Глава тридцать вторая. Дефолт и после него

Серия 209. "Анналы смутного времени". Книга пятая. "Сопротивление".
Глава тридцать вторая. Дефолт и после него.
 
     Трагический уход из жизни Литвинова не очень отразился на жизни Крутого Яра и комбината.
      Его похороны прошли как-то совсем тихо и незаметно. Его ближайшие родственники: сестра, жена, сын, были против пышных похорон и никого не хотели видеть у его гроба из ближайших его соратников по работе на комбинате и в акционерном обществе.
      Они были обижены на работников комбината и жителей Крутого Яра, которым он отдал всю свою трудовую жизнь.
     Так что его гроб не был выставлен для прощания в Доме культуры, как это было при похоронах главного металлурга Крутояровского металлургического комбината Пшеничникова.
     Это было желание родственников покойного. Родственники были даже против установления мемориальной доски на доме в Крутом Яру, в котором он жил, хотя доска была уже отлита, изготовлена по инициативе совета ветеранов комбината.
     Было ли сообщение о его кончине в "Крутояровском вестнике", трудно сказать. Сергей о том не ведал. Он сам в то врем лежал в кардиологическом центре.
     Ему кто-то случайно сообщил о кончине генерального директора комбината Литвинова на улице в Крутом Яру, после выписки. На что он удивлённо спросил:
     - Так он же собирался выписываться на работу?
     - Собирался, да вот не собрался.
     Народ сожалел об этой потере. Как ни был крут генеральный директор, но он был свой, местный и много сделавший для комбината и посёлка.
     Вот потому Сергей в "Тульской правде"  опубликовал о нём большой материал под названием: "Хорошо побродить по посёлку...". Взяв в название строку из песни местных авторов о Крутом Яре.
     В нём Сергей рассказал читателям о жизненном пути Литвинова и о той роли, которую он сыграл в развитии комбината и самого Крутого Яра, всё, что он сделал для его работников и жителей посёлка.
     И о том, что если бы ни Литвинов, то не было бы такой прекрасной песни о Крутом Яре и его красоте.
     Очерк получился душевным и тёплым. И совсем не случайно, после его публикации к Сергею на улице в Крутом Яру подошёл сын Литвинова Алекс и крепко пожав руку, тихо сказав:      
     - Спасибо.
     Сергей увидел, как на его глаза набежали слёзы и ему стало по-человечески его жаль:
     - Не за что. Михаил Ильич заслуживает большего.
     Алекс согласно кивнул головой и быстро удалился. Сергей понял, что ему хочется сейчас побыть одному.
     Он как-то сразу весь сник после смерти отца и начал сторонится людей. Видно тоже не прощал им обиды за тот самый митинг, организованный демократами, во главе со Строговым, в Крутом Яру.
     Видно, считая, как и многие в посёлке, послужившего причиной смерти его отца. Но память о Литвинове осталась, она никуда не ушла, слишком много он сделал для Крутого Яра.   
      Мемориальная доска будет тоже, всё-таки, установлена. И не только на углу дома, где жил Литвинов, но и на здании самого Управления комбинатом.
      Но это произойдёт только лишь в двадцатые годы, когда уже ни Алекса, и ни его мамы, не будет в живых. Рано они ушли из жизни вслед за ним.
      Имя же Михаила Ильича Литвинова, вполне закономерно и прочно, войдёт в историю предприятия и посёлка, да и всей Тульской области. И не исчезнет оно никогда.
      Так рассуждал Сергей. Так думали многие. Но пока комбинату предстояли впереди нелегкие дни, которые будут чудовищно жестокими, под названием: "Дефолт".
      Накануне дефолта 1998 года Крутояровский металлургический комбинат находился постоянно в состоянии глубокого затяжного кризиса, который был характерен для многих предприятий черной металлургии того времени.
      Конфликт вокруг Крутояровского металлургического комбината перешел тогда уже в фазу открытого силового и административного противостояния между новыми собственниками из «Анкор-банка» и старым руководством предприятия, поддерживаемым региональной властью.
      Представители «Анкор-банка», владея контрольным пакетом акций, официально отстранили от должности гендиректора Степана Саврасова.
      Однако, Саврасов, опираясь на поддержку губернатора Василия Александровича Стародубцева, отказывался покидать пост, мотивируя это интересами коллектива и защитой комбината от «разграбления банкирами».
