1597. Хуторская чертовщина. К месту преступления

      Обсасывая и облизывая палец, его язык цеплялся за какую-то неровность, возникло предположение, что это та самая неприятность вызвавшая такую нестерпимую и острую боль. 
        Вынув палец изо рта и уставившись на кончик указательного пальца, обнаруживает там глубокий порез, почувствовав невероятное облегчение и сплюнув в сторону, произнёс.
-Неожиданная неприятность и возникший страх на почве неизвестности порождает ужасные предположения, в которые невольно приходиться верить.
-Высунь голову змеюка из этого облезлого саквояжа и последствия могли оказаться на грани смертельной кончины.
-Да что там змея, кусок тряпки на проволоке и можно заказывать траурную церемонию.
-Потакая собственным фантазиям, уверовав в правдивость обычной случайности, готов признать вымышленное за реальную действительность.
          Это хорошо, что никто за ним не подсматривает, иначе бы порвали свои животы, закатившись в припадке безумного смеха.
    Так обо что он там порезал свой палец?
    Опустив саквояж в подполье на земляную отмостку, поставив его у себя между ног, чиркнул спичкой и каково же было его разочарование, когда он обнаружил там какие-то битые мензурки и колбочки, пузырьки различной формы и всякий ненужный хлам.
      Как в таком разе не рассвирепеть, как не податься гневному возмущению, в очередной раз его попросту надули, посрамив перед самим собой, все его предыдущие предположения лопнули мыльными пузырями, с хлопнув и разлетевшись мелкими брызгами.
  Со взбесившейся злостью и переполняясь вскипающим гневом, вымещая нахлынувшую обиду интенсивно пинал саквояж, пытаясь его загнать обратно под половые доски, а он собака упирался, скавча стеклянным звоном и не хотел туда влезать.
      Ну нет уж, ни какой жалости, пинать, пинать и пинать, вколачивая в него всю мощь вспыхнувшей агрессии, упершись на обои руки, каблуками своих сапог вколачивал саквояж  в подполье, перемолотые мензурки, колбочки и пузырьки в мелкие склянки, при каждом последующим ударом издавали  хруст, подобием предсмертного издыхающего стона.
     Затолкав упрямый саквояж в подпол, изрядно истомлённый и упрев до состояния банной испарины, найдя свои действия порывом временного безрассудства, почувствовал неприятную боль в своей ладони.
    Было собрался глянуть, что за очередная не приятная оказия свалилась на него, но к очередному его удивлению что-то непонятное удерживало его руку.
   Как вскоре обнаружилось, это был гвоздь, кованый четырёхгранный гвоздь, находясь в лёгком буйстве, он не почувствовал, что напоролся на гвоздь, а чуть успокоившись, эта ржавая железяка дала о себе знать.
      Откуда он взялся, да торчал в половой доске, перевёрнутой обратной стороной.
       И вот это неприятное обстоятельство навело на одно умозаключительное рассуждение, как он сразу не догадался, с чего это вдруг так легко ему удалось снимать половые доски, если они крепились и прибивались вот такими надёжными гвоздями.
      Не могло же быть, чтоб доски уложили на лаги и на этом завершили настил полов?
        Да ну что за ерунда, такого быть не может, осмотрев одну из вынутых им досок обнаруживает постороннее воздействие невероятной силы.
       Выходит, если сделать вывод по оставленным следам, это произошло не столь давно, кто-то до него вскрыл этот пол, что искали?
      Так же как и он спрятанные сокровища, так кто же это мог быть, всё время оказываясь впереди него, опережая всего на какой-то один единственный шаг?
    Кто же эти мерзопакостные чудовища, откуда они появились и откуда им было знать, чего он собирается предпринять?
  Взять бы их всех разом и придушить оптом, затем сложить в мешок и выбросить в реку.
  Чужой город, чужие тайны, кто ж их поймёт, коль действуют исподтишка.
           «Дам голову на отсечение,
                подумал Злотазан,
  если эти негодяи до него не вздёрнули подоконники».
        Пробравшись через разбросанные доски и пройдя мимо им изуродованного платяного шкафа, прошёл к окну, отодвинул занавес, как ему помниться у Анны Владимировны были из дорогостоящей материи, взялся за подоконник, который легко подался не значительному усилию.
          Всё верно, масть сошлась, до него здесь успели изрядно поработать, уж если что и было, то унесли с собой.
