Глава 19. Порог неизвестного

          Ефимов пришёл на службу с ощущением тяжёлого, но сделанного дела. В сейфе лежали образцы, те самые зеленоватые кристаллики из Маканчи, молчаливые свидетели того, что он так и не смог до конца понять. Отчёт о командировке был готов в трёх версиях, как слоёный пирог, где каждая следующая начинка была страннее предыдущей. Он только успел повесить пиджак в шкафу, на улице было жарко, а в кабинете душно, как зазвонил прямой телефон.
          - Евгений Александрович, вас к себе приглашает генерал. Прямо сейчас, - донёсся из телефонной трубки голос Марата.
          «Прямо сейчас» у генерала Абильтая Нурхатовича могло означать что угодно, от пяти минут до получаса. Ефимов взял папку с отчётами и пошёл по длинному, знакомому до каждой трещинки в штукатурке коридору. В голове проносились обрывки вчерашних разговоров с Меняйловым и мистером Куленом, которые предложили две различные версии произошедшего в Маканчи.
          Генерал сидел за своим широким столом, на котором, как обычно, царил образцовый порядок. Он не выглядел ни разгневанным, ни встревоженным. Скорее - устало-сосредоточенным, как шахматист перед необходимостью сделать ход в неудобной позиции.
          - Докладывайте, полковник, - сказал он, не предлагая сесть. Это был дурной знак.
          Ефимов встал по стойке «смирно», открыл папку и начал кратко, по пунктам, излагать суть. Версия первая, рабочая, капитана Меняйлова: диверсионная группа, вероятно, с внутренним содействием. Версия вторая, консультативная, мистера Кулена: вмешательство неопознанного фактора, признаки, сходные с аномальной активностью. Версия третья, для официальных запросов и возможных утечек: природный феномен, связанный с редкими геологическими процессами, дело передано в архив.
          Он говорил чётко, без эмоций, стараясь, чтобы его голос звучал как голос рапортующего офицера, а не человека, который собственными глазами видел, как приборы сходили с ума. Генерал слушал, глядя куда-то поверх его головы, на массивную карту ещё советских времён - Казахской ССР. Когда Ефимов закончил, в кабинете повисла пауза. Генерал наконец перевёл на него взгляд.
          - И какой из этих… слоёных тортов, по-вашему, нам есть? - спросил он, и в его голосе прозвучала едва уловимая жилка раздражения.
          - Это решение за руководством, товарищ генерал, - автоматически ответил Ефимов.
          - Я спрашиваю ваше мнение, как начальника отдела, который был на месте. Отбросьте устав.
          Ефимов сделал едва заметную паузу.
          - Версия Меняйлова логична и даёт конкретного противника. Её проще разрабатывать. Версия мистера Кулена… - он секунду другую подбирал слово, - нестандартна. Но она напрямую ложится на задачи нашего отдела. И объясняет то, что версия Меняйлова объяснить не может.
          - То есть, чёрное пятно, зелёный луч, - уточнил генерал.
          - Да. И поведение собранных образцов на месте происшествия.
          Генерал откинулся в кресле, и оно тихо взвизгнуло.
          - Хорошо. Диверсию, возможных предателей в рядах органов и всё, что с этим связано, мы передадим в Восточно-Казахстанское управление. Пусть их головы болят. Это их территория, у них и забота. Отметьте хорошую работу вашего аналитика Меняйлова. - Он постучал костяшками пальцев по столу, принимая решение. - Ваш отдел, Евгений Александрович, берёт вторую версию. Ту, что с «неопознанным фактором». Инопланетным разумом, если говорить языком вашего консультанта. Вы им и занимайтесь. Для этого ваш отдел и создан при нашем управлении. В других областных управлениях КНБ, таких отделов не существует.
          В его тоне было чёткое разделение: «их» проблема - реальная, земная, грязная. «Наша» - странная, головная, возможно, даже несуществующая. Но свою.
          - Есть! - коротко ответил Ефимов.
          Внутри что-то ёкнуло, облегчение? Новая тяжесть? Теперь всё официально. Они будут искать пришельцев.
          - А что с активностью НЛО на сегодняшний день? - спросил генерал, как бы между делом. – К вам в отдел сведенья поступают?
          Ефимов оживился. Это была та область, где он чувствовал себя на твёрдой почве фактов.
