Первое апреля, или С булкой в постели

Первое апреля, или С булкой в постели
 
Солнце радостно било в глаза, призывая к великим свершениям.
 
План был монументальным: облегающий костюм, лыжи, свист ветра в ушах и я, летящий навстречу альпийским вершинам (ну, или хотя бы с ближайшей горки). Волосы (которых, впрочем, с каждым годом становится всё меньше, но это детали), как и полагается, должны были победно развеваться за моей спиной.

Предвкушая чудесную лыжную прогулку, я выглянул в окно, ожидая увидеть сверкающий наст, но реальность нанесла сокрушительный удар по моему лыжному честолюбию: снег не просто подтаял — он дезертировал. Вместо искрящейся белизны во дворе красовались огромные лужи, в которых отражалось издевательски яркое солнце.

Вдруг в мозгу щелкнуло: «Стоп. Какое сегодня число?»
Первое апреля. День, когда мир превращается в ловушку. «Ага!» — подумал я, победно тряхнув торчащими в разные стороны редкими волосами с прилипшей к виску крошкой, — «Природа тоже в деле!» Очевидно же, что это была самая масштабная первоапрельская шутка в истории метеорологии, ведь еще вчера лежал снег. Кучи снега. Горы снега! Весна в этом году выдалась поздняя.

Природа явно притворялась, что дело близится к лету.

— Меня не проведешь! — злорадно прошептал я, стаскивая с волос крошку и буравя глазами оконное стекло. Я пытался найти хоть какую-то лазейку в коварстве природы в виде более-менее заснеженной тропинки, но таковой в поле зрения, как назло, не оказалось.
 
На мгновение я представил, как это эпично — цокать по асфальту в лыжных ботинках, вызывая сочувственные взгляды прохожих, ведь, верь-не верь, а на улице весна в самом разгаре.

Устав от горестных раздумий, я подошел к кровати, которая все это время терпеливо ждала меня обратно в свои объятия, и рухнул на подушку. Лыжи обиженно заскрипели в углу.

Одеяло навалилось всей своей пуховой массой, пригвоздив меня к невероятно мягкой, как снег, перине.

Я повернулся на бок и вдруг уставился в недоумении на объект моего похода к холодильнику в 2:15 ночи — к булке с двойным шоколадом. Не съеденная ночью, она лежала на соседней подушке, смотрела на меня и, казалось, усмехалась. «Так вот откуда крошка», — подумал я, с интересом рассматривая пышнотелую особу с шоколадной начинкой и потирая висок.

— Не смотри на меня так, — наконец, выговорил я. — Всё шло по плану. Я вчера приготовил лыжи. Я натер их лыжной мазью. Я еле отыскал лыжный костюм. Я даже ботинки померил с шерстяными носками.

Булка молчала.

— Нет, ты только вдумайся, — сказал я сам себе, уставившись в потолок. — Я в постели с булкой. В булке шоколад…

Вдруг, как по волшебству, булка оказалась в моих руках. Шоколад внутри булки вел себя гораздо честнее, чем весна за окном: он был реальным, тягучим и чертовски вкусным, и к тому же он совершенно не собирался испаряться, как снег под лучами солнца.
 
Лыжи снова обиженно скрипнули.

Мой внутренний голос орал: «Вставай, атлет! Лыжи ждут! Мы за ЗОЖ!»

— Ага! — вскричал я, вгрызаясь в шоколадную сердцевину. — Не тут-то было! Лыжи – ничто, булка – всё!
 
Лыжи скрипнули в углу в последний раз, неспеша поехали по стене и с грохотом свалились рядом с кроватью.

— Ладно, — сказал я, дожевывая последний кусок и облизывая в сладкой истоме шоколадные пальцы — Лыжи, конечно, отменяются. Волосы назад тоже не получится, их едва хватает, чтобы прикрыть залысины. — Но план «Я в постели с булкой»… — я закатил глаза от удовольствия. — Мм... Этот план, чёрт возьми, удался на все сто!

И, что ни говори, первое апреля всегда с подвохом, даже от природы, поэтому сегодня я никому и ничему больше не верю. До обеда точно.