     Как было не огорчиться, он столько времени присматривался, вынашивал план, готовился долго и упорно, а тут ни здрасьте вам с приветом, ни кучу извинений за вторжение, влезли как к себе домой, по хозяйничали и были таковы.
       Возмущение обидой подкатывало к горлу, ещё бы, это как наплевать на спину, подставить под ножку и толкнуть с моста в бурную реку, барахтайся, как та собачонка, повезёт выберешься по другой берег, а сунешься обратно, вновь сбросят в бурный поток.
        Чего теперь нюни распускать, опоздал, как есть опоздал, сам виноват, чего сразу по приезду не проявил интерес, прознал бы о постигшем несчастье этот двор, так проявил бы расторопность, а не шастал не понятно где.
        Пора бы и свалить отсюда, чего доброго застанут здесь и тогда на нём отыграются, припомнят, чего делал и чего не делал, выместив на нём все свои обиды и постигшие несчастья.

          Взяв портфель с комода прошёл на выход, оказавшись в коридоре у входной двери его нос уловил запах керосина, уж какая его укусила муха, что он вдруг взбрыкнул неотвратимым мщением за все свои понесённые оскорбления, возжелав устроить все поглощающий пожар.
        Пройдя на кухню по запаху нашёл ёмкость с керосином, взяв её, проходя по коридору оставил портфель у порога, а сам прошёл в комнату, где только что закончил свой печальный поиск, так и не обнаруженных им сокровищ.
          Расплескав часть керосина по комнате, вышел в гостиную, где совершил магический обход вокруг стола, поливая тонкой струйкой на пол, плеснул и в комнату, где обосновались монашки, в коридоре оставил след, вполне сравнимый с бычком бредущем по дороге и справляющего на ходу свою нужду.
        А добравшись обратно до кухни пролил остаток керосина, обмакнул в него попавшуюся под руки тряпку, вернулся к входной двери.
        Подпалив её и бросил на пролитый керосиновый след, с невозмутимым безумством в глазах, наблюдая как огонь побежал по коридору в разных направлениях.
     Уже было видно, как огонь полыхает в гостиной, а там добрался и до комнаты Анны Владимировны.
      Приятно было осознавать, что вот такой подлейшей манерой он сумел удовлетворить все свои обиды связанные с этим домом.
  Всепоглощающий и очищающий огонь принесёт пусть малое, но приятное успокоение, уж если это всё не досталось ему, то пусть не достанется ни кому, став показателем свершившейся справедливости.
        Чувствуя, как в горле першит от дыма, взял свой портфель, вышел на крылечко, радостно усмехнулся, слыша, как в хозяйственном дворе с криками и воплями продолжают тушить пожар.
        Оставив слегка приоткрытые двери, способствуя бурному горению огня, поспешил к калитке, а оказавшись на улице, подобрал увесистый булыжник и запустил им в оконное стекло.
       Создавшаяся тяга позволит в считанные минуты охватить пламенем весь дом, превратив в его в обуглившееся строение.
      Торопливо удаляясь по улице из интереса дважды обернулся, ещё пару мгновений и пламя вырвется наружу, вызвав очередной переполох среди усталых огнеборцев.
     Угрызения совести в нём и на копейку не осталось, что сделано, того уже не вернуть, как и не вернуть потраченных им империалов на покупку поместья.

           С чувством полнейшего удовлетворения и погрузившись в свои мысли, сам того не замечая, как напоролся на ночных прожигателей жизни, испросивших у него прикурить папиросочку.
     Быстро сориентировавшись и сообразив, что это всего лишь повод ограбить его, решил подыграть.
-С большим удовольствием судари,
                ответил им Злотазан,
-один момент и всё организую в лучшем виде.
         Сунув руку в правый карман, ухватив там свой браунинг, для которого нашлась соответствующая этой обстановке работёнка и на грубые усмешки по поводу его услужливости, вынув из кармана пистолет, спросил.
-Так кому первому дать прикурить?
-У меня для каждого из вас найдётся огоньку.
-Только после одной затяжки, как бы вам хлопчики не протянуть свои кривые ножки.
-Чего уставились, а ну пошли вон!
-Не злите меня своим присутствием, ибо я в порыве безумства за себя не ручаюсь.
-Пальну без всякого предупреждения, у меня и справка имеется от психиатра.
