Путешествие Шауля в Аравию, главы 0-8

Письмо Шимона


        С высоты укрепления Массада, костры римского войска кажутся грозными светлячками пустыни, почему-то окружающими крепость в стройном боевом порядке. Друг мой, Моссада настолько неприступна, что могла бы обороняться вечно. Но люди находящиеся в осаде, добровольно решили уйти ко Всевышнему?! Я их не осуждаю, но сам до конца буду стоять на страже моей.
        Пишу тебе, понимая, что письмо это, скорее всего, сгорит в огне, который скоро спалит крепостные укрепления. Но пишу в надежде на милость Его… Помнишь, как ты рассказал мне, о том, как Он простил и принял к Себе разбойника. Возможно, что Он и меня простит и возьмёт к Себе в мой грозный час! Будь здоров, Шауль! От всего сердца благословляю тебя, друг мой! Мир тебя и живи долго! Амэн!...
           Утром, когда передовая римская когорта бегом поднялась на вершину скалы, крепости Массада. На самом верху, в конце узкой скальной тропы, солдаты увидели фигуру человека в просторном полосатом хитоне, который развевался на ветру. Фигуру стоящую спокойно, как бы закрывая собою вход в крепость. Сразу же, несколько дротиков, брошенные крепкими руками,  вылетели из наступающего строя солдат. Со свистом разрезая воздух они взлетели к спокойным величественным небесам… Когда солдаты вошли в крепость, то никого из живых они не обнаружили.


(Повесть о том как «Яаков» стал «Исраэль», то есть как пруши (фарисей) Шауль стал Апостолом Павлом).



         Алексей Карнаухов, «ПУТЕШЕСТВИЕ ШАУЛЯ В АРАВИЮ» (Предыстория)

                Глава I   Путь в Кумран

        |Шауль| в задумчивости шёл рядом с осликом, который, как могло показаться со стороны, также был задумчив, как и его спутник, - человек. На серо-жёлтых боках ослика повисли не слишком сильно нагруженные торбы с немногочисленной поклажей молодого искателя уединения и правды. Именно это приходило на ум редким встречным путникам в этих местах. Поскольку Шауль, возможно ведомый Божественным Провидением, оказался в районе Кумрана на северо – западном побережье |Ям hа-Мэлэх|. Неторопливо бредущий на юг, горячей  дорогой Иудейской пустыни. Он шёл, размышляя о превратностях пути, которым Всевышний ведёт человека. Ещё некоторое время назад, он - успешный молодой пруши (фарисей), близкий к доверенному кругу Первосвященника. Ученик школы Гиллеля, воспитанный в Тарсе и Йерушалаиме при ногах законоучителя Гамалиила. По праву рождения – гражданин великой Римской империи. Человек, у которого впереди должно было быть блестящее будущее. Возможно карьера одного из руководителей Санхедрина…

      А теперь,.. теперь он человек, идущий по раскалённой солнцем дороге, неторопливо ступая ногами в кожаных «сандалим танахиим» по острым, горячим камням. Вблизи |Ям hа-Мэлэх| - «Солёного», внутреннего, моря, направляя свои стопы даже не на Синай. И кто бы мог подумать, он шёл, прямо в |Маханэ| (иврит,- стан) тех, кого он недавно считал отступниками и заблудшими сектантами. То есть, Шауль шагал напрямую в гнездо ереси. В, пресловутый , бывший «трижды притчей во языцах» в его родной, ранее глубокоуважаемой Йэшиве (школе Гиллеля), - Кумран.
 
       Идя, из не безызвестного Киликийского города Тарса, Шауль имел достаточно времени на раздумье. Он направлялся прямиком, в такой чуждый и далёкий раньше. А теперь такой нужный и кажется становящийся всё ближе (и не только из-за сокращающегося до него расстояния), становящийся с каждым шагом духовно ближе, и понятнее, для него - Кумран. Ставший за последние двести с лишним лет не только известным центром сектантского уединения, но стихийным центром эсхатологических исследований (так мог бы его охарактеризовать человек современной формации ).

       Цель Шауля, была – найти твёрдое Библейское основание через Богопознание, тому откровению, которое повергло его в экзистенциальный страх и трепет. Его цель, теперь и привела его на этот путь. Поскольку встреча на дороге в Дамаск, куда он шёл с письмами и поручением от первосвященников, всё больше и больше наполняла его внутреннего человека. Хотя в Дамаск он  отправился с великою ревностью, чтобы там, в зародыше уничтожить семена сектантской ереси. Но чудесное явление Праведника, неожиданно перевернуло всю его жизнь, навсегда изменив его убеждения.
 
       "Ересь" (по мнению фарисеев) эта недавно возникла среди Иудеев пришедших на праздник |Шавуот| (ивр., - недели, семь недель от праздника |Песах|) в |Йэрушалаим|. Её занесли в Иудею бродяги с севера из заболоченной Галлилеи. Где по убеждению всех здравомыслящих ортодоксальных Иудеев никак не могло быть ничего доброго. И лишь, вдали за Голанами , сверкающая снегом вершина хребта Хермон , да величественная блестящая гладь озера Кенерет  радовали глаз и сердце всякого живущего или путешествующего там человека. «Из Галилеи может ли быть, что доброе»! Такое мнение утвердилось среди |hа-коль прушим|.
 
        Вот поэтому молодой, ревностный |пруши|  в сопровождении стражей санхедрина и служителей первосвященника, следовал по известной дороге, ведущей на Ливан и дальше в Дамаск. Для того, чтобы среди Иудеев, проживающих в Сирии вычистить ростки ереси и отступления от традиционного, ортодоксального Иудейского толкования и понимания Письменной и Устной Торы и всего ТаНаХа. Понимания, веками формировавшегося в дискуссиях и изречениях мудрецов Танаим, некогда сформировавших Школу Гиллеля и Школу Шаммая  в |Эрец Исраэль| (в Земле Израиля).
   
       Но необычайная встреча на пути, вдруг, словно молнией поразила его. И до разделения души и духа, составов и мозгов, потрясла Шауля, навсегда изменив его самого и его религиозные чувства и взгляды. Молодой |пруши| (фарисей) по образованию и воспитанию, а также |зелот| (ревнитель по Богу и отеческим традициям, как бы прямой потомок тех, кто когда-то последовал за благородным |Маттитьяhу Хасмонеем|) по состоянию душу. Он будто бы услышал «минуту голоса текущей крови» - (иврит, |коль дмама дака|), как это давно произошло у пещеры на |hар Синай| с |Илияhу hа-Нави|. И вдруг, ему, как некогда пророку на Хориве, открылась простая истина. Истина, услышанная только им одним, в голосе Праведника, явившегося ему в ослепительном свете, на дороге в Дамаск: «Я |Йэhошуа|, которого ты ГОНИШЬ».
 
      Именно от своих учителей в Йэшиве, он некогда получил в упрощённом виде, как-бы ради ознакомления, сведения о взгляде сектантов Кумрана на образ грядущего |Машиаха|, - в качестве |Машиаха| гонимого. Которого сами прушим рассматривали только, как Царя – Победителя и, Который, по их мнению, придя на землю – должен был восстановить империю Царя Давида, преобразовав её во Всемирное вечное Царство Истины, - Царство Машиаха.
 
      Однако, по сути – сам Кумран был, как слоёный пирог. В нём, странным образом, уживались вместе разные люди из разных слоёв израильского общества, того времени: традиционные |Йэhудим| (Иудеи) из простонародья, возможно даже и из  |Прушим| (Фарисеи); |Цдуким| (Саддукеи) из благородных священнических семей; кто-то из Зелотов, а может быть и из сикариев, в прошлом участвовавших в масштабных военных действиях. И конечно же сектанты-ессеи из бывшей Дамасской общины. Кто-то из них в «Дамасском документе» и описал образ «гонимого Машиаха», и злого священника, который гонит Его и простых членов общины.  Происхождение, этих ессев довольно туманно. И не исключено, что они происходят от тех еврейских семей ювелиров и знатоков талмудических знаний, которые некогда бежали из Ятриба (Ясриба или современной Медины)  в Сирию, будучи вытесняемы арабим. Города,  находящегося на севере Аравийской пустыни, в 339 км. от священного для арабим города Бакка или Мекка (бакка, аравит - недостаток воды; бака, бахи или баки, в середине каф-хаф, иврит - плач). О котором некогда сказали Сыны Кореевы, возможно по указанию Царя Давида, в Псалме 83-ем - назвав его «долиной плача", проходя по которой блаженные |Цдаким| (Праведные) открывают в ней источники и дождь покрывает её благословением и тогда они приходят от силы в силу и являются пред Богом на Сионе. Что же хотел этим сказать Царь Давид? Возможно он говорил о том, что где-то в долине города Бакка, а возможно между Ятрибом и Баккой существует некий легендарный «Дом Учения Шема и Эвера». Который по слухам и устным мидрашам, к тому времени мог находится в Аравии. Это «Дом учения» в котором преподавалась древняя допотопная Тора галута. Учение принесённое в наш мир из-за вод Великого потопа, Шемом сыном Ноаха.

       И тогда у Шауля, как бы во второй раз прозрели глаза, - это же был прямой и сверхъестественный ответ Бога, на вопрос, который давно не давал Шаулю покоя: «Кто Ты, Господи»?  Поэтому он и шёл в Кумран в надежде, что, кто как не сектанты Кумрана, могут рассказать ему и научить его, как найти на горячих просторах аравийского юга правильное направление, и отыскать путь к легендарному |«Бейт  hа-Мидраш  Шем вэ-Эвер»| (Дому учения Сима и Евера).  Шауль шёл по стопам праотца  Яакова, что-то ожидает его там, за следующим поворотом дороги? Он всей кожей уже ощущал, что подобно (будущему) Израилю, ночевавшему в |Бейт Эль| (Дом Бога), он становится лестницей, ведущей от земли до неба. Лестницей по которой восходят и нисходят Ангелы Божии и на самом верху которой стоит Господь. И Он – |hа-Шем| (Бог), как будто вопрошает Шауля: кто ты, раб Мой Яаков?! И только одни слова неумолчно стучали в его мозгу, как кровь в височной вене: |Лэх лэха! Лэх лэха|! Выйди и иди к себе!..

