Буферное государство

                Буферное государство

                Глава первая

                Собрание в каплице

         С наступлением февраля одна тысяча девятьсот двадцатого года всё в Амурской области и началось. Разномастные крестьянские отряды четвертого партизанского района стекались в Рогачёвку1 и в окрестности этого села. Спасаясь от холода, бойцы разместились в избах, банях, конюшнях, амбарах. На прилегающих заимках, во всех сторожках круглосуточно дымили печи. Движение по селу не прекращалось ни днём ни ночью. Лошадей было так много, что фуража не хватало. Сено, овёс, соль завозили со всей Серебрянской волости.
         Собаки устали лаять и забились по будкам. Коты и кошки попрятались по укромным местам, старались не путаться под ногами озабоченных людей, на охоту выходили ночами. В сараях не хрюкали свиньи, не визжали поросята: то ли они опасались чужаков, то ли местная колдунья Фелиция заговор какой наложила. Так ли это было или, возможно, была другая причина, приезжие точно не знали, но местные сплетницы утверждали, что именно она заколдовала всю живность, окромя домашней птицы.               
          По утрам в курятниках голосисто кричали петухи, эти птицы никогда и никого не боялись. А вот жители, хоть в селе и стояла целая армия партизан, боялись: кто его знает, как может всё сложиться, ведь могут прийти японцы или белые, тогда боя не избежать, пострадают люди, животные, постройки.
  Поэтому в окопах на крутых сопках, вырытых ещё осенью, были выставлены наблюдатели из числа местных мужиков. Часовые сверху наблюдали за дорогой в город, чтобы, если приблизится ворог, сообщить командованию партизан. Для встречи незваных гостей на подступах были расставлены пулеметы, а на вершине одной из сопок установлено траншейное орудие. Но, слава Богу, обошлось без происшествий.
   По стечению обстоятельств, удача сопутствовала красным. Из Свободного вернулись парламентёры, отправленные накануне к японцам, Антон Слесарев и Афанасий Наумов (Лаптев), и сообщили, что те ультиматум сторонников советской власти приняли и управление городом передаётся лидерам подполья. Сторонники земства ропщут, что-то замышляют, не желают садиться за стол переговоров. Японцы не вмешиваются, их войска постепенно будут выводить с территории Амурской области. Белогвардейцы бежали кто куда мог: кто в Читу, кто в Хабаровск, большинство - в Китай. 
           В партизанский штаб поступило распоряжение - наступать на Благовещенск. До выхода наступающей армии была выслана разведка. Следом за разведкой для формирования пятой армии в Натальинскую волость выехал небольшой агитационный отряд партизан во главе с Гудимом Степаном Ивановичем2. Правда, вскоре за первым приказом поступил второй, предписывающий подразделениям партизан оставаться в Рогачёвке и ждать следующего приказа. Через судки в село вернулись разведчики, следом за ними прибыли и агитаторы с Натальинской волости…

