Ловушка для горничной. Часть 4

В этот раз Анжелика шагнула в мраморный портал без колебаний. Вторая  ночь научила её главному: здесь нужно держать ухо востро,  нельзя позволять страху управлять тобой. Она даже убедила себя, что всё это просто сон — очень яркий, очень странный, но всё же сон. В конце концов, после всех ночных приключений она могла  работать, как и раньше,  и не чувствовать усталости.

И всё же, когда она открыла глаза, реальность чужого  мира удивила  её снова.  Девушка  оказалась не на площади у фонтана,  не на острове,  а  в зале — таком огромном, что его потолок уходил в бесконечность,  и  этот зал был настолько невероятно  красивым, что у Анжелики перехватило дыхание.

Скатерти из белоснежного шёлка, расшитые золотыми нитями, покрывали длинные столы с фигурными ножками, вырезанными в виде грифонов и лилий. Стулья с высокими спинками напоминали троны из сказок, которые Анжелика читала в детстве. Ажурные,  массивные люстры свисали с потолка, и каждая из них казалась сотканной из бриллиантовых крошек — они переливались и искрились.   А настенные панно изображали звездное небо, но не то, что горничная  видела из окна своей комнаты, а  другое — с огромными алыми лунами, двойными солнцами и созвездиями, которые складывались в причудливые узоры.

"Как же здесь  красиво", — мысленно восхитилась Анжелика,  а следом, как холодный душ, пришло  осознание: "Я здесь лишняя", — все повторялось, как на круизном лайнере.

 В этот раз она ещё  острее, до боли, ощутила свою убогость, свою униформу горничной, которая так нелепо смотрелась среди этого великолепия. Ей снова захотелось спрятаться, раствориться, стать невидимкой. "Сейчас вновь отправят отсюда  в какую-нибудь тьму тараканью" — подумала она, но в этот момент зазвучала музыка.  Она была негромкой, ласковой, обволакивала  словно теплым пледом и завораживала.  Анжелика увидела, что сидящие за столами люди её просто не замечают — они,  в роскошных одеждах  из шёлка, парчи и кружев,  с драгоценностями, которые сверкали даже  ярче,  чем люстры, ели, пили и смеялись, и никто из них не смотрел на неё.

— Девушка, вы одна? — вдруг  раздался рядом приятный женский  голос.

Анжелика обернулась. Перед ней стояла официантка — молоденькая девчушка,  её ровесница, в аккуратном передничке и с подносом в руках. У неё были веснушки и озорные зеленые глаза.

— Я... да, — растерянно ответила девушка.

— Тогда пойдемте, я провожу вас за столик, сегодня у нас праздник Солнца! — официантка  сияла, словно сама была частью этого праздника, — можете заказывать и  дополнительные блюда, но, честно говоря, основного меню обычно хватает с избытком.
Она подмигнула и жестом пригласила гостью  следовать за ней.

Они пошли между столами, и Анжелика заметила, что еды здесь действительно было много. Столы ломились от яств: огромных ваз  с фруктами, которых она никогда не видела, подносов с  золотистыми индейками, запеченными с апельсинами, пирамид из эклеров и безе, кубков с вином, которое искрилось, как шампанское. Такого многообразия  девушка  не видела даже на приемах у Глебовых.

— Вот здесь свободно, — официантка указала на столик, сервированный на пятерых, — приятного аппетита!

Анжелика села. Одна за большим столом, в окружении роскошно одетых людей, она вновь почувствовала себя неловко. Она не знала, куда деть руки, смотреть ли на еду или на соседей, и вообще — можно ли здесь начинать есть без приглашения.

— Не стесняйся, — раздался женский  голос справа.

Анжелика вздрогнула и повернула голову. Рядом с ней, на соседний стул, усаживалась женщина. На вид ей было лет сорок, но в этом мире возраст определялся с трудом.  На женщине было платье цвета спелой вишни, а на шее ожерелье из лунного камня, которое переливалось в свете люстр.

— Здесь все равны, — добавила незнакомка, перехватив взгляд Анжелики, — по крайней мере, за этим столом, так что ешь, пей и  веселись. Праздник Солнца бывает лишь  раз в сто лет.

— В сто лет? — изумилась Анжелика.

