Часть 8. В объятиях Немезиды

Социальная сеть паука-отшельника, или Где я учился и почему мама до сих пор надеется

(В которой я вынужден признать, что даже у аутичного перфекциониста есть прошлое, родители и один-два человека, которые не сбежали после первого часа общения)

Вы спрашиваете, общаюсь ли я с кем-нибудь?

Смешной вопрос. Конечно, общаюсь.

С кодом. С субреальностями.

С чашкой кофе по утрам.

Но если вы имеете в виду живых людей - ответ будет коротким: по возможности избегаю.


Однако даже мне понятно, что полное одиночество - это удел святых и сумасшедших.

Не питаю никаких иллюзий по поводу первой ипостаси - нет, конечно, нет. Я не отношусь ни к тем, ни к другим (хотя Немезида, возможно, оспорила бы второе).

Поэтому давайте по порядку. Начну с родителей, потому что без них меня бы не было. В самом прямом значении этого слова - "быть". И метафорически тоже.

Родители: два полюса одного магнита



Мой отец, Лев Невский, был инженером-строителем в старом, добром, доцифровом смысле.

Он проектировал мосты. Настоящие такие громоздкие сооружения, из бетона и арматуры, которые соединяли берега рек, а не сознания с субреальностями.

Отец никогда не понимал моей работы.


Он говорил: «Сын, ты строишь воздушные замки. Я строю то, по чему ездят поезда. Когда твой замок рухнет, ко мне придут за новым мостом».

Конечо, он был прав. Глупо это оспаривать. Его мосты до сих пор стоят, а мои первые субреальности давно удалены за ненадобностью.

Отец умер, когда мне было двадцать два.

Сердечный приступ на стройке. Он не любил чипы, не носил нейроинтерфейс и отказался от «умной» диагностики.

Сказал: «Я сам знаю, когда мне пора».

Упрямый, как баг в коде, который ни в какую не исправить.

Тогда я с холодным сердцем приехал на похороны, простоял ровно 47 минут у гроба (снова 47, конечно) и уехал.

Мама проронила, что я «эмоционально холодный».

Тогда я сказал, что эмоции не помогают. Мы тогда не поссорились. Просто с того времени перестали говорить о чем-то важном для нас.


Мама моя, Анна Невская, в девичестве Соболева, библиотекарь.

На пенсии. Живёт в Подмосковье, в доме, где нет ни одного «умного» устройства, кроме старого визора.

Читает исключительно бумажные книги. Прочитала тысячи книг. Целая комната у нее в ретро-стиле начала 21 века заставлена стеллажами.

Когда я был маленьким, она пыталась приучить меня к чтению. Тогда чтение меня не привлекло, но я полюбил раскладывать книги по высоте корешков.

Мама тогда впервые заподозрила, что со мной «что-то не так».

Диагноз поставили только в школе. Аутичный спектр, высокофункциональный.

Мама плакала. И я даже сейчас не понимаю, почему. Все в порядке. Я просто другой.

После школы — Московский институт нейроинженерии и субреальностей.

Сокращённо МИНИС. Студенты называли его «Мимикрия», потому что после выпуска все становились похожи друг на друга: бледные, с чипами за ушами и горящими глазами.

Я учился на факультете «Психометрического моделирования». Звучит загадочно и сложно. На самом деле это история про то, как сконструировать виртуальную боль и сделать её такой же реальной, как настоящая.

Ирония, да?

Тогда я не знал, что это знание пригодится мне самым безобразным и даже, признаю, ужасным образом.

В институте привычно я почти ни с кем не общался.

Сидел на первой парте, сдавал экзамены досрочно, писал курсовые объёмом от 120 страниц, когда требовалось только 40. Преподаватели любили меня за перфекционизм. Студенты - нет.

Однажды однокурсница пригласила меня на вечеринку. Я пришёл - причин отказываться не было никаких.

Постоял в углу 45 минут, выпил два безалкогольных коктейля (соломинки были одинаковой длины - это радовало) и бесшумно ушёл.

На следующий день она сказала: «Ты странный». Я сказал: «Спасибо, это комплимент». После этого инцидента мы никогда больше не разговаривали.

