Леон роман 20 глав

Глава 1
Мы жили с ним в одной деревне с детских лет. Он был на 4 года старше меня, и мы ходили в одну школу, другой у нас не было. Звали его Саша, для друзей и близких просто Саня, а позже – Леон. Хотя он учился с моей сестрой в одном классе, в их компании я его практически никогда не видел, он держался всегда как-то обособленно, хотя активно участвовал в спортивных кружках и мероприятиях школы и деревни. Саня мало чем отличался по физическим данным от своих сверстников, зато его характер выдавал в нём сразу наклонности лидера. Он был способный ученик, рассудителен, талантлив во всём: в спорте, музыке и особенно в рисовании, что, кстати, и определило его будущую сферу деятельности, но об этом позже. Ещё его отличала от сверстников какая-то напористость, я бы сказал, не детская: он добивался хороших результатов во всём, что бы его ни увлекало и чем бы он ни занимался. Позднее у него выработалась ещё пара качеств – смелость и бесстрашие, которые, в принципе, и сформировали позже его окончательный характер.
Жизнь в деревне не очень-то пестрила разнообразием, всех развлечений и было-то – заняться спортом, музыкой или просто пошататься по улице. Саня успевал и то, и другое, он был заметным юношей и, кстати, хорош собой, что добавляло ему ещё больше популярности и в девичьей среде. Но так как родители Сани были людьми интеллигентными и почитаемыми: мама воспитатель в интернате, а папа завуч в местном СПТУ и одновременно главный совхозный художник, – просто бессмысленно шататься по улицам ему было нежелательно. Ещё был клуб, где моя мама в то время уже работала директором, там мы с Саней и познакомились ближе. Так как моя семья была очень музыкальная, я, мой брат и сестра, пропадали там сутками. Мало того, что мы участвовали в художественной самодеятельности, организованной моими родителями, а это были и хоры, и танцевальные коллективы, и эстрадная группа, и даже иллюзионист, – родители доверяли нам ключи, и мы в любое время могли там проводить время. Мы были полны энергии, юношеского задора, наш мозг работал беспрестанно в плане: что бы ещё такого сотворить (в лучшем понимании этого слова), куда выплеснуть свою необузданную энергию и фантазию. Иногда это находило выход в какие-то благие дела и поступки, а иногда, скажем прямо, не очень. Чтобы принять какое-то решение, нам не требовалось много времени и долгих размышлений, мы принимали их сиюминутно и через полчаса уже забывали про то, что нас мучило. Поэтому, осознанно или нет, мы совершали какие-то поступки, за которые либо было потом стыдно, либо, вспоминая их, мы ржали, что называется, до боли в животе. Вот некоторые из таких примеров наших шалостей, за которые нам, конечно, доставалось, но над которыми мы ржём и по сей день.
Однажды на репетиции у нас полетел динамик в колонке. Вариантов устранить эту проблему было два: либо ждать месяцами, когда привезут из района списанный динамик на замену, или решить эту проблему сразу и сейчас, т. е. вытащить точно такой же из колонки, которая озвучивала кинофильмы в клубе и которая была опломбирована. Недолго размышляя – сработал юношеский задор – мы аккуратно вытащили динамик из той колонки, а туда поставили свой, сгоревший, и, конечно, опять запломбировали (ха-ха). Можете себе представить, как развивались дальнейшие события. Мы, конечно, успешно дорепетировали и ушли, но вечером должен был состояться кинопоказ. Собрался полный клуб деревенского люда, в зале потушили свет, появились первые кадры фильма, а вместо звука, о ужас (!!!), – дикое хрипение из колонки!!! Нас, конечно, до сих пор разбирает дикий смех при воспоминании об этой сцене… но зрителям и киномеханику было не до смеха! Кино оказалось сорвано, люди в расстроенных чувствах расходились по домам, а киномеханик сразу догадался, что это наши проделки. Что уж говорить, досталось нам на следующий день, пришлось вернуть исправный динамик обратно!
