Чаша Грааля

    Казнь по законам Римской империи была строго регламентирована. Законодатели тех времён подходили к этому акту творчески, с огоньком. И тот палач, который нарушал установленный законом порядок процедуры, совершал тем самым, преступление против правосудия.

    Римского гражданина, как известно, нельзя было приговорить к распятию. Это была казнь, запредельная по мучениям. Законодатели Рима (это их Госдума такая),  учитывая это обстоятельство, подстраховались... Ну на всякий случай – вдруг самим сподобиться оказаться на скамье подсудимых.


    Несчастному, кому выпала доля оказаться на кресте, периодически по регламенту казни губы смачивали уксусом. Да, да, не воду, не сок, не вино. Уксус подносили к губам! Изуверство в том и заключалось, что казнимого выводили из состояния болевого шока, приводили в чувство уксусом.

  Разумеется, тот, кому выносился смертный приговор — смерть на кресте, ни при каких условиях не мог остаться живым. Гарантированность смерти была в той же степени, что и обезглавливание на плахе. Об этом, чувствуется, особо рьяно позаботились законодатели.  Приговор суда считался исполненным только после того, как палачи перебивали тяжёлым молотком голени бедолаги. Во-первых, такого рода травмы были в те времена несовместимые с жизнью. Во-вторых, палачи знали, что человек, будучи живым, не способен стерпеть такую боль, если пытается симулировать свою смерть.
Но был, на усмотрение палача, альтернативный способ фиксации наступившей смерти распятого.  Наконечник копья (в ладонь длиной!) вонзался в область сердца. И только после этого конвой и охрана места казни снималась.
     Счастье, что среди законодателей, обсуждавших в Сенате процедуру казни на кресте, не было врача (что и естественно). Дело в том, что удар наконечника копья может быть разным по силе. И, кроме того, этот удар, вполне возможно, мог не затронуть сердце распятого.

   А теперь, о сути моей статьи.
 Процедура строго регламентированной казни на кресте, начиналась с бичевания. Адская боль от кнута, рвущая кожу на спине, от кнута, превращающего спину в кровавые лохмотья, вполне могла привести к смерти приговорённого к распятию. Но в том и проявлялось «искусство» палачей, чтобы не допустить преждевременной кончины осуждённого. Да, эта экзекуция была невероятно кровавой.
 
  Каждый смертный приговор от имени богоподобного императора осуществлялся гордо и  величаво. Принародно.
  Сделайте усилие - только представьте.
Кровь при бичевании... Ею залиты каменные плиты на два метра вокруг столба, к которому привязаны руки осуждённого. Это только сейчас шлангом с асфальта кровь смывается в стоки для грязи. А раньше к крови было иное отношение — благоговейное.  Вот только палачам было абсолютно безразлично, будут ли бродячие собаки слизывать эту кровь после казни. Родственникам же осуждённого, это было далеко не всё равно. Потому и собиралась кровь родственниками казнимого с каменных плит со слезами на глазах... кровь, как носитель жизни!

  Страшно даже представить: ведь при бичевании муки испытывал не только приговорённый к смерти, но и его родственники, смотрящие на это.
 А потом? А потом, тряпки, пропитанные кровью родного человека, выжимались в какую-то ёмкость... В какую? Явно, не в ведро для отбросов. Скорее всего, этому послужила некая чаша. И тут же вопрос: а куда девать, собранную кровь?  Разумеется, не для того, чтобы её вылить в стоки, как это нынче практикуется.  Кровь с благоговением и скорбью выливалась на землю.
 
      Вот так и появилась легенда о Чаше. Легенда, но абсолютная реальная.