4

- Ба, сейчас вот такая щука ушла, - Митька вывалил из старой рубахи улов прямо в траву, раскинул с размахом руки в стороны, потом немного вернул их ближе друг к другу.
- Экая неудача, - покачала головой Нюра, усаживаясь перед рыбой. – Но ничего, нам и этой хватит. Плотва, кажись.
- Ага, плотва. А вот два окуня.
- Ну, значит, точно хватит. Вода уже закипает. Митька, брось чуток соли. Во, в этом узелке возьми. Только немного. Эта последняя.
Бабка вынула из котомки нож с таким тонким, узким и неровным лезвием, что понятно было, что стачивалось оно несколько десятилетий, если не больше. Бабка нашла его на лесной дороге, долго вертела в руках. То ли какой-нибудь грибник потерял, то ли привередливый хозяин посчитал, что закончился его век и выбросил.
Но бабка решила, что не закончился. Теперь пусть им послужит.
- Что там… Ольга?
Имя произнеслось с трудом. Вот не Ольга она, бабка чувствовала, но пусть хоть так.
- Цветы какие-то собирает.
- Пускай собирает. Ты только гляди за ней, чтобы не ушла куда.
- Да она недалеко. На поляне. Я вижу, - Митька махнул рукой за бабкину спину.
- Во беда, - вздохнула по привычке Нюра. Митька понял о чём. И бабка тут же подтвердила его догадку. - Как так одному человеку дадено столько несравненной красоты, а ума – кот наплакал?
- А разве коты плачут?
- Не видала до сих годов.
Митька вгляделся в бабку, оценивая её возраст.
- А сколько тебе лет?
- Да я, честно говоря, не знаю. Считаю, что семьдесят. А как на самом деле – не ведаю. А тебе?
Митька поднял плечи до ушей.
- Мне никто не говорил.
Нюра прищурила глаз.
- Может, восемь?
- Наверное.
- Ну тогда прибавляй каждое лето по годку, вот и будешь знать.
- Ладно… Ба…
- Что?
- Сегодня опять урядников видел.
- В деревне?
- Ага. Так и шныряют…
- А тебе-то что? Пускай шныряют.
- А если это меня ищут? От хозяина всё же сбежал…
- Будут из-за тебя урядники беспокоиться, - махнула плотвой бабка.
- Ты думаешь, я им не нужен?
- Ну конечно. Это они ещё за кем-то охотятся.
Митька задумался.
- Надо бы завтра разведать. Послушать, что люди говорят.
Бабка оглянулась на Ольгу. Сама помутнела лицом.
- Разведай…
Мальчик заглянул в котелок.
- Закипела уже.
- Ну беги, сполосни в ручье плотву да бросай в воду. Почистила уже. А я пойду кой-чего постираю.

Ночью Митька долго смотрел в небо. Там душа его мамки. Может быть, сейчас смотрит на него одной из звёзд. Только попробуй угадай, которой. Вон их сколько.
В раздражении потёр глаза кулаками – совсем забыл её лицо. Только глаза мелькают на короткое время. Серые, добрые. Он и не успевает их как следует разглядеть.
Захотелось плакать. Если так и дальше пойдёт, он и глаза забудет. И что тогда останется? Только звёзды в небе. И не понятно, какая из них мамка.
Митьке стало тревожно. А если бабка тоже помрёт? Семьдесят лет – это крепко много. Как он сам будет на свете? Да ещё и с Ольгой-дурочкой.
И слёзы побежали по щекам. И губы зашептали молитву-просьбу.