Гибель земли

ЕВГЕНИЙ САРТИНОВ
ГИБЕЛЬ ЗЕМЛИ
Книга 1

Глава 1
Соединенные Штаты Америки, Западное побережье.

  Звено истребителей-перехватчиков Ф-22 «Раптор» военно-воздушных сил Соединённых Штатов Америки барражировало вблизи береговой черты Атлантического океана. Это был обычный, тренировочный полет, когда и самолеты и пилоты словно растворяются в густой синеве ночи, и только бортовые огни, да показания приборов позволяют сохранить видимость реальности. Джон Фиджи и Майкл Коэн летали вместе уже три года, так что нужды давать какие-то указания своему ведомому не было нужды. На этой высоте звезды уже почти не мигали, так что было ощущение, словно ты находишься внутри огромного, звездного аквариума.
- Небо сегодня удивительно ясное, - сказал Майкл, - красота просто удивительная.
- Да, видимость хорошая, да самого Майями, - согласился Джон.
- Никакой в тебе нет романтики, Джон, - вздохнул ведомый. Ведущий в ответ только засмеялся.
- Когда ты налетаешь столько часов, сколько я, Майкл, ты тоже будешь воспринимать все происходящее как рутину.
  Он хотел, было, добавить что-то еще, но в этот момент из неподвижного, звездного неба впереди них вынырнули четыре мигающих звезды в виде вытянутого ромба. Они летели гораздо выше самолетов, и впереди них, чуть левей. Джон взглянул на локатор - на нем не было ничего, никаких отметок.
- Майкл, ты видишь это? - спросил ведущий.
- Да, Джон! Но у меня нет отметки на локаторе.
  Судя по голосу, Майкл был возбужден до предела.
- Что это такое, Джон?
- Не знаю. Надо запросить землю.
 В этот момент земля сама вступила в разговор.
- Шестнадцатый и семнадцатый, в чем дело? - строго спросил голос руководителя полетов, генерала,  бывшего в девяностые годы лучшего аса ВВС. - Что за лишние переговоры в воздухе?
- Колорадо, вижу неопознанную цель впереди себя, - доложил Джон. - Четыре мигающих габаритных огня в форме вытянутого ромба.  Курс сто двадцать, примерное удаление два километра, высота пятьсот выше нас. На локаторе отметок нет.
- У нас тоже, - подтвердили с земли. - Семнадцатый тоже видит цель?
- Так точно,- возбужденно прокричал Майкл,  - я вижу тоже, что и ведущий. 
- Что нам теперь делать?
- Сможете подойти к нему поближе?
- Конечно.
- Тогда попробуйте это сделать. Переходите в эшелон десять пятьсот, попробуйте определиться с этой целью визуально.
  Генерал отключил микрофон и обернулся к своему соседу.
- Может, и в самом деле, русские создали свой самолет невидимку?
- Ну, это может быть, они нас не раз уже удивляли, чего стоят их спутник и Гагарин.  Но они не такие дураки, чтобы пускать невидимку в полет над Америкой. Слишком рискованно. Скорее всего, это очередное НЛО. В последнее время у них что-то просто дикая активность. Ничего особенного.  Полетают, и снова исчезнут, как всегда.
  Генерал согласился.   
- Если это НЛО, то я не удивлюсь. Я сам видел их как минимум три раза. Чего я не  пойму с этими летающими тарелками - так это  цели их бесконечных и бессмысленных полётов. Такое впечатление, что мы им не нужны, они нас словно не замечают. Мы как скунсы на обочине – только наблюдаем за гонками настоящих асов, и только портим воздух от страха.
- Не нам об этом судить, Генри. Что, интересно, там сейчас наверху?
   Тем временем оба Ф-22 поднялись выше и ускорились до максимума. Вскоре они уже сблизились с загадочным ромбом настолько, что стало видно, что это нечто материальное, а не просто четыре мигающих огонька. Между тем экран локатора продолжал оставаться пустым. По прикидкам Джона этот летающий объект только в длину раза в четыре  превосходил по размерам их истребители.
- Колорадо, мы догнали эту штуку. По размером она почти как Б-2, только поуже и покороче, ромбовидной формы. Я не вижу за ней реактивного выхлопа, очень слабая инверсия. Можно, я попробую эту штуку обстрелять из пушки?
- Не надо, постарайтесь подойти поближе, и выйти на связь с пилотом.  Используйте международную систему оповещения.
   Джон включил форсаж, и очень медленно, но они начали догонять загадочный ромб. Вскоре самолет Джона поравнялся с ним, между ними было чуть больше десяти метров. Пилот оглянулся, и понял, что у ромба нет никаких следов выделенной кабины. Вспышки габаритных огней высвечивали ровный, явно металлический корпус. Тогда Джон, соблюдая принятый всеми странами международный код, покачал крыльями, но ромб продолжал скользить по своему курсу.   
- Джон, топлива осталось на десять минут, - напомнил ведомый.
- Шестнадцатый, через две минуты вы войдете в запретную зону, - напомнил руководитель полетов. - Попытайтесь выйти с ними на связь.
- Бесполезно. Он не отвечает. Можно, я все же пущу вход свои пушки?
   Земля чуть помолчала, потом голос генерала ответил: - Окэй, только будьте осторожны, парни.
- Уходим назад, Майкл, - велел ведущий, сбавляя обороты двигателя. Ромб сразу словно рванулся вперед, а Джон пристроился за ним. В кильватерной струе его тряхнуло, но совсем мало, он ожидал гораздо большего. Джон поймал в перекрестье прицела задний бортовой огонь и нажал на кнопку пуска. Трассеры выстрелов полетел в сторону ромба, но за долю секунды до этого тот исчез, и тут же появился выше, над самолетом Джона. Майкл увидел, как из ромба вырвался короткий, огненный луч, и истребитель его напарника мгновенно взорвался. Майкл резко рванул ручку на себя, и пролетел под огненным шаром взрыва. После этого он заложил вираж, и начал крутить одну фигуру высшего пилотажа за другой. Он не видел ромб, но по огненным всполохам за бортом понимал, что огненный луч неотступно следует за ним, и только непрерывные маневры истребителя заставляли неизвестного пилота промахиваться. 
- Нас атаковали! - кричал Майкл в микрофон. - Джон погиб! Он преследует меня! Это не люди, это не наша цивилизация!
   Ответом ему была тишина. За несколько секунд до атаки истребителя на  неведомый объект, на сам центр управления полетов обрушился точно такой же плазменный удар, как и на самолет, только во много раз более мощный. После него от здания управления остались одни обгорелые стены. Майкл продолжал выполнять фигуры высшего пилотажа, от перегрузок у него пошла носом кровь. При этом он  на секунду поймал цель в поле зрения своего прицела, выведенного на стекло шлема, выпустил две ракеты, но ни одна из них не нашла цель. Проклятый ромб по-прежнему не отбрасывал радиолокационной тени, тем более - теплового следа. Вскоре на пульте загорелась красная лампочка -  топливо было на исходе. Так что, крутанув последнюю бочку, Майкл вывел самолет в прямой полет, и, нашарив между колен  рукоять пуска катапульты, дернул её на себя. Тут же отстрелился фонарь, тело его сжали чудовищные перегрузки, стало невозможно вздохнуть. Когда же все это прошло, и кресло полетело вниз, но парашют еще не раскрылся, Майкл увидел, как впереди вырос огненный шар взрыва. О судьбе своего самолета он сожалел буквально пару секунд, потому что затем увидел то, что потрясло его гораздо больше, чем всё, что произошло раньше этой ночью. Сверху, откуда-то из звездного неба начали опускаться светящиеся габаритные огни ромбов. Их было много: десятки, сотни, тысячи...
   В это же самое время на противоположном конце земного шара, в России, в Кремле, начинался прием по случаю очередного выпуска военных академий. По данному случаю в Георгиевском зале Кремлевского дворца собралось всё руководство страны. Президент обходил строй офицеров, рядом двигался министр обороны, за ним мерно вышагивал с дежурной улыбкой на лице премьер-министр, затем – чуть отстав, главы обоих законодательных палат. На ходу они тихо переговаривались между собой.
- Что, неужели наш премьер уже начинает свою предвыборную компанию?
- Да, похоже. У нашего кончается последний срок, вот он и старается засветиться с ним везде, где только может.
- Конечно, ведь у самого премьера рейтинг не тот, что у хозяина.
- Не по Сеньке шапка, не тот масштаб личности.
- Да, тяжело ему будет изображать большую величину при полном нуле в голове.
- Ты, как всегда, прав.
- А тут не надо быть провидцем. Слишком Миша простоват для таких больших игр. Одно дело – делать умное лицо на заседаниях правительства, другое – самому что-то решать.
  Между тем они оба так же мечтали вступить в гонку за первое кресло государства и примерно то же самое думали друг о друге. В самом конце длинного строя стоял ещё один человек с четырьмя звездами на погонах. Начальник генерального штаба генерал-лейтенант Игорь Маслов находился в затяжном конфликте с министром обороны, и всем поведением старался напомнить президенту о своей принципиальной позиции. Верховный главнокомандующий пока сохранял нейтральность, хотя ему надоел этот, совсем ненужный для него конфликт.
   Первым к выпускникам академий обратился министр обороны.
- Господа офицеры, вы закончили академию в самый важный момент становления российской армии...
   Президент, глядя на напряженные лица этих, уже  не очень молодых людей в военной форме, задумался о чем-то своем. Из этого состояния его вывел слишком быстро подошедший, для столь торжественного момента, офицер связи. 
- Господин президент, нужно срочно спуститься в бомбоубежище!
- Что случилось?
- Мы не знаем, но нарушена вся система связи. Мы потеряли связь не только со штабами округов, но и с генштабом.
   Это было уже совсем невероятно! Мало того, что генштаб находился в нескольких километров от Кремля, но, для создания этой самой современной связи в мире  ФАПСИ были затрачены несколько десятков миллиардов долларов. Эта связь должна была работать даже после нанесения по бункеру управления ядерного удара противника.   
- Хорошо, - согласился президент, – идёмте. 
   Все, находившиеся в зале, с недоумением проводили взглядом быстро удаляющегося главу государства. Около входа во дворец уже стоял президентский, бронированный  "Мерседес", водитель с нетерпением поглядывал в сторону помпезного крыльца. Судя по переговорам охраны, доносившихся до его ушей через мобильные наушники, президент вот-вот должен был на нем показаться. Но тут его внимание привлекло что-то совсем другое. Сначала он подумал, что это просто туча, загородившая солнце, но это нечто, выдвинувшееся из-за крыши дворца, было слишком темным, а потом он понял, что это темное имеет слишком правильную геометрическую форму. Шофер забыл про все, он не мог оторвать глаз от этого угрожающе черного ромба. Тот висел всего метрах в ста над дворцом. Между тем открылась массивная дверь, президент, по инерции сделал еще несколько шагов, потом поднял вверх лицо и застыл на месте. Вместе с ним то же самое сделали и все три его телохранителя. Неизвестно, о чем думали все эти люди, сумели ли они хоть что-то понять за секунду до того, как огненный луч испепелил всех их. После того, как на площади остался только горящий металл президентского кортежа, ромб ударил по самому дворцу. Методично, раз за разом, с интервалом в три секунды, он бил по нему до тех пор, пока от Большого Кремлевского дворца не остался один почерневший фундамент.             

Глава 2

Персидский залив, тот же день.

   Эскадра под командованием контр-адмирала Джозефа Конти находилось на боевом дежурстве в этой горячей точке земного шара уже третий месяц, и было мало радости, который уже месяц наблюдать по одному борту унылый пейзаж  Аравийского полуострова, и по другому борту не менее унылый иракский ландшафт. Корабли дрейфовали на самом малом ходу, из восьми расположенных на борту авианосца «Энтерпрайза» атомных  реакторов работали только два. Этого было вполне  достаточно для того, чтобы снабжать огромное судно энергией, а парогенераторы катапульт паром. Вслед за авианосцем медленно плелись и остальные корабли эскадры, кажущие на фоне своего лидера просто карликовыми. В этот раз самый старый авианосец флота США  сопровождал  крейсер «Порт Ройял»  класса  «Тикандерога», два эскадренных миноносца серии «Арлейг Бурк», вертолетоносец типа «Иводзума».  За ними тянулись многочисленные корабли конвоя: транспорт снабжения типа «Сакраменто»,  два транспорта типа «Сириус», танкер типа «Кемаррор», совсем мелкие корабли минно-тральной защиты. На десантном корабле типа «Тарава» томился в ожидании приказа о высадке батальон морской пехоты. Где-то в глубине  морской скользила атомная подводная многоцелевая лодка типа «Сеавольф». Покой с  воздуха обеспечивал самолет дальнего обнаружения и управления Е-3Ф Сентру. Казалось, ничто не могло  противостоять или, хотя бы, угрожать этой армаде.
 Вскоре по всему огромному кораблю прозвучал ревун, предупреждающий о начале программы пилотирования. Теперь персоналу, не задействованному в  подготовке к полётам, запрещалось выходить на верхнюю палубу. Да, и, собственно, таких глупцов и не было. Случайно попасть под реактивную струю взлетающего самолета было не самым большим кайфом. Так можно было запросто  улететь за борт. 
  Взлетела уже первая пара F/А-18А «Хорнет», ушедших с полной боевой загрузкой в сторону Басры. Вслед за ним готовились взлететь ещё одно звено палубных штурмовиков, получивших задание выполнять бомбардировку горного ущелья в района Текрита. Их  уже прицепили к ползуну паровой катапульты, пилоты получил добро на взлёт.
  Адмирал наблюдал за всеми этими привычными хлопотами из своего командного пункта, во всем мире именуемого просто «островом». Эти взлеты он видел уже сотни раз, но они до сих пор завораживали его своей стремительной быстротой. Порой Джозефу казалось, что это не катапульта, а он сам, лично, могучей рукой бросает в воздух эти многотонные машины. Тут его отвлек от этого созерцания  дежурный офицер.
- Сэр, происходит что-то непонятное.
- В чем дело, капитан?
- Из эфира исчезла  радиостанция штаба экспедиционной армии. 
   Через секунду он добавил: - Пентагона тоже!
  Адмирал не раздумывал ни секунды.
- Всеобщая тревога. Передать на корабли сопровождения...
  И тут он увидел, как стремительный полет уже оторвавшихся  от палубы авианосца штурмовиков прервался огненной вспышкой двух взрывов. Тут же остро кольнуло искра взрыва где-то на большой высоте, там, где  витал самолет радиолокационного обнаружения. Это тут же подтвердил оператор.
- Потеряно связь с самолетом АВАКС!   
  Адмирал Конти не успел до конца осознать, что произошло, потому что уже в следующую секунду на его командный пункт обрушился испепеляющий удар рукотворной плазмы.
   И тут же второй, возникший, словно из ничего, черный ромб завис на высоте пятидесяти метров, и ударил по носовой части авианосца. Он почти осек её, только ниже ватерлинии  метра на три ещё остались остатки киля.  В пробоину мощным потоком хлынула  вода. В это время второй ромб, до этого уничтоживший «остров», бил своей плазменной пушкой по корме судна, так, что, потеряв винты и листы кормовой части судна, «Энтерпрайз» начал активно набирать воду. При этом ни один из огненных зарядов не пришелся на среднюю часть корабля, ближе к корме, туда, где размешалось его сердце -  реакторный отсек. 
  Пока эти два ромба, не сильно торопясь, клевали авианосец, еще два точно таких же штурмовика работали над крейсером «Тикандерога». Никто на нем не смог открыть огнь. Ромбы методично уничтожали все  активное оружие и людей, хоть немного проявивших стремление  повернуть его в сторону нападения. А главное – они так же первым же ударом уничтожили боевую рубку крейсера.
   Остальные пятеро ромбов добивали  остатки  эскадры: эсминцы и корабли снабжения. Один из эсминцев уже горел от корма до носа, второй угрожающе наклонился на бок. С чадящим пламенем горел «Сакраменто», тонул военный госпиталь. Вылившийся из  чрева танкера мазут растекался по голубой воде Персидского залива. Крейсер потерял ход и пошел ко дну первым. И, когда он ушел на дно, в этот момент взорвался один из ромбов. Это была заслуга экипажа самого маленького судна эскадры, тральщика–искателя мин типа «Оспай». Про это маленькое судно с пластиковым корпусом нападавшие просто забыли. Но именно с него  прозвучал в сторону черных штурмовиков  единственный осмысленный залп  скорострельного зенитного пулемета.  Оставшийся неизвестным расчет выполнил свой долг до конца. Они ударили по ромбу, обстреливавшему в этот момент «Тараву». Взрыв был удивительно сильным, словно рванула маленькая атомная  бомба. Ромб висел над кораблем в пятидесяти метрах, и после его взрыва на палубе «Таравы» заживо сгорели несколько десятков людей. Сам цвет взрыва был каким-то неестественным, с розоватым оттенком. 
   Для остальных ромбов гибель штурмовика  послужила как удар хлыста для скаковой лошади. Они резко подпрыгнули метров на сто вверх, и начали носиться над поверхностью воды с гораздо большей скоростью. Первым добили, конечно, тральщик, затем  буквально разрубили на части ударами  плазмы второй, ещё державшийся на воде эсминец. А в это время, не смотря ни на что «Энтерпрайз» все ещё оставался на плаву.  Живучесть этого огромного куска металла была  удивительной. Задраив водонепроницаемые перегородки,  трюмная команда под командованием третьего помощника капитана начала выкачивать воду. В это время в  реакторном отсеке дежурная команда управления пыталась заглушить реакторы. Никто толком не знал, что случилось наверху, связи с «островом» не было, но значительный боковой крен судна подсказывал, что, авианосец может запросто уйти на дно. И в этом случае обслуживающему атомное сердце персоналу была поставлена только одна цель -  не допустить взрыва реакторов. 
- Осторожней, парни, нам нужно вытащить стержни так, чтобы они не задели что-нибудь на своем пути, - сообщил Майкл Ласкер, главный оператор этой смены.
- При таком крене это невозможно, - возразил  его друг и начальник,  Боб Сантос. – Вспышка будет неизбежна.
- Ничего, надо попробовать. Но сначала...
  Ласкер поднял телефонную трубку, и сказал в микрофон: - Холден, вы откачиваете воду из трюма?
- Да, доктор, качаем изо всех сил.
- Тогда откачайте её побольше с левого борта.  Я не могу при таком крене вытащить стержни.
  Третьему помощнику капитана не надо было ничего более объяснять.
- Хорошо, Ласкер, мы попробуем.
  Он положил трубку и закричал куда-то вглубь трюма, там, где только слабо  просвечивали  светильники аварийного освещения, да постанывали насосы,  откачивающие воду.
- Заглушить помпы с правого борта! Выровнять крен судно!
  Несколько голосов тут же продублировали его команду. Через десять минут к изумлению пилотов ромбов «Энтерпрайз» выровнялся. Теперь судно хоть и осело на несколько метров выше ватерлинии, но стояло на килю очень ровно.  Тут же один из черных штурмовиков полетел поближе,  и снова нанес удар по борту, чуть дальше отрезанного носа. Заряд пришелся ниже ватерлинии, и это вызвало взрыв чудовищного облака пара. Несколько человек, метавшихся по палубе, были обожжены паром, другие разбежались в стороны. А большинство начали прыгать за борт. Они окончательно убедились, что их новые враги непременно хотят отправить авианосец на дно. Сотни человек не только с тонущего лидера эскадры, но и со всех остальных кораблей вплавь отправились  в сторону берега. До него тут было не более двух миль. Со стороны это походило на массовый заплыв во время какой-нибудь олимпиады, и каждый плывущий старался хоть одним глазом  поймать пролетавшие над ними ромбы. Все ждали, что эти стервятники будут по ним стрелять, но те только кружились  над плывущими людьми. Через пять минут «Энтерпрайз» завалился на бок, изнутри корпуса слышались тяжелые удары. Это огромные механизмы и агрегаты авианосца срывались со своего крепежа и бились в борта судна. По корпусу «Энтерпрайза» ползали сотни людей, и те, кто постарался покинуть судно до этого, были правы. Перед тем как окончательно уйти на дно, авианосец под рев пробитых паропроводов выдал чудовищное облако пара из разбитой силовой установки, заживо сваривший матросов, еще надеявшихся  найти убежище на его днище. Дождавшись, когда волны сомкнуться над  громадным судном, ромбы дружно улетели как раз в ту сторону, куда плыли  выжившие офицеры и матросы американской эскадры.
  «Слава богу, - подумали почти все пловцы, - теперь все самое страшное – позади».
  Все они очень сильно ошибались, но еще не знали об этом.
  Нескольких минут устойчивости огромного судна позволили Ласкеру заглушить реактор. Ни он, никто из его команды, ни из команды третьего помощника Холдена  не сумели выбраться наверх. Но, в тот день это была не самая худшая смерть на планете Земля.

  ГЛАВА 3

Район Мурманска, тот же самый день.
 
    Сто дней до приказа они уже отмечали две недели назад, но душа дембилей требовала продолжения праздника. Где Юрка Новиков достал этот спирт, он рассказывать не стал, но всё и так было ясно. В последний свой рейс он возил старшину на ближайший аэродром, а там этого добра было немерено.
- Пилипчук литров десять «шила» себе притаранил, - возбужденно пояснил Юрка, разливая по кружкам спирт. – Он же дочку свою выдавать замуж собирается. 
   Это невысокий, полный, круглолицый, похожий на снеговичка  старослужащий неделю назад лишился своих старшинских нашивок за ту самую, лихую пьянку, но не горевал об этом. Служить оставалось совсем немного. 
- Это Верку-то, толстозадую? – Поразился так же полный, рыхлый Сашка Симонов. В отличие от друга он, хоть и попался в тот же день, но сумел сохранить лычки старшего матроса.   
- Ну, а какую же ещё?
- Кто ж на неё такую позарился?
- Мичман с «Петра».
- Бедолага. Вот приспичило парня.
- Да ты на самого то его посмотрел! Глист в бушлате.   
- На что мичман «шило» то менял? – спросил Минька Сизов, ставя на стол полную кружку холодной воды. Кто-то из матросов разбавлял спирт, но высшим шиком было проглотить неразведенное «шило», а потом уже залить в пылающую глотку холодную воду. Из шести собравшихся в каптерке дембелей так пили четверо, но они уже не подначивали к этому изуверству двух остальных своих друзей, слишком давно они вместе и пили, и дружили.   
- На тушенку из гарнизонной столовой. Так что, теперь «селедки» будут жрать следующие полгода голимую шрапнель.
  Они выпили, в голову сразу ударил возбуждающий хмель. Юрка хотел рассказать что-то еще про эту свою поезду к летунам, но тут пол под их ногами дрогнул, сразу же погас свет. Через пару секунд защелкали зажигалки, и в глазах вновь проявившихся лиц дембелей было явное удивление. Еще бы, вся эта компания гуляла не где-нибудь, а в холодильном отделении продовольственной базы Северного флота. Находилось же оно в глубине горных пород. Вход в этот подземный туннель располагался у подножия сопки, а над ними сейчас было не менее полукилометра земли и гранита. Так что взрыв, заставивший содрогнуться эту махину, должен быть просто чудовищным.   
- Это что еще за хрень такая? – спросил удивлённый Симонов. И тут же из темноты донесся голос дежурного мичмана Василия Сидорова.
- Симонов, чего сидишь, машинист хренов?! Запускай дизеля! Хочешь, чтобы мясо разморозилось?
-  Есть, товарищ мичман, сейчас запущу. Что это было, а?
- А хрен его знает, сейчас позвоню в штаб. Но не сидеть же без света. Да и холодильники потекут, мясо протухнет. Иди, давай! Быстро-быстро! 
 Серёжка убежал в машинное отделение, и через пять минут загремел движок генератора, а по коридорам снова разлился свет. Он высветил растерянное лицо мичмана, появившегося в каптёрке. На спирт на столе и все остальные признаки пьянки Сидоров не обратил ни какого внимания. 
- Штаб не отвечает, - сказал он.  – Ни одна линия. Вообще сигнала нет. Как будто и не было его никогда. 
   Все переглянулись.
- Неужели по нам всё же долбанули америкосы? – Спросил Новиков. – Вроде жили мы с ними в последнее время неплохо.
- Вот они этим и воспользовались, суки! – Решил  Сизов.
- Надо выбраться наружу, посмотреть, что там, - предложил мичман. – Антонов, принеси дозиметр. Чего глаза-то вылупил? Ну, ты же знаешь, где они лежат?
Колька Антонов, несуразно длинный парень, развел руки. 
- Да, они, поди, уже и не работают. Им сколько лет то? Лет сорок, наверное. На них пыли с палец толщиной.
- Неси, раз говорят! - Окрысился  на матроса уже Юрка Новиков. В этой компании он был лидером. – Раньше, зато, делали на совесть, не то, что теперь. Давай, шевели батонами!
  Через десять минут они стояли около главных ворот базы. При надобности в них спокойно заезжали большегрузные грузовики. Сделаны они были по законам еще советской армии, монументально и на века, так, чтобы выдержать любой удар, вплоть до ядерного. Открывать их все они не собирались, для их было достаточно небольшой калитки, сделанной по подобию тех, что  бывают на подводных лодках, с учетом полной герметичности. Юрка сам крутанул штурвал запорного устройства, тут же зашипел прорвавшийся снаружи воздух. Колька Антонов, стоявший наготове с дозиметром, удивленно поднял вверх брови. Стрелка на шкале чуть сдвинулась, но не вперед, а назад. Они знали, что гранит, внутри которого был пробит этот туннель, чуть фонит, но не знали, что настолько.
- Нихрена там ничего нет. Радиация в норме.
- Может, он действительно, уже того, сдох? – спросил теперь сам мичман, с недоверием глядя на шкалу дозиметра. 
- Ну, а чего мы тогда с ним тут еб...ся?! Открыть надо, да посмотреть.          
   Юрий потянул дверцу на себя. Он хотел приоткрыть дверь чуть-чуть, но с другой стороны на неё навалилась такая жуткая сила, что Юрку просто откинуло от нее. В дверной проем сыпануло что-то белое, и только когда эта масса заполнила все пространство около двери, они поверили, что это был снег. Рыхлый, весенний, он был плотным, как еще не застывший бетон.
- Нихрена себе, это ещё откуда? – выдавил из себя Симонов.
- Похоже, на нас стряхнуло весь снег с сопки, - сделал вывод мичман. – Радиации нет, значит надо пробиваться наружу. Берите лопаты, быстро!
   Разобрав лопаты с пожарных щитов, они минут  за двадцать раскидали подземный сугроб по бетонному туннелю, а потом, пробив туннель уже в снегу снаружи, смогли выбраться наружу.
- Симонов, здесь останься, - приказал мичман. – Мало ли чего.
- Есть, - ответил старшина, беря под козырёк, хотя до этого  давно уже не козырял  какому-то мичману. Новая ситуация возможной войны невольно заставила всех  подтянуться и вспомнить про уставные отношения.
  Наверху ничто не указывало на наличие ядерной катастрофы. Тишина, в сером мраке раннего полярного дня это было как-то неестественно. Что настораживало, это зарево на горизонте, равномерное и огромное.
- Где это горит? Что это может быть? – пробормотал Юрка.
- Где-где, там, где и должно быть. Там всё. Там - Североморск,  база, штаб флота, - ответил мичман, нервно закуривая сигарету. – Если нас долбанули американцы, то почему нет радиации?
- Может, это нейтронная бомба…
  Валерка Семашко не успел закончить свою мысль. Над ними промелькнули  блестящие крылья двух самолетов, а потом последовал взрыв, чудовищно ударивший по ушам. Это была не бомба, просто истребители пролетели над ними на минимальной высоте на сверхзвуке. Что это были за истребители, они толком рассмотреть не смогли, заметили только знакомые звёзды на крыльях.  То, что самолёты шли над самой землей на  максимальной скорости, было чем-то невероятным. Такие полеты над населенными пунктами были запрещены, а за сопкой, всего в паре километрах, размещался военный городок.
- Наши, что ли? – спросил кто-то.
- А то не видишь? МиГ двадцать девятые, - подтвердил Сидоров. – Вот эти что-то знают, вишь, как несутся.
  Прошло ещё несколько минут, и снова, в той стороне, где размещался Североморск, полыхнуло пламя, но земля в этот раз не дрогнула. Прошло минуты полторы, и снова всё повторилось. Затем наступила тишина, а потом в синем небе над вершиной сопки возник белый купол парашюта. Несколько минут все бессмысленно таращили на него глаза, а потом, не сговариваясь, начали орать, подпрыгивать на месте, и махать руками.
- Эй, сюда!
- Сюда рули, парень!
- Давай к нам!
  Их увидели. Парашютист начал судорожно подтягивать на себя стропы парашюта, маневрировать. Это бы мало помогло, в кресле катапульты трудно маневрировать в воздухе, да и парашют там не предназначен для соревнований на точность приземления. Но помог порыв сильного ветра, и летчик умудрился приземлиться метрах в тридцати от входа в базу. Моряки сразу увидели, что на пилоте был высотный  костюм, а на голове глухой шлем с черным забралом солнцезащиты. Они ещё сомневались, наш ли это пилот, но, когда матросы подбежали к летуну, он успел содрать с себя шлем и на родном русском языке сразу закричал на них: - Бл... быстро под парашют! Все, быстро!
  Никто ничего не понял, но, все шестеро залезли под купол и рухнули на землю. Несколько секунд они лежали молча, потом над ними мелькнули две больших, чёрных тени. Прошелестел, уходя за ними странный, непонятный, чуть свистящий звук, и пилот первым перевёл дух.
- Кажется, не заметили. Фу, повезло, как дураку. Вы откуда тут все взялись?
- База тут у нас.
- Где?
- Да вот, в сопке, тут два шага до неё.
- Так чего вы тут разлеглись? Быстро туда! Бегом! Берите кресло!
  Вскочив на ноги, моряки помогли лётчику собрать его парашют, и, подхватив тяжелое катапультное кресло, бегом пробежали короткое расстояние до входной двери базы.
- Закрывай, - приказал лётчик, и Симонов беспрекословно выполнил его приказание. И тут из пилота словно выпустили пар. Он прислонился спиной к холодному бетону, и, расстегивая свой высотный костюм, спросил: - У вас сигарет нет?
- Есть, как же.
   Когда пилот закурил, Сидоров спросил: - Слышь, летун, а что это было? Война? С кем?
  Но, у пилота были, похоже, большие проблемы с самочувствием.
- А попить тут ничего, у вас, нет? Чаю там, или просто воды.
- Всё у нас есть. И есть даже не чай, - подтвердил мичман.
  Через двадцать минут переодетый в поношенную матросскую робу пилот, ссутулившись, сидел за столом и медленно пил чай. Но перед этим старший лейтенант военно-воздушных сил России Владимир  Ветров залудило стакан чистого спирта, и даже не моргнул глазом. Потом спирт всё же начал действовать, навалилась усталость, он «поплыл», и теперь говорил, с трудом разжимая губы.
- Вылетели мы сегодня с камэском, капитаном Камориным, на стрельбы, он - ведущий, я – ведомый.  Полная боезагрузка, дополнительны баки. Поднялись на максимум, десять тысяч. Не успели долететь до полигона – грохнуло в Североморске. Зарево на полнеба. Запрашиваем аэродром – тишина. Только видно – чёрный дым оттуда валит. Командир командует: «Возвращаемся со снижением». Ныряем вниз, идем по сопкам, ягель стрижем крыльями. Потом Каморин снова командует: «Идём в порт, действуем по обстановке».  Между сопок прошли незамеченными, вскочили к морю, а там... Эти твари висят над  городом, от штаба флота руины, склады боеприпасов пылают, порт горит...   
- Кто они, кто - эти то? – нетерпеливо спросил Симонов.- Американцы, натовцы? 
- Не знаю. Похоже, что это не наши... не с нашей планеты даже... Ромбы такие, черные, без кабин, без остекления. Большие, заразы, как наши Ту сто шестидесятые, больше даже. Жарят всё, что под ними чем-то похожим на лазер, только импульсный лазер, разовый. Зависают на месте, как вертолёты, и бьют вниз. Сила жуткая.
- Ни хрена себе!
- Да это полная жопа...
- Ну, а дальше что было?  -  поторопил летуна Новиков.
- Я смотрю, один из этих ромбов утюжит «Петра Великого». Завис, и долбит его, потихоньку так. Крейсер горит уже, матросики по палубе бегают, кто-то за борт прыгает. А там вода то, сами знаете, не Сочи. Ну, командир тоже это увидел. «Атакую цель над «Петром», прикрой!» - кричит мне по рации. Мы над самой водой нырнули, пролетели так, что никто из них ничего не понял. Потом приподнялись, и он из пушек врезал этому ромбу в самую корму. Видать попал хорошо и вовремя. Ромб отбросило вверх, начало крутить, вынесло его из гавани, и рванул он там, над морем, хорошо так рванул, как десятитонка, не меньше! 
   Матросы поняли, что за взрыв они слышали, когда уже находились на воздухе. Лейтенант замолк.               
- А потом что было? – нетерпеливо спросил Новиков. – Ну, дальше что?!
  Ветров чуть помедлил, потом кивнул головой.
- А потом они на нас накинулись со всех сторон, как шакалы на падаль. Ох, и покрутились мы там! Лазеры эти вокруг нас летают, как молнии, а мы с капитаном ничем ответить даже не можем. Лупишь по этому ромбу из пушки в упор, и видно даже, как снаряды не долетают до корпуса, отскакивают, рикошетят! Ракету выпускаешь, а она даже не видит этот ромб, летит хрен знает куда. Но, минуты три мы продержались, потом всё – ракет нет, пушки их не берут, потом и снаряды у нас кончились. А эти совсем очухались, зажимать в клещи стали, по всем правилам науки. Сзади на хвосте два ромба, а впереди – на встречном - три. Каморин мне кричит: «Володька – уходи! Я их отвлеку на себя!». А сам делает горку и  в лобовую атаку на центральный ромб, на таран пошел. Пробил его МиГ всю их сраную  защиту, рвануло так, что остальных двоих чёрных смело в стороны. Я проскочил под взрывом, вижу –  те двое, сзади, отстали. Нырнул за сопку, ушёл влево – всё! Один! Даже порадоваться не успел. Тут же помпаж, и двигатель глохнет. Смотрю на приборы – а там совсем всё: керосин кончился. В горячке то не до этого было. Я рву рычаг катапульты, ну, а дальше вы всё уже видели.
  Не успел пилот закончить свой рассказ, как со стороны входной двери раздался грохот. Кто-то изо всех сил молотил по двери чем-то железным.
- Кто это? – встревожился пилот.
- Может - мичман вернулся? – предположил Новиков.
- Да ты что, он только что ушёл.
  Мичман Сидоров убежал в посёлок проведать жену и детей еще минут двадцать назад. Как раз столько было и ходу до военного городка, но это через сопку, а не по дороге. А на сопках ещё лежал снег. Лётчик рассудил по-своему, он достал свой табельный пистолет и передёрнул затвор.
- Это они, эти, твари с ромбов. Счас я их всех перестреляю! 
  Сейчас только стало видно, насколько летун опьянел. 
- Чёрт, а у нас оружия и нет! – Озаботился Новиков. 
  За неимением ничего другого матросы снова разобрали лопаты, подошли к воротам.
- Кто там? – закричал Симонов.
- Это мы, с периметра, - донеслось из-за двери.
- А, солдатня.
- Фу ты, чёрт! А про них то мы забыли.
  Это действительно были солдаты охраны периметра базы. Их было шестеро, все с оружием.
- Мужики, что делать то? – Спросил старший из солдат, с лычками сержанта. – Связи с казармой нет, эта дрянь летает в открытую, долбит всё живое на земле.
- Где?
- Что вы там видели?
- Да, сейчас только с вышки на сопке смотрели, как они какую-то машину раздолбали по дороге из Североморска. 
- Лазер, похоже, у них, - дополнил рассказ ещё один солдат. – Эх, и вспышки сильные! 
  Сержант кивнул головой.
- Вот я и снял всех с вышек. Чего зря жопу под лазер подставлять.
- Ну, и правильно сделал, проходите, мужики, - согласился Новиков.
- Там что, снег, что ли, идёт? – удивился, выглядывая наружу Симонов. 
- Ну да. Циклон же ещё вчера обещали, вот он и пришёл.
  Ближе к вечеру на базу вернулся мичман Сидоров. И не один пришёл, привёл  с собой человек двести гражданских: женщин, детей, каких-то потрепанных мужчин в штатском.
- Это что, ты весь военный городок с собой привёл? – удивился Новиков.
- Нет, только того, кого уговорил. Большинство остались, боятся свои квартиры покидать. Совсем народ охренел. Тут война  началась, а они про шмотки думают. Надо их тут всех разместить. Юрка, бери лом, сбивай замки с шестого склада, там  кровати, матрасы, вообще, бери всё для оборудования здесь приюта.
  Потом он обратился  к смышлёному командиру солдатского караула.
- Так, сержант. Ты знаешь склады с продуктами?
- Конечно. Десятый, шестой, восьмой и третий.
- Вскрывайте их все, тащите сюда кашу, лапшу, тушенку, всё что придётся. Возьмите ещё людей, из этих, штатских, разгребите туннель, откройте ворота,  и затащите сюда, в туннель, полевую кухню.   
  После этого он развернулся к своим подчинённым.
- Так, Симонов, Семашко, Сизов, пошли со мной.
  Они прошли дальше по коридору, свернули в одну из боковых штолен. Тут мичман сорвал с ручки массивного замка пломбу, открыл его ключом. Из открытой двери пахнуло холодом, Сидоров включил свет. Картина, открывшаяся им за открытой дверью, вызвало у матросов невольное оживление. В огромном пространстве подземного морозильника висели десятки покрытых инеем бычьих туш. Они видели это не раз, но каждый раз это зрелище поражало своей сюрреалистической сущностью.
- Снимаем одну тушу, давайте, тащите ее на кухню, - приказал Сидоров. 
    К ночи все обитатели подземного склада были накормлены, расселены. Уснули дети, почти все женщины. Только мужчины ни как не могли уснуть. Непонятность всего происходящего, неизвестность положения в стране и мире не давали им уснуть.

Глава 4

  В ночь вторжения, в это самое же время. Пригород Лос-Анджелеса, Сан-Анжелика.   
 
  Джозефа Райта разбудил его пёс, Бади. Королевский мастиф знал свою службу, и как всегда спал  снизу, в холле, на диване перед камином. Но в эту ночь он прибежал на второй этаж, и начал бить своей тяжёлой лапой в дверь спальни, помогая при этом себе коротким, одиночным, но внушительным лаем. Джозеф Райт накинул на себя халат, и, удивленный, открыл дверь.
- В чем дело, Бади? Какая муха тебя укусила? 
  Пес стоял в коридоре, сердито рыча,  и оглядываясь куда-то назад. Короткая шерсть на его  загривке встала дыбом, он, словно звал куда-то своего хозяина. 
- Так, похоже, что-то не то, дружище? Неужели кто-то позарился на наше имущество? Сейчас я спущусь.
   И тут же в доме погас свет. Райт  успел заметить краем глаза, что свет погас не только у него в доме, но и на улице.
- Чёрт, это ещё что такое? – Сам себя спросил хозяин дома, подошёл к ближайшему окну, и, на ощупь открыв его, выглянул наружу. Отсюда он мог увидеть разве что огни соседней виллы, принадлежащие Тому Гейтмонду, одному из компьютерных гениев Америки, ставшему миллиардером в последнее десятилетие. Но и в этой стороне царил мрак, тишина, и странные вспышки, мелькавшие где-то не так далеко, очень яркие, быстрые, и совершенно ни на что не похожие.
  «Где-то коротят провода, - подумал Джозеф, но потом сам себя опроверг.  – Какие ещё провода? Тут все кабеля давно спрятаны в земле».
   Он уже хотел отойти от окна, но тут тишину прорезал отчаянный женский крик. Такой крик издают только люди, попавшие в смертельную опасность, уж это Райт знал абсолютно точно. Он протянул руку, на ощупь нашёл радиотелефон, подаренный ему недавно дочерью, нажал кнопку вызова 911, но, поднеся к уху, не услышал даже привычного фонового зуммера. Тем временем  со стороны темноты снова раздались крики, потом даже стрельба, а вспышки, так и не определенные Райтом как что-то знакомое, усилились.
- Так, мне это всё совсем не нравиться, - пробормотал Джозеф. Он метнулся к тумбочке, достал пистолет, «Кольт», вставил в него обойму. Воевать в пижаме ему показалось глупым, в его гардеробе было кое-что, более соответствующее положению дел. Военная привычка одеваться быстро сохранилась у Райта, не смотря на звание и годы, так что уже через пять минут он был одет в армейский камуфляж, кроме пистолета у него в руках был автомат Калашникова, втихаря вывезенный тогда ещё майором Райтом во время знаменитой  «Бури в пустыне» из Кувейта. Голову Джозефа украшал прибор ночного виденья. Этот прибор ему подарили в прошлом году перед выходом в отставку сослуживцы, знавшие страсть будущего отставника к ночной охоте за дикими, канадскими козлами. Потом Райт спустился вниз, и подойдя к входной двери, начал рассматривать сквозь стекло обстановку на улице. Как раз, словно дождавшись своего часа, в ворота его виллы грохнули чем-то тяжёлым. Райт замер, чуть потянул дверь на себя. Он расслышал знакомый, мямлящий голос китайца, привратника и садовника в одном лице. Потом этот голос перешёл на крик, и в нем ужаса было больше, чем может быть даже перед обычной смертью. Бади, стоявший рядом с генералом, снова зарычал, теперь уже вся  шерсть на его теле встала дыбом. Любой другой пёс давно бы уже изошёлся бы лаем, но Бади был бойцовской собакой, вышколенной хозяином до истинно армейского состояния. Между тем от калитки в сторону дома двинулись какие-то тёмные тени. Сначала их было три, потом они начали множиться. Генерал недоумевал: мало того, что незваные гости были несуразно высоки, словно какие-то шутники встали на ходули, так еще и в  тепловизоре  их было очень плохо видно. Райт до последнего не знал что делать, но тут со стороны виллы  Гейтмонда раздался отчаянный женский крик, и тут же  через невысокий забор, разделяющий их виллы, перевалилось тело молодого человека. Райту показалось, что он даже узнал его. Это был Майкл, старший из сыновей Гейтмонда. За забором заблестели всё те же вспышки, одна из них пролетела выше забора, и, ударив в молодой кипарис, подожгла его. А беглец, упавший при прыжке на землю, вскочил на ноги, и, увидев перед собой черных монстров, вскрикнул, и кинулся бежать прямо в сторону Райта, к его дому. Он был уже в двух шагах от двери, когда его догнал огненный импульс,   заставивший парня на секунду вспыхнуть, а потом, уже дымящимся, упасть на землю.
  Эта сцена решила все. Генерал Джозеф Райт уже не сомневался, что имеет дело с врагами. Он не знал кто они, но, это, было уже неважно. Райт передёрнул затвор своего автомата, привычно встал на колено. Прибор  ночного виденья он сдвинул на лоб - поле боя хорошо подсвечивалось горящим кипарисом. Автомат загрохотал, и Райт не отпускал спусковой крючок до тех пор, пока последний из его нежданных гостей не упал. Когда отгремели выстрелы, Райт не  медлил ни секунды. Он  пробежал вперед, направил луч своего фонарика на тело поверженного великана, откинул ногой капюшон с его головы. На то, чтобы оценить всё увиденное  ему хватило пары секунд, ещё столько же – пережить самое большое в его жизни потрясение. 
  Когда через пять минут десяток ящеров вбежали в дом Джозефа Райта, он был пуст. Они разбрелись по дому, стараясь понять, куда исчез его хозяин, только что убивший полтора десятка их соплеменников. Один из ящеров, с серебряной ящеркой на черном балахоне, включил фонарь и, направив его на стену, долго смотрел на большую фотографию человека в синей, парадной форме, в белой фуражке, и с четырьмя звёздами на погонах.          


Глава 5
 
Лос-Анджелес, день вторжения.