Или ещё один забавный случай. Так как комната в маленьком сельском клубе для репетиций была тоже маленькой, мы часто вытаскивали аппаратуру и репетировали на сцене. Но чтобы обеспечить эффект полного зрительного зала и улучшить акустику, поднимали экран к потолку и закрепляли его там на специальные крючки. Это нужно было делать двумя 2-метровыми шестами, т. е. одним упереться в край экрана и, толкая его, поднимать к верху - вторым шестом, когда экран был уже прижат к потолку, задвинуть крючок-задвижку, который и удерживал впоследствии экран. Это действие нужно было проделать дважды, с двумя углами широкого экрана. Снимать экран следовало обратным макаром и максимально осторожно. В тот злополучный, опять же для киномеханика, день мы под впечатлением удачной репетиции, под аплодисменты пустого зала удалились домой, забыв при этом опустить экран. Случилось следующее: клуб заполнился зрителями, предвкушавшими приятный вечерний просмотр индийского двухсерийного фильма с участием Раджа Капура, а киномеханик всегда приходил последний. Войдя в кинобудку, он привычно заправил ленту в аппарат и нажал на воспроизведение, потом, опять же машинально, глянул в маленькое окошко кинобудки в сторону экрана и обнаружил, что его нет! Конечно же, как и в первый раз, первая гневная мысль была направлена в наш адрес, как и все последующие проклятья уже в словесной форме. Киномеханик остановил показ, побежал в зал и, сопровождая свои действия отборной бранью, принялся решительно опускать экран. Разгневанный, он вместо того, чтобы поочерёдно отстегнуть от крючков сначала один край, потом второй, упёрся шестом в середину рамы экрана, прижал его к потолку плотнее и начал сбивать крючки. Но что-то пошло не так. Когда он уже начал сбивать второй крючок, шест, которым он подпирал экран, сорвался и уперся в середину экрана. Киномеханик попытался вторым шестом ослабить давление экрана на остриё шеста, но полотно не выдержало, и экран начал медленно опускаться, а с другой стороны показались две огромные дыры, в которых торчали два шеста. Публика опять была разочарована несостоявшимся показом. М-да-а...
Ещё мы часто после репетиций оставались в клубе, чтобы посмотреть вечерний сеанс для взрослых. Усаживались на приготовленные заранее стулья прямо на сцене, т. е. с обратной стороны экрана, и наслаждались фильмом в довольно комфортной обстановке, уже не рискуя быть пойманными за просмотр «взрослых» фильмов, особенно «до 16», что означало: детям до этого возраста показ был не рекомендован! Также мы позволяли себе во время такого просмотра не только щелкать семечки, но и распить бутылочку винца прямо на сцене и пустить сигаретку по кругу. И, кстати, именно из-за этого необдуманного действия, т. е. по огоньку сигареты, который был виден с другой, зрительской стороны, нас и вычислил однажды тот же киномеханик, да простит он нам все эти шалости. Видит бог, мы его очень уважали и всё, что творили, делали без злого умысла!

Глава 2
Вообще, должен сказать, что к нам тянулись и другие пацаны, которые были далеки от музыки, просто у нас была весёлая компания и интересная тусовка. Мы проводили время если не в клубе, то в «балагане», построенном наспех из подсобного материала на задворках усадьбы одного из друзей. На балагане стоило бы отдельно остановиться, он был нашим всем – там мы пропадали довольно часто - слушали музыку, играли в карты, баловались вином и сигаретами. Туда был доступ всей нашей тусовке, а это как минимум 7-8 подростков, круглосуточно! И если кому-то из родителей требовалось срочно кого-то найти, они знали, где нас искать, – либо в клубе, либо в балагане. И, кстати говоря, они отчасти были этим довольны, так как мы не шатались по всей деревне в поисках приключений, а были как бы на расстоянии досягаемости, ACCESSIBLE, как говорят англичане. Родители даже подкидывали нам иногда продукты и снабжали всяким необходимым тряпьём, типа подушек и одеял. Балаган был оборудован крайне просто, из мебели там не было ничего: топчан почти на всю площадь и перед ним маленький самодельный столик. Размером он был примерно 2 х 2,5 метра, и вообще-то это был дровник, но когда мы решили сделать его нашим пристанищем, провели туда электричество. Зато снаружи у нас был необъятный простор! Так как балаган находился, как я уже говорил, на задворках усадьбы, то там мы были скрыты от внимания случайных и не случайных свидетелей нашей вольной жизни.  Рядом располагались и другие хозяйственные постройки, постоянно стояли какие-то тележки, на которых мы катались и дурачились, частенько там родители друга оставляли и прицепы побольше, на которые мы тоже забирались и играли в жмурки. А позади были картофельные участки примерно соток по 10 каждый. Так что раздолье, хоть конём гуляй!
Кстати, поскольку мы заговорили о балагане, то хочу вам рассказать одну презабавнейшую историю, ха-ха-ха...
