Черное злато

 
Конец девяностых — начало нулевых. Лето, жара, асфальт плавится. И мы, пацаны, играем с гудроном. Это была не игра в прямом смысле, а целое приключение. Главное сокровище — стройка за домом. Там, среди битого кирпича и ржавых труб, лежали чёрные, блестящие на солнце куски гудрона. Мы называли их «чёрной жвачкой».

Как мы добывали «чёрное злато»

Добыча гудрона была целым ритуалом. Вооружались кто чем: кто гвоздём, кто осколком стекла, а кто просто куском арматуры. Надо было найти кусок, который уже размягчился под июльским солнцем, но ещё не совсем растёкся. Самый «правильный» гудрон был на старых деревянных шпалах — там он был вперемешку с песком и мелким щебнем, и его приходилось отковыривать часами. Кусок должен был быть с кулак, не меньше. Найдя подходящий, ты чувствовал себя геологом, открывшим нефтяное месторождение.

Как мы его жевали

Дома у нас, конечно, уже водилась жвачка — Turbo, Love is…, с вкладышами. Но это было не то. Жевать гудрон — совсем другое дело. Отламываешь кусочек, чёрный, пахнущий соляркой и стройкой, и закидываешь в рот. Первые секунд пять он был твёрдый и невкусный, отдавал химией. Но потом, под натиском челюстей, он сдавался. Размягчался, становился тягучим и пластичным. Вкус был… странный. Как смесь парафина и бензина, с горчинкой. Но главное — он был! Мы могли жевать его часами, соревнуясь, у кого дольше. Среди нас ходила легенда, что гудрон укрепляет дёсны и даже чистит зубы. Челюсти ныли от усталости, но остановиться было невозможно.

 Что ещё мы с ним делали

Конечно, просто жевать было скучно. Мы изобретали свои развлечения. Делали «бомбочки»: лепили из мягкого гудрона шарик, втыкали в него с десяток спичек головками внутрь и поджигали. Шарик начинал плавиться, шипеть и разбрызгивать искры — зрелище завораживающее. Ещё мы разрисовывали им друг друга: рисовали усы, очки, полосы на лице и руках. Гудрон с одежды и кожи оттирался только подсолнечным маслом, которое мы таскали из дома. Один раз Вовка, наш главный экспериментатор, решил вылепить целую армию солдатиков. Он размял кусок гудрона, сделал нечто похожее на фигурки, а потом поставил их на солнце. Через час это была уже не армия, а одна большая чёрная лужа.

Игры, которые обернулись бедой

Случались и настоящие провалы. Однажды мы нашли целую бочку с почти жидким гудроном. Решили развести костёр и разогреть её, чтобы сделать «большую бомбу». Костер получился знатный, гудрон начал кипеть, но вместо того, чтобы течь, он стал пузыриться, плеваться и источать такой едкий дым, что мы все разбежались кто куда, кашляя и вытирая слёзы. В тот день мы пришли домой все в чёрных точках, которые мамы потом оттирали с нас с мылом и ужасом.
Другой случай произошёл у нас прямо во дворе, когда мы нашли кусок свежего, почти жидкого гудрона и стали кидаться им друг в друга. Это быстро превратилось в «грязевую» войну, где «снаряды» прилипали к волосам, липли к одежде и размазывались по коже. В тот вечер, когда родители увидели наши перемазанные физиономии и одежду, нам устроили такой скандал, что мы неделю боялись выходить на улицу.

Почему мы это делали?

Сейчас я вспоминаю это с улыбкой и лёгким недоумением. У нас были нормальные игрушки, на худой конец — видеомагнитофон. Но игра с гудроном была чем-то большим. Это была игра на грани, проверка себя, немного запретного удовольствия. Мы чувствовали себя первооткрывателями, химиками, немного — хулиганами. А ещё это было просто смешно — ходить с чёрным ртом и пугать девчонок из соседнего двора.
И самое удивительное — никто из нас не отравился, не получил ожогов (серьёзных, по крайней мере), и все зубы остались на месте. Мы просто были детьми 90-х, для которых обычный кусок строительного битума мог стать источником приключений на целый день. Эх, было время... Сейчас бы я, конечно, не стал жевать гудрон. Но улыбка до ушей при воспоминании о том, как мы сидели на корточках с чёрными ртами и серьёзными лицами, останется со мной навсегда.