Пролог. Запах ели

Солнечные лучи пробивались сквозь оконную раму, наполняя комнату тонким мерцающим светом. В нем плавали искрящиеся тельца, хаотично кружившиеся в воздухе - частицы пыли, танцующие в лучах.
Изголовье кровати было округлым, вырезанным из дерева. Гусиные перья, словно спеша покинуть привычное им место, растянулись рядом с подушкой, будто утопленники, выброшенные морской волной.
Моя рука коснулась горла - липкого и неприятного. Под толстым слоем тряпок на коже остался след.
Запах ели и что-то гнилостное ударило мне в голову, и я почувствовала слабость.
Вдруг тишину разорвал свирепый звук, похожий на рев дикого животного.
Я привстала и настороженно уставилась на дверь - звук исходил оттуда.
В комнату вошла Гилла, держа в руках кувшин козьего молока и стопку дров. Она тяжело дышала.
-Наконец-то ты проснулась! - воскликнула она. - Я уж начала переживать. Сейчас согрею тебе молоко и добавлю липовый мед - ты ведь это любишь. А потом приготовлю перепелку со смородиной.
Бросив дрова в печь, она принялась разжигать огонь, громко задувая и пыхтя.
-На улице морозно и солнечно, - продолжила она, поднимая чугунный таз и наливая в него молоко. - Добавлю щепотку перца, как бабушка Иждана. Ты ведь помнишь её?
Я кивнула. Горло пересохло, глаза медленно закрывались, и я лишь смутно различала очертания её силуэта.
Грубые руки Гилли коснулись моего лба. Почувствовав жар, она стала протирать мои руки и щеки раствором ели. Затем холодная жесткая тряпка легла мне на лоб.
-Спасибо, Гилла. Прости меня, что ты вынуждена всё это делать. Я скоро уйду... Поживу у тебя ещё несколько дней, - едва вымолвила я.
-Да я ради тебя готова отдать сердце, не то что это, - ответила она.