Мир где живут ароматы Ч3

- Ты чего телевизор не смотришь?.. - зевнула Аня, заглянув в комнату, мимо которой проходит. - Что... Вырубился от звука зашкаливающего?.. - кисло ухмыльнулась девушка. - Я думала - и сама скоро выключусь... А это ещё через две-еерь... - опять широко потянулась Анечка и зашагала дальше - в кухню. 

- Да я... да я это... чуть-чуть... - что-то там начал бубнить Женя, оставшийся в комнате. Ничего не слышно. 

- Ничего не слышно. - так и заявила ему Аня из кухни. - Иди сюда. У меня нет энергии к тебе обратно плестись... Хочешь сказать - сам подойди. 

 Вода зажурчала в пустой кружке, как пустой желудок урчит от голода... Анечка жадно сделала глоток. Женя нарисовался в тоннельчеке коридора, стыдливо переминаясь с ноги на ногу и разглядывая тапочки. 

- Я... это... Сказал что давно выключил... просто... Ну... Надоело. Не стал... Вот. Ну что?.. - заулыбался он совсем неестественно и так напряженно приблизился к кухне, словно хотел и всю её и Аню вместе всосать внутрь себя как мощный вакуумный пылесос. - Ты... - глядит на неё выжидающе, испуганно, вакуумно. - Это... Пойдёшь спать?.. Я просто... подумал... 

- Угу... - булькнула Анечка из глубины кружки, - Сейчас только... Шедевр твой дочитаю. - махнула девушка тетрадкой, которая вспорхнула в её свободной руке, - И буду спать. 

- Д...да-аа!.. Че-го там чи-та... да... Да... Да ты и до утра эту всю писанину, наверное, не дочитаешь!.. - разулыбался широко-широко, а глаза дико перепуганные. Нелепо. - Ты... это... потом лучше... Как раз - может я ещё закончу и... там... Доделаю. Да и вообще!.. Что там читать?!. Ну!.. Слушай... Ты чайник ставила?.. 

- Ум...ннн...мм. - промычала Аня из кружки, помотав головой. 

- А... Аааа... Так пьёшь... - Женька выглянул из коридора, так и оставив свои ноги в тапках стоять там, изогнулся вокруг стенки чтобы взглянуть на ненагретый электрический прибор, оценил его состояние и, кажется, ответил сам себе на ранее заданный вопрос. - А я, наверное, поставлю... А то что-то это... немного... Горло. - сказал, а сам так и стоит в коридоре - как раньше ногами - но только теперь ещё и всем туловищем обратно в тоннель втянулся.

- Н... ну... И включай - чё ж стоишь? - улыбнулась, выныривая из кружки, до дна которой только что дошла, Анечка. Сама клацнула по кнопочке-седлу на верхушке чайниковой ручки. - Заболеваешь что ли? Чего с горлом? 

- Н...ну... Кажется... Но наверное пройдёт. К утру. У меня это так часто бывает. 

- Ага!.. Знаем мы - как оно у тебя часто бывает. Бывает: "Ой, я не заболеваю!.. Не заболеваю! Не заболеваю! Ой, заболел..." - передразнила Аня, а Жека растерянно улыбнулся. - Каждый раз так начинается - со слов что что-то в горле побаливает, но это то-очно уж не простуда! Ты аскорбинки напейся на ночь... хотя бы. А то завтра и я заражусь. 

- Д...да, я... Я думал - что и чеснок лучше ещё погрызу чтобы... 

- Не-ееет!.. - засмеялась девушка, - Во-от только не это! Я, лучше уж, завтра заболею, чем до этого завтра вообще не доживу! Давай с утра, хорошо, чеснок? А то дышать на меня будешь всю ночь этим... прекрасным лекарством. 

