Кавказские зарисовки

 

               
                СПАСЕНИЕ АЛЬПИНИСТА.
                ТРАГЕДИЯ В ГОРАХ
                ВОСХОЖДЕНИЕ НА ДАЛАР

Январь 1961 года. Горно - лыжная школа при альпинистском лагере Адыл - Су, что в Приэльбрусье, Кабардино - Балкария. Имея первый спортивный разряд по альпинизму, по профсоюзной путевке, я прибыл в лагерь с намерением сделать ряд зимних восхождений для набора вершин на звание Мастера спорта СССР. Предварительно договорившись с тремя друзьями из Ленинграда и Москвы, мы собирались покорить несколько пиков в ущельях Адыл - Су и Адыр - Су. Но не прошло и трех дней акклиматизации, как пришлось участвовать в спасательных работах. А, дело было так...

Группа Ленинградских мастеров - альпинистов во главе с председателем клуба - Михаилом Стельмахом, известным писателем, членом Союза писателей СССР, базировавшаяся в нашем лагере, совершала зимнее восхождение на вершину Уллу Тау, одну из сложных вершин этого района. Путь шел по долине реки Адыл Су, затем по морене (боковая часть ледника) к хижине на леднике Уллу Тау, воздвигнутой еще в 50 х годах гляциологами, изучающим жизнь ледников Кавказа.
 
После ночевки в хижине, группа собиралась сделать восхождение и вернуться в хижину до захода солнца. Однако, утром почувствовал себя плохо руководитель группы, Михаил Стельмах. С каждым часом его состояние ухудшалось и ребята по рации сообщили в лагерь.

Тот час было созвано совещание всего инструкторского состава. Созвонились с Эльбрусским спас, отрядом. Но из двух рабочих вертолетов один был на ремонте, второй задействован на спас, работах на Эльбрусе. Сказали, что если будет критическая ситуация, тогда вызовем вертолет из Нальчика. Посоветовались с врачом из группы Стельмаха, и он заверил, что время есть.

Организовали группу из шести наиболее сильных и опытных альпинистов и лыжников, в которую включили и меня. Берем с собой сани - волокушу, веревки, ледорубы, лыжные палки, запас продуктов, встаем на горные лыжи и выходим на маршрут. Ребята подобрались все, как один рослые, мастера спорта, горнолыжники. Четыре часа, мы ускоренным темпом, поднимались вверх по ущелью реки Адыл Су, вышли на правый берег морены, ограничивающей ледник Уллу Тау. Показалась хижина.
 
Нас встретили ребята и сказали, что Мише Стельмаху с каждым часом все хуже, и что его срочно надо спускать вниз. Зашли в хижину. В полутьме лицо Михаила казалось серым и даже бородка не подчеркивала всегда бравый вид альпиниста. Дыхание его было затруднено и с хрипом.

Бросив на дно саней - волокуши, представляющей собой алюминиевую ванну с полозьями, лишний спальник, Мишу, прямо в его спальнике, уложили в сани, пристегнули страховочными ремнями, чтобы не вывалился по дороге, привязали шесть веревок, по две спереди, с боков и сзади и в сопровождении доктора группы Стельмаха понеслись вниз...Иногда делали остановку, чтобы проверить состояние Миши. С каждым разом, дыхание больного из хриплого становилось ровнее.
 
Никогда ранее я не испытывал такой эмоциональной и физической нагрузки. Представьте себе картину. Семеро лыжников несутся вниз по долине реки, держа на растяжках люльку - волокушу с человеком в ней, с огромной скоростью.

А ведь путь пролегал среди огромных валунов и среди вековых деревьев. И ни разу никто не споткнулся, никто не упал. Когда промчались засыпанный снегом по самые крыши альплагерь Джан Туган (летом там работает школа инструкторов альпинизма) и сделали привал, Миша уже сносно дышал. Сказывалась высота...
 
Еще через час наша кавалькада влетела в ворота лагеря Адыл Су. Здесь уже ждала скорая, которая и увезла Мишу в больницу городка Тырныауз, (шахтерский город с отличной больницей). Перед отъездом, Миша всем пожал руки и поблагодарил за спасение, сказав: «Ну, ребята, вы дали…, я об этом напишу рассказ…»

Вечером того же дня в клубе состоялся разбор происшедшего. Нач. лагеря поздравил всех участников операции и вручил грамоты лагеря. Состоялся веселый ужин с тостами, со стихами и песнями о горах и походах.

