Скульпторы

   Погода непредсказуема. Вот только вчера было тепло, и апрель бил рекорды самой теплой весны, как вдруг выпал снег. А как раз в этот день два старых друга, почти совершеннолетних во втором полтиннике, запланировали встречу. Давно не виделись.

— Слушай, а пойдём ко мне в мастерскую. Погода дрянь. А там сухо, тепло, — пригласил Сан Саныч.
— Да, конечно, дорогой, пойдём. В магазин не нужно заходить? — поинтересовался Павел.
— Нет, всё с собой уже, пять звёзд. Да и в мастерской тоже есть, если что.

   За аркой во дворах, в полуподвальном помещении, где свет уже горел, мастерская ждала деятелей искусства. Друзья, шаркая о бетонный пол, зашли в эту творческую святыню. В мастерской пахло гипсом, сырой глиной и мраморной пылью. Хозяин накрыл импровизированный стол на станке, и понеслась. Между первой и второй наливай ещё одну. Ведь давно не виделись!

— Слушай, Сань, вчера опоздал на 15 минут, со мной коллеги сквозь зубы разговаривали. А на прошлой неделе я три раза подряд оставался на дежурстве, то за одного админа, то за другого, про это все забыли.
— Я тебе так скажу: как бы ты хорошо ни работал, какой бы ты классный ни был, все запомнят только то, как ты один раз облажался.

   Когда из-за палета появилась вторая бутылка, а потом и третья, друзья разговорились о главном — о литературе.

— Ты знаешь, Паш, мы так замкнулись в своей гениальности, что не видим дальше своего носа, — и Сан Саныч постучал стеком по носу, который вертел в руках всё это время. — Вот скажи мне, когда последний раз ты писал о каком-нибудь авторе, неважно, хвалебное или критическое? О друге своём каком-то, обо мне например?

— Никогда не писал.
— Вот. Никогда не писал. А почему? Потому что считаешь, что выше этого. Веришь в свою исключительность. Мы друг другу не можем пару слов о «поделках» написать в комментариях. Как это работает? Таланты, чёрт возьми! Вот это чушь, а вот это круто. Всё. Разве молодой автор поймёт, над чем работать, что исправлять? Или ответ один: «Если можешь, не пиши!» Браво, блин! Ну, наверно, если он всё-таки пишет, значит, не может не писать!

   А что мы с тобой написали такого гениального, чтобы так выпендриваться? У тебя есть бестселлер? А может, у тебя есть произведение, претендующее на классику? Ты увековечил своё имя? Вошёл в историю? Да, ты можешь сказать: «Бестселлер — это попса, я не такой. Я свободен от этого. Рамки, ограничения несовместимы со свободой творчества».

   Это как у художника Ананьева, когда он картину своими фекалиями нарисовал: «Я художник, я так вижу». Всё понятно, Павел, твоё право! Но ты что, не чувствуешь? Воняет! Это ли гениальность? Это ли искусство? Или таков XXI век? Какое время, такое и творчество? Какой потребитель, такое и искусство? Нет, друг мой! Давай исправлять ситуацию. Завтра с тобой начинаем новую жизнь. Сливаем всё в чан с помоями и начинаем сначала!

— Постой, постой, Саныч. Вот ты много говорил сейчас. Молодец. Правду- матку. Но можно и я скажу. Мы ничего из этого не написали. Да. Ни бестселлеров, ни классики. А знаешь почему? Потому что,  мать его, мы с тобой скульпторы! — и кинул в сердцах кусок глины в товарища.