- А, н...ну ладно. Да, извини - я и не подумал. - рассмеялся молодой человек. - Тогда пока только аскорбинка... Да я и не заболею скорее всего... Я же говорю. Надеюсь на этот раз - нет. - Женька сдвинулся наконец со своего места, покинул тоннельчик коридор и стал открывать кухонный шкафчик, чтобы достать оттуда, очевидно, то что хотел заварить. - Ши...повник здесь где-то, наверное, остался... Может быть. - проговорил приглушенный Женькин голос из глубины шкафа. 

 А Аня шагнула к холодильнику, чтобы взять крем для глаз. Открыла дверцу, передернула плечами от холода, увидела свое отражение в кухонном окне - там странная холодная Аня в белом свете холодильника на фоне стен дождя. Поглядела чуть-чуть на себя, подумала что это вот - хорошее отражение, в отличие от её обычных - здесь так всё размыто что ни первых морщин, ни кругов под глазами совсем не видать. "Нравится так себя видеть!" - про себя ухмыльнулась девушка. Да и свет, кажется, тоже такой ей идёт: прямой - ведь светит прямо перед ней - и холодный. Налюбовалась. Пора брать крем и дальше в порядок себя приводить - чтобы и в нормальных отражениях хорошо смотреться. Чем дальше бегут годы, тем это становится сложнее... Не думала Аня что будет стареть. Вот никогда раньше в жизни не думала! И не догадывалась даже... Все ходят вокруг - все стареют. Она видит это, но никогда не причисляет себя к ним. Ей всегда казалось, что уж с ней-то такого точно не может произойти. Она - словно и не из них вовсе. Словно она не изменится со временем и это точно. Интересно - а Жека уже замечает теперь эти метаморфозы?.. Аня задумалась, глядя на холмик его согнувшейся спины - теперь уже он полез искать на нижних полках. Уж если она сама по себе замечает изменения - то со стороны их, наверное, ещё видней. Интересно... Теперь он, наверное, не воспринимает её уже точно так же, как сто лет назад - когда они познакомились?.. Наверное теперь - она для него уж совсем другой человек. Наверное... Аня втирает белую ароматную массу в веки и размышляет об этом. Потом холм спины выпрямляется в длинную электровышку, и небоскреб Женя опять тянется вверх, видимо не найдя в недрах нижних полок заветного шиповника. 

- Н...наверное где-то... Вверху всё-таки, видимо. Ты не видела?.. - Жека, растерянно и испуганно по прежнему, оглядывается на неё, но она не видела. И сейчас не увидит, потому что ей надо закрыть глаза чтобы лучше размазать крем. 

- Не-еет... не видела. Да ты его выпил уже наверное. Я помню - он у нас тут три года стоял, ты ещё никак его пить не хотел. Сто раз тебе напоминала... А потом... Вот уже давным давно его не вижу. Посмотри над печкой - может там? Ты же там своё всё хранишь... Кстати... - Анечка увидала знакомый образ - кто-то тянется к верхней кухонной полочке - и вспомнила про лежащую на столе тетрадку с Жениным "шедевром". - Ты в этой своей... Что это - повесть, роман?.. Эллегия?.. - шутливо-пафосно подняла бровки Анечка, - Ты там себя изобразил как этого мальчика, что ли? Правильно понимаю?..

- Н... н... Ну... Нет. - Жека застыл на месте, испуганно полуоглянувшись на девушку, да так и держа руки поднятыми наверх и протянутыми к шкафчику. А потом чуточку зажестикулировал ими прямо там, наверху. Как будто бы руки летают отдельно от него. - Не-еет... Там, понимаешь... Нн-у, как сказать что я там кого-то, вот, как себя изобразил?.. Ну - нет, каждый, конечно же, персонаж, хоть немножечко я - потому что я в них вкладываю... - Жека попытался договорить руками, но видимо не сумел даже жесты для этого подобрать подходящие - не только слова. - Ну, сама понимаешь... Но все - и не я, конечно же. Все - только слегка я - в чём-то... А так... Все придуманные. Но, если уж говорить о том - изобразил ли я себя в виде того... мальчика... то, да, наверное. - Жека развернулся наконец к Ане и стал говорить вроде бы ей. Но то и дело будто начиная уже смеяться, глядя в пол, подшучивая непонятно над чем и отмахиваясь непонятно от чего в воздухе. - Да - но точно так же только, как и в виде всех других. Я точно так же - и Лук, и лорд Белингхем, и Тмин, и принцесса Розмаринка немножко... Ну и так далее. Все-все по чуть-чуть. Здесь нельзя сделать какое-то... Как-то знаешь, кого-то выделить. Все... 