      На комбинате неоднократно предпринимались попытки установить даже физический контроль над самим зданием Управлением.
      Это сопровождалось привлечением частных охранных предприятий с обеих сторон. Рабочие комбината порой выступали в роли «живого щита», блокируя проход новых менеджеров на территорию комбината.
      В условиях общероссийского дефолта семнадцатого августа 1998 года такая ситуация для Крутояровского металлургического комбината стала просто критической.
      На фоне резкого падения курса рубля и кризиса банковской системы, «Анкор-банк» тоже испытывал трудности с финансированием оборотных средств для комбината, чем активно пользовалась администрация области, предлагая национализировать предприятие.
      Стародубцев открыто заявлял о готовности области забрать акции комбината в счет долгов предприятия перед бюджетом, что создавало дополнительное давление на частных инвесторов.
     Но это не было приемлемым для новых и старых владельцев. Именно, в это время правоохранительные органы начали очень активную проверку финансово-хозяйственной деятельности предприятия.
     Руководство комбината даже обвиняли в создании фиктивных задолженностей и выводе средств через посреднические структуры. Но доказать так ничего не удалось.
     Конфликт между новыми акционерами (банком) и руководством комбината обострился из-за контроля над финансовыми потоками.
     Саврасов считался ставленником Стародубцева. Давление на него усилилось. Против него и ряда топ-менеджеров комбината были возбуждены уголовные дела по статьям о злоупотреблении полномочиями и хищениях.
     Это деморализовало сторонников старого руководства внутри самого коллектива. Да и региональных властей, стремящихся национализировать предприятие
     Криминальный окрас ситуации придавали не только силовые захваты, но и контроль над рынком металлолома и сбытом готовой продукции, то есть, чугуна.
     В Тульской области в то время активно действовали организованные преступные группировки, которые пытались встроиться в цепочки поставок сырья на комбинат, пользуясь двоевластием на предприятии.
     К концу года ситуация просто зашла в тупик. Комбинат формально принадлежал банку, но фактически управлялся старой командой под «зонтиком» губернатора Стародубцева. 
     Но этот "зонтик" становился непрочным в связи с выявлением в ходе судебных разбирательств нарушений со стороны старого руководства комбинатом. Это не сочеталось с моралью коммунистов.
     Василий Александрович возглавил область в условиях острой нехватки бюджетных средств и промышленного спада, экономический кризис усугубил социальное положение жителей, вызвав задержки зарплат и пенсий.
     Новый губернатор пытался сохранить предприятие в Крутом Яру в руках первоначального его акционирования, то есть трудового коллектива.
     Весь первый свой срок на посту губернатора, с апреля 1997 по 2001 год, он провёл в жестком конфликте с региональной элитой и представителями крупного бизнеса, претендовавшими на влияние в области.
     Криминальные структуры тоже активно пытались установить контроль над ключевыми предприятиями региона, включая оборонный комплекс и металлургию.
     Этому способствовал промышленный спад и борьба за передел собственности на фоне приватизации.
     Да и весь период губернаторства Стародубцева сопровождался жестким его противостоянием с различными финансово-промышленными группами, интересы которых часто пересекались с деятельностью организованных преступных группировок, что было связано с определённым риском и требовало от него мужества и крепости характера.
     И он был таким. Попытки Стародубцева реализовать концепцию «социализма в отдельно взятой области» и критическое отношение к либеральным реформам Бориса Ельцина часто приводили его к политическим трениям с Москвой, что могло тоже ограничивать финансовую поддержку региона.
     Но он чётко выполнял наказы своих избирателей и находил полную поддержку у простого народа.
     Тульская область, будучи «кузницей оружия», критически зависела от государственного оборонного заказа, который в конце девяностых был минимальным. 
     Предприятия военно-промышленного комплекса находились в состоянии кризиса, что привело к росту безработицы.
     Износ инфраструктуры, коммуникаций и объектов жилищно-коммунального хозяйства, требовал огромных вложений, которых в региональном бюджете практически не было.
     Накануне семнадцатого августа 1998 года социальная напряженность достигла пика из-за многомесячных задержек выплат, что создавало почву для роста как бытовой, так и организованной преступности.
     На фоне безденежья и отчаяния в районе комбината процветали хищения металла и оборудования, которые приобрели массовый характер.