— Ну да, — женщина усмехнулась,  — по нашему времени,  но ты не бойся, здесь время течёт иначе, успеешь и поесть, и потанцевать.
Она многозначительно посмотрела на Анжелику, и девушке стало не по себе.

Тем временем за стол сели ещё трое: молодая девушка в серебристом платье и двое парней — оба красивые, статные, с идеальными прическами и холеными лицами.

— О, у нас пополнение! — воскликнула девушка, обращаясь к Анжелике, — привет! Я Лина,  а это Марк и Тео.

Парни кивнули, но, кажется, их больше привлекла еда, чем новое  знакомство.  Анжелика заметила, что  хотя одеты они  были, как олигархи, но  манеры у них оставляли желать лучшего  — они накладывали в свои тарелки все подряд и торопливо ели, чавкая.
"Странно, — подумала девушка, — они ведут себя так,  как будто голодали неделю". Однако, сама девушка замешкалась  и только собралась хоть что-то  положить себе в тарелку, как ласковая мелодия, звучавшая все это время, сменилась громкой, ритмичной музыкой.
— Танцы! —  радостно воскликнула Лина,  — пойдем, —   она  схватила девушка за руку и потащила к сцене.

Там уже  собралась  толпа желающих потанцевать  —  музыканты играли что-то зажигательное и девушки вместе со всеми пустились в пляс.  Анжелика   не умела танцевать, но в этом мире,  её тело двигалось само, легко и плавно, словно кто-то невидимый вёл её.

Вдруг один из музыкантов спрыгнул со сцены. Это был мужчина средних лет, с  висками  тронутыми сединой и пронзительными серыми глазами. Он подхватил Анжелику за талию и они закружились в танце.

— У тебя природный дар, — сказал он, ведя её в сложном па, — ты чувствуешь музыку и ты сама музыка.

Анжелика не знала, что ответить. Она просто танцевала и это было похоже на полёт. Они кружились и зал кружился вместе с ними, люстры  и лица гостей размывались в яркие, разноцветные  полосы.

Когда танец закончился и Анжелика едва перевела дыхание, музыкант потянул её за руку.
— Пойдем со мной, — предложил он, — я хочу, чтобы ты поднялась на сцену.
— Зачем? — удивилась девушка, но послушно пошла за ним.
На сцене мужчина  подвел её к микрофону и  сказал:
— Спой,  что придет в голову, просто закрой глаза и пой.
— Я не умею... — попыталась возразить  Анжелика, но музыкант уже махнул рукой оркестру и зазвучала красивая, но совсем  неизвестная девушке мелодия.
Анжелика растерялась, потому что  никогда не пела даже дома  и, тем более,  на публике,  но тут,  повинуясь чужой воле, она открыла рот и запела.  Слова, как в сказке,  рождались сами  где-то глубоко в сознании:  "Люблю,  скучаю, жду..."
Голос её   —  глубокий, бархатный, с легкой хрипотцой, звучал для неё непривычно.   Всё вокруг затихло —  перестали звенеть бокалы, прервались разговоры и  даже официантки стояли неподвижно с подносами в руках. Все смотрели на Анжелику и слушали её песню о любви.

Анжелика пела и  как будто  видела   себя со стороны и это была не она, это был кто-то другой в её образе.

Когда песня закончилась, тишина длилась ещё несколько мгновений,  а  потом зал взорвался аплодисментами.
Горничная  очнулась  и огляделась.   На сцену летели цветы — розы, лилии и какие-то  алые бутоны, похожие на звезды. Девушка растерянно смотрела, как они падают к её ногам, и не знала, что делать.

И тут она увидела женщину в вишневом платье с огромным букетом алых роз. Она шла  к сцене медленно, торжественно, и все расступались перед ней.

Боковым зрением Анжелика   заметила  и  движение в углу сцены. Там стоял тот самый музыкант, с которым она танцевала, и он рисовал её. Его глаза горели вдохновением ... А женщина с букетом уже  протягивала ей цветы и улыбалась.

— Возьмите, — сказала она, — вы заслужили.
В зале воцарилась тишина. Все смотрели на Анжелику и  ждали, но девушка сделала шаг назад и выкрикнула:
 — Нет!  Я не возьму!
Зал загудел. Кто-то возмущенно зашептал, кто-то удивлённо поднял брови, а женщина с букетом замерла, и в её глазах мелькнуло недовольство.

