Шахматная партия

В школе я был влюблён в девочку по имени Юля. Её отец был военным, и они переехали в наш город на два года —  десятый и одиннадцатый класс. До этого они жили в Германии, Юля там родилась и провела всё детство. И она была другая.

Более свободная. Более улыбчивая. Пока наши девушки надевали мини и каблуки, красили глаза голубыми тенями и делали начёсы на чёлках, она носила джинсы, футболки и кеды. У неё были длинные кудрявые волосы и ярко-голубые глаза.

Она жила в соседнем доме, и мы ходили в школу по утрам вместе. И я был готов идти с ней вечность. Слушать про её детство в Берлине, про немецкую овчарку Альму, про маму и отца, про смешную младшую сестру Киру.

Все мы тогда шутили о сексе и о том, как бы кого завалить. Я и подумать не мог, чтобы к ней прикоснуться. Она была картиной в музее, на которую приходишь полюбоваться. И точно не придёт в голову её лапать.

Юля, Юлечка, самая красивая девочка. Я был её рыцарем два года. А потом они снова вернулись в Берлин.

Мы не были парой. Я не посмел, а она относилась ко мне как к другу. Я был тихим скромным очкариком, что любил играть в шахматы.

Шахматы были моей страстью с шести лет. Меня научил дед — старый полковник, который играл до самой смерти, даже когда руки уже не слушались. Он говорил: «Шахматы — это не игра. Это жизнь. Только здесь ты учишься терпению. Только здесь ты понимаешь, что иногда нужно пожертвовать пешку, чтобы выиграть партию. А иногда — и ферзя. Главное — знать, ради чего ты жертвуешь».

Дед учил меня не бросать фигуры просто так. Каждая потеря должна быть оправдана. Каждый ход — просчитан на три шага вперёд. И главное — не показывать эмоций. Тот, кто выдал свой страх или радость, уже проиграл. Шахматы научили меня хладнокровию. Научили ждать. Научили видеть слабые места там, где другие видят пустоту. И ещё — никогда не бить в лоб, если можно зайти с фланга. Противник должен думать, что он сам принимает решение. На самом деле ты ведёшь его с самого начала.

Я вырос, но шахматы остались. Я обыгрывал коллег в перерывах, обыгрывал случайных соперников в парках. Никто не знал, что я вижу доску даже с закрытыми глазами. Что я просчитываю партию, пока они пьют кофе. Я никогда не был грубым или агрессивным. Зачем? Агрессия — это ошибка. Терпение — вот что приносит победу.

Потом я вырос и завёл себе разных подружек, дважды был женат и дважды разведён. Разочарован и циничен. О женщинах предпочитал шутить, закатывая глаза.

К нам перевёлся новый сотрудник, Юрий Павлов. Нормальный мужик, он быстро влился в наш дружный коллектив и стал частью команды.

А потом был новогодний корпоратив. С семьями.

И он пришёл с моей Юлей.

На самом деле это была не она. Его жену звали Лера. Но она была копией моей первой любви. Кармический близнец. Насмешка вселенной. Она выглядела так, как выглядела бы взрослая Юля. У неё была такая же привычка слегка наклонять голову, пряча смех. И главное — волосы. Длинные волнистые волосы.

Я пригласил её танцевать. Когда все напились и уже был полный балаган — кто-то уходил курить, кто-то спорил, кто-то залипал в телефон. Я не вымолвил ни слова. Я, болтун и шутник, я просто стоял, покачивался с ней в обнимку и вдыхал запах её волос.

Я никогда не был мудаком или подлецом. Я никогда бы не подумал о том, чтобы уводить чужих жён, а особенно у коллег. Это было нелепо. Это было глупо. Это было опасно.

Но это было единственным выходом.

Я быстро стал другом их семьи. С радостью убедился, что детей у них нет.

Я стал Шерлоком Холмсом. Я собирал о ней информацию по крупицам. Чтобы начать слушать ту же музыку. Смотреть те же сериалы. И вставлять в разговоре: «А кто бы мог подумать, что доктор окажется тем самым маньяком». Я научился читать те же книги, что любила она. Я даже завёл кошку той же породы.

И это дало мне неограниченный доступ к Лере. Я мог задавать ей миллиард вопросов. Я спрашивал у неё так много, что меня вполне можно было принять за ошалевшего неофита. К тому же у меня действительно до этого не было кошек.

Потом я зашёл с другой стороны. Нанял девушку из эскорт-агентства с целью соблазнить Павлова. Она была красива как супермодель, и Павлов быстро попал на её крючок. У неё сел телефон, и надо было срочно позвонить подруге. Он был рыцарем — мало того что дал позвонить со своего, так и лично отвёз туда, где ждала такая же длинноногая и загорелая. Девушки не его полёта. Он купился.

Фото процесса были сделаны и отправлены Лере.

Эскортница была планом А. Но в моей голове уже лежали планы Б, В, Г и Д. Если бы Павлов не повёлся, я бы просто перешёл к следующему. Он бы не устоял. Ни один из вариантов не давал ему шанса. Вопрос был только во времени.

Я знал, что она не простит. Гордая Лера — и не простила.

А ваш покорный слуга был тем, кто распахнул для неё дружеские объятия. Я не торопил события. Я был тем, кто вытирал её слёзы и терпеливо слушал.

Она сама поцеловала меня. Она сама расстегнула мне рубашку. Её губы нашли мои губы.

Она так и не узнала. Ни про эскортницу, ни про то, что это я спланировал всё от начала до конца. Павлов, уничтоженный и подавленный, уволился через месяц. Он даже не пытался ничего доказывать — ему было стыдно. Лера решила, что он просто подлец, и не хотела знать больше. А я был рядом. Я слушал. Я утешал. Я ждал.

Она думала, что это её выбор. Что она сама меня выбрала. Что мы случайно оказались в одной точке в нужное время. Она не знала, что всё это — партия. И что она была главной фигурой на доске.

С детства я хорошо играл в шахматы. Они научили меня хладнокровию и умению выстраивать партии. Научили жертвовать пешки. Научили не жалеть то, что отдаёшь. Научили смотреть на доску сверху — не как участник, а как игрок. И самое главное — шахматы научили меня тому, что победа не всегда достаётся сильнейшему. Она достаётся тому, кто умеет ждать.

Завтра десятилетний юбилей нашей свадьбы. Нашим детям восемь и шесть.

И Юля… Лера стала моей.

И я горжусь тем, как она мне досталась.