Звонок из прошлого

— Привет…
Молчание повисло с обеих сторон. Мхатовская пауза, когда слова бесполезны и бессильны выразить всю наэлектризованность чувств.
— Узнаёшь?..
Ещё бы нет! Он узнал бы этот голос среди других голосов и через тысячу лет. Человек рвёт все связи и без объяснений исчезает навсегда из твоей жизни. Человек, который был для тебя всем, и ты был абсолютно уверен, что это взаимно… И вдруг появляется вновь, как ни в чём не бывало, через двадцать лет! Сумасшедствие, но нет — ты реально слышишь этот голос. И сердце бешено бьётся в груди, как у лошади, шарахнувшейся в страхе перед препятствием.
— Привет! Узнаю…
Опять молчание.
— Почему ты не спрашиваешь… — она замолкает.
— А что должен? — он едва не заскрипел зубами. Как можно быть такой бессердечной? Он тогда чуть не умер, упав на дно пропасти беспросветного горя и отчаяния. Искал по всем знакомым и друзьям. Подключил милицию и какого-то частного сыскаря. Всё было напрасно… А потом он заново учился жить. Просто жить. Нормально спать, а не лежать, тупо уставившись часами в потолок. Привыкал к мысли, что её больше нет, и не мог в это поверить. Как можно ВСЁ ЭТО объяснить?
— Ну, хотя бы из интереса, — она обиженно хмыкнула. — Я вообще поступила в высшей степени благородно!
— Что? — он не поверил своим ушам. — Что ты говоришь?
— Ты вспомни, какие были времена! Выехать за кордон было практически невозможно! Невозможно! — энергично повторила она. — И мне предложили фиктивный брак с иностранцем… Не перебивай! Ты бы ни за что на это не согласился, чтобы я, даже фиктивно, была бы чьей-нибудь женой. Что не так?
Он промолчал.
— Молчишь! А каково было мне? Готовиться втихаря к отъезду, не говоря ни слова никому. Уезжать в неизвестность, не будучи до конца уверенной, что эта афера пройдёт. Дело случая. Единственного и неповторимого.
Она засмеялась.
— И всё прошло на ура! Поверишь, я не ожидала, что всё пройдёт как по маслу. Я даже хотела написать тебе покаянное письмо, и в планах было забрать тебя сюда, — она запнулась. — Но, в общем, всё закружилось, завертелось. Другая жизнь, еда, шмотки. То, что у нас можно было достать по большому блату и за большие деньги, здесь было на каждом шагу и за копейки. А потом…
Она неловко замолчала и после некоторой паузы продолжила:
— Потом мы сблизились с Жаном. Не думай, всё произошло случайно. В общем, он стал моим мужем.
— Как удачно, — иронично отозвался он. — Уже всё сделано. Официально и так муж и жена. Какая экономия на свадьбе!
— Свадьба у нас была, — сухо сказала она и добавила: — но я не стала понапрасну мучить тебя. Ты бы всё равно не поехал во Францию, поэтому я решила отпустить тебя.
— А ты не думала, что я буду искать тебя? — он рассвирепел. — Кто так поступает? Я чем-то заслужил такое отношение?
— Ну, ладно, — голос её стал мурлыкающе-примиряющим. Он до сих пор помнил эту интонацию, которой она могла вить из него верёвки. — Прошло столько лет, а ты всё не угомонишься.
— Двадцать лет, — прохрипел он. — Ты понимаешь, двадцать грёбаных лет! И ты появляешься невинным херувимом и спрашиваешь, как дела? Ты вообще человек?
— Если тебе станет легче, я извинюсь, — в её голосе появились нотки металла. — Я же всё тебе объяснила. И к тому же с той мной у тебя ничего бы не получилось. Я хотела свободы. Свободы там. Жизни там. И я не жалею. То было прекрасное время в прекрасном месте.
— И что же изменилось? Обрушились котировки или надоел гей-тренд? — он иронично хмыкнул.
— Я рассталась с мужем, — хладнокровно ответила она. — Мне надо освежиться, прийти в себя. Вот и решила съездить на историческую родину. Может, поможет. Новые люди, новые впечатления.
Она споткнулась и стушевалась.
— Вернее, старые люди, новые впечатления… Вот я и подумала позвонить тебе. Удивительно, но ты не сменил телефон.
— В отличие от тебя, — вставил он.
— Ну, это не столь важно, — продолжила она. — В общем, завтра из аэропорта Шарль-де-Голль в родное Внуково. Встретишь?Двадцать лет — слишком большой срок, у вас там, наверное, всё изменилось.
— Да нет, всё по-прежнему. Изменилась только ты, — он выдохнул.
— Не обязательно грубить, — она вновь понизила голос. — Все, кто меня знают, говорят, что я с годами не меняюсь.