- О-гоо сколько, оказывается, там у тебя ещё действующих лиц?!. - подняла брови выше прежнего Анечка шутя и постаралась не засмеяться. А Женя, конечно же, засмеялся. 

- Ну... д...да. У меня - целая армия!.. Хэ-хех... 

- Я ещё только до двух пока, просто, дочитала. 

- А... До двух, да?.. - замялся Женечка. 

- Нну-уу, пошла тогда дальше карабкаться сквозь твой почерк к вершинам литературного слова, так сказать! - Аня вскинула руку эпично, развернулась к холодильнику, быстро всунула крем обратно на полочку, взяла Женину тетрадь в руки и направилась к выходу. 

- А... Ннн-уу... - потоптался на месте Женя. - Ты не сломала ещё себе мозг - всё это... читать?.. - засмеялся молодой человек неловко. 

- Почти. Иду доламывать. Давай - пей что ты там хочешь, и иди спать потом. А то уже время... Завтра будем вареные оба. Хоть и выходной, но... Не хочу чтобы потом голова болела. Всё равно неприятно... Уже и кожа не выдерживает такой режим. Надо раньше ложиться... 

- У...угум... Я сейчас... Хорошо... Быстро... - засуетился чрезмерно Женя тут же, принявшись носиться по кухне как пуля, которая рикошетит то от одной стены, то от следующей, то от шкафа... - Да я могу и вообще ничего не пить. - остановился он тут же неожиданно. - Да!.. Точно! Давай я, и вообще - просто спать лягу?.. И всё... Лучше завтра попью. Да - точно, точно... Давай, всё... идём... Давай тетрадку - я отнесу к себе, на место, а ты... Ты ложись, я сейчас следом... 

- Да что ты так суетишься?.. - вздохнула Аня раздраженно, - Пей что тебе надо. Мне, всё равно ещё, минут через двадцать сначала крем надо смыть, а потом уже... Не суетись ты уж слишком. Потом не заснешь. Всё, давай... 

 Аня оставила переминающуюся растерянную фигуру на кухне и пошла медленно к кровати - читать дальше. Легла аккуратненько, чтобы волосы не съехали на лицо и не запачкались о мазь, раскрыла тетрадку и стала искать - где остановилась. Искала, искала и нашла наконец. Переместила туда большой палец, чтобы держать его у нужной строчки - которую читает. Увидела что на том месте, где пальчик был до этого - осталось небольшое жирное пятнышко - вероятно от крема. Стало стыдно немножко почему-то. Аня даже перепугалась. Как так - она по неосторожности испортила страничку?.. Она всегда расстраивается, когда что-нибудь портит. Очень. Ужасно винит себя... Даже если это и самая незначительная какая-нибудь вещица. А... да. Вовремя вспомнила что это всего лишь его черновая рукопись. Значит ничего страшного... ладно. Неприятно, конечно, но всё-таки... Потом извинится, и Женька, конечно же, скажет что это - ничего страшного - ведь это не что-то важное. Ничего. Всё равно он в таком виде не будет же ни в какое издательство отправлять это?.. Конечно. Он должен, хотя бы, это всё перепечатать сначала... Да и стоит ли оно, вообще, того чтобы это ещё переносить в компьютер?.. Может потом вообще сожжет как Гоголь. Если, конечно, он не ослеп окончательно от себялюбия... Анечка постаралась отвлечься от тяжкого чувства вины за поставленную жировую кляксочку, и продолжила читать текст. 