В последующие дни нам удалось сделать ряд зимних восхождений на вершины 3 и 4 категории сложности и среди них Донгуз Орун, Накра, Ирикчат Баши и др. Закончилась смена, мы вернулись в институт. Но воспоминания о пережитом не оставили никого равнодушными. И много лет спустя, при редких встречах или контактах с участниками, мы непременно вспоминали ту отчаянную гонку во имя спасения товарища...

              МОЯ ВЕРШИНА
Когда останется последний скальный крюк,
И вдруг, откажутся, вконец окоченев,
Работать пальцы ослабевших рук,
На этой жуткой северной стене,               
      Уже поднявши было молоток,               
      Чтоб вбить в гранит опору и решимость,
      Ты вдруг почувствуешь,
      Что в свой контрольный срок
      Тыне взойдёшь не выйдешь на   вершину.               
 Она стоит красива и горда,               
 Закутанная в предвечерний иней,               
 Но не жалей убитого труда,
 И уходи скорее вниз, в долину.
              Ты отступать на штурмах не привык,
              Но все равно, она не стоит риска.
              Смотри, как бы ее красивый пик
              Не стал твоим надгробным обелиском. 
Тебя почувствует холодная стена,
Но не поймет твоей борьбы и пыток.
Так пусть останется здесь вечно холодна
С лицом из льда и сердцем из гранита.
              А утром ты на гордую
              Посмотришь свысока,
              Еще никто не шел твоим маршрутом
              И не был выше твоего крюка.
 В тебе останется испытанный запал,
 И ты пойдешь опять вперед неустрашимо,
 Надев на плечи лямки рюкзака,
 На штурм еще нехоженной вершины
               
Это стихотворение родилось при восхождении группы альпинистов – студентов РИИЖТа (Ростовский на Дону институт инженеров жел. дор. Транспорта) в 1963 году, на труднейшую вершину Кавказа Ушбу, по её северной стене. Возглавлял группу автор – кандидат в мастера спорта по альпинизму. Группа состояла из 4х человек – трое – перворазрядники.
 
Базировались в альплагере Адыл Су. Преодолев за 2 дня сложнейший ушбинский ледник, весь покрытый трещинами, применяя легкие алюминиевые лестницы, на 3й день группа начала штурм горы. Применяя скальные крючья, часам к 4 дня добрались до полки на плече западной вершины.

Поставили палатку, по всем правилам альпинистского искусства закрепив её на растяжках, с помощью вбитых в скалу крючьев. Вскипятили на примусе чай. Есть не хотелось, устали. Ночью начался штормовой ветер. Палатку трясло так, что казалось, она вот - вот улетит. Улеглись по углам, сдерживая легкий перкаль палатки – выдержала.

Утро выдалось тихим, солнечным. Пока собирались, завтракали, солнышко взошло и обогрело промерзлые скалы. Стали подниматься по гребню горы. Когда же вышли на северную сторону гребня, заметили внизу, на перевале Чатын, человека, подающего знаки SOS с помощью штормовки - бросая её на снег 6 раз в минуту, с перерывом и опять 6 раз. Поняли, что там беда и не сговариваясь, единодушно поспешили на помощь, сойдя с маршрута.
 
Когда часа через 4 спустились на перевал, нас встретили двое парней и рассказали такую трагическую историю: Группа альпинистов из Казахстана, руководимая мастером спорта Львом Мышляевым (все мастера и перворазрядники), совершала восхождение на сложную вершину Чатын Тау, расположенную рядом с Ушбой. Опередив свой график на несколько часов, группа из 8 человек к 12 часам дня оказалась под вершиной, на гребне которой за много лет нарос огромный снежный карниз.
 
Было всего около 12 часов дня. Решили идти дальше. Двое прошли под нависающим предвершинным карнизом и вышли на вершину. Первый, кто взошел на вершину, это был Олег Космачев, решил посмотреть, где идут остальные и вылез на карниз, увидел ребят и спустился на гребень горы.
 
