Шахта

— Во что ты меня ввязываешь? — спросил я с нескрываемой злостью. — Ты знаешь который час?
— Ты не поймёшь, пока не увидишь, — ответил Ведомир.
— Я думаю, это подождёт до утра. Иди домой и ложись спать.
— Нет! Нельзя идти туда утром. К тому же завтра это может исчезнуть.
— Прекрасно, значит, нам вообще не придётся туда идти.
Он продолжал стоять и пилить меня взглядом взъерошенной совы, но уже молча. Это могло продолжаться вечно, поэтому я решил сдаться.
— Ладно, чёрт с тобой, — сказал я. — Только быстро, туда и обратно. Я не собираюсь отдавать этой глупости целую ночь.
— Отлично, ты не пожалеешь, — с улыбкой ответил Ведомир.
Я быстро собрался и вышел на улицу. В эту пору на улице было находиться приятнее ночью. Днём жаркое солнце никого не щадило. Сейчас же приятный лёгкий ветер создавал ощущение свежести и внутренней безмятежности.
План этого болвана был продуман до мелочей, думалось мне. Но транспорт в эти планы не входил. Поэтому какое-то время нам придётся идти пешком.
Мы прошли вдоль Пушкинской улицы, мимо старых построек и кирпичного завода, нырнули во двор у панельного дома номер восемь и наконец вышли на площадь, где этот гений хотел поймать такси или попутный транспорт.
Площадь была пустой, и в окнах домов, прилегающих к ней, уже давно не горел свет. Оно и неудивительно: в такое время город видит лучшие сны, а кого-то, возможно, мучают кошмары.
— Постой тут, я поймаю машину, — сказал Ведомир, уходя к дороге.
Я сел на бетонный постамент и стал ждать, наслаждаясь тишиной ночного города. Смотря на своего товарища с вытянутой рукой на противоположной стороне площади, у дороги, я подумал: «Представляет ли он, насколько низок шанс поймать машину в такое время?» После этой мысли я перевёл взгляд на фонарный столб и стал смотреть на то, как мелкие мушки облепили фонарь. Этим божьим тварям так мало нужно для счастья: дай им солнце, даже искусственное, — и вот они уже радостно пляшут вокруг него.
Друг мой сердечный и не собирается сдаваться. Сколько мы уже тут торчим? Точно могу сказать — не меньше часа. Мне это уже изрядно начинает надоедать. С таким же успехом я мог спать в своей мягкой постели, вдыхая носом лёгкий ветерок, проникающий в комнату из открытого окна. Но вместо этого я сижу здесь и страдаю из-за какой-то навязчивой идеи.
Эта идея появилась не одномоментно, и я уверен: у него этот план уже давно пылился на полочке в мозгу. Как-то раз нашему юному Робинзону пришла мысль исследовать сеть заброшенных шахт «Рим» (это название присвоили местные). Местечко это находится на самом краю города, и контингент там не из приятных — сплошь и рядом алкаши да собаки беспризорные. Что он на этой помойке нашёл, не знаю, да и знать, собственно, не хочу, но друг явно нуждается в моей поддержке, почему я, собственно, и согласился на эту авантюру.
К тому же о тех местах ходят слухи не из приятных, и тот, кто нас сегодня туда повезёт (если это, конечно, произойдёт), — чокнутый смельчак.
Поговаривают, собственно, что там дом есть заброшенный и что в доме этом вещи происходят странные. Ночью свет в окнах загорается, тени по комнатам ходят — будто бы он живой. Не знаю, насколько эта информация достоверна, но проверять правдивость рассказов у меня нет особого желания.
Но Ведомира дом мало интересует: он отпетый диггер, и его страсть — канализация, метро и шахты. Как раз в одно из таких мест он меня и тащит. Что-то он нашёл в этих шахтах и по его разумению теперь должен предоставить мне доскональный отчёт о своей находке.