  Пути создания прозвищ неисповедимы. Дафа Вебера все знакомые звали просто Дамфи. Никто уже не помнил, за что он получил такую игривую кличку. По ней можно было предположить, что Даф Вебер человек добрый и веселый. На самом деле, это был угрюмый громила с широкими плечами и мрачным взглядом из-под нависших бровей. На Вебере висело несколько разбойных нападений, три ходки в окружную тюрьму, куча заказных убийств, и два незапланированных трупа, сооруженных Дамфи два дня назад, после чего он и залег на дно. Дно звали Элис. Эта чернокожая проститутка с потрясающей фигурой и заметно подкачавшим лицом, приютила на время Дамфи. Сделать это ее побудили две причины. Во-первых, он сразу отвалил ей полтысячи гринов, а во-вторых, он ее и не спрашивал, просто пришел, бросил на пол свою сумку, и, растянувшись на кровати, заявил: - Я задержусь у тебя крошка. Недели на две. Не говори только про меня никому. Не надо.   
   К подобным причудам судьбы Элис привыкла, так что, она  хмыкнула, припрятала деньги, и вопросов задавать не стала.
 Предыдущий день выдался не по-весеннему жарким, и по предгрозовому душным, так что маломощный кондиционер Элис работал на полную мощность. В пять часов утра они еще спали. Обычно Элис выходила на работу ближе к полуночи, и трудилась на фронте сексуальных утех до утра. Но в этот день позволила себе отдохнуть и вернулась в три. Ну, а Дамфи, тот мог спать в любое время дня и ночи. Когда в коридоре возник непонятный, тревожный шум, Дамфи рывком поднялся с кровати, секунду вслушивался в многоголосие тревожного хаоса, потом сделал вполне логичный вывод.
- Копы! Похоже, это облава.
 Элис же щелкнула выключателем лампы: - Что они среди ночи то, совсем  оборзели!
 Вебер быстро натянул на себя спортивный костюм, туфли, из сумки достал короткоствольное помповое ружье, саму сумку одел так, чтобы она висела сзади, и не мешала при беге.
- Посмотри в окно, что там? - велел Дамфи своей подруге. Та, надев халат на голое тело, но, не застегнув его, подошла, и посмотрел вниз, в колодец двора.
- Никого нет. Хотя...
 В поле зрения Элис появился одетый в майку и джинсы парень, бегущий от дома к арке, выходящей на улицу. Он исчез в черной тени, расположившейся под прикрытием арки, затем снова появился в поле зрения Элис, и как показалось негритянке, именно черная тень втащила его обратно, так, что тот исчез окончательно.
- Нет, тут все выходы перекрыты, - сообщила она  Дамфи. Тот передернул затвор, потом предложил ей.
- Попробуй заговорить им зубы, а я отсижусь в шкафу. Похоже, они охотятся не на меня, это просто плановая облава.
 Элис равнодушно пожала плечами. Попадать в подобные переделки ей было не в первой. Дамфи скрылся в шкафу, а Элис поправила прическу, и пошла к двери. Когда шум голосов достиг самого пика, и в дверь ее грохнули чем-то тяжелым, она сразу открыла замок, и попутно распахнула халат. Вебер видел ее сейчас в щелочку неплотно прикрытого шкафа, сбоку, в профиль.
- Какого черта!... - Агрессивно начала Элис, но потом слова словно застряли в ее горле, а сама негритянка исчезла из поля видимости Дамфи так, словно кто-то втянул её во чрево громадного пылесоса. Это не удивило громилу, удивила черная фигура, показавшаяся в поле его зрения. Лица вошедшего Дамфи не видел, его заслонял странный черный капюшон, но рост его вызвал у Вебера изумление. При высоте потолков в три метра незваный гость не мог полностью разогнуться. Вслед за ним прошел еще один такой же верзила, свернул в коридорчик, ведущий в сторону кухни и ванны.
   "Ого, это что же, против меня бросили какой-то спецназ? - подумал Вебер. - Где они набрали этих парней, и что за странная у них форма? Призвали под знамена всю лигу НБА? Эти двое точно бы смогли играть за "Лейкерс" в нападении".
   Между тем нежданный гость сделал по комнате круг, небрежно, одним движением ноги перевернул громоздкую кровать Элис и приблизился к шкафу. Дамфи его сейчас не видел, зато слышал его тяжелое дыхание. Он приготовился, и когда послышался скрежет петель, и в шкаф хлынул свет, Дамфи вскинул ружье, и в упор выстрелил в черную тень, заслоняющую от него свет. Верзила еще падал, а Дамфи уже передернул затвор, сделал шаг вперед, через тело лежащего монстра, пинком закрыл входную дверь, и направил ствол в сторону кухни. Именно в эту секунду оттуда вынырнула черная фигура второго посетителя квартиры Элис. Хорошо, что Вебер не стал его разглядывать, а просто нажал на спуск, и снова передернул затвор своего помповика. Лишь потом до него дошло, что лицо, взглянувшее на него с высоты трехметрового роста, ни чуть не походило на человеческое. Тряхнув головой, Дамфи сделал шаг вперед, и, нагнувшись над лежащим телом, откинул с головы покойника капюшон. На несколько секунд он застыл в ступоре, рассматривая эту зелено-серую кожу, длинный ряд остроконечных зубов, круглые отверстия ноздрей, и не менее круглые глаза. Главное, что сразу понял вор и убийца Даф Вебер - перед ним лежал совсем не человек.
 "Ящер какой-то, - подумал он, - динозавр. Что за черт! Откуда он взялся? Эта тварь явно не с Земли". 
 Из ступора его вывели тяжелые удары в дверь. В свое время хозяину этого дома Мигни Хофману надоело ремонтировать за копами разбитые двери, и он укрепил все их  двумя железными листами, оказавшимися крепкой преградой даже для инопланетной нечисти. Любой другой человек на месте Дамфи просто бы выбыл из игры от нервного потрясения. Но за Дамфи недаром ходила репутация человека без нервов. Когда ящеры всё же прорвались в квартиру, как сваркой срезав петли лазером, в ней лежали только трупы их товарищей. Дамфи в это время был уже тремя этажами выше, карабкаясь вверх по пожарным лестницам. Он слышал снизу рев этих тварей, затем откуда-то сбоку сверкнула вспышка, и огненный шар, пролетев в считанных сантиметрах от его тела, врезался в красную кладку стены дома. Дамфи даже не обернулся в сторону стрелявших, он только прибавил ходу. На одном из балконов его встретило разлетающееся стекло, и появившееся вслед за этим голова ящера. Не раздумывая, Дамфи выстрелил в глаз чудовищу, и под яростный рев ящеров снизу, побежал дальше. Лишь на десятом этаже он разбил стекло балконной двери, и, открыв её, ворвался в квартиру.            
   Там он застал парочку пожилых геев, безмятежно занимавшихся взаимным оральным сексом. С удивлением повернув голову на звук разбивавшего стекла, они возмущенно закричали на разные голоса одно и тоже: 
- Какого черта вам надо?! 
- Это вторжение в личную жизнь! Мы будем жаловаться!
- Подъем, педирасты, из-за вас конец света всё-таки настал, - буркнул Дамфи, и побежал дальше. 
  Открыв входную дверь, он оглянулся по сторонам, и, убедившись, что длинные твари еще на этот этаж не поднялись, побежал вверх по лестнице. Через пять минут он был крыше. Крыша была плоской, и он задержался в дверях небольшой, кубообразной  каморки, служившей выходом на крышу. Его внимание привлек медленно проплывающий над соседним домом черный ромб. Дамфи быстро понял угрозу, идущую из этого непонятного летающего объекта, и, дождавшись, когда ромб скроется за очередным небоскребом, он выбежал из своего укрытия, и побежал к той стороне дома, что выходила на авеню. С этой стороны бетонную коробку ночлежки украшали огромные буквы рекламы "Мальборо". Строили это чудовище лет сорок назад, когда этот район был не трущобами, а вполне респектабельным, жилым районом. Буквы изрядно прогнили, и, в одну из жарких, бессонных ночей Дамфи в одной из этих железных букв соорудил небольшое убежище на самый крайний случай. Торопливо отогнув торец подпиленной буквы "L", он залез внутрь, вернул лист железа на место и замер. Через полчаса он услышал, как эти твари подошли к самому краю крыши, что-то долго обсуждали на совершенно непонятном, неприятном для человеческого уха языке, а потом ушли. Рисковать Дамфи не стал. Хотя ему предстояло провести целый день в раскаленном железном ящике, и это было не очень кайфово, но Дамфи был терпеливым парнем, тюрьма научила его многому.
К полудню вся конструкция раскалилась так, что Дамфи старался не прикасаться обнаженными частями тела к железу. Пот с него тек просто ручьем. Но, вскоре после полудня прошел краткий, давно обещанный духотой, интенсивный ливень, немного остудивший раскаленную конструкцию из металла. За время этого вынужденного бездействия Вебер услышал и увидел многое. В небольшую щель с лицевой стороны буквы он наблюдал, что происходило на улице. Его поразило, как эти твари расчищали дорогу, забитую брошенными машинами. Проехал огромный механизм, просто сметающий их с середины дороги на тротуары. Большим захватом он подхватывал самые неуступчивые машины, и, с легкостью игрушек, громоздил их друг на друга. Затем мимо Дамфи до поздней ночи гнали толпы людей, все в одну сторону. Он не знал, что эти твари хотели с ними делать, но то, что это очень походило на повальное истребление евреев во время войны, понял даже малограмотный Дамфи. Подобное он видел в старых, документальных фильмах, что им показывали в приюте для малолетних преступников. Только в этот раз все было гораздо хуже. Теперь мимо него гнали всех подряд: евреев, мусульман, белых, и негров, мужчин и женщин, всех возрастов, от детей, способных ходить, до стариков в инвалидных колясках, и грудничков в детских колясках. Провели огромную толпу растерянных китайцев, очевидно из соседнего Чайн-тауна. Те что-то щебетали на своем непонятном языке, испуганно оглядываясь на своих конвоиров. Китайцы не сопротивлялись, но многие другие на глазах Дамфи пытались бежать. Всех их ящеры приканчивали выстрелами из этих своих лазерных штук. Звука выстрела при этом не было, только вспышка, и человек становился мертвым и черным. Потом его просто оттаскивали в сторону, в одну кучу. При нем одна из женщин попыталась толкнуть своего сына, лет десяти, под арку проходного двора. Когда же парнишку настиг огненный заряд, она сама бросилась к телу мальчишки с оглушительным криком. В неё уже не стали стрелять, просто, когда она с плачем упала на обугленное тело, один из тварей в черном  балахоне подошел, и отрубил большим ножом, больше похожим на палаш, женщине голову. Затем какой-то парень с жутким криком просто выбросился с восьмого этажа, и долго лежал в луже крови на дороге, так, что всем приходилось его обходить. Видел он и ту самую парочку пожилых геев, абсолютно голых, испуганных, пытающихся прикрыть срамные места руками. Дамфи все высматривал среди пленных свою чернокожую подружку, но Элис он так и не увидел. Его так же интересовало, куда подевалась вся многочисленная полиция города, войска и национальная гвардия. Несколько раз он слышал отдаленные звуки перестрелки, но они быстро стихали, а среди толп гонимого мимо него народа мелькали и черные формы полицейских, и камуфляжные расцветки армейской формы.   
   Всё это время Дамфи испытывал мало чувств, его не трогали самые душераздирающие сцены, такая уж психика была у этого жестокого, и хладнокровного человека. Единственный раз ему стало плохо, когда уже в сумерках увидел такую сцену. На время поток людей и ящеров иссяк, и один из пришельцев подошел к тому парню, что выбросился с восьмого этажа, огляделся по сторонам, и, отрубив ему руку, отбежал в подъезд дома, как раз напротив лежки Дамфи. Заходить вовнутрь он не стал, просто еще раз осмотрелся по сторонам, и начал торопливо есть эту руку, отрывая от неё большие куски мяса, и заглатывая их в несколько судорожных движений. Впрочем, как он ни хоронился, его всё же накрыл в этой подворотне другой инопланетянин с серебряным значком ящерицы на груди. Проревев что-то злое, он отобрал человеческую руку у своего подчиненного, и несколько раз стукнул ее по голове нарушителя. После этого он что-то приказал, и провинившийся пулей исчез куда-то за пределы поля зрения Дамфи. Зато сам офицер, осмотревшись по сторонам, продолжил то же, что делал и его подчиненный: начал отрывать зубами от руки куски мяса, и жрать их, не жуя, судорожно заглатывая всё сразу, при этом вздрагивая всем своим длинным телом.       
  Ближе к ночи Дамфи увидел, что эти твари делают с покойниками. Приехал огромный, явно бронированный ящик на гусеницах, и туда, в объемный кузов пришельцы начали бросать обгоревшие трупы. Видя, как небрежно, вдвоем они забрасывали в кузов тела убитых, Дамфи еще раз убедился, что силы у этих тварей было в избытке.
 К удивлению землянина с наступлением ночи активность инопланетян не спала. По улице проходили строем огромные толпы этих тварей, зато количество людей явно стало сходить на нет.
 Света на улицах города в эту ночь уже не было, но это мало волновало захватчиков. Судя по тому, как они носились по городу на своих несуразных машинах, без света фар, ловко маневрируя между проходивших войск, они прекрасно ориентировались в темноте. Это изрядно озадачило Дамфи. Для него единственным фонарем служила круглая Луна. Вебер не хотел оставаться в этой железной мышеловке всю оставшуюся жизнь, но и спускаться вниз было очень опасно. Но самым большим аргументом в пользу риска был его собственный переполненный мочевой пузырь. Так что он решил рискнуть, и уже в третьем часу ночи Дамфи выбрался из своего убежища. Осторожно он спустился вниз по лестнице, сразу пробежал в туалет первой подвернувшейся квартиры. В его сумке нашелся и фонарик, так что Дамфи с облегчением исполнил все гигиенические процедуры, хотя воды в водопроводе уже не было, только в сливном бачке. После этого он пошарил в холодильнике. Большинство продуктов успело испортиться за этот жаркий день, а теплое пиво хоть и утолило жажду, но вызвало гримасу недовольства на лице Дамфи. Он сгреб в сумку все, что было запаковано в железо и алюминий, прихватил две пластиковых бутылки минералки, и начал осторожно спускаться вниз. На одном из этажей он остановился, долго вслушивался в тишину темного дома, а потом на ощупь стянул с себя туфли, сунул их в сумку, оттуда же вытащил большой армейский нож в ножнах, засунул его за ремень джинсов. Закинув сумку поудобней, он прошел еще три этажа, и только тут услышал звуки голосов. Без сомнения, это были эти инопланетные твари. Судя по всему, они располагались на первом этаже, и было их как минимум трое. Дамфи их не видел, но отчетливо представил эту картину, как они сидят в холле, на огромном диване, где раньше любил располагаться толстый боров Мигни, хозяин этого доходного дома. Тот часами сидел на своем обширном диване, дремал, и открывал свои заплывшие глазки, как только входил очередной постоялец или посетитель. Целью всех этих посиделок было взимание квартирной палаты. Дамфи даже заинтересовала судьба этого борова, по идее его должны были угнать первым. Но потом он начал размышлять о том, как же ему самому пробраться на улицу. Окна первого этажа были забраны решетками, второй, пожарный выход был закрыт на ключ, и втихаря забит Мигни гвоздями. Можно было спуститься вниз с другой стороны, по пожарной железной лестнице, но при этом она так жутко скрежетала и скрипела, что переполошила бы всю округу.
  Между тем в холле начали происходить какие-то события. Голоса проклятых тварей приобрели другое звучание, они явно о чем-то советовались между собой. Потом послышались звуки шагов, Дамфи даже расслышал, что именно двое ящеров поднимаются вверх. Он отступил назад, в первую же открытую дверь квартиры. Но именно туда же вошел и один из пришельцев. Дамфи отступил дальше, за открытую дверцу платяного шкафа, и, услышал, как ящер мимо него протопал в  кухню. Судя по звукам открывшегося холодильника и звякающей посуды, падающих пакетов, тварь занималась тем же, чем и он сам только что.
"Тоже захотел пожрать, - подумал Дамфи, и осторожно проскользнул к выходу из квартиры, - не будем ему мешать".
Он торопливо пробежал до лестницы, ведущей в холл, но тут же увидел черную тень стоящего снизу пришельца. Его силуэт виделся черной глыбой на фоне подсвеченного Луной  дверного хода. Сначала Дамфи не понял, почему тот не реагирует на его появление, но потом догадался, что тот просто стоит к нему спиной. Между тем сзади послышались шаги одного из ящеров, затарившегося  провиантом. Он гортанно что-то прокричал, в его голосе Дамфи даже различил звуки радости. Второй, в холле, ответил ему нечто односложное, и начал разворачиваться. Может, кто-то бы и растерялся в такой ситуации, но у Дамфи мозги и инстинкты были разделены, и там, где не срабатывал разум, все решал инстинкт прирожденного убийцы. Левой рукой он выхватил из  кармана фонарик. Включив его, Дамфи направил его свет в морду инопланетной зверюги. Тот, естественно, закрыл глаза своими странными лапами, а Дамфи уже сделал выпад правой рукой, и воткнул в глотку ящеру свой солидный ножик. Удар был такой силы, что лезвие вошло в мясо по самую рукоятку. Вытаскивать его Дамфи не стал, просто прыгнул вперед, сбил своей стокилограммовой массой всё еще стоящего на ногах пришельца, и рванул к выходу. Он выскочил из двери, и сразу свернул налево. Он рассчитывал уйти в лабиринт старых, заброшенных домов, но за его спиной, в доме, уже раздался разъяренный рев соплеменников убитого пришельца, а из дома напротив уже выбегали другие ящеры, так что вскоре вокруг Дамфи начали полыхать молнии огненных выстрелов. Он свернул за угол, и тут услышал, как с другой стороны, туда, куда он собирался бежать, раздается ответный, гортанный рев инопланетян. Дамфи скрипнул зубами, потом взгляд его невольно опустился вниз, и он увидел крышку самого обычного канализационного люка. Быстро, как все это он делал в момент опасности, Дамфи буквально ногтями откинул тяжелую крышку, протиснулся вниз, и даже успел закрыть люк за собой. После этого он торопливо начал спускаться вниз, ко все усиливающемуся шуму воды и запаху нечистот. Когда ноги его нащупали твердое основание, он пригнулся и шагнул в темноту. Вообще то он хотел побежать, но это ему не позволило сделать что-то теплое и мягкое. Дамфи уже хотел схватить это нечто на предмет обнаружение у него горла, но тот вскрикнул, и на чисто английском языке заявил: - Какого черта, парень!? Ты же меня чуть не растоптал!
  Дамфи пустил в ход свой фонарик, и увидел в его свете черномазую мордочку невысокого негра с обширными дредами на голове.
- Сэр, надеюсь, вы закрыли за собой дверь? - учтиво  обратился к нему парнишка.
- Какую ещё дверь? - не понял тот.
- Ну, люк ты за собой закрыл, тормоз ты недоделанный? – ехидно спросил негритёнок.
- За тормоз ты можешь и схлопотать, - буркнул Дамфи, отпуская горло парнишки. -  А люк я закрыл, можешь не сомневаться.
- Молодец, - похвалил его голос сбоку.
 Дамфи посветил по сторонам вокруг себя, и обнаружил еще несколько ухмыляющихся лиц.               
- Тогда добро пожаловать на территорию свободной Америки, господин громила, - засмеялся негритенок, -  сюда эти инопланетные твари ещё не добрались.

Глава 6

Балканы, район бывшей Югославии. Тот же самый день.

Полковник проснулся резко, сразу. Бессонница была больной темой для Душана Зорича. Долгие годы напряжения дали о себе знать, и поспать хотя бы четыре часа ночью для него было настоящим праздником. В этот раз бессонница сыграла свою положительную роль. Хотя натовские "Хаммеры"  ехали на самой малой, возможной в горах скорости, но он все равно  услышал этот тихий, ровный гул. Душан рывком поднялся с кровати, ровно на секунду замер, взглянул на часы, а потом начал одеваться. Делал он это, не спеша, но быстро, привычно натягивая, словно сросшийся с кожей камуфляж, сверху разгрузку с запасными обоймами, кожаные перчатки с обрезанными пальцами. На плечо столь же привычным жестом водрузил АК-47. К концу его сборов шум моторов затих, и полковник понял, что теперь наступило время пехоты.  Пискнул динамик вызова мобильной рации, и Душан нажал кнопку приемника.
- Полный круг, сотня тараканов, две телеги, шесть ослов, - доложил бесстрастный голос часового.
- Понял. Второй бал.
 Сказав в микрофон эти слова, Зорич отключил рацию. Непосвященный не понял бы из этого ни слова, даже если бы услышал этот разговор. На самом деле часовой доложил, что деревня окружена, и сделали это сотня морских  пехотинцев, плюс два бронетранспортера и шесть "Хаммеров". Имели смысл слова Зорича и про бал. Это был отнюдь не Новогодний Венский бал, а очередной танец неуловимого полковника, от преследующих его по пятам уже много лет американских морских пехотинцев. С тех пор, как полковника Зорича объявили военным преступником, он раз двадцать уходил от охотящихся за ним морпехов. Собирался он это сделать и в этот раз.
  Зорич вышел из комнаты, стукнул ладонью в дверь соседней комнаты. Через несколько секунд дверь открылась, и на пороге появился хозяин дома,  высокий, бородатый мужик лет шестидесяти.
- Иван, в деревне морпехи, проводи меня в свой подвал.
- Хорошо, полковник.
  Хозяин дома торопливо натянул джемпер, и как был в кальсонах, поспешил вниз по лестнице.
- Все сделать как обычно? - спросил Иван.
- Да, поиграй с ними полчасика, мне этого хватит, - попросил полковник.
   На первом этаже они свернули к выходу, но Иван открыл не входную дверь, а небольшую дверь, напротив, за которой показалась лестница, ведущая вниз. Они спустились в подвал, там они вдвоем с большим усилием отодвинули массивную бочку, за которой в стене открылся выложенный камнем лаз. Протиснуться туда мог только стоящий на четвереньках человек. Зорич пожал хозяину руку, и, нагнувшись, легко скользнул в лаз.
  "Полковник до сих пор в прекрасной форме, - с уважением подумал Иван, - а ведь, сколько ему уже лет? Поди, под шестьдесят. Седой весь".
  Ему пришлось изрядно поднапрячься, чтобы вернуть бочку на свое место. После этого он поспешил наверх. И как раз вовремя. За окнами вспыхнул яркий свет, голос, усиленный мегафоном, прокричал, старательно выговаривая слова по-сербски.
- Полковник Душан Зорич! Дом окружен,  бросьте оружие, и выходите с поднятыми руками. Сопротивление бесполезно. Считаем до десяти.
- Как вы думаете, лейтенант, он сдастся?  - спросил майор Джонс своего новобранца, лейтенанта Джона Маккормика, только позавчера прибывшего в его распоряжение. Тот улыбнулся всеми своими тридцати двумя неестественно белыми зубами. Лейтенант был стопроцентным рыжиком: огненно рыжие волосы, белесые ресницы, веснушки не только по лицу, но и по всему телу. 
- Конечно, ведь его дело совсем безнадежно.
- А вот мне так не кажется. Я уже давно охочусь за полковником, и всегда это  было не так просто. 
  Словно подтверждая его слова, раздался звон стекла, со стороны дома прозвучала автоматная очередь, и громкий голос на ломаном английском закричал в ответ:
- Не дождетесь, проклятые янки! У меня в заложниках целая семья, я буду убивать по одному каждые полчаса, если мне не предоставят "Хаммер" и пару заложников из ваших офицеров без оружия.      
- Да, вот этого я боялся больше всего, - признался Джонс. - Я так не хотел брать с собой этих корреспондентов, но генерал Миллс приказом навязал их мне.
  Офицеры, не сговариваясь, посмотрели влево от себя. Там, за каменным забором, пристроились трое людей штатской наружности. Один из них снимал все происходящее вокруг дома на телекамеру, другой щелкал фотоаппаратам.   Но самой заметной из них была молодая женщина в джинсовом костюме, с роскошной, не по фронтовой обстановкой гривой. Дама что-то увлеченно  писала в своём блокноте. 
- Прекратите, Зорич! Это же ваши соплеменники, они предоставили вам жилище, и после этого вы хотите их убить! - Настаивал голос из мегафона. В ответ снова прозвучала очередь, с верха забора на головы  корреспондентов полетела выбитая каменная крошка. Дама взвизгнула, и, несколько истерично, захохотала.
- Мне это все больше нравится! – Заявила она. – Это даже круче, чем в Ираке.
  Переговоры продолжались долго. Лейтенанту показалось, что майор все время чего-то ждет, он не вмешивался в переговоры своего заместителя, чернокожего, рослого капитана. Время от времени он подносил ладонь к уху, явно стараясь получше разобрать слова, доносящиеся ему в наушники спецсвязи. Неожиданно он засмеялся, и махнул рукой корреспондентам.
- Пойдемте, господа, - сказал он, - тут этот спектакль будет длиться еще долго, а я вам покажу кое-что гораздо более интересное, чем вся эта пустая говорильня.
  Они прошли за майором метров двести, и вошли в небольшой кабачок на самой окраине города. Он просто кишел морпехами, а в самом центре небольшого зала, на стуле сидел человек непонятного возраста, с белоснежно-седой головой, усталым лицом, и связанными за спиной руками. На щеке пленника зияла свежая царапина.
- Вот, господа журналисты, познакомьтесь, - майор просто сиял от радости. -  Полковник сербской армии Душан Зорич, военный преступник, ордер на арест которого выдан Гаагским трибуналом. Как, вы согласны с этим, Зорич?
- С тем, что я Душан Зорич, да, - ответил пленник на прекрасном английском. -  А вот то, что я военный преступник - нет.
- Но это ведь вы расстреляли пятьдесят шесть военнопленных в тысяча девятьсот девяносто пятом году? - настаивал майор. 
- Это были не пленные, это были звери. Это албанцы вырезали две сербских деревни в Косово, и если бы я взял в плен не пятьдесят, а сто тысяч этих ублюдков, или миллион, я бы расстрелял их точно так же, всех до единого.
- Вы можете говорить сейчас что угодно, но для мировой общественности вы – преступник, - настаивал майор.
- Мне насрать на вашу мировую общественность, - устало сказал Зорич, - для меня существует только мой народ.
- Ваш народ только что сдал вас нам, так что не думайте, что вы для них герой.
  Душан усмехнулся.
- Если этот Иуда кабатчик сдал меня вам за тридцать серебряников, то не думайте так плохо про весь мой народ.
   При этом он кивнул в сторону бара, где за стойкой стоял невысокий, толстый  серб с окладистой бородой. Круглое лицо его жены постоянно торчало в окошке кухни, время от времени в нем появлялись еще чьи-то, такие же черноглазые, только маленькие лица.
- Ну, это уже не так важно, - Джонс усмехнулся. - Он получит свои деньги,  обещанные сто тысяч евро. Мы всегда держим своё слово, и выполняем все  свои обещания. 
- А что вы сделаете со мной? Расстреляете у первой же стенки? - спросил Зорич.
- Зачем, мы пленных, в отличие от вас, не расстреливаем. Мы отправим вас в  Гаагу, где вы будете сидеть рядом со своими начальниками всю оставшуюся жизнь. Жаль, что не у нас в Штатах. Там у нас есть смертная казнь, и я бы с удовольствием лично нажал на рубильник электрического стула. Но, эта мягкотелая Европа сохранит вам жизнь, радуйтесь. 
- Это хорошо, - усмехнулся полковник, - раз меня не расстреляют, значит, у меня есть карт-бланш.
- Это на что же? - не понял Джонс.
- На последнее действие. Поехали, майор.
   Зорич поднялся со стула, и Ванесса Райт, военный корреспондент газеты "Нью-Йорк-Таймс", просто ахнула про себя. Ростом полковник прошел бы в любую американскую баскетбольную команду, два метра с лишним, и при этом  комплекция скорей тяжелоатлета, чем бегуна на длинные дистанции. Перед ним полноватый майор Джонс, со своим ростом сто семьдесят пять сантиметров, казался просто коротышкой. Сейчас майор застыл перед своей жертвой, довольная улыбка сияла на его лице. Она не успела исчезнуть и тогда, когда нога Зорича с жуткой силой снизу вверх врезалась ему в нижнюю челюсть. Морпехи тот же час бросились на полковника, повалил его на пол, начали избивать прикладами. Длилось это до тех пор, пока лейтенант Маккормик не понял, что  все это крайне неуставное действие старательно фиксируется всеми корреспондентами, на фотопленку, в блокнот и на видео.
- Отставить! - Крикнул он, врезаясь в толпу своих подчиненных. – Прекратить!
  С трудом ему удалось остановить разбушевавшихся солдат. Зорича подняли на ноги, у него оказалась разбита голова и лицо, носом шла кровь, но он улыбался. Его соперник в это время в углу таверны сосредоточенно выплевывал выбитые им зубы.
- Как хорошо-то, а! Выбить зубы американскому майору, и остаться после этого в живых! - С издёвкой заметил Зорич. – Это, кажется, называется торжеством демократии? Да ведь, майор?
   Джонс, все так же в согнутом состоянии, только  махнул рукой своим подчиненным.
- Выводите его, - перевел его жест Маккормик.
- Вряд ли он доедет до базы живым, - шепнул фотокорреспондент Ванессе Райт. Та чуть подумала, потом решительно шагнула в сторону Джонса.
- Майор, вы разрешите нам поехать в одной машине с Зоричем? Мне бы хотелось задать ему несколько вопросов.
- Нет, это опасно, - прохрипел майор.
- Я не думаю, что он начнет выбивать зубы мне, - предположила Ванесса.
   Майор не стал её отговаривать, ему было не до этого. Он просто махнул на неё рукой.
   Но поехали они всё же не сразу. Несколько часов выжидали, солдаты бесцельно слонялись по селу, хотя, как заметила корреспондентка, караулы на окраине с места не двигались, а были в сосредоточенном напряжении. Зорича развязали, но теперь нацепили наручники, и дали носовой платок, которым он долго останавливал идущую носом кровь.
- Почему мы не едим, Джон? – спросила Ванесса Маккормика. – Три часа бессмысленного ожидания. Мне бы хотелось быстрей передать это сенсационное сообщение в редакцию, а в этих горах мой мобильник не работает.
- Майор страхуется. Опасаемся нападения партизан Зорича. Они где-то рядом, и непременно нападут, попробую отбить своего командира. Пойдём часа через два, под прикрытием вертушек. Пока погода нелётная, - он кивнул головой в сторону плотных облаков. – Но обещают прояснение.
  Ванесса явно огорчилась.
- Плохо, очень плохо. Ваш майор уже наверняка передал сообщение о поимке Зорича в штаб, и меня могут опередить конкуренты. 
- Я так не думаю, они ведь все тут, ваши конкуренты, - лейтенант кивнул в сторону остальных корреспондентов, старательно снимающих не только Зорича, восседающего посредине площади на табурете, но и всё, что попадалось на глаза.
  В путь двинулись всё же ближе к полудню. К этому времени над посёлком, делая широкие круги, непрерывно летал вертолёт, «Апач», с угрожающе направленным вниз всем навесным и встроенным в корпус оружием. Ванесса  в суматохе отъезда сумела  запрыгнуть в единственный "Хаммер" с закрытой будкой, что было встречено сопровождавшими Зорича тремя морпехами не очень любезно. Но журналистке было наплевать на угрюмые взгляды солдатни, ее интересовал только их пленник. Машина тут же тронулась, и ей пришлось задавать вопросы на ходу, пользуясь диктофоном.
- Полковник, это правда, что вы учились у нас в Америке? - спросила она на вполне приличном сербском. Зорич посмотрел на американку. Она была довольно симпатична, чуть курносая, с большими, сильно накрашенными глазами. Вкупе с этой роскошной прической, в обтягивающем фигуру джинсовом костюме корреспондентка  походила на куклу Барби. Именно так он её про себя и назвал. Зорич ответил ей на английском.
- Нет, миссис.
- Мисс, - поправила девушка.
- Нет, мисс, я учился еще в Югославии, а потом в России, в академии генерального штаба. В  Вест-Пойнте я просто проходил стажировку. Это было уже после того, как умер Тито, и начался весь этот кровавый бардак.
- Вы не жалеете о том, что расстреляли тех албанцев? Если бы не этот факт вашей биографии, вы бы могли стать национальным героем, а потом и президентом своей страны.
- Президентом? В этой стране? Быть марионеткой американцев? Ни за что. Я ни о чем в своей жизни не жалею, я фаталист. Я выполнял свой долг перед своим народом, и если так повернулась судьба, что я ему больше не нужен, то так угодно Богу.
- Вы верующий?
- Да. Мы, сербы, православные христиане. В отличие от мусульман албанцев, которых вы так старательно защищаете. Они вам за это еще отплатят в полной мере, устроят вам еще не одно одиннадцатое сентября.
  В это время где-то позади, раздался приглушенный расстоянием взрыв, послышался треск автоматной очереди, и за стеклом в задней двери машины стал виден густой, черный дым. Колонна притормозила, два замыкающих "Хаммера" развернулись, и на предельной скорости понеслись обратно. Туда же полетел и вертолет.
- Что это было? Как вы думаете? -  спросила встревоженная Ванесса полковника.
- Я думаю, что это взорвали кабачок этого Иуды Слована, - усмехнулся Зорич.
-  Вы так думаете? Почему?
- Я не думаю, я знаю.
- Но это же жестоко! - возмутилась журналистка. – Убивать своих!
- А что делать? Моему народу пришлось семьсот лет воевать. Сначала с турками, потом с австрийцами, затем с соседями албанцами  и хорватами. И только так можно сохранить единство нации. Предатели у нас не выживают, ни за какие деньги. 
   Машина тронулась дальше, они не знали, что в это время капитан Кинг по рации докладывал Джонсу.
- Это был взорван кабачок того парня. Тех, кто пытался выскочить, они расстреляли. Похоже, погибли все, даже дети.
- Боже, там же их было человек десять! - ужаснулся майор.
- Да, не меньше.
- Где эти партизаны?
- Уже скрылись, не то ушли в горы, не то попрятались по домам этих проклятых сербов. Что мне делать? 
- Хорошо, искать их сейчас бесполезно, так что, возвращайтесь обратно, и будьте осторожны. Нужно убраться из этих гор до того, как люди Зорича поднимут на ноги всех своих партизан.
  Джонс приказал всем машинам двигаться быстрей. Через полчаса они выехали на горный серпантин, откуда уже были видны огни лагеря миротворцев на дне долины.
 "Ну, кажется, выбрались", - с облегчением подумал Маккормик. Тут же вперёд улетел вертолёт, у него кончалось топливо. И в это время они все увидели, как посредине лагеря вырос огненный шар. На секунду все онемели, потом до них донесся грохот взрыва.
- Это нападение на лагерь! - прохрипел Джонс. Словно подтверждая его слова, в лагере полыхнул еще один взрыв, поменьше, а затем еще и еще.
- Увеличить скорость!- Приказал майор.- Машину с Зоричем в хвост колонны!
   "Хаммер" с Зоричем притормозил, мимо него, набирая скорость, промчались остальные машины и бронетранспортеры. Они как раз скрылись за поворотом, когда корпус "Хаммера" содрогнулся от удара, машина дернулась в сторону, и начала сползать по склону, а потом перевернулась. На журналистку обрушилось тело одного из пехотинцев, потом она стукнулась головой о борт, так, что она на время потеряла сознание. Когда же она очнулась, в полумраке вокруг ее велась борьба. Что-то тяжелое, сцепившееся клубком, моталось по пространству вокруг нее, один раз ей больно наступили на ногу. Ванесса вскрикнула, подобралась и прижалась спиной к стенке будки. Её рука при этом наткнулась на что-то мягкое. Пошарив рукой, репортер наткнулась на твердую каску, поняла, что это тело одного из морпехов. Почему-то она сразу подумала, что  он мертв. В это время дверь будки открылась, в салон хлынул дневной свет. Тот, кто открыл дверь, быстро разобрался в ситуации, и через пару секунд грохнул выстрел. Комок распался, и в луче света появилось лицо Зорича. Он тяжело дышал.
- Что вы там так долго? - спросил он.
- Машина свалилась слишком низко, - донеслось снаружи.
- Хорошо, расцепи мои наручники и забери у этих трупов  оружие.
  Полковник выбрался из салона, в него тот час впрыгнул другой человек, зажег фонарь, и тот час же направил свой фонарик на журналистку. Та, невольно, прикрыла лицо руками.
- Это ещё кто? - удивился человек с фонариком. - Полковник, здесь какая-то баба! Что с ней делать?
- Она жива?
- Да.
- Помоги ей выбраться, Савва.
По-прежнему невидимый ей из-за этого слепящего света Савва легко подхватил Ванессу под руки, и выволок наружу, а после этого снова нырнул в будку "Хаммера". Около машины находилось не менее десяти человек в одинаковом, уже изрядно потертом  камуфляже. Даже среди них Зорич выделялся своим высоким ростом.
- Вы не пострадали, мадам? - спросил Зорич.
- Нет, - ответила она, хотя, на самом деле, чувствовала себя так, словно по ней прокатился дорожный каток. - Вы так самонадеянны, что даже не спешите уходить?
- Похоже, американцем сейчас не до нас. Кто-то очень хорошо утюжит их лагерь. Надо подняться повыше, что бы  рассмотреть все более подробно.
    В это время из "Хаммера" выбрался весь обвешанный оружием Савва.
- Всё, больше там нет ничего интересного.
- Тогда уходим, - приказал Зорич. На его плече уже снова висел автомат, а голову прикрывал берет защитного цвета. Они начали подниматься наверх по склону, Ванесса сразу начала отставать, так что два бойца молча, без всякой команды подхватили ее под руки, и поволокли наверх. Там их уже ждала машина, старенький микроавтобус "Форд". Но Зорич, не обращая внимания на машину, пошел вперед по дороге. Все, невольно, последовали за ним. Выйдя за поворот, журналистка увидела потрясшую её картину. Громадный лагерь миротворцев пылал, и над ним, как показалось с первого взгляда, летали чёрные, странной формы  предметы, больше похожие на огромные листы сгоревшего пепла. На краю аэродрома горели огромные баки с топливом, да и весь лагерь представлял из себя один сплошной клокочущий вулкан. Отсюда было хорошо видно, как среди горевших строений перебегали фигурки людей, вспышки выстрелов, огненные трассеры уходили в небо, в сторону чёрных ромбов, и оттуда, вниз так же били какие-то плотные, тугие лучи. Сзади, за спиной, Ванесса услышала довольные возгласы сербов.
- Ах, как хорошо поджаривают янки!
- Да, это настоящая бойня!
- Вряд ли из них кто уцелеет!
- Кто это может быть, полковник? Русские?
- Нет, не похоже, - отозвался Зорич. В отличие от всех остальных он рассматривал всю картину в бинокль.- Это что-то странное. Такого я еще никогда не видел.
  И, словно подтверждая его слова, совсем недалеко от них, метрах в трехстах, пролетело в сторону лагеря что-то большое, темное, в форме ромба. При этом летел ромб почти совершенно бесшумно. Это черное нечто зависло над дорогой, и оттуда вниз ударил тугой световой луч. В ответ с земли раздался взрыв. К этому времени все рассмотрели, что висящий почти неподвижно над землей объект действительно имеет форму ромба, и не имеет ни крыльев, ни пропеллера. Не было за ним и огненного шлейфа сгоревшего реактивного топлива. Ромб сместился чуть в сторону, и они увидели, кого атаковал неизвестный противник. Это были остатки колонны майора Джонса. Три "Хаммера" и бронетранспортер продолжали нестись по горному серпантину в сторону лагеря. Чувствовалось, что машины гонят на полной скорости, но ромб легко догнал  колонну, и ударил по головной машине своим странным, пугающим лучом. Та взорвалась сразу, мгновенно. Один "Хаммер" сумел обогнуть  пылающую машину, а второй не вписался в поворот, и машина полетела вниз с обрыва. Идущий следом бронетранспортер с ходу протаранил пылающий остов джипа, сбросив его в пропасть. Было видно, как с бронетранспортера на ходу по ромбу велся огонь. Трассеры  крупнокалиберного пулемёта уходили в небо, но продолжалось это совсем недолго. Ромб мгновенно сместился в сторону, и снова полыхнул пульсирующий огонь, после которого бронетранспортер превратился в огненный шар. Некоторое время он по инерции еще катился по дороге, потом съехал с нее, и понесся вниз, разбрасывая пылающие обломки по крутому склону. Два оставшихся джипа продолжали нестись по дороге, и скрылись за поворотом очередного серпантина. Вслед за ними исчез из виду и летающий ромб. 
   Несколько секунд все стояли молча, настолько всех поразило увиденное. Особенно была потрясена журналистка. Картина непонятной и страшной гибели людей, с которыми она успела даже сдружиться за те три дня, что она находилась среди миротворцев, ужаснула и потрясла ее. Потому, когда Зорич  обернулся к своим подчиненным, и приказал: - Уходим в горы, "Форд" брать не будем. Похоже, они охотятся за всеми движущимися машинами. -  Ванесса не двинулась с места.
- Уходим, мадам, - обратился к ней тот самый парень, что вытащил ее из машины. Но корреспондентка молчала, и тогда тот всмотрелся в глаза журналистки.
- Полковник! - окликнул Савва своего командира. - Она не идет.
  Тот, уже сделавший несколько шагов вверх, вернулся, посмотрел на застывшее, с расширенными зрачками лицо женщины, и, подхватив ее на руки, начал подниматься вверх. Метров через сто они ступили  под кроны деревьев, а еще через несколько шагов Ванесса слабым голос попросила: - Не надо, отпустите меня, полковник, я пойду сама.
   Минут через двадцать они выбрались на вершину очередной возвышенности, и снова увидели лагерь миротворцев. Над ним по-прежнему висели несколько ромбов, но огонь они уже не вели, строения лагеря уже догорали, только бензохранилище бушевало с прежней силой. Не было видно  фигур людей, и никто не вел по ромбам ответный огонь. А одиночные выстрелы и взрывы, явно доносились с горевшего оружейного склада.

Глава 7   

   Ванесса считала себя женщиной спортивной. В свои тридцать два года она ежедневно пробегала с утра по три километра, посещала фитнес-клуб, и тренажерный зал. Но этот ночной марш по горам утомил ее до изнеможения. Приходилось часами подниматься вверх, потом не меньше спускать вниз. Через три часа некоторые мышцы ног болели уже просто нестерпимо, до острой боли. Но обостренное женское самолюбие не давало ей  показать эту боль её толи похитителям, толи невольным спасителем. Шагая рядом с полковником, она тихо беседовала с Зоричем.
- Я понимаю вас, для вас они враги, но мне жалко всех этих парней. Я знала их довольно долго, трое суток. На войне это много, вы ведь знаете. Трудно привыкнуть к такому финалу. Майор Джонс погиб геройски. Он был храбрец. 
- Нет, - Зорич покачал головой, - он не храбрец, он глупец. Бросившись в бой очертя голову, он  даже не выяснил, с кем имеет дело, не выслал вперед разведку. Так воевать нельзя.
   В это время к Зоричу обратился парень, с большой армейской рацией на спине.
- Господин полковник, происходит что-то странное. На радиоволнах нет ни одной станции.
- Армейской? - спросил Душан.
- Никак нет. Нет ни одной станции, ни гражданской, ни военной. Вообще никакой.
  Полковник остановился, посмотрел на радиста.
- Нет ни Би-би-си, ни "Европы", ни даже "Голоса Белграда", - продолжал радист. - Эфир пуст. Я не слышу ни одну радиостанцию мира. Нет Парижа, Лондона, Москвы - ничего нет.
   И тут Ванесса впервые увидела на лице Зорича явно выраженное потрясение.
- Вот это страшно... - с трудом сказал он, и замолк.
- Почему? - спросила Ванесса.
- Потому, что это значит, - он кивнул головой куда-то назад, - что подобное происходит по всему миру, по всей земле. 
- Не может быть, - не поверили она. - Это может случиться здесь, в Европе, где-нибудь в Африке, в Китае, в России, но не у нас, не в  Америке. У нас такая мощная армия, у нас самый сильный в мире флот, у нас лучшие в мире самолеты, и самые подготовленные асы! 
  И тут же, над ними бесшумно промелькнули две черных, ромбических силуэта. Машины шли над лесом совсем низко, и только спустя несколько секунд их ушей достиг странный, шелестящий звук.
- Ну, а что вы скажите на это? - спросил Зорич. - Вы ведь военный корреспондент, мисс Райт? Я читал ваши корреспонденции из Ирака. Мне иногда все же попадаются старые, перечитанные газеты
- Да, я была в Ираке, - призналась Ванесса. – И не только там. Вы меня даже запомнили?
- Трудно было не запомнить такую смазливую физиономию под очень  профессиональными статьями. 
- Спасибо за комплимент.
- Пожалуйста. Так вот, скажите мне, Ванесса, вы хоть у кого-то видели нечто подобное? Я не могу даже назвать это самолетами, это совсем другой уровень техники. Я не могу понять, как при такой скорости, а тут явно идёт сверхзвук,  после их пролета не бывает ударной волны. Это противоречит всем законам физики.
- Да, это странно, - согласилась она. – Странно ещё, что они не заметили нас? Почему?
- Не знаю, но лучше нам отсюда поскорей убраться. Марш!
 В самом деле, вся группа в момент пролета ромбов находилась на открытой поляне. Все десять человек рванулись к ближайшим деревьям. Побежала было и Ванесса, но буквально через два метра вскрикнула, и упала на землю. Мышцы икр свело судорогой. Полковник, было, остановился, но его опередил Савва. Он был чуть ниже полковника, но ширина плеч и бычья шея подразумевала недюжинную силу. Подхватив журналистку на загривок, он побежал так, словно нес пушинку, а не шестидесятикилограммовую женщину. Лишь оказавшись под кронами деревьев, все остановились.
- Что у вас с ногой? - спросил Зорич Ванессу. Та по-прежнему покоилась на шее явно блаженствующего Саввы.
- Ерунда, судорога свела.
- В горах это бывает, - кивнул головой Зорич,  - особенно у новичков. Идти сможете?
- Да, конечно.
   В это время до их ушей донеслись какие-то отдаленные выстрелы. Зорич тут же забыл о проблемах американки.
- Бегом, марш! - приказал он. Ванесса успела соскользнуть с шеи явно ошеломленного парня. Вся группа припустилась бежать изо всех сил, и хотя судороги уже не тревожили Райт, но она никак не успевала за мужчинами. Через двадцать минут она все же догнала их, но только потому, что сербы лежали на косогоре, внимательно рассматривая что-то внизу, в долине. Чуть отдышавшись, она присоединилась к ним. Внизу, в небольшой долине, она увидела что-то, вроде деревни, десятка три беленьких, аккуратных домика. И по краям деревни, с разных сторон, стояли два черных ромба. Теперь было видно, что это именно летательные аппараты искусственного происхождения. Особенно хорошо было виден ромб, что стоял ближе к ним. Он покоился на трех опорах, и снизу, из самого центра этого копьевидного ромба в разные стороны спускались две лестницы. Судя по ступенькам, Ванесса поняла, что обитатели ромбов, должны иметь и такой же опорно-двигательный аппарат, что и люди. А вскоре она увидела их. Черный, очень высокий силуэт, метра три, не меньше, появился из-за угла белого домика. Примерно так Ванесса представляла себе смерть: черный, бесформенный балахон, угловатая, высокая, и узкая в плечах фигура. На голове у этого «нечто» было что-то вроде черного шлема, только странной, угловатой формы. В руках это «нечто» держало явное оружие, довольно громоздкий механизм  примерно сантиметров семидесяти длинной. Оглядевшись по сторонам, черная фигура снова скрылась за углом дома, и все поняли, что это часовой.
 Проверяя свои впечатления, журналистка оглянулась на своих соседей. По ним не было видно, что они потрясены увиденным. Скорее на лицах было сосредоточенное внимание. Полковник, словно что-то просчитывал в уме, а Савва, самый ближний к нему, все поглядывал на него, словно ожидая чего от Зорича. Между тем, Ванесса поняла, что рядом с ней только четверо сербов, остальных не было видно. В это время полковник поднес ко рту небольшую рацию, и начал что-то тихо диктовать в микрофон. Инструктаж продолжался минуты две, потом они еще немного переговаривались. Зорич уже хотел, было, отключить рацию, но тут со стороны деревни раздался крик, и из-за домика выбежала молодая девушка. На ней был типичный сербский наряд, с длинной, мешковатой юбкой, белой кофточкой, только голова была не покрыта и волосы распущены. Девушка со всех ног бежала как раз в их сторону, а из-за дома появилась еще одна человеческая фигура. Это был старик с длинной белой бородой. Он не бежал, просто сделал шаг в сторону, и затаился за углом. В его поднятой руке был топор. Тут из-за угла вывернулась еще одна фигура, на этот раз черная фигура инопланетной нечисти. Старик опустил свой топор, и отрубленная по самый локоть рука, с зажатым в нем оружием, упала на землю. Черный монстр нагнулся, чтобы другой поднять оружие, и старик снова взмахнул топором, опуская его уже на шею врага. Ванесса не поверила своим глазам: голова инопланетянина легко отскочила от тела, и покатилась по земле. Почему-то до этого ей казалось, что это страшное чудовище должно быть как минимум бессмертным. Долю секунды обезглавленное тело продолжало стоять, а затем рухнуло вперед.
  Старик снова поднял топор, но в ту же секунду его тело обвил огненный заряд. Переведя взгляд, Ванесса поняла, что стрелял инопланетянин, появившийся из недр ромба. Он стоял на последней ступени лестницы, и  уже опустил свое оружие. Тут же из-за угла дома появились еще двое черных, и тот, у ромба, гортанно что-то крикнул им, махнув рукой в сторону бежавшей девушки, а сам развернулся, чтобы снова уйти в свой летающий ромб. Один из черных присел на колено, прицелился. Зорич что-то крикнул в микрофон.  Первым из снайперской винтовки выстрелил худощавый парень, лежащий по правую сторону от журналистки. Черная фигура на ступеньках ромба упала, и тут же шквал огня обрушился на деревню. Райт успела заметить, что девушку всё же настиг заряд странной, пульсирующей молнии, и она упала. Сербы стреляли со всех четырех сторон, деревня простреливалась так, что мертвых зон не оставалось. У захватчиков не было никаких шансов выжить. Ванесса видела, как черные фигуры метались по всей деревне, она ещё поразилась, как их там оказалось много. Пару раз с их стороны пронеслись огненные всполохи выстрелов, но это было всё, чем черные монстры смогли ответить на неожиданную атаку сербов. Но затем они всё-таки оправились, из-за домов начал медленно подниматься вверх второй черный ромб, на нижней ступеньке незакрытой лестницы болталась черная фигура. Было видно, как длинный монстр висел на руках, он тщетно пытался подтянуться, но это ему никак не удавалось. Ромб начал смещаться в сторону, потянул к горам. Метрах в ста от журналистки из травы поднялась  человеческая фигура, судя по мощной комплекции, это был Савва. Он поднял на плечо гранатомет, мощный, старинный РПГ-7, прицелился. "Бесполезно", - мелькнуло в голове у женщины. Она уже привыкла к мысли, что эти ромбы как минимум бронированы, а максимум – неуязвимы. Выстрел Саввы был точен, полыхнуло пламя, граната прочертила свой короткий путь, и... Ванесса не поверила своим глазам, взрыв разнес большой кусок обшивки ромба поближе к самому концу. Ромб тут потерял устойчивость, его начало крутить вдоль своей продольной оси, тело болтавшегося монстра как из катапульты выбросило высоко вверх, и он успел заорать что-то жуткое, прежде чем упасть на землю. Но прощального аккорда этого крика никто не услышал, потому, что по прежнему крутящийся ромб скрылся за сопкой. А потом оттуда полыхнул взрыв такой силы, что от сотрясения земли Ванесса не устояла на ногах, а огненный шар, поднявшийся в небо, опалил ее жаром, и заставил вскрикнуть, и прикрыться от него руками. Лежа на земле, она смотрела на стоящего рядом Зорича, отдававшего отрывистые команды своим подчиненным.
- Обыскать деревню, найти жителей! Савва, Огнен и  Зоран - собрать оружие этих тварей, погрузить в пикап. И все это быстро-быстро-быстро!
  Сам он тут побежал к чёрному ромбу. Вслед за ним, поднявшись, припустилась и Ванесса. До ромба она не добежала, её отвлекло другое зрелище. В самом центре небольшой площади горел большой костер, над ним было пристроено сооружение, похожее на типичный вертел: две рогатины, на нем поперечина с воротом. Но не это ужаснуло журналистку. На вертеле было насажено человеческое тело. Судя по сохранившимся еще формам, это была женщина. На это же указывали валявшаяся рядом женские тряпки: юбка, кофта, цветастый платок. Тут же лежал тот, кто крутил этот вертел, а так, как он перестал это делать, то по окрестностям начал распространяться тошнотворный запах горелого мяса. Ванессе стало дурно, она опустилась на колени, и её вырвало. Так, как ела она почти сутки назад, то из организма пошла одна желчь. При этом она невольно оказалась в полуметре от тела мёртвого пилота ромба. Чуть успокоившись, она все же потянулась вперед, и стащила с головы пришельца его угловатый шлем. Она поняла, почему тот такой странной формы. В сущности, он повторял формы головы этого странного организма. Вытянутое лицо, похожее на человеческое, но с круглыми глазами, большие отверстия ноздрей без явно выраженного носа.  В приоткрытой пасти виднелся ряд крупных, остроконечных зубов. Сама кожа захватчиков была серовато-зеленого цвета,  состояла как бы из крупной чешуи, и, кроме того, была покрыта какими-то бородавками. Ушей у них не было, вместо них была тонкая на вид перепонка, утопленное в голову всего-то на  какой-то сантиметр. Голову монстра  на затылке украшали скошенные костяные гребни. При этом рост этого чудовища превышал три метра.
   Ванесса словно оцепенела, глядя на это жуткое тело. Именно в таком положении ее застал спустившийся вниз из ромба Зорич. Он сразу понял состояние журналистки, наклонился, и в три удара ножа располосовал одежду пришельца. Само тело этого инопланетного индивидуума показалось миссис Райт чудовищным. Узкоплечее, такого же грязно-зеленого цвета, с рахитично выпуклым животом. На ногах всего четыре пальца, кончающихся большими когтями. Четыре пальца были и на руках, но они уже утратили свои когти, и кончались длинными, но ногтями. 
- Ящер, - сразу определил Зорич. - Что-то вроде динозавра, только прямоходящий, и без хвоста.
  Он нагнулся, и пощупал тело.
- Довольно прохладный, градусов тридцать, не больше.
- А это что? - Сказала Ванесса ткнув пальцем в область, где обычно располагаются половые органы.
  Зорич бесцеремонно пнул тело ящера по ноге, откинув ее, и рассмотрел то, что так заинтересовало женщину.
- Да, вы, верно угадали, он гермафродит. 
- Час от часу не легче!
  Тут Зорича окрикнули.
- Господин полковник! - Савва махал рукой от одного из домов. - Идите сюда, быстрей!
   Его голос был настолько тревожен, что они пробежали эти сто метров изо всех сил. Ванесса сразу заметила, что могучий Савва явно не в своей тарелке.
- Там нашли жителей, - сказал он, кивая куда-то себе за спину. Они прошли дальше, и увидели еще двух солдат, толпившихся около открытой двери винного погребка. Что еще удивило журналистку, это тела лежащих на земле двух ящеров, одетых в зеркально-металлические скафандры. Рядом с ними находился странный прибор, похожий на небольшую помпу для откачивания воды. По крайней мере, на это указывали и металлического цвета гофрированные трубы, ведущие в подвал. Зорич и Ванесса спустились на несколько ступенек вниз, и увидели, что дальше погреб затянут чем-то, похожим на полиэтилен, только толщиной не менее десяти сантиметров. Он был прозрачен, и за ним было хорошо видны человеческие руки, ноги, лица. Вперемежку с людьми здесь были коровы, овцы, куры, свиньи. Погребок был полностью заполнен этим всем изобилием под самый потолок. Беловатый налет на всем этом не оставлял сомнения в том, что все содержимое под пленкой было заморожено. В каком-то полуметре от себя Ванесса увидела прелестную головку кудрявого ребенка лет четыре от роду. По виду, было похоже, будто он спал, полуоткрыв рот и закрыв глаза. Райт, будто не веря себе, протянула руку и потрогала прозрачную преграду, но тут же вскрикнула от боли. Пленка просто обожгла ее своим холодом. 
- Не надо этого делать, - сквозь зубы сказал  Зорич. - Тут что-то вроде жидкого азота. Это глубокая заморозка. Похоже, они таким образом запасают мясо на длительный срок хранения. Пошли отсюда.
 Он покосился на стоящего перед пленкой на коленях человека, тронул его за плечо.
- Иво, пошли.
 Но тот не ответил, тело его медленно завалилось набок.
- Доктора сюда, быстро! - закричал Зорич, и, подхватив под руку Ванессу потащил ее вверх по ступенькам. Журналистка была в прострации, она не понимала, как Зорич еще может что-то делать и говорить. Между тем в деревне всё шло по плану полковника. На большой пикап грузили оружие инопланетян.  Савва и еще один крепкий парень с трудом поставили  на него какую-то здоровую штуку с решетчатой трубой вместо дула.
- Что это такое?! - крикнул Зорич.
- Похоже на лазерную пушку, - ответил изрядно вспотевший Савва. -  Она успела стрельнуть по нам, сволочь. Миньку Павлина поджарило так, что даже пепла не осталось.
- Хорошо, уезжайте быстрей. Савва, займись ромбом, приготовь там сюрприз для наших игуан. Да, ещё, захвати там мой рюкзак, да будь с ним поосторожней. Его надо сохранить в сохранности.
К удивлению женщины на площади было уже не десять сербов в военной форме, а человек сорок.
- Быстро все уходите в горы! - велел им Зорич. - Рассредоточиться небольшими группами, вывести всех гражданских из соседних сел в горы, сбор в Карловых пещерах. Мы идем в ближние пещеры, Саввины. 
 Через несколько секунд на площади остались только Зорич, ещё два солдата, и Ванесса.
- Откуда у вас взялось столько солдат? - спросила она.
- Это почти весь мой отряд. Я отдал приказ о сборе ещё этой ночью. Что там Савва возится?
 В этот момент по лестнице из ромба сбежал Савва.
- Готово, - сказал он. - Сюрприз им понравиться.
- Тогда уходим, - согласился полковник.
 На самой окраине деревни к ним присоединился человек в форме, но в жутко интеллигентных очках.
- Иво мертв, - начал докладывать он на ходу, - похоже на разрыв сердца.
 Зорич на ходу сокрушенно покачал головой.
- Он прошёл со мной весь путь, и видел все...
  Он не докончил, но журналистка его поняла.
  Они перевалили за косогор, и в тот же момент увидели пять летящих им навстречу ромбов. В этот раз они не неслись на полной скорости, а словно крались, чуть не касаясь вершин деревьев. Ванесса хотела кинуться под крону ближайшего дерева, но ее опередил крик Зорича.
- Замерли все!
  Все пятеро застыли на месте, и черные громады проскользнули над их головой, а затем ушли дальше, в сторону деревни. Ванесса видела, как они по очереди опустились вниз.
- А теперь - бегом! - скомандовал Зорич, и помчался вперед, словно стайер на олимпиаде. Ванесса его не поняла, но припустилась бежать со всех ног. При этом она с удивлением убедилась, что боль в икрах прошла, словно её и не было. Единственно, чего не могла понять журналистка, почему так спешил полковник. Они перевалили ещё через один косогор, когда сзади них раздался взрыв, потом поглощенный еще большим, просто ужасающим грохотом. Огненный вал поднялся на невиданную доселе высоту, а взрывная волна, догнав их, повалила на землю. На ногах не смог устоять никто, даже Зорич и могучий Савва. Когда прошел град из мелких камней и осколков, ошеломленная Ванесса посмотрела назад, и спросила: - Что это было?
- Что?! - крикнул ей Зорич. Да и сама журналистка еле услышала свой голос.
- Что это было?! - так же закричала Ванесса. Похоже, все оглохли не на шутку.
- Савва поставил там, в ромбе, мину-ловушку, и они попались, - пояснил Зорич. - А потом взорвались топливные баки этих шести летающих штук. Баки, или что там у них есть, я не знаю, реакторы.
 Все невольно посмотрели на Савву, тот выглядел просто именинником.
- Молодец, у тебя хорошо все получилось, - похвалил его полковник, но потом снова стал по-прежнему суровым и озабоченным.-  Ладно, хватит праздновать, надо идти, - велел Зорич. - Скоро этих тварей тут будет больше, чем комаров в болоте.
    И они снова перешли на бег.

