Глава 2. Бессонная ночь

К вечеру миссис Блейкхерст почувствовала себя дурно. Её начало тошнить, а внизу живота зародилась тупая, тянущая боль – знакомая, мучительная, от которой перехватило дыхание. Как тогда, два года назад, когда она ехала в кэбе и ударилась. Тогда она потеряла ребёнка.
Она стиснула пальцами край покрывала, пытаясь унять спазм, но боль только усилилась, пронзив тело резкой, колющей волной. Позвали врача.
Мисс Хейл, встревоженная состоянием своей компаньонки, сидела у кровати, нервно сжимая в руках носовой платок. Она то и дело поправляла сбившуюся простыню, смачивала лоб Маргарет прохладной водой, шептала какие-то утешительные слова – но та едва слышала её.
Маргарет в очередной раз скрутилась от спазма, впиваясь ногтями в ладони. Боль была не просто физической – она отзывалась в сердце глухим, отчаянным криком. «Опять…Опять это происходит…».
Рука невольно потянулась к медальону на шее — крошечному золотому овалу, внутри которого хранился портрет Эдмонда. Она прижала его к губам, шепча: «О, если бы смерть была сном…» — слова Гамлета, которые он любил цитировать.
Тут зазвонил дверной звонок.
- А вот и доктор, Марго! – резко вскочила Клэр и побежала встречать гостя.
Высокий джентльмен с кожаным саквояжем вошёл в спальню, снял шляпу и коротко поклонился. Его лицо выражало привычную сдержанность – столько горя он видел за годы практики, что научился прятать эмоции за маской профессионального спокойствия.
Он провёл осмотр, осторожно надавливая пальцами на живот пациентки, проверяя пульс, заглядывая в зрачки. Затем выпрямился, сложил инструменты и произнёс уставшим голосом:
- Прогнозы неутешительные, миссис Блейкхерст, Вероятность выкидыша на фоне нервной возбуждённости крайне высока. Что у вас случилось сегодня?
Маргарет, бледная, как саван, с ужасом смотрела на доктора, который так равнодушно ставил клеймо на её жизни. В горле пересохло, слова давались ей с трудом.
- Сегодня пришло известие о смерти моего мужа… - сдавленным голосом ответила она.
Доктор нахмурился, задумчиво потёр подбородок.
- Понятно. Сильный стресс вызвал сокращение мышц низа живота, - констатировал он. – К сожалению, ребёнка спасти не удастся, мне очень жаль. Для успокоения нервов я пропишу вам настойку опия. Правда, сейчас её трудно достать — говорят, в Калькутте случился пожар на складах Ост;Индской компании, и поставки нарушены. Но у меня есть небольшой запас…
Он вывел рецепт, добавил несколько пометок и передал листок Маргарет.
— Принимайте строго по расписанию, миссис Блейкхерст. И постарайтесь не думать о худшем.
Попрощавшись, доктор вышел из дома.
Вошла Клэр. Заметив потрясённое лицо Маргарет, тревога передалась и ей.
- Что сказал доктор?
- Всё кончено, - уронила голову на подушку миссис Блейкхерст и потеряла сознание.
***
Открыв глаза, Маргарет обнаружила себя лежащей в своей кровати, переодетой в простой пеньюар. Вокруг была тьма, лишь тусклый свет ночника дрожал на стенах, рисуя причудливые тени. Она почувствовала запах крови и влажной ткани. Кто-то – должно быть, Клэр – успела сменить простыни, но на полу ещё виднелось тёмное пятно. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль отрезвляла.
«Как долго я спала? Почему я всё ещё не умерла?» — горестно вздохнула она, переворачиваясь на правый бок и комкая в руках одеяло, которым была укутана.
Мысли метались, как загнанные звери. Перед глазами вставали образы: Эдмонд, улыбающийся, протягивающий ей руку; крошечный младенец, которого она так и не успела увидеть; Майкл, её солнечный мальчик, ещё не знающий, что отца больше нет.
«Я бы уже была там, с моим любимым мужем и двумя моими не рождёнными детьми…»
Но тут же она упрекнула себя за эгоистичность. «Майкл…» На этом свете оставался её сын, в котором продолжался Эдмонд, и она обязана теперь его защитить.
Она горько зарыдала, чувствуя, как с пролитыми слезами часть боли, что лежала камнем на сердце, уходит. Она плакала, гневалась на Бога, что Он допустил такое событие с ней, с её семьёй! Испугавшись собственных проклятий, она замерла, прислушиваясь.
Часы, висевшие на стене, пробили полночь, синхронизируясь с далёкими гулами Биг-Бена.
«Я не верю, что Эдмонд погиб от алкогольного отравления!» — увещевала в темноте она. Густые каштановые косы были разбросаны на подушке. — «Он никогда не переходил грань, всегда только пригубливал вино! Это просто ложь! Кто-то намеренно убил его, возможно, подсыпал яд! Но зачем? Почему? Что он такого сделал?».
Память вспыхнула яркими осколками: их первая встреча на балу, его смех, запах табака и кожи от его перчаток, тепло его рук, когда он обнимал её после долгой разлуки. «Он не мог так глупо умереть. Не мог…».
«Я потеряла сегодня не только своего мужа, но и ребёнка… его ребёнка… нашего ребёнка. И всё из;за этого гнусного убийцы! Да, теперь я уверена, что было совершено преступление! Раз правосудие дремлет, я сама возьмусь и узнаю всю правду! Найду убийцу и буду ему мстить, причиняя боль, какую сегодня он причинил мне! От его руки погиб не только мой муж, но и мой ребёнок! Я никогда ему этого не прощу!»