          - После зимнего солнцестояния, особенно в связке с новолунием, наблюдения НЛО по всему миру участились. Наши данные со станций слежения, сводки из открытых зарубежных источников… Маканчи идеально вписываются в эту картину. Это не единичный случай, товарищ генерал. Это часть большой волны нашествия НЛО.
Генерал молча кивнул, словно это и так было ему известно. Потом спросил о кристаллах.
          - Лаборатория Говорова работает, но прорыва пока нет, - доложил Ефимов. - Образцы инертны. Чтобы изучить их структуру, нужно создать специальный… оптический элемент. С этим возникли сложности.
          - Какие ещё сложности? - генерал нахмурился, будто «сложности» были личным оскорблением.
          - Нужно изготовить очень тонкую пластинку, сплав стекла с образцом. Мастерские по оптике не берутся такое изготовить. У них готовая линзовая продукция, подгонка под оправы. Стекольный завод развёл руками, они листы гнут, а не ювелирничают. Говоров просит время и ресурсы на изготовление собственного небольшого станка.
          Генерал тяжело вздохнул. «Станок». Это слово пахло металлом, смазкой, фондами, заказами, отчётами. Всей той советской махиной, которую нужно было сдвинуть с места ради горстки подозрительной пыли.
          - Пусть делает. В рамках выделенного. И чтобы быстро. Доложите, как только что-то получите.
          Разговор был окончен. Спускаясь в полуподвальное помещение, в лабораторную вотчину Говорова, Ефимов застал того в состоянии, среднем между вдохновением и отчаянием. Майор-инженер стоял посреди помещения, заваленного чертежами, деталями от каких-то старых приборов и потрёпанными справочниками. На нём был халат, на локте застарелое пятно припоя.
          - Ну как, Вадим Борисович? - спросил Ефимов, обходя стул с грудой железок.
          - Евгений Александрович! - Говоров обернулся, и его лицо, обычно спокойное, сейчас светилось азартом. - С мастерскими по изготовлению оптики ничего не получится. Они получают уже готовую продукцию со специализированного завода уже с определёнными диоптриями. А в мастерской только подгоняют этот эрзац под оправу. Со стекольным заводом тоже полный тупик! Там Жуков, начальник цеха, так посмотрел на меня… Словно я не майор КНБ, а сумасшедший из психушки с просьбой выдуть ему хрустальный шар. «Мы, - говорит, - окна делаем, товарищ майор. Автомобильные стёкла. А не бусинки для ваших бус».
          Ефимов усмехнулся. Картина была знакомой до боли.
          - И что вы предлагаете?
          - Делать самим! - Говоров схватил со стола листок, испещрённый карандашными набросками. - Вот видите? Основа станина от списанного микроскопа. Привод можно взять от рабочего устройства по ламинированию. У Касенова, помнится, было такое на запчасти. Нужны два валика, полированные до зеркала, их можно заказать у токарей в ремонтной мастерской… А тигель для нагрева у нас есть. Суть в том, чтобы между валиками пропускать разогретую массу: стекло с растолчённым образцом. Получится тончайшая плёнка, пластинка. Сквозь неё можно будет смотреть!
          - Ага! С растолчённым кристалликом! Вы же сами определили его твёрдость во много раз выше алмаза. Чем вы его собрались толочь?
          - Я что-то это совсем упустил из виду, - растерянно пробормотал Говоров.
          - Я же вам уже предлагал вариант сплава обыкновенного оконного стекла с кристалликом. У них температура размягчения должна быть одинаковая, где-то в пределах 700-750 градусов. Вот когда они станут мягкими, как пластилин, или ещё мягче, вот тут их и надо попробовать скатать в однородную массу. И пока эта однородная масса ещё пластична, пропустить её через ваш изготовленный ювелирный прокатный станок!
          - А я как-то настроился один кристаллик растолочь…
          - Ничего не получится. Я знаю из… - Ефимов запнулся, подбирая нужное выражение, - достоверных источников. В США пробовали раздавить точно такой же кристаллик. На одном машиностроительном заводе изготовили две металлические плиты из высоколегированной стали, размером сантиметров 25 на 25 и толщиной в пять сантиметров. Между этими плитами положили кристаллик и мощным прессом стали его сдавливать. Я в дюймах скажу, какое давление приложили, поскольку это из американских источников информации. Что-то порядка 1000 килограмм на квадратный дюйм, и… - Ефимов замолчал.
          - И что? – Говоров смотрел на Ефимова с открытым ртом.