                * * *

            В двадцатых числах февраля всё решилось, то есть поступил приказ. На следующий утро, чуть с восточной стороны забрезжили первые солнечные лучи, партизаны выстроились в походную колонну. От Рогачёвки до Свободного недалеко, по дороге на Суражевку и тридцати километров нет, но дорога сложная: впереди два крутых скользких перевала.
            Гулевич Илья заскочил в родительский дом. Орава малышей наперебой закричала:
           - Тётя Шура, дядя Илья пришёл!
     Александра, его жена, выскочила к нему навстречу в прихожую и, крепко обняв, не стесняясь детишек, расцеловала. Дети были в восторге, окружили влюблённую пару. Она, смеясь, проговорила:               
          - Мы победили!
  И прижав свою щёку к его, шепнула:
    Быстрей возвращайся, истоплю баню.
    Соседка, Дорошкевич Магдалина, вынесла из соседней комнаты ребёнка. Володя размахивал ручонками и агукал.
  – У него полезли зубки, - сообщила Саша, щуря глаза.
    - Покажи, - попросил отец.
    Магдалина передала малыша матери. Та, взяв ребёнка на руки, сказала:
    - Смотри.
  Илья попытался рассмотреть в ротике улыбающегося сына зубки, но ничего так и не увидел. Запальчиво произнёс:
    - Темновато, да и ротик закрыл.
    – Почаще к сыну заходить надобно, - немножко упрекнула супруга мужа.
          Помогла Магдалина: потрясла тряпочной куколкой у лица ребёнка, и тот заулыбался. И Илья увидел два маленьких белых зубика.
  – Вижу! - радостно воскликнул он и попытался сунуть палец в рот сыну.
– Руки мыл? -   выпалила, не раздумывая, Александра.
  - Ой, не сообразил, - пробормотал он.
  – Илья, ну сколько можно ждать! - закричал, заскочив в дом, младший брат Степан.  Илья обнял жену, чмокнул сына и выскочил с братом на улицу. Александра передала сына Магдалине и побежала следом за мужем. Все дети бросились к окну и через ледяные узоры на стёклах пытались рассмотреть происходящее во дворе.
  - Ну, вот, родители убежали, - ласково произнесла Магдалина и почему-то вспомнила сосновый лес, в котором она впервые увидела маму ребёнка. Это была девушка в красиво пошитом полушубке и шапке из чернобурки. На длинном сыромятном ремне болтался огромный кольт в кожаной кобуре. Тогда «красная разбойница» выхватила из кобуры кольт и угрожала им. Прошёл год, и Саша стала её лучшей подругой. Ещё год тому назад Гулевич Степан не чаял в ней души. Она представляла его своим мужем, и они вдвоём подшучивали над Ильёй, от которого в Благовещенск с анархистами уехала любимая женщина. Теперь Александра - жена Ильи, мать его ребёнка, и в самый раз смеяться над собой. Ведь, несмотря на все её усилия, Степан не обращал на неё ни малейшего внимания. И заговоры бабушки Фелиции, сельской колдуньи, не помогли: видно, безумная любовь сильнее колдовства. Только теперь почему-то Магдалина вспомнила о Боге, осознала, что грешна, пыталась отбить у Елены Лисичкиной мужчину.  Девушка хотела перекреститься на иконку, висевшую в красном углу, но руки были заняты. Она так и простояла с малышом на руках до возращения в дом Шуры.
         – Ну, вот, толкотня закончилась - хоть передохнём! - произнесла Александра, сметая веником снег с валенок. - Сегодня же попрошу разрешения у тестя истопить баню. Приходи попарим косточки.
  – Думаю, и у нас тятя истопит печь, - ответила Магдалина.
  – Оно как сложится, я тебя пригласила, а там смотри сама, с кем парится будешь.
– С матушкой в баню пойду.
  – С матушкой хорошо, со свекровью тоже не плохо, но с мужчиной лучше.
  – Не знаю, как с мужчиной, - молвила Магдалина.
    – Так у вас что, со Степаном ничего не было? – удивилась Саша. - Тогда что ты так по нём убиваешься? Зачем к бабушке Фелиции бегала? Милая, посмотри вокруг – вижу, местные парни тебе внимание уделяют, выбирай только!
  Магдалина передала ребёнка Александре, хотела ещё что-то сказать, но от окон к ним подбежала детвора - стало шумно. Поэтому молодые соседки прекратили беседу. Дорошкевич махнула рукой и вышла в сени.
 