-Контуженый я, на всю голову, травленый германскими газами.
-Папаша, извиняй, ошибочка вышла,
                ответил один из них,
-подшутить хотели над своим знакомым, да видно обознались.
-Темно, не за того признали.
-Только давай без всякого психоза, мы удаляемся, тихо и не заметно.
-Топайте шустрее, пока я ещё при памяти,
                с угрозой в голосе произнёс Злотазан, иной раз моральное давление действенней чем тот же пистолет или нож.
        Как же он забыл о своём ноже, оставшемся в комнате Анны Владимировны, ну не возвращаться же за ним, да и смысла особого нет, там сейчас бушует такое пламя, что и близко не подойти.
        Оглянувшись в сторону Курской слободки, отметил там полыхающее зарево, высвечивающееся в ночной темноте переливом огненных красок, горит дом полыхая огнём, поглощая собой место былых интриг.
         Прогуливаясь городскими улочками и проулками, мелькая едва заметными тенями, выветривая свои одежды от запаха керосина, перед рассветом вернулся в свой отель, испросив извинения за предоставленное беспокойство вернулся к себе в номер.
     Бросив на кровать портфель и сняв с себя пальто, с чувством проснувшегося голода, подъел всё, что у него оставалось из прежних запасов, а раздевшись и завалившись в кровать, предался размышлениями о своих недавних действиях.
        Вновь подумалось, может он зря поджог дом, какой ему от этого был прок, так если, свести свои давние счёты, удовлетворив собственное самолюбие очередной мерзостью.
       Да ладно оправдываться, чего здесь себя выгораживать, да сморкаться в сопливый платочек, обида взыграла, оскорбился, что его очередной раз обошли у самого финиша.
     Узнать бы, кто это мог быть, ведь если подумать на трезвую голову, то здесь без бывшего окружения Анны Владимировны не обошлось, ну на крайний случай нашёлся наводчик, указавший за определённую мзду, где можно не плохо подзаработать, выкрав спрятанные сбережения бывшей помещицы.
        Найти хотя бы одного из них, а там потянув за верёвочку не сложно суметь размотать весь клубок.
     А ведь это не так уж и сложно сделать, куда понесут украденные вещи из дома Анны Владимировны?
     Да здесь и дураку понятно, понесут сбывать на толкучку, прямо же с утра он туда и отправиться, пройдётся в толпе, по толкается, глядишь и обнаружит знакомую ему вещь.
         Сейчас он вздремнёт в один глаз, а через пару часиков переоденется в новые обновы, выйдет в город, позавтракает и вперёд на базарную площадь выискивать краденые вещи.
      А чего бы не сходить и не истратить часть своих денег, чего их таскать в портфеле, опасаясь, как бы его не выкрали у него, вот приедет в Прохладную налегке, а там его дожидается «дойная корова» по имени Борис Ефимович, будет с него еженедельно стричь купоны за данные ему на сохранение кубок и золотой портсигар набитый империалами.

             Как часто бывает, не всегда наши планы совпадают с нашими возможностями, казалось бы, только прикрыл глаза и открыл, а за окном уже светло и день в своём начале.
        Примерно навскидку было около десяти часов, идти на толкучку заметно припоздал, а вот по завтракать вкусно и сытно не помешало бы.
    Переодевшись и покинув отель зашёл в одно приличное по его меркам заведение, где под бутылочку дорогого вина употребил двойную порцию томлённого с овощами мяса, а пресытившись до приятной отрыжки, подумал чем бы ему таким интересным заняться.
        Сам того не подозревая, но в нём появилось назойливое желание сходить и посмотреть на результат устроенного им пожара.
      Ведь давно подмечено, что преступника неведомая сила тянет на место преступления, а чего бы не сходить и не посмотреть со стороны, проявив притворное сочувствие погорельцам.
           Прокатившись в полупустом трамвае до конечной остановки на улице Воздвиженской, прошёлся до улицы Садовой и не спешно прогуливаясь, направляясь с севера на юг к центру города, вскоре заметил собравшуюся толпу зевак у места ночного пожарища.
         Чуток не доходя толпы и находясь чуть поодаль от места собравшихся, встав у ворот в хозяйственный двор, изображая из себя очередного наблюдателя и сочувствующего погорельцам этого подворья, не мог не отметить удачно сработанного им поджога.