Глава  8

    Контр-адмирал, командующий Третьего галактического флота Атакующей Армады Великого Племени ящеров Замин Ганн был вне себя от ярости. Потеря сразу семи штурмовиков была не столь ощутима, у него под руководством их было более десяти тысяч, скорее унизительна и непонятна. Небо над Балканами в тот день было затянуто облаками, так что визуальные записи с висящих на орбите крейсеров  не смогли ничем помочь. Командиры тех пяти штурмовиков успели сообщить, что все находившиеся в деревне хинки мертвы, один штурмовик погиб, второй был цел, но без экипажа. После этого связь прервалась, а по силе взрыва стало понятно, что практически одновременно взорвались все шесть машин. Мысль о том, что это могли сделать земляне, просто не укладывалась в голове адмирала. За пятьсот лет "Победоносного марша хинков во  Вселенной", так официально называлась эта эпоха, они ещё никогда не сталкивались с такими методами борьбы. В случае обнаружения чужой цивилизации в доктрине генерального штаба хинков было два метода работы с ней. В случае, когда цивилизация обгоняет их по уровню развития науки и промышленности, она должна была быть уничтожена, но часть этого научного потенциала сохранена, и должна работать на хинков. Когда же цивилизация отстает от уровня развития хинков, она должна быть полностью уничтожена, и послужить кормовой базой для Избранных Богом хинков, так ящеры именовали себя официально. Именно такая судьба была уготована этой планете. На этот случай имелся давно разработанный и уже не раз прекрасно зарекомендовавший себя план захвата планеты. Когда разведка отработала своё, и были выявлены все резиденции глав государств, все штабы и командные пункты управления войсками, был нанесен один, молниеносный удар. Всё шло прекрасно, план не дал ни одного сбоя. За проведение этой операции Замин Ганн  поставил себе наивысший бал. Огромная армада захватчиков сработала как один большой, цельный  механизм. Адмирал гордился тем, как он вышколил свою армаду. Были уничтожены все главы правительства, а так же руководство всех армий и флотов. Но, когда всё закончилось, оказалось, что земляне не сдались, как это было на всех предыдущих планетах.
- Мы должны подавить сопротивление землян в зародыше, - проскрежетал адмирал, рассматривая своими немигающими глазами застывших перед ним офицеров. - Лунной базе и эсминцу слежения непрерывно держать этот район планеты под наблюдением. 
 Командир базы глобальной разведки Румин Фост вскочил на ноги, и кивнул головой. А адмирал продолжал.
- То же самое относиться и к вам, Айкл Микалл. Ваш эсминец не зря болтается  над планетой на геостационарной орбите. Ни минуты земная поверхность  не должна оставаться без наблюдения. От этого нашего рейда  зависит слишком много, чтобы  получить неожиданный выстрел милосердия от какой-то недоразвитой расы. Окружить весь этот район, прочесать местность и найти виновных. Казнить всех показательно, вывесить экраны по всем крупным пунктам питания и показывать эту казнь непрерывно. Выполнять!
 Высшие офицеры, командиры боевых кораблей и командующие корпусов и дивизий, расходясь от адмирала, тихо роптали.
- Адмирал перекладывает всю ответственность за этот рейд на нас. Хотя эта была его идея, и генштаб был против этой авантюры.   
- Если она провалится, то адмирала пошлют на выбраковку. 
- Да, но и так его жизненный цикл уже подошёл к концу. Хотя, по его заслугам Ареопаг мог бы продлить его жизненный цикл до момента смирения.
   Но все они замолкли, когда их догнал полковник Микк Орк – начальник армейской разведки. Его речь, как всегда, была цветиста. 
- Господа, надеюсь, вы понимаете, что от вашего рвения зависит жизнь нашего обожаемого адмирала. Я уже два цикла воюю под его руководством, и это наивысшее счастье в моей скромной жизни. Всякий сопротивляющийся Божественно отмеченному ящеру, да погибнет!
- Да погибнет! – подхватили командиры.
  Через два часа в небе над сгоревшей деревней барражировали сотни штурмовиков, а густые цепи облаченных в чёрное солдат мерно растекались по окрестностям. Сверху это походило на то, словно от эпицентра взрыва во все стороны расходится чёрная взрывная волна. Наблюдавший за всем этим со своего штурмовика их командир, полковник Метт Пайт довольно улыбнулся.
- Теперь мимо них не проскочит и муха, - сказал он своему пилоту, - клянусь Великим Ящером!
 Вслед за первой волной, метрах в двухстах, пошла вторая, затем третья. Солдаты мерно шагали с оружием наизготовку, сначала плотными рядами, потом, по мере удаления от центра, все больше отдаляясь, друг от друга. Через полчаса они уже только изредка видели друг друга за деревьями, а холмистая местность, с торчащими, словно зубья дракона острыми обломками скал, и совсем заставила строй смешаться. Кто-то, наткнувшись на скалу, сместился вправо, или влево, другие совсем отстали, не выдержав темпа. Солдат по имени Нур Накк был еще слишком молод, его первый год как призвали под армейские знамена из учебки штатного инкубатора. Так что сил у него было мало, к тому же излишек кислорода на этой планете пьянил его, как от доброго, старого пива. Остановившись около очередного дерева, он решил передохнуть, прислонил оружие к стволу, а сам сел рядом.
  "Хорошо", - подумал он, и, не заметил, как из-за куста рядом с ним скользнула зеленая тень, потом из-за ствола протянулась рука, и лезвие ножа мгновенно перерезала его горло. Несколько секунд тело хинка билось в агонии, а когда оно замерло неподвижно, его убийца наклонился над ним, несколько секунд поколдовал над телом, а потом прихватил оружие ящера, и скрылся в лесу. Вскоре вторая цепь достигла этого места, и очередной хинк, увидев тело собрата с лужей крови вокруг головы, тревожно вскрикнул. Тут же к нему сбежались ещё несколько ящеров. Тревожно переговариваясь, они стояли рядом, нервно дергая стволами оружия по сторонам. Наконец к ним подошел хинк с серебряной змейкой на рукаве. Расспросив подчиненных о происшедшем, он доложил по рации о проблемах своему начальству, а затем подошел к трупу, и, ногой перевернул его. Незнакомый ему предмет в виде круглого, ребристого шара при этом откатился к самым его ногам. Лейтенант успел ещё удивиться его присутствию, но понять предназначение этой штуки уже не успел. Взрыв лимонки разнес его ноги в клочья, убив при этом ещё троих, и подранив пятерых ящеров.
   Услышав взрыв, а затем горловой вой и стоны раненых хинков, человек, приготовивший эту ловушку, довольно усмехнулся. При этом улыбка получилась у него кривой, так как рот его разрывал жуткий шрам. Половина рта при этом осталась живой, а половина отмерла. Этот шрам у Славко Бойнича остался еще со времен войны с хорватами. В свои сорок лет он был уже весь седой,  и разведка и диверсии для него были столь же привычны, как уик-энд на ухоженной природе для среднестатистического жителя Лондона. Пропустив третью волну хинков, он с удовлетворением заметил, что от былой стройности рядов карателей не осталось ничего похожего. Солдаты шли, как попало, не соблюдая дистанцию и не видя своего соседа. Молниеносно убив ещё одного отставшего солдата, он не стал устраивать ловушку, а пошел в ту  же сторону, куда спешили хинки. В отличие от него, затянутого в защитный камуфляж, каждого ящера было далеко видно в своем черном, несуразном одеянии.    
  В это время сбоку, метрах в пятистах, так же грохнул взрыв, донесся гортанный вой ящеров, заблестели вспышки их лазерного оружия. Славко  снова усмехнулся.
 "Огнен работает, молодец", - подумал он. Всего добровольцами поиграть с ящерами в смертельную игру вызвалось пять человек. Это были самые отпетые парни, прошедшие огонь всех балканских войн. Чуть подумав, Славко забрался на дерево, слился со стволом, достал пистолет и аккуратно прикрутил к нему глушитель. Первую свою жертву он увидел минут через пять. Это был солдат, явно отставший от какой-то своей волны оцепления. Судя по нервно дергающимся движением ствола его бластера, он уже был достаточно напуган, поэтому мучить его Бойнич не стал, а пропустил метров на десять вперед и снял одним выстрелом. Через полчаса около этого тела лежало уже пять тел, причем на плече одного была вышита серебряная ящерица.
  В это время его более молодой коллега, Огнен Вукич вёл более опасную игру. После первой ловушки, устроенной им тем же способом, что и Славко, он забрался на небольшую скалу и забросал гранатами полтора десятка ящеров, собравшихся снизу. Затем он уже не прятался, а бежал впереди первой цепи, ловко маневрируя между деревьев, отстреливаясь на ходу. При этом казалось, что вот-вот, еще немного, и лазерные вспышки настигнут его, и то, что этот землянин до сих пор жив, казалось невероятным и самим космическим захватчикам. Сила тяжести на земле была больше, чем на их родной планете, а кислорода слишком много, так что двигаться быстро ящеры не могли. Видя, что загонщики отстают, Вукич притормаживал, переводил дух, затаивался, а когда цепь появлялась в пределах видимости, непременно снимал одного из ящеров метким выстрелом. После этого он пережидал огненный шквал, а затем снова начинал свою рискованную игру в догонялки. Но, двигался он не просто так, а к определенной цели. Её он, в отличие от ящеров, увидел издалека. На небольшую табличку, прибитую к вбитому в землю колышку, ящеры не обратили внимания, к тому же вряд ли они смогли прочитать короткую, с тревожным восклицательным знаком, надпись на сербском, и английском языке. Только когда под ногами ящеров начали рваться мины, они поняли, что не все в порядке в этом прекрасном, девственном лесу. Этому минному полю было уже пятнадцать лет, но мины от долго ожидания только соскучились по своим жертвам. Огнен сам рисковал, он проделывал проходы в этом минное поле два года назад, и сейчас целиком полагался на память и интуицию. Между тем сзади него с завидной регулярностью продолжали рваться мины. Две цепи хинков успели впереться на это смертное пространство, прежде чем начальство захватчиков поняло, в чем дело, и остановило третью цепь. Лишившись офицеров, ящеры поддались панике. Теперь остатки передовых частей бестолково метались по склонам сопки, подрываясь на минах, и вздымая черные столбы дыма и земли. Лишь на самой вершине сопки Огнен с облегчением перевел дух, и, оглянувшись назад, довольно усмехнулся. Минное поле не прошел ни один из его преследователей.
  В это время Ванесса спала. Она упала в этот сон мгновенно, и спала без сновидений, словно провалившись сознанием в черную яму. Проснулась она так же неожиданно, мгновенно. Несколько секунд она не могла понять, где находится, лишь потом поняла, что эта чернота вокруг освещенного пространства не что иное, как своды большой пещеры, куда её привели этим днём. Она сидела на нижнем ярусе двухэтажных нар, было жестко, потому что тощий тюфяк явно был набит давно слежавшейся соломой. А перед ней, в круге света была прорисована мощная спина Душана Зорича. Ванесса мгновенно вспомнила все, произошедшее с ним за последние сутки, и чувство безысходной горечи захлестнуло её. Она невольно всхлипнула, и на этот звук оглянулся полковник.
- Ты уже проснулась? - спросил он.
- Да, - тихо, безнадежно ответила она. Зорич окончательно убедился, что настроение у его не то пленницы, не то наоборот, спасенной, не очень хорошее.
- Почему слезы? - спросил Душан. – Что так огорчило мисс?
- А вы разве не догадываетесь, полковник? Слёзы потому, что погиб целый мир. Наш мир, наша цивилизация. Разве это не страшно? Разве вам не страшно, полковник Зорич?
- Нет, для нас это уже привычно. Наш мир погиб гораздо раньше вашего, мисс. Он погиб тогда, когда великая Югославия начала раздираться на куски националистическими крысами. Потом были ваши бомбежки Белграда, потеря Косова. Так что нам подобное испытывать не впервой.
- Но это только одна страна, одна! А тут ведь тут целый мир! Вся Земля, вся наша цивилизация! - Ванесса была готова разрыдаться.
    Голос же серба был спокоен.
- Люди всегда страдали тем, что замыкались в какой-то одной коробке под названием: семья, нация, государство, религия. У нас, людей, никогда не было единства, и осознать гибель всего человечества сейчас вряд ли возможно. Бог дал нам слишком мало ума и слишком много гордыни. Ты сейчас ведь тоже страдаешь не от гибели Китая или Египта, а от потери родных Макдональдсов, Голливуда, Диснейленда, всего того, что называли Америкой, и западным образом жизни. Иди сюда, я тебе кое-что покажу. Это не поднимет тебе настроения, но зато даст реальную картину случившейся катастрофы. 
  Ванесса поднялась, подошла к полковнику.
- Садись, - велел он. Журналистка присела рядом на большой, оружейный ящик. 
 Перед ним, на плоском, явно обтесанном камне стоял небольшой прибор со светящимся экраном. Сначала американка подумала, что это обычный  телевизор, но потом поняла, что это нечто похожее, но другое.
- Это коммутатор ящеров из ромба. Через него они передают команды своим старшим офицерам, - пояснил Душан, -  он работает как на прием, так и на передачу. Кроме того, тут есть функция записи, я ее освоил, и кое-что записал для тебя. Вот, посмотри. Тебе будет больно, но...
  Он нажал на одну из кнопок сверху экрана, и на экране появилось изображение какого-то морщинистого ящера с тремя золотыми змейками на груди. Тот хрипло что-то говорил, потом его изображение исчезло, зато появился знакомый всем пейзаж Парижа, с ни  чем не сравнимой Эйфелевой башней. Улицы были пустынны, только в небе скользили ромбы, да по Елисейским полям ехал угловатый броневик инопланетян, с сидящим на броне ящерами. По обочинам улицы стояли тысячи замерших машин. Затем на экране появился вид с Эйфелевой башни, снова панорама пустынных улиц города.
- Где же все люди? - невольно вырвалось у журналистки.  – Куда они их всех дели?
- Сейчас ты их увидишь, -  ответил Зорич, отворачивая от экрана. И она действительно увидело громадное пространство до боли знакомого модернистского здания центра имени Жоржа Помпиду, до верху заполненного пестрой массой смерзшихся человеческих тел под прозрачным пластиком. К горлу женщины подкатила дурнота.
- И тут то же самое, - пробормотала она, – всех под пластик, всех до одного, без разбора. Зачем?
- Это консервы, - сказал полковник, - мясные консервы для этих милых ящериц. Я сразу понял это, ещё там, в деревне. Глубокая заморозка. Они консервируют мясо на длительный срок.
- Какой ужас! - простонала Ванесса. - Я три года прожила в Париже. Там обитали такие прелестные люди. Там было столько художников, поэтов,  музыкантов. Не вериться, что они сейчас там все, в этом смерзшемся комке мяса...
- Да, трудно смириться с тем, что нас воспринимают только как запас мяса. Мы ведь привыкли чувствовать себя вершиной цивилизации. Уже и Бог то у вас, там, на западе, не котировался. Вы были выше Бога. Вы нарушали все его заповеди. Что говорил Господь? «Не убей». А вы убивали не по одному, целыми государствами. «Не кради». А вы грабили весь мир, держа две трети её жителей в нищете, чтобы самим жить в комфорте. Вы отринули церковь и старые семейные ценности, поставив во главе угла права каких-то извращенцев. Кто знает, может это и есть тот самый конец света, про который  говорится в писании? Просто Бог внес свои изменения, и вместо седьмого ангела пришел ящер. А теперь для вас, Ванесса, будет самое  трудное.
  Он встал, отошел в сторону, в тень. С экрана понеслась бравурная, неприятная для ушей музыка захватчиков. Похоже, это был рекламный ролик для поднятия духа солдат. Группа жизнерадостных ящеров с целым набором золотых и серебряных ящерок позировала на фоне какого-то обгорелого здания. И лишь когда кадр сменился, Ванесса запоздало поняла, что это не что иное, как остатки Белого дома. В кадр попали обломки знаменитого вертолета номер один, и журналистке стало ясно, что президент не успел покинуть свою резиденцию. Затем мелькнули картины пустынного Нью-Йорка, черное после огня, здание Пентагона. Когда же показали знаменитый монумент президентам Америки на горе Рашмор, сердце Ванессы Райт чуть не разорвалось от боли. Группа ящеров методично расстреливала суровые лица громадных изваяний  из того самого оружия с ребристым стволом. Огненные шары, вылетающие из орудия, выбивали в камне громадные каверны, так что скоро невозможно было отличить Джефферсона от Вашингтона. Не выдержав, Ванесса отвернулась от экрана, и, отойдя к лежанке, забилась в истерике. Зорич не стал её успокаивать, он переключил какие-то кнопки, и, устроившись за каменным столом, начал методично набивать автоматные магазины патронами. При этом он время от времени поглядывал на экран коммутатора. Там все продолжалась бравурная программа, мелькали разные города, и страны. Закрытый, императорский город Пекина, Московский кремль, Красный форт Дели  - все это переживалось в одной и той же проекции торжественного триумфа победителей.
  Журналистка перестала плакать после четвертого, набитого полковникам магазина, когда же Зорич набивал восьмой, она подошла, и села рядом.
- А где все остальные твои люди? - Тусклым голосом спросила она. – Где все?
- Кто где. Большинство я отпустил по домам, чтобы они спрятали свои семьи.
- У твоих солдат  даже есть семьи? - удивилась она.
- Да, а как же. Они ведь только по ночам превращались в партизан, а днём они были рабочими, инженерами, фермерами. Савва, тот был даже известным спортсменом, серебряный медалист чемпионата Европы по метанию диска. Он бы добился и большего, но у него было мало времени тренироваться. Я его постоянно дёргал на разные рискованные операции. Есть даже ваши коллеги, журналисты. Есть свой врач, ты его видела. Есть и свой священник. При нужде он принимает последнюю исповедь, отпускает грехи и закрывает глаза. 
  Тут сбоку от них, заплясал луч фонарика, вскоре он высветил в темноте довольно узкий проход, а затем в зал выбрался высокий, кудрявый парень с дерзкой улыбкой на губах.
- Господин полковник, ваше приказание выполнено, - доложил он. - Всё вышло как нельзя лучше. Роты две этих тварей я завел на старое минное поле, так что теперь все окрестности завалены их кишками.
- Молодец, Огнен, - похвалил Зорич, и кивнул головой в сторону парня. - Познакомься, Ванесса мой лучший диверсант - Огнен Вукич, что в переводе с сербского значит Огненный Волк.
 Ванесса с интересом рассматривала этого сербского Волка. Парень был красив какой-то особой, вызывающей красотой. Черные, как смоль, кудрявые волосы, хищный, как у орла нос, нахальная улыбка под черными, густыми усами.
- Очень рад с вами познакомиться, Ванесса, - буквально промурлыкал серб, и на лице его проявилось нечто слащавое. – Много слышал  про вас. А ещё всегда хотел побывать в вашей Америке. Говорят, вы там очень красиво загниваете, под джаз и стриптиз. Хорошо, когда рядом с тобой есть женщины. Есть стимул сражаться ещё лучше. 
 Ванесса ответила на его пылкую речь  невольной улыбкой. 
- Там уже ночь? – Прервал полковник словоизлияния своего разведчика.
- Да, я вот и хочу взять прибор ночного виденья, да немного ещё поохотиться.
- Что ты скажешь об этих тварях, как о солдатах, Огнен?
 Тот ненадолго задумался, потом начал говорить, уверенно и твердо.
- Медлительны, быстро утомляются, стреляют отвратительно. В сложных ситуациях встают в тупик, и сразу начинают звать офицеров, этих, со змейками на груди. Без них они вообще полные бараны. Я пристрелил сразу трех их офицеров, так они сгрудились рядом, человек двадцать, и не знали что делать. Кинул туда пару гранат, им хватило.
 Говоря это, Огнен все поглядывал в сторону журналистки. Сейчас, в свете  лампы, она казалась моложе своего возраста, и в Вукиче заиграл старый ловелас. Райт буквально всей кожей чувствовала что-то магическое, исходящее от этого парня. У ней даже  из-под живота начала подниматься предательская теплота. Этот  странный поединок взглядов разрушил Зорич.
- Хорошо, иди. Учти, третий выход за тобой, его никто не охраняет. Не приведи за собой на хвосте ящеров, Волк.
 Огнен еще раз взглянул на женщину, достал из одного ящика прибор ночного виденья, явно американского производства, и скрылся в темноте.
- Огнен известный сердцеед, - заметил мимоходом полковник. - Может, поэтому он до сих пор не женат. Слишком много женщин претендует на его сердце, и он, по доброте своей, никак не может на ком-то остановить свой выбор.
 Эта тема показалась журналистке не очень интересной.
- Что это за пещеры? - спросила, оглядываясь по сторонам, Ванесса. – Вы тут хорошо устроились. Давно вы тут обитаете?
- Это старые пещеры, карстовые. Тут, совсем недалеко, по другую сторону хребта, знаменитое плато Карст, от которого и пошло слово карстовый. Камень тут мягкий, песчаник. Вода наделала тут массу  природных убежищ. В этих пещерах ещё наши предки прятались от турецких войск. За тысячу лет они их хорошо освоили, прорубили запасные выходы, выкопали колодцы. Незнающий человек может тут плутать неделями, и так и не выбраться из этого лабиринта.
- А откуда здесь электричество?
- Это уже наше изобретение. Тут есть подземная река с небольшим водопадом. Иво Зонтич, инженер гидростроитель по образованию, придумал небольшую гидротурбину, так что теперь мы постоянно со светом и теплом.
    В это время со стороны уже другого выхода послышался шум нескольких голосов, огоньки фонарей. В пещерный зал вошли несколько возбужденных человек, среди них и Савва. Он нес в руках несколько образцов трофейного оружия.
- Мы опробовали все это, - сообщил он полковнику. - Все довольно просто. Магазин, это что-то вроде аккумулятора. Вот этим рычажком регулируется сила выстрела, можно спалить весь запас одни выстрелом, а можно на нем долго и упорно поджаривать барашка на вертеле.
- На сколько выстрелов хватает этого заряда? – поинтересовался Зорич.
- Примерно на десять средних выстрелов.
- Самое убойное, эта та странная пушка с решетчатым стволом, - вмешался в разговор невысокий, возбужденный крепыш, - эта дура плюется огненными шарами такой силы, что мы едва в тире сами не поджарились. Вон, я даже волосы подпалил, - и он показал подпаленную прядь чуба. 
- Да, поэтому пришлось перетащить ее в длинный коридор, - согласился Савва, - так за три выстрела она удлинила его метров на десять. Дыра получается как раз в рост человека. Заряда хватает только на один выстрел.
- Тяжелая штука, килограмм восемьдесят, - подтвердил крепыш. 
 В это время из коммутатора перестала нестись бравурная музыка, возбужденный голос  начал кричать что-то торжествующее. Судя по резким теням, в свете какого-то мощного прожектора высвечивался кусок поляны, и на ней, человеческая фигура, лежащая лицом вниз. Судя по почерневшей форме, солдат погиб от выстрела лазерной винтовки.
- Кто это? - тревожно спросил Зорич. – Это не у нас?
- Кажется, это Славко.
- Нет, этот ниже ростом. Наверное, Слован.
   Между тем тело на поляне окружили несколько ящеров, один из них осторожно перевернул тело вверх лицом.
- Слован! - в один голос воскликнули сразу несколько человек. А на экране в одном кадре с телом Слована появился ящер с двумя серебряными змейками на груди. Показывая своей короткопалой рукой  на тело землянина, он каркающим голосом начал говорить что-то угрожающее. За его спиной начали появляться другие ящеры, поляна быстро заполнялась черными фигурами. Вскоре их собралось несколько сот. Несколько из них начали пинать тело серба, а один наклонился, и большим тесаком отрезал ему голову. Под восторженный рев толпы он подошел к своему начальнику, тот протянул к нему свою руку, собираясь что-то сказать, но тут на экране полыхнула вспышка взрыва, и тело начальника ящеров буквально переломилось пополам. Камера в руках оператора нервно метнулась по округе, продолжая фиксировать один взрыв за другим. Было видно, как ящеры в панике разбегались по округе, многие падали, сраженные осколками. Потом, очевидно, погиб и оператор, потому что точка показа не изменялась, а потом и сам передатчик завалился на бок, и передавал только изображение разорванного на две части ящера, нижнюю часть его тела. Затем все это исчезло, и на экране снова появился все тот же бравурный клип.
- Молодцы, они сумели вытащить наружу и пустить в ход миномет, - довольным тоном сказал Зорич. - Отплатили за гибель Слована.
    Он перекрестился.
- В условиях темноты миномет, это наилучшее оружие.
 Тут в проходе снова появился луч света, и вскоре в пещере появился Огнен Вукич. Лицо его выглядело измученным, и в нем было что-то болезненное.
- Слован погиб, - сказал он, стягивая с себя разгрузку.
- Мы знаем, мы уже видели это по этой штуке, - сказал кто-то из сербов, кивая на коммутатор. Между тем Огнен продолжал раздеваться. Когда он стянул с себя черную водолазку, Ванесса ахнула. Левое плечо разведчика было одним большим куском кровоточащего мяса. Она подскочила к парню, крикнула:
- Бинты у вас есть?
- У нас всё есть, - ответил Зорич. Поднявшись со своего ящика, он поднял его крышку, и бросил журналистке пакет с бинтами. Вдвоем с одним из сербов она перевязала Огнена. Вместо йода использовали самогонку, и Вукич рычал при этом как настоящий, только что пойманный в ловушку волк. Когда Ванесса уже начал его бинтовать, серб начал рассказывать, как все это произошло.
- Я их недооценил. Похоже, эти твари видят в темноте не хуже, чем днем. У них, кроме обычной пехоты есть что-то вроде спецназа. У тех серая форма, и поголовно серебряные змейки на груди. Кроме того, какой-то знак на плече, что-то вроде иероглифа. Троих я успел положить из автомата, а с двоими пришлось драться голыми руками. Эх, и сильные, твари! Этого я не ожидал. Похоже, они хотели взять меня живым. Одного я успел убить ножом, со вторым сцепились в рукопашной. Крепкий был парень, цепкий. Я его бросил пару раз, но никак  оторвать от себя не мог. Начал, было, душить, но без толку. Кожа жесткая, не продавишь. Потом он мне в плечо зубами вцепился, все к горлу подбирался. Я, практически случайно, нашел одно их уязвимое место. Шлем с него стащил, а у них ушей нет, одни перепонки. Вот эту перепонку я и проткнул пальцем. Он тут же оторвался от меня, начал кататься на земле, ну, тут я его и добил его же тесаком.
  В это время на столе уже начали появляться консервные банки, кто-то подал Вукичу кружку с дымящимся чаем.
- Поешь, - предложил полковник. Тот отрицательно мотнул головой.
- Уснуть бы, - сказал он.
- Зоран, налей ему сто грамм, - приказал Зорич. Выпив все той же виноградной самогонки, Огнен улегся на ту жесткую кровать, где спала раньше Ванесса, и тут же захрапел.
Вскоре начали возвращаться остальные разведчики. Все они еле шли, усталость сквозила в каждом движении. Говорили они примерно одно и тоже: сколько убили ящеров, что те явно хорошо видят в темноте. Почти никто не стал есть, выпив по сто грамм все валились на лежанки из ящиков и засыпали.   
Последним улегся человек со шрамом, так Ванесса назвала Славко Бойнича. Именно он догадался пустить в ход небольшой ротный миномет.
- Их слишком много, вот что плохо, - говорил он, слабо ковыряясь ложкой в банке тушенки. – А ещё эти проклятые ромбы. Если бы не они, я бы этих уродов уничтожил раза в три больше. Да, полковник, у входа в пещеру я поставил несколько растяжек. Если кто из наших будет выходить ночью, пусть поостережется.
- Хорошо, ложись, - полковник похлопал Славко по плечу, и тот ушел в темноту, спать. В это время  оживился радист.
- Господин полковник, Мирич вышел на связь. Они вывели всех людей из Ольшицы, но пришлось принять бой. Сейчас они в средних пещерах, говорят, что ночью, примерно через час, попробуют пробиться к нам.
- Сколько их?
- Сотни три. В основном гражданские.
- Тогда не надо. Передай им, что эти твари хорошо видят в темноте. Пусть остаются там, в Карловых пещерах, собирают народ со всех остальных деревень, совершают вылазки небольшими группами, подальше от пещер, осваивают оружие ящеров. 
 Отдав приказания, полковник снова уставился в коммутатор, явно думая о чем-то своем.
- Полковник, вы бы легли, поспали, - предложила Ванесса.
- Нет, надо еще подумать. Неприятный сюрприз это их ночное зрение. Ночь всегда была нашей союзницей, а тут мы теряем всё преимущество.
- А приборы ночного виденья? - напомнила журналистка.
- Их у нас слишком мало. 
  Он прищурился, а потом спросил.
- А разве, может быть такое универсальное зрение? Совы ведь не летают днем, а дневные птицы не летаю ночью.
- Совы днём видят, только плохо, - напомнила Ванесса. – Кажется, совы очень плохо видят в полумраке.
- Тогда надо попробовать потормошить ящериц утром, да и вечером тоже.
  Он посмотрел на Савву.
- Тогда отдохни, и  пошустри их  ближе к рассвету. Не забудьте про растяжки, установленные Бойничем.
- Хорошо, попробуем.