— Почему? — спросила она.

— Потому что сейчас пела не я, — ответила Анжелика и, поклонившись, сбежала со сцены.

Она шла  между столами, слыша недоуменные возгласы. Ей казалось, что её вот-вот остановят и все же  заставят взять цветы. Она почти добралась до выхода, когда услышала:
— Постойте!
Её догнал музыкант с белым листом бумаги в руках.

— Это для вас, — сказал он и голос его звучал робко, почти умоляюще.

Он протянул лист и  Анжелика увидела на нем  букет  — тот самый, который женщина пыталась ей вручить на сцене.  Цветы казались живыми и  их лепестки шевелились, словно от ветра.

— Это просто рисунок, — добавил музыкант, перехватив её настороженный взгляд.

 Пальцы горничной  почти дотронулись до  бумаги.. и в этот момент её  взгляд  случайно скользнул по залу,  и она заметила, как мир вокруг неё начинает меняться — краски в зале начали меркнуть,  люстры потускнели и  превратились в обычные стекляшки, золотые нити на скатертях стали серыми, а шёлк превратился в мешковину. Лица гостей исказились и  стали бледными,  как у кукол. Женщина с букетом засохших роз, стояла уже  в  простом черном платье.
Анжелика отдернула руку. Лист упал на пол, и в тот же миг зал содрогнулся,  раздался гул голосов  — негодующих, требовательных, и она побежала.
Музыкант кричал ей вслед что-то неразборчивое, но она не останавливалась, пока не потеряла сознание.


Когда девушка  открыла глаза, то  увидела, что  вновь стоит в мраморном портале. Сердце в груди колотилось, дыхание сбилось, а  Лаура её встретила ещё более  сгорбленная, лицо её было багровым, глаза блестели лихорадочным блеском, пот стекал по щекам тонкими струйками. Её трясло, словно в ознобе.

— Милая, я заболела, — чуть слышно проговорила красавица, и было видно, что она сильно страдает. Голос её дрожал, руки тряслись.

— Что произошло? — кинулась к ней Анжелика, в порыве сострадания, на миг забыв о пережитом, — вы заболели и не нашли своего друга?

— Всё очень плохо, — простонала Лаура, и слезы покатились по её щекам, — я так устала, так измучилась, но ты же не захочешь ещё раз посетить мой мир?

Анжелика вдруг  вспомнила, как менялись краски в антураже величественного зала, как его посетители превращались в безжизненных кукол. Она вспомнила бледные лица, пустые глаза, засохшие цветы в руках женщины в чёрном платье, и вдруг всё встало на свои места.

"Это был  мир иллюзий, — поняла она, — всё в том мире ненастоящее: люди, еда, вода, красота, которую они обещают...".

Девушке  стало так  страшно, как не было ни разу за все эти ночи. И она поняла, что никакие просьбы, никакие слёзы и  никакие мольбы не заставят её больше вернуться туда.

— Вы угадали, — ответила Анжелика, и голос её прозвучал тверже, чем она ожидала, — конечно, я не захочу!

Она посмотрела на Лауру, которая продолжала трястись и стонать, и вдруг в её голове созрела мысль, смелая и даже дерзкая.

— Я вижу, что вы больны, — произнесла она любезно, почти ласково, — я могу найти вашего друга, скажите  только адрес.

Лаура  перестала дрожать и  лицо её, ещё секунду назад багровое, и мокрое от пота, стало бледным, как мрамор, а  глаза, только что полные страдания, сузились, и в них вспыхнуло что-то  хищное.

В одно мгновение у неё  исчезли все признаки болезни и  перед Анжеликой стояла не страдающая женщина, а опасная сущность, которую только что разоблачили. Она в упор  смотрела на девушку  и в её взгляде вдруг появилось изумление.

— Ты... — прошептала она,  — ты поняла, что я тебя обманывала?

— Да, — сказала горничная и сама удивилась своей смелости.

Лаура  рассмеялась:

— А ты умнее, чем я думала и  ты выиграла, и с тобой останется все-то, что нарисовали мои художники. Я умею проигрывать.

Она подошла ближе и Анжелика инстинктивно отступила.

