14. Павел Суровой Тень золотой герцогини

ГЛАВА XIII. Заговор «Важных»
 Центром этого кипящего котла стал Отель-де-Шеврез. Мари больше не пряталась. Она вела игру открыто, превратив свой салон в штаб-квартиру мятежа.

Сходка хищников

 В ту ночь в большой зале замка собрался весь цвет оппозиции. Здесь был герцог де Бофор — «Царь Парижа», красавец с золотыми кудрями и умом пятилетнего ребенка, но с кулаками, способными сокрушить быка. Были здесь и братья Вандомы, бастарды Генриха IV, которые считали, что кровь Бурбонов в их жилах дает им право плевать на любого итальянского пройдоху.

 Мари стояла у камина, набросив на плечи соболиную ротонду. В полумраке её глаза казались двумя бездонными колодцами, в которых отражалось пламя свечей.
— Господа, — её голос прозвучал как удар хлыста, заставив присутствующих умолкнуть. — Мы слишком долго ждали, пока смерть приберет Красного Сфинкса. И что же? На его место королева посадила этого миланского комедианта! Мазарини не просто управляет Францией — он её обсчитывает. Он превратил Лувр в лавку старьевщика.

 — Мы вышвырнем его в Тибр! — рявкнул Бофор, грохнув кубком по столу. — Дайте мне сотню моих парней, и завтра утром голова Джулио будет украшать ворота Бастилии.
Я стоял у дверей, скрестив руки на груди. Мой мушкетерский плащ казался слишком скромным в этом собрании перьев, бриллиантов и спеси. Я видел, как Мари умело раздувает этот огонь. Она не просто призывала к бунту — она дирижировала их яростью.

 — Одной головы мало, герцог, — мягко произнесла она, подойдя к Бофору и коснувшись его расшитого золотом рукава. — Нужно вырвать корень. Анна Австрийская должна понять: Франция принадлежит принцам крови, а не заезжим авантюристам. Орильяк!

 Я выпрямился.
— Да, мадам.
— Сколько людей Мазарини дежурит у малого входа в Пале-Рояль?
— Дюжина гвардейцев и четверо шпионов в штатском, — ответил я четко. — Но среди них есть те, кто еще помнит де Тревиля. За пару кошельков золота они заснут в самый неподходящий момент.

Анатомия убийства

 План был прост и страшен в своей будничности. Мазарини должен был быть перехвачен на пути из Лувра в свой особняк. Группа вооруженных людей Бофора под моим формальным командованием (Мари настояла на этом, доверяя лишь моей шпаге) должна была остановить карету и... покончить с «итальянской заразой».
Когда гости разошлись, я остался с Мари наедине.

— Ты действительно веришь, что смерть одного человека что-то изменит? — спросил я, глядя, как она гасит свечи одну за другой. — Мазарини — это не только Джулио. Это система, которую Ришелье строил десятилетиями. Король — ребенок, Анна предана своему фавориту...

 Мари резко обернулась. Её лицо было искажено гримасой гнева.
— Система! Ты тоже заговорил как этот аптекарь! Жан-Луи, ты забываешь, кто я. Я — де Шеврез. Я не признаю систем, которые унижают мой род. Этот итальянец посмел предложить мне пенсию вместо участия в Совете! Он думает, что может купить мою лояльность, как  вязку лука на рынке.

 Она подошла ко мне вплотную. От неё пахло гневом и душными духами, которые она начала заказывать из Венеции.
— Если мы не убьем его сейчас, он задушит нас налогами и интригами. Он хитрее Ришелье, потому что у него нет гордости. Он готов ползать, чтобы потом ужалить. Завтра, Орильяк. Завтра на рассвете мир станет чище.

Крах «Важных»

 Но мы недооценили Мазарини. Пока «Важные» пили вино и хвастались своими подвигами, итальянец не спал. Его шпионская сеть, унаследованная от отца Жозефа, но сдобренная щедрыми выплатами из секретных фондов, работала безупречно.
На рассвете, когда отряд Бофора уже седлал коней, в Отель-де-Шеврез ворвался лейтенант королевских мушкетеров. Это был не д’Артаньян, а кто-то из новых — холодный, исполнительный исполнитель воли Кардинала.

— Именем короля и королевы-регентши! Герцог де Бофор арестован и препровожден в Венсенский замок. Мадам герцогиня, вам предписано немедленно покинуть Париж.
Мари стояла посреди залы, бледная как мрамор. Её «Важные» разбежались как крысы при первом свете факелов. Бофор, этот «Царь Парижа», сдался без единого выстрела, испугавшись официальной бумаги с печатью.
— Это предательство... — прошептала она. — Кто-то из наших...

 Я подошел к ней и коснулся её руки.
— Нет, Мари. Это просто Мазарини. Он не стал дожидаться нашего удара. Он купил твоего повара, твоего грума или твоего кузена. Он победил нас не шпагой, а золотым пистолем.
Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидел не поражение, а новую, еще более темную решимость.

 — Уезжаем, Жан-Луи. В Брюссель. К испанцам. Если Франция не хочет моей защиты, она получит мою войну. Мазарини думает, что он выиграл партию. Но он только что перевернул доску. Теперь мы будем играть без правил.

  Мы выехали из Парижа под проливным дождем. Заговор «Важных» лопнул как мыльный пузырь, оставив после себя лишь горечь и осознание того, что эпоха честных заговоров сменилась эпохой тотального подкупа. Мари де Шеврез снова уходила в изгнание, но на этот раз за её спиной не было короля — там была пустота, которую она собиралась заполнить пламенем Фронды.
 
 Париж затаился, как зверь перед прыжком. Улицы, обычно оглашаемые криками разносчиков и грохотом карет, погрузились в вязкий туман, сквозь который едва пробивался свет редких масляных фонарей. В эту ночь 1643 года воздух был пропитан не только сыростью Сены, но и предчувствием большой крови.