       Солнце клонилось к западу, туда, где за грядой скал, пустыни Негев и за песчаными дюнами Ашкелона, катило свои длинные волны необъятное hа-Ям. А из тени скал постепенно выплывали простенькие укрепления Кумрана, не способные выдержать настоящую военную осаду. Но вполне пригодные для того, чтобы укрыть утомлённого путника от ужасов ночи: от геен и шакалов, от львов и небольших разбойничьих отрядов кочевников бедуинов, обитающих в тех местах. Шауль в волнении, не спеша подходил к воротам, что же ждёт его по ту сторону не слишком массивных деревянных створ? Какая новая жизнь укрылась за этими створами, готовая или поглотить, или принять путника в свои объятья!..

       За створами ворот сгустился фиолетово-оранжевый сумрак. Как будто солнце, в последний раз бросив ласковый взгляд на путника само растворилось, в тени маленькой привратной площади. Человек, впустивший путника на территорию усадьбы, не выразил ни удивления, ни страха, ни беспокойства, как будто здесь, в глубине Иудейской пустыни, незнакомцы, бредущие вечером по дороге и просящие о ночлеге и пище, были вовсе нередкость. Но взглянув внимательней, |Шауль|, как человек воинственный определил в привратнике бывшего вояку или разбойника, а когда заметил на его поясе, под распахнувшейся складкой одежды кривой нож сикариев, он убедился в правильности своих выводов. Привратника звали |Шимон|, впустив путника за врата, он не торопясь запер створы. И тогда только обратился к вошедшему с приветственным вопросом: |Барух hа-ба! ЭРЕВ ТОВ! МА НИШМА|?!. Шауль степенно отвечал: |Барух hа-Шем! ЭРЕВ ТОВ! ЙИhЬЙЭ ТОВ|! На этом разговор и окончился, странный ШОМЕР пригласил гостя жестом пройти в глубь двора в указанном направлении, сопроводив его лишь коротким напутствием: |СМОЛА, ЙАШАР ВЭ-ЯМИНА|…



                Глава II
               
                Странное общество

        Пройдя шагов двенадцать в глубину, то ли усадебной площади, то ли двора, Шауль ощутил внутри себя  какое-то удивление. Подумав понял, он удивился тому, что не удивился раньше, когда |шомер| (стражник) Шимон приветствовал его на иврите. В этой местности было бы ожидаемо приветствие на арамейском или типичное аравийское |«ahaлан»|, да что там, даже абессинское приветствие на амхарите его не смутило бы так. Почему иврит? на нём давно уже никто не говорит в повседневном общении?.. Действительно, странный |шомер|…

           Двигаясь в указанном направлении, он быстро подошёл к двери, которая преграждала не широкий проход вырубленный прямо в скале (что было, вообще, типично для гористого юга). Однако глубина тоннеля за дверью несколько обескураживала, всё таки Кумран не |Йэрушалаим|. Тоннель освещался светильниками в грубых нишах и довольно скоро завершился  среднего размера пешерой, в которой также горели светильники. Посреди помещения стоял довольно длинный и простой шульхан вокруг которого было расставлено двадцать четыре кисот. За столом степенно кушали шестеро сотрапезников, Шауль удовлетворённо «улыбнулся» в себе: «добрый знак, меня встречают шесть евреев за одним столом, а под столом все двенадцать колен»!

      |Шалом ла-хэм|! Поприветствовал собрание вошедший. Один из присутствующих почти не отрываясь от трапезы жестом пригласил вновь вошедшего присоединиться и покушать, сопровождая свой жест словами из песни: |«hинэ ма-тов у-ма-наим, шевет ахим гам йахад»|! Остальные коротко выразили одобрение, типа «садись рядом брат» и «мир тебе»!  «И таким образом», - подумал Шауль: «теперь за столом оказалось семь евреев, ещё не миньян, но благословенное число!»
 
        Обращение их было простое и не навязчивое. Перед ним поставили блюдо с хлебом и рыбой, а также и чашу с вином. Невольно гость воскликнул: «ну хлеб, это понятно, а откуда рыба, ведь в |«Ям hа-Мэлэх»| нет ничего живого? Неужели уже исполняется пророчество Йэхезкиля и в море вошли две струи, от чего воды в нём сделались здоровыми и наполнились рыбой?.. Его недоумение развеселило всё общество, и все наперебой начали ему объяснять, что, де, рыба не из моря, она из подземных вод и чтобы поймать её требуется откапывать особенно глубокие колодцы, либо бурить отверстия в твёрдой земле, пока не наткнёшься на особую жилу солёных подземных вод. По всей видимости имеющих выходы, где-то в бесчисленных местных пещерах (поскольку эти рыбы слепые)! Как только  вспышка веселья, вызванная неосведомлённостью Шауля о местных чудесах улеглась, разговор за столом вернулся к теме, которая была до его появления здесь.

       В основном разговор вёлся вокруг преследований начальниками и первосвященниками, членов некой «новой иудейской сектантской общины», вынужденных удалиться из Йэрушалаима  и таким образом разошедшихся по всей Иудее и Самарии и как слышно, даже и за пределами |Эрец Исраэль|. Что конечно же только способствовало распространению нового учения. И как только начальники не сообразили, а когда сообразили, то было уже поздно.
 
       Неожиданно слух вновь пришедшего уловил знакомое ему имя, кто-то из присутствующих заговорил о его уважаемом учителе, отмечая, что, дескать, прав был законоучитель из тарсянской Йэшивы, что предлагал оставить в покое адептов некоего |Йэhошуа hа-Назир| (Назорея) о котором говорят, что Он умер, похоронен и воскрес из мертвых. Среди разговаривающих было заметно, что они сочувствуют и симпатизируют новым сектантам.  Шауль молчал, всем своим видом показывая смирение. Про себя же, он думал: «Интересно, как бы отреагировали все эти люди, если бы узнали, что один из самых ревностных гонителей учеников и последователей этого нового учения, мирно сидит сейчас с ними за одним столом»?..Шауль был приятно удивлён тем, что услышал.  Что рав Гамалиил, благородно высказался среди представителей Санхедрина: «если, это учение от Бога, то вы его разрушить не сможете. Однако берегитесь, чтобы вам не стать и богопротивниками»!..  «Вот это рав! Ай да старик! Он вовсе не промах!» - так текли мысли в голове Шауля. И думал он с теплотой в сердце: «даром, что старик казался ему ретроградом и ортодоксом из ортодоксов»! «Оказывается его сердце и разум не только мудры но и молоды, и открыты для сочувствия новым веяниям! Вот откуда, у него самого такая тяга к поиску правды! И не даром, не напрасно проведены годы в его любимой Йэшиве, при ногах уважаемого рава, Гамалиила! Он таки научил его самому главному, научил свободно мыслить»!..

    Мысли его были прерваны неожиданным обращением к нему кого-то из присутствующих: «о чём брат задумался»? «Тебе знакомо то о чём мы все здесь говорим»?.. Несколько подумав, Шауль, растроганный простой и сердечностью обращения, неожиданно для самого себя, вдруг открыто признался! «Братья, рискуя навлечь на себя ваше негодование, может быть осуждение и даже гнев, однако я скажу, как пред Богом»! «Мужи братья! Я один из тех, кто даже до смерти гнал учеников и последователей этого учения, я предавал в темницы на мучение и мужчин и женщин»! «А когда проливалась кровь Стефана, свидетеля |Йэhoшуа|, я там стоял, стерёг одежды тех, кто побивал его камнями и одобрял, это убийство»! «Братья, я пред Богом и вами, совершаю сейчас |ТШУВУ| (покаяние)! Отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле»! «И даже готов принять смерть от вашей руки, если вы сочтёте это необходимым»!..

     На какое-то время, в пещере воцарилась тишина, которую казалось никто не в силах был нарушить. Настолько чудовищны были злодеяния о которых присутствующие услышал только что! Но вдруг из полумрака около стены, на средину трапезный вышел человек, это был привратник Шимон, который оказывается не остался у запертых врат, а прошел вслед за незнакомцем в трапезную. На мгновение в голове Шауля резанула жестокая мысль: «всё, конец, взовьётся сейчас вверх молнией кривой нож сикариев в руке опытного убийцы, и не станет на земле пруши Шауля, неумеренного ревнителя отеческих наших традиций, ревнителя по БОГУ |Авраhама|, |Ицхака| и |Яаков(а)|, как и все здесь присутствующие ныне»! Немного успокоившись, он понял, что готов принять смерть в возмездие за свои дела, встал на колена и склонил голову… Но неожиданно, среди общей тишины прозвучал глухой и хрипловатый бас Шимона: «разве ты один на земле убийца»! «Брат, я думаю, что братья согласятся со мной. Всевышний принял твою |ТШУВУ|! И мы не осуждаем тебя»! Шауль ожидал чего угодно, но не такого, слова милости и прощения горячей лавой окатили всё его существо, и внутреннего и внешнего человека, сил не осталось в нём и он упал на каменный пол, обливаясь мужскими, горячими слезами… И он вспомнил своё прозрение, покаяние и крещение в Дамаске и то, как он смело начал проповедывать там, во имя |Йэhошуа hа-Назир|!..



                Глава III
   
                |СИФРИЯ| (Библиотека)

    Очнулся Шауль всё на том же месте, всё также свет светильников мягко наполнял пещеру, только за столом сидел всего один человек, это был привратник.  Он неподвижно сидел на своём месте, ожидая, когда путник, пришедший в Кумран в придверии ночи, и уже успевший пережить глубокое духовное потрясение, в этих стенах, совсем очнётся и придёт в себя. И когда молодой пруши поднял голову, Шимон уже в упор смотрел на него, но в этом взгляде не было ни осуждения, ни сожаления, ни любопытства, а какое-то странное спокойствие и принятие. Шаулю вдруг на сердце пришли слова Священного Писания: «Твёрдого духом ты хранишь в совершенном мире». Раньше ему эти слова, казались поэтическим образом. На самом же деле они были ему непонятны. Зато новый знакомый был живой иллюстрацией к этим словам. Достаточно было посмотреть в это лицо, как беспокойство пропадало, возникало ощущение спокойствия основанного не на силе человека, а на здравомыслии и рассудительности дарованной, Самим Всевышним.
 
      «М, да!» - подумал Шауль: «выходит первое моё мнение оказалось неверным, этот человек не производит впечатление убийцы или разбойника, скорее он, теперь напоминает руководителя общины,.. но лучше не торопиться с  поспешными выводами, чтобы повторно не ошибиться». И забегая вперёд можно сказать, что он был прав и руководителем общины Шимон не был. Однако его занятие в стенах усадьбы было не менее, если не более значимым и не только для окружающих его людей.
 