То ли он подрезал огромную массу слежавшегося снега, то ли карниз подтаял сам, огромная масса снега, годами накапливающаяся на гребне Чатына, рухнула и погребла под собой шестерых альпинистов - мастеров, опытнейших восходителей. Поняв, что произошло, Олег Космачев и его товарищ Валерий Самохин по узкому снежному жёлобу, буквально слетели вниз с вершины, ничего не повредив.
   
Спустившись, они обошли всех. Зрелище было страшное. Переломанные тела, неузнаваемые лица. Обойдя всех шестерых, они поднялись на перевал, где стояли их палатки. Ночь они просидели у зажженного примуса, не сомкнув глаз.
 
А утром 22 августа они стали подавать сигналы СОС штормовкой, так как рация была у Льва Мышляева и погибла вместе с ним. Эти сигналы мы и заметили. Я включил свою рацию и связался с КСП. Ответили сразу. Попросил позвать Иосифа Кахиани, он возглавлял КСП (контрольно - спасательный пункт). Он взял трубку. Мы все рассказали и получили приказ опекать ребят из группы Мышляева до подхода группы врачей и спасателей.
 
К вечеру к нам подошел небольшой отряд спасателей - инструкторов и двое врачей из разных лагерей. Они принесли с собой прорезиненные мешки для транспортировки погибших. Погода стояла тихая и печальная.
 
Ночь мы провели на перевале у палаток, не сомкнув глаз. Ранним утром, вместе со спасателями, мы спустились к погибшим и одного за другим уложили в мешки. Подъем их на перевал занял остальное время дня.
 
Еще утром поступила радиограмма, что каждый лагерь выделяет свою спас группу и к концу дня люди начнут прибывать. Когда к вечеру 24 августа на перевале Чатын собрались около 60 человек, Иосиф Кахиани, он же нач. КСП, провел совещание. Каждой группе из 10 человек поручалось транспортировать одного погибшего.
Нашему лагерю Адыл Су и нашей группе пришлось нести тело Сарыма Кудерина, атлета под 100 кг.
 
Перед началом движения, была произведена идентификация тел погибших, что бы люди знали, кого несут в последний его путь. На каждый прорезиненный черный мешок была прикреплена бирка для фамилий.
       
Привожу имена погибших альпинистов... Лев Мышляев, Борис Колосов. Юрий Мельников, Сарым Кудерин, Борис Баронов, Юрий Смирнов - все опытные альпинисты, мастера и перворазрядники спорта.
 
Путь Иосиф предложил не самый опасный, но длинный. Через серию ледников и перевалов, осыпей и камнепадных желобов, мы должны были спустить погибших в Местию (центр Сванетии), а оттуда на машине в Сухуми.

Поздним вечером третьего дня пути мы расположились на ночевку на языке огромного ледника. Поставили палатки. С юга, со стороны моря, находила какая - то странная желтоватая туча. Всем было не по себе. Но усталость взяла свое и, присыпав погибших снегом, наскоро перекусив, заснули в своих палатках. Ночью, сквозь сон, слышали треск ледника и далёкий шум камнепадов.

Рано утром я связался с лагерем по рации и нам сообщили, что вечером в Сухуми и окрестностях произошло сильное землетрясение и в Домбае ЧП. Одному из альпинистов, восходивших на Домбай Ульген главный, камнем, упавшим из - за землетрясения, перебило обе ноги (он сидел в палатке, выставив ноги наружу). И теперь там тоже спас. работы.

Еще через два дня весь наш отряд, благополучно пройдя через камнепадные ложбины, переправившись через бурные реки, вошел в город Местия - центр Верхней Сванетии, Грузия. Жители города высыпали на улицы и до больницы сопровождали процессию. Потом разобрали всех участников по домам и угощали, как могли с кавказским радушием, оставив ночевать у них...
 
Утром мы с друзьями уехали на автобусе в Сухуми. Эта трагедия навсегда осталась в памяти всех альпинистов, принявших участие в тех спасательных работах.
 