— Да,  я просила тебя  заменить меня в моем мире, — красавица поправила золотистые локоны, — и  ты согласилась просто так, от чистого сердца, но потом ты попала в ловушку своих мечтаний,  на это я и рассчитывала,  ведь тебе захотелось стать лучше, красивее.  Ты поверила, что все это достанется тебе за просто  так, но   в моем мире   за все надо платить. Если бы ты там  что-то  взяла, то заплатила бы своей душой.  Однако ты оказалась не жадной, не тщеславной, не злой и это спасло тебя..

Она замолчала, и в её глазах  мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Теперь ты свободна, но больше не поддавайся искушениям — в твоем мире тоже нет ничего бесплатного.

Красавица, не говоря больше ни слова, шагнула в портал и   снова стала статуей — прекрасной, безмолвной, вечной.

Анжелика  опустилась на ступень постамента, пытаясь прийти в себя.
— Что и утром  свою красавицу протираешь? — раздался голос Валентины. Старшая горничная вошла в зал с ведром и тряпкой, — она и так блестит, а тебе, я смотрю, на пользу пошла работа в зале,  с каждым днём  становишься всё красивей.

Анжелика подняла голову и посмотрела на Валентину. Она не засмущалась, а  улыбнулась — спокойно, уверенно, красиво.

— А причем здесь зал, Валентина Ивановна? — спросила  она, — это наследственность, у меня  и бабушка была красавицей.

Валентина хмыкнула, покачала головой и пошла по своим делам, а горничная  ещё раз взглянула на статую и побежала прочь.  Пора было приступать к работе.

***

Анжелика постепенно поняла, что Лаура  всё-таки не обманула её  в том, что все, что исправили  художники мира иллюзий в её внешности, осталось при ней. Горничная уже ходила не как неуклюжая толстушка — в ней появилась грация и утонченность, черты лица преобразились  — вроде Анжелика  была та же, что и раньше, но  в то же время совсем другая, с  аккуратным, чуть вздернутым носиком,  яркими  и выпуклыми  губами, обрамлявшие белоснежную улыбку, которую раньше никто не замечал.

Мать каждый раз,  увидев дочь, только восхищалась:

— Анжелика?! Господи, да ты у меня красавицей выросла!

— Вся в бабушку, — скромно отвечала Анжелика, хотя ни её  мать, которая воспитывалась в детдоме, ни она сама, никогда не видели никакой бабушки.

Отец молчал, но смотрел на дочь с удивлением и гордостью, которой раньше не проявлял.

Девушка продолжала работать горничной и так же каждый вечер ухаживала за Лаурой. С некоторых пор,  почти каждый выходной, к Глебовым  наведывался  Дмитрий —  красивый молодой человек.  Он слыл богатым бизнесменом  и немало женщин крутилось вокруг него. Флиртовала с ним и Алиса,  но его чрезмерное  внимание к мраморной красавице очень злило хозяйку.
Дмитрий каждый раз подолгу задерживался возле статуи, разглядывал её, задумчиво щурился, и даже шептал ей что-то,  но так, чтобы никто не расслышал.

— Серёжа, почему Дмитрий  всё время только и  пялится на эту каменную бабу? —  всякий раз возмущалась Алиса.

— Дорогая, он же  искусствовед, — не выдержал однажды  Глебов, — у него просто  профессиональный интерес.

В один из вечеров Дмитрий задержался дольше обычного. Анжелика как раз пришла в зал и увидела, как Алиса чуть ли не силой утащила молодого человека, схватив его  под руку:

— Дима, пойдемте, я вам наш зимний сад покажу! Там цветут  необыкновенные орхидеи и  они гораздо интереснее, чем какая-то статуя!

Дмитрий вежливо улыбнулся, но на пороге обернулся и  посмотрел  на Лауру.

Анжелика заметила, как лицо хозяйки исказилось злобой, и девушке  стало не по себе.

Вечером  следующего дня,  горничная зашла  в зал и застала там Алису. В руках у хозяйки был молоток. Она внимательно рассматривала Лауру и, увидев девушку, сразу поманила к себе:

— Анжелика! —  приказным тоном сказала она, —  с этого дня больше сюда не приходи! — потом блондинка встала на ступень постамента и продолжала, —  я уговорила мужа продать статую и завтра утром  её тут  уже не будет, но чтобы она больше  не смущала людей, я испорчу ей прическу, — и  хозяйка замахнулась молотком на Лауру.