      Итак, проспав несколько часов на прохладном каменном полу трапезной пещеры (учитывая, что снаружи была жаркая духота), после пережитого потрясения, Шауль проснулся в новом, ещё не ведомом ему мире. Среди новых, вовсе не знакомых ему людей. КОТОРЫЕ за короткий промежуток времени стали для него много значить и которых он, уже, почти готов был принять в качестве своей новой семьи. Воистину неисповедимы пути Господни!  И те у кого в сердце стези направлены к Нему, проходят долиною плача открывая в ней источники жизни… «Брат, снаружи уже занимается заря, тебе нужно омыться и наконец, подкрепиться пищей, вставай я провожу тебя к микве» - произнес странный привратник, обращаясь к нему вслух.
 
      Шауль сначала сел на полу и прислушался к своему внутреннему человеку, затем встал и осмотрелся вокруг, чтобы вернуть себе ощущение реальности всего происходящего. И сразу же впереди перед его взглядом, появилась спина в просторном полосатом хитоне и рука жестом приглашающая идти за собой и указывающая направление куда идти.
 
      Следуя за проводником, «искатель правды» прошёл тоннель коридора и вышел наружу, где его сразу же обволокло тёплым душистым воздухом пустынного утра, наполненном, запахом солёной влаги благодаря близости восточного моря.   Пройдя через небольшую площадь усадьбы, они углубились в мир маленьких улочек и переходов, которые мало чем отличались от коридора-тоннеля, ведущего в трапезную пещеру. Хотя над головой был виден полусвет раннего утра, всё больше и больше входящего в свои права в пробуждающемся Кумране. Кое-где уже встречались «ранние пташки» приступившие к своим утренним обязанностям.

      Наконец они подошли к узкому проходу, ведущему в тупик, и неожиданно стал слышен шум текущей воды. А уже за следующим поворотом, узкого переулка, в полусвете раннего утра, стал виден источник. Прямо из скальной стены, слегка занавешенной каким-то леаноподобным пустынным вьюнком, струёй вытекала вода и падала в грубо выдолбленное каменное ложе. Видимо там был внутренний водосток, который отводил воду в более просторный каменный водоём, находящийся не далеко от источника и служивший естественной миквой, заполняющей собою почти всё пространство тупика. Так что водоём был закрыт от посторонних глаз почти повсюду. Лишь только узкий выход в переулок с несколькими ступенями, ведущими вверх, да бирюзовое небо над головой открывали этот источник и бассейн утреннему свету. Вода было сладкой и прохладной, она создавала ощущение счастья и блаженства, в этом месте можно было умыться и при этом напиться, чистой приятной воды. А затем на ступенях омыть свои стопы и наконец, полностью окунуться в микву во всём одеянии, чтобы омыться самому и омыть одежды свои.  Особенно приятно было то, что вода в бассейне быстро обновлялась, грязную муть, очень быстро утягивало под землю в какие-то пустоты. И при этом не приходилось переодеваться, поскольку жар пустынного дня постепенно вползал на узкие улочки, и одежда высыхала быстро, лишь приятно охлаждая кожу.
 
     После миквы, привратник привёл гостя в довольно просторное помещение (похожее на трапезную пещеру, но с окнами и большим количеством шулханот и кисот), располагавшееся в одно из довольно больших зданий расположенных в центре усадьбы. Видимо здание это, в основном, служило каким-то общественно-административным центром. И при этом служило большой общественной же столовой. Там уже активно бурлила жизнь, готовилась пища, накрывались столы на большое общество. Усадьба Кумрана, экономически, была связана с циклом сельскохозяйственных работ, поэтому нужды в продуктах питания не было. И судя по тому, что кушали все вместе, то и трудились все вместе, и вели общинное хозяйство, хотя, по всей видимости без принуждения. Учитывая атмосферу доброжелательства между людьми разных взглядов и направлений религиозной мысли. Однако собравшихся в этом месте, чтобы удалиться от суеты мирской жизни, и искать правду не находясь под давлением идей официальной религии, либо политического строя.  Надо сказать, что подобное, почти идеальное общество, невозможно, если не имеет под собой духовной, или теоретической подоплёки. Так и в Кумране, несомненно, был свой «секретный ингредиент».
 
      Таким образом, приняв участие в общей трапезе и познакомившись, при помощи привратника Шимона ещё со многими интересными людьми из разных религиозных групп. С людьми собравшимися вместе ради общинной жизни в относительном уединении, чтобы иметь возможность исполнять закон, так, они это понимают. Шауль увидел, что есть некая духовная идея, которая всех их объединяет. И есть, некий духовный вопрос, на который эти люди не смогли найти ответа у официальных законоучителей.
 
       После того, как побывали во «чреве» усадьбы, Шауль, ведомый своим новым другом отправился в некое место, о котором «ШОМЕР» сказал, что это «сердце» общины. Наконец они пришли в довольно большую пещеру, которая по-видимому, была началом целой анфилады пещер уходящих в глубину. В которой ровными рядами стояли запечатанные сосуды в каменных нишах, а на деревянных стеллажах аккуратно лежали многочисленные свитки рукописей.  На встречу им поднялась молодая женщина по имен Тамар, так назвал её приветствуя проводник Шауля. «Тамар, бокер тов» - глуховато произнёс он:  «Анахну роцим лирот hа-сферот hа-эле». Шимон говорил, указывая на книжные свитки, уложенные на деревянном стеллаже, справа от входящих. По всей видимости, это у них вроде пароля, подумал Шауль, вновь услышав фразу на иврите. Когда Тамар не споря, провела их к указанному месту.

     Тамар была женщина не только молодая, но и совершенно сложенная, с огромной косой светло-рыжих волос и красивыми глазами. «Как у Царя Давида» - подумал молодой пруши, и тот час опустил свои глаза, чтобы не смотреть, куда не положено и не помышлять о девице. Оказывается, что и в подобной обители объявленного благочестия может быть соблазн. Тамар же, наоборот, с интересом смотрела на вновь прибывшего, возможно стараясь понять,- что его сюда привело. И возможно, что это была её работа (на пример: оценивать риски). Так или иначе, во взгляде её отчётливо читалась фраза: «мужик, что тебе надо»?

       А Шимон, как ни в чём не бывало продолжал: «Вот здесь, брат, собраны сокровища свободной ищущей человеческой мысли, за столетия». «С того самого момента, как Господь перестал говорить отцам в пророках, люди  начали особенно сильно искать слов Господних, и как написано у пророка Амоса не могли найти. Однако, лет через сто, многим пришла светлая мысль, - найти легендарный: «Бейт hа-мидраш Шем вэ-Эвер», место в котором учились наши праотцы: Авраhам, Ицхак и Йааков. И  не  находя его в пределах Эрец Исраэль, они стали искать его в ближайших землях галута, пока наконец не преуспели, обнаружив оный в Аравии. Некто вспомнил, что Царь Давид в своих Псалмах упоминал «долину плача» (долину аравийского города Бака). И он сказал, что проходя по этой долине блаженные люди, которых сила в Боге и у которых в сердце стези направлены к Богу, открывают в ней источники и дождь покрывает её благословением. И что люди эти приходят от силы в силу – являются пред Богом на Сионе. Некоторые задали себе вопрос: может это говорится о «Доме Учения»? А некоторые, даже, и пошли в Аравию, и получили то, чего искали. Они нашли «Бейт hа-Мидраш Шеи вэ-Эвер» и прикоснулись к Торе галута, к учению допотопной эсхатологии (слово греческое, но ты его знаешь) и к нравственным урокам Великого Потопа. А за тем, на пути (чтоб быть ближе к Земле Обетованной) из Эрец Исраэль в Аравию основали свой МАХАНАИМ, или говоря проще – центр исследования будущего на основании Канона ТаНаХа и Мишны, а также при помощи учения Шема и Эвера… Друг мой, встретив тебя вечером у врат и увидев твои горящие глаза, я понял, что ты ищешь правду, а именно для таких людей, изначально существует Кумран. Итак, в этой СИФРИИ, среди этих СФЕРОТ я спрашиваю тебя: что ты ищещь и какая сила направила тебя далеко от дома искать легендарный «Дом Учения»?».   Шимон был |СИФРАН| (библиотекарь)



                Глава IV

                Грозные ночные светлячки пустыни


    Нечего и говорить, что Шауль был сильно впечатлён всем увиденным и произошедшим в библиотеке… Поэтому когда он окончил рассказывать свою историю, Шимон некоторое время сидел молча, стараясь уяснить, какое отношение имеет всё услышанное им сейчас, к личности самого рассказчика. Это было видно по тому, как он слушал и смотрел. Тут было отчего задуматься, ведь ему только-что сообщили о том, что Машиах пришёл, а человек рассказывающий это, пережил личную, сверхъестественную встречу с Ним. И что грешники поступили с Машиахом как хотели. А Он умирая простил и принял разбойника висящего рядом с Ним на кресте на лобном месте за вратами Йэрушалаима. Он умер, и похоронен и воскрес… И явился Шаулю на дороге в Дамаск. «Что-ж», после паузы улыбнулся СИФРАН, (поскольку настоящее занятие Шимона в Кумране – это библиотекарь): «о некоторых вещах из сказанного тобою я уже слышал. Но вот некоторые твои свидетельства стали для меня – |ХАДАШОТ|. И конечно для меня явилось новостью и заинтересовало твоё личное участие в описанных тобою событиях. Особенно меня впечатляет та вера, с которой ты принял сказанное тебе hа-Шемом. Видимо откровение данное тебе Всевышним было истинно и великой силы. А посему я не скажу тебе ни хорошего, ни плохого, пока не узнаю лично, правда ли это. Однако я постараюсь тебе помочь в обретении «почвы под ногами», потому что в этих книгах ты можешь найти чудесную |ЭСХАТОЛОГИЮ| - я уверен, что ты знаешь греческий. А в текстах и свитках этой библиотеки ты найдёшь многое, что убедит тебя в истинности бывших с тобою происшествий. То есть, нечто, духовно, очень близкое к твоему интересному повествованию»…

       «Хорошо брат, Шауль, я думаю, что на этом нам нужно сделать паузу в нашем разговоре,.. пока ты можешь посмотреть и изучить свитки сложенные на правом стеллаже, думаю, тебе хватит этого занятия до вечера. Тамар же присмотрит за тобой и даже предложит тебе вечернюю трапезу по моей настоятельной просьбе. Однако, вежливости от неё не жди и не обижайся, ведь, пока,  для неё ты просто бродяга с севера, рассказывающий странные истории, а возможно, даже, и соглядатай, подосланный разбойниками пустыни… Ты не обижайся на эти слова, но пока мы тебя не знаем, хотя ты несомненно произвёл приятное первое впечатление… А вот сегодня ночью, мы вместе, обязательно должны посмотреть на светлячков пустыни»…