Шахты эти тоже не без изъяна. До 1994 года работа там кипела и бурлила, пока не случился один инцидент. Что-то у них там произошло. Поговаривают, что парень молодой, неопытный споткнулся и задел рычаг буровой установки, похоронив под землёй полсотни человек. Но это лишь одна из версий и надумок зевак. Вторая, гуманная версия гласит, что все полезные ископаемые были добыты и поэтому они были вынуждены прикрыть лавочку и искать новое месторождение.
Кажется, мы сдвинулись с мёртвой точки: вижу, машина остановилась, Ведомир с водилой что-то обсуждают. Теперь стоит, руками машет.
— Поехали, пока он не передумал! — крикнул с улыбкой Ведомир.
Подойдя к машине, я встретился глазами с молодым парнем в чёрной кофте с капюшоном и сигаретой за ухом. «Студент на подработке», — подумал я.
— Давай садись в машину, что там застыл? — сказал Ведомир. — Этот любезный человек доставит нас прямо до места.
Запах отвратительный. Остались ещё те немногие, что продолжают курить в салоне авто. Но я полагаю, нашего водителя мало волнует состояние машины и пассажиров в момент поездки — тут главное деньжат заработать и домой целым вернуться.
— Вечер добрый, — протянув руку, приветственно обратился водитель.
— Привет, — сухо ответил я. — Вы не местный, полагаю?
— Да, а как вы догадались?
— Не многие из местных имеют смелости ехать туда, куда мы с вами направляемся.
— Вы же не хотите сказать, что об этом месте слагают легенды и пугают ими маленьких детей? Прекратите этот вздор. Я не верю в сказки, прочую чушь про потустороннее и монстров под кроватью.
— Я ни в коем случае не хотел вас запугать, если вы об этом подумали. Просто конкретно жители нашего городка многое могут рассказать об этом месте, и им зачастую не хватает смелости сунуться туда — вот и всё.
— Ладно, я готов послушать. Вы меня заинтересовали. Да и время убьём в поездке...
Мы прибыли на место через полчаса, и всё то время, что мы ехали, разговор у нас был лишь на одну тему. Этого парня не просто заинтересовал рассказ — он загорелся этой темой серьёзно, и то, что до этого его не пугало, точно заставило задуматься. Уверен, что в следующий раз сюда он будет ехать уже не так охотно.
Когда мы выходили из машины, водитель поблагодарил меня за рассказ и незамедлительно ретировался после прощания. Да так быстро, что мы не успели и глазом моргнуть, как его машина скрылась из виду.
— Ты смотри, как он резво погнал, — заметил, усмехаясь, Ведомир.
— Давай показывай, что там у тебя. Не хочу тут долго торчать, — ответил я.
Мы стояли на пустыре, и Ведомир, размышляя, крутился вокруг своей оси, собираясь с мыслями. Ночь была такой тёмной, что я не видел и за сто метров перед собой: никакого освещения, вообще ничего, на что можно было бы ориентироваться.
— Давай, Сусанин, выдавай мысль, — сказал я. — Или так и будем стоять, грязный воздух глотать? Ты забыл, куда идти, или просто видами наслаждаешься?
— Так, сейчас пройдём вдоль дома, — ответил Ведомир. — За домом забор, нужно в нём найти дырку небольшую.
— Нельзя просто перелезть через него? Мы сейчас в потёмках её долго искать будем.
— Нет, нельзя. За забором трава высокая. А в том месте после дыры тропа начинается — она нам нужна. По-другому не дойдём.
— Долго идти?
— С час где-то. Если поторопимся, закончим до рассвета.
— Зачем я только согласился идти с тобой? — сквозь зубы проговорил я.
— Интерес порождает действие, — с усмешкой ответил Ведомир.
Мы подошли к дому и, пройдя немного вдоль него, я вдруг застыл, почувствовав прикосновение. Будто что-то тронуло мой затылок. Обернувшись, я никого не увидел — только стена дома и темнота. Я сглотнул и шагнул дальше, отходя понемногу от ступора.
— Тебе не кажется, что стало холоднее? — сказал я.