— Так я, как оказалось, совсем тебя не знал. Был слеп, нем и глух.
— Ну, нем ты не был, — она засмеялась. — Мне ужасно нравилось слушать все твои глупости. Это твоя лучшая сторона. Кстати, ты как? Потолстел, полысел, обзавёлся семьёй?
— Сложно поверить, но я снова стал счастливым. Но не благодаря тебе, а вопреки.
— Ладно, — перебила она нетерпеливо. — Я позвонила не выслушивать твои стоны. Скидываю тебе свой рейс. По прилёту созвонимся. Пока.
И она положила трубку, пока он не успел ничего сказать.
Он держал в руках смартфон и не мог прийти в себя. Как описать охватившие его чувства? С одной стороны, он был всё-таки счастлив, что она нашлась. Наверное, эти чувства сродни бабушкиным, когда она узнала, что дед, пропавший во время войны, жив и освобождён из плена спустя три года получения похоронки. С другой стороны, пройдя все круги ада, он не мог этого простить — и это, он понимал, навсегда. И всё же, всё же… Услышав этот голос, он вспомнил глаза, запах волос, тела. Память услужливо открывала все коробочки сладких воспоминаний, спрятанных где-то глубоко внутри, и, как оказалось, по-прежнему таких волнующих и ярких.
Спал он плохо. Ворочался, проваливался в неглубокий сон. Проснулся весь мокрый, со стучащим гулким молотом сердцем. На работе был несобран, никак не мог вникнуть в бумаги, все операции были отложены, как и дневники больных. С трудом отпросился, наплёв начальству какую-то ересь.
Машина неслась к аэропорту, а в голове стучало: что ты делаешь? Вот сейчас встретишься — и ЧТО? Прошлое должно оставаться прошлым, роман должен быть законченным. Правильное должна быть точка, а не многоточие.
Возле дороги он увидел киоск с мороженым и остановился. Ну, и что взять? Рядом с ним какая-то девочка в школьной форме пристально рассматривала витрину.
— Как тебя зовут? — он вопросительно посмотрел на неё.
— Меня учили не знакомиться на улице с чужими дядями, — гордо выпалила девочка и заинтересованно из-подлобья посмотрела на него.
— А это правильно, — он задумался, улыбнувшись. — Знание имени сродни знакомству, а это обязывает.
— К чему?
— Обязывает быть человеком.
Девочка нахмурилась, пытаясь понять сказанное: взрослые часто говорят довольно странные вещи.
— Ну, и какое самое вкусное? — приторно-весело спросил он. Настроения не было.
— А я просто рассматриваю. Денег всё равно нет, — сказала серьёзно девочка и поджала губки.
— А-а, — протянул он понимающе. — Это бывает.
Она согласно кивнула головой. Да, бывает. Это честно.
— Ладно, берём два, — решил он. — Одно мне, одно тебе, но, чур, ты выбираешь.
Девочка увлечённо начала выбирать.
— А какое твоё любимое? — захотел он облегчить муки выбора.
— Вот это, — она показала пальцем на эскимо, похожее на разноцветную ёлку.
— Ну, так давай возьмём…
— Не-а, — она покачала головой. — Это оно раньше было любимым. А теперь стало не то…
— Стало не то… — повторил он и улыбнулся.
Минут через десять они всё же выбрали мороженое. Он купил пару и торжественно вручил одно девчонке.
— Расти большой.
— И хорошо учись, — поспешно добавила сообразительная девочка, и он почему-то подумал, что он не первый её спонсор.
— Пока!
— Приезжайте ещё!
В зеркало заднего вида он увидел, как она машет ему вслед рукой. Мороженое оказалось почему-то очень вкусным. Что-то упорно не отпускало его. Это как ребус: чувствуешь, что решение почти рядом, топчешься на месте — и никак. И вдруг…
«Стало не то», — вспомнил он.
Не надо делать то, в чём сомневаешься или не уверен. Он никому ничем не обязан. Ту любимую девушку он потерял. Потерял двадцать лет назад. И этого не изменить. Никак. Это самое тёплое его воспоминание. Воспоминание из прошлого.
Зазвонил телефон. Настойчиво. Нагло так.
Он улыбнулся. Your time is over. Он сбросил звонок.
— Можно ещё и заблокировать, — разошёлся внутренний голос.
Да, это правильное решение! Он улыбнулся. Должен же человек побывать в его шкуре — может быть, это её чему-нибудь научит. Он резко развернул автомобиль и уверенно нажал на газ. Машина рванула прочь от аэропорта, быстро набирая скорость, унося его от прошлого. От всего, что было с другим и другой. Людей, которые любили. Любили очень давно. На душе было тихо и спокойно.

Москва, 2026 г.

Прослушивая After you. Mikhaill Bennett