Город Го - Пролог

Я — врач, слышащий хрипы больного, и потому имею право дать диагноз эпохе потребления, запечатанный в конверт сказки.


ПРОЛОГ

— Козерожек… Зачем ты бодаешь Водолея? Повернись да попроси напиться — неужто сложно? — языком-кнутиком хлестанул молодой пастушок звезд.

У каждого свое ремесло жизни. Маленький Пастеяр не выбирал, чем заниматься - ему оно по роду, по крови дадено:  отец его был пастухом звезд, дедушка и прапра… все они тем же кормились, тем же дышали и той же тропинкой в вечность ушли.

Каждый вечер старушка, уложив на голову внука благословение, собирала ему с собой котомку, все шло как в молитвослове: тропарь за кондаком, сонная бутыль молока за четвертушкой ржаного хлеба. Завернет она ее в полотенце, а та хрустит сухой губой-коркой:

— Не рано ли из печи выняла?
— Не рано, пора внука сбирать!

Пастеяром окрестила его бабушка — пастухом ясного света. В ту ночь, когда он явился в мир звезды подлили масла в свои лампадки, вытянули фитильки до предела, так что небо напоминало Вифлеемское чудо. Они клонились к земле, осторожно заглядывая в хижину, где лежал в ясельках младенец, дабы разглядеть черты нового пастушка небесных выпасов.

По-детски просто он задремал, совсем так как засыпают те, кто не знает еще что сон - это маленькая смерть, а пробуждение - не всегда обещанное чудо. Среди ночи разбудила его роса, осевшая на мальчишеские ресницы:

— Пастушо-ок, — тихонько заговорила вестница и, упав печалью на щеку, корила — Водолей пропал с небосклона!

— Как так? — не осознав еще случившееся, произнес мальчик.

— Пойди сыщи теперь! Больно уж хорош спать!

Пастеяр потер глаза и посмотрел на небо, где только что Козерожек бодал Водолея, там теперь зияла холодная колодизная пустота. Низвяка ни всплеска! Будто кто воду черпанул с неба, да унес вместе с Водолеем.

— Ах, это ты, Козерог! Вот натреплю я тебя за рыбий хвост!

— М-м-м-р-р-у, я тут совсем ни при чем, — стукнул копытцем Козерог, уронив в колодец светильный камень — У Водолея закончилась вода в кувшине, вот он и решил набрать еще, да оступился на слизком камне. Ме-е-е-лечный Путь, и не спросит — утащит — не найдешь.

— Город Го!  Нужно идти! — заходили коромыслом Шатани, выплескивая слова на каменистый живот земли. — Путь. Туда. Стадо разбредется по чужим пастбищам! Не мешкай! Спасай!

— Да, но я всего лишь пастушок, а совсем не спаситель звезд…, -  он потупил свой взгляд и провел босой пяткой по леденящей траве.  - Да куда мне? И как же вы без меня? Опять же бабушка…

— П-п.. пожалуйста, найди его, — захлопала губами Рыба. — Видишь уж губы сохнут? И у меня и у прочей небесной животинки. Без воды сгинем.

— Хорошо, хорошо! - махнул он рукой, скосив косой детскость, — и страх выпал из него молочным зубом. Только обещайте не разбредаться по небосклону! Не гаснуть до моего прихода! И светите! Освещайте мой путь. И тогда я вернусь и приведу Водолея в небесное стадо!

— Обещаем-обещаем, — хором замигали звезды. Глазками. Часто. Тепло. Верно.

— Шагай через заросли облепихи, — шептала роса на его щеке. — Вотри меня в свое лицо, не жалей, я буду указывать путь… Там город, что нужен тебе… В городе — те, кто могут стереть плохое из памяти и сшить вечное счастье. Скорее, скорее!

Пастеяр умыл себя ладонями, и роса стала его путеводителем, шепча дорогу в самые кости. Взял он посошок и побежал через колючие заросли облепихи.

Помучихся.

Царапали кусты его ноги и руки в кровь, отбивался он от них своим посохом как от диких зверей, ломал сухие когти облепихи, но продолжал идти...