         Хозяйственные постройки почти начисто выгорели, а вот дом при оставшихся стенах имел скорбный вид, довольно знакомая ему картина, таких дворов у него на хуторе наберётся не меньше десятка.
        Вот и здесь образовалась щербина на улице, если и восстановят строение, то это будет не столь быстро.
      Прислушавшись к разговору двух жителей этой улицы, услышал довольно познавательный рассказ, благодаря которому многое не понятное проявилось, как фотоснимок на бумаге при фотопечати.
        Оказалось, что Фаина, давняя прислужница Анны Владимировны  в ночь прошедших похорон не умерла собственной смертью, как многие могли подумать, не выдержав внезапной утраты своей хозяйки.
       Как сказывал один из мужиков, у которого кто-то из его родни был в тесных отношениях с монашками из трудовой коммуны, обмывая покойницу на её теле обнаружили множество телесных ссадин, а саму в последствии  удавили, избавившись от свидетельницы.
      Выходит у старушки допытывались с пристрастием указать где спрятаны драгоценности покойной Анны Владимировны.
       Его предположения оказались верны, без насилия здесь не обошлось, замучили старушку до смерти и видимо вышло так, что не добившись от неё признания, бросились срывать полы и подоконники.
      А вот одного и самого главного он как раз и не учёл, что касаемо лично его самого, то он и является одним из первейших подозреваемых, не исключено, что Фаина успела поведать  о его  громогласной ссоре  с хозяйкой.
       Без всякого сомнения в точности указав  его фамильные данные и приметы, странно, что на него ещё не обратили внимания, околачиваясь здесь, он подвергает себя невероятному риску.
    А тут ещё у калитки в хозяйственный двор приметил одну из монашек, на которых напал ночью, признай она его, ему будет не отвертеться.
       Надвинув на глаза шапку, а свой приметный портфель сунув под мышку, для отвода глаз сочувственно покачал головой, мол примите мои искренние соболезнования погорельцы, повернулся в ту сторону откуда пришёл, вначале медленно, а затем ускоряя шаг удалился по улице.
       А отойдя на значительное расстояние и испытывая двойственность своего положения, упрекал себя за глупейшее желание прийти сюда днём, но с другой стороны не окажись он здесь в нужное время, то не узнал бы самой причины о неизбежной кончине Фаины с детальным поиском сокровищ в доме Анны Владимировны.
        Ну что тут сказать, здесь без участия знакомых из былого окружения бывшей помещицы не обошлось, в любого ткни пальцем и не ошибёшься, также, как и в него самого.
        Вот вам сценарий с сюжетом достойный постановки на сцене городского театра, где одна интрига лихо закручена на другой, где подлость и предательство сошлись за одним столом, где лживые языки изливали свою лесть с признанием любви и уважения старушке выживающей из ума.
         Сколько было подлого коварства замешанного на лживых заверениях в преданности, сколько сказано показной и манерной фальши, изливаясь пустословием, как городской фонтан жарким летом.
         И всё это ради того, чтобы быть вхожими в этот дом, пользуясь милостью хозяйки обжираясь всякими вкусностями поданными на стол, упиваясь дармовой выпивкой и при этом надеясь на щедрые подношения.
          Но как оказалось, ничего вечного нет в этом мире, вышедшее из праха, вновь превратилось в прах и только предобеденный, легкомысленный и не смышлёный ветер играючи гонял по двору пепел былого величия.
         Вот они превратности судьбы, ещё с утра он витал в надеждах напасть на след грабителей, как сам оказался одним главных подозреваемый в совершении жестокого злодейства.
         И ведь здесь не обошлось без подлейшей подставки, всё понятно как ясный день, вначале крепко поругался и не добившись возмещения убытков устроил ночной грабёж.
       Ловок и хитёр тот, кто все это задумал и организовал, пустив следствие по ложному следу.
  Вот так и живём, свершив злодейское бесчинство, сумей вывернуться и свалить всю вину на другого, оставаясь при этом честным и благородным гражданином без привязки к конкретному социальному строю.
          Подлости людской не занимать, она жестока и безгранична, когда по случаю прошедших обстоятельств вдруг из охотника сам превращаешься в жертвенную добычу.
       Только и остаётся, обходными путями и опасаясь встретить старых знакомых, вернуться обратно в отель.

                09-10 апрель 2026г.