Глава 9

  Полковник Зорич, как обычно, интуитивно угадал. Хинки в самом деле плохо видели утром и на закате дня. Уже полчаса  перед взором часового Даана Хинна стояла серая пелена, и тот нервно дергал стволом своего бластера, реагируя на каждый шорох, доносившийся до его ушных перепонок. Ради этого он даже снял с головы шлем, тот как раз и был создан для того, чтобы предотвратить разрыв наружных перепонок в случае близкого взрыва. Один раз что-то зашуршало около его ног, и Хинн едва не выстрелил на звук, но потом понял, что объект, издающий этот звук, слишком мал, чтобы создавать для него опасность. Издав несколько странных, для уха ящера, звуков, тот быстро приблизился к ногам неподвижного хинка. Ящер замер, а когда сумел рассмотреть на земле это маленькое животное, одним молниеносным ударом палаша разрубил его на две части. Подняв и рассмотрев обе половины разрубленной лягушки, Даан довольно прорычал, и закинул все это себе в рот. Свежее мясо для ящеров было редким деликатесом, в космосе они питались исключительно безвкусной, искусственной  пищей, так что удовольствие он получил огромное.
 Впрочем, это была последняя радость хинка в этой жизни. Нож, брошенный Саввой, пробил барабанную перепонку хинка, и мгновенно поразил мозг ящера. Проскользнув к телу часового, Савва осмотрелся по сторонам, и довольно улыбнулся. Это был уже пятый убитый им часовой, но не в этом было дело. Даан Хинн охранял штурмовик командира батальона. Тот стоял на единственной в этом месте ровной площадке с одним открытым люком, а за ним, вниз по склону, чернело целое поле спящих ящеров. Они лежали прямо на земле, вплотную друг к другу, натянув на голову свои капюшоны, и завернувши  ноги в свои длинные одежды. К утру похолодало, по прикидкам Саввы было всего градусов пять тепла. Облако пара стояло над этим лежбищем инопланетян, а тяжелый, многоголосый  храп далеко разносился по окрестностям. Кажется, теперь Савва понял, зачем ящерам такая длинная, плотная одежда. Но раздумывать о фасоне одежды инопланетян бывший дискобол не стал, он вытащил из свого «Калашникова» шомпол и проскользнул в салон ромба. На то, чтобы трижды ударить шомполом в ухо трем спящим  там хинкам у него ушло секунды четыре. Но он пробыл в штурмовике гораздо дольше, а, выбравшись наружу, разведчик постарался, как можно быстрей убраться из этого места. Лишь только он перевалил за вершину сопки, как дрогнула земля, а затем сзади  поднялся уже знакомый, огненный шар взрыва с непривычными, оранжевыми оттенками. Когда грохот взрыва утих, ухо Саввы различило дикий, животный вой. Большинство спящих хинков погибло сразу, но одна треть, лежащих поодаль, сгорала долго и мучительно.
 Посмотрев на часы, Савва решил, что пора возвращаться. Полковник дал ему только два часа времени. Он уже находился метрах в трехстах от входа в пещеру, когда впереди грохнул взрыв. Это была граната, ухо Саввы не могло ошибиться. 
 "Растяжка сработала", - понял он. - "Кто там попался, эта тварь, или  один  из наших парней?"
 Но это опасение сразу ушло, когда он услышал уже хорошо знакомый, трубный вой раненых ящеров. Савва довольно усмехнулся, но тут впереди вспыхнула ожесточенная стрельба.
 "Все-таки эту суки наткнулись на наш вход", - понял дискобол. Он хотел, было, подойти поближе, помочь своим, но в это время над сопкой появился черный силуэт ромба. Савва тут же схватился за рацию.
- Застава три, уходите, над вами ромб! Уходите! - сказал он в микрофон.
- Понял, уходим, - ответил ему спокойный голос Славко Бойнича.
 Через несколько секунд со стороны ромба полыхнул залп, потом еще и еще.  Ромб не мог подлететь близко и ударить в проём пещеры горизонтально, но и удары сверху плазменного оружия были настолько сильны, что  языки пламени от горящего воздуха и песчаника  проникали вглубь пещеры на десятки метров. Со стороны это было очень внушительно, казалось, что там, внутри, не может выжить ничего живого. Но, когда жар оплавленного входа остыл, ворвавшиеся в пещеру ящеры тут вынуждены были остановиться. Бойнич и его команда, перед тем как уйти внутрь пещеры, завалила вход огромным камнем, а плазма лазерных взрывов не пробила его, а намертво приварила камень к стенкам пещеры. Так что, перед хинками оставался узенький лаз, куда могла пролезть разве что крыса, но ни как не человек, или ящер.
 В это время Бойнич, и большинство его команды были уже в главном зале пещеры, и рассаживались около стола. Кто-то начал выкладывать очередную партию тушенки, кто-то чистил оружие. Полковник же устроился рядом с журналисткой, не отрывающей взгляд от экрана коммутатора.
- Что у нас там, наверху, нового? - спросил он. 
- Да, всё-то же, - ответила Ванесса, зябко передергивая плечами. - Непрерывная панорама покоренных столиц. Все материки, все континенты, все страны.  Везде эти жуткие морозильники для людоедов. 
 Но как раз тут картинка сменилась, на экране снова возникла морщинистая  морда ящера с тремя золотыми ящерками на груди. Ванесса ещё прошлый раз решила, что тот у них не меньше чем адмирал. Он что-то хрипло прокаркал, затем кадр сменился, и они увидели, как два ящера подвели к нему третьего, с тремя серебряными ящерками на груди. Адмирал одним движением сорвал знаки отличия со своего подчиненного. Сербы не знали, что именно они виновники столь крутых действий адмирала Замин Ганна. Командующий флотом решил, что полковник  Метт Пайт действовал неоправданно глупо, лишившись большей части своего полка. Затем разжалованного ящера подвели к какому-то барьеру. И тут они впервые увидели, как это происходит. Похоже, это был громадный цех какого-то завода. Окна были заделаны большими кусками листового железа, огромные ворота закрыты, но их было уже едва видно. Разжалованного хинка бросили вниз, а потом показали, куда его бросили. Это было людское месиво. Похоже, что в это огромное здание людей загоняли и сбрасывали сверху. Это походило на муравейник, только вместо кучи земли были те же самые люди, уже растоптанные, раздавленные другими людьми, а сверху колыхалось море ещё живых, обезумевших людей. Как раз привели очередную партию землян, это были типичные горожане, молодые и старики, щуплые и толстые, белые, и негры, одетые, и совсем голые. Их так же по очереди сбросили вниз, на головы другим людям. Они там пытались как-то подняться, встать, но сами падали, и десятки поднятых вверх рук в тщетной попытке выжить тащили их вниз, и буквально топили новичков в этом людском болоте. Высокий, мощный негр, увидев, куда его хотят сбросить, развернулся, и разметал всех своих конвоиров, как кеглей в боулинге. Он побежал по маршевым пролетам куда-то вверх, за ним заплясали всполохи лазерных выстрелов. Один из них настиг его на самой вершине лестнице, негр сразу задымился, и упал. Два ящера, подойдя, подхватили его под руки, и сбросили его тело вниз. Между тем чёрная одежда разжалованного хинка уже успела исчезнуть под пестрой людской массой. Затем наверху, на том же ярусе, показались ящеры, одетые в блестящие скафандры, именно такие, какие они видели на тех двух хинках в сербской деревне. Они тащили за собой какие-то рукава, потом вниз полился рукотворный дождь. Прозрачные капли веером опускались на головы людей и мгновенно застывали. Было видно, как люди тщетно пытались содрать с себя твердеющий пластик, мелькали мучительно раскрытые рты, выпученные глаза умирающих от удушья землян. Через десять минут все громадное пространство цеха было затянуто еще шевелящейся пленкой. Потом те же ящеры притащили другой рукав, и, прорубив в пластике  дыру, они начали накачивать вовнутрь пластика жидкий азот.
  Картинка сменилась, снова застучали бравурные мелодии. Оглянувшись назад, Ванесса увидела лица стоящих за ее спиной солдат. Даже эти, видевшие всё на своём веку солдаты явно были потрясены.               
- Вот такая нас ждет судьба, если мы попадем в лапы этих тварей, - негромко сказал Зорич, и снова вернулся к делу, которым он занимался до этого - чистил свой пистолет.
  Ванесса присела рядом с ним.
- Вас  не удивил весь этот ужас? - спросила она. – Вы, похоже, совсем чёрствый человек, полковник. Ваше сердце просто камень, другого понятия я не найду.
- А что вы тут увидели такого особенного? -  Зорич со странной  усмешкой посмотрел на журналистку. - Если вспомнить мировую историю человечества, люди поступали со своими соотечественниками гораздо хуже. Вспомните хотя бы крестовые походы, или инквизицию. А история последнего столетия? Первая мировая война - десять миллионов убитых. Вторая - пятьдесят. А фашистские концлагеря, с их душегубками  и крематориями? А Пол Пот, уничтоживший половину своего собственного народа? А наши войны, когда боснийцы убивали мусульман и воевали с хорватами? Ведь все это жители одной страны, мало того – одного народа. Мы даже говорим на одном языке. А ваши налеты на Белград, когда в мирное время, в этой же самой благополучной Европе гибли совершенно невинные люди? Ну, а возьмите вашу хваленую Америку. Кто уничтожал индейцев, только за то, что вам, белым, нужны были их земли? Разве это не один из видов людоедства?
- Но никто не относился к людям, как к запасам мяса! - взорвалась журналистка. - Они ведь просто хотят уничтожить нас как вид! Совсем! Это вас не поражает? 
- А сколько мы уничтожили живых видов? Чем мы лучше их? Люди едва не уничтожили китов, - возразил полковник. - С точки зрения этих умных великанов, мы просто убийцы. А говорят, что они чуть ли не умнее нас с вами.  Объем мозга просто гигантский. Так что, с точки зрения  китов - мы такие же варвары, как эти инопланетные ящеры.      
   Их спор прервала ожившая рация.
- Я третий. Полковник, эти твари что-то замышляют у главного входа. Их там скопилось штук пятьсот. Может, пальнуть по ним из миномета?
 Полковник на несколько секунд задумался, потом согласился.
- Хорошо, подготовь его, я сейчас подойду к тебе сам, посмотрю.
  Зорич быстро собрал пистолет, поднялся с места.
- Савва, Огнен, за мной.
  Савва быстро вскочил со своей лежанки, а вот Огнен  как-то нехотя поднялся с нар.
- Ты чего? – спросил Зорич. – Устал?
- Трясёт меня чего-то, - ответил Огнен.
- Ладно, оставайся... – начал полковник, но Вукич прервал его.
- Нет-нет, я пойду. Похоже, я немного простудился.
  И он пару раз как-то неестественно кашлянул. 
- Можно я с вами? - спросила журналистка. - Охота уже подышать свежим воздухом.
- Ладно, - согласился Зорич, - только из пещеры вам вряд ли удастся выйти, постоите там, у входа, подышите.
 Они торопливо шли по каким-то подземным лабиринтам, и Ванесса с ужасом подумала, что в случае  чего, она не сможет найти дорогу обратно. Минут через десять потянуло свежим воздухом, спереди забрезжил белый свет. Этот вход в пещеру представлял из себя небольшой, не более метра в диаметре, лаз, прикрытый от любопытных глаз кустом шиповника, притулившимся на обрывистом склоне скалы. В самом шиповнике сидел человек, внимательно рассматривающий что-то в бинокль.
- Что там, Митко? - спросил полковник.
- Они притащили какую-то штуку, по виду она похожа на бочонок с пивом, - ответил  тот. 
- Дай посмотреть.
 Они с полковником поменялись местами. Этот вход был всего метрах в трехстах от основного, и чуть выше. Около главного входа в пещеру толпилось множество ящеров, но метрах в пятидесяти от нее, на ровной площадке, стояли носилки, которые все ящеры почтительно обходили стороной. Серебристый цилиндр, находившийся на них, в самом деле, походил на стандартный алюминиевый бочонок с пивом. Это сходство увеличилось ещё больше, когда один из ящеров с двумя змейками на груди ввинтил в торец бочки круглую штуку, пожую на обычную пробку. Полковник снова спустился вниз, и обратился к Вукичу.
- Огнен, ты из нас стреляешь лучше всех, попробуй попасть в эту штуку из винтаря. Лучше бы при этом попасть в пробку на боку.
- Какую ещё пробку? - не понял тот.
- Иди, - Зорич кивнул головой в сторону выхода, -  там увидишь.
  Огнен выбрался наружу, если это зависание в колючих кустах можно было назвать свободой. Было видно, что он долго что-то рассматривал в оптический прицел СВД, потом нажал на спуск, и кубарем скатился вниз, в пещеру. Сначала они услышали глухой взрыв, а потом, спустя долю  секунды, вдруг рвануло так, что в пещеру прорвались алые языки пламени. Ванессу полоснуло по лицу жаром, она закричала, и, отшатнувшись, прикрыла лицо руками. Все остальные тоже невольно отскочили назад. Когда жар прошел, и журналистка  обернулась, то Ванесса увидела, что у Огнена горит спина. Вскрикнув, она подскочила к сербу и начала руками сбивать пламя. Вскоре к нему присоединились все остальные. Сам Огнен выглядел при этом несколько ошеломленным.
- Ну, ты что, парень? Совсем ошалел? - спросил его Савва. – Что ты там такого сделал, Огонёк?  Взорвал атомную бомбу?
- Я не думал, что это будет так сильно, - признался тот. -  Полковник, это что, действительно была атомная бомба? - Огнен посмотрел назад - от куста шиповника не осталось и следа, было видно пасмурное небо. 
- Нет, это больше похоже на бомбу объемного взрыва, - Зорич, как всегда, выглядел невозмутимым.- Такие штуки применяли американцы для выкуривания талибов в пещерах Афганистана. Правда, ведь, мисс Райт?
 Ванесса кивнула головой, ее сейчас больше занимала собственная прическа. За эти дни ее грива стала жутко грязной, но к этому еще можно было привыкнуть. Но сейчас ее прическу с одной стороны изрядно слизало пламя, захватившее так же ресницы и брови. Отвратительно пахло паленой щетиной, и журналистка пришла в ужас оттого, что ей придется нюхать этот новый, собственный запах еще невообразимое количество времени.
 Зорича занимали другие проблемы. Оставив Митко наблюдать за ящерами, они вернулись в главный зал, и полковник сразу обратился к радисту.
- Вызови мне Слободана.
 Радист несколько минут возился со своей техникой, потом беспомощно развел руками.
- Похоже, у нас где-то перебило антенну рации. Я сейчас попробую найти обрыв.
- Не надо, - остановил его полковник, - это слишком долго. Бери рацию, пошли наверх.
 Когда они ушли, Ванесса подошла к лежащему на нарах Огнену.
- Ты что, заболел?
- Да нет, просто какое-то странное состояние. Как перед гриппом. Слегка трясет, глаза болят.
- Сейчас я тебя напою таблетками. Я там видела у вас в аптечке антибиотики. 
  Она, в самом деле, напоила Огнена лекарствами, а потом спросила: 
- Я видела, у тебя, Волк, есть опасная бритва?
- Да, есть, а что? - Удивился серб.
- Мне надо сделать кое-что, ты мне поможешь?
- Конечно. Если смогу.
  Ванесса отошла в сторону, села на ящик, подняла руками вверх свои густые, роскошные волосы.
- Сбрей это всё.
  Огнен, уже стоящий с раскрытой бритвой в руках, ошеломленно замер.
- Ты с ума сошла.
- Брей, говорю!
- Зачем тебе это надо?
- Брей, я не хочу выглядеть паленой кошкой.
- Но можно просто подравнять волосы, - попробовал уговорить ее Огнен. -  У нас есть ножницы. Можно это состричь.
- Нет, я так не хочу, - решительно настаивала она. -  Брей все! Ну!
- Хорошо, - пробормотал Огнен, затем оглянулся на своих товарищей. Один из них кинул ему тюбик пасты для бритья. Вукич начал работать бритвой так, словно это была не голова, а воздушный шарик. Вокруг них незаметно собрались все присутствующие в пещере. Через пятнадцать минут Ванесса вытерла голову услужливо поднесенным одним из солдат полотенцем. Второй тут же подал женщине небольшое зеркало. Ванесса озабоченно осмотрела себя, потом взяла из рук Огнена бритву, крем, и одним движением сбрила оставшуюся  неопалёной бровь.
- Ну вот, теперь хоть не буду пахнуть паленой кошкой, - с удовлетворением сказала она, а потом мечтательно протянула.- Теперь бы еще и помыться.               
- Это можно устроить, - пообещал Огнен. - У нас есть тут небольшое озеро, там мы моемся. У нас даже есть шампунь. Вода, правда, холодная. Просто ледяная. 
  Журналистка чуть не задохнулась от вожделения.
- Боже мой, как я хочу помыться! Только надо бы еще сменить и одежду.
- Камуфляж устроит? - спросил её солдат со шрамом.- У нас даже есть ваш размер.
- Вполне. Воевать, так воевать.
  Провожать журналистку до подземной бани вызвался, конечно, Огнен.  Ванесса не оглядывалась, но видела бы она, какими взглядами и весьма откровенными жестами напутствовали сербы его провожатого за её спиной.   Тот только подмигнул им в ответ. Шли они минут двадцать, и в который раз журналистка с ужасом подумала, что не дай боже, если она останется в этих пещерах одна. Ходы переплетались, разделялись, кое-где на стенах были видны следы людской работы, но в большей части, это были выточенные водой проходы. Пару раз они даже переходили  небольшие ручейки, так что Ванесса мгновенно промочила ноги в своих легких  кроссовках. Подводное озеро находилось в такой же большой пещере, как и та, к которому она уже привыкла. Вукич щелкнул самым обыкновенным выключателем, и она осветилась большой лампой под самым потолком пещеры. Ванесса вскрикнула от восхищения. Сверху, с десятиметровой высоты вниз падал небольшой, с метр шириной, но очень полноводный водопад. Как поняла журналистка, небольшое сооружение с крутящейся крольчаткой, на самом верху водопада, и было той самой электростанцией, снабжающей убежище Зорича светом. Внизу же вода собиралась в круглый природный бассейн, примерно десяти метров в диаметре.
- Вот, это наш бассейн, тут мы моемся, - Огнен был доволен, что на девушку все увиденное произвело такое впечатление. - Там есть мыло и шампунь, - он показал рукой в сторону ниши на другом берегу. - Вода только холодная.
- Ладно, хорошо, что и это есть.
   Вукич положил на выступ одежду, сам чуть замешкался.
- Я буду рядом, - сказал он.
- Хорошо, далеко только не уходи, а то мне тут страшно.
   Когда серб скрылся в тени пещеры, американка быстро сбросила одежду и с визгом прыгнула в воду. Она была холодной, и дыхание перехватило, но, собрав волю в кулак, Ванесса прихватила флакон с шампунем, и подплыла к водопаду. Отсутствие на голове волос избавило ее от долгой процедуры их мытья, а температура воды заставило Ванессы быстро выбраться наверх. Все это время она чувствовала присутствие рядом Огненного Волка. Она не сомневалась, что тот наблюдал за всеми её водными процедурами, этот взгляд она чувствовала всей своей кожей. Ей было не стыдно, в свои тридцать два года  Ванесса была в прекрасной форме. Быстро вытеревшись полотенцем,  она накинула на себя армейскую рубашку, и со смешком крикнула в темноту:
- Эй, Огненный Волк, ты разве не видишь, как мне холодно? Неужели ты дашь девушке замерзнуть!?
   Через секунду тот был уже рядом с ней.
- Ни за что, - сказал он, обнимая журналистку. На нем уже не было рубашки, и  сейчас тело Огнена  действительно казался огненным. Ванесса набросилась на него всей своей массой, повалив на каменный пол. Сейчас все, что происходило за последние дни ушло куда-то вдаль, главное, это была, нынешняя, сиюминутная, бешенная, просто животная страсть. И помещать этому буйству чувств не могли никакие ящеры.
 Когда они вернулись в общий зал, Зорич спал. Это был первый случай за несколько суток, когда журналистка видела полковника спящим. Что ещё удивило Ванессу, это присутствие на столе вяленого мяса, сыра, и даже вина, разлитого в те же самые, алюминиевые  кружки.
- Откуда такой пир? - спросила Ванесса, когда ей пододвинули большой кусок копченой баранины и кружку с вином.
- Сашко Билич пробрался с воли через дальние пещеры, - Войнич кивнул на совсем молодого, долговязого, огненно рыжего парнишку сидевшего напротив её, и таращившего свои желтые глаза на столь диковинную женщину.
- Это далеко? - спросила она.
- Часа два пробирался, - признался тот.
- Там черт ногу сломит, мы туда не суемся, только Сашко этот путь и знает, - Огнен одобрительно похлопал его по затылку.   
- А там тоже есть люди? - спросила Ванесса.
- Да, туда ушли все соседние села. Там сейчас уже тысячи три собралось.
- Ого!
- Да еще многие пригнали живность: кур, коз, даже свиней. Так что, пока они не голодают.
- У вас в Вилково тоже побывали эти ящеры? – спросил Огнен.
- Нет, только в Кослице. Они приехали на своей такой бронемашине, начали стрелять из этих своих лазеров, но наши мужики быстро закидали их гранатами. Потом прилетели эти черные ромбы, и раздолбали уже всё село. Хорошо, что большинство наших к этому моменту уже сбежали в лес. Несколько семей осталось, у кого родители больные, кто просто решили, что будет как во время войны с немцами: придут, назначат бургомистра и уедут дальше.
 Ванесса удивилась, что такой молодой парень говорит столь рассудительно. Слушая его, она с удовольствием пила вино и жевала жесткое, но удивительно вкусное мясо.
- Да, бургомистров они назначать точно не будут, - вздохнул кто-то из солдат. - Знать бы, что эти твари ещё там задумали?
- Что задумали, неизвестно, но то, что мы для них кость в горле, это точно, - ломаная улыбка Бойнича в этот момент выглядела просто зловещей.
 Почти такую же фразу сказал за тысячу километров от них адмирал  Замин Ганн.
- Мы должны уничтожить сопротивление в зародыше. Этот район особенно важен, - он ткнул пальцем в столовый монитор, на котором проецировалась карта мира.- Сюда должен приземлиться один из наших инкубаторов. Как говорили наши предки - можно подавиться и маленьким куском. Майор Метт Пайт поплатился за свою беспечность и стал куском мяса для корма будущих солдат. У начальника службы тыла я требую выяснить, почему раньше времени, на земле, а не в пещере, произошел взрыв объемной бомбы. Потеря тысячи солдат и двух штурмовиков не только унизительна, но и непонятна. Проверьте все бомбы этого типа, особенно таймеры взрывателей. До этого времени я запрещаю вам использовать это оружие.
  Начальник службы тыла взял под козырек.
- Слушаюсь, мой адмирал. 
  После этого Замин Ганн обернулся к одному из генералов.
- Теперь к вам, генерал. Я требую от вас, генерал Лигги Зант, выполнения моего прежнего приказа. Обыщите эти пещеры, генерал, и уничтожьте всех! Бросьте туда своих головорезов, пусть поработают, докажут, что серые балахоны им дали не зря. 
- Слушаюсь! - отрапортовал генерал.
- И мне нужны пленные! Я должен увидеть этих сумасшедших, понять, как их можно сломить.
- Я добуду их, - пообещал Лигги Зант.
  Когда он вышел, адмирал с недовольным видом посмотрел на электронную карту на стене своего кабинета. Сотни горящих точек отмечали на ней места сопротивления. Район Балкан горел особенно ярко и обширно.
- Сумасшедшая планета, - пробормотал он. - Такого  ещё не было ни где. Это противоречит всем нашим военным доктринам.   

Глава 10

 Зорич проснулся через два часа. Встав, он потер лицо, потом по привычке сделал несколько разминочных движений в стиле карате, сходил в туалет, а потом уже уселся за стол. Ему тут же пододвинули баранину и вино. Оглянувшись по сторонам, Зорич спросил: - А где наша американка? Дрыхнет, что ли? 
 Трое сидевших напротив него солдат чуть не упали от смеха.
- Что такое? Что я такого сказал особенно смешного? - не понял полковник. Славко Бойнич, глазами показал куда-то рядом с полковником, ухмыляясь живой половиной своего растерзанного рта. Полковник оглянулся по сторонам, но опять ничего не понял.
- Ты что, нормально сказать мне не можешь? - возмутился полковник. - Где Ванесса?!
- Слишком близко, чтобы меня искать, - сказал сидящий рядом с Зоричем солдат, и только по голосу тот понял, что это действительно, именно тот человек, которого он искал. Сорвав с ее головы армейскую кепку, полковник ошеломленно воскликнул: - Боже мой, Ванесса, зачем вы это сделали?!
- А затем, что прежняя жизнь кончилась. Вы ведь сами мне это так долго и упорно  вдалбливали, - с вызовом ответила Ванесса.- Теперь мне не надо быть лучшей в параде себе подобных. Красить волосы и ногти, следить, чтобы от тебя хорошо пахло, делать эпиляцию и следить за модой и фигурой. Если дело пойдет так дальше, то скоро я останусь единственной женщиной на этой планете, самой красивой и желанной в любом виде. Лысой, толстой, пропахшей потом.             
 Генерал Лигги Зант не стал долго думать над планом предстоящей операции, он просто бросил в эту местность все свои пятьдесят тысяч солдат. Сам он не одобрял действий адмирала. Подумаешь, полторы тысячи трупов после преждевременного взрыва бомбы. Что значит полторы тысячи солдат, когда у тебя под началом их пятьдесят миллиардов? Эти пещеры нужно просто бы закидать бомбами объемного взрыва, только это решит проблему этих странных аборигенов. Ни на одной планете они еще не встречали такого отчаянного сопротивления. Зант участвовал в захвате одной из обитаемых планет, так там местные, низкорослые гуманоиды сами собирались на площадях и под пение молитв покорно принимали свою смерть от рук спустившихся с небес живых богов.
  Лигги Зант учёл ошибки своего предшественника. Густые, чуть ли не плечо к плечу, цепи пехоты прочесали местность. Результатом этой акции были семь обнаруженных входов в пещеру. На попытки войти три из них огрызнулись огнем. Узнав об этом, генерал удовлетворенно кивнул головой.
- Бросьте в бой пехоту. Двух полков хватит. И вызовите мне командира спецназа.
 Когда рация сразу несколькими голосами закричала о штурме, а под своды пещеры донеслось далекое эхо боя, Ванесса почувствовала сосущую дурноту страха. Несмотря на все свою показную храбрость она была жуткой трусихой. Собственно, и весь ее обширный послужной список военного корреспондента был попыткой замаскировать этот свой детский комплекс.
- Похоже на большой штурм, - сказала она, глянув на полковника.
- Да, очень похоже, - согласился он. Теперь в штабе находились только они вдвоем. С первыми же выстрелами остальные солдаты разбежались по своим местам, каждый знал, куда ему идти, и командой для всех стал один взмах руки полковника.
  "Что они могут сделать, тридцать солдат против целой армии этих монстров", - подумала журналистка. 
- Они могут продержаться долго, все зависит от того, что против них применят ящеры. Если это будут бомбы объемного взрыва, то шансов у нас нет, - словно подслушав мысли журналистки, сказал Зорич.
Тут сверху, слева от них, что-то громко ухнуло, до лица Ванессы докатилась волна потревоженного воздуха. Полковник тут же схватился за рацию.
- Третий, что там у вас?
- Они пустили в ход эту свою пушку, - ответил спокойный голос Славко Бойнича. - Мы пока отсиделись в тупике.
- Сильно не рискуй, как будет особенно жарко, уходи.
- Хорошо.
 Командир полка ящеров, отвечавший за штурм этого входа в пещеру, внимательно рассмотрел каменные, оплавленные своды в бинокль, и дал команду очередному отделению хинков.
- Вперед!
 Осторожно, ступая друг за другом, двадцать солдат прошли в пещеру. Стоящий рядом с командиром молодой лейтенант облегченно перевел дух, хотел что-то сказать, но тут из пещеры полыхнула такая отчаянная перестрелка, что он так и замер, выпучив свои круглые глаза. Секунд через десять стрельба стихла, затем в черном провале пещеры показалась фигура хинка. Он, пошатываясь, сделал несколько шагов вниз, а потом упал и покатился дальше, к самым ногам полковника. К раненому тут же подскочил дежурный лекарь. Разрезав черный балахон, он деловито осмотрел многочисленные раны солдата, и сказал ритуальную фразу: 
- Да пребудет твоя душа в раю воинов.
 После этого, он достал лазерный пистолет и сделал выстрел милосердия в ушную перепонку ящера. Труп тут же оттащил в сторону, погрузили в один из штурмовиков. Его пилот, недовольно осмотрел салон, заполненный телами собратьев, и сказал: 
- Все, мне хватит. Я повез это мясо в армейский холодильник.
 Ромб поднялся и улетел. К этому времени артиллеристы уже трижды выстрелили по пещере. Изнутри ее валил черный дым, пахло паленым мясом.
- Надеюсь, там сейчас горят не только трупы наших солдат, - проскрежетал полковник.
- Сейчас мы это узнаем, - согласился лейтенант, и махнул рукой новой штурмовой колонне. Двадцать хинков поднялись с земли, и один за другим бодро вбежали в пещеру. Прошло несколько секунд, лейтенант, стоя за спиной своего командира, слышал тяжелое дыхание полковника. Время шло, и, наконец, в оплавленном  жерле  пещеры показалась черная фигура хинка. Он махнул рукой, затем развернулся, и снова вошел в пещеру.
- Наконец-то! - довольно сказал полковник. Несколько минут он наблюдал, как в земное жерло один за другим проходили отделение за отделением.
- Я думаю, что за этот бой все же получу золотую ящерицу на погоны, - сказал он, шагая к пещере.
 В это время хинк, шедший впереди всех, и углубившийся вглубь горы уже на полкилометра, наткнулся на странное препятствие. Ход был закрыт большим куском железа. Ящер прекрасно видел в темноте, но в этот раз все же зажег фонарь, и осмотрел препятствие. Да, без сомнения, это было железо, причем сваренное из небольших кусков. Было непонятно, как это все открывалось, ручки и петель здесь не было. Он толкнул преграду, но та даже не шелохнулась. Между тем, за его спиной начали сталкиваться другие солдаты, так, что вскоре все небольшое пространство было заполнено плотно стоящими хинками.
- Что там, в чем дело? - кричала сзади. - Почему встали?
- Погодите, тут сначала надо разобраться, - отвечали передние. – Здесь преграда. 
- Какая?
- Это железо.
- Попробуй прожечь ее, - посоветовал один из стоящих за первым  хинком ящеров.
- Как!? - огрызнулся тот. - Вы прижали меня к ней вплотную, я сам так сгорю. Надо отойти хотя бы метра на три.
- Все назад! - закричали сразу несколько голосов его сослуживцы.
  В это время к последним хинкам стоящим в пещере подошло руководство.
- Почему встали, в чем дело?! - сразу рявкнул полковник.
- Там преграда, господин полковник.
 Полковник открыл рот, желая что-то сказать, но тут его перебил лейтенант.
- А это что такое? - спросил он, включая свой фонарь, и направляя его на потолок. Там действительно висело что-то резко отличающееся по свету от серых стен пещеры: светло-коричневая масса с торчащим в нем продолговатым, явно металлически предметом. Он вытянулся во весь рост, поднял руку. И в этот момент по все пространству от входа до железной заслонки сработали одновременно шесть пластиковых, радиоуправляемых  мин. Полковник так и не получил свою золотую змейку, его разнесло на мелкие кусочки. Даже остатки двух его батальонов не попали в армейский холодильник. Они,  так же как и  те, кто остался в живых, оказались погребены под обрушившейся породой.


Глава 11

 Бои затихли только к вечеру. Сербы потеряли троих человек, хинки - не менее пяти полков пехоты. Из трех атакованных входов пришлось взорвать два, третий закрыли большим, толстым, круглым камнем, изготовленным предками этих защитников пещеры еще во времена турков. Пользуясь отбитым оружием ящеров, сербы «приварили» камень к стенам, и стали ждать прорыва инопланетян. Но, у тех словно иссякли силы. Постепенно в штабной пещере начали собираться до изумления вымотанные бойцы.
- Иванко зажарился как каплун, - устало рассказывал полковнику Славко Бойнич, - заряд попал ему в ногу, но он растекся по всему телу, и просто поджарил его. На нем даже одежда осталась целой, а он почернел, как будто его жарили часа два на костре.
- А от Мирека и Владена не осталось даже этого, - сообщил Огнен, устраиваясь за столом рядом с Бойничем.- После того, как они попали под заряд этой пушки, от них осталось  две горсточки пепла.
 Ванесса, хлопотавшая у стола, налила ему вина, пододвинул открытую банку с разогретой тушенкой. Тот благодарно кивнул головой, но при этом бросил на девушку столь жгучий взгляд, что Бойнич нехорошо усмехнулся. Ни для кого уже не было секретом, что штатный донжуан отряда  успел трахнуть и эту продвинутую американку.
- Ещё один такой штурм, и нам придется тут запаковаться, как в консервной банке, - высказался кто-то с дальнего конца стола. Свет от колпака туда не доставал, так что было видно только руки говорившего, сжимающего кружку с горячим чаем.
- Да, в этом ты прав, Слован, но что ты предлагаешь делать? - спросил Зорич.
- Надо отсюда уходить.
- Как? И куда?
- Дождаться рассвета, и пробиться через ущелье до Карловских пещер.
- Нас накроют и там, - возразил полковник. - Кроме того, там женщины и дети. Пока о них не знают, и лучше бы ими не рисковать. Это лучший способ защитить их.
- И что же? Просто так ждать, когда тебя накроют? - не унимался Слован.
- Зачем ждать. Помнишь девяносто шестой год, наш косовский поход? Тогда под Митровицей было еще хуже. По крайней мере, сейчас мы можем лечь спать, и отдохнуть. А завтра будет другой день. Я знаю одно - пока есть возможность держаться здесь - нужно держаться здесь. В этих пещерах мы хозяева, а в других местах будем гостями. Других предложений не будет?
  Все его воины молчали.
- Тогда давайте спать.
  Все разбрелись по нарам, у стола остался сидеть только полковник. Огнен, подойдя к Ванессе, тихо прошептал ей на ухо: - Мадам не желает снова искупаться в водопаде?
 Райт отрицательно мотнула головой.
- Не сегодня.
- Жаль, - сказал серб, и отошел к своей лежанке. При этом журналистка была готова поклясться, что он уснул до того, как голова его коснулась тощей подушки. Это её позабавило. 
 «Сил нет, но о сексе не забывает никогда. Ещё один из вечных горячих мачо.  Всё положит на то, что бы доказать свою неутомимость. Что ж они все так на меня западают?» - не очень вежливо подумала Ванесса о своем новом кавалере. Она же сама забралась в самый дальний угол пещеры, уселась на ящики с патронами, закуталась в одеяло, и долго сидела там, думая обо всём, произошедшем с ней и миром за эти дни. Ванесса достала из кармана  небольшую, запаянную в пластик фотографию. На ней была изображена типичная американская семья: седеющий  мужчина  в военной форме,  красивая женщина лет тридцати в вечернем платье, и  девчонка, лет пятнадцати, прижимающаяся  к ней всем телом. Это было так давно, что казалось теперь нереальностью.
  Потом Ванесса  незаметно задремала, и очнулась, когда пришла смена караула. Три человека ушли сторожить выходы к пещерам, а вскоре вернулись те, кто был наверху. Они даже есть не стали, перебросились парой слов с полковником, и ушли спать. Вскоре ушел к нарам и сам полковник. На смену рядом с рацией уселся молодой парень, имя которого Ванесса ещё не запомнила. Чтобы не уснуть, солдат начал заниматься привычным делом - чисть свой «Калашников». 
  Когда от дальней стены, от входа, ведущего к водопаду, отделилась серая тень, Ванесса подумала, что у ней начались галлюцинации. Но тень упорно двигалась вперед, а за ней показалась вторая. Между тем тень оказалась совсем близко от часового, тот как-то дернулся, и упал лицом на стол. Все это произошло так быстро, что Ванесса сначала растерялась, потом пошарила рядом с собой. Когда она пристраивалась в этом закутке, то села на какую-то железяку, оказавшуюся пистолетом-пулеметом "Узи". Сейчас она нашла его, на ощупь сняла с предохранителя. Между тем серые тени собрались около стола, словно что-то решая между собой. Вскинув "Узи" Ванесса направила его в сторону стола и, зажмурившись, нажала на спуск. Тяжелая машинка смерти загрохотала выстрелами, особенно гулкими в этих стенах. Ванесса стреляла, мотая оружием из стороны в сторону, до тех пор, пока в обойме не кончились патроны. Её "Узи" замолк, но тишины уже не было, стены пещеры оглашали многочисленные очереди. Лампочка потухла. Со стороны выхода, откуда проникли ящеры, пару раз метнулись огненные вспышки лазеров, но плотность огня со стороны сербов была столь высока, что ни один выстрел не попал в цель. Одновременно сербы перегруппировывались, расходясь во все стороны. Сразу несколько человек пробрались к отверстию входа сбоку, и забросали его гранатами. После этого двое из них нырнули в проем, слабо освещенный чем-то горящим, и Ванесса была  готова поклясться, что она узнал в одном из них фигуру Огнена. Еще минут десять из жерла пещеры полыхали отблески выстрелов, затем все затихло. Вскоре зажглись  огни фонарей.
- Кто стрелял первым?! - громко спросил Зорич.
- Я, - слабо ответила Ванесса. Сразу несколько лучей уткнулись ей в лицо. - Я не спала, - пояснила журналистка, - и увидела какие-то тени. Я сразу не поняла что это такое, но потом они убил этого парня. Тогда я начала стрелять.
- Молодец, - похвалил полковник, - ты срезала их одной очередью. Если бы не ты, они бы нас  тут по-тихому вырезали, и всё.
  Кто-то из сербов сменил разбитую лампочку, и зажегся верхний свет. Все сразу посмотрели на до сих пор сидящего за столом часового. В него попали несколько пуль от своих, но было видно, что он умер раньше, от небольшой стрелы, торчавшей у него в затылке. Затем Ванесса перевела взгляд на тела убитых ей ящеров.
- Опять эти твари в сером, - озабоченно заметил стоящий рядом с ней Зорич. - Да, это действительно какой-то их спецназ. Они вошли через самые неудобные, дальние входы, миновали наши растяжки. Судя по всему, эти твари хорошо ориентируются в пещерах. 
  Всё это время радист с озабоченным лицом рассматривал свою рацию. Впрочем, даже Ванесса могла сказать, что ей пришел конец.
- Ну, что там? - спросил Зорич радиста. – Сможешь её возродить?
- Бесполезно. Ей разнесли всё потроха. Нам нужная новая рация.
- Хорошо. Что-нибудь придумаем. Проверьте посты наверху.
  Бойнич вызвал все три поста по мобильной рации, ответили только два.
- Савва, Огнен, проверьте что там, - велел Зорич.               
- Ты послал туда только двоих? - удивилась Ванесса.
- В пещерах больше и не надо. Если рации нет, тогда хоть посмотрим вражеское тэвэ.
 Он достал из угла и включил коммутатор ящеров. Его не включали уже давно, бравурные марши захватчиков действовали всем сербам на нервы. Он щелкнул кнопкой, сначала действительно полилась скрежещущая музыка, мелькнули кадры Парижа с силуэтом Эйфелевой башни, но потом все исчезло, на экране появилась фотография человека в американской военной форме, и раздраженный голос начал что-то кричать из динамика. Ванесса вскрикнула, и, указывая на экран, закричала: - Отец!
  Зорич с удивлением посмотрел на экран, на парадное фото седого, улыбчивого человека с четырьмя звездами на погонах, на фоне американского звездно-полосатого флага, потом на неё.
- Ваш отец генерал Джозеф Райт? Председатель объединенного комитета начальников штабов США?
- Да, - не отрывая взгляд от экрана, ответила она,-  только он уже в отставке. Год назад он подал рапорт об увольнении в запас. Не сошелся с президентом по вопросам политики на Ближнем Востоке.
- Этого я не знал, - признался полковник. – Я думал, вы просто однофамильцы, замужем за каким-то Райтом.
- Да, я была за мужем и как раз за однофамильцем, но мы уже давно в разводе.
   Зорич несколько секунд смотрел на экран коммутатора, потом сделал свой вывод.
- Похоже, они объявили его в розыск. Тот, кто найдет его и убьет, получит повышение по службе.
- Значит, он жив, - предположила Ванесса.
- Похоже, что так. И это неплохая новость для всех нас. А где он  у тебя живёт?
- В Лос-Анджелесе. В пригороде.

Глава 12

Лос-Анджелес.

 Самой необходимой вещью для проживающих сейчас в Лос-Анджелесе людей был небольшой ломик, в виде воровской фомки. Тим Джейс, худощавый негр с копной причудливых дредов на голове, осторожно осмотрелся по сторонам, особенно обратив внимание на небо, затем пробежал до ближайшей патерны, ловко ковырнул фомкой канализационный люк, и, с трудом отодвинув его в сторону, кинул вниз объемный рюкзак, а потом проскользнул вниз сам. До конца люк он закрывать не стал, чтобы в следующий раз долго не возиться с его открыванием. Именно наличие фомки позволило Тиму в свое время сбежать из толпы, в которой его гнали на убой вместе с остальными горожанами. Он просто шепнул идущему рядом здоровяку в трусах и белой майке: - Помоги мне.
   После этого нагнулся, ковырнул крышку люка, здоровяк не подкачал, и через секунду крышка лежала в стороне, а Тим уже с легкость ящерицы скользил вниз по ступенькам. Толстяк оказался не таким проворным, он был уже в самом низу лестницы, когда его настиг выстрел ящера, и вниз свалился его уже  обугленный труп. Тим ждал, что эти жуткие твари полезут за ним в канализацию, но они просто снова закрыли люк. Так он остался жив, и умирать как-то не собирался.
   Подхватив рюкзак, Тим повертел головой по сторонам и уверенно двинулся в одну сторону, подсвечивая себе фонарем. Оружие, короткий "Узи", он держал наготове. Два дня назад они впервые встретились с серыми спецназовцами хинков, и это было не очень приятное для всех оставшихся в живых после этого свидания землян. В очередной раз их выручил пес генерала Райта, Бади. Он поднял на ноги хозяина за минуту до того, как серые фигуры выдвинулись из темноты туннеля метро. Тогда погибли два пункта сопротивления на других станциях метро, остальных Райт успел предупредить по рации. 
   Идти Тиму было не так далеко, минут через пятнадцать он отодвинул  решетку, и  выбрался на станцию метро. Несмотря на темноту, его сразу окликнули.
- Стой! Руки вверх!
- Судный день, - крикнул в темноту Тим. 
- Аллилуйя. Это ты что ли, Тим?
- Я, кто же еще может лазить по этим подземельям. Только я и крысы.   
   Он подошел поближе.
- Как дела? Все спокойно, Джон? - спросил он часового, одетого в серый камуфляж, с М-16 в руках. На глазах его были очки ночного виденья.
- Да, надеюсь, тут эти твари  нас долго ещё не найдут.
- Будем надеяться. Не усни, Джон.
- Ни за что, брат.
 Тим прошел дальше, снова включил фонарик, и, достигнув места, где платформа переходила в туннель, открыл одну из дверей, вошел вовнутрь. Раньше это была подсобная мастерская, с тех пор там остались  механизмы, слабо видимые в полумраке. Единственным источником света была старомодная керосиновая лампа. За столом сидел седой человек, в армейской защитной форме, с вышитыми четырьмя звездами на грудном погоне. Перед ним лежала большая, подробная карта Лос-Анджелеса, которую он изучал с остро отточенным карандашом, и линейкой в руках.
- Ты вернулся, Тим? - спросил генерал Райт, не отрываясь от карты. – Как, удачно сходил?
- Так точно, мой генерал, - Тим шутливо приложил к голове руку. -  Только откуда вы узнали, что это я?
- Только у тебя такой бесшумный шаг. Слышно только твое дыхание, да скрип кроссовок.
- Но вы его все-таки меня расслышали. А может быть, это был не я, а серые твари?
- Если бы это были серые твари, то Бади сошел бы уже с ума от злости.
   Услышав свое имя, из темноты показался здоровый мастифф, которому не заставило труда положить голову на стол, как раз на изучаемое генералом место.
- Бади, хватит ласкаться, сейчас не время, - попытался столкнуть его голову генерал. -  Тим, займись им.
 Тим с удовольствием стащил голову собаки со стола, и начал играть с ним, по ходу докладывая о проделанной работе.
- Батарейки я принес, кроме того, нашел еще в магазине еще три мобильных рации, новеньких, в упаковке. Магазин Хромого Джека цел, он даже заперт на все замки. Так что можно идти и брать его.
В это время включилась рация, и хрипловатый голос произнес: - Орел три, на связи Беркут.
Райт тут же отозвался.
- Да, Беркут.
- Дело в шляпе, мы зажгли фитиль.
- Молодцы, возвращайтесь.
- Окэй, скоро будем.
 Генерал поднялся из-за стола, привычным жестом взял свой АК-47.
- Пошли, Тим, посмотрим, что там устроил наш Беркут.
 Он вышел за дверь, а Тим чуть задержался. Он подошел к небольшой лежанке, и ткнул ногой в то, что могло показаться кучей тряпья.
- Джин, смотри, что я надыбал там, наверху.
  Куча зашевелилась, села. Это оказался бородатый старик с типичным обликом бомжа. Длинные волосы, в сочетании с большими залысинами и борода чуть не до пупка делали его облик колоритным до безобразия. Ещё большим колоритом отличалась одежда Джина: невообразимая куча тряпья, где трудно было отличить, где кончалось пальто, и начинались штаны. Джин - это было не имя, а кличка, и, кроме того, любимый напиток старика. Между тем Том достал из рюкзака полиэтиленовый мешочек и помахал им под носом старика.
- Травка? - хриплым голосом спросил тот. 
- Именно она. Я нырнул на хату Старого Вилли, пошарил по комнате и нашёл таки его клёвый  план. Лучше марихуаны чем  у него, не было во всем городе Ангелов. Самого Вилли уже давно ящеры заморозили, я видел, как его гнали в общей толпе, а трава осталась. Тут целых полкило. И товар хорош, я уже косяк засмолил. Насыпать тебе на затравку?
   Джин слабо качнул рукой. 
- Ну, парень, нашёл мне что показать! Ты же знаешь, что я не люблю палить эту дрянь. Я предпочитаю жидкую отраву.
- Для тебя я тоже кое-что принес. На!
   И он сунул в руки старику большую бутыль его любимого джина. Теперь на лице одноименного человека засияла довольная улыбка.
- Вот это ты мне удружил! Спасибо, Тим, порадовал старика.
- Ладно, я пойду, посмотрю, что там наделал этот наш ненормальный Беркут.
 Джин еще откручивал пробку, а Тим уже выскочил за дверь, и бегом начал догонять генерала. Эта станция была одна из самых глубоких в городе, так что ему пришлось преодолеть не одну сотню ступенек навеки замерших эскалаторов. Генерала с его псом он настиг на самом верху, тому оставалось подняться только на один лестничный пролет, чтобы оказаться на одном из самых, прежде, оживленных перекрестков города. Тим хотел крикнуть ему, чтобы он опасался выходить на открытое место, но потом понял, что, вряд ли ромбы ящеров смогут сегодня летать над городом. Небо над Лос-Анджелесом, так же как и сами улицы, были затянуты черным, густым дымом. Тим сразу закашлялся, настолько неприятен был этот черный смог.
 Генерал Райт довольно улыбнулся, и повернулся к Тиму.
- Хорошую дымовую завесу соорудил наш Беркут. Ну что ж, рядовой Тим Джейс, где ты говоришь, находится этот оружейный магазин?
 Тим шутливо взял под козырек.
- Тут не далеко, сэр! Буквально за углом.
- Хорошо, вольно.
 Райт взялся за рацию, и, нажав на кнопку, заговорил в микрофон.
- Всем отрядам! День большой распродажи наступил, вперед, солдаты! Я отдаю этот город вам в разграбление! 
 Через считанные минуты  во всех концах города начался большой грабеж. Десятки тысяч людей, все, кто остался в живых, кто сумел ускользнуть от лап ящеров, вышли наружу. Пользуясь тем, что проклятые ромбы наконец-то перестали носиться над их головами, они разбивали витрины магазинов, и тащили из них всё, что могло пригодиться в этой новой, жизни. Больше всего ценились две вещи: пища, и оружие. Консервы, сигареты, пепси и минеральная вода - все это тащилось целыми ящиками и упаковками. Самые хитрые приспосабливали для переноски большие коляски супермаркетов, и старались совершить за этот день как можно больше ходок на "распродажу". Генерал же и десяток его подчиненных потрошил оружейный магазин Хромого Джека. Они деловито складывали на медицинские носилки ружья, ящики с патронами и цинки с порохом. Пистолеты они загружали в рюкзаки. Самые понравившиеся экземпляры оружия рекруты тут же совали себе за пояс, или вешали на плечо. Через час магазин был пуст, как баптистская церковь в католический праздник. Лишь после этого солдаты Райта начали крушить витрину продуктового магазина. Тут как раз выбрался на свет божий и Джин. Райт сразу заметил, что старик явно пьян, но за эту неделю он привык к мысли, что этим своим новым подчиненным трудно будет привить армейскую дисциплину. Между тем старик Джин и заядлый рэпер Тим были самыми ценными кадрами в его новом войске. Старик как никто в городе знал все подземные коммуникации города. За тридцать лет, что старик обитал в этих подземельях, он изучил их от и до. Райту достали более или менее подробную карту метро, но вот водопровод, канализация и все остальные подземные коммуникации были для Райта тайной за семью печатью. И только этот вечно пьяный старик мог провести его куда угодно, в любой конец города Ангелов. 
  А Джин, профессиональный воришка, форточник, с его изумительной ловкостью и гибкостью мог пролезть в любую дыру, где только могла пройти его голова.
- Эй, вы, там! - закричал старик внутрь магазина.- Найдите там  папаше Джину его любимый  напиток. А то Тим притащил мне какое-то канадское пойло, от него только башка болит и живот пучит, и ничего больше.
- Мистер Джин, вам надо себя беречь, - вежливо обратился к нему генерал.- Вы теперь не просто гражданский человек, вы наш генштаб. Без вас мы в городе как слепые котята.
 Бомж довольно осклабился. Он любил, когда подчеркивали его уникальность.  Он снисходительно похлопал Райта по плечу.
- Не бойтесь, генерал, я могу крякнуть, если только мне перекроют доставку джина. Я настолько им пропитался, что теперь мне нужно регулярно заправляться им, как топливом, иначе мотор откажет.
Он похлопал себя по груди, хотел что-то добавить, но тут все невольно вздрогнули от треска близкой перестрелки. Все тут же побросали продукты и взялись за оружие. Вскоре послышался другой звук, настолько знакомый, настолько же и невероятный для этого жуткого времени.
- Укусите меня за задницу, если это не Беркут, - пробормотал Тим.
 И тут же из-за угла показались мчащиеся на полной скорости мотоциклы. Это были звероподобные "Харлей-Девидсоны", а сидящие на них люди по внешнему виду были стопроцентными байкерами. Затянутые в черную кожу, с обилием металла на организме, с развевающимися власами или в черных банданах, они представляли из себя красивую, внушительную, и слишком невероятную для сегодняшнего дня картину. Тим выскочил на середину улицы и начал отчаянно махать руками в сторону большого отеля с разбитыми витринами, изрешеченной вывеской, и выломанными воротами подземного гаража. Сидевший на головном мотоцикле байкер резко свернул в указанную негром сторону, и через полминуты вся банда скрылась в подземном гараже отеля. Отослав остальных подчиненных с продуктами и оружием в метро, генерал с Тимом двинулись к отелю. Там же сейчас во всю разворачивалось веселье. Гулкая пустота гаража была заполнена грохотом моторов, светом фар и криками самих кожаных кентавров. Они вопили что-то несообразное, лавируя между колонн, оставшихся на вечную стоянку автомобилей и друг друга. При этом каждый второй умудрялся на ходу пить пиво. Райт пару минут постоял, рассматривая это зрелище, потом к нему подлетел тот самый парень, что ехал впереди всех. Длинные, черные волосы, стильная бородка и усы, эспаньолкой, черные же очки. За его спиной сидела столь же сильно украшенная кожей и металлом белокурая девушка, с весьма заметным шрамом на подбородке. Водителем тачки и  был Беркут, главарь одной из байкерских банд Лос-Анджелеса. В прежней жизни он доставил много хлопот полиции Соединенных Штатов, но не меньше хлопот он доставил и той роте хинков, что пожаловали в его поместье, а проще говоря, заброшенный завод, где он и обитал в свободное от гонок и разборок время. Оружия у «Стаи», так называлась группировка Беркута, было больше, чем у иной воинской части. Так что, после продолжительного боя Беркут вырвался из окружения, оставив за своей спиной более сотни трупов ящеров. После того, как он потерял на улицах города под ударами ромбов полбанды, ему всё-таки пришлось оставить свои навороченные мотоциклы, нырнуть в канализацию, и заняться чисто партизанской борьбой.
- Откуда у тебя байки, Беркут? - спросил удивленный генерал.
- Сменял на канализационный люк.
- А серьёзно?
- Это тачки моего лучшего врага - Могильщика. Похоже, их накрыли внезапно, я нашел там только кучу обгорелой кожи, - он достал из кармана и показал Райту бляху в виде оскаленной морды пумы. - Это все, что осталось от самого Могильщика. Но тачки его не пострадали. Так что, после того, как мы подожгли нефтебазу, мы реквизировали эти тачки, и решили прокатиться по городу с ветерком. Надоело сидеть в этих подземных, вонючих трущобах.
- В кого вы там палили? - Райт мотнул головой назад.
- Да, там эти черные твари маршировали строем, штук сорок. Очень удобно было их расстреливать. Моя крошка пристрелила штук десять. Да, ведь, Жанна?
  Он улыбнулся, и посмотрел назад.
- Не ври, - буркнула та, открывая банку с пивом, - всего пятерых.
- Скажи, генерал, она ведь здорово смотрится с автоматом Калашникова?
 Райт был вынужден признать, что девица с пышной грудью, неминуемо навевающей мысли о силиконе, и аппетитными ляжками под очень коротко обрезанными шортами, и  в самом деле смотрелась чересчур возбуждающе. Вот только этот шрам...
- Черт, пиво уже не то, - скривилась Жанна, - срок годности подходит к концу, к тому же оно теплое.
- И предъявить претензии не кому, - усмехнулся Райт,- ни к заводу, ни к магазину. Да и нового уже не сварят. Ладно, свое дело вы сделали, теперь, если хочешь, можешь отдыхать, а можешь еще запастись оружием. Тут, недалеко, два квартала налево, есть полицейский участок. Там должны остаться оружие и боеприпасы.
- Хорошо, генерал. Парни, есть еще одно дело! За мной! - заорал он, призывно взмахнув рукой. Через несколько секунд вся его банда вырвалась наружу и унеслась прочь.
- Да, рекруты у тебя, Джозеф Райт, в этот раз как никогда крутые, - пробормотал генерал.

  Уже ночью, ровно в двенадцать, он сидел перед рацией, и слушал свой собственный голос, доносящийся из динамика.
- Американцы, к вам обращаюсь я, генерал Джозеф Райт. Наша страна подвергалась нашествию инопланетных тварей, желающих полностью уничтожить человечество. Я призываю вас к борьбе. Уходите в подземные коммуникации, прячьтесь, от них, и при случае атакуйте, уничтожайте по одному и небольшими группами. За сегодняшний день всего по городу было уничтожено более трехсот оккупантов, успешно проведена операция по поджогу нефтехранилища, сожжено три бронемашины врага...
    Тут раздался треск, передача прервалась.
- В этот раз они обнаружили его на две секунды раньше, - констатировал  Тим.
- Да. На следующую ночь нужно будет записать более короткое обращение, - решил генерал. 
- У нас так скоро кончатся рации, - заметил невысокий парень в больших очках.
- Ничего такие потери оправдывают себя. Если бы не они, мы бы не смогли объединиться в этом слишком большом городе. Готовь ещё одну на завтра, Том.
 Том Карлуччо был специалистом по радиосвязи. Именно он устанавливал радиостанции по разным концам города, и с каждой такой рацией он расставался как с любимой девушкой. Пока их было более чем достаточно, едва ли не первой удачей рекрутов Райта было нападение на бывший армейский склад. Хинки быстро пеленговали рации, и сносили с лица земли не только антенну, но и несколько этажей очередного небоскреба. Но все это не пропало даром, Райту удалось объединить разрозненные очаги сопротивления по всему огромному городу. Теперь он командовал ими, пользуясь уже мобильными рациями.
 Уже вечером, лежа на жестком лежбище, он зажег фонарик, и достал из кармана фотографию. Эта была типичное семейное фото: счастливый отец, обнимающий одной рукой жену, а другой дочь. Все они были такие молодые и красивые, а сзади, за ними - огромный океан. Пять лет назад умерла от рака его жена. Райту нестерпимо захотелось узнать, где сейчас его дочь. Пусть эта правда была бы жестока, но он должен знать, где его дочь.