 " - Ну что?.. Пошли с тобой сначала в общественный сад, хорошо?.. - мягко взял за плечо юношу старенький дедушка. - Мне кажется - стоит вдохнуть сперва свежих цветочных ароматов... Тем более что сад - тоже часть нашего города, но конечно же, вынесен за пределы городских стен, потому что он к городу специй и трав ну никак не относится. Пойдём - погуляем сначала по саду. 

- Пойдём. - кивнул мальчик и зашагал по кухне от домика дедушки Лука к пышно цветущему общественному саду - большому букету, стоящему на обеденном столе в вазе. Это в обычной жизни букет - букет. А в мире мамы, который исследует мальчик - небольшой камерный садик с посыпаными щебнем дорожками, с четырёх сторон сторон ведущими в центр сада. Там - в середине - небольшой фонтан посреди центральной круглой клумбы, а вокруг - расставлены лавочки, на которые можно присесть и отдохнуть. Чудесный сад!.. Именно таким его видит юный путешественник, когда представляет - чем мог бы быть этот букет на просторах большой сказочной страны?.. Он часто всё видит не так только - просто - как видят в обычной реальности, но сразу же - и так, как это можно было бы переложить на карту чудесных аллегорических стран. Мальчик любит спасаться в этих странах от жестокой реальности. Там многое, даже самое неприятное, становится чудным и дарит радость его открывшему юному путешественнику, уже тем только - что удалось это что-то перенести на просторы другой, сказочной страны - дать этому чему-то точные координаты на её карте, дать верное хоть в какой-нибудь степени определение, сообщить смысл посредством распознавания смысла этого чего-то в реальности. Мальчик любит волшебные страны, которые создает вокруг себя, внутри себя... В них всё наполнено чудным светом - светом духа мудрости и радости, светом дивного преображения обычных вещей в значимые." 

 Аня опять опустила тетрадку и несколько раз моргнула озадаченными глазами в потолок. Че-го э-то всё значит?.. Вот как это всё разбирать?.. Череду эту слишком красивых слов, напиханных в текст зачем-то прямо в начале повествования?.. Он хоть бы чуть-чуть рассказал ещё чего-то сперва... а потом уже... Пускался в умствования. Аня вернула тетрадку в вертикальное положение и попыталась перечитать фрагмент ещё раз - врубаясь получше в его смысл... Но быстро поняла что не очень получается. На ночь глядя, когда мозг уже не ворочается достаточно быстро чтобы соображать всё, что человек намудрил - такое просто вызывает головную боль. И никак не удовольствие от чтения... Хотя, собственно, удовольствия она от его книг и не ожидала. Так... ладно. Дальше. 

 "И этот - обычный - букет, стал теперь чудным местом на карте страны ароматов. Он остановился возле стола и долго вдыхал сладкий цветочный воздух. 

- Чудесный сад... - заметил мальчик, растерянно глядя на пышные клумбы и с трудом сдерживая слёзы. 

- Чудесный... - кивнул ему дедушка Лук. - Ты помнишь, как маме он нравился?.. - заглянул старичок в лицо мальчику, улыбаясь светло и печально. 

- Да... - сказал тот и тоже разулыбался, но и заплакал вместе с тем сразу же. - Да... Это последний сад, который я ей успел подарить. Последний... 

- Ну... Это прекрасно что ты успел. Привези ты ей сад этот днем только позже и... Но смотри, дорогой: кто там это идет по большой нашей пустоши маминого стола к твоему осеннему саду? Не лорд ли Белингхем это, который всегда при дворе твоей мамы живал, но почти никогда не был призван на службу двору?

