Е. Поселянин. Страшная ночь

СТРАШНАЯ НОЧЬ

Статья Е. Поселянина


 Пойдем за Ним!
Обыкновенно, встретив входящего в Иерусалим Христа, с вербами в руках и громкими кликами: «Осанна сыну Давидову, благословен Грядый, Осанна в вышних, Осанна!» — Яркая потрясающая встреча: мы, больше любя сочувствовать торжеству, чем стоять при ком-нибудь в дни испытаний — мы, обыкновенно, отходим от Христа на дни Его страсти, умом и чувством не разделяя с Ним Его страданий и приближаемся к Нему вновь лишь в час Его воскресения.
Нет! Пойдем мечтой за Ним, пойдем к Нему!
…
Последние дни, последние земные часы Его общения с учениками...
Христос шествует с ними у горы Масличной — в Иосафатовой долине, доходит до Голгофы. И на ходу Он не перестает их учить. Он говорит, между прочим, апостолам, что до сих пор Он давал им от Себя только хлеб и вино, а теперь хочет дать им Свое тело и Свою кровь, оставить им всё, что имеет. — При этих словах у Христа такое выражение любви, точно вся душа Его растекается из Него любовью, и Он исходит этой любовью в ожидании того часа, когда предаст Себя людям. Ученики еще не понимают Его. Они думают, что дело идет о пасхальном агнце...
…И, вот, горница, устланная и уготованная. И агнец закалается, как некогда в Египте, пред выходом израильтян из плена, в знак того, что Христос избавляет человечество из древнего плена...
Вот, уже совершена пасхальная трапеза; вот, уже и омыты ноги ученикам... Пред Христом чаша с вином и три хлеба.
Всё благостнее становится вид Спасителя. Он говорит ученикам, что Он дает им всё, что может, то есть Себя Самого... Тело Христа становится прозрачным. Он походит на световую тень. Сосредоточась в горячей молитве, Он преломляет один из хлебов... Потом произносит еще несколько слов поучения. Слова эти выходят из уст Его, как огонь и свет, и входят в учеников. Тогда, взяв в руки блюдо с хлебами, Он произносит: «Приимите, ядите, сие есть тело Мое, еже за вы ломимое во оставление грехов»... И тогда Христос протянул Свою правую руку как бы для благословения, и в это время от Него изошло сияние. Как лучи света, исходили из уст Его слова; светился чудно и хлеб...
Затем, подняв чашу до Своего лица, Христос произнес: «Пейте от нее вси: сия есть кровь Моя Нового Завета, яже за вы и за многие изливаемая во оставление грехов»… Он был весь преображен: казалось, Он переходит весь в то, чем Он напоит сейчас учеников…
Гефсиманский сад...
«Бодрствуйте и молитесь, чтоб не впасть вам в напасть... Душа Моя прискорбна до смерти».
Полуоткрытая пещера, которую загораживают дикие растения. Наверху, на скале, ее покрывающей, ученики...
Христос вошел в эту пещеру, как человек, который ищет убежища от внезапной грозы. Но страшные видения обступали Его отовсюду и становились все угрожающее и яснее... Эта узкая пещера вместила в себя, казалось, страшную картину всех грехов, совершенных от первого падения человека до конца мира, и всех кар за эти грехи… Сюда, на гору Масличную, пришли Адам и Ева, изгнанные из рая на враждебную землю... В этой самой пещере они плакали и стонали.
В этот час чувствовалось, что Христос, отдаваясь на вольную муку и предавая Себя Божественному правосудию, в жертву за грехи мира, как бы отлагал Свое Божество в лоно Пресвятой Троицы. По внушению безграничного Своего милосердия, Он заключался, так сказать, в существе Своего чистого, любящего и невинного человечества, и, вооруженный не силою Божественной, а лишь любовью, пылавшей в Его человеческом сердце, Он отдавал Себя за грехи мира, на все муки...
В жажде дать удовлетворение и за начало, и за последствия всех человеческих грехов, Милосердный Христос, по любви к грешникам, принял на Себя всю тяжесть искупления, всю очистительную муку. И эта мука должна была быть безграничной, чтоб заградить безграничные преступления. Эта мука должна была изобразить как бы раскидистое дерево, которое бы проникло бесчисленными ветвями своими во все члены священного тела Христова, во все фибры Его святейшей души.
И, вот, предоставленный теперь Своему человечеству, с невыразимою грустью и скорбью взывая к Богу, Он упал на лицо Свое, и все грехи мира представились Ему под бесчисленными видами со всем их уродством. Он принял их тогда на Себя и в молитве предложил Себя правосудию Своего небесного Отца, чтоб покрыть этот устрашающий долг. А сатана, который в ужасном виде бесновался с хохотом посреди всех этих роковых призраков, со все усиливающейся яростью нападал на Христа... Выставляя пред Ним всё более и более страшные картины, он кричал: «Как, и этот грех возьмешь Ты на Себя? И его тяжесть Ты понесешь? Загладишь ли Ты и это преступление?»
А с неба засветился луч, как бы световая дорога. Это ангелы вереницею спускались к Иисусу. Они оживляли и укрепляли Богочеловека. Но вся остальная часть пещеры, кроме этого сияния ангелов, была полна ужасных призраков наших грехов и злых духов, которые наступали на Иисуса и оскорбляли Его. И сердце Его, продолжавшее среди этой пустыни ужасов биться любовью к Богу и людям, под таким давящим грузом греха и проклятия, было раздираемо мукой...
