Дети и взрослые. Память хранит все

на этом семейном фото все мои герои.

ЧАСТЬ 2

Тетя Женя – мамина двоюродная сестра, и родная сестра нашего дяди Коли. С ним я уже познакомила вас в рассказе «Киш-миш-лишь». Там есть фото моих героев.  С дядей Колей мы дружили, он нередко бывал у нас в гостях, а мы бывали в гостях у него. Наши дома были расположены неподалеку.

Он жил тогда в коммунальной квартире у главного входа на стадион «Торпедо». Вот и тетю Женю мы с мамой нередко встречали неподалеку от этого входа на стадион. Вдоль стен стадиона шла прямая дорога от нашего дома к Таганрогскому Комбайновому заводу и дальше… А тетя Женя обычно этой дорогой шла к брату.

Я была еще маленькая, мне было лет 5, но тетю Женю я запомнила по одной, не совсем понятной мне тогда причине.  У нее всегда, абсолютно всегда, было крайне недовольное лицо. Какая-то пренебрежительно брезгливая гримаса… Какая-то недобрая маска.  Мне – ребенку, это было не понятно. 

Мы с мамой останавливались, встретив тетю Женю, и взрослые коротко, в нескольких словах, успевали поговорить о текущих событиях, или о каких-то семейных делах…
При этом у тети Жени всегда была на лице гримаса крайнего недовольства. Была какая-то недобрая маска. Мама же, разговаривала с ней нормально. Выражение лица мамы было спокойное, - оно соответствовало содержанию разговора… И мне – совсем еще ребенку было не понятно, почему тетя Женя носит такую маску…

Сегодня, зная обстоятельства жизни маминой двоюродной сестры, глядя на эти обстоятельства глазами взрослого человека, я бы, может быть, и не так реагировала на нее, но тогда выражение ее лица меня задевало очень глубоко. Оно не только обижало меня, оно пугало. Я боялась и не любила эту женщину именно из-за ее искаженного всегда лица.

Не скажу, чтобы мама, да и вся моя семья, очень дружили с тетей Женей, так, как дружили с нашим любимым дядей Колей, - в гостях у нас она никогда не была, я этого не помню, но из поля зрения нашей семьи она точно никогда не выпадала.
И мы с сестрой – дети – знали о ней. Знали, что девичья фамилия у нее Яблокова.

Знали, что Орлова она по мужу. Знали, что у тети Жени есть сын, - Ленька, и что ее муж – Сергей, - умер недавно. Умер неожиданно и скоропостижно, буквально в присутствии, или не без помощи врачей «скорой помощи», которые, приехав на вызов к молодому мужчине, у которого была высокая температура, зачем-то поставили ему банки. Вот во время этой процедуры Сергей и умер…  Леньке – сыну тети Жени было тогда года четыре….

Когда хоронили Ленькиного папу, дядя Коля держал племянника на руках, а Ленька вырывался у него из рук, тянулся к могиле, к отцу и орал на все кладбище:

- Не надо! Не надо! Папе будут камушки давить!

Этот отчаянный Ленькин крик я помню по сей день. 
Сегодня давно уже нет на этом свете ни тети Жени, ни ее сына Леньки Орлова и я уже знаю, что этого мальчика тетя Женя с мужем усыновили, но тогда никто и никогда об этом не говорил.

Да и относились к Леньке в семье так, как не в каждой семье относятся к родным своим детям… Теперь-то,  я понимаю, что все эти трагические события в семье тети Жени Орловой могли наложить на ее лицо эту гримасу, но тогда я воспринимала выражение ее лица, как злую, отвратительную маску, я всегда переживала за маму, которой приходится разговаривать с таким человеком.

Ну вот представьте, что, когда вы идете по улице, по городу, вокруг вас разные, но вполне обыкновенные люди, и вдруг, среди этих обычных человеческих лиц, вы видите человека, нацепившего на свое лицо какую-то отвратительную, недобрую, вернее даже, злобную маску. Вы же обратите на него внимание? Вы попытаетесь объяснить себе ее происхождение? Вот и я пыталась это сделать. И не могла.

