришей тоже говорили, а потом после таких серьёзных тем, непременно ссорились из-за, какого-либо, по-моему мнению, пустяка и дядя Гриша вновь уходил молча, не попрощавшись.

В одном только они сходились безоговорочно и абсолютно. Когда обсуждали дела колхозные и, останавливались на каком-нибудь руководителе среднего звена или из главных специалистов, которые начинали из себя корчить нечто большее, чем представляют на самом деле: подчинённым грубить или пользоваться своим служебным положением в корыстных целях, папа или дядя Гриша, вздыхал под конец и произносил сакраментальную фразу: «Сталина на него нет!»

Папа тоже мог бы по возвращению домой устроиться на работу, каким-нибудь начальником: опыт и запись в трудовой, позволяли, но не захотел. Работал трактористом, имеет медаль за освоение целинных и залежных земель, а на пенсии ещё немного поработал на конеферме ночным конюхом-сторожем.

По воскресеньям и в праздники работать в родительском доме, кроме управы со скотом, было не принято. И нас, детей, тоже не принуждали в такие дни работать. Принято было ходить в гости или принимать гостей у себя дома, хотя и среди недели у нас постоянно гостил, кто-то из друзей или подруг моих братьев и сестры.

А папа в такие дни и по вечерам, если они не шли с мамой в кино, читал вслух какую-нибудь книгу или журнал.

Мои родители выписывали журнал «Роман-газета», «Юность», «Огонёк», «Работница», «Крестьянка», «Крокодил», «Здоровье». Потом братья стали выписывать журнал «Вокруг света», «За рулём», «Техника молодёжи», а для меня «Мурзилку, потом «Пионер» и это, не считая газет.

Тётя Нюра письмоносица, то бишь почтальонка, всю прессу, предназначенную для нас, всегда несла в отдельной самопошитой сумке и радовалась, что мы живём близко к почте.

Папа и нас всех - детей приучил к чтению. Получить новый журнал – это было счастье. Открыв его, я первоначально просматривала картинки, а потом уж приступала к чтению.

Становясь старше, я прочитывала всё, что приносила тётя Нюра и, кроме того, ещё библиотечные книги. Я уснуть не могла, если вечером ничего не читала.
И это всё, благодаря моему папе.

Из разговоров папы с дядей Гришей, я тоже узнавала много интересного, поэтому ждала его прихода, но очень не хотела, чтобы они ссорились.

Папа эти ссоры переживал долго. Но, когда на пороге, в очередной раз появлялся дядя Гриша, он искренне радовался и с удовольствием приглашал друга за стол.

А я усаживалась на диванчик за дверными шторами, брала в руки пяльцы и начинала занимать вышивкой, с не меньшим удовольствием, слушая их воспоминания.

Прошли годы. Я закончила школу, ВУЗ, вышла замуж, родила двоих детей, иногда интересуясь у мамы про встречи папы с его другом. Они продолжались, как обычно, со ссорами, перемириями. Их тянуло друг к другу, несмотря ни на что. Недаром говорят: старый друг лучше новых двух.

А потом папа серьёзно заболел. Всё началось с банальной простуды, которая раньше легко излечивалась, но лечиться он не захотел. Незадолго до этого мы похоронил его старшего сына, моего брата и папа сказал: «Сын мой в гробу лежит, а я зачем живу?»

Простуда перешла в бронхит, потом в бронхиальную астму. Но мне кажется, что здорового, крепкого сибиряка подкосила не столько болезнь, сколько его душевное состояние. Папа мучился, потеряв сына, не переставая удивляться: «Как же так? Приходили мужики с войны искалеченные, жёны их бросали. Были курвы, которые изменяли мужьям или меняли на другого, пока те воевали, но никто из них из-за этого не покончил с собой, а тут… как же так?»

Папу навещали соседи, односельчане и дядя Гриша. Все его поддерживали, советы давали и непременно вспоминали прожитую жизнь. Мы с сестрой и братья тоже постоянно навещали родителей, помогали с домашними делами и уговаривали папу лечь в больницу, но всё было бесполезно.

Папа угасал на глазах, а мы ничего не могли с ним поделать. Он потерял интерес к жизни и не хотел больше жить. Как же я его теперь понимаю!

Правда, одно событие его немного всколыхнуло, но ненадолго. Однажды, когда я пришла его навестить, папа рассказал мне, сам искренне удивляясь: «Была сегодня у нас Анна Амелина, пришла проведывать, а когда уходила, сказала, что она любила меня всю жизнь, и поцеловала прямо в губы! Ты представляешь?!»

Я этого не могла представить. О какой любви речь, да ещё с поцелуями, когда папе пошёл 74-й год и он болен? Вероятно, во мне взыграла ревность от этого её поступка по отношению к маме. Молодая я ещё была, глупая. А теперь многое переосмысливаю и реву дурнинушкой.

Папа не дожил до семидесяти четырёх почти полгода. Я в тот день по работе ездила в райцентр, приехала домой позже обычного. Привела детей из садика, приготовила ужин, подоила корову, и присела на диван, где муж с детьми смотрел «Спокойной ночи малыши».

Жара и духота стояла неимоверная, а в доме было немного прохладнее, чем на улице и я, словно провалилась, в сон. Никогда в это время не спала - обычно до часу ночи, до двух, когда спадала жара, весь весенне-летний сезон я пропадала на грядках, а тут, сидя, словно меня кто-то вырубил, уснула на мгновение.  А потом, точно так же, резко очнулась, с предчувствием чего-то страшного.

Прошу мужа: «Поехали к моим родителям. Там что-то случилось» И он впервые, не возражая, без уговоров, завёл «Урал», и мы поехали, оставив детей у моего брата, который жил неподалёку.

Подъезжая к родительской ограде, я увидела, как мама спускается с крыльца дома, хлопая себя обеими руками по бокам. Стало понятно без слов, что папа только что ушёл от нас навсегда.

Он сидел на диване, когда мама зашла в его комнату, встал и начал ей что-то говорить, вероятно неразборчиво, если мама не смогла понять сказанное, а потом упал обратно на диван и перестал дышать. Остановилось сердце. Как жил он, ни перед кем не прогибаясь, так и умер стоя.

В ночь разразилась страшная гроза, с проливным дождём, громом и молниями, а на утро вовсю сияло солнце и ни одного облачка на небе.

После похорон папы я попала в больницу. Я даже представить не могла, как сильно я его люблю, а моя психика, ещё не привыкшая к потерям, показала мне, насколько сильно.
 
Как часто дети, занятые своими проблемами, устройством личной жизни, воспитанием своих детей, забывают о том, что в тоже самое время жизнь их родителей приближается к закату, порой стремительно, а когда спохватываются, бывает уже слишком поздно. Прости меня, папочка! Я тебя очень люблю!