        Через несколько часов, стоя на валу окружающем усадьбу, Шаулю приятно было наслаждаться  чудесными запахами южной ночи.  В глубокой темноте, незаметно, наполняли густой воздух фантастические ароматы пустыни. Вверху бесчисленные звезды украшали небесную твердь, которую время от времени, царапали острые прочерки падающих небесных камней. Внизу, затейливо роились яркие, разноцветные светлячки пустыни. На условном ночном горизонте, Рой ночных светлячков, неожиданно слился с цепочкой маленьких огоньков в ночной дали. Шимон, вытянул в их сторону руку… «Что это»? – удивился молодой пруши. Сифран, сказал: «это грозные светлячки пустыни – бедуинские разбойничьи костры». Внезапно огоньки начали двигаться. И темнота на валу ожила и задвигалась вокруг Шауля,..  Как вдруг лопнувшей тетивой тугого лука, раздался резкий окрик, как бы вспоров ночную тишину словами военной команды: «Лучники! В одну линию! Приготовиться! Огненные стрелы – Огонь»! Голос прозвучавший незнакомо, несомненно был уже знаком Шаулю, и опять таки, несомненно то, что принадлежал он библиотекарю! Вслед за командой рой огненных стрел взвился, уподабляясь ночным светлячкам и осветил скалы пустыни перед укреплением. Там, в темноте огненный свет от стрел, резко осветил бедуинский отряд, быстро наступающий на укрепления Кумрана верхом на мулах и на поджарых драмодерах. Не которые из врагов были уже почти у самого основания вала и готовы были спрыгнуть со своих высоких сёдел и зацепившись за камни укрепления взобраться наверх, а оттуда соскочить во внутренний двор усадьбы и разбежаться по улочкам и переходам, для грабежа, насилия и убийства… Но следующий залп огненных стрел и дротиков остановил и смутил нападавших. Третий же залп огненных стрел обратил их в бегство!.. Во всём случившемся Шауля поразило то, что защитники усадьбы были готовы и действовали организованно и спокойно. Как будто это место населяли не чудаковатые искатели божественных истин, а военный отряд привыкший к ведению организованных действий в условиях аравийской пустыни. Конечно в этом была видна рука опытного боевого командира.
 
       «Кто же ты – брат Шимон»? Не удержавшись, он спросил  своего вожатого. И получил простой ответ: «Я внимательный житель Кумрана, любящий и ценящий это место и людей его населяющих, а особенно любящий и ценящий его удивительные тексты, книги и свитки». Затем улыбнувшись, еле заметно в ночных отблесках, добавил, а с сегодняшнего дня я оценил и полюбил странных незнакомцев, приносящих удивительные вести с севера из Эрец Исраэль».



                Глава V


               
                Тамар


         На самом же деле, они с самого начала знали, что готовится разбойничий набег. Поэтому и приняли неожиданно под вечер прибывшего странника за |РЕГАЛИМ| (ивр. дословно – ходящего или соглядатая) подосланного разбойниками. Поэтому не спускали с него глаз. Поэтому, Шимон, вечером вышел к воротам сам, и повсюду водил его, беседуя и наблюдая, и не оставляя его одного ни одну на минуту. А суровая Тамар не спускала с него пристального, пронзительного взгляда в котором читался всё тот же вопрос: «мужик, тебе чё надо».… Но всё «хорошее» когда-нибудь заканчивается, и на следующее утро она даже не взглянула на него, как-будто потеряла к нему всякий интерес. Шимона также нигде не было видно, странно то, что ему поставили ложе прямо в прихожей библиотеки, наверное, чтобы он днём и ночью мог читать свитки. А может мест нет в других домах, всё занято хозяевами и их гостями? Так рассуждая про себя, Шауль, молча сидел на своём ложе, наблюдая, за тем,  как решительная Тамар, что-то пишет в пергаментных и папирусных «формулярах», как незнакомые люди приходят и уходят. То принося с собой, то унося из библиотеки какие-то свитки. Одно было ясно точно, в Кумране, люди читали много и охотно и читали с раннего утра…  Неожиданно, Тамар, подняла на Шауля глаза и резко сазала: «чё сидишь, бегом к источнику, а потом в большую трапезную, тебя там уже ждут». Потом добавила с насмешкой: «или ждёшь провожатого,..))), так он с утра пораньше ушёл в Беэр-Шеву».

       «Нет, напрасно родители назвали её Тамар (финиковая пальма)»,- так Шауль продолжал рассуждать сам с собою, спускаясь узкими переходами, от источника на площадь, к большому административному зданию, где располагалась и общественная трапезная: «она конечно стройная как пальма, но колючая, как дикий кактус пустыни, надо было назвать её Сабра, это имя ей подходит»… В просторном помещении с окнами, за длинным столом уже собралось человек тридцать, видно было, что они уже произнесли благословения и аппетитно кушали с некоторым возбуждением, оживлённо, обсуждая события минувшей ночи.
 
        Вновь вошедшего, на этот раз приветствовали шумно и со смехом. «Шалом лахэм!» - приветствовал всех Шауль. Радостные голоса почти в унисон отозвались: «Мир тебе, брат! Садись рядом с нами! Покушай! ПОДКРЕПИСЬ!..». Когда он сел между двух пожилых мужчин, один из соседей весело спросил его, на всю комнату:, но не о том, как он спал и не о ночных событиях, свидетелем которых он был... Вопрос казался неожиданным и обескуражил молодого человека, вогнав его лицо в краску: «Ну как тебе наша |сабра-Тамар|, не «съела» тебя»? И вся зала покатилось со смеху, когда заметили, что он смутился и замолчал!..Спасибо одна пожилая «ИММА»  заступилась и громкими словами урезонила шутников: «ДАЙ! ДАЙ»! (Прекратите!  Прекратите!)  Неугомонные!  Не  смущайте |бахурчика|  («отрока») ! Лучше бы вы так работали, как «щас» веселитесь! А ты «сынок» не обращай на них внимания! Вообще они все люди хорошие, но вот ночью перенапряглись немного, поэтому теперь «расслабляются» за твой счёт»!..
 
       Нечего и говорить о том, что |АРУХА| была простая, вкусная и несомненно |КАШЕРНАЯ|. Шауль так увлёкся едой, что не заметил, как остался в трапезной почти один, лишь с двумя своими пожилыми соседями и |ИММОЙ|, которaя раньше, так кстати, вступилась за него… Скоро выяснилось, что одного из его собеседников звали Леви, а другого Натан, а |ИММА| звалась – Орит. Через минуту к ним присоединилась ещё и молодая девушка, внучка |ОРИТ| (Свет, Светлая), внучку звали |ПОЗИТ|.  Разговор тёк не торопливо, издалека. Пока не стало ясно о чём, собственно речь идёт. А речь шла о планах Шауля и намерен ли он остаться в Кумране или хочет идти дальше. Матушку более всего интересовал вопрос, понравилась ли ему еда, кто его родители, откуда он, и что он умеет делать. Внучке просто было интересно послушать, что расскажет симпатичный  молодой гость из столицы. Натан был руководителей одной из сектантских общин живущих в Кумране, и его интересовали религиозные взгляды Шауля. Леви же просто сидел и слушал всю компанию, иногда вставляя замечания там, где как ему казалось, разговор грозил обостриться и выйти за рамки…

     Через время (час) и половину времени (полчаса), в двери Трапезной вошла Тамар и громко, отчётливо объявила, что хватит мучить гостя, и что она забирает его в библиотеку, чтобы дать возможность прочитать намеченные им же тексты. Повернувшись же к нему, добавила, что нечего бездельничать, что Шимон раньше следующего утра не вернётся и что если он не хочет читать, то пусть идёт чистить коровник, дескать там требуются рабочии руки.
 
        На этом разговор в трапезной прекратился, а гость встал и покорно пошёл в библиотеку, где получил на руки запрошенные им тексты и расписался в папирусных формулярах (свитков и различных текстов, накопленных и написанных в Кумране за прошедшие триста с лишним лет, было так много, что, если бы она не записывала кто, что взял и не заставляла каждого расписаться и возвратить тексты в определённый срок на их место, то вскоре всё перепуталось бы, а большая часть текстов просто пропала бы). В скором времени, Шауль с головой погрузился в чтение, он казалось ничего не замечал, и никого не видел, наткнувшись на малознакомую ещё ему концепцию, что Бог родил Машиаха... Таким образом,за чтением эсхатологических текстов, время для него пролетело стремительно, как пущенная из лука стрела!..
   
        Наконец  Шауль «вытащил голову» из всех этих текстов, и то только потому, что кто-то резко тряс его за плечо, очнувшись от своих мыслей, он увидел перед собой Тамар. Когда он взглянул на неё, Тамар громко произнесла: «Коhелет говорил, что много читать утомительно для тела, а Шимон мне велел не давать тебе окончательно зарыться в свитках, а вечером отвести тебя погулять по пустыне, так что вставай и пойдём».  «Около выхода стоят удочки и ведро со снастью, возьми их». «А куда мы идём»? – спросил Шауль. И получил классический ответ: «идём ловить рыбу»!
 
      Взяв с собой лук и колчан со стрелами, Тамар пошла впереди по узким улочкам к створам ворот. Шомер, который стоял возле врат ответил на её приветствие – |ЭРЕВ ТОВ|! И выпустил их из Усадьбы на |hа-ДЕРЕХ hа-МИДБАР|… Пройдя около полумили она повернула в расщелину между скал и подошла к небольшому отверстию в камне ведущему вертикально вниз. ..Приблизительно через час в ведре, которое нёс Шимон было пять рыбок, а Тамар собрала снасти и их тоже вручила Шаулю. «Всё пойдём! Скоро темнота». Сама же, опять, взяла в руки лук и положила на тетиву стрелу, а затем слегка подтолкнула Шауля, чтобы он шёл вперёд… На выходе из ущелья показалась крупная тень. Резко зазвенела тетива и по звуку было слышно, что стрела впилась в чью-то плоть, и одновременно взвыла геена. Однако проход освободился. И весь остальной путь до врат прошёл спокойно…

      В Усадьбе они сразу прошли в маленькую трапезную пещеру, где Тамар запекла рыбу и они поели рыбу и хлеб, как это было в первый вечер, когда Шауль пришёл в Кумран. Сейчас же был уже его третий вечер в Усадьбе, а ему показалось, что прошла целая жизнь. «БАРУХ hа-ШЕМ! БАРУХ hа-ШЕМ! Что же это за место такое!» вслух произнёс он, как бы благодаря Тамар за её заботу о нём!...