И, если я видела приближение к нам тети Жени, я напрягалась, пряталась за маму, и старалась не видеть ее во время остановки и разговора… Так было всегда.
И однажды я решила восстать!  Решила «заплатить» тете Жене той же «монетой». Уж что-что, а строить друг другу рожицы мы с сестрой в те годы умели практически в совершенстве. Даже тете Жене было до нас далеко. Просто в обычной нашей жизни мы эти свои «таланты» не использовали…

Но тут жизнь требовала моего вмешательства. И я вмешалась! Правда, мне стоило больших усилий преодолеть непреодолимую границу, навсегда разделившую авторитет взрослого человека и возможности пятилетней домашней девочки, воспитанной в жестких семейных традициях. Решиться на этот шаг было для меня самое непреодолимое…

И я решилась! Союзников у меня не было. Правда, примерно в это же время произошло еще одно памятное событие. В подъезде, где на втором этаже жил наш дядя Коля, местные пацаны взорвали настоящий старый, боевой снаряд… Возможно это был фугасный снаряд какой-то серьезной мощности, потому что последствия этого взрыва были ужасны…

В Таганроге, да, наверное, и везде, где прошла война, после окончания Великой Отечественной, еще много лет спустя, пацаны находили в совершенно разных местах настоящие боеприпасы, бросали их в костры, пытались что-то там открутить, и заканчивалось это обычно весьма трагически… Как и в этом случае.

Собственно взрыв мы услышали, когда находились под присмотром нашей бабушки дома. Нас было трое: я, бабушка и сестра моя Лиля.
День был солнечный, на полу было постелено одеяло…На нем в падающих от окна солнечных лучах были разбросаны наши игрушки…

В момент взрыва, помню, резко задребезжали в окне стекла…
Причину мы узнали позже, когда моя и Лилина мамы пришли с работы. А реальные последствия увидели своими глазами, когда через несколько дней пошли к дяде Коле.
Любознательных пацанов – подростков разметало по подъезду в клочья.

Присутствовали на вскрытии снаряда и мелкие, проживающие в этом доме.
Естественно, после обследования места происшествия специальными службами, коммунальщики, да и сами жители стены и потолок подъезда тщательно замыли, но убрать все следы трагедии было невозможно…

Требовалось более капитальное вмешательство, надо было менять штукатурку...
Вот именно в эти дни я и придумала совершить свой акт мести женщине, не желающей снимать свою отвратительную маску. Я решилась!

Когда, в очередной раз мама остановилась, чтобы поговорить с тетей Женей, и та, как всегда, начала разговор со своей обычной пренебрежительно-брезгливой гримасой, - примерно так выглядит человек, если ему в рот засунуть не мытый, не очищенный горько-кислый лимон…

Я, улучшив момент, растянув пальцами свои глаза и рот, высунув при этом язык, и подкатив глаза, выглянула из-за маминой спины… Увидев изменившееся на мгновение лицо маминой собеседницы, я испытывала сладкое чувство! Оказалось, что лицо тети Жени может быть нормальным женским лицом! Но в следующее мгновение маска снова вернулась, и взрослые продолжили разговор… Но все уже случилось! Я сделала это!

И только страшная мысль о том, что я преступила границу дозволенного детям по отношению к взрослым, еще жгла меня изнутри. Во времена моего детства эта граница была четко очерчена и нарушать ее не приходило в голову никому…

Моя не совсем законная «акция» никаких юридических последствий не имела. Мама о ней так и не узнала, а тетя Женя, почему-то, не обратила на нее внимания. Мне же тогда казалось, что я просто рассчиталась с человеком ее же монетой. Ведь эта ее маска была для нее нормой.

Насколько я помню, после смерти мужа, тетя Женя всю свою нерастраченную любовь вложила в своего Леньку…  Ленька вырос высоким светловолосым мужчиной с очень правильным, красивым русским лицом, он женился, у него были уже свои дети… Но умер он рано. Причина его ранней смерти мне не известна.
А тетю Женю Орлову в моей взрослой жизни я не помню.