- Да-да, дедушка Лук: вижу - он. - мальчик ближе чуть подошел и внимательно рассмотрел небольшую горошинку белого перца, что возле вазы с цветами лежала на кухонном мамином столе. - Помню - мама всегда говорила что не понимает она как использовать по назначению способности лорда, весьма о которых наслышана, но призвав ко двору его из далекой страны Магазинии - так и не выяснила: чем же он может и ей быть полезен.

- Лорд Белингхем, мальчик мой, очень неоднозначная, тонкая, многогранная натура. Он может блестяще свои проявить наилучшие качества - но только в том случае, если кто-нибудь знает: когда, при каких условиях, как и с чем вместе употребить его в дело. При неумелом использовании - лорд просто даром истратит себя и не даст никакого заметного результата, не принесет почти пользы готовому делу. Покажется вам что он просто пустышка - но это вы, значит, не обладали достаточным знанием чтобы уметь раскрыть все его замечательные способности. А способности лорда Белингхема, скажу я Вам, весьма и весьма велики. Он способен так тонко, изящно, едва уловимо подчеркивать жизни реальность - что мало кому ещё это удастся так мягко, красиво, находчиво сделать. Ведь лорд - если мы его понимаем и отдаем ему должное, не растрачивая его силу на бесполезные действия, а направляя на нужное поприще - он весьма даже, друг мой, прекрасный поэт! Да-да - я знавал его в юные годы, когда он представлен впервые лишь был ко двору. Он говорил с королевой, себя представляя пред ней, и его голос странно звучал для всех в целом в обычной его, простой будничной речи: он был непонятен. Он был многогранен, но из-за смущения юного лорда - так тих, словно некое слабое, весьма милое и приятное, но сумбурное несколько многоголосье идей, мыслей, чувств, атмосфер. В юном лорде, приехавшем только лишь из Магазинии, как наивная скромность, так тонкая пылкая юная чувственность слышались, так и много чего ещё, что пока не могли при дворе разобрать. Его применить попытались для дела двора, и поставить распорядителем одного очень славного бала, что на сковородке твоей, её Высочества мамы, шкварчал и бурлил так немыслимо празднично и торжественно, как не многие из балов шумно, славно проходят. Но лорд, что имеет тончайшее чувствование и мягчайший, красивейший, вкрадчивый но негромкий - весьма деликатный - изысканный голос, который подходит для чтения его личной поэзии как нельзя хорошо - был послан на исполнение своих непосредственных обязанностей не в то время: совсем-совсем рано. Он должен был бы явиться в конце, и когда бал уже затихал бы - прочесть тихо, чувственно, сильно стихи свои тонкие о прекрасном том вечере, что собрал гостей вместе в большом сковородковом зале, и погрузить всех присутствующих в атмосферу умиротворения, тонкого чувствования, созерцания и задумчивости - настроить на тонкий, возвышенный лад. Но лорд же отправлен был в гущу веселья - читать свои произведения - в самой ещё середине блестящего празднества. И перекрикивая что есть силы своим нежным голосом гул припьяненной двумя щедрыми ложками уксуса, что королева послала собравшимся благосклонно, бурлящей веселой толпы - он сорвал себе голос и выдохся. Уж больше не смог юный лорд в этот вечер читать, повредив себе связки задолго ещё до окончания вечера - а в гуле кутящей толпы так его голос вовсе никто и не услышал. Его жертва ради двора в этот вечер осталась неоцененной и незамеченной. Теперь он был временно мамой твоей отстранен от служения двору, и просто жил в мамином королевстве, приберегаемый на крайний случай, но непосредственных обязанностей больше не исполнял. Бедный!.. Как тяжко далось ему это сознание того - что он провалил испытание, не смотря на то, что вложил себя полностью, отдал себя абсолютно, до капли, истратил все силы что были на то, чтоб понравиться королеве. Он очень влюблен был