 
                ВОСХОЖДЕНИЕ НА ДАЛАР 
               
Группа альпинистов - перворазрядников из РИИЖТа  (Ростовский на Дону институт инженеров жел. дор. Транспорта) в составе 4х человек в августе 1962 года совершала восхождение на одну из труднейших гор Узункольской группы вершин Архызского района Карачаево Черкессии. Руководителем группы был кандидат в мастера спорта СССР по альпинизму, остальные трое – перворазрядники. Не буду описывать пути подъезда из лагеря Алибек, что в Домбае, занявшем у нас целый день. Начну с подходов к вершине…
 
Базовый лагерь. В 00-30 подъем в 2-00 отправляемся в путь. Столь ранний выход обусловлен опасным ледовым подходом: Шли медленно, сначала по бараньим лбам, потом по леднику. Расположения трещин на леднике мы изучили по фотографиям, сделанным предыдущими восходителями. Одна из трещин проходила по всей ширине ледника, нам удалось отыскать нагромождение ледовых глыб, заклиненных между собой, которые выступали в роли ледового мостика.
 
Эти снежно – ледовые мостики потрескивали, когда мы проходили по ним.
В один из моментов, когда уже солнце взошло и яркий свет его отражался от льда, и свежевыпавшего за ночь снега, когда ребята шли впереди, а я замыкал группу, переходя такой «мост», он рухнул и я, пролетев в трещине метров 7-8 оказался на пробке из снега и льда. «Приземлился» удачно, интуитивно присев в момент остановки, помог и рюкзак, набитый до отказа вещами и продуктами, спружинил.
 
…Посмотрел вверх, на тёмно - синем небе видны яркие звёзды и тишина… Кричи, не кричи, никто не услышит. Пока размышлял, что предпринять - в рюкзаке была ракетница с красными ракетами. Попытался снять рюкзак и в этот момент на краю трещины показалось лицо моего друга Лёни Евминова, шедшего первым.
 
Вовка, ты живой ? Живой, кидайте верёвку. Через минуту скатка основной веревки упала мне на плечи. Сделал альпинистский узел, защелкнул на карабин на поясе и крикнул, тащите. Веревка натянулась и помогая триконями, упираясь в стены трещины ногами, поплыл вверх. Троке друзей, упершись в выбитые во льду ямки, тащили меня из трещины.
 
Яркое солнце резануло глаза, когда был уже наверху. Подождите, кричу, дайте одеть очки. Одев защитные очки, окончательно выполз на лёд. Так закончился наш первый день маршрута. Пройдя ледник, поставили палатку у подножья горы.
За обедом из сваренного на примусе сублимированного супа и перловой каши с тушенкой, сидя на рюкзаках перед палаткой, пели альпинистские песни и сочиняли свои вирши. Я всегда их записывал в блокнот. Вот и на этот раз что – то получалось, начало звучало так:

 Я шел на восхожденье,
 Тащил большой рюкзак.
 Продуктов было много -
 Я ел их просто так.

Ночь прошла спокойно. Преодолев ранклюфт (подгорная трещина), мы оказались в начале скальной части маршрута. К восьми утра мы вылезли на основание Северо-Восточного ребра и решили немного передохнуть. Помню свои ощущения: сердце выпрыгивает из груди, колени трясутся – это же моя первая 5Б. Отдохнули, выпили по кружке чаю из термоса.  Пошли дальше.

 Первые веревки маршрута были насыщены каменистыми  полками, что заставляло двигаться очень аккуратно. Не успели мы пройти и 40 метров, как началась гроза.
К слову сказать, над Даларом постоянно висят тучи, и факт ухудшения погоды не заставил нас врасплох: вылезли на ближайшую полочку (их на маршруте предостаточно), сделали перила, поставили палатку, стали пережидать… обидно в разгаре рабочего дня терять три часа…
 
Дождь закончился, и мы продолжили работу на маршруте с новыми силами. На мокрых скалах приходилось работать в кошках,. Все это снижало скорость нашего передвижения и к началу сумерек мы были только на первой снежной полке. Уже при свете фонариков поставили палатку. За ужином обменивались впечатлениями о пройденном.
 
С первыми лучами солнца мы начали работу на маршруте. Совершив траверс до границы плеча Далара, мы подошли к предвершинной башне, возвышающейся метров на 120 – 130 над её основанием. Далее путь шел через камин, который прошли с помощью скальных крючьев, иногда использовали крючья, вбитые предыдущими восходителями. Здесь сучилось происшествие, я шел в связке с моим другом Леонидом Евминовым, Саша Анисимов с Геной Деминым.
 