Как я уже говорил, нам было всегда чем заняться и в клубе, и в балагане, но нас, учитывая наш возраст и неуёмную энергию, тянуло на что-то более грандиозное, ACTION, так сказать! Случай не заставил себя ждать и представился под осень, когда пришло время сельскохозяйственных заготовок и уборки картофеля. По соседству с усадьбой друга была усадьба ещё одного нашего младшего приятеля, который частенько заглядывал к нам, крутым парням, по-соседски, чтобы или разжиться сигареткой, или просто понаблюдать, как мы в карты режемся. Он был моложе года на три, но по нему уже было видно, что он, как говорят в народе, далеко пойдёт. Его звали Вовка, он жил с дедом и бабкой, а отец жил в городе, и, похоже, судьба сына его не очень-то интересовала. Так вот, как-то раз его отец пригнал из города новенький ЗИЛ-157, по прозвищу «Захар», деду для хозяйственных нужд – где солому привезти, где навоз вывезти. ЗИЛ стоял тоже на задворках усадьбы, но только Вовкиной с дедом, и каждый день, сверкая своими свежепокрашенными зелёными бортами и маня своей мощью, будоражащей наше воображение, просто не давал нам покоя. Уверен, что мы все думали об одном и том же, но вслух это никто не говорил. Первым начал сам Вовка, он предложил:
– А давайте покатаемся на «дедыном» ЗИЛе, я стибрю у деда ключи, и когда все уснут,- а в деревне все рано спать ложатся - мы потихоньку покатаемся, т. е. сделаем пару кружков по совхозу и поставим назад, никто ничего не заметит, – добавил он.
Мы обрадовались, что инициатива исходила от него, т. к. всё-таки ЗИЛ принадлежал его деду, и во-вторых – чтобы потом на него же и свалить, в случае если нас накроют, мол, мы-то что, это он предложил. На том и порешили, благо, деревенские пацаны могли с раннего возраста ездить на чём угодно!
На следующий день, позже вечером, когда было уже темно, мы, как сговорились, встретились у балагана. Нас было четверо отважных, я, мой брат (старше на два года), друг Олег и сам Вовка. Вовка протянул ключи от ЗИЛа, и мы двинулись к нему. Он стоял как призрак, в темноте виднелись лишь его контуры. Олег достал фонарик-жучок и начал жужжать. Дверцы мы открыли без труда, а вот стартер либо не хотел, либо не мог из-за подсевшего от долгого стояния аккумулятора запустить мотор. На полу в кабине валялась заводилка, кто не знает, это такое зигзагообразное приспособление из стали, как раз предназначенное для таких случаев. Она вставляется непосредственно в шлитц каленвала и, вращая, проворачивается и каленвал вместе с поршнями, создавая сжатие в цилиндрах, и делает возможным запуск мотора.
Так как мы не собирались из-за какого-то подсевшего аккумулятора отказываться от такого захватывающего приключения, мы попробовали все по очереди крутить эту штуку, но мощный мотор ЗИЛа игнорировал все наши попытки. Идти по домам? Ну нет уж, после небольшой паузы за рукоятку взялся Олег, и... о чудо (!!!), мотор вздрогнул всей своей массой, как будто проснулся от векового сна, и зарычал всей своей 157-лошадинной мощью! Мы, естественно, в страхе разбежались по кустам и залегли, прислушались. Вокруг царила мирная летняя ночь и вокруг ни души, треск сверчков, тишина, и только ровное, как работающее сердце молодого бизона, звучание уже прогретого мощного мотора ЗИЛа – он работал как часы. Медлить нельзя, надо было либо ехать, либо заглушить мотор и отложить поездку. Второе мне пришло в голову только сейчас, тогда альтернативы не было, – конечно ехать! Мой брат, как старший и самый опытный водитель, т. к. у нас уже давно был «москвичок» и мы, естественно, были обучены езде, – сел за руль и врубил заднюю. Машина стояла мотором к усадьбе и задом к дороге, от которой нас отделяло картофельное поле. Была, конечно, неширокая дорожка сбоку, она разделяла участок деда от соседского, но на неё ещё надо было вырулить. Вдруг обнаружилось, что у машины нет света, от слова вообще, ни в кабине, ни снаружи! Тут мы вспомнили про фонарик-жучок, который предусмотрительно прихватил Олег. Машина, подрагивая, начала сунуться назад, утопая колёсами в рыхлой земле. Мы с ужасом поняли, что промазали мимо дорожки и едем прямо по картошке. Мотор ревел, фонарик жужжал, позади нас оставались глубокая колея и вмятая в неё картошка, которую уже никто никогда не выкопает. Нас мучила совесть, но не долго, азарт был сильнее! До дороги оставалось каких-то 15-20 метров, и ЗИЛ преодолел их с лёгкостью карьерного самосвала. Дальше уже было легче, брат врубил первую, и мы покатились к дороге, ведущей к соседним отделениям и посёлкам. Вторую, третью, четвёртую... ха-ха-ха, восторгу не было предела, мы уже выехали за территорию нашего совхоза и покатились по накатанной сельской дороге. Дорога шла между полей, кое-где ещё стояли неубранные поля