Глава 13
            
Балканы 

А Ванессе в этот день было как никогда плохо. Такого яростного штурма ещё не было за все дни оккупации. В бой шли одни серые балахоны. В этот раз они атаковали сразу по всем десяти входам и очень активно использовали большие, переносные пушки, чуть меньше тех, что захватили в селе сербы. Отряд нёс необратимые потери, ведь у Зорича каждый солдат был на счету. Перевес сил был слишком не равен. На каждого серба приходилось как минимум тысяча ящеров. Они постепенно отступали вглубь горы, подрывая за собой входы. Но в этот раз серые балахоны упорно шли по следу партизан, прожигая завалы лазерной пушкой. Камень плавился под ударами плазмы, запаковывая возможные обвалы сверху. Большая часть проделанных ими ходов теперь напоминала небольшое метро - обожженные стены были скользкими как стекло, абсолютно круглыми, и, с эстетической точки зрения - весьма красивыми. Единственное, что останавливало ящеров, это взрывы гранат. При чем страдали ящеры не столько от осколков или взрывной волны, а от самого  звука взрыва. Первым эту особенность хинков заметил Славко Бойнич. В ожесточенной перестрелке он истратил все патроны, а когда добежал до заранее оборудованного пункта снабжения, то увидел там только ящик с гранатами. Открыл его, серб с удивлением увидел вместо ребристых "лимонок" бело-красные яйцеобразные цилиндры. Славко выругался. Это были свето-шумовые гранаты, оружие полицейских, предназначенное для разгона демонстрантов. Но делать было нечего, он уже слышал гортанные переговоры преследующих его ящеров. Размахнувшись, он бросил две гранаты за угол пещерного хода, и зажал уши. Взрывы были резки, а пламя ослепительно неприятно. Когда наступила тишина, Бойнич услышал какие-то неприятные звуки. Это был мучительный, многоголосый стон. Он осторожно выглянул из-за угла, и увидел странную картину. Несколько ящеров катались по полу в мучительных судорогах, на двоих из них горела одежда, один, содрав шлем, стоял на коленях, извергая из желудка все его содержимое. Можно было уходить дальше, но Славко никак не мог оторваться от этого странного зрелища. Спустя  десять минут из пяти хинков в живых остался только один, тот самый, коленопреклоненный. При этом он не мог подняться на ноги, и дрожал всем телом. Тогда Бойнич вернулся к ящику, и рассовал по карманам все до одной гранаты. Сочетание яркого света и шума оказались для хинков губительней любой пули.
 Часам к пяти вечера все защитники пещеры невольно собрались в штабном зале. К этому времени они взорвали три самых больших хода. Остальные были захвачены ящерами. У них оставался только один ход отступления, вглубь горы, мало изученный и опасный. Трое сербов, стоя у входа в пещеру,  отстреливались, не давая  ящерам вытащить на прямую наводку свои штурмовые орудия. Время от времени  один из защитников запускал в глубь прохода гранату из подствольника. Все остальные собрались на совещание.
- Нужно отсюда уходить, - сказал Славко.
- Как?! Нам перекрыли все выходы, - возразил Огнен.
- Можно уйти через дальние пещеры, в Карловы пещеры, Сашко проведет, - Славко кивнул в стороны рыжего парня.
- Отсюда то я вас выведу, но потом все равно придется километра два идти по верху, - напомнил тот.
- Другого выбора у нас нет, - впервые подал голос Зорич. - Нужно заминировать пещеру, и сделать так, чтобы этот взрыв уверил их, что с нами покончено навсегда.
- Это сделаю я, - раздался слабый голос со стороны  лежанок. Все обернулись в ту сторону. Иво Даничу не повезло, при подрыве очередной части прохода неожиданно обвалился кусок кровли прямо над ним. Парню раздробило обе стопы, так, что тот не только не мог ходить, но и держался в сознании только на обезболивающих. Все невольно подошли к нему, окружили.
- Дайте мне побольше оружия, тела Григора и  Миклоша положите у входа, чтобы эти твари подумали, что мы тут все, и я взорву пещеру вместе с ними, - сказал раненый.- Все равно вы меня через те, дальние пещеры на себе не протащите.
 Полковник оглянулся на рыжего проводника, тот, действительно, в ответ отрицательно покачал головой.
- Хорошо, Иво, - согласился полковник,- мы сделаем, как ты просишь, и мы не забудем тебя никогда.
 Он нагнулся, и поцеловал раненого.
- Полковник, - остановил его Иво,- у меня в Карловых пещерах сын, четыре года, зовут так же, Иво, Иво Данич. Мать его умерла год назад. Позаботьтесь о нем, пожалуйста.
- Хорошо, Иво, не беспокойся. Он будет нам как сын.   
 Затем к нему подошел Славко.
- Вот тебе машинка, - сказал он, подавая ему самодельный пульт, - если что, я еще поставил часовой механизм на два часа.
- Я столько не продержусь, поставь на час, - попросил Иво.
- Хорошо, - согласился минер.
 Сборы были недолги, дольше Савва минировали зал. Огнен же с помощью самого полковника устраивал сторожевые ловушки. Через полчаса отряд был готов к походу. С собой постарались взять самое важное: рации, приборы ночного виденья, и как можно больше оружия и боеприпасов. Оставалось ещё много продуктов, но на ящики с тушенками никто из сербов даже не взглянул. По очереди все подошли к раненому, каждый из солдат нагибался, и целовал его на прощанье. Ванесса не выдержала этих сцен, и разрыдалась.
- Ничего мисс, все будет хорошо, - подбодрил ее Иво. - Каждый раз, кажется, что это конец всему, но ничего, мы жили, и будем жить всегда. Да хранит вас Господь!
 Он перекрестился, сел поудобней, и когда последний солдат скрылся в проходе, взял в руки несколько веревок. Они вели к спусковым крючкам пяти автоматов, размещенных в самых разных местах пещеры, и  прикрученными веревками к ящикам, ножкам скамейки, стойкам двухъярусных нар. Стволы всех пятерых автоматов были направлены в одну точку - на вход в пещерный зал.
 Ящеры начали свою атаку через полчаса. Сначала в пещеру влетело несколько огненных шаров, а потом в черном проеме входа появилась несуразная фигура в сером балахоне. Иво дернул за одну из веревок, и очередь скосила хинка, как косой. Но тут же на его месте появилась другая фигура, уже в черном балахоне. По очереди Иво дергал каждую из веревок, и в проход летела короткая очередь. Время от времени он брал в руки свой автомат, и так же посылал в  проем прохода очередную гранату. При этом он слишком часто бросал взгляд на часы на своем запястье. Пот заливал его лицо, это было и от боли, и от напряжения. Прошло сорок минут, прежде чем замолк один автомат, потом по очереди, все остальные. Тогда он отбросил  ненужные веревки, взял в руки свой автомат, и пододвинул поближе  шесть оставшихся магазинов с патронами. Теперь он стрелял почти непрерывно, так, что ствол Калашникова раскалился до предела. В ответ полыхали вспышки лазерных выстрелов. По счастью все они пролетали и разбивались о стены пещеры очень далеко от Иво. Чувствовалось, что ящеры стреляют издалека, не рискую приблизиться к входу в зал. Зато загорелись ящики с продуктами, все помещение заполнилось дымом. Иво задыхался, он стрелял, уже не видя целей, по памяти. До отмеренного ему часа оставалось пять минут, патронов было ещё много, два рожка, но серб прекратил стрельбу и сполз на пол. Постанывая, он закатился под нары, и затих. Тут было не так дымно, и он только слышал, как с подвывающим шорохом пролетали над ним лазерные заряды. Затем затихли и они, теперь был слышен только треск сгорающего дерева. Уже загорелась и пирамида ящиков с оружием и патронами. Так что света в пещере было более чем достаточно, только серый дым мешал что-то рассмотреть более подробно. Затем из дыма появилась рослая фигура ящера. Тот остановился в двух метрах от Иво, держа лазерное ружье наготове. Он оглядывался по сторонам, затем что-то гортанно крикнул, и тут же из дыма появились  еще две серые фигуры. Иво скосил глаза на часы, до отведенного времени оставалось две минуты. Но он не доверил свою собственную смерть какому-то механизму, и сам нажал на пульте красную кнопку.
 Отряд Зорича был уже далеко, когда земля дрогнула у них под ногами. Ванесса ощутила это всем телом, она как раз ползла по узкому проходу, как назвал это место их проводник, Сашко Билич - шкуродеру. В некоторых местах он сужался настолько, что журналистка поняла, что действительно, протащить раненого в этих местах было просто невозможно. Тут застрял бы и толстый человек, да и таким богатырям, как Савва или полковник, с  их широкими плечами, было очень некомфортно протискиваться через эти крысиные норы. Огнен полз впереди неё, и когда затряслась земля, он дернулся назад так, что ударил подошвой ботинка по лицу девушки. Та вскрикнула, и хотела сказать что-то резкое, но в этот момент ей в лицо ударила волна пыли. Журналистка поняла, что случилось что-то нехорошее. Это тут же подтвердил Огнен.
- Ванесса, - сказал он, - ты можешь ползти назад?
- Да, а что?
- Ползи. Тут, впереди, обвал.
 Она начала пятиться, и это было гораздо трудней, чем ползти вперед. Камуфляжная рубаха на ней медленно, но верно вылезла из под ремня, так что вскоре она уже карябала животом жесткий камень. Временами это было очень даже больно. Лишь минут через сорок они выбрались на участок, где могли встать на четвереньки, и развернуться друг к другу лицом.
- Что там случилось? - спросила она.
- От сотрясения взрыва обрушилась кровля, прямо перед моим носом. Я не удержался, и дёрнулся назад.
- Ага, и заехал мне по глазу, - сказала Ванесса, трогая себя за левое веко. Огнен подсветил ее лицо фонариком и присвистнул.
- Да, синяк будет добрый. Как после свадебной драки. Только на свадьбах никто не бьёт невесту.   
- Спасибо, утешил. Хорошо хоть зеркала нет. Что теперь будем делать?
- Не знаю. Но через этот выход мы не пробьемся. 
 Он достал рацию, включил её.
- Первый, первый! Я десятый, я десятый.
 Он вызывал минут десять, потом безнадежно махнул рукой.
- Бесполезно. Даже если они остались живы, то через эту толщу скал радиоволны не доходят.
- И что нам теперь делать? – спросила тревожно она. 
- Не знаю. Можно попробовать вернуться назад, и поискать какие-то другие выходы. Боюсь, только, что там сейчас полно этого зверья.
 Затем он как-то по-особенному взглянул на женщину.
- Если бы мы не тормознули там, то точно попали бы под этот обвал.
- А может наоборот, уже прошли его, - парировала Ванесса. 
 Они и в самом деле припозднились. Когда ботинки самого последнего солдата исчезли в узком лазе пещерного хода, и Ванесса приготовилась, чтобы самой забраться в него, Огнен остановил ее, положив на плечо руку. Когда же она обернулась, он притянул ее  к себе, и буквально впился губами в губы американки. Это была такая дикая страсть, что у ней невольно мелькнула мысль о графе Дракуле. А потом и самой журналистки полыхнула из-под сердца такая дикая похоть, что она даже застонала от возжеления. Этот секс, стоя, в темноте, на грани между жизнью и смерть, был каким-то неистовым, первобытным, диким. Они насытились быстро, но нить судьбы была уже обрезана чьим-то безжалостным ножом. Ванесса и Огнен быстро нагнали сербов, но и те чуть притормозили, дожидаясь их. А потом был обвал. Ход истории повернулся совсем по-другому.
- Так что теперь делать? - спросила она.
- Давай вернемся к выходу, посмотрим, что там, - предложил Огнен.
- Хорошо, только ты теперь ползи первым.   
 К конечной точке возврата они вернулись как раз вовремя. Еще минута, и их бы просто зажарили лазерным выстрелом. Огнен лицом к лицу столкнулся с заглядывающим в отверстие прохода ящером. Расстояние между ними было сантиметров десять, Огнен почувствовал даже смрадное дыхание ящера. Оба, и он и хинк, невольно отшатнулись назад, и ящер при этом издал какой-то жалобно-испуганный звук. Серб оказался проворней незваного гостя, и пока хинк еще тянулся за своим лазерным автоматом, он извернулся и, выхватив пистолет, всадил промеж глаз ящеру две пули. Тот еще падал, а Огнен уже рвал из нагрудной сумкой последнюю свето-шумовую гранату. Дернув чеку, он швырнул ее в темноту, и, отшатнувшись, к стенке пещеры, закрыл уши руками. Он успел вовремя, на черное отверстие лаза было уже направленно несколько стволов. Но нажать на спуск никто из ящеров не успел. Грохот взрыва привел ящеров к обычному состоянию долгой, и мучительной агонии. Когда Огнен выбрался на простор сам, и помог это сделать Ванессе, по небольшому пространству пещере корчилось шесть хинков. Американка видела подобное впервые, и когда у её ног один их ящеров изверг содержимое желудка, Ванесса едва не повторила тоже самое.
- Бегом! Это была моя последняя граната! - скомандовал Огнен, и повернул в одно из ответвлений пещеры, но оттуда уже доносился топот ног ящеров. Чертыхнувшись, он потащил журналистку в другой проход. Они пробежали метров тридцать, а затем сербу пришлось пустить в ход свой автомат. Еще метров двадцать потом им пришлось бежать по мягким телам поверженных тел, затем Огнен свернул налево, и они очутились в тупике. Собственно, это был не тупик, это был тир сербов. Тут до сих пор валялись три ружья хинков и стояла лазерная пушка.
- Возьми автомат! - крикнул он ей, подавая свой АК-47. - Стреляй по проходу непрерывно.
 Журналистке впервые пришлось вот так, с автоматом в руках, одной отражать атаку. Она поливала свинцом извилистый проход, слышала вдалеке рев ящеров, пару раз оттуда полыхнули в ее сторону лазерные заряды. Ванесса, взвизгивая, шарахалась в сторону, хотя все это было уже запоздалой реакцией. Эти палящие вспышки приводили её в ужас, хотя умом она понимала, что раз она видела этот летящий заряд, значит, он пролетел мимо.
 Первый рожок она выпустила очень быстро, а вот второй расстреляла с гораздо большей пользой, отпуская ящерам порции по три патрона. Она не понимала, что там, за её спиной делает Огнен. Лишь когда сзади полыхнуло пламя, она оглянулась, и поняла, что тот крушит стенку пещеры. Спрашивать о смысле подобной операции времени не было, ящеры упорно не желали оставлять их в покое.
- У меня кончаются патроны! - крикнула она Огнену. - Кинь рожок!
- У меня их нет!
- Что!? У тебя тоже нет? 
- Да!
- И что нам теперь делать?!
- Возьми их ружья.
 Выпустив последнюю пулю, Ванесса бросила автомат на пол и взяла на руки несуразное оружие хинков.
- На что тут нажимать?! - спросила она.
- Справа, у приклада, рычаг, его вниз, до упора, - командовал он, продолжая перезаряжать пушку, и наносить по стене выстрел за выстрелом, - потом красная кнопка, нажми ее. Индикатор загорелся?               
- Да! До середины.
- Тогда можешь стрелять. Там хватит выстрела на три.
 Она направила ствол в сторону темноты. У Ванессы даже хватило терпения дождаться, когда из темноты начнут проявляться серые тени. Только тогда она нажала на спуск. Выстрел был непривычен, не было традиционной отдачи, грохота. Только звук, похожий на пролет быстролетящей ласточки. Желтое пламя, вырвавшееся с конца дула было с полметра длинной, и не было традиционным прямым лучом лазера. Это был один кусок плазмы,  и он как бы обрамлялся мелкими искорками. В темноте, куда она стреляла, проявилась фигура ящера. Было полное впечатление, что тот попал под электрический заряд, все его тело вырисовалось голубоватым пламенем, оно дергалось всеми частями тела в разные стороны. Затем силуэт хинка погас, и журналистка, больше интуитивно, чем по разумению, отшатнулась назад. В туже секунду мимо нее пролетело несколько  огненных шаров. После этого она уже уверенно направила ствол в темноту, и через пару секунд снова смогла полюбоваться новым, дергающимся, голубым силуэтом своего врага.
- Ты там скоро?! - крикнула она, не оборачиваясь. - У меня остался один заряд.
- У меня тоже, - признался Огнен. В этом момент  он неистово молился, что бы его план все же удался. Он прицелился в глубь проделанного им тоннеля. - Господи, помоги нам, святой Савва! - закричал он отчаянно.
 Бог ему помог, с последним зарядом, когда рассеялся дым, впереди мелькнуло что-то похожее на свет.
- Всё, стреляй, и пошли! - крикнул Огнен, первым ныряя в туннель. Здесь можно было идти чуть пригнувшись. По мере  продвижения температура стен все повышалась. Вскоре его догнала Ванесса, он слышал ее дыхание за спиной. По её прикидкам серб проделал туннель не менее ста метров длиной. Они прошли его почти до конца, даже сквозь толстые подошвы армейских ботинок американка чувствовала, как все более раскаляется температура камня. Она со страхом оглядывалась назад, сейчас их могли уничтожить одним выстрелом. Когда туннель почти был пройден, Ванесса услыхала, как Огнен начал ругаться.
- Ты что!? - крикнула она. Тот смотрел куда-то вниз.
- Придется прыгать, - сказал он, и шагнул вперед. Огнен исчез, и американка не поняла ничего. Она сделала два шага вперед, и увидела впереди пустоту. Лишь опустив глаза, она поняла, что это та самая пещера, где они с  Вукичем принимали ванны. Тут было все так же, даже свет горел. Сам серб сейчас плавал в том самом водоеме.
- Прыгай, тут хватит воды! - крикнул он. Девушка последовала его приказу, стоять на этой раскаленной сковородке не было сил, да и знакомые звуки голосов ящеров, доносившиеся до неё, показали, что те уже нашли этот тоннель. Она шагнула вперед, и через секунду, когда она была уже в падении, над ее головой пролетел плазменный заряд. С шумным плеском она вошла в обжигающе холодную воду, затем вынырнула. Серб был уже на берегу.
- Быстрей! - сказал он, подавая ей руку.
- Ты столько долбил этот камень, что искупаться? - спросила она.
- Нет, - на лице Огнена заиграли желваки, - я ошибся. Я думал с этой стороны воля, хотел выбраться наружу.
- Ну что ж, по крайней мере, нас зажарят свежевымытыми, - нашла в себе силы пошутить Ванесса.   
 Огнен достал пистолет, и решительно  шагнул в один из проходов. Столь же решительно он отшатнулся назад, напоследок выстрелив в проем.
- Давай сюда, - сказал он, метнувшись к другому выходу. Увы, не сделав и шага, он послал в проход три пули, и метнулся назад. Сразу два плазменных заряда подтвердили догадку Ванессы, что и этот проход контролировали ящеры. Лицо Огнена было искажено гневом, похоже, он тоже не понимал, что теперь делать. Это не помешало ему одним выстрелом снять хинка, появившегося в проделанном ими же туннеле, и уже поднявшего свое лазерное оружие. Ящер упал вниз, и водная поверхность природного бассейна с шумным плеском приняла его тело в свои волны. Как ни странно, но оно не всплыло на поверхность, и за этим сейчас внимательно наблюдал Вукич.
- Ты плаваешь хорошо? - спросил серб американку.
- Да, ты разве забыл?
- Тогда набери побольше воздуха, и ныряй за мной, - велел он. Сунув пистолет в кобуру, он набрал в легкие побольше воздуха, и нырнул в природный бассейн. Ванесса последовала за ним. Она не понимала, что хочет делать серб. А тот подплыл к дальней стороне бассейна, и... исчез. Лишь подплыв поближе, она поняла, что это в пролом в каменной чаше и уходила из природного бассейна вода. Черный зев подводной пещеры ужаснул её. Все её трусливое нутро запротестовало против этой подводной прогулки, она хотела развернуться, и плыть обратно, но могучий водный поток уже неотвратимо подхватил Ванессу и потащил в проем. И, забыв обо всем искусстве плавания под водой, она заорала от ужаса, и понеслась куда-то вниз, в черноту страха.

Глава  14               

  Когда раздался громкий шелест, и ударила пыль, Зорич подумал, что это все.                Лишь потом он понял, что обвал произошел позади, а не впереди его. 
- Что там?! - тревожно крикнул он назад.
- Мирко задавило! - крикнул кто-то. - Он шёл сразу за мной.
- Большой завал?
- Да, - ответил ползущий впереди полковника Сашко.
- Откуда ты знаешь?
- По толчку. Обвалилось метров двадцать, не меньше. Теперь этим путем уже не пройдешь.
- Сашко можно доверять, - сказал лежащий сзади полковника Савва. - Он в этих пещерах полжизни провел.
- Зато и ящеры нас не достанут, - сделал свой вывод Зорич. - Кто у нас дальше  шел за Мирко?
- Огнен и американка.
   Полковник приглушенно выругался.
- Надеюсь, им повезло. Вперед, больше мы ничего сделать не можем. Им уже не помочь.
   Они поползли вперед. Это был тяжкий труд, ведь практически каждый тащил за  собой рюкзак с патронами или снаряжением. В некоторых местах пещера сужалась настолько, что нужно было сначала протолкнуть в отверстие рюкзак, а потом уж протиснуться самому. Особенно трудно приходилось двум гигантам: Зоричу и Савве. Лишь через час, когда силы у всех были на пределы, Сашко вывел их в дальние пещеры. Это было такое мучительное счастье, встать во весь рост, ощутить, как отходят от напряжения каждая клетка своего тела. Еще полчаса перехода, и они увидели впереди слабый свет.
- Теперь нам придется выйти наружу, - сказал Сашко, первым подходя к выходу из пещеры. Он глянул на часы. - Что, пойдем сейчас, или подождем утра?
- Сколько сейчас времени?
- Час дня.
 Полковник надолго задумался.
- Терять почти сутки? Сашко, посмотри, что там снаружи?
 Выход размещался на высоте почти два метра от пола, и представлял из себя отверстие меньше метра в диаметре. Сашко ловко подтянулся, высунулся наружу, потом выбрался совсем.
- Никого из этих ящериц не видно, - доложил он. - Погода солнечная, но туч очень много. Похоже, скоро, к вечеру, пойдёт дождь.
  Полковник осмотрел измученные лица своих друзей.
- Ладно, пойдем сегодня, но сначала, перед марш-броском надо отдохнуть. Ты тоже спустись вниз, не маячь там.
- Да ничего, здесь кусты, - отмахнулся Сашко. По нему вообще не было заметно, чтобы он устал. В этом рыжем парне таились просто недюжинные силы.
 Солдаты уселись вдоль узкой пещеры, пустили по кругу фляжку с водой. Все так устали, что было не до разговоров. Некоторые даже задремали. Полковнику было жалко их будить, но нужно было идти.
- Пошли! Вперед! - скомандовал Зорич минут через десять, и первый выбрался наружу.    
 Погода была действительно пасмурной, но он невольно зажмурился, так давно он не видел белый свет. Когда последний солдат появился на поверхности, полковник снова скомандовал: - Вперед!
 Они, бежали, как обычно, средним темпом, с оружием наготове. Метров через триста лес кончился, и они выбежали на открытое пространство. Впереди была полоса открытого пространства шириной с километр, самое опасное место перехода. Нехорошее предчувствие охолодило душу полковника, но Зорич сжал зубы, и опять скомандовал: - Вперед!   
 Они были на самой середине пути, когда из-за косогора, с той стороны, откуда они пришли, вылетели сразу два ромба. Полковник не выдержал, и выругался.
- Рассредоточиться! - крикнул он. Все кинулись врассыпную, только он остался стоять на месте. Вскинув автомат, он направил на ромб свой подствольник. И когда ромб подлетел достаточно близко, нажал на спуск. Граната пошла точно в цель, но Зорич прекрасно видел, что она взорвалась примерно в метре от поверхности ромба, не причинив тому вреда. "Как же тогда Савва сбил его?" - с удивлением и досадой продумал он. Между тем еще кто-то со стороны выстрелил по тому же ромбу, трое просто начали стрелять по второму его собрату из автоматов. И, странное дело, оба штурмовика замерли на месте, но огонь не открывали. Они висели на высоте ста метров над ними, но, почему-то, не стреляли. И, полковник, кажется, понял, почему это происходило.
- Непрерывно держать их под обстрелом, по очереди! Пятеро на одного, пятеро на другого! - Скомандовал он. – Двое стреляют, двое  ждут, один заряжает автоматы! Уходить перебежками!
 Выполнить это было сложно, но воины Зорича прошли хорошую школу. Пока двое из них стреляли по ромбу, остальные  бежали вперед, затем один из них останавливался, брал на мушку черную броню штурмовика, и, когда у стреляющего кончался боезапас, сам начинал стрелять. Один же из сербов следил, чтобы в автоматах всегда был магазин полный патронами. Так они прошли еще метров триста, до заветного леса оставалось совсем немного. И тут один из штурмовиков резко поднялся вверх, настолько, что его стало еле видно среди туч. Сербы прекратили вести по нему огонь, но зато тут же с высоты полыхнула молния лазерного выстрела. В пламени взрыва оказался один из сербов, и когда зрение снова  вернулась к полковнику, он увидел на его месте только кучку пепла.
- Сволочь! - Заорал Зорич, стреляя в зенит. Он прекрасно понимал, что сейчас его пули не могут достичь ромба, но умирать вот так, сейчас, он не хотел. Между тем сверху снова полыхнула молния взрыва, и ещё один из сербов обратился в золу. До деревьев оставались считанные десятки метров, но шансов дойти до них у солдат Зорича практически не было. Патроны в магазине полковника кончились, и он опустил автомат, ожидая, что сейчас огненная молния поразит его. Глядя на него, еще несколько человек остановились на месте, хотя вторая пятерка продолжала поливать свой ромб свинцовым дождем.
- Ну, - сквозь зубы процедил Зорич, - давай! Жги, падла!
 И тут произошло нечто удивительное. Внезапно, рядом с верхним ромбом появился светящийся шар, быстро принявший форму классической летающей тарелки. Оттуда полыхнуло пламя, и штурмовик хинков мгновенно взорвался. Сербы невольно прикрылись руками, а когда снова смогли видеть, серебристой тарелки в небе уже не было. Резко изменилось поведение и второго ромба. Штурмовик резко подскочил вверх, а потом на максимальной скорости скрылся в той стороне, откуда прилетел. Размышлять обо всем происходящем было некогда, и Зорич снова крикнул: - Марш!
 Они, наконец, добежали до деревьев, но не остановились ни на секунду, а продолжили свой бег, и только когда снова нырнули в прохладную пасть пещеры, смогли перевести дыхание.
- Что это было, полковник? - спросил Славко Бойнич.
- Если бы я ещё знал, - признался Зорич. - Но мне кажется, что у нас появились союзники.
Отдышавшись, они продолжили свой путь. Еще два часа им пришлось пробираться согнувшись в три погибели, ползти по узким "шкуродерам", но после всего пережитого, в этой тесноте, темноте, в этом чреве земли они чувствовали себя в безопасности. И вот, впереди показался неясный свет.          
- Стой! Кто идет!? - донеслось до них.
- Свои, парень.
 Этот голос часовой узнал сразу.
- Полковник! Боже мой, как я рад! Мы уж думали, что эти твари вас всех перебили.
- Не вылупился из яйца еще тот ящер, что сожрёт меня, - устало ответил Зорич, на четвереньках выползая из лаза. 
Их внезапное появление было принято всеми присутствующими с ликованием. Не важно, что их выбралось только восемь, грязных, в рваной амуниции, смертельно усталых и голодных людей. Самое главное - полковник  Зорич был с ними.
 В эти пещеры достижения цивилизации ещё не проникли, так, что освещались они по старинки, керосиновыми лампами. В самом большом зале, не менее ста метров в диаметре, собралось несколько сот человек. В основном это были штатские: старики, женщины, дети. Они проходили сквозь строй этих лиц, глаз, направленных на них, каждый из сербов старался хотя бы потрогать легендарного полковника. Пусть Зорич устал до изнеможения, даже ноги дрожали, но сейчас он  старался выглядеть спокойным и уверенным в себе.  Это было нужно этим людям.
  К нему подбежал Слободан Мирич, невысокий крепыш, почти круглый из-за накачанных мускулов. Мирич был капитаном регулярной сербской армии, и, по ночам, правой рукой полковника в партизанской деятельности.
- Слава святому Савве, вы дошли! А мы уже стали волноваться, хотели высылать навстречу вам помощь.
- Хорошо, что не выслали. Это нас спасло. 
- Как, почему?
- Вы появились бы раньше, привлекли ящеров, и нас бы перещелкали на самой середине пути.
 Мирич проводил полковника в небольшую пещеру, служившую штабом. Зорич устало опустился на лежанку, с трудом стянул свою похудевшую разгрузку, а потом вытянулся во весь рост. Между тем Мирич начал строить радужные планы. 
- Наконец то вы с нами и мы тоже вступим в бой! Мои парни уже устали сидеть без дела, они просто рвутся отплатить за все этим жабам... 
- Даже, не думай об этом, Слободан,  - прервал его полковник. - Теперь ты будешь сидеть ещё тише, чем раньше. Даже если ящеры будут ходить по твоим яйцам, ты и тогда не пикнешь.
- Но, почему, полковник? - поразился капитан.
- Потому, что тут у тебя женщины и дети. Если начнется штурм, отсюда не уйдет никто. У них есть бомбы объемного взрыва, и мне пока непонятно одно - почему они их больше не применяют.
 Молодой капитан был разочарован. В это время брезентовый полог откинулся, и вошла молодая женщина с тазом, и кувшином в руках. Пока полковник, раздевшись по пояс, умывался, она лила ему на руки воду. А он всё поглядывал на это красивое, спокойное лицо.
- Как тебя зовут? - спросил он.
- Мила, Мила Антанович, - ответила она.
- Ты замужем?
- Я вдова. Мой муж погиб два года назад, в Косово. Его убили албанцы.
- Сочувствую, - пробормотал он.
 Когда женщина ушла, полковник кивнул головой в сторону занавески, и спросил: - Ты с ними за спиной хочешь воевать, Слободан? Не получится. Я сейчас усну, а потом поговорим.
  Зорич откинулся на лежанку, и уснул мгновенно, как никогда прежде.

Глава 15

Район Мурманска.

  Спустя несколько дней после нападения инопланетян население подземного города в бывшем армейском холодильнике увеличилось до  пяти тысяч человек. Сюда начали стекаться люди, оставшиеся в живых не только с Североморска, но и соседних с ним военных городков: Гаджиево, Веденеево и других военно-морских баз Северного морского флота. Благо на этой  базе было всё: оружие, продукты, обмундирование. Почти всех новичков переодели в более комфортную в таких условиях военную форму, кормили строго по частям, и жадно расспрашивали всех вновь пришедших о новостях. Так пошли рассказы о том, зачем нужны инопланетянам люди. 
- Я сам это видел, сам! – Возбуждённо рассказывал усатый мужчина в рваном кители капитан-лейтенанта. Он так жадно курил «Приму», будто от этого зависела его жизнь. – Я как раз спустился в подвал с нашим завхозом, тут нас и накрыли. Рванул склад с боеприпасами, ракеты средней дальности. Наше здание сложилось как из домино. Михалычу балка на голову упала. А я цел, только щеку поцарапал. Выбрался из этих  руин  на третий день, смотрю – а эти сволочи мясо на костре жарят. Я пригляделся – а это они руки, ноги  человеческие  насадили на  арматуру, и шарят их. А рядом головы лежат. 
- Какие они вообще-то, эти инопланетяне? – нетерпеливо задал вопрос кто-то из собравшейся толпы.
  Капитан-лейтенант докурил до «фабрики», аккуратно затушил бычок, и вытащил новую сигарету.
- Пять дней без курева, – пояснил он. - Жрать уже не хотел, а курить, прямо умирал. А твари эти...  Эх, и здоровые! Ростом метра три, все в чёрном.  Балахоны такие носят, в таких всегда смерть рисуют. Но, видно мёрзнут они сильно.  Натянули сверху  наши полушубки, валенки где-то раздобыли, шапки разрезали, но натянули на башки свои. Не нравится им наш холод.
- Как же ты выбрался оттуда?
- Два дня сидел там, пошевелиться боялся. Думал – околею. Температура то минусовая была. Но, потом  прилетели эти штуки, ромбы, забрали всех, и улетели. Вышел на улицу - город пустой. Куда все девались? Пошёл людей искать. Оказалось, рядом все были, в доках. Набили один  из цехов под самую крышу нашими мужиками, бабами, детьми, заморозили. Сверху пленка такая, как пластмасса, только толстая. Я думал, с ума сойду от такой картины. Рыдал  там, как пацан. Вот, всё  думаю, не там ли жена моя, дети. Дом то пустой стоит. Где она - не знаю. Толи под пленкой, толи сбежала из города, успела.  Прошёлся я по городу, собрал, кого нашёл, и вон из города, сюда вот пришел. Как чувствовал, что есть место, где можно будет укрыться. 
  Самым старшим по званию в этой разношерстной компании оказался капитан первого ранга Фаттахов, Фазиль Ренатович. Командир атомной подводной лодки «Екатеринбург» находился на отдыхе, и  возвращался домой после положенного отдыха. Поезд его подходил к Мурманску, когда по тепловозу был нанесён удар одним из ромбов. Состав полетел под откос. Фаттахов   выбрался из разрушенного вагона, похоронил жену, сына, и ещё двадцать погибших. После многодневных скитаний моряк оказался в Холодильнике, так окрестили своё убежище его обитатели. Как-то незаметно он стал настоящим командиром в этом странном сборище в основном штатских людей. 
- Что в эфире? – спросил он, заходя в бывшую каптёрку старшины, ставшую к этому времени настоящим штабом. Из основного состава тут сейчас были старшина Самойлов, да прапорщик Сидоров. Остальные прибились к ним уже позже. Нашёлся среди них и классный радист, Кларин, из штатских. Он был спортсменом, коротковолновиком. Ну а рацию они позаимствовали из своих обширных военных запасов.         
- Ничего, - ответил Кларин.-  Вторые сутки полное молчание. Если первое время кто-то ещё пытался связаться, то теперь - никого нет.
- Значит и нам не стоит выходить в эфир, - пришёл к выводу  Фазиль. – Запеленговать любую рацию – дело плёвое. Это умели делать ещё с первой мировой войны. Что у нас там с погодой?
- Пока циклон, - сказал вернувшийся с воли Сидоров. Это было заметно по воротнику его тулупа, покрытого снегом. – Который день уже метет, все сроки прошли. Обещали на три дня, а тут завернуло уже на неделю с лишнем. Эх, и метёт! 
  Капитан довольно кивнул головой.
- Это нам на руку. Вы заметили, что в непогоду они почти не летают? 
   Сидоров согласился.
- Это заметно. Но что делать, когда  снег сойдёт? Не думаю, что они нас оставят в покое.
- Маскироваться надо. Сети нашли?
  Мичман кивнул головой. 
- Много?
- Ими можно укутать всю сопку. 
- Это хорошо. Нам надо скрыть выход тепла от полевой кухни, и  сам вход в сопку. Что с оружием?
- Всего полно. Новиков притащил откуда-то с разбитой базы ПВО три «Стрелы».
- Это хорошо, только будет ли она работать по этим ромбам? 
- Это вряд ли, - ответил Ветров.– Не видят они их ромбы. Нет у них теплового следа.
- Как с провиантом? Что показал учёт?
  На это ответил специалист по вопросам питания, капитан второго ранга.
- С таким составом запасов и на такое количество людей хватит лет на двадцать. Если экономить – на все тридцать.
- Если только нужда экономить то? - спросил Ветров.- В таком положении нам не светит ничего. Со временем зажмут они нас тут как крыс, и всё. Сами пойдем на корм. Так что, давайте хоть пожрём перед смертью вволю.
- Не надо быть таким пессимистом, - предложил подводник, - жизнь ещё может по всякому повернуться.   
  В это время разговор офицеров прервал радист: - Есть, есть какая то рация!
- На каких частотах?
- Коротких. Слабо только.
   Кларин прибавил звук, и, сквозь треск эфира они услышали слабый голос, говоривший что-то на английском языке.
- Что он там говорит? – спросил нетерпеливо Симонов. Радист начал переводить.
- Что-то вроде: «Свободная Америка сражается... уничтожено пятьсот ящеров...»
- Вот! Могут же люди! – восхитился Ветров. – Это где?
  Радист напрягся.
-  Америка, Лос-Анджелес.

Глава 16

Балканы.
 
Первым это почувствовал Славко Бойнич. Он сидел за столом в штабной пещере крайним, и когда он начал дергаться, и осматриваться по сторонам, то на это сначала никто не обратил внимание. Лишь через минуту все заметили странное поведение человека со шрамом на лице.
- Ты, чего, Славко? - спросил он.
- Я чего-то не пойму, - пробормотал тот, вынимая из кобуры пистолет. Теперь обеспокоились все.
- В чем дело, Славко? - спросил Зорич, рассматривая своего ветерана, растерянно оглядывающегося по сторонам. У полковника даже мелькнуло опасение, что его старый друг сошел с ума. Это было тем более страшно, потому что сейчас, за столом собрались только командиры, десять человек самых близких к нему людей.
- Я что-то почувствовал, словно кто-то прошел мимо меня, - сказал Славко.
- Тебе показалось, - постарался успокоить его Слободан Мирич.
- Нет, это точно было, - настаивал Славко.
- Тут никого кроме нас нет, - настаивал Иштван.
- А это мы сейчас проверим, - как-то даже весело ответил Бойнич, и, резко развернувшись, направил ствол пистолета в пустоту.
 "Всё, точно крыша поехала, - мелькнуло в голове полковника. - Как жаль, это был мой лучший солдат". Он лихорадочно  думал о том, как бы лучше обезоружить Бойнича, а тот уже снял свою "Беретту" с предохранителя, и передёрнул затвор. И тут, из той самой пустой темноты  прозвучал странный, словно карикатурный голос, говоривший на сербском языке.
- Не надо стрелять, очень пожалуйста. Я сейчас проявлюсь.
  На глазах опешивших сербов из ничего начали проявляться контуры тела. Это было очень небольшое тело, примерно метр пятьдесят высотой, щуплое, с несуразно длинными руками, и короткими ногами. Тело было одето в серебристый, металлических оттенков костюм. На голове был явный шлем, с глухим, таких же серебристых тонов забралом. Что ещё бросалось в глаза, это круглый, плоский серебристый прибор на груди этого «нечто». Между тем серебристое чудо подняло руки, и медленно сняло с головы шлем. Тут все присутствующие испытали самый большой шок. У их названного гостя была небольшая, абсолютно лысая голова, при этом большие, довольно выразительные глаза, вместо носа две небольших дырочки, и маленький, невыразительной формы рот. Уши у инопланетянина были чересчур маленькие, как карикатурные. Подобные лица полковник не раз видел в разных околонаучных журналах, но он всегда считал, что это плод воображения больных людей. Но теперь он стоял перед ними, тот самый инопланетянин, в спорах из-за наличия или отсутствие которого человечество извело треть лесов на своей планете.
 Между тем пришелец заговорил. Он явно невпопад шевелил своим ртом, а вот звук шел как раз из того предмета на груди.
- Полковник Зорич, скажите вашему солдату, чтобы он опустил свое оружие. Это очень неприятно.
 Теперь все обратили внимание, что Бойнич по-прежнему стоял в боевой стойке, держа направленный на инопланетянина пистолет двумя руками.
- Славко, опусти оружие, - попросил его Зорич.
- А вдруг он сейчас нас перестреляет из какого-нибудь хитроумного оружия? - буркнул тот. – Нет уж! Я лучше, подержу его на прицеле.
 Гость снова заговорил. 
- Не стоит так плохо думать обо мне. Мы - ваши союзники. Это мы помогли вам дойти до этих пещер.
- Так это вы сбили тот ромб? - спросил Зорич, делая Бойничу жест рукой. Тот нехотя опустил свой пистолет. Полковник же сел за стол, жестом пригласил сделать то же самое своего нежданного гостя. Тот пристроил на стол свой шлем, снял с груди и положил туда же круглый диск. Теперь он сидел за столом, открывал рот, но голос его звучал из диска.
- Да, в отличие от наших врагов, хинков, мы обладаем технологией полной невидимости. И я выражаю свое удивления, как этот солдат смог почувствовать мое нахождение в пещере.
- Если бы ты воевал столько лет, сколько я, то вопросов бы не задавали, - хмыкнул Славко. Полковник же заговорил совсем о другом.
- Как вы сказали, хинков?
- Да, это наши общие враги, хинки. Раса, которая движется по Вселенной как ваше насекомое по имени саранча. Они несут идею полного своего превосходства над всеми, и для этого уничтожают все другие расы. Мы воюем с ними уже ваши пятьсот лет.
- Ого! - невольно сказал кто-то из сербов.- Прямо пятисотлетняя война.
- Как вас зовут? Ваш народ? - спросил Зорич.
- Наш народ зовут хасками. Мы самая древняя раса в исследованной части вселенной.
- Почему же вы не можете победить этих ящеров?
- Их слишком много. Они берут своим количеством. Мы превосходим их в технологии, но мы, к сожалению, не воины. У нас совершенно другие физические данные, на нашей планете меньше гравитация. Я с трудом смог преодолеть путь по пещерам, по которому прошли вы.
- Насколько я понимаю, вы ищите помощи у нас?
- Да, это так. Земля была для всех рас лакомым кусочком. И мы засылали сюда свою разведку, и хинки. Они давно образовали свою разведбазу на Луне, оттуда они руководили вторжением.
- А вы?
   Тут их гость чуть помедлил, потом признался.
- А мы, мы поселились в глубине океана. Для них подобное обилие воды - неприятная загадка. У них на планете нет ни глубоких океанов, ни глубоких рек. Один большой континент со сплошным  болотом с обилием водорослей. Именно поэтому в глубинах океана до сих пор остались около двух десятков ваших подводных лодок с ядерным оружием на борту. Хинки просто не могут их найти, у них нет таких технологий. Все остальное ядерное оружие землян ими уничтожено. 
Зорич насторожился.
- Почему вы завели разговор о ядерном оружии?
- Сейчас это единственный шанс остановить хинков. Нанести ядерный удар по их основным базам.
- Но это будет конец нашей планете! - возразил Зорич.
- Ваша планета погибнет в любом случае. Через месяц сюда прибудет большой флот хинков. Это шесть тысяч судов. Линкоры останутся на орбите, а сюда опустятся заводы, мастерские, и, самое главное - инкубаторы.
- Что, эти твари питаются курицами?- не выдержал, и хохотнул Слободан.
Но инопланетянин не шутил.
- Хинки питаются всем, чем угодно, от мяса, до древесины. Но для того, чтобы ящеры впоследствии росли полноценными, и приносили потомство, им нужно в детстве есть мясо. Когда его нет, запускается механизм в подсознании, и они начинают пожирать друг друга. Именно это раньше мешало хинкам размножаться в достаточном количестве.
- Так это для них, для своих выродков они делают эти холодильники с человеческим мясом? - понял Зорич. 
- Да. Через двадцать ваших лет двести пятьдесят миллиардов вылупившихся из яиц хинков оставят на планете пустыню. Они съедят все, начиная с вас, людей, и кончая древесиной. За это же время из недр Земли будут извлечены все полезные материалы, сотни заводов будут изготавливать из них части космических кораблей, и, через двадцать лет, с Земли стартует самый большой космический флот в галактике. От вашей планеты останется одна скорлупа. Они выкачают с нее и опреснят  всю воду и весь воздух. Вы даже не можете представить эту мощь. Они сокрушат во Вселенной всех.
- Что вы нам предлагаете?
- Я, от имени Лиги просвещенных народов:  тарков, вайнов, бадголов, и тантов,  предлагаю заключить военный  союз. Мы вывезем оставшихся в живых землян,  примерно пять миллионов человек, в безопасное место, там, где они смогут продолжить свою ветвь цивилизации.
- Пять миллионов? - поразился полковник. - Почему так мало? Нас сейчас более шести миллиардов.
- Уже нет. Сейчас вас на Земле осталось примерно полмиллиарда, в основном в труднодоступных местах планеты, в Сибири, Аляске, Тибете, и других холодным краях планеты. Хинки не любят холода, и они ждут наступления там тепла.
- Почему вы обратились именно к нам? – спросил Зорич.
- На Земле сейчас примерно двести очагов сопротивления. Мои соплеменники сейчас пытаются установить связь с десятью самыми авторитетными командирами. Но вы нанесли наиболее мощный урон хинкам, было видно, что здесь присутствует организованное сопротивление. Кроме того, мы перехватывали ваши разговоры по радио. Для осуществления нашего плана, нам нужны ваши воины, полковник Зорич.
- Воины у нас есть, - сказал, опуская голову, полковник, - но, уничтожить свою планету для того, чтобы победил кто-то другой - это как-то не укладывается в моей голове.
- Мы не торопим вас с ответом. Вы нужны нам  еще для того, полковник, чтобы установить связь с остальными командирами сопротивления. Вы хорошо говорите по-русски, и по-английски. Прежде всего, нам нужно установить связь с генералом Райтом. Только ему смогут поверить командиры подводных лодок.
- Генерал Райт? - переспросил Зорич. - Вы, чуточку опоздали. С нами была его дочь, но она погибла в завале.
 Инопланетянин помолчал, потом сказал.
- Что ж, это очень-очень жаль. 
  На минуту в пещере установилась тишина. Те, кто находился в Карловых пещерах давно, не знали вообще о существовании американки. Для остальных же, вроде самого полковника или Славко Бойнича это было ещё слишком болезненно. Они слишком привыкли за эту неделю к Ванессе, и воспринимали её не только как женщину, но и одного из бойцов отряда. Они помнили, что в свое время остались в живых только потому, что у американки была бессонница. А потом она не побоялась, и срезала одной очередью всех четверых спецназовцев хинков.
- Хорошо, - сказал полковник.- Что нам теперь надо делать?
- Нужно установить связь между всеми группами сопротивления. Я предлагаю вам посетить нашу базу, затем мы слетаем еще в несколько мест сопротивления. Мы думаем, что человеку будет легче установить с ними контакт. Прежде всего, это касается генерала Райта.
- Боюсь, это ловушка, - шепнул на ухо полковнику Слободан Мирич. - Откуда мы знаем, что он не шпион ящеров?
- Я понимаю ваши опасения, но по-другому доказать мы ничего не можем, - отозвался хаск, словно подслушав его мысли.
-  Как вас зовут? - спросил полковник. 
- Если приблизить к земному, то это звучит как Сакис.
- Хорошо, я, почему-то, верю вам, Сакис. Когда мы летим? 
 Хотя мимика хаска мало напоминала мимику землян, но всем, сидящим за столом, показалось, что на безжизненном лице пришельца мелькнуло выражение явного облегчения. 
- Хоть сейчас.
- Хорошо. Сколько человек я могу взять с собой?
- Лучше одного. У нас очень небольшой корабль, а нам надо облететь несколько районов сопротивления и собрать всех представителей оттуда.
- Хорошо, пойдешь ты со мной, Славко. Командовать пока будешь ты, Слободан, - он положил руку на плечо капитану.- Просьба одна - не дать обнаружить себя. Особенно после такого многообещающего знакомства.
- Хорошо, полковник. Будем сидеть очень тихо.
 Сборы были недолги, полковник взял свой любимый автомат, АК-47, полностью заполнил опустевшую разгрузку. В это время Славко набивал рюкзак тушенкой. Перед уходом Зорич вспомнил еще кое о чем. Он обернулся к Сакису.
- Вы можете установить постоянную связь с пещерой?
- Да, это вполне в наших силах. Вы будете принимать сигналы на вашу обычную рацию. Только имейте в виду, что хинки так же слушают ваше радио.  Единственная их проблема, они не сильны в сербско-хорватском языке. Так что лучше самим на связь не выходить. В следующий прилет мы привезем вам  свою рацию.
- Хорошо. Тогда, Слободан, работайте только на прием. Выходите на связь только в самом крайнем случае.
 Перед уходом Сакис снова напялил свой шлем, надел на шею свой объемный диск. Последнее, что видели сербы, было то, как он нажал на нем одну, почти незаметную кнопку. Невидимость наступала постепенно, полностью из вида хаск исчез секунд через десять.
- Я готов идти, - донеслось уже из пустоты. - Надеюсь, мы не пойдем наружу прежним путем?
- Нет, это слишком долго. Держитесь между нами, Сакис.
 Никто из штатских, обитавших в пещере, не обратил особо внимания на группу вооруженным мужчин, продвигавшихся куда-то по своим нуждам. Шли они, правда, как-то слишком медленно, да постоянно оглядывались на совершенно пустое место между собой. Через полчаса все члены штаба остановились около одного из входов в пещеру.
- Как вы установите связь со своим блюдцем? - спросил полковник, выглядывая из пещеры.– У вас там есть пилот?
- Это и не нужно. Он в любой момент знает, где мы находимся, - отозвалась пустота. 
- Хорошая система. Только, я думаю, не стоит нам светиться рядом с пещерой. Что-то слишком много в небе ромбов.
- Они ищут нас. До этого момента мы не выдавали своего присутствия. Хинки больше всего на свете мечтают обрести нашу систему невидимости. Тогда они действительно станут непобедимы.
- Ладно, тогда надо отойти от пещеры подальше. Савва, проводи нас, - попросил полковник силача.- Придется перейти на бег.
 Инопланетянин хотел что-то возразить, но не успел. Зорич, вроде бы, не давал никакой команды, но Савва уже нащупал в пустоте щуплое тело их нежданного гостя, перекинул его через плечо, и пустился бежать вслед за полковником и Бойничем.
- Тяжелый? - спросил на ходу Зорич.
- Как молодой баран, - ответил тот, презрительно хмыкнув. Они пробежали метров пятьсот, затем пережидали  под кроной деревьев пролет целой эскадрильи ромбов, потом снова бежали. Лишь через полчаса дискобол опустил свою ношу на землю.
- Благодарю, - промямлил голос из пустоты. Несмотря на механический перевод, полковнику показалось, что пришелец был поражен подобным методом своего передвижения.
- Не за что, - ответил Савва, и взглянул в зенит. - Ну и где эта ваша тарелка?
- Сейчас она появится.
 Действительно, не прошло и десяти секунд, как на поляне в двадцати метрах от них появилось свечение, а потом проявился корпус летающей тарелки. Полковник еще раз удивился, насколько она похожа на те снимки и рисунки очевидцев. Круглое яйцо, проросшее сквозь две сложенных тарелки, только всё это серебристого цвета. Диковинное сооружение в диаметре занимало метров тридцать.   
- Пошли, - скомандовал Сакис.
 Они пробежали эти двадцать метров, за это время снизу открылся трап. Полковник и Бойнич нырнули в открытую дверь, при этом обоим пришлось сильно пригнуться. Внутри тарелки стоял полумрак, и единственное, что они смогли разобрать, это голокожий затылок собрата Сакиса в массивном кресле в самом центре. 
- Садитесь, - проскрежетал пилот. Остальные сиденья, штук десять, в этом корабле были установлены необычно - по кругу. Сербы уселись, нашли даже что-то, похожее на привязные ремни, защелкнули замки. Но больше ничего не происходило. Это их удивило, сами хаски говорили, что дорога каждая секунда. Лишь спустя минуту дверь закрылась, все сооружение тряхнуло, и они поняли, что тарелка начала  подниматься в воздух. Только тогда в воздухе проявился их провожатый. Когда же он снял свой шлем, то земляне увидели, чего стоил этот пробег Сакису. Лицо его приняло землистый оттенок, он хватал воздух своим бесформенным ртом, а в глазах явно читалось страдание.
- Да, марафонец из него получился бы хреновый, - прошептал ему на ухо Славко.
- Спринтер тоже, - согласился полковник.
 В это время Сакис упал в кресло, принял из рук своего собрата что-то, похожее на тюбик с пастой, выдавил его содержимое в рот, и прикрыл глаза. Вскоре кожа его начала розоветь, а минут через пять хаск открыл глаза.
- У вас на планете слишком большая тяжесть, и слишком мало кислорода, - снова сказал он.- Для нас ваш воздух, как разряженный, в горах. А в ваших  горах мы вообще не можем жить.
- Я вам сочувствую. Где мы сейчас находимся?
- Над Атлантикой. Планы немного изменились, большие события происходят в Америке. Скоро мы будем на базе.            
  Полковника все тянуло подойти, и посмотреть, что за приборы находятся перед пилотом, но странная робость как-то поразила даже его. Вскоре тарелку тряхнуло, пилот с облегчением откинулся назад, и вытер со лба пот своей рахиточной рукой. Потом он нажал на что-то, и трап начал опускаться. Навстречу им прорвался яркий свет. Сердце полковника почему-то забилось больше обычного. Он отстегнул ремни, и первый шагнул навстречу неизвестности.

