***

Она приоткрыла дверь в комнату. Петя сидел на краю кровати: бледный, сцепив пальцы в замок.

— Мама зовёт за стол. Чувствуешь, как вкусно пахнет?

— Н-нет… Что ты! Я есть не б-буду! Я не с-смогу ей в глаза взглянуть, не то что кусок п-проглотить… — бледный, взъерошенный Петя даже стал заикаться от смущения.

— Да брось ты, Петь, — заглядывая ему в глаза, прошептала Тамила. — Мы же не совершили какого-то преступления! Ты меня любишь? — Тамилочка присела к нему на коленки.

Шёлковый халатик неожиданно соскользнул с плеча, приоткрыв линию декольте.

Петя на секунду замер: взгляд его задержался на бледной коже, оттенённой тёмным шёлком. Он резко отвёл глаза, но было поздно — образ уже всплыл перед внутренним взором.

В комнате вдруг стало слишком жарко. Петя почувствовал, как рубашка липнет к спине, а в горле пересохло. Он сглотнул, отчаянно пытаясь унять дрожь в пальцах.

В воздухе повисло молчание — слышно было лишь их дыхание: сначала ровное, потом всё более прерывистое.

Тамила нервно рассмеялась и, притянув его к себе, прошептала:

— Любишь?

Он ничего не ответил, лишь прижал её крепче, уткнувшись лицом в её волосы. Её запах — такой пьянящий, сладкий, цветочный — ударил в голову, и на мгновение мир вокруг перестал существовать.

— Ты весь дрожишь, — шепнула она, проводя пальцами по его шее. — И сердце бьётся так сильно…

— Да, — выдохнул он едва слышно. — Люблю…

Ласки становились всё смелее, оба потеряли над собой контроль. Неизвестно, чем бы это закончилось… Но неожиданно, словно гром среди ясного неба, из кухни донёсся голос матери:

— Ребятки! Пора за стол!

С трудом оторвавшись друг от друга, влюблённые пытались взять себя в руки.

Но у Пети ничего не получалось. Дыхание сбилось, его отчаянно трясло. Голос предательски дрожал. Смущённо глянув вниз, он покраснел до кончиков ушей.

— Кажется… ужин у нас всё-таки не получится, — умирая от стыда, пробормотал он.

— Это очевидно, — девушка отчаянно развела руками.

Петенька был так трогателен в своём замешательстве, что Тамила невольно прыснула от смеха, прикрыв рот ладонью.

— Мама мне всегда говорит, что выход можно найти из любой ситуации. Главное — не поддаваться панике, — она окинула взглядом комнату и увидела книгу, лежащую на столе.

— Вот, — она взяла томик и протянула его Пете. — Мой любимый детектив Агаты Кристи. Читай, это интересно. Заставляет работать серые клеточки.

— Какие клеточки? — не понял Петя.

— Идём, — безнадёжно махнула девушка. — Потом я тебе как-нибудь расскажу. Бери своё оружие, — Тамила кивнула в сторону книги, — и на выход.

— В следующий раз непременно буду брать с собой зонтик. Мало ли что им придётся прикрывать, — фыркнул он, покраснел и, махнув рукой, направился к выходу.

— Ой, ребятки! Что ж вы так долго? Наверное, всё остыло… — как гром среди ясного неба раздался голос, и Петя вдруг, к своему стыду, увидел в кухонном проёме маму Тамилы.

Он в ужасе отступал к входной двери, словно краб боком: постоянно нелепо кланялся, улыбаясь так широко, что сводило щёки, осыпал извинениями, словно конфетти:

— Простите, простите… Очень занят. Сро-срочные дела!

Непокорная книга то и дело выскальзывала из рук, будто нарочно пыталась выдать его с головой. В какой-то момент она даже шлёпнулась ему на ногу, заставив смешно подпрыгнуть и тихо ойкнуть.

Мама в немом недоумении глядела ему вслед, слегка приподняв брови. Её взгляд, казалось, прожигал ему спину даже сквозь закрывающуюся дверь.

Едва оказавшись снаружи, Петя наконец распрямился и шумно выдохнул, будто надул воздушный шар. Он провёл ладонью по взмокшему лбу, отряхнул несуществующие крошки и победоносно воскликнул:

— Господи! Я на свободе… Жив, цел… практически невредим… И Агата Кристи со мной — моя спасительница!

Он на секунду остановился, поднял глаза к небу — там загорались уже первые звёзды — и улыбнулся.

Впервые за долгое время он ощутил нечто, что не поддавалось формулам. Что-то тёплое, живое, необъяснимое, что так трогает за душу.

«Может, — подумал он, — не всё в этом мире можно вычислить? Возможно, есть в мире вещи… которые просто... есть? Как, например, эти звёзды… Их можно описать уравнениями, но разве это объяснит, почему они так… завораживают?»

В кармане джинсов зашуршали конспекты с лекциями по квантовой механике, а в руках он держал потрёпанный томик Агаты Кристи, купленный Тамилой за три рубля на барахолке. Петя невольно прижал книгу к груди.

«Странно, — мелькнуло в голове. — В физике всё чётко: законы, константы, причинно-следственные связи. А тут… тут нет формул, нет графиков. Только это странное тепло в груди и ощущение, будто открыл новый закон природы — закон Тамилы».

Он представил, как завтра после занятий встретит её, как всегда, в сквере, на их любимой скамеечке под старым клёном, где они обычно встречались.

— Беги уже, — тихо приказал он себе, крепче прижимая книгу. — Пока это чудо не исчезло. Пока не прозвенел будильник, пока бабушка не включила радиоточку с „Утренней почтой“ и не вернула меня в мир формул...