— Тут всегда так. Не знаю, с чем это связано. Может, особенность местности.
После того как мы преодолели забор, стало ещё холоднее. Влажная трава так и норовила забраться в рот и глаза. Мы шли очень долго, и обещанный Ведомиром час растянулся на два. Я уже совсем замёрз, когда мы стали подходить, и старался больше двигаться: прыгал, растирал руками околевшие ноги. Но не сводил глаз от неба — что-что, а звёзды здесь было видно как нигде. Чертовски красивое зрелище.
Мы вышли на каменистую ровную площадку. Вокруг не было абсолютно ничего — или, может, я не мог разглядеть этого в темноте.
— Смотри! — позвал Ведомир.
— Ради этого мы сюда тащились? Ты мне хотел показать мятый фюзеляж самолёта? Здорово, дружище. Пошли обратно.
— Нет, нет, постой! Его не было здесь, когда я приходил.
— Не пудри мне мозги. Ты его, вероятно, не заметил, увлёкшись своими раскопками. Иначе как бы он тут появился так быстро? Не той дорогой, значит, вышли.
— Мы вышли правильно. Если бы твои глаза так же хорошо адаптировались в темноте, как и мои, ты бы заметил вход в пещеры — вон, взгляни, там выше по тропе.
— Даже пытаться не стану. Что дальше?
— Давай осмотримся внутри — может, чего найдём?
— Ты серьёзно предлагаешь лезть туда? Освободи меня от этого, я не стану. Непонятно, как крепко он стоит на земле — вдруг его перевернёт.
— Как хочешь. Я быстро.
— Эй, подожди! Мы не за этим сюда пришли. Ай, ладно... это бесполезно.
И минуты не прошло после того, как он скрылся за этой бандурой, как я услышал крик.
— Да что у тебя там происходит? — вопросительно крикнул я.
— Иди скорее сюда!
Зайдя внутрь, я обомлел. В нос ударил запах крови и ещё какой-то сладковатый запах. А потом мои глаза привыкли.
— Мне не кажется? — дрожащим голосом сказал я.
— Нет, я тоже это вижу, — ответил Ведомир.
Мы стояли и смотрели на мёртвые тела людей: часть из них оставались на своих местах, часть лежала в промежутках между сиденьями. Я не мог больше там находиться и почти сразу покинул самолёт. Выйдя на улицу, я глубоко вдохнул и заплакал.
— Что это такое? Как это произошло? Почему они до сих пор тут? Почему за ними никто не явился? — кричал я. — Я хочу уйти. Нужно сообщить куда надо. Быстрее, Ведомир, я прошу тебя.
Ведомир застыл как вкопанный и не обращал на меня никакого внимания, взирая на произошедшее в самолёте.
— Приди в себя, — начал я говорить, тряся его за плечо.
— Да, конечно, нужно срочно сообщить об этом, — ответил Ведомир. — Быстрее, бежим в шахту.
— Ты не слышишь меня? Какая шахта? У нас нет на это времени! Ты разве не понимаешь положение вещей?
— Мы доберёмся быстрее через неё. Просто поверь мне.
— Это последнее, во что я поверю. И больше никогда. Ты слышишь меня? Я никогда в жизни больше не сунусь с тобой ни в шахты, ни в канализации, ни в заброшенные дома. Уяснил?
— Да, да, да. Ты сейчас только теряешь время, толкая речи. Иди за мной. Можешь держаться за воротник — там очень узкий проход. Если что, говори мне, и мы остановимся.
Это было ошибкой. Вообще вся эта ночь — ошибка. В шахте стоял такой смрад, что слезились глаза. Я был рад, что бросил курить, потому что иначе можно было бы по неосторожности найти залежи газа. Мы шли очень долго — точнее сказать, ползли, — и здесь мне совсем не было холодно. Я весь вспотел и задыхался от этой вони. Когда мы были близки к развязке, я понял, что тоннель становится шире и в конце мы уже могли встать с колен и идти пешком.