Глаза полыхнули нехорошим огнём. В сердце заклокотал накативший гнев. Появилась решимость. Она найдёт убийцу мужа, чего бы ей это ни стоило. Они отняли у неё то, что она больше всего любила.
Оставшуюся ночь Маргарет провела в размышлениях, которые не давали ей уснуть. Перед внутренним взором мелькали обрывки воспоминаний: их с Эдмондом разговоры, его последние письма, странные недомолвки в них. Она цеплялась за каждую деталь, пытаясь сложить мозаику правды.
«Быть или не быть…» — прошептала она, сжимая медальон. — «Я выбираю быть. И я буду бороться».
На утро к ней зашла горничная, чтобы помочь одеться.
— Вот это, — указала пальцем на чёрное платье с дымчатой накидкой на плечах Маргарет.
Одевшись в выбранный наряд, она остановилась у напольного зеркала, осматривая себя. Из отражения на неё глядела среднего роста молодая женщина в чёрном шёлковом платье. На лице её отразились все те душевные муки, которые она испытала за эту ночь. Коралловые с красивым изгибом губы были поджаты, надменный подбородок выдавался вперёд, словно она готовилась к бою. Брови, подчёркивающие бледность лица. И изюминка, не характерная для англичанок — синие пронзительные глаза, бездонные, словно озёра, которые так любил Эдмонд. Сейчас они были опухшими от пролитых слёз. Но в них читалась решимость и отстранённость.
Горничная помогла миссис Блейкхерст сделать причёску — привычный пучок, скреплённый шпильками, — и удалилась.
Держа спину ровной, Маргарет спустилась в столовую, где её поджидала Клэр.
— Доброе утро, Маргарет, — вежливо поздоровалась пожилая женщина. — Как вам спалось?
— Скверно, — не стала увиливать Маргарет. Клэр заметила изменения в молодой женщине, произошедшие за ночь. Лицо Маргарет стало холоднее, движения — чётче, а взгляд — цепким, будто она уже просчитывала следующий шаг.
— Вы знаете, Марго, — заговорила она мягко, — когда умер мой брат, я тоже не могла поверить. Всё казалось, что вот-вот он войдёт в дверь, засмеётся и скажет: «Это была шутка!» Но… — она вздохнула, — время не обманешь.
— Но с Эдмондом всё иначе, — перебила Маргарет, и голос её дрогнул. — Он не пил так много. И эти симптомы… расширенные зрачки, сухость во рту…
Клэр замерла.
— Откуда вы знаете про зрачки?
— В свидетельстве врача написано. И это… не похоже на алкогольное отравление.
Клэр нахмурилась.
— Вы думаете… что-то ещё?
Маргарет опустила чашку, посмотрела прямо в глаза компаньонки.
— Я думаю, его могли отравить.
Молчание повисло между ними, тяжёлое и осязаемое. Клэр перекрестилась.
— О, дитя моё, не говорите так! Это же… это же обвинение!
— «Правда ранит, но ложь убивает», — возразила Маргарет, цитируя её любимого Шекспира. — И если это правда, я найду того, кто это сделал.
Клэр закусила губу, взгляд её заметался по комнате, словно она искала слова или силы на ответ.
— Что вы собираетесь делать? — наконец спросила она.
— Начать с доктора Эшфорда. Я хочу увидеть тело. И поговорить с ним.
— Марго! — воскликнула Клэр. — Это неприлично! Женщина не может требовать осмотра тела!
— Тогда вы поможете мне, — сказала Маргарет твёрдо. — Вы поговорите с доктором. Вы же знакомы с семьёй Эшфордов?
Клэр побледнела.
— Да, но…
— Пожалуйста, Клэр. Я не прошу вас нарушать правила. Я прошу вас использовать их. Вы — почтенная дама, вас выслушают. А меня — нет.
Клэр долго молчала, нервно теребя край кружевного платка.
— Это опасно, — прошептала она наконец. — Если вы ошибаетесь…Если вы обвините кого-то без доказательств, вас же и осудят! Вспомните, что случилось с леди Хартфорд – её отправили в лечебницу за подобные речи!
— Лучше ошибиться, чем молчать, — ответила Маргарет. — И я не буду обвинять без доказательств.
Клэр вздохнула, подняла глаза к потолку, словно взывая к небесам за поддержкой.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Я поговорю с доктором Эшфордом. Но только если вы пообещаете мне две вещи.
— Какие?
— Первое: вы будете есть и спать. Второе: если дело окажется слишком опасным, вы остановитесь.
Маргарет едва заметно улыбнулась.
— Обещаю есть и спать. А насчёт второго… посмотрим.
Клэр покачала головой, но в её взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Упрямая вы, как ваш отец. Он тоже никогда не отступал.
«Отец…» — подумала Маргарет. Да, её отец, старый химик, научил её сомневаться, проверять, искать ответы. И сейчас она поступит так же.
— Принесите мне перо и бумагу, Клэр, — сказала она, вставая. — Я напишу доктору Эшфорду. И ещё… узнайте, пожалуйста, где сейчас мистер Торн. Мне нужно поговорить с ним ещё раз.
Клэр кивнула, хотя лицо её выражало смесь тревоги и восхищения.
— Как скажете, Марго. Но сначала — поешьте. Обещаете?
Уголки опущенных губ дрогнули в улыбке, впервые за столько часов после известия о смерти.
— Обещаю.
Когда Клэр вышла, Маргарет подошла к окну. Дождь начал накрапывать по стёклам, размывая очертания улиц. Маргарет коснулась пальцами холодного стекла.
- Я найду правду, Эдмонд, — прошептала она. — Даже если для этого придётся стать той, кого бы ты не узнал.
И в этот момент она поняла: горе не сломило её. Оно зажгло внутри холодный, ровный огонь — огонь мести и справедливости.