Красный диплом. Научная работа по теме «Оптимизация психологической плотности через контроль стохастических шумов». Защитился на «отлично». Подозреваю, что по-настоящему никто и не понял, о чём я говорил. Даже члены комиссии. Но поставили пятёрку, потому что формула была красивая, и виртуальная конструкция, полученная с ее помощью, была решением важного вопроса.


Локация: Новый Эдем, район «Солнечная Долина», дом 17, корпус 3, квартира 128
Я живу в Новом Эдеме.

Это бывший пригород Москвы, который перестроили в 2145 году по стандартам «Зелёной Сингулярности».


Здесь нет пробок, нет грязи, нет бездомных.

Есть только идеальные газоны, идеальные дороги и идеально скучные максимально незаметные люди. Выбрал я этот район, потому что здесь тихо. Очень тихо. Иногда мне кажется, что тишина звенит.

Мой дом - 17 этажей инновационных материалов, серый, незаметный, как я. В подъезде пахнет стерильностью и равнодушием.

Лифт скользит по этажам с точностью до секунды: закрытие дверей через 4 секунды после посадки.

Понятно, что я это засекал.

Соседей я не знаю. Не знаю, как людей. Но их психологический профиль я конечно, тщательно каталогизировал.

Сосед справа - женщина с собачкой, которая лает по утрам, начиная обычно с 7:15. С нею я даже общался: написал ей письмо с просьбой перенести выгул на 7:30. Отправил внутренней пневмопочтой. Но она не ответила. И ничего не изменила.

Сосед слева — мужчина, который играет на саксофоне по вечерам. Я замерил уровень шума - 47 децибел. Терпимо. На это я не жалуюсь.

Ближайший магазин - в 300 метрах. Там продают синтезированные продукты и немногими настоящими.

Я хожу туда раз в неделю, по субботам, точно в 11:00.

Продавщица меня узнает.

Каждый раз она говорит: «Здравствуйте, молодой человек».

И я просто отвечаю на это как истинный сын библиотекарши: «Здравствуйте, мадемуазель».

Мы не знаем имён друг друга. Я не знаю. Идеальное общение.

У меня составлен список тех, с кем я общаюсь: короткий список, который поместится на магнитном стикере:

1. Мама. Раз в месяц, по телефону. Темы: погода, кот Борис, моя неустроенная личная жизнь. Продолжительность - 11 минут. Не 10 и не 12. Я засекаю и четко отслеживают это.
2. Коля-охранник. Каждый рабочий день, 5 минут утром и 5 вечером. Он рассказывает о собаке Рексе. Я киваю. Коля считает, что мы друзья. Я считаю, что мы знакомые. Это разные вещи.
3. Старик на скамейке. Почти каждый день, 30 секунд. Он всегда говорит: «Молодой человек, вы бы улыбнулись». Я говорю: «Зачем?» Он вздыхает. Ритуал.
4. Сергей из Сингапура. Раз в год я получаю панорамную открытку из Азии. Конечно, она электронная. Я обычно её не читаю - сообщение стандартное, что-то вроде "Как дела?", и я на это стандартно отвечаю: «Спасибо, у меня всё нормально». Это считается общением?
5. Ира-психотерапевт. Общаемся раз в полгода, это всегда звонок. Она широко улыбается и спрашивает, как я. Я говорю: «Нормально». Она с профессиональной интонацией уточняет: «Ты уверен?» Я говорю: «Да». Она многозначительно вздыхает. Профессиональная деформация.
6. Мой начальник в «Экзистенции». Приходится общаться раз в неделю, стандартная планёрка. Он любит приговаривать: «Невский, вы гений». Я с деланно скромным видом отвечаю: «Я знаю». Он смеётся. Но я в своем ответе ничуть не шучу.


Всё. Остальные - не люди. Они - фон. Как деревья за окном. Я их вижу, но не запоминаю без особого повода.

Иногда я думаю, вспоминая слова мамы: может, это неправильно? Может, надо больше общаться?

Ходить на вечеринки, знакомиться с девушками, обсуждать сериалы?

Потом я вспоминаю, что сериалы - это субреальности для бедных, девушки любят овальные тарелки в крапинку, а на вечеринках шумно и всегда от кого-то пахнет лавандой. И мне становится спокойно.

Одиночество - это не наказание. Это выбор.

Я выбрал и продолжаю выбирать код.

Код не предаёт.

Код не требует улыбаться или здороваться.

Код просто работает.

Жаль, что я не применил этот принцип к Немезиде.