Глава 17
 
Лос-Анджелес.
 
 Генерал Райт сейчас был, как никогда собран и сосредоточен. Он оглянулся назад, в полутьме были видны только головы стоящих позади него людей. Его поразило то, что никто не волновался, не переминался с ноги на ногу. С тех пор, как началась эта война, у невольных рекрутов Райта не было страха, просто все понимали, что в этой войне не будет другого исхода, как победа или смерть. И жажда убить как можно больше проклятых ящеров была сильней волнения за свою личную жизнь. Между тем над головой генерала в круглом отверстии потерны торчали кроссовки Тима Джейса. Судя по тому, как ноги репера переминались на последней скобе, он весь был в нетерпении. Наконец он спрыгнул вниз, и отдал генералу стереотрубу.
- Всё нормально, генерал. Ни одного ящера рядом нет.
- Это хорошо. Теперь главное, чтобы они не обнаружили нас раньше времени. Вперед, парни!
  Он отступил в сторону, и мимо него, один за одним, начали подниматься вверх его воины. Первыми шли профессионалы, немногие оставшиеся в живых морпехи. Возглавлял их капитан команды "Дельта" Энди Маркес. Он был в отпуске, когда началась война. Быстро сориентировавшись в ситуации, он чуть ли не голыми руками перебил два десятка ящеров, вломившихся в его дом на краю Лос-Анджелеса, и благополучно вывел свою семью в подземелье. Затем шли байкеры  Беркута, а потом повалил самый разный люд, одетый по случаю, с оружием и без. Генерал поднялся на поверхность последним, огляделся по сторонам. Он находился на плацу военной базы Тихоокеанского Флота США. Все его парни уже рассыпались по окрестностям, кто-то вломился в обгоревшее строение штаба, кто-то вдоль стены казарм пробирался к главной цели всей вылазки - складам вооружения. Райт, подчеркнуто неторопливо, пошел вслед за ними. Около угла казармы скопилась группа под управлением Маркеса. Смуглый мексиканец в бинокль разглядывал что-то невидимое генералу.
- Ну, что там, капитан? - спросил Райт.
- Всё готово, генерал. Один бросок, и мы у цели.
- Хорошо, командуйте.
- Огонь! - коротко бросил в микрофон Маркес.
   И тот же час за спиной у них застучали очереди, а потом грохнула серия оглушительных взрывов. Американцы так же быстро нашли у ящеров их уязвимое место, так что пять связок гранат, брошенных в окно казармы байкерами Беркута, обезвредили как минимум полтысячи хинков. Между тем морпехи Маркеса за  считанные секунды перебили внешнюю охрану  базы, ожидавшую нападения откуда угодно, но только не изнутри охраняемого им объекта. Теперь все земляне устремились к огромным ангарам на самом краю  базы. Генерал при этом глянул на небо, и довольно улыбнулся. За два часа до этого Беркут опять поджег всё ту же нефтебазу, и снова удачно. Ветер дул как раз на базу, так что, дымовая завеса над ними была очень плотная. Этот дым действовал на ящеров примерно так же, как слепота в утренние часы, они теряли ориентацию, и после того, как сразу три машины в прошлый раз разбилось в дыму, столкнувшись с небоскребами, командование хинков запретило штурмовикам летать во время этого рукотворного смога.
  Около бесконечной череды складов уже орудовала другая группа "подземного спецназа", так в шутку называл своих парней Райт. Среди них был один из работников базы, интендант Майкл Фармер, прекрасно знавший в каких складах что находиться.
- В крайнем ангаре "Хаммеры"! Рядом - стрелковое оружие! - кричал он.
- Выкатывайте "Хаммеры", загрузить их боеприпасами! -  скомандовал Райт, но потом решил, что есть дела поважней, чем это. Он реквизировал первый оживший "Хаммер", и поспешил  на нем в другой конец базы. Здесь добычей его парней было оружие посерьезней - система залпового огня МЛРС. Эта мощная установка на базе  бронетранспортера «Бредли» М-2 была способна поразить цель за десятки километров от места залпа. МЛРС уже вывели из склада, привели в рабочее состояние, и заряжали длинными, хвостатыми снарядами. За пультом управления системы сидел толстый, бородатый мужчина в одежде типичного водителя-дальнобойщика. Мэт Янгер и в самом деле последние десять лет был водителем большегрузных грузовиков, но перед этим он был лучшим командиром расчета по всему западному побережью.
- Ну, как Мэт, сможешь куда-нибудь попасть? - спросил генерал.
- Я сейчас не уверен, что попаду рукой в собственную ширинку, - пробормотал Янгер, сосредоточенно рассматривая разложенную перед ним карту.- Сколько лет прошло, да и из космоса нас никто не наводит. Главное, чтобы меня точно навели.
- Готово! - крикнул, подбегая к кабине, здоровенный негр, Джим, в прошлом портовый грузчик. Он был весь в поту, настолько тяжелым был этот груз, и настолько они спешили.
- Молодцы, нормативы по заряжению вы точно выполнили, - пробормотал Мэт. - Теперь все вон от машины, и как можно дальше!
  Теперь в кабине остались только двое, генерал, и сам Мэт.
- Ну, с божье помощью, - пробормотал он, и нажал на кнопку пуска. Сзади них с ревом стартовала одна из ракет. Янг с нетерпением схватился за рацию.
- Джо, что там у меня получилось? Я хоть куда-нибудь попал?
- Ты промахнулся метров на триста, парень. Чуть левей, Мэт.
   Корректор огня сидел на одном из небоскребов, в стороне от дымовой завесы, так что ему все было видно как на ладони. Янг исправил что-то на пульте, батарея стволов за их спиной чуть дрогнула, а затем снова нажал на пуск. Один из снарядов снова с ревом умчался за горизонт.
- Ты попал, Мэт! - восторженно заорал корректор. - Давай, жми на полную катушку!
  Теперь Янг долго держал руку на пуске ракет, и отпустил ее только тогда, когда последний, двенадцатый снаряд ушел за горизонт. Единственное, о чем жалел теперь Мэт, что он не видит плодов своей работы. Между тем его друг Джо просто визжал от восторга на крыше небоскреба.
- Янг, ты зверь, ты Супермен, ты Терминатор! Они лопаются, лопаются как мыльные пузыри! Они горят, взрываются, они детонируют друг за другом.  Все, все, все! Боже мой, это целое поле огня, это ужасней, чем, Хиросима!
    Перед ним сейчас было восхитительное зрелище. Огромное поле международного аэропорта Лос-Анджелеса было покрыто огненными взрывами. Это рвались накрытые огненным шквалом штурмовики хинков, десятки, сотни. Это время для налёта на базу генерал выбрал недаром. Именно в этот час у штурмовиков была смена пилотов, и ни один из них не успел подняться в воздух. Американцы при этом не знали о странном свойстве летающих ромбов взрываться, если в радиусе тридцати метров взрывалась энергетическая установка другого штурмовика. Так что сейчас от каждого взрыва летающего ромба детонировали сразу несколько соседних, так что по огромному полю аэродрома пробегала цепная реакция огня. Со стороны казалось, что серый бетон аэродрома вспухал огромными огненными цветами с розоватыми оттенками.
- Хорошо, отлично! Теперь уходим! - приказал генерал. Мэт нехотя покинул кабину, и тут его встретила толпа подбежавших помощников. Они тоже слышали восторженный репортаж с крыши небоскреба.               
- Молодец, Мэт, ты сделал их!
- Мэт, дружище, дай я пожму твою руку! Я буду рассказывать про тебя своим внукам.
- Мэт, я угощу тебя пивом! Я спрятал целый ящик в проточной воде! Оно должно быть холодненьким! 
 Генерал не дал дальнобойщику в достаточной мере насладиться славой.
- Всё, уходим! - снова приказал он.- Джим, заминируй машину, я думаю, они заинтересуются ей.
 Джим кивнул головой и начал возиться в кабине, пристраивая к дверце с внутренней стороны лимонку. Остальные загрузились в "Хаммер" и помчались обратно к складам со стрелковым оружием. Там уже во всю работал целый конвейер. Одни загружали на "Хаммеры" оружие и боеприпасы. Десятки машин отъезжали и приезжали к складам. Майкл Фармер, весь поту, перебегал от одного ангара к другому.
- Бросьте вы эти ящики, там снаряды для танков, лучше притащите от дальней стенки взрывчатку, там ящики с СИ-16! Несите их как можно больше, генерал велел вывести все!
 Затем он подбегал к другому складу.
- Так, парни, тут минеральная вода, это нам ни к чему! Но где-то здесь, дальше, должны быть сублимированные завтраки для спецназа! А это портативные очистители для воды, берите их, берите, как раз они нам еще пригодиться!   
  После того как очередной джип был загружен, машина на полной скорости неслись за территорию базы, к ближайшей станции метро. С помощью оставшихся в живых работников метро и большой группы инженеров на этой станции запустили резервные двигатели подстанции, так что теперь там во всю полыхал свет. Резиновая лента транспортера быстро уносила ящики с оружием и снаряжением вниз, где их подхватывали другие люди, грузил в вагон мотодрезины. До этого дня целую неделю тысячи людей занимались тем, что отгоняли стоящие на путях вагоны, растаскивали сгоревшие в боях электрички. Теперь это дало свои результаты. Ремонтные мотодрезины, груженные оружием, одна за одной с ревом отходили от перрона. Они сворачивали каждая на свою линию, маршрут был определен заранее. Там, на станциях, их уже ждали, разгружали, уносили ящики в темноту, и мотодрезины  неслись обратно. Тысячи пистолет-пулеметов, сотни гранатометов, десятки ящиков с гранатами, тонны взрывчатки растворились в бесконечных пространствах подземелий. Уже пошли второстепенные грузы: ящики с провиантом и тюки с армейской амуницией. А еще добычей гвардейцев Райта стали сотни приборов ночного виденья, тысяча мобильных раций.
- Как дела, Майк? - спросил Райт у вспотевшего кладовщика.
- Всё хорошо, генерал. По времени мы укладываемся.
- Всё вывезли, что нам надо?
- Процентов на восемьдесят. Как вы и говорили, в первую очередь - оружие, всё остальное потом.
- Хорошо.
 В это время до их ушей донеслась отдаленная перестрелка. Тут же включилась рация.
- Беркут вызывает Орла три.
- Да, Беркут.
- Нас атакуют. Их, примерно с полтысячи, две лазерных пушки на бронетранспортерах. С полчаса мы продержимся, но вы там тоже поспешите.
- Хорошо, я сейчас пришлю вам подмогу.
 Райт отключился, хотел что-то сказать, но тут вмешался широкоплечий, рослый мужчина лет пятидесяти в защитном камуфляже. Полковник Ник Аткинс командовал танковым полком, и только полгода, как вышел в отставку.
- Генерал, тут стоят десять танков в полной боевой готовности. Все их я поднять не могу, но на два экипажа у меня  парней хватит. Сейчас этих проклятых ромбов в небе нет, так что они могут еще сгодиться.
- Хорошо, Ник, попробуй.
 Через пару минут мимо них, в сторону боя с грохотом и лязгом промчались два могучих "Абрахамса". Аткинс, по пояс высунувшись из люка, со счастливой улыбкой на лице отдал ему честь. Минут через пять они услышали первые выстрелы танковой пушки. Райт тут же взялся за рацию.
- Как у вас дела, Беркут?
- Этот полковник просто сумасшедший ас, Орел три! Он двумя выстрелами прикончил оба бронетранспортера, и сейчас утюжит траками пехоту. Они драпают, кидая свои лазерные штуки!         
- Отлично! Прикрой танки, Беркут. Не дай этим зверюшкам подкрасться к танкам сзади.
  Не прошло и минуты после этого разговора, как один из "Абрахамсов" уже горел, а второй, дав задний ход, проломил витрину какого-то доселе не разграбленного бутика, и скрылся внутри здания. Черный ромб, повисев над улицей, развернулся, и, как-то слишком медленно полетел к базе.
- Орел три, это Беркут! - кричал в микрофон, укрывшийся на другой стороне улицы, в разбитом книжном магазине байкер. - К вам летит этот чёртов ромб! Он ковыляет как хромой, но упрямо идет к вам!
   Урри Зинт в компании ещё с одним штурмовиком вчера был отправлен в Мексику, где с орбиты увидели какие-то большегрузные автомобили, двигающиеся куда-то вглубь пустыни. Грузовики они эти нашли, это оказались не армейские части, а самые обычные беженцы. Превратив и то и другое в пепел, они возвращались назад, и тут их настиг вопль с космического пункта управления полетов.
- Нас атакуют! Мы горим, мы взрываемся! Хоть кто-нибудь, летите к нам на помощь, атакуйте этих чёртовых землян!
  Со всей возможной скоростью они понеслись вперед. Оказавшись над базой, Ури и его напарник пришли в ужас. Такое они видели в первый раз. От двух полков штурмовиков остались одни горящие обломки, здание, в котором располагались пилоты, обрушилось, вокруг валялись обгоревшие трупы хинков. Лишь в нескольких десятках километрах от базы, были видны фигурки ковыляющих ящеров. Большинство из них были уже не жильцами, а инвалидами на всю оставшуюся, до выстрела милосердия, жизнь.
Между тем с орбиты продолжал взывать голос диспетчера координационного  лунного центра.
- Все, кто может летать, атакуйте землян, где-то внутри этого жуткого дыма!
 Точнее координаты они назвать не могли. Волей неволей Урри пришлось направить свой штурмовик в чёрную зону. Теперь он полагался только на локатор и тепловизор, но при этом пришлось пожертвовать скоростью. Через пару миль Урри потерял напарника. Тот не заметил тонкий шпиль антенны очередного небоскреба, на малой скорости его ромб развернуло, ударило о крышу, а потом штурмовик, окончательно потерявший скорость, носом вниз соскользнул с небоскреба, и, ударившись о землю, взорвался. Между тем сам Урри сумел рассмотреть сквозь дым вспышку от выстрела одного из танков, и сжег его одним ударом. Он различал на экране тепловизора движущиеся фигурки, но не мог понять, кто это, свои, или чужие. Ящер просто включил защиту, и летел вперед, понимая, что центр всего невиданного бунта где-то впереди.    
- Всё, парни, надо уходить! Нам хватит одного ромба, чтобы расстаться с жизнью всем нам, - велел Райт.
  К нему подбежал окончательно расплавившийся от пота интендант.
- Генерал, мы не успели запастись медикаментами. Нам нужно хотя бы два "Хаммера" с армейскими аптечками.
- Нет! - отрезал Райт. - Мне люди дороже!
- Но генерал, тут нужно минут десять, не больше! - попробовал уговорить его Фармер.
- Генерал, тут много есть ещё чего, чем можно хорошо поживиться. Давайте, я попробую его встретить по-своему, - предложил бородатый мужчина лет пятидесяти, с большими мешками под глазами. - Я во время "Бури в пустыне" хорошо стрелял из  зенитной установки. Минут на пять я его задержу.
 Райт думал несколько секунд. 
- Хорошо, попробуй. А вы, быстро, грузитесь, и уезжайте! 
  Вскоре бородач уже сидел за тридцатимиллиметровой, семиствольной   авиационной пушкой роторного типа ГАУ-8, установленной в кузове "Хаммера". Он с напряжением смотрел на горизонт. И вскоре тот, кого он ждал, показался. Ромб летел совсем низко, зданий рядом с базой не было, так что хинк жался к земле, где дыма было мало. 
- Ну, попробуем тебя на прочность, - пробормотал бородач, поймал в перекрестье прицела черную точку на небе и нажал на гашетку. Грохот роторной пушки воспринимался им особенно болезненно, ведь на стрелке не было обычных в таких случаях наушников. Снаряды диаметром тридцать миллиметров полетели навстречу штурмовику. Тот замер на одном месте, Урри давно уже поймал на мушку этот огрызающийся огнем вездеход, но он со своим штурмовиком был один, а, значит, надо было ждать, когда у этого глупца кончиться  боезапас. Боезапас у орудия был велик, но и скорострельность просто сумасшедшая, до тысячи выстрелов в минуту. Так что, спустя пять минут зенитка заглохла, было только слышно, как продолжают крутиться все её семь раскаленных стволов.
- Ну, вот и всё, - пробормотал бородач, вытащил пачку сигарет, и, подрагивающими руками, закурил. Через несколько секунд и он, и джип превратился в один огненный шар. Но, за долю секунды до этого рявкнула танковая пушка "Абрахамса". Это Ник Аткинс вернулся на базу, и успел как раз вовремя. Урри Зинт, выстрелив в зенитчика, не успел включить защиту, и снаряд прошил легкую броню штурмовика насквозь, попутно разорвав в клочья самого пилота. В этот раз силовой агрегат не был затронут, так что ромб просто с грохотом рухнул плашмя на землю с высоты двадцати метров и не взорвался, а просто превратился в груду искореженного металла.               
- Хороший выстрел, полковник! - крикнул Райт в микрофон. - Я подпишу  вам наградной лист на "Пурпурное сердце". 
- Спасибо, генерал, но "Пурпурное сердце" у меня уже есть, ещё за Ирак. Лучше угостите хорошей сигарой, я знаю, у вас есть.
- Согласен, у меня есть кубинские, контрабандный товар.
- Обожаю кубинские сигары!
   Закончив с лирикой, Райт рявкнул в микрофон совсем другое.
- Всем отбой! Пора по своим потернам, парни!
  Такого взрыва отборного ругательства в ответ он не слышал давно. Но, через полчаса плац военно-морской базы был пуст. Только у станции метро осталось целое стадо брошенных "Хаммеров". 

Глава 18

  Райт, как всегда, отступал последним. Он спустился вниз в сопровождении Тима Джейса, и тут заметил, что его ждут два незнакомца. Этих здоровых, рослых мужиков он видел в первый раз. Генерал сразу оценил осанку, седые волосы, и внимательный взгляд более высокого из мужчин. То, что он был военным, Райт понял сразу. Потрепанная военная форма, выправка и, главное, особая уверенность, сквозившая в движениях незнакомца, сразу заставили генерала поверить, что перед ним не просто военный, а воин с высоким званием, полководец. Кроме того, он был уверен, что уже где-то видел это лицо, вот только никак не мог вспомнить где.
- Вы ко мне, генерал? - с ходу взял инициативу в свои руки Райт.
- Всего лишь полковник, господин Райт.
  В прекрасном английском незнакомца Райт все же различил небольшой акцент.
- Хорошо, полковник, но поговорим по дороге. Нам нужно убраться отсюда как можно быстрей.
 Они спустились вниз, и с последней мотодрезиной отбыли в сторону города. За воем мотора и скрежетом колес разговаривать было невозможно, так что, только через полчаса они соскочили на платформу, а дрезина пошла дальше, в ближайший тупик. Тут же последовали несколько взрывов – это минёры восстанавливали в туннелях  метро прежний хаос из разбитых вагонов.
- Вы рассредоточили своих людей по разным точкам? - спросил незнакомец. 
- Да, это уменьшает риск быть уничтоженным одним ударом. Сейчас все входы из метро будут заминированы, а туннели снова завалены вагонами. 
  Полковник одобрительно кивнул головой. Они прошли во все туже подсобку, там уже горел свет, и Джин, прибывший предыдущим рейсом, накрывал стол в соответствии со своими понятиями.
- Эх, сейчас и гульнем, парни! - сказал он, разливая по кружкам джин. На столе кроме этого присутствовало лакомство первого рода: кошачьи консервы "Вискас", и собачий корм "Драйс".
- Я получил от этого всего такое удовольствие! – Орал во всю глотку бродяга. -  Такой кайф я последний раз получал, когда трахал беззубую Мэри. У ней действительно не было во рту четырех передних зубов, но стоило её загнуть, как фигурка сзади давала фору всем красоткам Голливуда.
- Когда это было, Джин? - спросил Тим, по очереди прибавляя к любимой пище бомжа две банки тушенки, и одну банку тунца.
- Очень давно. Я запомнил этот день потому, что в тот раз мой старший брат встал в последний раз, и ушёл на пенсию. Теперь я его использую только для отлива жидкости.
  Репер, а с ним еще половина присутствующих, чуть не упали со смеха. Пока подручные генерала вели эту перепалку, военные устроились на другом конце стола.
- Мне, почему-то, знакомо ваше лицо, полковник? - спросил Райт. 
- Ещё бы, - усмехнулся серб, - вы так  усердно ловили меня в девяносто девятом, когда командовали экспедиционным корпусом в Югославии. 
   И, наконец, Райт вспомнил этого человека.
- Полковник Душан Зорич!? Как же я вас сразу не узнал?
- Я плохо получаюсь на фотографиях, генерал. 
- Как вам удалось попасть в США? Неужели мы искали вас там, а вы были у нас под боком, в штатах?
- Нет, сюда я прибыл всего полчаса назад с помощью зеленых человечков.
 Тут Джейс подошел к ним с разложенной по тарелкам пищей, пододвинул кружки с джином. Помещение между тем заполнялось людьми. Здесь был и интендант Фармер, и Энди Маркес, и, герой дня, Мэт Янг. Стало шумно, весело, Джейс врубил магнитофон со своими рэперскими скороговорками.  Между тем на другой сторонке стола разговор был далек от веселья.
- Вы провели прекрасную операцию, генерал, но это локальный успех, - сказал Зорич, хлебнув джин. - Сейчас они бросят на вас все возможные силы. Хаски, так зовут наших союзников, читают все радиопереговоры своих врагов. Адмирал, командующий этого флота, отдал приказ начать использовать против вас бомбы объемного взрыва.
- Это серьезно, - пробормотал Райт, - я видел, что они делают с людьми в Афганистане, в Тора-Бора. А эти, наши новые союзники, не могут  помочь нам справиться с ящерами? Хотя бы тут, в городе Ангелов.
- Говорят, что нет, у них там свои проблемы. Но хуже всего не это. Их скоро будет ещё больше. 
 Рассказ о перспективе прибытия на Землю еще большего количества хинков словно состарил генерала. Он, машинально, начал потирать левую сторону груди. Сербы это заметили, переглянулись между собой. Когда же Зорич изложил предложение хасков о судьбе Земли, тот резко откинулся назад.
- Это  невозможно, это совершенно исключается! Своими руками уничтожить собственный дом – это неприемлемо! Это предательство! Нужно защищаться до последнего человека!
 Зорич невозмутимо кивнул головой.
- Мне самому не нравиться эта идея, но что делать? Для вас это внове, генерал,  вы ведь никогда не воевали на своём континенте с превосходящими силами противника. А  нам, в Европе и Азии, частенько  приходилось жечь свои дома. Вспомните уроки скифов, русских, когда перед врагом оказывались одни пепелища. Кутузов в России в восемьсот двенадцатом пожертвовал пространством, отдал Москву, но сохранил армию. Точно так же мы потеряем свой дом, но сохраним человечество как вид. Агония человечества на этой планете может затянуться надолго, но конец его неизбежен. За день мы теряем от двадцати, до пятидесяти миллионов людей. Уже сейчас на каждого из нас приходится  по тысяче ящеров, и главное – за ними полное преимущество в воздухе. А через три недели сюда опустятся ещё столько же хинков. Я не пессимист, но с трудом верю в возможность хэппи-энда.
- Мне трудно принять саму эту идею, наверное, для этого нужно время, нужно полное владение информацией, - признался генерал. 
- Нет, генерал! Не соглашайтесь с этим, мы все равно победим этих тварей!
  Этот возглас прозвучал со стороны Энди Маркеса. Мексиканец давно отделился от веселящихся товарищей и внимательно вслушивался в разговор.
- Каждый человек способен убить тысячи этих тварей, мы не смиримся никогда! – Яростно продолжал он. 
 Тем временем Тим, под одобрительные возгласы, уже крутил на полу свои брейкеровские пируэты. Собравшиеся вокруг подбадривали его, и, ритмично хлопали в ладоши. Маркес  указал рукой в сторону веселящейся толпы.
- Посмотрите на них! Большинство из них не солдаты, но как они сегодня воевали, какого перца они задали ящерам!
  Зорич кивнул головой.
- Я этого не отрицаю, мы будем сражаться до конца. Но, при таком развитии событий он неизбежен. Еще сутки назад я даже помыслить не мог о том, чтобы подержать эту дикую идею инопланетян. Но, сейчас я просто раздавлен всей информацией, что узнал в полном объеме.
- И все-таки, приставить к виску планеты ядерный пистолет – это выше моего понимания, - признался Райт.
- Я не тороплю вас, я и сам не привык еще к мысли об уничтожении Земли, - согласился полковник.- Просто я хочу пригласить вас, генерал, совершить поездку в штаб квартиру хасков. С вашим стратегическим мышлением вы сможете лучше понять ситуацию в мире. Может, общими усилиями мы найдем какой-нибудь другой выход из положения. 
  Райт не раздумывал ни секунды.
- Хорошо, я согласен. Меня пока будет замещать Маркес. Учтите, капитан, нужно усилить разведку, и подумать о том, что предпринять против бомб объемного взрыва.
- Эта штука очень похожа на алюминиевый пивной бочонок, капитан. Взрыватель - как пробка в торце, - подал голос, молчавший до сих пор Бойнич.  - Если повезет, и попадёшь в него пулей – поднимешь на воздух полквартала.
- Хорошо, я это учту.
- Кроме того, возьмите вот это, - полковник подал знак, и Славко достал из своего рюкзака продолговатый прибор черного цвета.
- Это радио хасков, оно защищено от прослушки ящеров, - пояснил полковник. - Славко, покажи, как оно работает.
 Пока серб объяснял Маркесу как включается прибор, генерал отошёл в сторону, и быстро надиктовал радисту текст очередного обращения к стране. Он, как обычно, длился не более тридцати секунд.
- ...Сегодня армия освобождения Соединенных Штатов провела удачную операцию в Лос-Анджелесе. Уничтожены сотни проклятых ромбов, тысячи ящеров. Америка никогда не покориться чужой воле!- закончил он,  потом обернулся к Зоричу.- Я готов, полковник, вызывай своих зеленых друзей.


Глава 19

База хасков.

   Когда через каких-то полчаса трап летающей тарелки опустился вниз, Райт первый спустился вниз, но потом на самом пороге остановился. Зорич не стал его торопить, только понимающе улыбнулся. Он и сам первый раз испытал шок, увидев эту громадную, залитую светом полусферу купола. Трудно было поверить, что это всё размещалось в глубине земли, и, тем более, на  самых больших глубинах Атлантики. Сам свет исходил непонятно откуда, ламп не было, светился сам купол. Это было очень красиво, словно ты находишься внутри огромной жемчужины. Кроме того, поражали воображение десяток летающих тарелок, аккуратно выстроившихся в самом центре купола. И ещё удивляло обилие инопланетян. Генерал ещё не привык и к образу доставившего их пилота, а тут хаски сновали в невообразимом количестве.   
 Когда Райт очнулся, и сделал шаг вперёд, Зорич повел его дальше, чуть левее стоящих тарелок. Лишь подойдя близко, генерал понял, что пустота купола обманчива. Просто все строения внутри него были разной степени прозрачности. Зорич дошел до незримой стены, и она послушно раздвинулась в стороны. Офицеров уже ждали.
  Зорич, уже, кажется, научился различать своих новых друзей. По крайней мере, Сакиса он узнал точно. Рядом сидел хаск, по виду гораздо более древний, чем Сакис. Именно так полковник расценил более серую кожу лица, и обилие поперечных складок на лбу этого пришельца. Его звали Марч, и он был командующим этого соединения космического флота.
Кроме них за столом сидели еще несколько человек. Земляне были разными, но все в камуфляже самых разных фасонов и оттенков. Толстый, белый мужчина с нездоровым, красным цветом лица, сухопарый азиат непонятного возраста, еще один высокий, поджарый европеец, его коллега, явный альбинос, и здоровенный негр в берете.
- Сакис, Марч, разрешите представить вам генерала Райта, представителя сражающейся Америки, - сказал Зорич.
  Обряд пожимания рук не был прописан в этикете хасков, поэтому Райт ограничился кивком головы.
- А это наши союзники с разных континентов, - продолжал Зорич. - Генерал Бобров, Россия, генерал Чай Сен - Китай, Мбова Этери – Танзания, генерал Луи Фиш, представитель Франции, полковник Свенсен - Швеция. Им всем удалось организовать мощное сопротивление в своих странах.
   Все земляне обменялись рукопожатиями.
- Итак, господа, начнем совещание, - раздался ровный, и, какой-то неприятный, по ощущениям генерала, голос. – Насколько я понял, вы все хорошо знаете английский?
- Да, конечно,  - сказал африканец, китаец так же кивнул головой, и только русский наморщил лоб, словно переводя что-то очень сложное. 
  Райт с недоумением посмотрел на лежащий на столе небольшой прибор, откуда и прозвучал этот голос, потом понял его предназначение.
- Это переводчик? – всё-таки переспросил он.
- Да.
  Сакис тут же предложил русскому ему ещё один диск, уже с наушниками.   
- Воспользуйтесь этим, Владимир, не мучайтесь. Сейчас важно каждое наше слово.
- Спасибо, - пробормотал несколько сконфуженный русский. А Марч продолжил свою речь.
- Сложно, когда у одного народа несколько языков. Это очень все затрудняет. Нигде во вселенной  нет такого. Ваша планета уникальна во всём, - признался хаск. – Начнём разговор? 
- Ну, что ж. Раз все, всё понимают, то начнём, - сказал Райт. - Первый вопрос, который возникает, я думаю, у всех присутствующих землян. 
  Он посмотрел на своих коллег, и понял, что они догадываются, какой вопрос задаст он сейчас инопланетянам.
- Почему вы не предупредили наши правительства о предстоящем вторжении?
   Хаски посмотрели друг на друга, и ответил более старший, Марч. 
- Мы опоздали почти на сутки. Несколько ваших лет назад мы вынуждены были покинуть вашу планету из-за активности наших врагов. Экипаж одного из наших судов, то, что вы называете тарелками, было вынуждено взорвать  своё подводное убежище, слава богу, резервное. Ну, отголоски этого события дошли до вас в виде того жуткого цунами в Индийском океане. Мы извиняемся за его жертвы, мы никак не рассчитывали на такие ужасные последствия. Основная база, вот эта, была законсервирована. К тому же мы просчитались со сроками захвата. Мы думали, что Земля будет последним пунктом расселения хинков, чем-то, вроде курорта для избранных ящеров. И тем неожиданным для нас был  этот рейд эскадры под руководство самого адмирала Заммина Гана, идеолога войны последних трех циклов, сюда, к Земле. 
- То есть, цунами, смывшее половину Индонезии, Цейлона, Индии, других стран, это ваших рук дело? – уточнил Бобров.
- Да, но мы никак не ожидали, что волна будет такой большой. Если мы взорвём эту базу, - он поднял руки вверх, к перламутровому своду, -  то волна будет ещё больше. Этой волной смоет большинство ваших приморских городов в районе Атлантики. К тому же, даже предупредив ваших правителей, мы достигли бы нулевого результата. Ваш уровень технологий слишком мал, чтобы противостоять ящерам. Это только бы замедлило агонию вашей планеты.
- Хорошо, с этим все ясно. Мы в курсе ваших идей насчет ядерного удара по хинкам. Что кроме этого вы можете предложить нам? – спросил Райт.
 - Для начала мы посмотрим с вами очередную сводку продвижения хинков по планете, - продолжал Сакис. – Это прояснит очень много.
 Тот же час прозрачная поверхность стола превратилась в объемную карту. Все земляне невольно отшатнулись, настолько это было неожиданно. Райт сразу узнал этот район. Это была Америка, его город, Лос-Анджелес.
- На смену уничтоженных вами двух полков штурмовиков, генерал Райт, перебрасываются части из Канады и Мексики. Через два дня численность штурмовиков будет восстановлена. Кроме того, туда же уже вылетел батальон серого спецназа. Судя по перехватам связи, там будут задействованы бомбы объемного взрыва. Я вам не завидую, генерал. Скоро ваши подземелья превратятся в ад.
- Что же нам теперь делать? - спросил Райт.
- Можно тайно вывести народ наверх, в здания, - предложил русский. По-английски он говорил с чудовищным акцентом, так что автоматический переводчик поспешил перевести его на английский по-новой.
- Не утруждайте себя, Игорь, говорите по-русски, - с улыбкой заметил Зорич.
- Хорошо, - согласился генерал, и продолжил свою мысль, - мы расставили своих наблюдателей по всему городу, и когда стало понятно, что хинки собираются применить объемные бомбы, вывели народ в многоэтажки, да и просто в жилые дома. При этом главное, не показываться на поверхность. Мы просто пробивали перекрытия метро, канализации и выходили сразу в дома. Они забросали наше лучшее в мире метро бомбами, но это принесло нам минимальные потери. Через сутки мы снова вернулись в метро, и продолжили борьбу.
- Хороший совет, - согласился Райт, - надо срочно передать его Маркесу.
- Да, Москва один из сильнейших очагов сопротивления, - согласился Сакис. - До вашей сегодняшней операции, генерал Райт, русские нанесли самый большой урон хинкам. На них они испробовали всё, от рейдов серого спецназа, до вакуумных бомб.
- Просто у нас в крови ненависть к любым захватчикам. За тысячи лет это стало образом жизни для русской нации, - с гордостью заметил Бобров.    
- Но продолжим сводку, - сказал Сакис. - За последние сутки хинки в Китае продвинулись еще на триста километров вперед. Погибло более двух миллионов человек.
 То, что сказал китайский генерал, железный толмач переводить не стал, но его интонации все поняли.
- У нас нет там таких больших пещер или других укрытий, - с раздражением заявил Чай Сен. -  Это равнинная часть страны, в рисовых чеках не укроешься от этих тварей. Единственное, что может сейчас мой народ - это бежать. Бежать в снега, в горы, туда, где есть пещеры, куда эти твари ещё не добрались.
  А Сакис продолжал. 
- Теперь Африка. В джунглях ещё находят спасения более половины населения континента. Как мы поняли из переговоров хинков, они не сильно форсируют уничтожение местного населения. Ограничились ликвидацией крупных городов. Просто, их оставляют как полигон для тренировки своих будущих солдат. Тут нет больших войсковых соединений, так же какого-то очень мощного оружия. Климат Африки хинкам нравиться больше всего. Эти твари еще не совсем отошли от своего хладнокровного образа жизни, температура их тела не превышает тридцати градусов. Так что в тепле они чувствуют себя более комфортно.
  Африканец выглядел угрюмо.
- Значит, мы для них будем просто объектами охоты? - спросил он.
- Да, что-то вроде этого, - согласился Сакис. - На вас они будут натаскивать своих будущих воинов. А теперь посмотрим общую картину положения Земли.
  Часовой  обзор привел всех землян в состояние, близкое к шоковому. Они впервые поняли масштаб всего происходящего на планете. Это было тотальное уничтожение землян  полностью превосходящими силами противника. Хинков  изначально было в десять раз больше, чем землян, кроме того, они побеждали своей технологией.
- Так что, за последние сутки население Земли сократилось с пятисот миллионов примерно до четырехсот двадцати. Преимущество это люди находящиеся вдали от крупных городов, в небольших селах и городках. Мегаполисы были уничтожены первыми. Наибольшая концентрация землян сейчас находится в тропических районах, на островах, и в районах, где еще царит зима. 
- Вы специально показали нам всё это, чтобы мы согласились уничтожить свою планету? - спросил Райт.
- Мы не показали вам главную силу хинков, - ответил Марчи. - Когда они не смогут подавить сопротивление в городе, так как это происходит сейчас в Лос-Анджелесе, то, боюсь, что они пустят в ход свою главную силу.
  Картинка на столе сменилась. Они увидели черноту космоса, немигающие звезды, и, огромную махину серого цвета. В ней не было никакой изысканности, никаких авангардистских форм, ничего, что так любили рисовать земные фантасты. Это огромного размера паралепипид, скорее даже  приближенный к форме идеального куба. За ним виднелись еще два точно такой же формы корабля, но гораздо более малого размера. Они поняли весь масштаб этого монстра, когда от корпуса судна отделилось звено ромбических штурмовиков, показавшихся на его фоне просто крошечными мотыльками.   
- Это линкор хинков, основное, ударное  оружие их флота, - пояснил Сакис. -  Один удар его плазменной пушки способен смести с лица земли Лос-Анджелес и Сан-Франциско вместе взятые. В этом месте останется только оплавленная яма глубиной  метров сто. Пока они не прибегают к этому своему основному оружию, ведь при этом будут потеряны запасы мяса для прокорма их малышей. Но, оно всегда при них.
- Хорошо, мы поняли, к чему вы клоните, - с некоторым раздражением заметил Райт.- Знаем и о вашем предложении нанести по хинкам ядерный удар. Но что вы предлагаете нам взамен?
- Мы вывозим пять миллионов землян в безопасное место, предоставляем им жилье, еду, и возможность возродить свою расу на какой-нибудь другой планете, - ответил Марч. – Собственно, мы уже начали это делать с самого момента прилета. У нас в этом большой опыт. Точно так же мы поступили, например, с цивилизацией болгов. Мы сумели вывести только пятьсот тридцать представителей этой, древнейшей расы. Их планета уничтожена, но они до сих пор существуют, и размножились до численности трех миллионов.
- За такой короткий срок? – изумился китайский представитель.
  Сакис странновато кашлянул.
- Это произошло четыреста лет назад, в начале войны с хинками, - признался он.
- Только пять миллионов? - спросил Райт. – Почему пять?
- Я считаю что вообще, торг неуместен! - Вспыхнул русский. - Нам не нужно никаких  новых планет! Мы способны защитить себя сами! Дайте нам новые технологии, оружие, невидимость - и мы уничтожим всех этих тварей до последней ящерицы!
- К сожалению, у нас не так много оружия, вы видели почти все, что у нас есть, тут под куполом.
- Почему же вы не бросите сюда более крупные силы? – спросил китаец.
- Увы, в это самое время два флота хинков атакуют нашу Галактику. Мы с трудом их сдерживаем. На их стороне подавляющая численность кораблей и  штурмовиков. Я могу вам показать это.
  Тут же стол словно провалился в черноту, и лишь небольшие  искорки звёзд подсказывали людям, что это не просто чернота, это – Космос. Тут же проявились несколько звёздных систем.
- Это наши владенья. 
 Потом замигали другие звёздные системы, в гораздо больших количествах. 
- А это уже завоёвано хинками. Звёздная цивилизация болгов перестала существовать как самостоятельная величина, я уже говорил про это. Тарки уже покинули три своих звёздных системы, но им легче. Они могут жить на планетах, где не выживем ни мы, ни вы – с малым запасом кислорода и большой тяжестью.
 Потом на пульте проявились  три массы огоньков. Две из них мигали красным цветом, а одна – синим.
- Красные огоньки – это корабли хинков, - прояснил Марч.- Они стремятся прорваться  вот в эти, внутренние области наших владений. Если им удастся нанести удары по нашей метрополии, то нам уже не суждено будет такими же темпами восполнять потери флота. Судьба войны будет решена.   
-  А где тут Земля? – спросил Зорич. 
   Тут же в самом уголке  карты замигал одинокий огонёк.
- Мы от вас так далеко? – Удивился Райт.
- Да, это очень далеко. И главная опасность не в этом.
   Тут же замигала ещё одна группа красных огоньков. 
- Это двигающийся к вашей планете флот хинков, основные силы адмирала Заммина Гана. Более шести тысяч кораблей. В составе этой группы линкор, десять крейсеров, восемьдесят эсминцев. Два  линкора прикрывают флот сзади, идут с отрывом в двое суток. Мы должны стартовать из вашей солнечной системы до их прихода, иначе у них появиться возможность перехватить нас на  начальном этапе пути в Метрополию.   
- А ваша невидимость...
- Она не действует на корабли с такой массой и досветовых скоростях.
 - Какие космические силы у вас есть здесь, в нашей солнечной системе? - спросил Райт.
- Один линкор, четыре эсминца, и восемь транспортов. Именно поэтому и ограничено количество состава вывозимых людей.
- Где они находиться сейчас? - спросил Бобров.
    Хаски чуть помедлили с ответом, потом слово взял Сакис.
- Они размещаются на одной из лун Юпитера. Мы вынуждены держать их так далеко, потому что после того, как мы показались над Балканами, нас ищут по всей Солнечной системе. 
- Сколько времени  занимает полёт с Земли до вашей базы?
- На тарелке сорок пять минут, на более крупном судне - час.
- А почему вас так интересуют наше несовершенное атомное оружие?  - задал давно волнующий его вопрос Райт.– Мне казалось, что для вас это уже архаизм.
- Да, это именно так. Оно слишком грязное, и  все воюющие стороны давно отказались от его применения. Даже хинки. Планету, подвергнувшуюся атомному удару невозможно использовать в дальнейшем. Есть более мощное оружие, и экологически более чисто оружие - плазменное. Но, ваши  ракеты нам и важны именно тем, что оно столь прочно забыто. Все силы космического флота  хинков направлены на угрозу извне. Ваши же  подлодки способны нанести удар по любой точке изнутри системы. Ромбы не смогут перехватить ни одной ракеты, у них нет подобных систем обнаружения, их всегда наводят извне. Если мы сможем ликвидировать их базу на Луне, и резервную, на эсминце, то ромбы останутся слепыми. К тому же хинки жутко не любят радиацию. Они не смогут выкачать  планету, заражённую радиацией. 
- У вас есть план по уничтожению этих самых баз? - спросил Райт.
- Пока нет, но я надеюсь, что с вашей помощью мы сможем что-то придумать неожиданное. Мы поэтому и собрали вас для того, чтобы подумать, как можно  больше причинить урон группировки хинков.
   Райт кивнул головой.
- Хорошо, что вы воспринимаете нас как равную силу. Но, мы должны посоветоваться. Дайте нам два-три часа, и мы скажем вам наше решение.
- Хорошо. Сакис, проводи генералов в комнату отдыха.

Глава  20
 
  На обсуждение всех предложений хасков у землян ушло более трёх часов. 
- Мы не должны соглашаться с ними! Мы должны сражаться, стоять до конца!  Ни шагу назад!– Надрывался Бобров. 
- Стоять, при неминуемом поражении в конце? При полном, и неминуемом уничтожении? – спросил Зорич. Бобров не унимался.
- Кто сказал, что всё, что говорят эти узкоглазые – правда?  Нам показали какие-то мультики, а мы уже и поверили. А может всё там совсем не так?   
 Райт тяжело вздохнул.
- Хорошо бы, если бы это были мультики. Вот только на улице у нас  не мультики, а эти твари с неминуемыми холодильными установками. Можно победить их в прямом бою, но что сделать с этими ромбами? Превосходство в воздухе определяет превосходство на поле боя. Помните эту военную доктрину? 
  Бобров  поморщился.
- Доктрина генерала Доу? Она господствовала ещё перед второй мировой войной и давно устарела. 
- Но Белград мы заставили пойти на уступки, - напомнил Райт. На это уже не мог не ответить Зорич.
- Белград сдался из-за предателей внутри правительства, а не из-за ваших бомбардировок. Если бы мы встретились в бою с глазу на глаз, то вы бы ни за что не смогли нас победить.
- Господа-господа! – Фош поднял вверх руки. – Не надо сейчас вспоминать былые обиды. Давайте говорить о деле. Мы действительно  имеем дело с глобальным превосходством хинков в воздухе. И это ломает все наши тактики и стратегии.
- Мы уже столкнулись с этим, - признался  Чай Сен. – Армия у нас сохранила боеспособность, но против их штурмовиков мы ничего поделать не можем.  Идёт просто сплошное уничтожение живой силы и техники. В последнее время  они применяют новую тактику. Летаю на высоте двадцати метров, и бьют по солдатам зарядом минимальной силы. Так, что тела не уничтожаются, а просто зажариваются.
- И всё это снова идёт в их холодильники, - подытожил Этери.
 Бобров не унимался.   
- И что?! Что вы предлагаете? Вот так, своими руками  уничтожить такую прекрасную планету? Родину! Вы понимаете – Ро-ди-ну!
 Райт думал совсем о другом. 
- Меня не устраивает другое. Пять миллионов – это так мало. 
- Да как вы можете даже говорить об этом?!– надрывался Бобров.– Стоять до конца, ни шагу назад! Как в сорок первом под Москвой, как в сорок втором в Сталинграде! Только в этом залог успеха.
  Райт решил, что обсуждение затягивается.
- Бобров, успокойтесь. Одними эмоциями и автоматами Калашникова мы не сможем добиться победы. Я предлагаю вот что. Первое. Готовиться к эвакуации, подбирать людей молодых, физически и морально сильных, способных выжить в любых условиях, наиболее активных, готовых к борьбе. Второе. Предложить свою помощь в разработке всех операций против хинков и тем более в их проведении.
  Бобров открыл рот, намереваясь сказать как всегда что-то пылкое, но Райт его опередил.
- Успокойтесь, генерал. Если будет хоть один шанс из ста сохранить нашу планету - мы воспользуемся им. Кажется, у меня есть кое-какие идеи. Но, надо разобраться в военных  технологиях наших новых союзников, оценить их истинный военный потенциал, а не то, что они нам сейчас показали. Пока же надо согласиться с их идеями. Все с этим согласны?
   В ответ закивали все, даже, чуть помедлив, русский генерал.
   Райт перешел к самой щепетильной теме переговоров.
- Надо решить ещё один вопрос. О единоначалии. Так, как идет война, то я предлагаю назначить одного из нас командующим всеми земными войсками, и, одновременно, основным представителем на переговорах с хасками по всем возникающим вопросам. А их, я думаю, будет много.
- Кого вы предлагаете на эту роль? – спросил Фош.
- Ну, не будем лукавить, я сам хочу занять этот пост.   
- Логично, - согласился француз. Зорич и китаец  закивали головами.
- Да.
- Без сомнения.
Этери просто принял под козырек.
- Что скажите, вы, Бобров? – спросил Райт. Тот тяжело вздохнул, но согласился. 
- Куда ж от вас, американцев, деваться. К тому же вы среди нас занимали самый высокий пост. Я всего лишь командир дивизии ВДВ. К тому же в запасе.
    Райт удовлетворенно кивнул головой.
- Ну, что ж. Раз эти вопросы решены, то пойдёмте, я думаю, нас уже заждались. 
  Они вернулись в боевую рубку базы. Хаски что-то внимательно рассматривали на своем проекционном столе. Лица их были, как обычно, бесстрастны, но, Зоричу показалось, что они как-то напряглись в ожидании  их ответа. От лица землян говорил, конечно, Джозеф Райт.
-  Хорошо, господа хаски. Мы согласны с вашим планом, но просим, чтобы нас допустили  ко всем вашим разработкам и боевым операциям. Мы не хотим быть простыми беженцами, вывозимыми с поля боя  добрыми самаритянами.  Мы хотим участвовать во всём, в том числе в оперативных боевых действиях.  Дайте нам ваше оружие, ваши технологии, вашу материальную базу. Мы будем сражаться по всем возможным фронтам этого противостояния.
  Марч поднялся со своего кресла.
- Мы готовы предоставить вам  всю нашу информацию, и все наши технологии.
  И Марч впервые протянул землянину свою щуплую руку.    