кукурузы и пшеницы, вдалеке уже начал темнеть силуэт леса, это означало, что мы отъехали примерно километров восемь от совхоза. На наше счастье, это была лунная ночь, и дорогу нам более-менее освещала луна. Но постепенно она стала исчезать, сначала на время, потом всё чаще и наконец исчезла совсем, закапал дождь! Мы поняли – пора возвращаться. Мы развернулись и поехали в обратном направлении, но на первом пересечении с другой дорогой обнаружили, что не знаем, в какую сторону ехать, вправо или влево, так как о возвращении никто не думал и не старался запомнить ориентиры. К тому же, больше не было луны, а жучок, которым Олег старательно всё это время жужжал, высунув руку из бокового окна кабины, бил своим мощным лучом метра на два, не более. Ещё одной страшной проблемой был дождь, который всё усиливался, заливая лобовое стекло потоками воды и постепенно расквашивая глинисто-чернозёмную целинную североказахстанскую почву, превращая её в течение получаса в жуткое липучее месиво, которое не раз заставляло меня приходить домой без сапог, так как они оставались прочно засосанными той самой грязью посреди лужи, и не было никакой возможности, кроме как бульдозером, их вытащить оттуда! Опираясь на какое-то чутьё и, видимо, на подсознательное чувство, которое свойственно только матери и ребёнку или утопающему и соломинке, мы чувствовали нутром – где-то там должен быть наш любимый, дорогой, родной совхоз! У нас не было ни у кого часов, но мы понимали – скоро рассвет, и уже с ужасом представляли, как проснувшийся дед идёт вывозить навоз, а ЗИЛа нет! Перед глазами уже стояло всё село, ждущее нас кто с вилами, кто с лопатой, только не с цветами. Мы ехали совершенно наугад, долго ехали, молча, и... Господь сжалился над нами, мы увидели вдали слабые огоньки. Поначалу мы с опаской думали, что едем на какой-нибудь элеватор, но по мере приближения мы заметили, что огоньков несколько, и они расположены как бы вертикально... да-а-а!– это телевышка!!! Телевышка нашего родного, любимого, самого дорогого, красивейшего, намного круче, чем Москва, совхоза «Октябрьского»!!! Мы спасены! Брат врубил опять четвёртую, мы ускорились и через каких-то четверть часа уже сворачивали на дорожку между соседскими картофельными полями, приближаясь к тому месту, где приблизительно ЗИЛ и стоял. Мы припарковали его, заглушили, перекурили и, довольные, что всё вроде обошлось, разошлись по домам. Но злополучная глубокая колея, которую мы проделали, выезжая задом на дорогу, никуда не делась, она-то и была главным свидетелем нашей ночной вылазки! Мы, конечно, предполагали вариант разоблачения и даже обсуждали, какие для кого могут быть последствия. Вовка сказал: «Мне, конечно, ничего не будет, а вам – не знаю».
На следующее утро мы проснулись от жуткого крика, это дед лупил Вовку, зажав между колен, крики были слышны не только нашим домам по соседству, но и раздавались на всю улицу. Дед тоже орал благим матом: «Вот тебе за ЗИЛ, вот тебе за...» Остальные длинные перечисления Вовкиных заслуг мы пропустили мимо ушей, но про ЗИЛ услышали! Слышали, конечно, и наши родители, у них даже и тени сомнения не возникло в том, что это были мы, и мы сотворили что-то нехорошее. Нам, тем, кто участвовал в этой ночной акции, срочно понадобилось кому куда: кому в школьную библиотеку взять книгу или записаться туда; кому захотелось срочно навестить бабушку, может, помочь ей в чём-то; а кто-то молча взял лопату и пошёл копать картошку, чтобы в кои-то веки помочь родителям в этом нелёгком занятии.
Так или иначе, Вовка после получасовой порки не выдержал и сдал всех участников, перечислив по фамилиям и именам. Первым дед пошёл к родителям Олега, это мы поняли, потому что его мама сразу пришла к нам. Нам впоследствии было очень стыдно, всё-таки мама Олега – фельдшер, уважаемый в совхозе человек. Наши родители тоже были в почёте – мама директор клуба, папа худрук и преподаватель в СПТУ, а тут такое... Мы уже всерьёз побаивались, что дело дойдёт до сельсовета, и нам тогда точно несдобровать, благо сухарей у нас было всегда много заготовлено. Но дело приняло иной оборот: вместо председателя сельсовета приехала милиция к деду и конфисковала, оказывается, нигде не оформленный, никому не принадлежащий ЗИЛ-157! Выяснилось, что у этого ЗИЛа не совсем чистая история приобретения, он был без номеров и документов. Нас всё равно родители пожурили, но на этом всё и ограничилось.
Да-а, вот так группа уличных пацанов, не обременённая особо какими-то размышлениями о совести и морали, сама того не ведая, разоблачила незаконный акт присвоения государственной собственности! Хотя, впрочем, поговаривали, что этот ЗИЛ был якобы списанный, но милиции виднее.

Продолжение следует))всего 20 глав