          - А ничего! Кристаллика не стало, исчез…
          - Куда исчез? – майор никак не мог понять, куда клонит Ефимов своим рассказом.
          - Произошёл небольшой термоядерный взрыв, который две эти металлических плиты, между которыми помещали кристаллик, сварились между собой, как единое целое. Да к тому же на молекулярном уровне они так изменили свои свойства, что по твёрдости стали почти такими же, как этот, - Ефимов взял кристаллик в руки, - «осколок гравитации». Пытались плиту распилить алмазным тонким диском, таким, как ювелиры распиливают алмазы, гиблое дело. Диск сточился, а на этой однородной плите не осталось даже царапины.
          - Во дела! – удивлённо произнёс майор. – А я думал, что такой лёгкий, невесомый кристаллик можно спокойно расколоть простым молотком.
          - А тут бабах! И термоядерный взрыв! – усмехнулся Евгений.
          - Ну, вы Евгений Александрович, меня и поразили такими фактами.
          - Поэтому я и говорю, что стекло и кристаллик надо нагреть так, чтобы они стали мягкими, как пластилин, или тесто, как вам угодно, и в этом состоянии их замесить в одно целое. Потом ещё раз подогреть, если быстро остынет эта масса, до мягкого состояния и прокатать своим ювелирным прокатным станком.
          - Задачу понял. Это меняет направление моей изобретательской деятельности, - шутливо произнёс Вадим Борисович.
          - Вот и хорошо, что вы поняли, что я от вас хочу. Теперь такой вопрос. Сколько вам необходимо времени, чтобы… чтобы уже конкретно изготовить тонкую пластинку?
          - На сборку прокатного станочка… Дней пять. Если токаря не будут тянуть. Ещё день на испытания и доводку.
          - Генерал дал добро. Работайте. Всё, что нужно по документам оформляйте, я подпишу.
          Говоров кивнул, уже мысленно улетая к своим валикам и микроскопам.
Оставшуюся часть дня Ефимов провёл в своём кабинете. Он вызвал к себе Касенова, коротко проинформировал о решении генерала. Аскар лишь молча кивнул, он давно понял, что их отдел плывёт против общего течения. Затем Ефимов погрузился в чтение свежих сводок со станции «Восточная» и других источников. В дверь постучали и вошёл капитан Меняйлов.
          - Евгений Александрович! Я принёс вам свежие новости о наблюдениях полётов НЛО над различными континентами и странами планеты. Есть кое-какие интересные факты. К примеру, зависание НЛО над китайским полигоном Лобнор. НЛО было в виде перевёрнутой тарелки. Визуально, в диаметре метров 12-15. Над ядерным полигоном в Неваде США, аналогичное наблюдение, но там конфигурация НЛО была другая, в форме сигары. Появилось, как бы из облака, повисело несколько минут и исчезло. Не улетело, а просто его не стало.
          - Спасибо! Это всё есть в этих бумагах, что ты мне принёс?
          - Да, здесь всё зафиксировано.
          - Хорошо. Хотел тебе сказать. Сегодня разговаривал с генералом, он очень хорошо отозвался о твоей версии произошедшего в Маканчи. Однако Маканчи территориально относится к другой области. Генерал решил твою гипотезу произошедшего передать в управление КНБ Восточно-Казахстанской области. Пусть там разбираются. А тебе от генерала - спасибо. Говорит, хороший у тебя аналитик. – улыбнулся Ефимов.
          - Спасибо, товарищ полковник! Я могу идти?
          - Да, Сергей, можешь идти работать.
          Евгений взял принесённые бумаги Меняйловым и начал их просматривать. Цифры, широты, долготы, краткие описания: «светящийся объект», «быстрое смещение», «отсутствие звука». Сухие строчки протоколов складывались в тревожную мозаику. Мир был полон странных огней, а они сидели здесь, в Алма-Ате, и пытались поймать суть этого явления в самодельный станок из списанного хлама, который начал собирать заведующий лабораторией майор Говоров. Полистав бумаги, достал из шкафа соответствующую папку и вложил туда листки бумаги, принесённые капитаном Меняйловым. Отложив папку, подошёл к окну. На улице было ещё достаточно светло. В июне самые длинные дни и короткие ночи… Вершины гор на юге окрасились в розовый цвет лучами закатного солнца. А где-то там, с северо-восточной стороны города, за Джунгарским Ала-Тау и озером Алаколь был посёлок Маканчи.