      Проводив Шауля в библиотеку она сказала: «А теперь спать! Утром придёт Шимон»! Сама же резко повернулась и растворилась в быстро наступившей темноте среди узких улочек Усадьбы.



                Глава VI


                «СВИТОК ВОЙНЫ» часть I

       Новое знакомство с бывшим Зелотом, Шимоном. …Вечером в Беэр-Шеву пришёл караван из Мидьяна. В караване были верблюды, мулы и колесницы. На белом поджаром верблюде сидела высокая и стройная нубийка под широким цветным шелковом покрывалом. На караванной площади, именно к ней подошёл человек в просторном полосатом хитоне и приветствовал её странной для здешних мест фразой: «MEMENTO MORE». Она улыбнулась и ответила ему тем же, но добавила с чувством: «приветствую командир». Вместе с ней прибыли два десятка закутанных в длинные военные плащи, в серых повязках до глаз, наёмников из Северной Африки вооружённых длинными луками…

      «Сара»! – «Шимон»!... Шимон поманил за собою вновь прибывших на другой конец площади, там стояли три больших грузовых колесницы запряжённых четвериками мулов, на которых легко могло уместиться по 10-12 человек с поклажей. Эти колесницы вместе с возницами, Шимон успел подрядить в находящемся рядом в пустыне, бедуинском городе РАhАТ, где был самый большой и самый дешёвый ШУК БЭ-МИДБАР… Солдаты расселись по колесницам вместе с вещами. Шимон и Сара сели на переднюю и повозки тронулись, направляясь в ночь, но благодаря опытным возницам-бедуинам, точно следуя в кромешной темноте по наезженному, проторенному пути. Возницы – бедуины также хорошо ориентировались в пустыне ночью, как и днём, поэтому огней не зажигали…

       Утром, Шимон, вернулся в Усадьбу из Беэр-Шевы не один, а с группой незнакомцев по выправке и по виду, военных. Поэтому он сразу пошёл не в библиотеку, а в большую трапезную, чтобы накормить гостей… Там его и увидел Шауль и  сразу же не задумываясь подошёл и поприветствовал всю компанию, пожелав им мира.  Хотя сам при этом смутился, потому что понял – перед ним военные.  Вся группа сидела вместе несколько обособлено, люди к ним не подсаживались… Потому-что у них был свой специальный разговор, вращавшийся вокруг недавнего сражения, его тактических особенностей и стратегических перспектив…
                               
      В трапезной, Шауль сел напротив Шимона, за столом, его не прогнали и даже уступили место раздвинув свои ряды.  Услышанный им разговор, который происходил между Шимоном и вновь прибывщей командой, был ему не очень понятен, но всё же не был и совсем чужд. Люди явно говорили о войне и о том, что нельзя оставлять решение проблемы ещё на день, а нужно действовать решительно, неожиданно и быстро. Что нужно провести разведку боем спровоцировав разбойников на нападение и заманить в засаду, после чего нанести их отряду такой урон, чтобы они больше не могли оставаться в здешних местах. О каком уроне шла речь, думал Шауль: «неужели Шимон хочет убить много людей? С некоторого времени, после чудесной встречи на дороге в  Дамаск, Шауль стал очень чувствителен к подобным вещам, ведь победа в ночном сражении судя по отсутствию трупов обошлась без убийств, но в то же время, нельзя дать разбойникам вновь собраться с силами и неожиданно обрушиться на мирное поселение». Видимо вопрос этот  читался в его глазах, поэтому ему объяснили, что задача вновь прибывшего отряда состоит не в том, чтобы убит этих людей, а в том, чтобы неожиданно захватить их в плен, а затем препроводить под конвоем, дорогой пустыни, в ближайший римский лагерь, где и передать в руки военным властям. И более того в руки рекрутской команды, потому, что римляне, сейчас активно вербуют местных в отряды легкой пехоты, для войны с Карфагеном. Однако план , который казался вроде бы вполне приемлемым, требовал привлечения гораздо большего количества военных ресурсов… «Я с вами» - неожиданно сказал он…

       Решено было тотчас отправить разведчиков, а остальным ждать вестей находясь в готовности тут же выступить в пустыню. (К слову сказать возниц-бедуинов решено было не отпускать, но оставить в Усадьбе с определённой целью)… Воспользовавшись вынужденным перерывом на ожидание, в военной команде, Шауль решил расспросить Шимона о ночном сражении:   
      «Послушай, а почему ты назвал огни в пустыне разбойничьими?» - вдруг спросил он.
 
       «Огни были далеко за спинами нападавших и располагались выше их, на скалах, поэтому защитники укреплений находясь на валу не видели разбойников поскольку они сливались с чернотой пустыни, а те в свою очередь могли смутно видеть обороняющихся в свете своих разбойничьих костров. Это хитрая разбойничья тактика. Когда я воевал под командованием Сципиона в Северной Африке, так поступали разбойники в пустыне, устраивая ночные нападения на конвои и небольшие селения».

       «Шимон, а кем ты был раньше»? «Я был центурионом римского легиона, командиром лёгкой наёмной пехоты, из которой составлялись передовые отряды, римского войска; они набирались из ливийцев, тюрков, арабов и нубийцев, в основном это были лучники и пращники; нам часто приходилось сталкиваться с разбойничьими шайками вроде этой, но не только… приходилось участвовать и в масштабных сражениях в пустыне с наёмниками Карфагена». «А как же ты оказался здесь…; и какое отношение имеют к тебе все вновь прибывшие люди»?.. «Они служили под моей командой,..я пригласил их, чтобы защитить Кумран. ..письмо, я отправил заранее письмо»!

      ...Ближе к вечеру от разведчиков пришло известие, после которого отряд, быстро собравшись, выдвинулся на оговоренные заранее позиции. Шауль отправился вместе с Шимоном…  В определенный момент отряд неожиданно разделился на три части и быстро растворился в сумерках среди скал пустыни…

       Время в засаде тянулось медленно и туго, нельзя было позволить себе ни одного звука, ни лишнего движения и в определенный момент это окупило себя. Неожиданно посыпался и послышался неравномерный топот нескольких пар ног. А затем, вдруг, как будто бурный ветер после тихого веяния, раздался шумный топот многих копыт разных верховых. Всадники, однако ехали молча, не произнося ни звука. Когда разбойники приблизились.

    К небольшим проходам в ущельях, солдаты засадах быстро подняли натянутые сети и накинули их на нападавших, произошла короткая схватка, а затем жатва. Наёмники быстро и организованно связали всех нападавших и повели в направлении Усадьбы, где уже ждали наготове, три больших грузовых колесницы в которые и усадили связанных  разбойников, и немедля, в ночь в сопровождении наёмников отправили в Беэр-Шеву, чтобы застать утренний караван направляющийся в Египет…

      Человек написавший «Свиток войны» - о войне сынов света и сынов тьмы, был Зелотом и участвовал в масштабных сражениях.



                Глава VI

                «СВИТОК ВОЙНЫ» часть II

     Четвёртая ночь в Кумране, со времени прихода туда Шауля, накрыла уставших людей как одеяло из верблюжьей шерсти в жару. Но всё когда-нибудь проходит и хорошее и плохое. И эта ночь прошла. Занимался четвёртый рассвет, новое утро выплывало из-за Солёного моря на крыльях зари подобно орлу возвращающемуся к своим птенцам. И под крыльями зари наконец-то была свежесть и прохлада. Земля изменялась, как глина под печатью и становилась, как разноцветная одежда! И не только земля, казалось, что и сердца всех людей менялись, наполняясь покоем, и счастьем в потоке обновляющейся милости Бога.

     Пробудившись, Шауль решил, что сегодняшний день, он проведёт за чтением эсхатологических свитков. А конкретно «Свитка войны», а завтра он отправится вперёд, дальше в Аравию, на поиски легендарного «Дома Учения Шема и Эвера». Он уже наметил в своей голове дальнейший путь. А пока занималось утро, он пробудившись, стремился душой и сердцем скорее, скорее закончить все утренние дела (к слову сказать, за источником о котором было сказано ранее, располагались отдельно друг от друг в пещерах ещё две миквы, вода в них была проточная и грязь сразу утягивалась вниз, а в одной из них вода была тёплая;  дальше были устроены туалеты, в которых вся нечистота, также уходила под землю, но в другом направлении и в глубокую вертикальную шахту). Ему хотелось сегодня скорее вернутся в |СИФРИЮ| и к уединению, и к свиткам. Но тут, диссонансом возник с правого бока и прицепился к нему |СИФРАН Шимон. Он непременно хотел вместе с ним читать «Свиток войны»…

       «Не сочти мою просьбу за занудство, а меня упрямым НУДНИКОМ» - говорил страж, вновь ставший библиотекарем: «просто мне чрезвычайно интересно твоё мнение об этом свитке; как ты уже мог заметить в нашем приюте пиитизма, сосуществуют рядом люди самых крайних религиозных и политических убеждений; и всех их привело сюда и держит здесь два общих для всех нас желания: 1. искать правду и 2. делать правду, будучи свободными от негативного влияния окружающего мира». И Шауль вынужден был согласиться. Как откажешь человеку, который заботился о тебе последние три дня.
 
       Получив на руки данный текст от Тамар, молодой книжник, совместно с приставшим к нему старшим товарищем отправились читать свиток на северную часть укрепления Усадьбы, там была большая тень от скалы, и сверху открывался фантастический вид на пустыню Негев. Вообще, конечно Шауль ждал от этого текста гораздо большего, например, каких-то новых, грандиозных теологических концепций и откровений, но не смотря на то, что текст был ярким и впечатляющим, вся эсхатология в нём заключалось лишь в очень подробном изложении будущей битвы, (расстановка войск, различные военные детали и подробности сражения, вплоть до мелочей), между силами добра и силами зла, то есть между сынами света и сынами тьмы.  Напрашивался вопрос к автору, кого он считает сынами света, а кого сынами тьмы? Ну не мог же на самом деле, человек, написавший этот свиток, всерьёз считать сынами света членов своей секты, а всех остальных слугами-сынами зла, подлежащими исправлению или уничтожению.
 