Глава 21

   В тот же самый день Замин Ганн собрал на головном линкоре весь штаб экспедиционного  корпуса. Адмирал бушевал.
- Разведка снова прозевала прибытие на Землю этих проклятых хасков! Сколько мы будем расхлебывать ваши ошибки, Орк?
  Командир армейской разведки Микк Орк –  вскочил из-за стола и вытянулся во весь свой трехметровый рост. 
- За это надо спрашивать командира Лунной базы. Это он не обнаружил приближение к Земле флота хасков. 
  Голос Руммина Фоста был язвителен.
- Позволю вам заметить, Микк Орк, что Лунная база создана для наблюдения за Землёй, а не за дальним космосом. После прибытия на планетарную орбиту линкора наблюдение за дальним космосом должно осуществляться его командой... 
- Мы не в состоянии контролировать весь большой космос. Любая планета, как эта, - Микк Орк  тукнул пальцем в сторону Плутона, - перекрывает нам  половину обзора. По всем канонам при захвате планеты на орбите должны быть два линкора.
- Этот постулат вывел я, - признал Замин Ганн, – но я же его и нарушил. Какие примерно силы могут кинуть сюда хаски?
  На это ответил командир глобальной разведки Галлин Кайт. 
- Не более  одного линкора. Все остальные находятся  на своих местах. Я пошлю еще запрос в генштаб, но ответ будет только через сутки. Скорее всего, они прислали сюда линкор, что спешил на выручку лардам.
 Адмирал засмеялся, и это походило больше на кудахтанье огромной курицы.  Именно он сумел одним ударом подавить восстание лардов.
- Да, но мы убрали с карты мира эту ничтожную нацию гораздо раньше. Но что происходит тут, на этой проклятой планете?! Она должна стать трамплином для большого, решающего прыжка в глубь созвездий Объединенных рас. Вместо этого мы столкнулись с неожиданным сопротивлением.
  Микк Орк не замедлил перевести стрелки.    
- Это ошибки глобальной разведки. Они недооценили потенциал землян.
    Снова подскочил со своего места глава глобальной разведки.
- Разведка и операция по вторжению были разработаны блестяще. Никто не предполагал, что они будут сопротивляться после того, как мы уничтожим глав всех государств этого мира и военные штабы. Такого еще не было ни разу ни на одной планете.
- Меня не волнует, что вы там думаете! - адмирал орал так, что изо рта его летели брызги слюны. - Найдите мне базы хасков! Пока они тут, я не могу быть спокойным за судьбу большого Конвоя! 
- Мы пытались обнаружить на этой планете базы хасков последние пятьдесят лет, но нам так это и не удалось. Проклятый секрет невидимости делает их неуязвимыми, - продолжал оправдываться глобалист.
- Вы сами знаете, что хинк, обнаруживший и пленивший корабль с системой невидимости обеспечивает себе жизнь до самого конца циклов, до точки смирения, полный пансион, и захоронение в пантеоне славы, - напомнил адмирал.
  Все присутствующие оживлённо зашевелились: этот набор был  высшей награды в системе поощрений ящеров.
- Я уловил ещё одну особенность сегодняшнего положения вещей, - подал голос начальник Лунной базы слежения Румин Фост.– Уже в течение недели нам в захвате мешает непогода. Если посмотреть на карту, то видно, что тучами затянуты почти все континенты, особенно там, где идут бои. Зато над океанами всегда стоит хорошая погода.
- И что из этого? – Не понял адмирал.
- Я тут уже двадцать земных лет, полный цикл, и могу точно сказать, что подобного быть не может. Кто-то явно влияет на погоду на планете. Дожди, тучи и холода начинают идти именно там, где мы проявляем большую активность.   
  Это был вынужден признать и начальник штаба.
- Да, это сорвало наше наступление на третьем континенте. Из-за малой активности штурмовиков мы несём там большие потери. 
- Это происходит ещё от того, что руководство корпуса недостаточно активно бросает в бой  свои силы, - окрысился адмирал. После этого он вернулся к главной теме.
- Теперь о сопротивлении землян. Я думаю, что нужно провести акцию устрашения. В остальных городах установить голографические экраны и напрямую транслировать наш удар усмирения. Затем эту запись показывать непрерывно в течение нескольких дней. Это должно заставить остальных землян сдаться. Основных претендентов трое: шестой, семьдесят второй, и сорок пятый пункт кормления. Нужно выбрать один из них.
- Может, лучше стереть с земли тот горный хребет в моей зоне, - осипшим голосом предложил комендант пятого района, подразумевавшего за этой цифрой Европу.– Из-за этих пещер с ним столько хлопот. Это будет и показательно, и понесет меньшие потери запасенного для инкубаторов мяса.
    Замин Ганн наморщил свой лоб.
- Хорошо, я над этим подумаю. Командиру линкора выдвигаться на орбиту для нанесения удара. Решение я скажу завтра. Все свободны.
   
Глава 22

Район Мурманска.
 
  За пару дней до этих событий была решена судьба Холодильника. К этому времени он был уже перегружен людьми, и пришлось селить их не только под землёй, но в строениях вокруг него: складах, здании КПП, мастерских. Это не могло не сказаться на маскировке объекта. Основными разрушителями секретности убежища были дети. Их невозможно было удержать на месте, и при всякой возможности целая орда этих сорванцов выскакивала наружу, и вовсю резвилась, играя в снежки, и вытаптывая и без того уже  чахлый снег. Только звук ударов  куска арматуры по рельсе с наблюдательной вышки на соседней сопке мог загнать их обратно в убежище. Но, стоило пролететь ромбам, как детвора опять вылетала на улицу. 
  К тому же потеплело, снег быстро таял, а тундровая растительность ещё никак не могла набрать силы, и маскировочные сети в этих условиях скорее привлекали внимание, чем спасали. 
  Чтобы хоть как-то занять людей Фаттахов начал подробную перепись своего подземного города. При этом всех не только переписывали, но и проводили медосмотр, переодевали в военную форму. Это всё было весьма кстати. Хотя температуру в жилых помещениях внутри скалы удавалось поддерживать на уровне плюс семнадцати градусов, но влажность всё равно давала реакцию, и люди начинали болеть всё чаще. Особенно это касалось маленьких детей.  Главврач поликлиники военного городка, Алина Васильевна Зубова, сказала  каперангу: - Фазиль Ренатович, все уже на пределе, в такой скученности я опасаюсь вспышки гриппа. Надо людям давать больше витаминов, и выводить их гулять на улицу, на солнце. 
- А где их взять, витамины то? Попросить, что ящеры завезли нам апельсины?
- В военных городках наверняка остались аптеки. Пусть там поищут. 
- Хорошо, я скажу Новикову, чтобы он  заглянул в наш городок и забрал из аптеки все лекарства.   
  Сам Новиков прибыл через час после этого разговора. Он и его разведчики выглядели просто измочаленными, а белые маскхалаты были уже наполовину грязными. С тех пор, как бывший дембель и мастер по ремонту холодильных установок добровольно взял на себя обязанность разведчика, он похудел килограммов на двадцать, и уже не выглядел как весёлый снеговичок. 
- Ну, что там, в Североморске? – спросил его Фазиль Ренатович
- Людей больше не видел, ящеров тоже. Летали два ромба, но так, чуть-чуть, медленно. 
- Патрулируют?
- Да, что-то вроде этого.
  Новиков полез в карман, и выложил перед капитаном несколько фотографий.
- Ты всё же нашёл их? – обрадовался тот. – Ну, спасибо, брат!
- Да, я же обещал. Квартира  ваша стоит целенькая, только дверь выломана, да из шкафов все вывалено.
- Молодец, теперь хоть лицо её со мной будет.
   Он положил  в карман фотографии жены, и перешёл к делу.
- Что там за взрывы были? Не знаешь? 
- Это утром? – оживился Новиков.
- Ну да, в шесть примерно.
- Это мы расстреляли машину с ящерицами. Шли уже обратно, смотрим, машина едет, наша, газончик шестьдесят шестой, только фары выключены. А в ней полный кузов ящеров. Ну, мы не выдержали такой наглости. Симонов прострелил ей колеса, а мы с  Минькой  закидали их гранатами. 
- То-то я смотрю, ромбы сегодня как озверели. 
- Да, мы закалебались носом в снег тыкаться! Пять метров пройдём – летят! Мы снова мордой в снег...
   Тут на столе перед Фаттаховым зазвенел полевой телефон.
- Да, первый слушает. Где? Понятно.
  Положив трубку, кавторанг сообщил: - Звонили с верхнего поста, в районе Веденеева большой взрыв. Ветров говорит, что, похоже, взорвался один из этих ромбов. Схожу, посмотрю.
 - Ого! Я с вами, - оживился Новиков.
 Этот пост на самом верху сопки обитатели Холодильника соорудили сами.  Срубили небольшую, трёхметровую вышку, сверху натянули зеленые защитные сети, благо снег наверху сопки давно сошел. В этот раз наверху дежурил Ветров. Бывший летчик-истребитель находился в возбужденном состоянии.
- Кто-то долбанул ромб в районе Веденеева! - Сообщил он кавторангу.
- Почему ты думаешь, что это именно ромб, - спросил Фаттахов, рассматривая в бинокль небольшое зарево на горизонте.
- Типичный такой взрыв ромба, с розовыми оттенками, и по силе сходится. Тут вокруг нас один недавно крутился, гад!
- Никто из наших там, снизу,  не нарисовался?
- Нет, спрятались как мышки, но висел он долго. Потом ушёл, - пилот махнул рукой в сторону зарева, - и как раз туда.
  Они спустились вниз уже втроём – Ветрова сменил другой караульный. А через полчаса в штаб привели нового человека. Что, прежде всего, удивило Фаттахова – новенький был одет слишком легко для северной погоды: в летнем камуфляже, в не утеплённой осенней куртке, но при этом не выглядел замёрзшим или утомлённым. Был он и чисто выбрит, на плечах погоны полковника.
- Андрей Столяров, полковник генштаба, - представился новичок, и показал свои документы. 
- Неужели наш генштаб ещё существует?  - Поразился кавторанг.
- Нет, на его месте в Москве самая глубокая воронка. Я был в отпуске, когда произошло вторжение хинков, поэтому уцелел.
  Фазиль понял, что перед ним не простой беженец.
- Судя по всему, вы хорошо разбираетесь в создавшемся положении? – спросил он.
- Да. Если коротко, то наша планета стала полем битвы для двух инопланетных  группировок. Всё это идёт к тому, что Земля прекратит своё существование.  Силы слишком неравны.
   Фаттахов зацепил самую суть.
- Но у нас что, есть союзники?
- Да, именно с их помощью я и попал к вам. Кстати, мы вынуждены были уничтожить штурмовик, который крутился тут, недалеко от вас. Похоже, он засёк ваше убежище, и полетел за карателями. Нам пришлось вступить в бой.
   В это время сработал зуммер телефона, Фаттахов поднял трубку.
- Да, слушаю. Хорошо.
 Фазиль положил трубку, и сообщил: - Наблюдение зафиксировало активизацию ромбов. Они носятся  над нашим районом, и их становится всё больше. 
 Столяров кивнул головой.
- Ну, ещё бы. Они ищут тарелку, на которой я прилетел. Придётся задержаться у вас дольше, чем я думал.
 Полковник начал стягивать с плеч куртку. В это время подал  голос пожилой человек с окладистой, седой бородой, скромно сидевший в углу каптёрки. 
- Простите, вы не закончили рассказ о главном. Инопланетяне воюют между собой, а мы тут при чем? А как же земляне, как всё наше человечество? Мы что, погибнем тут все?
 Столяров признал: - К этому все идет. У них превосходство в технологиях, в живой силе.
- То есть, никакой перспективы нет?
- Почему, есть. Нас обещают вывести. Немного, несколько миллионов. И вы все тут можете попасть в одну партию спасённых. Сколько человек в вашем убежище?
  Фаттахов ответил мгновенно.
- Две тысячи пятьсот сорок два. Из них тысяча двести десять женщин,  семьсот двадцать пять детей. Остальные – мужчины.
- Старики, больные?
- Таких практически нет. Из старожилов один Матвеич, - кавторанг кивнул головой в сторону седобородого,-  директор школы, ему семьдесят два. Остальные – офицерские семьи, а там, сами понимаете, стариков нет. Люди примерно одного возраста. Тут же все временные, на Севере все живут только на время службы.   
- Хорошо. Я смотрю, у вас прекрасно поставлен учёт.
- Стараемся. 
   Фаттахов поднял трубку телефона, коротко бросил в неё: - Кухню мне. Зинаида Павловна, принесите поесть на троих, и побольше чаю. 
  Во время обеда гость выразил своё восхищение кухней.
- Ух, как хорошо-то! Борщ! Это просто сказка. Первое время мы в Москве вообще питались, чем попало. Не было возможности развести огонь, так что приходилось грызть и сухую одноразовую лапшу. У этих, хасков, наших союзников, пища вообще безвкусная. Мыло просто. А сейчас там больше в ходу американская кухня. Всё больше натовский паёк. А борщ, это здорово.
- Американцев что, тоже раздолбали? – спросил Ветров. 
- Ещё посильней нас. У них климат тёплый, хинки  сразу начали заготавливать мясо впрок. А у нас ещё по северам народ выжил. Норильск, Анадырь, Дудинка – практически не тронуты. До тепла надо бы их всех вывести.      
   Закончив есть, и, прихлёбывая сладкий чай, Столяров продолжил разговор:
-  Меня радует, что у вас так хорошо поставлен учёт, да и вообще, служба поставлена на высшем уровне. Теперь о главном. Лётчики у вас есть?
- Я лётчик, - сразу сорвался с места отошедший, было, в сторону Ветров.  – Лётчик истребитель первого класса Владимир Ветров! Триста часов налёта на Миг двадцать девять. Был уже в бою с ромбами, выжил.
- Это хорошо. 
- У нас есть  все воинские и не совсем воинские  специальности, - напомнил Фаттахов.– От командира подводной лодки, - он ткнул себя в грудь пальцем, - до повара и гинеколога. 
- Хорошо, в будущем нам  пригодятся и гинекологи. Но нам сейчас больше всего нужны лётчики. Полетите со мной в первую очередь, лейтенант.
 Столяров развернулся к Фаттахову.
- А к вам, капитан первого ранга, будет одна просьба. Больше никакой самодеятельности. Никаких вылазок и боевых действий. Замерли, и ждите нас. Главная задача сейчас – выжить. Мне хочется, чтобы спаслось как можно больше наших, русских людей. 
 Он встал, поблагодарил за обед, и обернулся в Ветрову.
- Пойдемте, истребитель первого класса.    
 Через полчаса Фаттахов и ещё несколько человек наблюдали, как в ста метрах от них теряет очертание и исчезает из вида летающая тарелка. Кроме лётчика Столяров забрал ещё двадцать человек, в основном женщин с маленькими детьми. Их уже сегодня должны были вывести на линкор хасков.
- Ну вот, теперь наше прозябание тут приобретает смысл, - пробормотал Фазиль Фаттахов, и на лице его впервые за долгие дни заиграла довольная улыбка.    

Глава 22

   Майкл Коэн испытывал чувство, похожее на дежа-вю. Он снова летел в черном, ночном небе, в его руках был штурвал летательного аппарата. Словно и не было этих прошедших жутких дней. Казалось, сейчас в наушниках раздастся голос Джона Фиджи, и тот спросит: - Эй, парень, ты там часом не заснул за рулем?! Смотри, а то свалишься в кювет.   
 Очутившись на земле в первые минуты вторжения, Майкл попал в лесные дебри штата Вермонт. Там его приютил хозяин отдалённой лесопилки, а через два дня Коэн один из первых был подобран экипажем летающей тарелки. Очутившись внутри инопланетного судна, пилот столь активно начал интересоваться способами  управления  тарелки, что в течение суток был допущен к тренажёру по управлению тарелкой. Это оказалось не столь сложно, вся система управления оказалась похожею на земную. Так, что уже через трое суток Коэн сел за руль настоящего судна. Это был его второй полёт с инструктором.
- Майк, ты слишком сильно сжимаешь штурвал. Так ты его просто сломаешь.
  Голос Априка, инопланетянина, был совсем не похож на голос бывшего ведомого Коэна, но его механическая изломанность заставила пилота вздрогнуть.
- Хорошо, Априк. Как по твоему, смогу я водить эту штуку?
- Ты уже водишь ее. Я удивляюсь вам, землянам. Вы осваиваете за считанные часы то, что нам даётся годами.
- Ты не берешь в расчет мою тысячу часов налета на Ф-16, пятьсот на Ф-22, плюс две тысячи часов на тренажере в училище.
- Но это не самолет, Майки, это совсем другая машина.
- Какая разница. Что там летающая железяка, что здесь - всё одно и тоже. Держись!
 Он заложил лихой вираж, так, что сидящий рядом с ним инструктор только сдавлено хрюкнул своим странным носом.
- Ты что, хочешь меня раздавить? - спросил он.
- Извини, Априк, я забыл, что ты плохо переносишь такие нагрузки. Но ваш штурвал так похож на штурвал истребителя. Такая же система наведения, да и кнопки на нем почти такие же. 
Между тем впереди по курсу показались характерные огни штурмовика хинков.
- Ты смотри! Один, гад, чешет. Вот сволочь! Давай его долбанем, Априк, - предложил Майкл.
- Зачем? - спросил Априк.
- А зачем мы будем упускать такой случай, если можно его завалить, и никто этого не заметит.
- Но у нас ведь просто тренировочный полет.
- Ну и что? Ты же все равно должен мне показать, как стрелять из этой вашей тарелки. Зачем зря тратить заряды, если можно потратить их с пользой? Если есть возможность уничтожить врага, то грех упускать такую возможность. Ну, давай, а?
 Хаск ещё немного поломался, но потом все-таки сдался.
- Хорошо, смотри. Ловишь в перекрестье шлемофона цель, определяешь расстояние, в зависимости от этого регулируешь силу выстрела. Сначала мы убираем невидимость, а вместе с ней и силовое поле, вот эта кнопка, а потом залп, кнопка на левой рукояти.
 Майкл старательно выполнил все манипуляции, и, затаив дыхание, нажал на кнопку пуска. Он увидел, как вылетевшая из его корабля огненная вспышка мгновенно настигла черный ромб, и буквально разорвало его на куски. Пилот закричал от восторга что-то сумасшедшее, но тут тревожно запиликал какой-то датчик, Майкл глянул на панель, и увидел три точки на экране локатора.
- Невидимость, Майки! - закричал Априк.- Они слишком близко!
 Майкл нажал кнопку включения невидимости, и одновременно резко рванул штурвал на себя. Рядом в кресле захрипел удушаемый перегрузками инопланетянин. Но маневр не прошел даром. Экран обзора высветил серию вспышек плазменного оружия, пришедшихся как раз на то место, где долю секунды назад находилась тарелка. Штурмовики еще палили из всех стволов, а Майк уже висел у них на хвосте. Отключив невидимость, он одним выстрелом покончил ещё с один ромбом, потом рванул блюдце вниз, но только наступила невидимость, как он резко повернул машину в сторону. Штурмовики ещё утюжили своими лазерами воображаемое место нахождения их противника, когда он снова проявился в черноте неба. В этот раз он не стал играть в прятки, первым выстрелом сбил левый ромб, а потом сделав бочку, и второй. Обломки его ещё не успели полететь вниз, как индикатор радара запиликал вновь. Глянув на экран радара, Майкл увидел целую россыпь стремительно приближающихся точек.
- Ого, ребята, мы так с вами не договаривались, - пробормотал Майкл.- Эта тёлка хотела танцевать со мной, а не с вами.    
 Включив невидимость, он резко спикировал вниз, одновременно нажимая на педаль газа. Но, эти загонщики, похоже, не хотели возвращаться с пустыми руками. Они растянулись по горизонту в цепь, и мчались с такой же скоростью, что и тарелка землянина. При этом все двадцать ромбов наудачу палили из всех своих стволов. Майкл знал, что выстрел штурмовика его силовое поле выдержит, но при этом, гася его, непременно проявятся контуры его корабля.
- Априк, что нам делать? - спросил Майкл, не глядя на хаска. Тот молчал. Коэн оглянулся, и понял, что пришелец без сознания. Он левой рукой похлопал его по щеке, правда, чуть переборщив, так, что голова хаска едва не оторвалась от шеи. Но Априк все же пришел в себя.
- Что делать, Априк? Эти твари не отстают от нас? - повторил Майкл.
- Ныряй в воду, - пробормотал тот, и снова уронил голову на грудь.
- А-а! Черт! Я и забыл совсем, что у меня теперь не только самолет, но и подводная лодка.
  Он резко пошёл вниз, у самой поверхности притормозил, и плавно, потихоньку, вошел в воду. Это было нужно для того, чтобы в воде не образовался видимый инверсионный след от резкой смены среды обитания. Опустившись на глубину ста метров, он снова прибавил скорость. Майкл не представлял, как работает эта штука, ему только объяснили, что в принципе лежит метод использования гравитации. Но его восхищало то, что в воде он может двигаться с такой же скоростью, что и в воздухе. Аккуратно обходя подводные хребты, и поглядывая на экран навигатора, Майкл быстро доставил свое чудо-блюдце к подводной базе. Когда из черноты показался светлый квадрат входа, он затаил дыхание, и, осторожно, подвел тарелку вплотную. Каждый раз он ждал, что корабль либо разобьет эту, с виду стеклянную стену, либо отскочит прочь. Но блюдце Майкла словно просочилось сквозь нее, не помяв и не деформировав его. После этого окно погасло, и уже никто не мог сказать, что тут, внутри подводной горы, на глубине более тысячи метров ниже уровня моря, вовсю кипит жизнь.
 Плавно опустив тарелку на свое место, Майкл открыл трап, освободился от привязных ремней, вытащил с соседнего кресла щуплое тело Априка, и, подняв его на руки, пошел наружу. Увидев такое зрелище, к землянину подскочили сразу несколько озабоченных хасков. Быстро приехала своеобразная машина скорой помощи, платформа, висящая в воздухе. Априка увезли, а Майкл наконец-то снял шлем.
Объемная поверхность базы изменилась до неузнаваемости. Кроме тщедушных тел хасков пространству теперь активно заполнили сотни землян. Они загружали и выгружали из подлетающих тарелок какие-то грузы, другие монтировали, под присмотром хасков, новое оборудование. К Майклу подошёл одетый в такой же летный костюм светловолосый парень атлетического сложения.
- Как дела, Майкл? - спросил он с заметным славянским акцентом.
- Хорошо, Владимир. Только что сбил четыре ромба.
  Русский рассмеялся. Это был его коллега Владимир Ветров. Он  был вторым пилотом, допущенным к управлению космическим истребителем.
- Ты представляешь, я тоже. С таким данными как у этого блюдца можно щёлкать их целыми эскадрильями.
- Это точно. Только у меня инструктор отключился из-за перегрузок.
- А мой нет, выдержал. Только из кабины его потом пришлось выносить. Я скажу, что этими штуками управлять даже легче, чем нашим Миг двадцать девятым.
- Согласен. Особенно мне нравиться система поглощения нагрузки при мгновенном наборе скорости. Если бы не она, мы бы имели не четыре Ж, а все двадцать, и от нас бы осталось мокрое место.
- Да, это вещь!
 Владимир оглянулся на свое блюдце, и сказал.
- Раньше у нас асы рисовали на корпусе звездочки по количеству сбитых самолетов. Ты не знаешь, где здесь можно найти красную краску?
 В это время в штабе Сакис выговаривал генералу Боброву, курирующему подготовку авиаторов. 
- Те пилоты, что вы нашли, выше всяких похвал, но они просто убивают наших пилотов. Уже трое наших инструкторов госпитализированы, остальные пережили просто чудовищный стресс.
- Что делать, - хохотнул полнокровный русский генерал, - все они парни здоровые, меряют по своим силам. Сколько человек уже могут быть допущены к полетам?
- Пятеро. Остальным двадцати нужно ещё хотя бы пара дней. Не хватает инструкторов.
- Можно использовать в качестве инструкторов этих же наших пятерых пилотов, - предложил китайский генерал.
- Логично, - согласился Бобров.
  Сакис чуть подумал, потом кивнул головой.
- Хорошо. Мы обсудим этот вопрос.
В другом конце базы группа бывших пилотов учили теории  полётов на  новых для себя летательных аппаратов. Преподавал  им бывший начальник транспортной авиации России генерал-полковник Василий Клебанов.
- Забудьте всё, чему учили вас  все эти долгие годы. Принцип движения летающих аппаратов как хасков, так и хинков, основан на системе управления гравитацией. Тарелка хасков, а по-другому нам её уже трудно будет называть, хотя на самом деле это истребитель, может зависать на месте, может мгновенно начать движение в любую сторону. С точки зрения маневренности это идеальный летательный объект. Ромбы хинков в этом отношении на порядок ниже. Они так же могут зависать на месте, но у них нет такого важного фактора как автопилот. Проще говоря, они могут упасть, если пилот допустит,  что гравитация земли окажется сильней гравитации ромба. Штурмовики  хинков обладают мощной плазменной пушкой, но система их защиты  способна отразить только механические удары от наших пуль и снарядов.  Удар плазменного орудия тарелки способен поражать любую часть  ромба, а при попадании в силовую установку происходит мгновенный взрыв.
- А где у них силовая установка? – оживился один из слушателей.
- В хвостовой части. В этом они не оригинальны, так что, переучиваться не придется. У тарелок хасков силовая установка  расположена в нижней части аппарата, поэтому  вместительность  тарелок невелика.
- Ну да! – Не поверил один из курсантов, по виду японец. – Мы когда драпали от хинков с Хоккайдо, то набились в тарелку аж сорок человек. 
- Ну, у нас в «Запорожец» тоже как-то влезли двадцать студентов. Хотели попасть в книгу рекордов «Гинесса». Потом пришлось их выпиливать оттуда болгаркой. Но, вернемся к более совершенным аппаратам, чем наши «Запорожцы». В отношении защиты тарелки более совершенны по сравнению с ромбами. Они спокойно выдерживают прямое попадание плазменного заряда штурмовика, но вот, если нанести удар вдвоём, одновременно, то тут могут возникнуть проблемы.
- А как насчет невидимости?
- Невидимость самый большой козырь хасков. Но, тут тоже есть свои сложности. Когда в режиме невидимости в тарелку попадает заряд плазмы, то на долю секунды она может показаться в виде светящейся сферы. Кстати, - генерал обернулся к проекционному экрану, и указал на одну из кнопок на панели управления, -  вот эта кнопка не спроста выкрашена в красный цвет, и прикрыта  сверху специальным колпачком. Это кнопка мгновенного подрыва системы невидимости. Вместе с самой тарелкой. В случае неминуемого пленения пилот обязан подорвать себя и свое судно и не допустить попадания секретов в руки врага.
  Из толпы пилотов раздался голос со скептичными интонациями:
- А хаски тоже выполняют эти условия?   
- Непременно, - раздался механический голос сзади них. Земляне развернулись.
  Это был сам адмирал Марч. Вместе с ещё несколькими соплеменниками он проходил как раз мимо места инструктажа. 
- Было более пятидесяти случаев, когда хаски подрывали свои суда при угрозе попадания в плен. Последний раз это был целый линкор, там погибло белее ста хасков, сорок вайнов и три танта. 
- Вы взорвали линкор? – удивился генерал. - Зачем? 
- У него вышел из строя реактор, и он просто не мог уже сопротивляться  эскадре хинков.
  Марч пошёл дальше, а Клебанов, сделав значительные глаза, прокомментировал слова адмирала: - Так что, не только мы умеем рвать тельняшку на груди с последней гранатой под мышкой.   

Глава 23

 Это был обычный, наполненный хлопотами день. Штаб Сопротивления, так назвали свой объединенный орган  хаски и земляне, работал  на полную загрузку. Взлетали и садились десятки тарелок, транспорты поднимали в воздух очередные партии увозимых людей. Все это управлялось отсюда, с этого подводного диспетчерского центра.
- Ромбы из десяти штурмовиков атакуют наземные цели в районе Индонезии. Судя по интенсивности их атаки на земле не меньше полутора тысяч людей.
- Кто там у нас ближе всех?
- Сомов и  Тогучава. Они над Филиппинами, сопровождают транспорт.
- Как закончит, пусть подлетит туда, погоняет их, и посмотрит, кто там на Земле. 
   Через пять минут дежурный доложил: - Сомов сопровождает транспорт, а Тогучава занялся  ромбами. Там действительно куча народу, в основном женщины. Но есть и военные, именно они защищались от хинков. 
    В это время в штабе прорезался голос дежурного офицера хасков. Торопливый лепет его вибрирующего голоса слушался более взволнованным, чем обычно. Электронный переводчик, вопреки обыкновению, смолчал.
- Что он сказал? – спросил Райт. Ответил ему Сакис. 
- Линкор хинков выдвинулся на боевую позицию. Сейчас он уже на орбите Марса и все сближается с Землей. Они ведут прямую трансляцию на все большие города мира.
   Сакис обернулся, и сказал фразу, тут же переведенную механическим толмачом.
- Спроектируй все на стене.
 Тот же час в пространстве появился голографический экран. Судя по квадратно-кольцевой картине мозаичного рисунка, это был какой-то большой город.
- Москва, - безошибочно определил Бобров. 
- Да, это Москва, - согласился Сакис.
- Откуда вы берете это изображение? У вас на орбите свои спутники? - спросил китаец.
- Нет, мы воруем информацию у хинков. Но это изображение в свободном режиме транслируют сами хинки, - повторил он. - Приблизьте изображение.
   Тот час, картинка приблизилась, стали видны отдельные строения. И, какие-то черные точки летели над столицей России. Сначала все подумали, что это пролетает над ней громадная стая ворон, но потом стало ясно, что город покидают штурмовики хинков. Они явно торопились, и вскоре исход был завершён. Изображение приблизилось ещё больше, было видно, как на пустынных улицах полуразрушенного города робко появляются фигурки людей. Потом их стало все больше и больше, а вскоре по улицам и площадям уже ходили целые толпы людей. Изображение приблизилось еще больше, стали видны отдельные фигуры, и даже чуть размытые лица людей. Их было десятки, может, сотни тысяч, остатки многомиллионного города. Они пели, плясали, они радовались тому, что захватчики оставили их город. Один из русских залез на пьедестал, где раньше стоял памятник Пушкину, и размахивал трехцветным флагом. Все это выглядело нереально, особенно из-за отсутствия звука. А потом на экране появился черный мрак космоса, и уродливая, квадратная  громада линкора хинков. Вопреки обычного вокруг него не вились многочисленные ромбы. Прошла минута, другая. Картинка сместилась, теперь космический дредноут летел на голубом фоне Земли. Бобров вопросительно глянул на Сакиса, но тот, словно вслушивался в слова, которые гортанно произносил остающийся за кадром ящер. Тот говорил ровно, мерно, и вдруг генерал понял, что он производит отсчет времени. Нехорошее предчувствие сжало его сердце, а потом от линкора, вниз, ударил огненный столб пламени. И там, на Земле, растекся огненный шквал, сжигающий город, его дома, площади, и этих, ликующих людей. Он растекался по земле, захватывая всё новые и новые районы Москвы. Исчез Кремль, исторический центр, потом растворились в огненном цунами пятиэтажки Черёмушек, а потом пришел конец и многоэтажкам окраинных новостроек: Бирюлево, Свиблово, Медведково, Коньково. Потом шквал начал слабеть, зато поднялось дикое количество пыли и копоти. Все было затянуто сплошной серой пеленой, сквозь которую было видно, красное, на глазах остывающее пятно размером с уже не существующий огромный город.
  Все присутствующие невольно обернулись в сторону Боброва. Они знали, что он не только оборонял этот старый город, он родился и вырос в нем. Тот стоял неподвижно, на лице словно была надета жуткая, багровеющая на глазах маска. Генерал покачнулся, все бросились  к нему, но никто не успел подхватить падающее тело. Африканец и китаец склонились над ним, потом поднялись, и Этери молча стянул с головы свой неизменный берет. 
В это время ещё один человек переживал гибель своего родного города. Пилот Александр Сомов успешно проводил транспорт хасков до зоны невидимости, и уже собирался возвращаться обратно, когда его остановил голос дежурного хаска. Переключившись на волну хинков, пилот с орбиты наблюдал за сценой гибели родного города. Он служил на Дальнем Востоке, именно оттуда его выдернули хаски. Александр ничего не знал о судьбе своих родителей, друзей, той девушке, что этим летом должна была стать его женой. Валентина кончала институт, и только это разлучило их, как они думали, на время.   
- Наша разлука временна, ведь правда?– говорила Валентина в последний раз.  И Сомов верил, что, не смотря ни на что, она осталась жива, она там, в сражающейся Москве.
  Сейчас, когда на месте родного города осталось огромная плита спекшейся  в камень почвы, надежды уже не оставалось. Лицо Валентины, до боли прекрасное, руки матери, голос отца, все это промелькнуло в памяти пилота. А когда все это ушло, Сомов увидел перед собой грязно-серый борт вражеского судна. Он не понял, что это было: линкор, крейсер, эсминец. Руки словно сами нашли штурвал и откинули предохранительную защелку.
- На, получай!
 Первый залп  пробил в борту корабля дыру диаметром метров двадцать. Из неё в открытый космос полетели какие-то обломки, что-то металлическое,  блестящего цвета, и несколько черных фигурок хинков. А Сомов нажал на гашетку еще.
- За Валю! За отца, за мать! – кричал он.
 Тарелка по инерции тихонько перемещалась вниз, и удары плазменной пушки создавали в корпусе линкора одно отверстие за другим. Адмиралу Замину Ганну повезло, один из зарядов прошел всего в трех палубах выше его рубки. Сам адмирал  был в полном неведенье, что происходит с его линкором. Первый же выстрел Сомова вывел из строя  систему внешнего обзора линкора. Сидя в рубке перед черными экранами, Замин Ганн слышал, как по телу огромного корабля пробегали судороги от наносимых снаружи ударов.
- Восстановить наружный обзор! Где защитное поле, где корабли охранения, что происходит?! – закричал он.
   Через несколько секунд пришедший в себя  главный оператор систем управления линкора переключил управление на запасной  пункт, и вместе с чернотой окружающего космоса они увидели последний кадр этой драмы.  Сомов, терзая ударами линкор совсем не думал о защите. Его блестящее в лучах солнце блюдце было хорошей мишенью для командира эсминца сопровождения.
- Цель захвачена, - сообщил бомбардир.
- Огонь! – приказал командир эсминца.
 Корпус судна содрогнулся от рева исторгаемой плазмы, но, очутившись в вакууме,  кусок огня с температурой в несколько миллионов градусов бесшумно и мгновенно прочертил короткий пунктир в сто километров и поглотил в своем громадном чреве тарелку Сомова. У него не было шансов и со включенной защитой, а так... Он взорвался, не успев понять, что произошло.
  Увидев в спектре взрыва оттенки фиолетового цвета, командир эсминца восторженно закричал. 
- Я взорвал её! Я взорвал эту чертову тарелку!
- Командир, кто вы по званию? – спросил Замин Ганн.
- Майор.
- Можете вешать на грудь золотую ящерку. 
- Да здравствует Мировой ящер! – рявкнул командир эсминца.
- Показать гибель истребителя хасков во всех частях и соединениях, - приказал адмирал.
 Через полчаса и на базе хасков все наблюдали последний бой Александра Сомова. Видела его и новая группа пилотов, инструктируемая все тем же  Клебановым. Помолчав несколько минут, он развернулся к своим курсантам.
- Вы видите теперь, что  и такая современная техника, как эта, уязвима. Ничто не заменит голову пилота, никакая электроника. 

Глава 24

    Вечером того же дня генерал Райт занимался делом, самым невероятным для нынешнего положения дел на планете. Он гладил свой парадный костюм. Утюга, у хасков, конечно, не нашлось, так что ему прошлось воспользоваться каким-то хитроумным компьютером, размером с кулак человека. Судя по всему, он занимался чем-то жутко умным, а так как при этом нагревался, то подошел генералу, и для этих благородных целей. Когда Сакис, зайдя в рубку, увидел эту картину, он просто остолбенел.
- Что вы делаете, генерал? - спросил он.
- Привожу в порядок свою форму. Ради нее я даже слетал в свой разрушенный дом, постирал ее. Я не хочу предстать перед своими парнями в таком неприглядном виде.
- Хорошо, только осторожней с этим... утюгом. Вообще то он контролирует натяжение силового поля нашей базы. Если он выйдет из строя, то мы не успеем понять, что умираем. 
Райт восхитился.
- Да что вы говорите! Такой маленький, а такой умный.
 Докончив процедуру, он вставил прозрачный куб в панель, где в своих гнездах размещались еще десятка полтора таких же кубиков, и, с довольным видом осмотрел мундир.
- Ну, вот, теперь мне не стыдно показаться на людях.
  Через полчаса он уже летел над океаном, пилотом его в этот раз был Майкл Коэн. Был риск, доверять подобную, сложную миссию плохо подготовленным пилотам землян, но генерал решил, что лучше рискнуть в этом, чем прогадать в другом.
- Вот она! - возбужденно воскликнул Майкл, ткнув пальцем в отметку на локаторе радара.
- Ты молодец, парень, быстро ее нашел, - одобрил Райт. - Ныряем.
  Пилот выполнил все как надо, и вскоре они, на самом малом ходу подошли к нужному им объекту.
 Ядерный, подводный ракетоносец "Пенсильвания", класса "Огайо", находился в походе уже три месяца. Не всплывать он мог еще как минимум столько же, и продуктов, и запасов ядерного топлива было в избытке. Кончалось другое - терпение. С тех пор, как из эфира исчезли все позывные, лодка словно ослепла и оглохла. Сначала они решили, что началась ядерная война, и враг все же смог напасть на Соединенные Штаты внезапно, так, что система ответного удара не успела запустить карающий меч возмездия. Но данные проб воздуха, проведенные через воздухозаборник, показали, что естественный радиационный фон не повысился и на долю процента. На  борту «Пенсильвании» находились двадцать четыре  ракеты типа Трайден-2. Каждая из них несла восемь боеголовок уничтожающей мощностью 475 килотонн. Вся эта чудовищная мощь могла обрушиться на врага соединенных Штатов, но кто он, этот враг? Связавшись по радио с ближайшими субмаринами, они решили отправить две атакующих подводных лодки на разведку. Те всплыли наверх, последовали два мощных взрыва, после чего связь с ними прекратилась. Все остальные субмарины, находившиеся в Тихом океане, восприняли это как дурной знак. Посоветовавшись, командиры задали курс на Америку. Сейчас "Пенсильвания" лежала на мелководье всего в двадцати милях от Лос-Анджелеса. В раздумьях о том, что делать им дальше, Барт Мартин, капитан первого ранга, лежал у себя в каюте.
"Надо высадить разведгруппу через торпедные аппараты, - уже почти решил он.- На резиновой лодке они доберутся до берега, и узнают, что там произошло".
От этих мыслей Барта отвлек взволнованный голос дежурного офицера.
- Господин капитан, вас срочно просят пройти в рубку!               
  Мартин торопливо прошел в командный пункт.
- Нас вызывают! - сказал дежурный, подавая ему наушники. Тот одел их, и услышал мерный размеренный голос.
- "Пенсильвания", "Пенсильвании". Вызываю командира подводной лодки. Отзовитесь, прошу вас.
 Голос был с явно характерными, командирскими интонациями. Кроме того, ему показалось, что он где-то уже его слышал. Барт немного подумал, и решительно нажал на кнопку передатчика.
- "Пенсильвания" слушает. С кем имею честь разговаривать?
- Боже мой! Неужели это Барт Мартин? Старик, я думал, ты уже на пенсии.
- Должен был уйти на покой после этого дежурства. Я не узнаю вас, сэр.
- Хорошо, я тебе подскажу. Ирак, две тысячи третий год. Я был твоим командиром, сынок.
- Генерал Райт!
 От возбуждения Барт даже вскочил с кресла.
- Хорошо, - согласился его собеседник, - а то я уж стал думать, что меня  уже забыли. А теперь, Барт, открой верхнюю шлюзовую камеру, и зайду к тебе в гости.
- Но как, господин генерал?...
- Не спрашивай, как я это сделаю, просто я уже пять минут, как пристыковался к твоему кораблю.
- Хорошо, сэр.
 Чуть подумав, Мартин нажал на кнопку тревоги.
- Группу захвата к центральному шлюзу, - приказал он.
 Когда люк открылся, и остатки воды слились вниз, Барт, и все остальные увидели на трапе ноги человека, обутого в начищенные парадные туфли. Генерал Райт выглядел просто блестяще. Отутюженный мундир с четырьмя звездами на погонах, внушительная орденская колодка на груди. Сам он был чисто выбрит, и, невероятно благоухал дорогим одеколоном. Увидев у входного люка  кроме самого командира ещё шесть человек, держащих наготове "Узи", он одобрительно кивнул головой.
- Молодец, Мартин! Я рад, что ты блюдешь морской устав.
- Вы хорошо выглядите, генерал, - ответил Мартин, отдавая честь. -  Только стали совсем седым.
- Посмотрим, каким станешь ты, после всего, что я сообщу сейчас тебе. Пошли в рубку.
 В командном пункте он, прежде всего, велел пристроить к радиопередатчику небольшой квадратный куб из черного пластика.
- Эта штука позволит нам связаться со всеми субмаринами во всех океанах, и так, что нас никто не услышит. Она настроиться сама. Вызывайте их всех, Барт, тогда я расскажу все. Не повторять же мне одно и тоже двадцать раз. 
 Через полчаса связь была установлена. При этом командиры всех двадцати подводных ракетоносцев не только слышали, но и видели генерала. Эта его речь транслировалось во всех кубрики, так что во всех отсеках всех подводных кораблей сотни людей приникли к экранам телевизоров.
- Матросы и офицеры флота Соединенных Штатов Америки! Меня зовут генерал Джозеф Райт. По существующим на сегодняшний день данным я  единственный оставшийся в живых генерал армии Соединенных Штатов. С прискорбием должен вам сообщить, что не только наша Родина, Соединённые Штаты Америки, но и весь земной шар, все государства мира  были атакованы армадой инопланетных тварей, превосходящих нас в военной технологии. Были уничтожены главы всех государств, все штабы, пункты управления войсками и другие средства связи. Цель войны со стороны ящеров - полное уничтожение землян, и завоевание планеты для своих целей. Парни, мы им нужны только как мясо, корм для их детенышей. Из шести миллиардов людей на данный момент в живых осталось не более трехсот миллионов...
Генерал говорил больше часа. С помощью того же прибора он показал, что делают хинки с землянами. Затем клубящуюся, шестидесяти километровую воронку, оставшуюся после удара по Москве. Все слушали его молча, ни один человек не сказал ни слова. Оживление возникло после того, как он рассказал о союзниках землян. Это придало всем надежды. Райт быстро погасил этот энтузиазм, поведав о проблемах хасков. После небольшой паузы он перешел к главному.
- А теперь, парни, я хочу призвать вас выполнить свой долг до конца. Мы вас готовили для того, чтобы в случае, если кто-то посягнет на наше государство, вы могли покарать безумца. Покарать ценой своей жизни. Сейчас такой момент настал. Через пару недель сюда опуститься армада кораблей хинков из шести тысяч судов. Тогда их будет на этой планете уже сто миллиардов! После того, как хаски выполнят свои обещания, и вывезут часть землян для продолжения нашего вида, вы будете должны нанести ядерный удар по земному шару, с тем, чтобы не только уничтожить захватчиков, но и создать здесь такие условия, чтобы они не смогли использовать нашу планету как роддом для своих земноводных ублюдков. Готовы ли вы сделать это?
Прошло несколько секунд, потом Барт Мартин вскочил со своего командирского кресла, и вскинул руку к виску.
- Так точно сэр!
 За его спиной поднялись все. Из динамика же начали доноситься доклады командиров других кораблей.
- Генерал, команда ракетоносца "Лос-Анджелес" готова выполнить свой долг.
- "Огайо" исполнит свой долг в полной мере.
- "Мичиган" готов покарать проклятых тварей.
- "Вирджиния" ждет ваших указаний!
 У Райта дрогнуло лицо. Все эти люди обрекали себя на смерть, но делали это добровольно и даже с радость.
- Хорошо, парни, я рад, что не ошибся в вас.
 Его окружили, начали пожимать руки. Когда эйфория всеобщего энтузиазма прошла, генерал вернул всех на грешную землю.
- А теперь, командиры, слушайте, кто и где должен находиться в час "Икс", и какие вам определяются цели. «Пенсильвания» - Лос-Анджелес, Сан-Франциско, Сиэтл, Мехико. «Вирджиния» - Сидней, Дарвин, Канберра...   

Глава  25               

Балканы.
 