                *  *  *

          Отряды партизан выступили из Рогачёвки в Свободный.
    Конница с Центральной улицы двинулась на Заречную, по навесному мосту застучали копыта лошадей. В специально изготовленной повозке красные казаки во главе с Гришей, командиром эскадрона, везли пушку. В авангарде ехали сельские лидеры Степан Гудим, Коля Кучерявый, Кузьма и Илья Гулевичи. Все были счастливы: они победители! Эти четверо ещё не могли представить, какое построят справедливое государство, но абсолютно все были уверены, что построят. Не будет эксплуататоров, всё будет по справедливости, по-человечески.
  Стоило последнему партизану скрыться из виду, Гулевич Пётр Васильевич, староста села и местной религиозной общины, поспешил в каплицу, где женщины под руководством Ивана Капчинского производили уборку помещения.
  В центре зала на земле горели три бревна. Спокойное пламя равномерно пожирало дерево. Сизый дым тонкой струйкой подымался к куполу каплицы и выходил через распахнутое смотровое окно, где ещё оставалась сбитая из досок площадка для установки пулемёта.
- Слава Богу, разбойники не спалили костёл3, - произнёс Иван, подойдя поближе к Петру.
       – Иван Михайлович, следите за огнём, - попросил староста служителя религиозного культа.
    – Хорошо. Пока не тушить?
    – Не тушите. Проведём сход, - объявил Гулевич и, повернувшись к работающим, обратился к одной из женщин:
    - Пройдись по деревне, объяви сбор в костёле в три часа дня.
  – Поняла, - чудь слышно произнесла та.
    Перекрестившись на одну из икон, надев полушубок, закутав овечьей шалью голову, сунув руки в меховые рукавицы, она выскользнула через потайную дверь и засеменила по Центральной улице. Благо, никто не мог препятствовать сбору: хозяева бедных подворий почти все уехали в Свободный с красными, а их жёны не могли понять, что происходит.
    В три часа дня старожилы села Гулевичи, Смыковские, Шкуропатские, Рухманы, Гудим, Громыко, Дорошкевичи и другие сторонники земства собрались в каплице. Народу собралось много, но шуму не было, разговоры велись чуть ли не шёпотам. Обсуждали восстановление советской власти.
  К трибуне вышли Гулевич Пётр Васильевич, Капчинский Иван Матвеевич и самый зажиточный житель Рогачёвки Тимофей Карлович по прозвищу Давай-давай. Пётр поднял руку - в помещении наступила тишина.
  – Многоуважаемые, собрал я вас по очень важному делу. Дело это требует немедленного решения, - негромко произнёс староста. Все притихли. Он продолжил:
    - В ближайшее время у нас в деревне установят советскую власть. Что вы скажете по этому поводу?
  – Плохо это, - едва слышно молвил один из основателей Рогачёвки.
  – Почему плохо? – спросил Тимофей Карлович.
– Потому что снова восстановят «совет бедноты», и голытьба будет нами командовать, - ответил на вопрос Тимофея кто-то из присутствующих.
  – Вот выберут сельским председателем Колю Кучерявого - поплачем, - добавил Антон Гулевич, отец трёх сыновей, двое из которых были женаты, но все жили в его доме. Сказал именно так, хотя двое сыновей, Илья и Степан, были партизанами. 
          – Верно глаголете. Надобно нам продвигать моего тёзку Петра, брата Кучерявого, - предложил староста, - он хоть и рядовой партизан, но у них по хозяйственной части, поэтому хозяйственник хороший, да и женатый, имеет детей, ответственный, не чета младшему брату, Николаю.
  – Верно, Пётр Кучерявый, - находчивый мужик: как ловко он придумал деревенских свиней сохранить! Вроде, и несложно - в солому хмель добавлять, а в кашу гущу от браги подмешивать, но мы - то до этого не додумались, а он додумался, да ещё слухи по деревне распустил – мол, свиней заколдовали, - поддержал Петра Васильевича кто-то из Гулевичей.
  – Точно, сообразительный, свиньи наедятся каши, нажуются соломы и спать. Да и организатор он хороший, - подхватил мысль родственника Гулевич возрастом постарше, - собрал охотников, отправил в тайгу на диких свиней. Вроде, ничего хитрого, нам бы самим до этого додуматься, да, видно, не дано.
    – Если уж рассматривать кандидатуру по хозяйственной смекалке, то смышлёнее, чем Гулевич Илья, нам не сыскать, - высказал своё мнение глава дома Рухманов.