Как волны океана, лились эти неисчислимые грехи чрез душу Христа. А сатана, как некогда в пустыне, всё искушал Его, и, наконец, воздвиг против Него безумные обвинения.
«Как, Ты хочешь принять на Себя все преступления человечества, а Ты и сам нечисть»... И с адским бесстыдством Он развертывал пред Христом вымышленные вины... Он упрекал Его за ошибки Его учеников, за смятение, которое Он внес в мир, упраздняя старые обычаи. Сатана внушал Христу, что Он был причиною избиения младенцев и причиною страданий, вынесенных Пречистой Матерью и старцем, Иосифом, в Египте. Он упрекал Христа в том, что Он не спас от смерти Иоанна Крестителя, что Он внес разлад в семьи, покровительствовал людям падшим, не исцелил нескольких больных, оставил Свою семью, расстроил налаженную жизнь многих людей; одним словом, сатана, чтоб смутить Христа, представил пред умственным взором Его всё, чем искуситель мог бы устрашить в час смертный обыкновенного человека, который бы совершил все эти поступки без высших побуждений...
Сперва Христос молился в этой пещере коленопреклоненным, с достаточным спокойствием. Но потом Его душа устрашилась при виде бесчисленных грехов людских и их неблагодарности к Богу. И мука, испытываемая Им, была так велика, то Он в трепете воскликнул: «Отче, если возможно, да минует Меня чаша сия! Отче, все возможно Тебе: да минует Меня чаша сия!» Затем, собрав душевные силы Свои, Христос произнес: «Но да будет воля Твоя!»
А пещера всё была полна грозных призраков... Тут были собраны все грехи, вся злоба, все пороки и страдания, от начала веков искажавшие человеческую душу. Страх смертный, ужас, какой Он, как человек, испытывал пред зрелищем Своей искупительной муки, жали и теснили Его. Он бессильно падал на землю, ломал Себе руки, по Нем струился пот; он дрожал и стонал... Он поднялся. Колени сгибались и еле держали Его... Он казался столь изнуренным, что трудно было узнать Его. Губы Его побелели. Волосы от ужаса приподнялись над черепом.
И тогда, шатаясь, падая на всяком шагу, обливаясь холодным потом, Он подошел к трем ученикам и нашел их спящими... Христос шел к ученикам как человек в муке, Которого ужас толкает к друзьям, и еще как добрый пастырь, Который, сам встревоженный, бежит к своему стаду, находящемуся в опасности. Христос знал, что и ученики Его переживают великую тоску...
Ужасные видения не отставали от Христа и во время этого краткого перехода. Когда Он нашел учеников спящими, Он, стиснув руки, упал возле них полный печали и тревоги и сказал им: «Неужели и часа не могли вы бодрствовать со Мною?»
И, когда ученики увидели Его в этом виде, когда услышали Его изменившийся и еле слышный голос, они не знали, что им думать. И, если б Он не явился им окруженный хорошо известным им сиянием, они никогда бы не признали в Нем своего Учителя.
Иоанн спросил Христа: «Учитель, что с Тобой? Позвать ли мне других учеников? Бежать ли нам с Тобой?»
— Если б Я, — ответил Христос, — прожил, учил и исцелял еще тридцать три года, — этого времени было бы недостаточно, чтоб исполнить все, что Я должен исполнить до завтрашнего дня. Не зови других учеников. Они не могут видеть Меня таким, не соблазняясь обо Мне. Они впали бы в искушение, многое бы забыли и усумнились бы во Мне. Вы, видевшие Сына Человеческого преображенным на Фаворе — вы можете видеть Его и в уничижении... Но бодрствуйте и молитесь, чтоб не впасть в напасть, ибо дух бодр, а плоть немощна.
В этот вечер было тихо в Иерусалиме. Евреи, занятые приготовлением к празднику, сидели по домам. Лагери иногородних, сошедшихся к Пасхе в Иерусалим, были расположены далеко от горы Масличной. Кое-где бродили, ожидая каких-то событий, приверженцы Христа...
Христос вернулся к пещере и стал снова молиться.
И тут началось новое искушение. Христос преодолел раньше тот ужас, который испытал Он, когда увидел всю великость искупительного страдания... Теперь начались еще более страшные видения… В душе Спасителя забились тревога и сомнения...
Христос поставил Себе ужасный вопрос: «Каковы будут плоды Моей жертвы?» — и картина самого ужасающего безотрадного будущего поразила Его сердце...
Когда придет час воспоминания молитвы сада Гефсиманского: станьте тогда душой при молящемся Христе, и постарайтесь понять Его муку.
Этот час — предчувствия страдания и определения себя на страдания, — быть может, тяжелее самой муки.
Спросите себя: что чувствовал Он, предвидя, как всё человечество и как всякий из нас мало воспользуется тем, что купил Он для нас такою страшною ценою?
И почувствуем ли мы тогда то, что должны бы чувствовать ежечасно, постоянно поражаясь Его излитым на нас самоотвержением и нашим к Нему равнодушием:
Молитесь, плача и рыдая,
Чтоб Он простил, чтоб Он простил!

(Русский Паломник. 1912. № 12. С. 178–180)