      С этими своими мыслями Шауль и обратился к соседу, сидящему рядом на каменной кладке укрепления… Тот в свою очередь задумался, а потом сказал: « [да, ты конечно прав, нельзя всех людей на земле противопоставить секте зелотов и сикариев или секте ессеев, с виду милых чудаков, а копни глубже, то ты найдёшь там всё того же сикария] , когда дело коснётся его или его близких, поэтому пожалуй речь должна идти о чём то большем, о правде, о суде вечном и об «Ахарит hа-Йамим», то есть по большому счёту о Богопознании и Боговедении; но вот тут и возникает вопрос: какое учение предпочесть и где то незыблемое основание – «Камень краеугольный, при начале строительства «Дома Божия» и |ЭВЕН ХАВДИЛЬ| при завершении строительства «Дома Божия»,- В РУКАХ ЗОРОВАВЕЛЯ»… Выслушав своего товарища, Шауль, начав от четвёртой главы, девятого и десятого стихов, книги пророка Захарии, рассказал Шимону благую весть об Йэhошуа hа-Назир… Выслушав его не перебивая, СИФРАН ответил только, что -  Да, возможно ты и прав, но я должен сам лично убедиться в этом; счастлив ты пруши, что Всемогущий даровал тебе откровение; мне же мало только разговора с тобой, чтобы поверить в пришествие Машиаха, как в свершившийся факт, но я буду думать об этом и молиться hа-Шему»!.. После этих слов оба, не сговариваясь, поднялись и направились прямиком в большую общественную столовую, потому что дискуссии на высокие темы на свежем воздухе, всегда пробуждают в людях хороший аппетит, что на самом деле очень странно, но состав человека – «красная девственная земля» – «Адам», всегда берёт своё.

      После трапезы, Шауль пошёл собираться в путь, он хотел с утренним караваном двинуться на юг в Аравию, благо эта земля, пока ещё была свободна от римского протектората. Поэтому ему нужно было в ночь пойти в Беэр-Шеву, и он бы сам возможно не решился идти один, но его новый друг вызвался проводить и не один, а вместе с удивительной Тамар, которая так доверяла своему СИФРАНУ, что готова была на ночное путешествие по пустыне вместе с ним, хотя к ним пожелали присоединиться еще два-три человека у которых были какие-то дела в городе.

       Понятно, что преодолеть пятьдесят пять с лишним миль по пустыне за пять - шесть часов может либо необыкновенный бегун, либо верховой, либо колесница,.. Из транспорта, же которым могли воспользоваться ночные путешественники были только мулы: спокойные, выносливые, сильные и достаточно быстрые животные и одна старая, но прочная и лёгкая египетская колесница. Собравшись под вечер, кавалькада из трёх верховых и колесницы запряжённой парой мулов, в которой вместе с вещами ехали Шимон и Шауль, двинулась лёгкой рысью, сначала вдоль солёного моря, а затем на юго-запад. Тамар же и с ней двое кумранитов ехали вокруг колесницы на мулах вооружённые большими луками и кривыми ножами.
 
      Ночь раскинулась вокруг как чудесное чёрное шёлковое покрывало, усыпанное вокруг яркими бриллиантами различного размера и огранки сыплющими вокруг искры света. Звёзды и метеоры вверху, яркие светлячки на земле и далекие всполохи на небе, как будто отблески чудесного небесного сияния. И при этом не видно того, кто с тобою рядом. Двигались ориентируясь на звёзды и согласуясь со своим опытом движения по пустыне и знанием этого пути. Путники всю ночь стремились вперёд подстёгивая  своих мулов. Любуясь красотой ночи в пустыне. Поэтому говорили мало, но один вопрос всё таки был задан Шаулем. «Шимон – скажи, как представитель патриотической партии Зелотов мог оказаться в римской армии»? «Ну, во-первых, я уже давно не Зелот, бывший Зелот, а во-вторых,.. приблизительно таким же образом, как мы отправили пойманных нами разбойников в римский лагерь»…
 
      На востоке занималась пятая заря со времени встречи Шауля с Кумраном и его обитателями. И вот он в окружении кумранитов въезжал в Беэр-Шеву, на караванной площади уже собирался караван направляющийся в Аравию в том числе, легендарный Ятриб…
     БАРУХ hа-ШЕМ! Шауль, леhитраот вэ-Шалом!...



                Глава VII

                ЯТРИБ часть I


     Путешествие для молодого человека, кем бы он ни был, это лучшее лекарство от хандры всякого рода. Так, когда караван двинулся в путь, Шауль в первый раз за последнее время загрустил, так не хотелось покидать Кумран, его людей, его свитки и книги и его головоломную кутерьму. Но постепенно шаг за шагом, всё дальше проходили драмадеры несущие на себе поклажу, наездников и пассажиров. Караван вышедший из Беэр-Шевы и идущий на юг Аравии состоял из двух караванов объединившихся ради безопасности и выгоды, в него вошёл караван из Дамаска и караван из Александрии.  Всё глубже проникал он в странную и загадочную страну. И чем больше становилось расстояние от Беэр-Шевы, удаляясь от Эрец-Исраэль, тем загадочнее и интереснее выглядела окружающая земля. Иногда на равнинах мимо проносились стада антилоп преследуемые быстрыми гепардами, по ночам слышно было рычание львов и хохот гиен, горы и равнины сплелись в одну прихотливую нить пути. С высоты скал на путников смотрели бесстрашные горные козлы. Видениями и миражами проходили красочные картины Аравийской пустыни. А иногда вдали мелькали лёгкие аравийские всадники. Местные шейхи были относительным гарантом безопасности караванных путей, поскольку имели с них не плохой доход!

        Конечно, хорошее со временем может наскучить и сладость щербета приедается, и утомляют самые красивые виды и панорамы. Начинает угнетать долгий путь по пустыне, как бы прекрасна она не была. Неожиданно возникло волнение и беспокойство среди караванщиков. Кто-то усмотрел угрозу на пути, однако, ничего страшного не произошло, возможно, потому что большой караван на древнем торговом пути из Сирии в Йемен не является легкой добычей. Наоборот нападение на него может вызвать сильный общественный резонанс, что не очень-то желательно для разбойников любого рода…
 
       Но как бы там ни было, и этот путь подошёл к концу. Впереди показались силуэты красивых явно городских построек, замков и рынков. Само название «Ме-дина», - значит город, на арамейском (т.е. сирийском языке, что подчёркивает связь живущих в нём евреев с Сирией). Оно было дано городу живущими в нём евреями, возможно чтобы отделить его от окружающих деревень. Когда то на этом месте жили потомки Эсава (амалекитяне), которых затем вытеснили евреи пришедшие вместе с Моше. Сам же город Ятриб, существует приблизительно с 6-ого века до нашей эры, и хотя он не такой уж древний, но довольно особенный город. Даже и потому, что в нём проживает множество еврейских семей, имеющих достойный род занятий, от землепашцев, кузнецов и виноделов, до ювелиров и учителей Галахи и талмудических знаний. В целом они были богобоязненны, молились обратившись в сторону Йэрушалаима, соблюдали шаббат, кашрут и законы ниды и т.д. Благо то, что в этом городе у Шауля нашлись дальние родственники из коhаним, к которым он и пришёл вместе с письмами от родных из Эрец Исраэль.

      Странно, но проблема, с которой он пришёл к ним, пересёкши пустыню, вовсе не показалась его родственникам такой уж и чудной и нелепой , Наверное, ещё и потому, что они сами были несколько - особенными. Причём прямо с первого взгляда, (но возможно, это касалось только его родных), было заметно их особенное миролюбие, очень похожее на пацифистские взгляды ессеев. Конечно же, все евреи Ятриба не могли быть такими. Поскольку, здесь существовала их автономия, они владели здесь своими замками, и рынком, и многим имуществом, и даже имели свои укрепления. Хотя после приключения в Кумране, это уже не могло смутить Шауля.
   
        Исторически являясь довольно многочисленным и влиятельным сообществом в городе и стране, евреи активно участвовали и в локальных, и в масштабных боевых действиях, защищая эту страну, и этот город, самих себя, свои семьи и имущество. Но именно из-за исторически подтверждённого участия евреев в жизни города и окружающей страны, можно было предположить. Что если мнение о том, что «Дом учения Шема и Эвера» существовал где-то в Аравии, хоть сколько-нибудь верно, то очень возможно находился он где-то в данной местности. Это было бы и логично, и эффективно.
 
     Итак, обратившись к старейшинам с этим вопросом, Шауль к своему неожиданному облегчению получил утвердительный ответ. Это и обрадовало и насторожило его. Чувствовался некоторый диссонанс уже в том, что по утверждению местных их семьи живут здесь ещё со времени Моше. В то же время не легендарный, а подлинный, известный возраст города, возможно немногим более 600 лет? Но решив не торопиться с выводами, а пройти весь путь, ведущий к намеченной цели до конца, он сразу же дал согласие пойти вместе с родственниками в этот Шаббат в Бейт-Кнессет.

      Договорившись обо всём с Шаулем, родственники устроили ему теплый приём. Нечего и говорить, что приняли его с весельем и радостью, и все дни, оставшиеся до шаббат, дружелюбно угощали, водили по городу, в гости то к одним, то к другим. А свои, и чужие, и молодые и старые, встречали его как родного и рассказывали старые семейные истории, выстраивая генеалогическое древо и усердно стараясь найти общих родственников. И надо сказать, что в большинстве случаев, это им с успехом удавалось, так что к наступлению Шаббат, Шауль считался в родстве с доброй половиной города и мог считаться почти наравне с коренными жителями Ятриба…

     В шаббат же в синагоге, после чтения закона и пророков, габбай синагоги предложил ему: брат, если у тебя есть слово наставления к народу, прошу тебя, говори! Тогда, Шауль встав перед Алмемар (аравит,- Аль-минбар, помост; т. е. – Бима), так начал говорить к людям, приблизительно такими словами: Мужи – Братья, послушайте меня внимательно! Бог, Который сотворил весь мир и всё, что в нём, Он не в рукотворенных Храмах обитает, и служения рук человеческих не требует, как бы нужду, в чём имеющий. От одной крови Он весь род человеческий произвёл, чтобы мы искали Его и чтобы веровали в Него, потому что  ищущим Его воздаёт. И Он назначил время «бэ-ахарит hа-йамим», иврит - «в последние дни», в которое будет судить всю вселенную посредством Мужа Им предопределённого, удостоверив всех тем обстоятельством, что Муж этот умер за грехи всех по Писанию, и похоронен был, и воскрес в день третий по Писанию, и многим явился по воскресении Своём. А после всех и мне явился на дороге в Дамаск, как некоему извергу, потому что я гнал учеников Его и на истязание влёк и мужчин и женщин, но помилован в пример всем, кто будет веровать в Него.