          –   И то верно… - произнёс кто-то из Гулевичей, многочисленного рода Лузанов, а их на данный момент присутствовало немало. – Организовал подростков и вывез всё сено с островов Зеи. Настоящий хозяйственник и авторитет у молодёжи. Помните, как он плюнул на указание японцев и обеспечил нуждающихся дровами?  Все повернули головы в сторону, где стоял Антон Гулевич, отец Ильи. Тот молчал.
  – Антон, - обратился к нему, Пётр Васильевич, троюродный брат, - скажи что - нибудь.
– Да что я могу сказать? Партийный сын у меня - какую команду дадут сверху, то и делать будет.
  – А может, и хорошо, что партийный он, - стал размышлять Капчинский Иван Матвеевич, - изнутри знать будем, что большевики замышляют.
  – Да лучше Илья, чем Степан Гудим, - кто-то из Гулевичей поддержал священнослужителя.               
          Все присутствующие одновременно повернули головы в сторону главы рода Гудима, хозяина местной мельницы.
  – А ведь это наибольшая вероятность, - хмыкнул тот, - большевики могут выбрать моего сына, а не сына Антона. Илья партийный, но не большевик.
  – А чем вас не устраивает Степан Иванович? – непонятно у кого спросил Громыко. – Кто собрал всех командиров партизан? Кто?  Степан! Собрал и приказал в деревне никого не грабить, покупать за гроши. И покупали. В зале зашумели.
    – Тихо! – подняв вверх руку, довольно громко произнёс Иван Капчинский. Разом наступила тишина.
     - Кого будем выдвигать? – спросил староста.
    – Я думаю, Илью. Партизан, сына назвал Володей в честь главы советского государства Ульянова, - решил самый богатый человек села Тимофей Карлович.
    – Да что гуторить, давайте проголосуем, - предложил Рухман.
    – Итак, кто за кандидатуру Петра Ануфриевича Кучерявого, - едва слышно молвил Гулевич Пётр Васильевич, - подымите руку.
  Вначале проголосовали за Петра Кучерявого.
    В последствии Пётр Васильевич выставил на голосование Гулевича Илью Анатольевича и Гудима Степана Ивановича. Большинством голосов на должность сельского председателя решили выдвигать Илью.
  Три бревна посреди каплицы догорали. Крупные угли ещё тлели, и от них исходил жар, кое-где пробивались синие язычки пламени – правда, дыма уже не было. Ещё чуть-чуть - и угли будут гаснуть.
         Присутствующие после голосования оживились, загалдели, принялись что-то бурно обсуждать, но Капчинский зазвонил в колокольчик, и все повернулись к нему лицом.
  – Не спешите расходиться, необходимо срочно решить ещё один вопрос, - попросил он.
  – Гуторь, - обратился к нему Андрей Иванович Громыко, когда в помещении наступила тишина.
  – В создавшейся сложной обстановке нам необходимо выбрать председателя общины верующих, - объявил Капчинский. - Какие будут предложения?
  – А что решать-то? - воскликнул Смыковский. - Председателем будет Пётр Васильевич.
  – Есть ещё какие-то кандидатуры? - обведя всех присутствующих взглядом, спросил священнослужитель.
  – Был старостой - будет председателем. Я прав, мужики? – спросил односельчан Андрей Иванович и поднял руку.
  Все как по команде вытянули руку вверх. Единогласно председателем общины верующих был выбран Гулевич Пётр Васильевич.

____________________________________________
         1 В 1898 году переселенцами Рогачёвского уезда Могилёвской губернии основан выселок Рогачёвский, расположенный к юго-западу от современного районного центра (Свободного) на левом берегу р. Голубой. У таёжного ручья семьи белору;сских поля;ков, Гулевичей (их родственники Шкуропадские и Смыковские), отстроили восемь землянок. В 1920 году в селе было 80 дворов, проживало более 100 семей.
         2 Гудим Степан Иванович, социалист-демократ (большевик), в ноябре 1917 года приехал в Рогачёвку, работал на мельнице, создал революционный кружок, под его руководством была построена секретная землянка, выбран депутатом на первый съезд Советов, комиссар по организации Советов в Амурской области. Ф.Н.Мухиным, С.И.Гудимом и С.Ф.Шадриным разработана «Инструкция по организации волостных и сельских Советов депутатов трудящихся Амурской области».
         3 В Амурской области костёл был только в Благовещенске на пересечении улиц Иркутской и Садовой (ныне пересечение улиц - Горького и 50 лет Октября). В Рогачёвке в 1907 году на средства местных жителей была возведена каплица (польское название религиозного здания). Жители окружающих волостей называли этот храм костёлом, чтобы не путать с православными церквями.