     Социальная ситуация в области была взрывоопасной. Рабочие предприятий, в том числе, и Крутояровского металлургического комбината, неоднократно выходили на митинги, а в поселке Крутой Яр уровень жизни упал настолько к критической отметке, что дальше было некуда.
     Так как сам посёлок был полностью зависим от градообразующего предприятия. Но народ верил Стародубцеву и эту веру в народе укрепляли коммунисты области и газета "Тульская правда", а также действия самого губернатора.
     Позиция Василия Стародубцева в 1997–1998 годах была просто уникальной: он совмещал пост губернатора Тульской области с активной ролью в руководстве КПРФ и национально-патриотических сил.
     В конфликте вокруг Крутояровского металлургического комбината, его взаимодействие с другими московскими партиями строилось на жестком противостоянии «федеральному центру» и «олигархическому капиталу».
     Стародубцев рассматривал борьбу за комбинат не просто как корпоративный спор, а как идеологическую битву.
     В Москве интересы тульского губернатора лоббировала фракция коммунистов в Госдуме.
     Они делали депутатские запросы о законности приватизации комбината и «экспансии коммерческих банков» в оборонный сектор региона.
     Партия «Наш дом — Россия» во главе с Виктором Черномырдиным в 1997 году олицетворяла федеральное правительство.
     Правительство РФ полностью поддерживало «Анкор-банк», так как он обещал инвестиции и погашение налоговых задолженностей комбината.
     Тульский губернатор-коммунист открыто обвинял «партию власти» в «распродаже Родины».
     В 1998 году губернатор вновь пытался инициировать процедуру национализации комбината, что шло вразрез с курсом кабинета министров в Москве.
     Но у него ничего не получилось. Долго шла жёсткая борьба. Только лишь к началу 1999 года двоевластие на комбинате достигло предела.
     «Анкор-банк», в лице группы «Анкор», задействовал юридический ресурс. Группа получила серию решений арбитражных судов, подтверждающих законность их прав на контрольный пакет акций и не легитимность нахождения Саврасова на посту генерального директора.
     В начале 1999 года на комбинат зашли судебные приставы в сопровождении спецподразделений МВД. Это позволило физически выдворить старую администрацию из Управления комбинатом и допустить к печатям и документам команду управленцев от «Анкор-банка».
     Дефолт семнадцатого августа 1998 года, парализовавший банковскую систему, первоначально усугубил хаос, однако, последовавшая за ним девальвация рубля в конечном итоге помогла комбинату, сделав его экспортную продукцию более конкурентоспособной и позволив начать постепенный выход из кризиса в конце 1999 года.
     Комбинат остался одним из немногих предприятий региона, сохранивших профиль и избежавших полного банкротства в тот период.
     Губернатор Стародубцев, ранее активно защищавший Саврасова, был вынужден пойти на компромисс.
     Комбинату требовались инвестиции для модернизации доменных печей, которых у областного бюджета не было. «Анкор-банк» пообещал вложить значительные средства в производство.
     Группа «Анкор» начала активно сотрудничать с областью по социальным проектам, что смягчило риторику властей.
     К 2002 году конфликт полностью исчерпался. Группа «Анкор» (позже преобразованная в управляющую компанию) консолидировала активы.
     Несмотря на периодические проверки Счетной палаты, законность приватизации и смены собственника была подтверждена на всех уровнях.
     Несмотря на мощную поддержку левых партий в Москве, Стародубцев проиграл в юридической плоскости.
     Федеральные суды и министерства встали на сторону «Анкор-банка». В итоге губернатор был вынужден перейти от попыток национализации к переговорам с банком о «социальном партнерстве», чтобы сохранить рабочие места и налоги в области.
     Несмотря на все трудности, Стародубцеву удалось сохранить ряд сельскохозяйственных предприятий и стабилизировать работу некоторых оборонных заводов к началу 2000-х годов, за что он был удостоен звания «Губернатор года» в 2002 году.
     Переход контроля над Крутояровским металлургическим комбинатом к новым собственникам осуществился лишь в 1999–2000 годах и стал классическим примером «корпоративной войны» того времени, где судебные приставы и решения арбитражных судов играли решающую роль.
 А.Бочаров.
 На снимке"кадр из худ.фильма "Чудо".
2026.