Муки творчества

        Мой дедушка был музыкантом-самоучкой. Не имея возможности получить музыкальное образование в детстве, он сам научился играть на гитаре, балалайке, мандолине, и даже на пианино. Не удивительно, что когда я родилась, он сказал: «Моя внучка будет музыкантом!»

        Так какой же он был - мой путь в музыку?
        Мне было 6 лет, когда на семейном совете решили, что для меня «без музыки - тоска». Поэтому дома появилось пианино «Родина». Черное, блестящее, красивое. И я поверила, что для меня без музыки - действительно тоска. Я представляла себя на сцене. Я, вся такая красивая, загадочная и одухотворённая, играю на рояле. У моих ног - море цветов, в зале - восторженные зрители. Как без них! Интересно, знали ли мои родители о концертах, которые я устраивала (по своей скромности) в их отсутствии? Соседи знали. Но, почему-то, не мешали моему самовыражению. А, может быть, в нашей квартире была хорошая звукоизоляция?

        Наша начальная школа располагалась на втором этаже. Большие, светлые классы. На подоконниках цветы. На стенах - стенды с наглядными материалами. И в каждом классе - пианино (закрытое на замочек). Для уроков? Нет. Для атмосферы и уюта? Нет… Всё просто - когда наши уроки заканчивались, начинали работать музыкальные классы. Что-то типа музыкальной школы, но без сольфеджио, нотной грамоты, хора и других предметов. Нас просто учили играть на фортепиано. Раз в месяц ученики получали квитанцию на оплату. Квитанция называлась жировкой. Оплачивать её надо было в сберкассе, и сумма была забавной. Если я правильно помню - десять рублей с копейками. Раз в год, весной, проводился отчётный концерт, в котором принимали участие все учащиеся нашей музыкальной школы, включая и меня. Заниматься музыкой я начала сразу же в первом классе.
Не сказать, что я была самой прилежной ученицей, но достаточно ответственной. Мама преподавала в моей же школе, её уроки заканчивались позже моих,  затем дополнительные занятия - консультации, проверка тетрадей… Чтобы я не болталась по этажам, меня записали в группу продлённого дня и на музыку.

        Продлёнка располагалась в специальном классе, где, кроме парт был ещё и уголок для игр. На полу лежал ковёр, в шкафу - сказки, настольные игры, пластилин, краски, конструкторы (железные) и много интересного. Я любила продлёнку. Мы обедали, ходили гулять, играли, общались. Совестливые делали уроки, остальные просто отдыхали, предпочитая отложить домашку до прихода домой. Догадайтесь, к какой группе относилась я?

        Поскольку занималась я музыкой два раза в неделю, то сама должна была следить за временем,  уходить с продлёнки на урок и потом возвращаться туда же. Это, конечно, дисциплинировало. Но как не хотелось вытаскивать себя из игры в хорошей компании!
 
        Нравилось ли мне заниматься музыкой? Сложно сказать. С одной стороны МУЗЫКА, а с другой - очень строгая и педантичная учительница - Татьяна Николаевна(ей тогда было хорошо за семьдесят) и муштра в виде гамм и этюдов К.Черни под редакцией Г.Гермера… Это я сейчас понимаю - хочешь успеха - «работай до седьмого пота». Тогда-то я была уверена, что стоит мне только в ноты посмотреть и руки на клавиши положить, так сразу на конкурс Чайковского отправляться можно будет!

        Однажды мне уж очень не хотелось идти на занятие, и кто-то из ребят посоветовал: «Скажи, что палец прищемила, и что он сильно болит. Играть ведь не можешь!» Нашли в классной аптечке бинт. Кое - как забинтовали мне палец. И я помчалась к Татьяне Николаевне  отпрашиваться. Прежде чем зайти, «вошла в  образ», скорчив трагическую физиономию, и уже в кабинете протянула учительнице дрожащий забинтованный палец. Конечно же, Татьяна Николаевна меня пожалела. «Иди, деточка, лечи пальчик». И вернулась я, счастливая, на продлёнку! Маме ничего не стала говорить - врать не хотелось. На следующий урок музыки я не пошла, потому что здраво рассудила, что так быстро больной палец ну никак не мог выздороветь!

        Когда я пропустила третье занятие, Татьяна Николаевна забеспокоилась и сама подошла к моей маме (такое простое решение проблемы мне и в голову не приходило) и спросила, что за серьёзную травму я получила, раз пропустила целых три занятия…

        Дома со мной провели беседу, особенно напирая на то, что я не просто прогуляла уроки, а обманула учителя и доброго человека, который переживал и волновался… Девочка я была восприимчивая и эмоциональная, поэтому долго взывать к моей совести родителям не пришлось, они быстро добились нужного результата -  мне стало стыдно и некоторое время я прилежнее обычного занималась музыкой, чем, надеюсь, порадовала  Татьяну Николаевну.

        Помимо мук совести, у меня был ещё один стимул заниматься старательнее - ученик Татьяны Николаевны Игорь Кувшинников. Это был очень положительный и серьёзный мальчик - крепенький, аккуратный, с причёской а-ля Игорь Костолевский. Игорь Кувшинников был старше меня на год. Татьяна Николаевна часто ставила мне его в пример - «Молодец, много занимается, старается, очень способный, трудолюбивый...». Да разве только в этом дело? Можно подумать, я не способная! Так, сам того не подозревая, стал Игорь Кувшинников «властителем дум моих». Мучилась я вопросами - в чём его успех, как музыканта,  в чём талант?

        Мой урок с Татьяной Николаевной начинался сразу после урока Игоря, и я постоянно встречала его, выходящим из кабинета. Но однажды я перепутала время и пришла на музыку раньше, минут за десять до конца занятия Игоря. Чтобы потом не искать меня по школе, Татьяна Николаевна разрешила мне остаться в классе, сказав, чтобы я  сидела тихо и не мешала. Я обрадовалась. Вот он - момент истины! Сейчас - то я узнаю «секрет успеха»!

        Я уставилась на Игоря. Он играл хорошо! Просто прекрасно! Эмоционально - то низко наклоняясь над клавиатурой, то раскачиваясь вперёд - назад,то из стороны в сторону. И, похоже, Татьяне Николаевне это нравилось!... Вот оно что!

       Игорь ушёл, я осталась. Смело села, раскрыла ноты и… вперёд к эмоциям!
Я сгорбилась, «включила эмоциональную составляющую композиции» и начала энергично раскачиваться из стороны в сторону, не забывая наклоняться к клавиатуре и резко откидываться назад. Я вся в эмоциях! В музыке!
 
       «Очнулась» я от крика Татьяны Николаевны: «Оля! Ты с ума сошла? Что ты творишь? Сядь ровно! Спина! Руки! Локти! Кисть!» Эх!

        Проблема Игоря и его таланта перестала меня мучить.

        Через несколько лет я ушла из нашей школьной музыкалки. Ко мне домой стала приходить замечательная умная и понимающая Нинель Наумовна. Мне нравились все произведения, которые она предлагала. Шопен, Бетховен, венгерские танцы Брамса… Романсы, песни советских композиторов - попса, как сейчас бы сказали.  Мы даже играли в четыре руки. Много позже, когда я перестала заниматься музыкой, соседи сказали, что им жаль, что прекратились наши занятия. Оказывается, они их ждали и с удовольствием слушали живую музыку. 
        Спасибо, дорогая Нинель Наумовна! Без музыки, действительно, тоска!

        Муки муками, но… Мечта - то сбылась!
Пусть без цветов, но с восторженными слушателями!


Рисунок автора