     Слушали его внимательно, но одни принимали слова его, а другие нет. После же собрания многие пришли в дом к его родным и много расспрашивали и слушали его. А когда узнали, в поисках чего Шауль пришёл из Эрец Исраэль в Ятриб, то все в один голос сказали, что нужно ему встретиться с праведным старцом Енохом. Говоря, что если кто и знает, какие-либо сведения о «Доме учения Шема и Эвера», так это он!  И было решено всей МИШПАХОЙ, отвести завтра Шауля на встречу к Цадику.



                ГлаваVII
               
                ЯТРИБ часть II


       В городе Ятрибе жили: Цадик Енох и его семья, а также семьи ювелиров, и семьи знатоков Мишны, Торы и талмудических знаний. Кроме того множество других евреев самых разнообразных и благородных занятий...  Утро, в этом городе, (в этом месте аравийской пустыни), было блистающее и бодрящее. Оно волнами света, нахлынуло на город, как солнечный ветер, как утренняя заря изменяющая землю подобно печати, превращающей весь окружающий мир в разноцветную одежду. Утренний воздух в Ятрибе был «мягкий» и «тягучий», «густой» и свежий, он как бы наполнял  всё существо человека, омывая и душу его и тело. Цадик, сидел у ворот своего дома и вдыхал дивные ароматы садов. Ещё в воздухе было нечто неуловимое и прекрасное, что было трудно объяснить – это от того, что в воздухе были эфирные масла, испаряющиеся с огромных трёхгранных восковых листьев экзотического дерева растущего во дворе его дома –  так  называемого «Дерева жизни»…

      Вокруг Еноха, собралась вся его малышня (правнуки и праправнуки – чада его), а также и домочадцы… В ожидании объявленного прихода, новообретённого родственника, молодого, но уже обладающего пытливым и прозорливым умом, гостя с севера, из Земли Обетованной. С интересными и значительными новостями с исторической родины… Удивительно, до чего бывают приятны встречи при благословении Господнем! При иной встрече, люди смущаются, тушуются, не могут слова выговорить, Но не так, когда Господь благословил встречу,- тогда, все радуются, все галдят и все обнимаются; а разговор, как полноводный поток, - течёт и не перестаёт. Вопрос следует за вопросом; не то, чтобы не требующие ответов, а просто, в качестве показателя, живого и не поддельного интереса друг ко другу. А также и не равнодушия. Но и такие вспышки радушия, когда-нибудь заканчиваются. И настаёт приятное успокоение, и деловая атмосфера воцаряется между вновь обретёнными родственниками и друзьями. Тогда, наконец-то становится возможным поговорить по душам, и выяснить то, в чём же всё таки заключается интерес собравшихся сторон, друг ко другу…

       После того, как Шауль упомянул в разговоре, «Бейт hа-Мидраш Шем вэ-Эвер», Цадик вдруг замолчал, и молчал, наверное минуту. Наконец собравшись с духом, он начал свой НЕ простой рассказ. Чудес и приключений в этом рассказе не было вовсе, но было суровая правда, об отступлении Божьего народа от своего Бога, и о наказании за это в виде Вавилонского пленения. О собирании беглецов Израиля и устроении из них нового еврейского общества в новом городе Ятрибе (в котором, кроме евреев жили сабейцы и арабы), а ещё и в окрестных городах и  деревнях. Общества основанного на талмудическом понимании Галахи, законов Торы и Танаха, суровыми равами из древней, но стойко хранящей истину Завета, ШКОЛЫ ШЕМА и ЭВЕРА.

       Оказывается праведный Енох учился у тех, кто когда-то, учился в Школе Эвера. Школа эта (являющаяся лишь частью – «Бейт hа-Мидраш Шем вэ-Эвер», существовавшего со времени великого Потопа), не исключено, что в городе Ятрибе обосновалась, со времени великого Вавилонского пленения.  То есть, примерно шестьсот лет назад, когда много евреев бежало в Аравию от Навуходоносора царя Вавилонского. Поскольку город Ятриб, стоял на древних караванных путях из Сирии в Йемен, то много евреев бежало туда в поисках спасения, еды и одежды. К тому же, вполне возможно, что евреи Ятриба, и сами, имели постоянную связь с Сирией и Дамаском. А поскольку имя Эвера связывают с восстановлением братских взаимоотношений между человеком и человеком. Отношений, которые когда-то были разрушены убийством Хевеля (Авеля) его родным братом Каином. То в Школе Эвера, в  качестве основного направления обучения в предмете «Нравственные уроки великого Потопа», было – подлинное и не лицемерное братолюбие.

      Поэтому-то и возможно было братское принятие беглецов от пленения вавилонского, местными евреями. Ведь принимающие должны были не только дать приют вновь прибывающим, но и милостиво взять уже прибывших, прошедших ад войны и ужасы странствия по пустыне, под своё крыло на полное обеспечение. Кроме того, есть возможность, что и учение секты Дамасских ессеев, о котором Шауль слышал раньше, и чей «Дамасский документ», возможно, хотя бы отчасти помог перевернуть всю его жизнь. Их, ессеев – пацифизм; их особое стремление к «свету», возникли не на пустом месте. А именно из учения Школы Эвера. Учения, опять таки, возможно, принесённого в Сирию из Аравийской пустыни, из благословенного и светлого города Ятриба живущими в нём простыми, добрыми, любящими своих ближних людьми, которым в жизни уже посчастливилось учиться в «Бейт hа-Мидраш Эвер».

      Столкнувшись с такой силой любви к ближнему, Шауль, конечно же остался в городе Ятриб, чтобы учиться Торе галута, учиться «Нравственным урокам великого Потопа» и учению о братолюбии и благочестии у праведного Еноха.

       Жизнь в Ме-дине была подлинно городская, интересная, туда стекались и товары и новости, и люди их приносящие, со всех окрестных стран и земель: из Эрец Исраэль, из Сирии; со всей Аравии, из Йемена; из Северной Африки, из Мессопотамии. Учёба не занимала полностью время молодого пруши, у него оставалось время и на прогулки по городу и на общение с людьми.

      Очень ему хотелось узнать правду о «Дереве жизни» и он изо всех старался выведать у своего доброго рава, тайну этого растения. Оно действительно заслуживало своё библейское название. Однажды когда Шауль гулял по городу, то стал свидетелем некрасивой сцены на улице, - двое людей дрались. А надо сказать, что за всё время пока он жил там, не видел не только драки на улице, но даже того, чтобы люди ругались и ссорились. Благородный пруши вмешался и сказал: «люди, зачем вы обижаете друг друг». В ответ, обижающий ближнего, выкрикнул: «а ты кто, такой, лезешь не в своё дело»?- и ударив пруши ножом, убежал (видимо разбойник из пустыни, живущий в рытвинах земли, из тех, отцов кого, праведный Йов не хотел поместить с псами стад своих). Рана была не смертельная, но большая, и кровь текла сильным ручьём, Происходило же всё это недалеко от дома рава Еноха. Друзья быстро отвели его туда. Цадик же, очистив рану возливая масло и вино, растёр один из листьев чудесного древа и приложил к ране. Кровотечение прекратилось почти сразу, через короткое время и рану слегка затянуло.

      Из того, что Шауль смог узнать, он понял, что дерево это или очень редкое или даже единственное в своём роде. Шем бен-Ноах случайно сохранил и привез из-за вод великого Потопа несколько целебных семян, которые затем посадил рядом с колодцами в пустыне Негев. Некоторые деревья выросли, но похоже здешний климат им не подходил и они в основном засохли, но некоторые выросли и приносили целебную тень и целебные листья. По всей видимости это дерево произрастало из отростков одного из таких удачных экземпляров допотопного реликта (к сожалению семенами они не размножались).
 
        Однажды его тётя Эстер пригласила в дом на трапезу родственников из соседней деревни Вади-ль-Кура (долина деревень) и они пришли со своей прекрасной молодой дочкой, которую звали Рахель и её младшим братом Зерубабелем. И естественно тётя Шауля попросила его показать Рахеле и её брату город. Поскольку к тому времени Шауль знал его достаточно хорошо. Рахеле, как девушка благочестивая попросила отвести их сначала к Бейт-Кнессет, а побывав возле него, они пошли посмотреть «Дерево жизни» во дворе дома рава Еноха. И нарвались там, на заранее приготовленное угощение, состоящее из фруктов и прохладного щербета. Следующий пункт их прогулки был Еврейский рынок, города Ятриба. И уж там-то, их встретила целая дружелюбная толпа, и им закатила целый пир с весельем и славословием и танцами. Всё стало ясно, «похоже, что они все сговорились» - подумал Шауль. Видимо родственники решили его женить и уже смотрины устраивают... Но однако, дело с женитьбой не успело сладиться, и помог Шаулю в этом его рав.
 
      Через некоторое время Цадик Енох, уже сам, направил Шауля дальше на учёбу. Цадик взял в руки Теhелим и открыл Псалом, в котором сам царь Давид, говорил о «Долине плача». Что блаженны люди, которых сила в их Боге, и у которых в их сердце стези направляются к Господу Богу Израилеву, проходя «Долиною плача» они открывают в ней источники и Бог покрывает эту долину благословением!  Люди же эти приходят от силы в силу, и являются пред Богом, на горе Сионе! Прочитав Псалом, Енох торжественно сказал: «Мой дорогой ученик, я научил тебя всему, в чём был наставлен сам, но я вижу, что ученик превзошёл учителя, посему (хотя я надеялся, что до этого, всё же не дойдёт),  я направляю тебя в «Долину плача», - в место сухое и безводное. Но там ты можешь встретить, брата моего о котором я только отдалённо слышал, и который, может быть, преподаст тебе дальнейшее наставление – к отшельнику Малкицедеку. Который знает больше, гораздо больше моего и проходил обучение у учеников учеников Школы Шема сына Ноаха».- «Итак, если ты внутренне готов, то собирайся и ступай на юго-запад Хиджаба. Но помни, что ,там тебя могут ожидать великие трудности, великое смирение, но и великое учение. А посему сын мой да прибудет с тобой благословение Бога праотцев наших, Бога Авраhама, Бога Ицхака и Бога Яакова!» Так благословив Шауля, старец, затем истово, вместе с ним помолился (кроме того он дал ему с собой бутылочку экстракта и запас сушёных листьев «Дерева жизни»). И хотя великий плач был у всех родных и друзей его, новообретённых. Потому что они успели так его полюбить, что прочили ему  невесту из своих,- красавицу Рахель. Но всё таки, смирившись, они согласились отпустить, пристроив его попутчиком в небольшой караван сабеев, идущий в Йемен через «Долину плача». Провожали они его все вместе, плакали, обнимали и целовали; говорили добрые напутствия, и смотрели в его сторону до тех пор, пока караван не растаял в утреннем, нежно-розовом мареве пустыни.



