Остановить на миг

В  её комнате царил вечный бардак. Всем и всегда, девичьи ванильно-розовые комнаты представляются гнездом, которое заботливая маленькая хозяйка ежедневно вьет и украшает. Здесь царил хаос. Наташа перешагивала через разбросанные предметы на полу, категорически никогда не заправляла кровать и ненавидела складывать вещи. Они лежали неразобранной, мятой горой, соседствуя с точно такой же горой грязных вещей. Она ненавидела уют и красоту. Её комната отражала внутренний мир, сломанный подростковый мир.

— Наташенька, ты бы хоть вещи с пола подняла, — каждый раз сетовала ее приемная мать Светлана. — У Юрки в комнате чище, ты же девочка. Вон на полу от пиццы коробка, кошмар просто.

— Это моя комната, не заходи сюда, — огрызалась Наташа и закрывала дверь на замок.

Ей разрешали иметь свой мир и только иногда напоминали о том, что его надо привести в порядок.

Запах мандаринов, гирлянды и ёлки раздражали. Вся эта суета казалась ей бессмысленной. Когда приемная мать Светлана (а она сразу обозначила границы и попросила Наташу называть себя по имени) таскала её сегодня за собой в магазины за продуктами, за подарками для малознакомых гостей и сводного брата Юры, на год старше её, с которым общий язык так и не был найден, вся эта удушливая атмосфера праздника раздражала ещё больше.

Для Наташи, как она считала, Новый год закончился вместе со смертью родителей. В тот самый жуткий зимний день на заснеженной дороге, 31 декабря несколько лет назад, когда она своим глупым поведением отвлекла отца, и они попали в аварию, одна секунда разделила её жизнь на «до» (с родителями) и «после» (в одиночестве). Она всё время чувствовала себя одной. Та чёрная дыра, которая появилась после ухода родителей, с каждым годом становилась всё больше и разрасталась до бесконечности именно в праздники. Когда они со Светланой возвращались с победой из магазинной мясорубки, единственная мысль, которая сверлила голову Наташи: «Скорей бы пережить эту ночь. Этих гостей, салюты, пьяный шум веселья, салаты не такие, как у мамы.». Всё было не таким.
Несмотря на то, что ей повезло и её достаточно быстро взяли в приемную семью, хотя таких взрослых почти никогда не берут. Все хотят младенцев, которых можно воспитать под себя. Но Светлана работала вместе с мамой и не смогла поступить иначе.
— Ната, ты спишь что ли? Выходи скорее из машины, помоги мне, — Светлана пихала ей огромный пакет с торчащим из него зелёным луком.

— Юра не может нас встретить, что ли?

— Юра готовится к пересдаче. Мы сами справимся. Да, моя хорошая?

Светлана старалась быть милой, но она не была мамой. И её милость раздражала ещё больше. Вся эта придуманная радость давила своим скользким подарочно-ёлочным изобилием. Наташа посмотрела на часы — на те самые часы, которые были на маме в день аварии. Они не ходили уже несколько лет. Посмотрела и подумала, что отдала бы всё, чтобы отыграть назад время, и вдруг что-то щелкнуло: стрелки задрожали и пошли в обратную сторону, часы запустили обратный отсчёт времени.

Все началось, когда  в этот вечер приснился первый необычный сон в котором она отчетливо проживала другую жизнь. События начали происходить в обратном порядке. Она видела все, как в кино.
Дальше все начало стремительно закручиваться и напоминать барабан центрифуги. Картинки менялись с бешенной скоростью, она смотрела на свою жизнь и видела, как на перемотке события и лица. Она все ближе была к выбору остаться или вернуться.

Она не жила своей нормальной жизнью: её сны возвращали её в неизбежность. Она так уставала от всего, что с ней происходило ночью, что беспробудно спала днём. Светлана практически не могла её разбудить. Она спала, не просыпаясь.

В одном из своих снов она вдруг очутилась в том самом заснеженном дворе и увидела, как незнакомец проткнул шину на машине отца. Она поняла, что в аварию они попали не по её вине. Она не просто была участником событий. Наташа смотрела на все со стороны, она видела гораздо больше, чем это было возможно в то далекое семейное время.
— Мы должны остаться. Тебе надо решить конфликт с Андреем. Он не понимает, что свою долю ты не продашь никогда, — кричала встревоженная мать.
— Мы уже это обсуждали. Я должен ему, у меня не получилось. Он дал денег, а я неудачно инвестировал. Я обязан переписать на него свою долю бизнеса. Мы с ним решили, что он закроет мой долг перед банком, а я отдаю ему фирму полностью.
— Ты не можешь так поступить, ты создавал ее. Идея твоя, все твое. Клиенты все твои, — мать плакала.

