Крем для бритья

Во Владивостокском морском училище старшину Козлова не любили. Очень он был придирчив, и ладно бы по делу, а то прицепится, как клещ из-за какой-то мелочи, и – получи наряд вне очереди, или в увольнение не пойдёшь, или ещё какую-нибудь дрянь придумает, чтобы насолить. И, главное, своим ребятам – вместе в казарме второй год жили, спали на соседних койках, одну перловку ели, а тут – как стал повыше званием – сразу и ссучился!
Особо собачился он с комсоргом отделения Ваней – огромным парнем с открытым лицом и прямым характером. У них и с первого года как-то не сложилось, а когда Козлов ещё и лычку получил – совсем заискрило. Козлов себя возомнил, вознёсся выше комсомола и партии, а этого Ваня терпеть не хотел.
Этот конфликт тлел-тлел, но не выходил наружу, пока учебный корабль не пришвартовался в Южно-Корейском порту Пусан. Курсанты по трое стали сходить на берег. Обменяв Советские значки с Ильичом и Первым Космонавтом на воны, и, потолкавшись на толкучке, купили всяких мелочей. Ваня, долго торговавшись с хорошо говорившим по-русски маленьким человечком с юркими глазками и шустрыми ручками, прикупил у него дешёвого парфюма. И ещё бонус несколько тюбиков – разного цвета и назначения. Кореец ему про каждый рассказал, что и зачем в нём, и Ваня с целым пакетом грошовой косметики вышел из лавки. На подарки сойдёт – вернуться с пустыми руками из загранпохода – знакомые девушки не поймут.
Но на один тюбик у Вани был другой план. Дарить его не собирался. Он взял его, чтобы Козлова проучить. Козлов, хоть и был всего на пару лет старше однокурсников – которых за это называл «салагами», стал рано лысеть, и имел уже солидную плешь на своей круглой и крепкой башке. Плешь эту закрыть трудно – в училище допускалось ношение «короткой аккуратной причёски» – строго по Уставу. И просвечивающая лысина доставляла старшине большие неудобства в общении с девушками.
Козлов в тайне использовал всякие средства для ращения волос, но это без эффекта.
Ваня фиолетовый тот тюбик, что из Пусана привёз, положил в ящик тумбочки, и на перекурах стал между делом рассказывать о волшебном средстве для ращения волос, которое он у корейцев выменял. И нахваливал его, расчёсывая свою шевелюру. Рассказы эти услышал и Козлов. Через несколько дней, вернувшись из увольнения, Ваня увидел, что тюбик в его тумбочке изрядно пожамкан, чуть не половина из него выдавлена. Это его не огорчило. Ваня прошёлся по казарме и увидел, что короткие чёрные волосы Козлова подозрительно блестят, особенно в районе лысины, будто намазаны бриолином.
Попал Козлов! – подумал Ваня.
А Козлов через день после того, как крем стёр, вообще волос лишился. Постоянно ходил в туалет и наблюдал в зеркале свою очень быстро лысеющую голову. Озабочено проводил расчёской по волосам, и молчал горестно.
Крем, что он у Вани из тумбочки спёр, был не для ращения волос, а для химического бритья – дрянь редкая, корейцами придуманная, когда бриться лень и времени нет – выручает.
Вредный Козлов месяц светил лысиной. Потом волосы снова отросли в тех же местах, где были. А где не было и до того – там нет. Но с этого времени вредности у него уменьшилось. Как-то он ближе к людям стал, гуманнее. Понял, наверное, что придираться и вредничать – себе дороже!