                Глава VIII
               
                «Долина Плача» часть I


       Возможном, что в [«Долину плача»] 1, «Школа Шема и Эвера» перебралась из Эрец Исраэль, уходя в место как можно менее доступное и не привлекательное,  от Израильского царя Саула, когда он отступил от Господа. Возможно, что это произошло во время его войны с амалекитянами, поскольку победа Саула над ними, сделала пути пустыни безопасней от разбойников.
   
     Так как в «Доме учения» преподавалась Тора галута, Нравственные уроки великого Потопа и возможно, допотопная эсхатология; нахождение этой Школы за пределами Эрец Исраэль, было вполне логично и приемлемо. Поскольку обучение в ней было направленно не только к одним сынам Эвера, но кроме того, оно было направленно и к Ноахидам (сынам Ноаха).  Поэтому царь Давид и воспел «Долину плача» и проходящих по ней, блаженных людей, в своём Псалме 83-ем (84-ом)… Главная особенность этого нового места нахождения «Бейт hа-Мидраш Шем вэ Эвер», места сухого и почти безводного, заключалась в том, что это место было долгое время очень сухое. Там выпадает гораздо меньше осадков, чем во всех окружающих его землях, и в десять раз меньше, чем в Йемене. И вот в этом сугубо сухом месте неожиданно «открылся, и сильно забил, орошая и размягчая глыбы пустыни, источник воды живой, просвещающей и утоляющей духовную жажду всякого человека приходящего к этому источнику». Источник, дарующий силу в силе и направляющий дух человека к небесам для встречи со Всемогущим на Сионе. Открылся источник духовного обучения и просвещения. Который искали люди жаждущие правды и истины...

      В «Долине плача» абсолютно нечего было искать другим людям. Абсолютно нечем было поживиться и завоевателям всех мастей, ни Ассирийцам, ни Вавилонянам, ни Персам. Видимо впоследствии (после того, как Школа находилась в «Эрец Исраэль» и в ней учились: Авраhам Ицхак и Яааков). Школа не оставалась на одном месте, но странствовала по всей Аравии. А во время Вавилонского пленения, когда много евреев бежало в Аравию, Школа возможно разделилась и Школа Эвера остановилась в новом городе Ятрибе, практически основанном евреями. А Школа Шема (имя которого связывают с восстановлением взаимоотношений между человеком  и Богом) продолжила странствовать, пока оставшиеся не решили вернуться в «Долину плача», где Школа уже находилась, после того, как ушла от царя Саула из Земли Обетованной…Своё первое утро в «Долине плача, Шауль встретил, дней через шесть неспешного пути. Было ощущение того, что сабеев, что-то беспокоило, и они всё время показывали на небольшое тёмное облачко над горизонтом в дымчатой дали пустыни на самом юге. Возможно они опасались песчаной бури. Чего ещё можно было ожидать в пустыне.
 
      Наконец караван остановился на окраине города Бакка (Плачущий; бахи, иврит - плачь), и Шауль сразу же начал ходить по городу спрашивая прохожих, в надежде узнать, где найти отшельника Малкицедека. Не сразу, но всё же получив, необходимые сведения молодой пруши отправился в указанном направлении. Но найти убежища старца он так и не смог. Тогда разведя огонь в пустыне, искатель правды решил переночевать за городом, чтобы с утра возобновить поиски. Поужинав Шауль устроился около костра по надёжней. Хотя вряд , какой-нибудь хищник забредает в эти сухие места. Больше всего, беспокоило его то, что запасы воды были слишком малы и их следовало срочно пополнить. И с подобными мыслями и переживаниям Шауль не заметил, как задремал у костра и заснул…

        Неожиданная ночная прохлада пробудили молодого паломника, и приподнявшись на локте Шауль вгляделся в темноту. В костре, лишь слабо тлели лепёшки сухого кизяка, и при его тусклом свете было видно, что у костра тихо сидит какой-то человек и молча, смотрит на него. Вдруг Шауль неожиданно для самого себя, спросил человека этого: «Сторож! Сколько ночи! СТОРОЖ! СКОЛЬКО НОЧИ! На что получил библейский же ответ: «Приближается утро, но ещё ночь, если вы настоятельно спрашиваете, то обратитесь и приходите»... Очень, очень повезло Шаулю, что в тот вечер старец Малкицедек пришёл в Мекку, и здесь, рассказали ему о неразумном юноше, который спрашивал у всех прохожих, где и как найти отшельника? А затем юноша этот пошёл в пустыню за окраину города. Оценив ситуацию он сам пошёл искать этого новоприбывшего паломника, а найдя его у костра, на краю крутой рытвины в земле, остался его караулить…
 
       Отшельник Малкицедек был ученик, ученика учеников Школы Шема. Жил он действительно в старом шатре недалеко от города, около небольшого, почти высохшего ручейка, который еле, еле выбивался из скалы. Найдя Шауля, он разбудил его, а затем привел к себе в шатёр и дал парню выспаться нормально. Когда тот проснулся отшельник и напоил, и накормил его.  И сразу же после первой ночёвки для Шауля начались суровые будни учёбы и труда. Когда же он попробовал поинтересоваться у своего нового учителя, почему это, рав ни о чём не спрашивает, то получил простой ответ: что раз ты сюда пришёл, то только учиться, потому что больше тебе тут делать нечего. На этом посторонний разговор был закончен.

        Шауль сразу попал в какой-то головокружительный водоворот, который выматывал его и отнимал все силы. Помимо, непосредственно, занятий Торой галута и допотопной эсхатологией и историей, он каждый Божий день вынужден был учиться шить палатки. Потому что ремесло, которым старец зарабатывал себе на пропитание, было шитьё палаток для паломников приходящих в Мекку и для каравнщиков идущих в ЙЭМЕН (и из Йэмена) через город Бакка. И надо сказать ремесло это, вскоре, очень ему пригодилось… День следовал за днём, а неуёмный старик не ослаблял темпа учёбы и работы. Шауль не уставал удивляться тому, откуда в этом старческом теле столько силы, бодрости и энергии. Ведь даже, когда Шауль спал, его рав, казалось продолжал бодрствовать. А вскоре произошёл случай, который подтвердил эти наблюдения.

       В один из бесконечных дней, слившихся кажется в единый поток. Это был так же и единственный «поток» в нынешней жизни Шауля. Потому что в окрестностях, все рытвины вокруг были исключительно сухи, напоминая сухие русла по которым некогда текла вода, но это было так давно, что, было похоже, даже сами эти овраги забыли о ней. Зато они стали очень удобными укрытиями для тех, кто тайно хотел подобраться к городу для внезапного нападения на него. Так и произошло, однажды под утром!

       Так как перед появлением зари у людей сон самый крепкий, а тут ещё и постоянная облачность на горизонте, которая держалась уже долгое время. Отряд вооружённых людей подошёл вплотную к городу, по этим сухим руслам и вдруг, неожиданно напал на паломников, расположившихся в шатрах на окраинах Мекки. Казалось бы, что должно было произойти? - крики, ужас, паника, бегство!? Но нет, нападающих встретил неожиданный отпор… Крики были, но это были крики сражения и предупреждения: амалек!  амалек!.. Весь город пришёл в движение и осветился огнями. Эти огни собирались в ручейки и стекались на окраину, к тому месту, где был слышен шум сражения… Что же помешало нападавшим, скрытно пришедшим в неурочный час, осуществить свой план.  Помешал нападавшим старец Малкицедек, он бодрствовал и заранее обнаружил нападавших и успел предупредить паломников о них… Сражение было в самом разгаре, как вдруг над «Долиной плача» - РАЗВЕРЗСЯ – «Гнев Небес»!!!

     Яркий свет, от нескольких молний, осветил всё пространство от горизонта, до горизонта. А затем, резко, раздался ГРОМ такой силы, что небеса и земля содрогнулись.  Потом, сразу, обрушился УРАГАННЫЙ ВЕТЕР, разметая как пыль людей и животных, срывая шатры и как яичную скорлупу сокрушая дома. И следом стеной воды, на глыбы пустыни навалился дождь. А через несколько минут, глыбы стали зиждиться и размягчаться, прошло полчаса, и воды было столько, что всё поплыло. Вода в рытвинах пустыни бурлила и клокотала, и вдруг понёсся бурный поток, унося с собой в потоках мутной грязи нападавших разбойников, многие из которых, перед тем, притаились в сухих руслах.

     Наводнение в «Долине плача», было как гром с ЯСНОГО НЕБА! Неожиданно, ВДРУГ, отовсюду потекла вода. Бурные, жёлтовато-бурые потоки разгневанной воды, неслись по улочкам города Бакка, расположенного на местности с гористым рельефом. Безжалостно снося всё на своём пути, в особенности нехитрые пожитки бедняков и паломников. Но ураган, как бы в гневе, разорвал и разметал не только бедные палатки, но и богатые шатры. Пострадали не только маленькие тележки, но и надёжные, лёгкие и красивые египетские колесницы тех, кто их мог себе позволить. Потоки сбивали с ног и уносили с собой бедных животных, верблюдов, лошаков, ослов. Эти потоки воды, собирались в горах из-за проливных дождей, шедших там уже четверо суток не переставая. Над Аравийской пустыней бушевало Торнадо, сверкали ужасающе долгие молнии, непрерывно лил сильный дождь и дул ветер сокрушительной силы. А затем обрушился ураган града, и в считанные часы вся пустыня была под толстым ледяным покрывалом из градин величиной с перепелиное яйцо. Верблюды ревели, и неприкаянно ходили под снегом туда-сюда, растерявшись от буйства стихии…



(Продолжение следует)      
 А.В. Карнаухов, Саратов