тогда, как сейчас помню, в наследную королевства принцессу её Высочество Розмаринку - ты тоже её, дорогой мой, прекраснейше знаешь - и всё надеялся что королева позволит однажды ещё быть им вместе: хоть на одном балу в пару поставит и повелит станцевать при дворе дивный танец. Он просто чудесно танцует - лорд Белингхем личность во многом способная, высокообразованная и немыслимо интеллигентная. Но... После первого бала он оказался ненужным затворником. Жил в уголке града стольного - шкафа - почти за околицей, и никогда больше в светских мероприятиях участия не принимал. Ему даже дома не выделили по приезду: ни баночки, ни солонки - он так и прожил много лет в своей личной походной кибитке-пакетике, в коем приехал к нам в королевство из дальней страны Магазинии. Но наконец, помню, всё изменилось, когда твоя мама над ним всё же сжалилась, увидав - как истерлась со временем, запылилась забытая всеми кибитка его, и решила его поселить - пусть пока не в отдельный свой дом, но договорилась о том чтобы временно приютили его в родовом поместье принцессы её Высочества Розмаринки. Каким это счастьем для лорда тогда стало, милый!.. Ты даже не представляешь - с каким дивным трепетом он вселялся к ней в дом, из кибитки своей высыпаясь в стеклянные стены дворца Розмаринки, и касаясь впервые приветственно её долгожданной руки! Впрочем их отношения не стали тем самым, о чем лорд мечтал. Ведь он был слишком скромен, застенчив, чтоб прямо признаться во всем, что внутри давно чувствует. А Розмаринка... так та - сами знаете - уж имеет характер весьма и весьма даже пряный. С остринкой, со внутренним стержнем всегда была юная эта, зеленая, леди. Вы знаете - приходила она Вас лечить, дорогой друг, во дни Ваших прошлых болезней... но что это я вновь на Вы?!. Извини... Она ведь училась на медика - слушала лекции в королевской, её Высочества, академии медицины. И... Так уж вышло - что по сей день при ней служит лорд Белингхем просто шутом, я бы так, лично, это назвал: хоть он к ней в этой должности и не приставлен. Как будто бы он просто друг, но... не кажется мне это дружбой. Ведь в дружбе должны оба быть... ну да ладно. Теперь лорд владеет своим личным домом и садом - но всё же его чаще видишь в компании юной принцессы, чем дома. Он совершенно не думает, друг мой, теперь о себе. Он совершенно забыл - кто он есть. Вот лишь теперь - когда смотрит задумчиво, тихо так и вдохновенно на Ваши цветы, друг мой, там - в одиночестве - так немножко он напоминает мне прежнего Белингхема. Наверное потому что ещё нас теперь не заметил. Смотрите - как нежно и благоговейно касается он лепестка увядающей медленно розы?.. Мне кажется - он разделяет её увядание всем сердцем с ней, милый, и плачет... Вы видите - плачет, действительно, с нею о том что Ваш сад, в этот пасмурный серый дождливый денек уже понемногу встречает теперь твою осень. Мне думается - он слагает стихи о том, как же прекрасна она - эта роза - и как быстротечно, мой милый, то время, что есть у нас здесь, на земле! То ли дело, конечно же, в Вечности...

- Дедушка?.. Ты опять называешь меня Вы... Не надо. Но... Не и надо теперь извиняться - я знаю что это случайно. Скажи лучше, дедушка, можно ли мне повидать Розмаринку, напомнил ты мне о которой сейчас? Я так давно не слыхал её голоса, что мне хочется очень теперь, знаешь, дедушка...

- Ну конечно, мой друг! Ты ведь новый король в нашем городе! Все мы здесь теперь постоянно готовы - все мы к твоим здесь услугам. Пошли за принцессой тотчас же - вон, видишь, она в своем новом, последнем, дворце: керамическом, белом. Ты только лишь протяни теперь руку, и тотчас дворец обретет с нею вместе движение, и став каретой теперь, видишь, несется уже по направлению к осеннему саду, чтобы скорее с тобой повидаться могла Розмаринка - знакомая старая и преданная ныне подданная.