Мы вышли в помещение с четырьмя стенами и одной железной дверью. Всё, естественно, понималось на ощупь, потому что фонарём пользоваться было нельзя, по заверению Ведомира. Запах совсем пропал: тут вообще ничем не пахло и не резало глаза, чему я был очень рад.
— Дверь видишь? — задал вопрос Ведомир.
— Я её чувствую своими руками. Что дальше?
— Открой и войди.
— Это подстава? Пошутить надо мной вздумал? А там за ней что — кучка дерьма на полу?
— Ты хочешь по-быстрому свалить отсюда? Открывай дверь.
Дверь поддалась не сразу. Пришлось провести ряд манипуляций, но в итоге она всё же открылась, одарив меня пыльным сквозняком. Я переступил через порог и увидел перед собой огромное помещение с белыми резными колоннами, огромными окнами по периметру всего коридора и выходом на улицу. Не переставая удивляться, с выпученными глазами я обратился к Ведомиру.
— Окна? Мы же в шахте были, разве нет? — сказал я.
— Выгляни в окно. Знакомый вид?
— Трава, забор... Но как? Так, тихо — я что-то слышу снаружи, — шёпотом сказал я. — Кто-то идёт.
Я застыл, увидев собственный силуэт за окном. Будто бы под гипнозом, я протянул руку, чтобы коснуться его. Но понял, что совершаю ошибку, и одёрнул руку. Тот, что за окном, остановился, осмотрелся и пошёл дальше. Я весь покрылся испариной, не мог принять происходящее как данность. Я был напуган, но не подал виду.
— Что дальше? — сказал я.
— Теперь можем выйти через парадную, — ответил Ведомир. — Ты тоже это слышишь?
— Да, как будто вода течёт, причём стремительно и в больших количествах. За тобой! Обернись!
Я так и не понял причину, по которой Ведомир всё это время оставался за дверью. Всё, что я помню в тот момент, — вспышку света и оглушительный хлопок.
Я потерял сознание, а когда пришёл в себя, чувствовал жгучую боль в голове и ушах. Встав с пола, я увидел, что лежал в луже крови, но голова была цела — кровь текла из ушей. Только пройдя по коридору, щурясь от солнечного света и отходя от шока, я понял, что дверь пропала — как и мой слух. Я совсем ничего не слышал. Но это волновало меня меньше, чем пропажа друга.
Я вышел через парадный выход заброшенного дома и пошёл искать помощи. Я подходил к людям, просил их помочь мне, но никто не заговаривал со мной — они отталкивали меня. Вероятно, их пугал мой внешний вид.
Я приехал в местный участковый пункт и написал всё на бумаге. Мои документы пробили по базе, установили личность, но написанному не поверили и отправили домой. По всей видимости, подумали, что я какой-то местный забулдыга, потерявший товарища-собутыльника.
Выйдя на улицу, я пошёл на остановку и стал ждать маршрутку. Её долго не было, и я изрядно вспотел на солнце, пока ждал. Запёкшаяся кровь снова стала влажной и стекала по лицу. Я вытер её и увидел подходящий к остановке автобус.
Придя домой, я помылся и включил телевизор. Слух потихоньку возвращался, и я врубил его на полную громкость. Показывали срочную новостную передачу. Рассказывали про упавший самолёт, про людей, что в нём летели. Восемьдесят два человека погибло, а всё из-за какого-то скачка энергии, который и привёл к катастрофе.
Этот самый скачок энергии убил Ведомира, я уверен в этом. Но как это могло произойти в разное время? Ведь самолёт мы видели до того, как вошли в шахты. Но в том помещении я видел себя из прошлого. В голове не укладывается.
Хотел бы я в этом разобраться? Да, я хотел. Но через пару дней увидел новость о том, что ту самую шахту залили бетоном из-за опасности возникновения утечки газа. И в сотый раз, возвращаясь в тот дом, я не находил эту дверь. И, смотря в окна, я ждал, что он пройдёт мимо.