Связки были подобраны согласно роста членов группы, мы с Лёней повыше гены и Саши и значит тяжелее. В случае срыва и падения вероятность страховки гарантирована.
И вот, на этом участке, я сорвался с обледеневшей полки, успев крикнуть, Лёни, держи… А так, как страховка была через скальные крючья, один из них выскочил из щели. Лёня напрягся и удержал меня на втором, голубоко вбитом в скалу другой группой. Пришлось потратить много сил, чтобы, вбив еще пару крючьев, выбраться на полку.
 
Когда камин был пройден, а до вершинного гребня оставалось чуть менее 25 метров, началась гроза. Молния ударила в вершину горы и ее разряд с треском докатился до нас. Мы понимали, что идти наверх – самоубийство, а спускаться вниз по пути подъема означало потерю  сил и времени. Единственный разумный выход – переждать грозу и спускаться через вершину на Юг.
 
Прошло два часа. Видимость по-прежнему была нулевая, но раскаты грома были уже в стороне от вершины. Мы приняли решение совершить отчаянный бросок к вершине, чтобы как можно быстрее потом начать спуск.
 
На вершинном гребне у нас произошло досадное недоразумение с веревкой второй двойки, её заклинило в одном из крючьев, что потребовало лишних полчаса работы. Но  нам практически сразу удалось найти оптимальный путь подъема на вершину.
На вершине небольшое плато и посередине «тур» - горка камней с запиской внутри в запечатанной консервной банке.
 
Вскрываем банку: в записке состав предыдущей группы, время восхождения, лагерь. Необходимые сведения для зачета восхождения. Мы свою записку подготовили еще в лагере. Вот её текст: Группа альпинистов РИИЖТА в составе: Кандидат в мастера спорта СССР по альпинизму Владимир Левинтас, перворазрядники – Леонид Евменов, Александр Анисимов и Геннадий Дёмин совершила восхождение на вершину горы Далар высотой 3988 м по маршруту 5б категории трудности. Год. День. Час. Росписи всех участников. Положили записку в ту же банку, забрав с собой предыдущую, залили края крышки воском свечи и положили в тур.

Ураганный ветер заставил нас поскорее начать спуск с вершины и под усиливающуюся  непогоду мы спустились с горы через бастион. Добравшись до плеча, мы отыскали наш бивуак, подготовили ветрозащитное место под палатку и устроились на ночлег.
Стараниями Гены, был приготовлен суп - наверное, самый вкусный и горячий суп в мире.

На следующий день проснулись очень поздно - в 7-00, так как позволили себе не ставить будильник. Погода порадовала нас теплыми лучами солнца, и, мы, с удовольствием позволили себе расслабиться, высушить мокрую одежду.. За пару часов наши вещи подсохли, а настроение приободрилось.
 
Дальнейший поход по леднику оказался несколько проще, чем мы предполагали. В 18-30 мы были в базовом лагере. Погода опять стала капризничать, мы свернули бивуак и начали спуск в лагерь. Дальше нас ждал день отдыха!!!,
Вечером в лагере «Алибек» в нашу честь был устроен торжественный ужин, на котором мы втроём, Леня, Саша и я, исполнили только что законченную песню, на мотив песни – «Жил был Анри четвёртый», родившуюся в этом походе:
 
        ВОСХОЖДЕНИЕ НА ДАЛАР
      
Я шел на восхожденье
И нес большой рюкзак.
Продуктов было много.
Я ел их просто так.
      Иду, жую в движеньи,
      Но вдруг трещит карниз.
      Лечу через мгновенье
      На сотню метров вниз,
До смерти нету дела,
Шамовки жаль до слёз.
И я в полёте смелом
Рубаю всё что нёс.
      Когда же смерть старуха
      Пришла ко мне с косой,
      Я, изловчившись, в ухо
      Ей двинул колбасой.
От этого удара
Не выдержал и сам
К подножию Далара
Скатился по кускам.
      Хоть болен был пол смены
      Зато судьбой храним,
      Стал видным рекордсменом
      По спускам скоростным.
 Припев: Лен, лён, пом – пом…

Весь лагерь весело смеялся и аплодировал. А эту песню мы запомнили и часто её напевали и даже после института…
Участник этого восхождения, Кандидат в мастера спорта по альпинизму
                Владимир Левинтас.