          С другой стороны земного шара, в другой части света, не спал мистер Кулен. Генри Кулен, бывший советский инженер-связист Кулаков Геннадий Петрович, который не по своей воле стал Генри Куленом. Советские спецслужбы использовали Кулакова в своих тайных военных операциях, во время Афганской компании, даже не посвящая Кулакова в свои планы. Как говорится, использовали в «тёмную», заранее вынеся ему смертный приговор. Но он выжил, с трудом, но выжил. Однако ему не суждено было вернутся в родную страну, в родной город, нормальным советским человеком, гражданином СССР. Советский инженер-связист Кулаков Геннадий Петрович, по всем документам не пропал где-то там, в Афганистане охваченным войной. По всем документам он вернулся в Советский Союз, тут спецслужбы постарались. Оформили, что его загранкомандировка закончилась буквально на следующий день после того, как его отправили, якобы, к военным помочь налаживать связь. Даже билет на самолёт нашли: Кабул – Ташкент – Шереметьево. Прошёл пограничный и таможенный досмотр, зарегистрировано всё документально. А вот отметиться в тресте «Зарубежспецсвязь» по прибытию из загранкомандировки, Кулаков Геннадий Петрович появиться не соизволил. Без вести пропал где-то по пути из аэропорта «Шереметьево» в трест. Всю эту историю, Евгению рассказал сам Кулаков, ставшим гражданином США - Генри Куленом. С ним он 10 лет назад совершил небольшое путешествие к загадочным скалам в верховьях реки Чин-Тургень, где сейчас находится высокогорная метеостанция «Восточная».
          Все эти воспоминания нахлынули на Ефимова, когда он в окно смотрел на розовые вершины гор Заилийского Ала-Тау. Ещё тогда он прекрасно понял, как советские спецслужбы круто изменили судьбу человека. И хотя его десять лет назад специально приставили к иностранцу Генри Кулену, чтобы выяснить, зачем же полковник военной разведки США пожаловал в Алматинские горы. Представили мистеру Кулену Евгения, как персонального и профессионального инструктора туризма. Однако мистер Кулен в первый же день раскусил, кто такой Ефимов Евгений, но ничем себя не выдал, что он всё понял, кто такой Евгений. И только когда они ушли подальше от цивилизации, где не работала сотовая связь, тогда Генри Кулен признался, зачем он появился в горах, в окрестностях озера Иссык. Это были его родные горы, он на турбазе «Озеро Иссык» работал несколько летних сезонов инструктором туризма и даже имел высшее спортивное звание – «Мастер спорта СССР» по туризму.
          Прилетел он в Алма-Ату из далёкой Америки, чтобы через 41 год наконец-то вызволить своего друга из каменной ловушки, в которую тот попал ещё в далёком 1964 году. И он смог это сделать! А Евгений ему в этом очень даже здорово помог. В тот раз Евгений не всё отразил в своём рапорте о той недельной командировке в окрестности озера Иссык. Он проникся необычным поворотам судьбы Кулакова Геннадия Петровича и решил бесповоротно помочь человеку, который на протяжении нескольких десятилетий искал возможность вызволить друга из беды.
          Евгений, стоя у окна, прикрыл глаза и вдруг ясно увидел того страшного дракона в нише скалы, услышал его страшный рык. Он даже вздрогнул и открыл глаза, поскольку видение было таким ярким и реалистичным, что в какой-то момент Евгению показалось, что ужасный дракон рычит на него за окном его кабинета. Он мотнул головой несколько раз из стороны в сторону, как будто отгоняя страшное видение. «Всё! Хватит воспоминаний! - решил про себя Ефимов. – Пора уже и отдохнуть». Розовые вершины гор начинали потихоньку тускнеть.
          Связь с Генри, Евгений решил отложить до того момента, когда Говоров изготовит прозрачную пластинку из смеси стекла и «осколка гравитации», и проведёт с ней необходимые эксперименты. Пока о чём-то предметно разговаривать с мистером Куленом, не имело никакого смысла. Надо было ждать, когда родятся конкретные результаты опытов Говорова с прозрачной пластинкой из сплава обыкновенного стекла и неизвестно чего, то ли непонятной материи, то ли какой-то энергии. А может и того, и другого вместе взятых.
          Ефимов погасил свет на столе, выключил компьютер и вышел из кабинета. Тишина в коридоре была густой и зыбкой, словно пропитанной ожиданием.