Роман Царица Ника. Глава 62

ГЛАВА 62.
          Ника воспринимала происходящее с ней  не как реальность, а  как сон, в котором, как ни странно, ей сниться другой сон. Непривычные предметы, удивительно одетые люди, самодвижущиеся экипажи.  Все это походило на ожившие картинки из тех немногих «запрещенных» книг, что ей доводилось читать.  Жительница «сказочной» страны попала в сказку, и теперь не знала, что на самом деле считать таковой.
          Во всяком случае, оказавшись в квартире Никитина, она, хотя и находилась (по неизвестной для нее причине, но во сне так  бывает) в сильно «заторможенном» состоянии, испытала облегчение.  Жена генерала была похожа на кормилицу (правда, только внешне), и, поскольку девушка иногда называла кормилицу мамой, то и назвать Анну Васильевну так же, не составило ей труда.
Тем более что женщина находилась в состоянии сильнейшей депрессии, и появление Ники в генеральской квартире буквально осчастливило ее. По этой же причине Ника согласилась временно отзываться на Викторию. Девушка надеялась, что удивительные обстоятельства, в которых она оказалась, скоро получат логическое объяснение.
Она, к примеру, проснется, или появится Глафира, у которой были лекарства на все случаи жизни, в том числе, и от длительных галлюцинаций. Хотя, девушка не исключала, что с ней происходит нечто гораздо более сложное, чем простое помутнение рассудка с искажением существующей реальности.
Короче, Ника решила обождать, пока все само к чему-либо  придет. К чему-то логическому, и ей понятному.
          А пока она, стоя после купания на коврике в ванной, меряла одежду, что приносила ей Анна Васильевна. Ничего не подходило в плечах, да и бедра  у Ники были гораздо шире. Анна Васильевна вынуждено предложила одеть к ужину банный халат, поскольку только он налез на ее «выросшую» девочку.  И за компанию, чтобы Виктория не чувствовала себя неловко, надела такой же, только другого цвета.
Так они и пришли на кухню, в махровых халатах, тапочках – розовых «зайчиках», и с полотенцами на мокрых волосах. Анна Васильевна шутила и смеялась, от чего заулыбался и Анатолий Иванович.
– Ты будешь борща? – спросила Анна Васильевна дочь.
– Да, мама! – после паузы, вызванной медленностью мыслей, ответила Виктория. И тут же поймала на себе взгляд Анатолий Ивановича, полный признательности. Он «расцвел», насколько это вообще возможно у человека его склада характера и рода деятельности.
–  И мне положи, в большую тарелку. – Произнес генерал. У него вдруг  проснулся аппетит, чего давно уже не было. А  сильно постаревшее за последние  полгода лицо разгладилось, и обрело   приятный вид. 
    Это был чудесный семейный ужин, наполненный теплотой и любовью.  Даже то, что их Вика, была «не совсем» их  Вика, не портило настроение супругов. Анатолий Иванович окончательно размяк, и предложил выпить по бокалу вина, так сказать, отметить «день семьи». Он достал из винного холодильника бутылку, откупорил, и разлил по бокалам. 
    Вино оказалось терпким и густым. Оно  напомнило Нике о родине, Глафире, и таинстве, что они совершали на острове.
– Бог в сердце моем! –  сделав глоток, произнесла Ника девиз, начертанный на клинке ее шпаги.
  Супруги переглянулись, и Анна Васильевна показала мужу глазами, что его затея с вином получилась не совсем удачной. Генерал смущенно «крякнул». Жена засуетилась, и полезла доставать «залежавшееся» мороженное из морозилки. Когда Анна Васильевна раскладывала его по вазочкам, она умудрилась задеть отставленные в сторону бокалы. Те звякнули, и  полетели вниз  с края стола. Поймать их не было никакой возможности, но Анатолий Иванович это сделал. Он поставил бокалы обратно, даже не расплескав вино.
       Движения Никитина походили на быстрые движения жрецов в момент опасности, и Ника изумленно посмотрела на генерала. Сначала ему в глаза, а затем выше, на теменную область, где должен был находиться шрам от вживления в мозг «механизма». Ничего не заметив, девушка медленно отвела взгляд.
– «Она знает! – подумал про себя Никитин, – но, как? Варшавер изготовил плату в единственном экземпляре, информация о ней даже в секретных документах  пока отсутствует. А впрочем, я стал чересчур мнителен, и мне показалось?»
    Как бы там ни было, генерал расстроился. Не потому, что Ника якобы знала о плате, а потому, что его мысли напомнили ему о болезни.
             Ника попробовала мороженное на краешке ложки, и сказала:
– Спасибо, очень вкусно. Но меня знобит. Можно, я не буду кушать холодное?
  Анна Васильевна потрогала лоб Ники, в ужасе произнесла:
– Да у тебя же температура, Виктория! Немедленно в кровать! – и потащила девочку в «ее» спальню, где все осталось «без изменений».