Наташа не понимала, как она могла обо всем этом забыть. Как в ее памяти осталась только счастливая семья. Как она не помнила этого разговора?
Повернувшись, она увидела тот самый момент с проколом шины. Увидела озирающегося человека, который убежал к знакомой машине дяди Андрея, который так часто бывал у них дома, у которого на коленях она выросла.

Быстро перемещаясь во сне, вот она уже видит, как незнакомец разговаривает с дядей Андреем.
— Я все сделал, они проедут не больше пятидесяти километров, как раз до трассы.
— Нож давай сюда, — рука в сверкающих на зимнем солнце часах требовала отдать нож.
— Вот, — завёрнутый в старый мужской шарф нож нырнул в окно автомобиля.
Взамен появился пухлый конверт.
— Всё, свободен, — машина дяди Андрея скрылась за поворотом.
— Наташа, — услышала она голос матери. — Наташа, где ты?
Маленькая Наташа подошла к родителям.
— Мама, мы не должны ехать, нам надо остаться, — плакала Наташа.
— Садись в машину, я устал от твоих истерик, — вспылил отец.

Её силой усадили в машину.
Машинально Наташа посмотрела на часы и, подняв глаза, увидела резко изменившуюся картину. Машина дяди Андрея подъехала к воротам особняка. Он неспешно зашел в дом, напевая под нос какую-то весёлую песню. Наташа следовала за ним незамеченной. Взяв нож, которым только что незнакомец проколол колеса и оборвал жизнь её семьи, он спокойно вымыл его в раковине на кухне и сел в мягкое кожаное кресло смотреть телевизор. Наташу потрясло это не наигранное безразличие. Она знала дядю Андрея всю жизнь, он был её крёстным. Её подростковый мозг не мог понять случившегося. Зверь, прятавшийся в этом человеке, был спокоен.

Повторный взгляд на часы вернул её в машину. Снег валил, отец нервно вёл машину по опасно скользкой трассе. Маленькая Наташа плакала, требуя планшет и мультики.
— Доедем, посмотришь свои мультики, — срывался на ней отец, и вполне невинная фраза в его устах звучала очень неприятно.
— Зачем ты так, — останавливала его мать. — Давай остановимся, достанем наконец планшет, ты видишь, что она плачет. Вообще не надо было ехать. Погода отвратительная, настроения нет. Что нам там делать, давай вернёмся.
— Я всё уже оплатил, мы не в том положении, чтобы деньги спускать, — потерпит час. Потом посмотрит.
— Ты на ребёнке не срывайся, она ни в чём не виновата. Останови машину, я планшет из багажника достану.
— Что-то не то с машиной, не понимаю, нас несёт на встречку, держ…

Наступила тишина. Наташа видела со стороны искарёженную груду металла и себя, сидящую на снегу. Маленькая Наташа не плакала, и ей не нужен был планшет. Никто не стал расследовать и искать причины: скользкая дорога, не справился с управлением.

В этот миг Наташа подумала: а что было бы, если бы она остановила отца, и они не поехали, не попали в эту аварию? Взгляд на часы — и вот она видит страшную картину, которая ещё хуже, чем гибель родителей: страшная бедность, отец покончил с собой, мать одна пытается выжить. Она больна. Ей стало трудно дышать. В этот момент она поняла, что гибель родителей была написана в книге судеб, и как бы ей ни было страшно это признать, то, что с ней сейчас происходит, — лучшее, что могло случиться.

Она резко проснулась. Сложно было сориентироваться и понять, где она находится и как долго была в своих снах. Аккуратно сняв часы и переодевшись, она вышла из комнаты. В гостиной слышались голоса.

— С Новым годом всех! — сказала Наташа, тихо зайдя в гостиную.

— Ната, солнышко, как ты себя чувствуешь? — Светлана, бросив всех, кинулась к ней. — Садись скорее, я тебе салатик положу. Что ты хочешь?

— Я всё хочу. Спасибо вам, — она обняла ошарашенную такой неожиданной лаской Светлану.

Встреча с неведомым и возможность заглянуть в не случившееся прошлое и возможное будущее дали ей силы изменить настоящее.