— Не надо! — вскрикнула Анжелика, но было уже  поздно. Молоток опустился на прекрасные  локоны статуи  и её   мраморная оболочка треснула, и начала  осыпаться на пол.  Вскоре на постаменте стояла уже  живая Лаура  с сияющим изумрудным ожерельем.

Алиса отшатнулась и  выронила молоток.
— Что... что это? — закричала она,  — что за цирк? Куда делась статуя?  А ты кто и как сюда попала? —  истерично кричала хозяйка, тыча пальцем в ожившую статую.   
Избалованная и капризная  блондинка просто не поняла, что произошло,  и была в ярости,  думая, что её кто-то пытается разыграть. 
— Анжелика!  Это что?  Мой муж решил так пошутить? — тряслась она от возмущения, требуя у горничной ответа,  и  в порыве гнева не замечая, что  прекрасная незнакомка точная копия статуи.
А тем временем  Лаура медленно и  грациозно  сошла с постамента.  Она  сняла с шеи изумрудное ожерелье. Его драгоценные камни  сверкали, переливались, завораживали. Она протянула его Алисе.
— Возьми, — прошептала  она,  — это теперь твоё.
Блондинка,  не раздумывая,  выхватила украшение из рук незнакомки, а потом  с недоумением  смотрела: то на ожерелье,  то на Лауру, то на Анжелику, которая была  не в силах вымолвить и слова.
—  Это же настоящие изумруды, — пролепетала с придыханием Алиса, разглядывая камни,  — это же целое состояние.  Откуда  у тебя  такое дорогое украшение? —  уже  с издевкой спросила она у Лауры.
В этот момент Анжелика наконец пришла в себя.
— Алиса! — крикнула она,  —  бросьте его на пол. Оно не настоящее!

— Что значит не настоящее? — Алиса злобно посмотрела на горничную, — а ну вон отсюда обе! Это моё! Здесь все моё!
 Хозяйка  надела ожерелье на шею и в тот же миг зал осветился  странным зеленым светом. Алиса вскрикнула, схватилась за шею, но было уже  поздно —неведомая сила поставила её  на постамент и  мраморная крошка  вдруг  поднялась в воздух и начала обволакивать блондинку...

А Лаура  посмотрела на Анжелику и просто сказала:
— Пока на Земле есть такие жадные и злые люди, как твоя хозяйка, мы можем попадать в ваш мир.

В дверях её ждал Дмитрий. Он стоял, прислонившись к косяку и на его лице  была торжествующая улыбка.

— Ты готова? — спросил он.

— Да, — ответила Лаура, — наконец-то.

Она подошла к нему, взяла под руку, и они ушли.

Анжелика осталась одна  посреди зала и смотрела на постамент —  где теперь стояла   уже  другая  мраморная красавица — Алиса Глебова.

Анжелика подошла ближе и провела рукой по холодному камню.

— Я же предупреждала, — прошептала она, — не надо было брать ожерелье.

Анжелика вздохнула, взяла метелку и по привычке смахнула несуществующую пыль с плеч новой скульптуры, а  потом развернулась и вышла из зала.

Она шла по коридору, и мысли её были спокойны и ясны.Теперь она  знала цену красоте, научилась говорить "нет" и, поняла, что  лучше иногда  отказаться от соблазна.

В коридоре ей встретилась Валентина.

— Анжелика! Ты чего такая задумчивая? — спросила старшая горничная, — что-то случилось?
— Все хорошо, — улыбнулась девушка.
Она прошла мимо, и Валентина долго смотрела ей вслед, качая головой.
— И в кого она такая красивая выросла? — бормотала она себе под нос, — ни в мать, ни в отца...

Анжелика  не знала, что Лаура, уходя, обернулась,  посмотрела на особняк и  прошептала:
— А эта  горничная оказалась особенной.
— Да уж, — согласился с ней  Дмитрий.

 Мраморную статую утром увез новый владелец, а Алису Глебову  через три  дня объявили  в розыск. Анжелика  вскоре уволилась  и  поступила в  педагогический колледж...Про Лауру она никому никогда не рассказывала, потому что знала, что ей все равно никто не поверит.