  Зорич прибыл  на родину после трехсуточного отсутствия. К этому времени Карловские пещеры были уже наполовину пусты. Людей интенсивно вывозили на космические транспорты. Последний рейс должен был забрать всех остальных обитателей пещер. Блюдце полковника вел Майкл Коэн, напарником был Владимир Ветров. Обе тарелки летели с такой синхронной слаженностью, будто парни летали звеном много лет. При этом третьим, грузовым  судном, размерами, превышающими свое сопровождение раз в десять, управлял хаск. Время для операции, конечно, выбрали в утренние часы. Кроме того, все небо было обложено плотной пеленой облаков. Это тоже сделали хаски, и как это у них получалось, земляне могли только догадываться.
 Эвакуация людей было самым опасным для хасков делом. Даже при максимальной скорости вся процедура длилась минут десять. Все это время корабль инопланетян был беззащитен. Его, конечно, прикрывали истребители, но все равно, один, случайно залетевший в этот район ромб мог оставить от транспорта и заселявших его людей одни обломки.
 В роще около пещеры скопилось человек триста, в основном штатские. Одеты все были очень легко, а утро выдалось на удивление холодным, так что все жались друг к другу, плохо понимая, что должно случиться. С вершин соседних скал и холмов их прикрывали люди Слободана Мирича. Ни один ящер не должен был увидеть то, что должно было произойти у этих скал.
 Когда почти над их головами людей внезапно начали проявляться контуры огромного тела, все заволновались. Большинство начало креститься, кто-то просто с испугом смотрел на медленно опускающуюся тарелку. Когда же она приземлилась, и опустился трапы, людям Слободана пришлось буквально толкать гражданских вперед, настолько те были ошеломлены появлением этой махины.
- Пошли-пошли! Быстро! - Сам Слободан, потный и красный от возбуждения  толкал взашей проклятых крестьян. Между тем они не видели, что на высоте ста метров над ними висели два маленьких блюдца. Те создавали в это время эффект невидимости между собой, сверху, словно щитом прикрывая транспорт  от локаторов со стороны орбитальных станций хинков. Лишь когда последний человек скрылся в тарелке, трап поднялся, и она начала медленно подниматься, постепенно теряя свои очертания, полковник с облегчением перевел дух. Через минуту он видел транспорт только на экране своего радара. Судя по нему, тот поднимался все выше и выше. Целью его теперь была орбита Юпитера, именно туда отправляли всех людей.
- Хорошо пошел, - пробормотал Майкл. - Ну, что, забираем охранение?
Зорич согласно кивнул головой. Теперь они повторили туже операцию, только вдвоем. Одно  блюдце опускалось, второе висело над ним и создавало защитный щит сверху. Последним из сербов в корабль прыгнул сам капитан Мирич. 
- Ну, все, полковник. Что идем на вашу хваленую базу? - спросил он, усаживаясь в кресло, и оглядываясь по сторонам.
- Да, нам ещё придется повоевать напоследок, - ответил Зорич. - Майкл, поднимись повыше. Охота напоследок полюбоваться Родиной. 
 Обе тарелки медленно поднялись над горами, и застыли на месте. Затем тарелка под управлением Майкла начала медленно вращаться. Полковник стащил со своей головы неизменный берет, и американец боялся смотреть на своего соседа. Он не видел лица серба но, готов был поклясться, что по нему текли слезы. Прошло несколько минут, затем Зорич сказал:- Ну, что ж, уходим.
    Майкл уже плотнее взялся за штурвал, но тут в динамике раздался голос его напарника.
- Майкл, что это такое на склоне левей тебя?
- Где?
- Да посмотри получше, на скале слева от тебя! Там, похоже, человек!
 Тут не только Майкл, но и Зорич увидели на самой вершине скалы фигуру человека. Он не стоял, он лежал, почти сливаясь цветом одежды с камнями. Вот он зашевелился, привстал на колени, но подняться не смог.
- Кто это не знаю, но надо его забрать, - велел Зорич. Майк пожал плечами.
- Надо, так надо. Володя, прикрой меня сверху. Я займусь этим парнем.
- Хорошо, - легко согласился русский пилот. Зорич невольно вспомнил, сколько раньше было проблем, чтобы уговорить пилотов хасков совершить какой-то рискованный маневр или полет. «Своих» пилотов ему приходилось даже осаживать. 
- Осторожней, вдруг это ловушка, - предположил он. 
- Ничего, прорвёмся.
  Тарелка нырнула вниз, затем Майкл осторожно подвел её к скале, открыл трап. Два серба быстро выскочили наружу. Секунд через десять они втащили в салон тело незнакомца. Майкл закрыл трап, а еще через десять секунд они уже летели в сторону Атлантики. Только тут они перевернули парня лицом вверх.
- Огнен! - в два голоса вскрикнули оба солдата.
- Как Огнен? - удивился сидевший впереди Зорич. Он, признаться, давно уже вычеркнул фамилию Вукича из списка живущих. Отстегнув привязные ремни, он поднялся с кресла, и подошел к остальным.- Откуда он взялся? А где Ванесса?
  Огнену дали попить, но говорить он смог лишь спустя два часа, уже на базе.
- Нас бросало в подземном потоке как две щепки. Не было ничего видно, и хорошо, что время от времени попадались полости с воздухом. Я слышал Ванессу, она постоянно кашляла в это время, похоже, сразу хорошо хлебнула воды, а потом не могла отдышаться. Не знаю, сколько нас несло, мне казалось, что это было целую вечность, но потом хлынул свет, и нас выбросило наружу...
  По счастью, водопад, в который низвергался подводный ручей, был не очень большим, метров пять высотой. За тысячелетия поток продолбил внизу настоящий, глубокий бассейн, так что тело Огнена хоть и вошло в воду как настоящая торпеда, но ноги его коснулись дна водоема уже мягко. Машинально он оттолкнулся от него, и поплыл вперед. И во время, потому, что,  как раз на то же самое место обрушилось тело журналистки. Огнен чуть подождал, а когда, через несколько секунд, Ванесса не показалась над водой, нырнул. Вскоре он вытащил её на берег. Перегнув тело американки через колено, серб вылил из легких девушки воду, начал делать искусственное дыхание. И она задышала, закашлялась, мучительно и тяжело. Взгляд ее глаз был безумен, она уцепилась за руку серба с такой силой, что тот аж скривился от боли, затем женщина рванулась куда-то вперед. Он с трудом остановил её, потом силы оставили Ванессу, и она повалилась на землю.
- Всё, всё хорошо, - начал приговаривать Огнен, - всё прошло, мы живы. Теперь всё будет только хорошо. 
 У него самого тело болело так, словно его пропустили через мясорубку. Оглядевшись по сторонам, он подхватил Ванессу под мышки, и оттащил девушку за кусты, на небольшой прогал между скалой и кустами. Ванесса по-прежнему не могла говорить, она только жадно дышала всей грудью, да в глазах появился смысл. День был совсем не жаркий, градусов десять тепла, так что оба невольных купальщика вскоре начали дрожать от холода. Серб стащил с себя, а потом и с нее мокрую форму, начал растирать тело Ванессы руками.
При этом она чуть постанывала.
- Болит? - спросил он. Та ответила только глазами.
- Сильно? Переломов нет?
   Она чуть подумала, потом отрицательно покачала головой.
- Это хорошо, - успокоился он. – Остальное пройдёт.
- Болит все, - тихо прошептала Ванесса, - всё тело как один большой ушиб.
- У меня тоже, - согласился серб. Он хотел что-то добавить ещё, но вместо этого резко пригнулся, и закрыл ладонью рот готовившейся что-то сказать журналистки. Она скосила глаза, и увидела совсем близко, метрах в десяти от них, двух ящеров, набиравших воду в ведра. Ее поразило даже не это соседство, а то, что оба хинка использовали для этого самые обычные, земные вёдра из пластика, красного и синего цвета. Выглядели оба хинка благодушно, тихо о чем-то переговаривались, подталкивали друг друга плечами. Затем они оставили свои ведра, разделись, и начали заниматься любовью. С точки зрения наблюдавших за всем этим землян, это было просто ужасно. Два грязно-зеленых ящера самых омерзительных очертаний, ожесточенно терлись друг о друга своими уродливыми телами, издавая при этом скрежещущие звуки радости. Все это продолжалось минут десять, а затем Огнену стало совсем плохо. Чешуйчатые партнеры поменялись местами и по новой начали заботиться о продолжении своего вида. 
 К тому времени, когда хинки, наконец, оделись и ушли, оба купальщика замерзли окончательно. Одежда, конечно же, не просохла, но надо было её одевать.
- Надо идти, - решил Огнен, - согреемся на ходу.
- И куда мы пойдем?
- Не знаю. Я не пойму, где мы находимся. Я даже не знаю этих мест. Но нужно выходить к своим. Туда, на восток.
 Он помог одеться девушке, при этом в первый раз у него не было никаких сексуальных поползновений. Единственное, что сказал этот балканский Донжуан: - У нас  с тобой это получается гораздо более красиво.
- Скажи спасибо, что у нас все не так, как у них, а то тебе бы потом пришлось нести яйца, - хмыкнула Ванесса.
Перед тем как идти, Огнен провел небольшую инвентаризацию всего имущества и оружия. Потоком с них обоих сорвало ботинки, исчезли где-то в пещёре и кепки. Пистолет так же пропал где-то в толще горы, но в нем и патронов не было. Единственное, что осталось у него из оружия, это армейский нож.
- Да, с оружием полная труба. Впору хоть дубину делать, - пробормотал он.
  Босиком по камням было идти не очень приятно, так что шли они очень медленно. Логично было бы подняться вверх, и осмотреться по сторонам, но как раз этот путь был лишен всякой растительности, и они бы в таком случае были бы как на ладони. Огнена удивляло ещё то, что в небе было очень мало ромбов. Над Саввиными или Карловыми пещерами они вились целыми роями, а тут же за час пути пролетело все три штуки, да и то на большой скорости. Каждый раз они замирали на месте, зная, что зрение ящеров больше приспособлено для распознавания движущихся предметов. Поднявшись до чахлой рощицы, они увидели, куда несли воду те два хинка. На небольшой полянке стоял еле уместившийся на нем штурмовик, а метрах в двадцати, под деревьями, горел костер. Судя по долетевшему до землян запаху, ящеры жарили мясо. Что за мясо, отсюда было не видно, может даже свинину, но Ванесса  с содроганием вспомнила вертел в той сербской деревне, с насаженным на нём телом женщины. Судя по обилию серебряных змеек на чёрных капюшонах, это был пикник среднего командирского состава. При виде всей этой картины, Огнен даже скрипнул зубами от злости. Было бы у него две гранаты, он бы покончил с ними за пару минут. Но сейчас у них не было не только гранат, но и ботинок, так что серб повел девушку дальше.
  Часа через два они все же выбрались на горную вершину, более других поросшую лесом. Ванесса осталась в тени последних деревьев, а серб пробежал последние сто метров до вершины, быстро осмотрелся по сторонам, и с довольным видом вернулся к журналистке.
- Всё, я понял, где мы находимся, - сказал он. - Теперь нам надо идти на север, тут километров тридцать до наших мест.
- Я устала, - ответила журналистка. - Есть охота.
- Мне тоже.
   Он сел рядом, осмотрелся по сторонам.
- Да, не похоже, что здесь есть обилие живности. Это южный склон тех же самых, наших  гор, но, солнце выжигает их нещадно, так что кроме ящериц здесь больше ничего нет.
- Ты забыл еще про ящеров, - устало усмехнулась Ванесса.
- Да, это точно. Но эту тварь я есть, не буду, ни за что.
 Ванесса зря помянула своих врагов вслух. Как-то неожиданно, сразу, из ближайшей рощицы метрах в ста от них показались сразу трое ящеров. Ни Огнен, ни Ванесса не успели даже дернуться, чтобы как-то скрыться с глаз хинков. Более того, один из троицы тут же что-то прокричал своим скрежещущим голосом, и вскоре сбоку вывалилась целая толпа хинков.
- Бегом! - вскакивая на ноги, закричал Огнен. Ванесса выполнила его приказ с некоторым запозданием. Близость врага как-то лишала её сил. Она бежала сзади Огнена, ожидая, что сейчас её догонит выстрел лазерного ружья. Они перевалили за вершину, пробежали еще метров триста, и лишь тогда она обернулась. Ящеры, растянувшись цепью, шли следом, и расстояние между ними было все те же сто метров. Их было не менее двух сотен. Но ни один из них не держал в руках оружие. Лазерные ружья болтались за спинами хинков. Вслед за Ванессой оглянулся и серб.
- А, не стреляют, гады, живыми хотят нас взять, - задыхаясь, после бега, сказал он. – Хрен им! Бегом!
  Бежать было тяжело, в теле, измочаленном подземным сплавом, не было сил. После того, как у Ванессы прошел первоначальный испуг, снова заболели истертые о камни ступни ног. А солнце поднялось уже высоко, и, как назло, щедро поливало своим теплом, еще больше выматывая силы у беглецов. Через час такого бега у Ванессы окончательно иссякли силы. В очередной раз, упав на землю, она уже не поднялась, и на окрик серба даже не ответила.
- Быстрей, Ванесса! Я уже знаю эту местность. Еще немного, и мы уйдем от них!
  Но американка даже не смогла ему ответить. Тогда Огнен вернулся, поднял её с земли, закинул руку себе на плечи, и поволок дальше. Они все выше и выше поднимались к самой высокой вершине в горах. Уже остались внизу последние деревья, чахлые кусты, исчезла трава, так что теперь они шли по голым камням. Между тем расстояние между ними и хинками всё сокращалось. Не все у ящеров смогли выдержать подобный темп, преследователи растянулись на добрых полкилометра. Но впереди шли трое, самых высоких, и мощных ящера. До них оставалось всего метров двадцать, и Огнен даже слышал их тяжелое дыхание. До вершины горного хребта оставалось метров пятьдесят, но тут Ванесса окончательно выдохлась, и сербу пришлось просто тащить её на свих плечах. Огнен не оборачивался, но он интуитивно почувствовал момент, когда самый высокий хинк оказался совсем близко. Отпустив девушку, он резко развернулся к нему лицом, выхватил нож, прыгнул вперед, и, прежде чем тот сумел что-то понять, полоснул по горлу ящера остро отточенным лезвием. Тот еще стоял, зажимая обеими руками горло, а серб выхватил у него из ножен его палаш и шагнул вперед, к двум остальным хинкам. Огнен никогда не занимался фехтованием, но в этот момент он был в такой ярости, что на то, что бы расправиться с обеими хинками у него ушло буквально несколько секунд. Отразив удар первого, он со всей ударил его шее, так что, отскочившая голова, как большая дыня, покатилась вниз по склону, подскакивая на камнях, и мотаясь из стороны в сторону. Со вторым было ещё легче. Ящер отразил удар серба сверху, но при этом его развернуло так, что спина его оказалась открыта. По ней Огнен и рубанул, перебив пришельцу хребет. Остальные ящеры, увидев, что произошло с их товарищами, перешли на бег, некоторые, даже начали снимать с плеча свои лазерные ружья, и только гортанный оклик командира заставил их нехотя закинуть оружие обратно на плечо. Можно было пустить в ход ружье одного из ящеров, но врагов было слишком много, и, Огнен, подхватив под руку, чуть отдышавшуюся девушку, поволок её дальше. С каждым шагом они приближались к остроконечному горному хребту, но и хинки перешли на бег. Оба землянина слышали их тяжелый топот за спиной. Сбоку слышался гортанный рёв командира. Последним усилием воли Огнен перевалил за хребет, но за секунду до этого Ванесса споткнулась и упала. Огнен успел ухватиться за камень.
- Руку! - крикнул он. Журналистка протянула ему ладонь, он ухватил за неё, но тут набежали черные фигуры ящеров, тело Ванессы дёрнулось вниз, ладонь выскользнула из руки серба. От толчка он и сам не удержался, и сорвался вниз. С этой стороны склон был гораздо более крутым, и он кубарем покатился вниз, подскакивая на кочках, чудом избегая ударов о большие камни. Он было уже далеко внизу, когда наверху, на гребне, засверкали выстрелы плазменных бластеров. Хинки поняли, что живьём этого землянина уже не возьмешь, и открыли по нему огонь. А Огнен изо всех сил цеплялся руками за каменистое ложе скалы, когда его разворачивало ногами вниз, он пытался затормозить ногами, но это мало помогало. Кончилось это тем, что его выбросило в горный ручей, и он понесся вниз, всё дальше и дальше удаляясь от своих врагов и от Ванессы. Когда же он снова смог контролировать своё тело и свое движение, ручей превратился в приличную горную речку. А ещё минут через пять, серб выбрался на берег, и забрался в заросли кустарника. Он сделал это как раз вовремя. Через несколько секунд  над рекой появился штурмовик хинков. Он шёл очень низко, метров пятьдесят над землей, и очень медленно. Пилот ромба и команда захвата искали именно его, но сербу снова повезло. Хинки его не заметили.
  Все остальное время, четыре дня, Огнен пробирался к Карловым пещерам. Это было совсем непросто. В последнем падении он потерял и последнее оружие, нож. Кроме того, серб вывихнул плечо, и сорвал с пальцев руки два ногтя. Без еды, без воды, он чудом добрался до нужного ему места в тот день и час, когда остальные уже покидали свое убежище.
   Выслушав рассказ Вукича, полковник Зорич чуть подумал, и сказал: - Будем надеяться, что Ванессе повезло, и мы ещё с ней встретимся.
 Затем он обернулся к Сакису.
- Скажите, милейший, вы сможете с помощью своей медицины как можно быстрей поставить на ноги этого человека?
 Хаск зачем-то выглянул из-за плеча полковника и посмотрел на Огнена. 
- Вы имеете в виду то, что ему нужно регенерировать отдельные части тела?
- Да. Плечо мы ему вправим, но он стер ступни ног до мяса, а чтобы это зажило нужно много времени.
- Хорошо, наши медики  попробуют это сделать.
- Постарайтесь. Он мне будет нужен уже завтра.               
    
               
Глава 26

Лос-Анджелес.

  Покойный генерал Бобров был прав, когда предсказывал Лос-Анджелесу тяжелое время. В то утро отряд из двадцати пяти человек, под командованием бывшего банковского клерка Эндрю Лемана напал на казармы, разместившиеся в здании  начальной  школы. Время выбрали, как обычно, на рассвете, когда штурмовики хинков еще не отваживались взлетать, а если находились в воздухе, то доверялись автопилоту, и барражировали по одному и тому же маршруту. Все шло как обычно: Джон Кларк, чемпион мира по стрельбе из арбалета, снял своей тяжелой стрелой одного часового. Второго пристрелили из бесшумной винтовки. Третьего снял сам Леман. Прежде, на досуге, он баловался спортивным киданием ножа. Сейчас эти навыки пригодились. Бросок на десять метров был удачен, хинк упал как подкошенный. После этого к стенам бывшей средней школы со всех ног бросились двадцать человек. Десять из них были вооружены базуками, они чуть отстали от остальных, остальные держали в руках связки гранат. По команде Лемана они бросили свои тяжелые подарки в окна первого этажа. После того, как один за одним, порой сливаясь, прогремели десять мощных взрывов, в бой вступили базуки. Выстрелы по второму и третьему этажу добавили к убийственному грохоту гранат свою "лирическую" нотку. Через пятнадцать минут операция была закончена, и Леман вытащил из ушей ватные пробки, и громко заорал во всё горло: - Все, парни, уходим!
  Уходили они хоть и бегом, но не сильно поспешая. Вслед ним со стороны школы не блеснула ни одна вспышка бластера. Зато за углом ближайшего здания они тут же наткнулись на бронетранспортер с хинками. Леман не знал, что руководство хинков выработала новую тактику борьбы со штурмовыми группами землян. По всему городу были разбросаны посты быстрого реагирования с группами серых спецназовцев. Именно на них и нарвалась команда Лемана. После того, как одного из его парней поджарили выстрелом из бластера, Леман крикнул: - Уходим в переулок! Мики, вперед, открывай потерну!
  Отступать было необходимо, ведь ещё полчаса, и в бой могли вступить штурмовики хинков. Один из парней побежал вперед, быстро открыл канализационный люк и первый нырнул туда. Вслед за ним последовали и все остальные. Только четверка во главе с самим Леманом продолжала оставаться на поверхности, сдерживая атаки спецназовцев. Клерк использовал проверенное оружие: базуки и подствольные гранатометы. К удивлению всех землян, грохот взрывов на этот раз мало подействовал на ящеров. Несколько хинков упали, но остальные шли вперед под прикрытием мощного орудия бронемашины.
- Что это с ними сегодня? - крикнул Кларк, стреляя не из своего арбалета, а из обычной М-16.
- Не знаю, какие-то они другие. Майкл, кинь им связку, и уходим.
  Майкл, самый здоровый парень из всех четверых, вытащил из рюкзака самую последнюю связку гранат, и, размахнувшись, кинул её за угол. Грохот этого взрыва остановил серых ящеров, но, как только все четверо землян кинулись к открытому люку потерны, как снова заблестели лазерные выстрелы. Пока они воевали с этой группой ящеров, с другой стороны подкралась вторая группа спецназовцев. Майкл тут же превратился в горстку пепла. Дорога к отступлению была отрезана, и все шарахнулись в сторону. Тогда Леман выбил своим мощным телом ближайшую дверь, и они забежали в здание. Делать было нечего, и они начали пробираться вверх по лестницам. Это была типичный офисный небоскреб, с множеством больших и малых кабинетов. Этаже на десятом все выдохлись, и Леман свернул в коридор, а потом так же, ногой, выломал дверь одного из офисов. Здесь все было так, как до вторжения хинков. Десяток столов, заваленных бумагами, черные, запылившиеся уже  экраны компьютеров, тонкие, белые перегородки, разделяющие отделы друг от друга, с налепленными на них разного рода памятками на квадратных листках. Леману на секунду показалось, что он бредит, что это дежа-вю, память из другой жизни. Точно в таком же офисе работал и он сам. Сейчас это все казалось нереальным, как воспоминание о ночном сне. Но, предаваться воспоминаниям было некогда. Втроем они придвинули к двери самый большой шкаф с  бумагами, подпёрли его столом, и стали ждать вторжения ящеров. Шансов остаться в живых у них было мало, и Кларк достал из своего рюкзака связку из четырех толовых шашек. Леман сразу понял его. Попадать живым в руки ящеров не хотел никто.               
 Между тем пауза затягивалась, хотя они слышали отдаленные голоса хинков. Похоже, было, что их потеряли. Можно было затаиться, но Леман не удержался, и, подойдя к окну, осторожно выглянул наружу. Оказалось, что оно выходило как раз на ту потерну, куда ушла его команда. Сейчас около люка стояло сразу три бронетранспортера. Леман увидел, как с одного из них на небольшом кране сгрузили серебристый бочонок. Его опустили прямо в канализационный люк, потом взревели моторы, и через минуту на улице не осталось ни одного хинка. Прошло еще полминуты, затем под ногами землян дрогнул пол, послышался глухой звук взрыва, а потом из черного люка полыхнул столб пламени высотой метров двадцать. Леман невольно отшатнулся в сторону, а когда выглянул снова, увидел, как вдоль улицы летят вверх штук пять крышек от канализационных люков. Сила этого взрыва была такова, что в диаметре полукилометра со всех потерн выбросило пятидесятикилограммовые крышки на высоту от метра до десяти. Он представил себе, что творилось сейчас под землей, и ему стало нехорошо. Вряд ли его парни успели уйти далеко. Он уже привык к этим людям, к своим бесстрашным парням, и потерять их всех так вот, разом, было жутко. Но ещё страшней ему стало после того, как он представил, что случиться, если эти бомбы попадут в метро, туда, где спасаются большинство жителей бывшего города Ангелов, а ныне пункта кормления номер шесть.
 В положении Лемана лучше всего было отсидеться, пока про него не то забыли, не то потеряли. Но он взял в руки рацию и открытым текстом начал диктовать.
- Дельта, это Клерк! Ящеры в районе пересечения Бридж-стоун и Сороковой авеню применил бомбы объемного взрыва. Моя группа уничтожена. Три броневика едут по Бридж-стоун в сторону Центра.
  В это время земля под его ногами снова вздрогнула, тут же донесся приглушенный грохот взрыва.
- Похоже, они закидывают бомбами всё патерны подряд. Сами бомбы находятся в броневике с краном, запомните!
  Тут сверху раздался жуткий удар, со стен и потолка посыпалась штукатурка. Это штурмовик хинков запеленговал рацию, и нанес удар по небоскребу. Двадцать этажей были сметены как карточный домик, но еще двадцать этажей над головой Лемана выдержали лазерный удар.
- Повторяю, - кричал в микрофон Леман,- бомбы в броневике с небольшим краном. Он едет по Бридж-стоун в сторону Центра.
 Ромб, уже отлетевший от полуразрушенного здания на полкилометра, развернулся, и пилот, ворча под нос ругательства, нанес по зданию ещё три удара, разрушив его до самого фундамента.
 Получив информацию о случившимся Маркес немедленно отдал приказ.
- Это Дельта! План тринадцать! Всем выходить наверх!
 Во всем городе тут же началось интенсивное движение. Тысячи людей, прихватив с собой только минимум вещей, кинулись к заранее определенным выходам из метро. По совету Боброва люди Райта заранее проломили несколько стен, сделав проходы из метро сразу в помещение подземного гаража.
- Быстро-быстро! - орал высокий парень в военной форме, поторапливая отстающих. В основном это были старики и женщины с детьми. Последней бежала толстая негритянка с тремя детьми. Один, лет десяти, бежал впереди неё, второго, поменьше, она держали за руку, а третьего, самого маленького, несла на руках. Пот заливал ее лицо, она задыхалась. Несмотря на то, что платье на ней болталась, а значит, она уже скинула килограмм двадцать, в ней и сейчас оставалось килограмм сто. Потеряв терпение, военный кинулся ей навстречу, отобрал ребенка, и побежал вперед. Парнишка, лет трех, кудрявый, губастый, тот же час заревел. Но военный мало обращал внимание на эти мелочи. Они подскочили к деревянной лестнице, ведущей в пролом. Поднявшись на несколько ступенек, он отдал ребенка в чьи-то протянутые руки, а сам спустился вниз, и помог залезть сначала детям, а потом и толстой негритянке. Он сам уже по пояс находился в здании, когда сзади раздался хлопок взрыва. Военного, объятого пламенем, буквально выбросило в гараж, тело его полетело метра на два вверх и ударило головой о балку. Когда к нему подскочили его товарищи, он был уже мертв. Стоящая рядом негритянка только плакала и крестилась.
   В это время в штабе сопротивления, давно перебравшимся из метро в подвал одного супермаркета, решали сложную проблему.
- Надо попробовать уничтожить этот броневик, - предложил Маркес.
- Это сложно, он идет в кортеже с двумя такими же. Кроме того, рядом до роты ящеров.
- Сейчас бы сюда одно только блюдце, - сказал Беркут. Он и его парни, единственные не переоделись в камуфляж, а остались одетыми в свою байкеровскую форму.- Для него тут работы на пять секунд.
- Все блюдца заняты на вывозе людей,- отрезал Маркес, - Нужно придумать что-то ещё. Попробовать расстрелять броневик из базуки? По идее эта бомба  должна сдетонировать от прямого попадания.
- Можно сделать по-другому, - раздался голос позади Беркута. Все обернулись.      
 Это был один из людей Беркута. Все его звали Сайгон, в память о вьетнамской войне, где ему довелось еще хлебнуть лиха. После этого он прошёл по жизненному маршруту коммунист - хиппи - байкер. Из байкеров он был самым старым, с длинными, седыми волосами. 
- Я беру его на себя. Мне нужно побольше взрывчатки, грузовой байк, и знать где сейчас едет эта колымага.
- "Харлей" с коляской тебя устроит? - спросил Беркут.
- Вполне...
- Кто с тобой? Может я?
- Мне никто не нужен.
- Нет, я поеду с ним.
 Теперь вперед выступил другой воин Беркута. В отличие от первого добровольца он был высок, худ, с нездоровым цветом лица.
- Всё равно мне с моими  болячками уже ничего не светит. А ему без прикрытия нельзя, его быстро снимут, не дадут даже приблизиться к бронетранспортеру.
  Все знали, что у Иглы, такая кличка была у этого байкера, последняя стадия СПИДа. Поэтому возражать никто не стал.
- Хорошо, Игла, собирайся.
  Через полчаса из подземного гаража отеля "Хилтон" выехал "Харлей-Девидсон" с коляской. За рулем разместился Сайгон. Стекло у коляски было снято, спереди, над крылом, пристроен длинный, реактивный  снаряд от того  самого орудия залпового огня МНРС с взведенным взрывателем. Игла пристроил прямо над ним пулемет. Сам он сидел, смешно задрав коленки вверх. Это получилось из-за того, что коляска под завязку была забита тротилом. Даже под тощей задницей Иглы, на сиденье разместились в три слоя толовые шашки.
- Хреново так сидеть! - Крикнул Игла Сайгону. – Задница затекла. 
- Ничего, потерпи, немного осталось, - прокричал тот в ответ. Они промчались несколько кварталов, потом Сайгон свернул под оставшиеся после кафе под открытым небом тент, остановился. Теперь ему осталось ждать команды. А Игла достал из-за пазухи тонкую фляжку. Отхлебнул из него виски, толкнул под руку Сайгона.
- Будешь?
- Давай.
 Он сделал большой глоток, отдал фляжку напарнику. В свою очередь и Сайгон достал из кармана пачку "Мальборо", поделился с Иглой.
- А знаешь, я доволен, что жизнь кончается у меня именно так, - сказал он.
- Почему?
- А это лучше, чем умирать от старости под забором, или в тюремном госпитале.
- Да, с такой смертью и вся остальная наша жизнь приобретает смысл. Когда есть цель, и умереть хочется с радостью, правда ведь, Сайгон? 
   Тот согласно кивнул головой.
- Как тебя звали раньше, до Вьетнама?
- Майкл. Майкл О Коннор.
- А меня Ник, Ник Бредли.
 Они пожали друг другу руки.
- Вот мы и познакомились. На двадцатом году знакомства.
- Да, это никогда не поздно.
- Верно. А ты чувствуешь, как хорошо сегодня дышится?
- Да, воздух как на Гималаях, помнишь? Чистый и свежий. 
  В это время в шлеме Сайгона раздался голос Маркеса.
- Сайгон, они на углу Тридцать второй авеню и Серок второй линии. Как раз выгружают очередную бомбу. Завеса тебе обеспечена.
- Хорошо. Я начинаю представление.
 Байкер вывел мотоцикл на середину улицы и начал набирать скорость. В небе над районом, куда он спешил, начал разрастаться черный дым. Это наблюдатели разожгли несколько дымовых шашек. Сайгон свернул на одну улицу, потом на другую. Город он знал прекрасно, поэтому выскочил на сорок вторую всего метрах в двухстах от замершего на месте кортежа хинков. На стреле как раз болтался серебристый бочонок бомбы, и все ящеры были поглощены этим. Но резкий треск мотоциклетного двигателя сразу привлек их внимание. Ящеры сразу забегали, начали хвататься за оружие. Стоящий наверху хинк развернул в сторону мотоцикла свою лазерную пушку. Но Игла уже открыл огонь, и первой же очередью срезал стрелка. Он нещадно поливал из своего пулемета черные, разбегавшиеся в стороны фигуры. Игла попытался попасть в серебристый ящик, но он уже опустился за корпус броневика. До столкновения оставалось совсем немного, когда лазерный заряд, прилетевший откуда-то сбоку, буквально разнес у "Харлея" переднее колесо. Мотоцикл тут же занесло, он опрокинулся, высекая из асфальта шлейф искр. Сайгона выкинуло из-за руля, тело его покатилось в бок, как раз под гусеницы второго бронетранспортера, сдававшего назад, что бы прикрыть своим корпусом взрывоопасного соседа. Между тем остатки мотоцикла, подпрыгивая и переворачиваясь, все же долетели до корпуса бронетранспортера, и ударились в его бок. После этого наступила тишина. Прошло несколько секунд, потом осмелевшие хинки начали подходить поближе. Они рассматривали груду металла, черную, кожаную, в заклепках куртку лежащего в коляске человека. Взрыватель снаряда не сработал – тот ударился о препятствие боком. Второй бронетранспортер окончательно закрыл своим металлически корпусом тело передвижного арсенала, превратив труп Сайгона в месиво. Тот же самый маневр с другой стороны сделал и третий броневик. Хинки уже успокоились, когда землянин в разбитой коляске зашевелился, и, подняв окровавленную голову, слабо усмехнулся. Затем он сделал небольшое движение руками. Просто Игла выдернул чеку у гранаты, и отпустил ее себе под ноги, на тротил.
  Подобного взрыва в этом городе ещё не было. По силе вспышки он превзошел даже подрыв тех штурмовиков в аэропорту. Часть города была просто разрушена, погибло несколько сот хинков, и тридцать землян, скрывавшихся в соседних небоскребах. Этот взрыв  смогли рассмотреть сквозь плотную пелену дыма даже с Лунной базы хинков. Через полчаса на ковер к Замину Ганну был вызван Микк Орк. 
- Хорошо, я сейчас приду, - сказал он адъютанту адмирала. 
   Сказав это, ящер обернулся к привязанной к стене девушке. Она была голая, вся в крови. Хинк подошёл к ней вплотную, одним пальцем поднял подбородок  девушки, и, поднеся к её лицу небольшую фотографию, спросил: - Кто это? 
  Девушка с трудом открыла глаза, и, увидев знакомое лицо, с трудом прошептала: - Папа...

Глава 27

 Экстренное обучение земных пилотов управления инопланетных тарелок  приносило свои плоды. Их было всего тридцать, этих истребителей с забавным, совсем не боевым видом. Их постарались более или менее равномерно распределить над  всей планетой. Активизация  тарелок не осталась незамечена ни для врагов, ни для друзей. 

Северный Вьетнам. 
   
Циновка, заменяющая в землянке дверь затрещала, в помещение протиснулся Фам-Тай-Мин. 
- Генерал, пришёл  человек от  Хоя, говорит, тарелки нанесли удар в соседней провинции. Они разбили как минимум шесть ромбов и  разогнали полка два ящеров. 
 Седой человек в военной форме спросил его:
- Где вестник?
- Я его решил сначала накормить. Он пробирался по джунглям три дня.
- Хорошо, ты всё правильно сделал.
 Через два часа, когда после длительных расспросов посланник был отправлен спать, генерал Хо-Лин-Ван расстелил карту, и надолго задумался. В прошлой войне, еще с американцами, он командовал сначала небольшим партизанским отрядом, затем полком регулярной армии, а в момент, когда войска северян одним ударом овладели Югом Вьетнама, уже командовал дивизией. Хо был уже давно на пенсии, когда началось вторжение этих проклятых ящеров. И, поневоле ему снова пришлось вернуться к тому, чему он начинал: собирать и командовать партизанским отрядом. Вьетнамцам пришлось вспомнить времена старого доброго дедушки Хо-Ши-Мина, снова селиться в пещерах, а на равнине копать бесконечные землянки, и ходы сообщения, маскируя всё это сверху пальмовыми листьями. Но, в отличие от войны с американцами, им ещё не приходилось атаковать своего врага. В этой войне им приходилось только прятаться и защищаться. Слишком беспощадна была поддержка завоевателей с воздуха, и это так мало походило на былые атаки американских «Фантомов». Эти чёртовы ромбы зависали не хуже вертолетов, но удары их были мощней и беспощадней. Что было за вьетнамцев, это то, что хинки не торопились как можно быстрей отправить всех жителей тропиков в холодильники. Армия была практически уничтожена, крупные города превращены в пункты кормления, но малые деревни их пока не интересовали.   
 На следующее утро Хо-Лин-Ван собрал своих командиров, и сообщил им: - Пора нам переходить к активным действиям. Самая большая база ящеров у нас в  городе Хо-Тинг. Отряд Ли выдвигается туда, и на рассвете производит обстрел аэродрома из миномёта. В момент взлета в этих ромбов защита не работает, так что попробуйте ударить по ним ещё из гранатометов и обстрелять из пулеметов. Рота Хо выдвигается вот сюда, и когда начнется обстрел, поджигает джунгли. Так, чтобы дым мешал ромбам рассмотреть то, что происходит на земле. Я с остальными бойцами выдвигаюсь к казармам и уничтожаю живую силу. В каждом отряде подготовить прикрытие из добровольцев. Они будут прикрывать нас, когда основные силы начнут отходить в джунгли.   
 Командиры досконально выполнили указания генерала, и нападение удалось на славу. Три ромба взорвалось на аэродроме, один удалось сбить на взлёте, а остальные шесть, хоть и поднялись в воздух, но больше походили на бестолковых утят, потерявшись свою мать-наседку. Ориентируясь только на тепловизоры, они начали долбить как своих, так и чужих. Тепловые тени щуплых вьетнамцев мало отличались от теней ханков, так что пилоты штурмовиков палили во всех подряд.
  Как обычно это бывает, командование хинков бросило на помощь  своим  атакованным войскам эскадру штурмовиков из Бирмы. Джунгли уже не горели, взошло солнце, и вьетнамцам пришлось очень туго. Прикрытие не оправдало  своих целей, и было уничтожено слишком быстро. Теперь целая стая из двадцати штурмовиков утюжила джунгли. Половина из них высадила десант, и теперь партизаны Хо-Лин-Вана подвергалась атакам как сверху, так и с земли.  По обыкновению, густые, чёрные цепи равномерно прочесывали место боя, выжигая все перед собой плазменным оружием, поставленным в режим огнемета. Кто попадался им на пути живым, они добивали палашами. Когда бой достиг кульминации, и, казалось, до окончательной победы хинков осталось совсем немного, взорвался один из ромбов. Все, находящиеся на земле, и хинки, и вьетнамцы, невольно оглянулись на это зрелище, и тут же увидели второй акт нового действие. Серебристое блюдце ударило в борт второго ромба куском плазмы, и тут же, пользуясь вспышкой взрыва,  прыгнуло вверх, и пока пилоты ромбов приходили в себя, сбило ещё два ромба. Остальные бросились врассыпную. Хо-Лин-Ван понял всё преимущество создавшегося положение. Прокричав команду, он сам, первый, бросился в атаку. Хинки лихорадочно отстреливались, но в условиях одиночного боя, без прикрытия сверху, они потеряли свое преимущество. В густых зарослях их оружие оказалось очень неэффективно. Стволы лиан и деревьев принимали на себя удары плазмы, а когда они начали отступать в уже выжженный район, то на открытой местности густые очереди хорошо обученных солдат генерала выкашивали среди чёрных цепей целые гроздья.   
 Спустя четыре часа на огромном районе Вьетнама не оказалось ни одного живого хинка. Разгромив всё, что возможно, партизаны забрали с собой оружие хинков и скрылись в джунглях. Через три дня отряд Хо-Лин-Вана восстановил свою численной за счет вьетнамцев из соседних районов. Слухи распространялись по джунглям не так быстро, как с помощью современных средств связи, но уже бесповоротно. У людей появилась надежда выиграть и эту войну. 
 
Глава 28

- Слава богу, он вообще не охраняется, - прокричал Фазиль Фаттахов 
на ухо Майклу Коэну. Тот поморщился: русский капитан первого ранга при разгроме поезда контузию, и плохо слышал.
- Откуда вы знаете? - спросил американец.
- Снег не тронут, снег тут как бумага, девственный. А прошёл он три дня назад.
  Действительно, вокруг военно-морской базы под Мурманском в конце апреля ещё лежал снег.
- Подлетай поближе, - велел Фазиль, - чтобы издалека не таскать эти хреновины.
 Майкл выполнил его пожелание, и посадил блюдце рядом с массивными железными воротами в скале. Опустившись, Майкл выпустил из тарелки десант, десять человек русских парней. Это были давние знакомы подводника по Холодильнику, его разведчики.
- Вперед, парни, вы не на субботнике! На себя работаем! – такими словами приободрил матросов Фазиль. Они бегом добежали до ворот, недолго возились с замками. Когда последний человек  исчез в проеме ворот, Коэн тут же взлетел. День хоть и был облачный, но рисковать он не стал. В воздухе тарелку было обнаружить гораздо трудней, чем на земле. Лишь через час в наушниках его шлема раздался усталый голос Фаттахова.
- Майкл, гони такси обратно, всё готово.
 Кроме десяти человек десанта в этот раз погрузили еще и двадцать герметично закрытых ящиков, размером более полутора метра каждый. Все участники работали быстро, бегом, хотя и с некоторым почтением к своему грузу. Теперь блюдце напоминало печально известную банку сардин в собственном соку. Ящики громоздились, чуть-чуть не доставая до потолка, так что некоторым десантникам пришлось взгромоздиться на них лежа. Было уже не до соблюдений правил безопасности, и привязных ремней, буквально над головой пилота болтались чьи-то ботинки, время от времени задевая шлем Майкла своими жесткими подошвами.
- Эй, вы, там, наверху! - Заорал потерявший терпение Коэн. - Вы можете не ерзать, и не стучать мне по голове своими копытами?
- О чем это он? - добродушно спросил Сашка Симонов, затягиваясь своей ужасной сигаретой, и стряхивая пепел на все тот же шлем Коэна.
 - Да, черт его знает! - ответил его сосед, Юрка Новиков. - Наверно радуется, что удалась такая славная операция.
 В этот момент в разговор вмешался ещё один десантник, из штатских, бородатый мужик лет сорока.
- А действительно здорово! Это так напомнило мне Афган, как мы уходили от душманов на вертушках. Только тихо слишком, не хватает запаха керосина и грохота моторов.
- Эй, вы, там, наверху! - снова заорал Коэн, учуяв в воздухе табачный запах. - Вы что там, с ума сошли, курить на таком грузе? Мы же взорвемся!
- Да не дрейфь, Мишка, всё будет хорошо, - ответил каперанг, разобрав в голосе пилота тревогу, - они же просто так не взрываются, так что долетим как надо.
 В голову Фазиля так же упирались чьи-то берцы, но тот совершенно не обращал на это внимания. Через полчаса они были уже на базе, и, вытащив свой громоздкий груз, Фаттахов поспешил докладывать об успехе в штаб. А там кипели словесные баталии.
- Генерал, я понимаю, что вас, китайцев, было больше всего на земном шар! - Кричал Андрей Столяров,  заменивший Боброва в представительстве России после его смерти.-  Но это не значит, что эта пропорция сохраниться в будущем. Мы вывезем все нации настолько, насколько они будут соответствовать своей квоте. 
- Вы сами придумали эти квоты, - шипел от ненависти Чай Сен.- Но в отличие от всех вас, мы производим отбор в когорту спасаемых, а не тащим всех подряд. У нас нет ни спидоносцев, ни сифилитиков, ни стариков.
- При таком отношении страдают малые народности, такие как голландцы, или, мы, шведы, - возражал майор Мальмстрем. - У нас осталось в живых не более десяти тысяч шведов, и мы хотим, чтобы их спасли всех.
- Половина ваших шведов давно пенсионеры, - хмыкнул сидевший рядом с ним итальянец. - У нас же старики добровольно остаются на планете, благословляя в долгий путь своих детей и внуков именем Иисуса Христа.
  Приход Фаттахова на время прервал этот спор.
- Ну, что, удалось? - спросил Столяров, увидев в прозрачных дверях кабинета коренастую фигуру каперанга.
- Да, похоже, эти твари не придали боеголовкам особого значения. Они ведь сравнительно маломощные. 
- Слава богу! Когда сможете их подготовить к работе?
 Фазиль машинально глянул на часы, прикинул что-то в уме.
- Часа через три все будут готовы.
- Хорошо, начинайте. Как подготовитесь, сразу вылетайте.
- Можно я тогда снова возьму Майкла? - попросил Фаттахов. - Нравиться мне этот парень. Он рулит своим блюдцем так, словно носился на нем по московским дорогам на маршрутном такси. 
- Хорошо, бери.
 Спустя десять часов они снова летели над открытым морским пространством.  Фаттахов позевывал, да поглядывал на своего соседа. Тот же был, как никогда прежде сосредоточен. Капитану это не понравилось, и он подтолкнул его локтем. Фаттахов неплохо говорил по-английски. 
- Майкл, ты чего сегодня такой строгий? Тебе присвоили звание генерала?
- Да, нет, просто груз у нас такой, что я не сильно радуюсь.
- Да ладно тебе, не парься. Даже если эта штука взорвется без нашего разрешения, то мы этого уже никогда не узнаем. Не успеем.      
   Он покосился на ящик рядом с собой. В нем покоилась ядерная боеголовка к российской крылатой противокорабельной ракете типа "Москит". Она была полностью снаряжена, кроме того, к корпусу боеголовки был привязан небольшой, самодельный блок инициализации с часовым механизмом.
 Наконец впереди показался берег, красивый силуэт с мощным потухшим вулканом, нависшим над большим, живописным городом.
- Неаполь! - Ласково пропел Фазиль.- Был я здесь лет пятнадцать назад, еще лейтенантом с эскадрой черноморского флота. Какой красивый город!
- Сейчас тут практически нет людей, - напомнил Майкл,- зато два миллиона ящеров.
- Я знаю. Сейчас мы им устроим последний день Помпеи.
 Тарелка поднялась к самой вершине Везувия и нырнула в сам кратер. Тут Фаттахов поднялся, натянул на руки перчатки, прицепил фал своего пояса к поручню одного из кресел, и, поместив заряд в самый центр люка, кивнул Майклу. Тот снял невидимость, и открыл люк. Заряд начал медленно опускаться вниз. Теперь Майкл смотрел в зеркало только на поднятую руку каперанга. Когда же тот махнул рукой, он отключил невидимую лебедку и закрыл люк. После этого Коэн закрыл выход, включил невидимость, и рванул блюдце вверх. Хоть вся операция и заняла всего двадцать секунд, но американец опасался появление штурмовиков хинков. Они снова помчались в сторону моря. Усевшиеся рядом с пилотом Фаттахов перевел дух, а потом попросил.
- Куда ты так несешься, Майкл? Давай посмотрим, удалось нам подорвать эту штуку, или нет?
- И как тебе это не надоест, Фази?
 Выучить, а тем более вымолвить имя своего напарника Коэн был не в силах. Каперанг на это не обижался.
- Ты что, такое зрелище! Да когда ещё понимаешь, что сделал это своими руками, то просто чувствуешь себя господом богом. 
- Ну, хорошо, - согласился Майкл, останавливая тарелку. Он поколдовал на панели, и на экране обзора было уже не море, а то, что осталось за кормой судна - берег. Они сидели, и ждали, а каперанг все нетерпеливо посматривал на часы. Лицо его при этом сменило несколько выражений, от нетерпения, до недоумения, и, наконец, жуткой досады. Наконец он выругался, и предложил Коэну.
- Майкл, полетели обратно. Похоже, эта штука не сработала. Все сроки уже прошли.
- Даже не уговаривай, я не хочу подорваться на собственном снаряде.
- Но Майкл...
 Что хотел сказать русский, Майкл никогда уже не узнал. Потому что в это время со стороны берега резанула вспышка, а затем в вверх поднялся характерный силуэт ядерного гриба. Он был небольшой, довольно скромный.  Но, этот взрыв пробил вековые пробки из застывшей лавы, и вверх рванула вырвавшаяся из-под гнета литосферы магма. Густой черный дым на несколько километров поднялся над подсевшим конусом Везувия, огненные столбы взрывающейся магмы разрезали его как ножом.
- Неплохо, - сказал Фаттахов, а потом добавил. - Но Фудзияма мне понравился больше. Она рванула как лимонка под задницей шахида.
- Ты заелся, Фази. Ты и так работаешь за господа бога, а ещё и привередничаешь. Ладно, полетели дальше. Нас ждет Этна и все вулканы Исландии.
 Но именно в Исландии они чуть было не погибли. Фазиль там приглядел один из свежих вулканов на небольшом, свежеорганизованном самим вулканом  островке. Все было как обычно: они опустили боеголовку, потом драпанули как можно дальше от острова. В этот раз они даже не останавливались на «смотрины», и как раз это их спасло. Сначала был обычный взрыв боеголовки, а потом рвануло так, словно взорвалась, как минимум водородная бомба. Впервые природные силы планеты смогли швырнуть тарелку хасков с такой ужасающей легкостью. До этого ни ураганы, ни грозы не были для неё помехой. Перегрузки вжали обоих землян в кресло, никто из них не мог даже шевельнуть рукой. Майкл думал о том, какие же силы был этот удар, если даже система поглощения перегрузок не может компенсировать эту чудовищную силу. Потом нагрузки начали слабеть, они смогли дышать.
- Майкл, мы что, попали в склад ядерных боеголовок? - прохрипел Фаттахов.
- Не знаю, Фази, но если бы мы были на обычным самолете, то нас бы просто размазало по креслу, как джем.
 Майкл осмотрел приборы, и, выругавшись, простучал по кнопкам клавиатуры, а потом крепче схватился за штурвал управления.
- Ты чего? - не понял каперанг.
- У нас вышла из строя система невидимости.
- Тогда ныряй.
- Куда!
 Фазиль посмотрел на экран обзора, и присвистнул. Под ними по океану шла чудовищных размеров цунами. Волна высотой тридцать метров и шириной во всю Атлантику неслась со скоростью самолета.
- Ни хрена себе. Если она такая на глубине...
- Второй-второй! Ты где? - закричал в микрофон Майкл.
   Владимир Ветров отозвался мгновенно.
- Я над Африкой. Что там у вас стряслось? Меня тут тряхнуло, словно щенка, которого за холку трясет волкодав. 
- Не знаю, что это было, но нас тряхнуло гораздо сильней. Да так, что у меня пропала невидимость.
  Ветров понял все мгновенно.
- Понял, Майкл, иду к тебе. Держись, Первый.
 Он развернул свое блюдце и начал выжимать из него совершенно незапланированную хасками скорость.
 Между тем дурное предчувствие не подвело Майкла. На горизонте уже показались штурмовики хинков. Их было пока немного, штук пять. Увидев летевшую совершенно наглым образом вполне видимую тарелку хасков, они накинулись на неё со свирепостью разъяренных пчел.
- Привяжись покрепче, Фази, - попросил Майкл. Он работал на пределе своих сил, физических и моральных. Его тарелка мгновенно ныряла вверх и вниз, крутилась вокруг своей оси, почти непрерывно он жал на спуск, огрызаясь огнем своего лазера. Он уже сбил четыре ромба, но их количество от этого не убавлялось. Они слетались со всех сторон, всё больше и больше. В эфире стоял сплошной рев голосов ящеров. Все пилоты ромбов кричали о таком чуде, как тарелка противника, потерявшая невидимость.
Из-за этой тесноты два ромба даже столкнулись, а один из пилотов хинков сбил своего товарища, подвернувшегося под удар плазменной пушки. Единственное, что пока придавало сил Майклу, это то, что боезапас у него неограничен. Он не знал, как это делали хаски, но они черпали энергию прямо из пространства, практически из ничего. Но могло не хватить везения. Кроме того он знал, что  одновременный, сдвоенный заряд плазмы мог пробить защиту, и разнес бы их блюдце как, грецкий орех под ударом молотка. Сидевший рядом Фаттахов так же все это понимал, он сидел бледный, намертво вцепившись руками в подлокотники.      
 Майкл на вираже уходил сразу от двух ромбов идущих вслед за ним параллельно, когда услышал в наушниках спокойный голос Владимира Ветрова.
- Майки, я над тобой. По команде "Раз" врубай заднюю скорость, и вали по тому же курсу назад.
- Тебя понял.
- Приготовься. Раз!
  Майкл переключил на штурвале тумблер, рванул его на себя. Летевшие вслед за ним ящеры не поверили своим глазам. Тарелка, практически зажатая ими в клещи, внезапно исчезла из виду. Они обрушили на место, где последний раз видели проклятое блюдце целый шквал ударов, и лишь через несколько секунд ящеры поняли, что жертве удалось вырваться от них. В это время оба блюдца были уже в сотне километрах от места схватки.
- Теперь снижаемся, - командовал Владимир, - скорость тысяча пятьсот, высота тысяча двести. Еще пара минут, и мы нырнем.
 Через час они были на базе. Опустив тарелку на свое место, Майкл снял шлем, а вот подняться с кресла самостоятельно уже не смог. Лишь через час, чуть отдохнув, он сидел в штабе, и слушал рассуждение пожилого человека в штатском, с седой бородой, в кашне, намотанном на шею. Профессор Сорбонны Жак-Луи Мишлем был крупнейшим специалистом по геомагнитным и вулканическим процессам земной коры. Именно он подсказал военным идею активизацию вулканов с помощью ядерных зарядов.
- В Исландии вам удалось повторить то, что было в истории человечества от силы два, может быть три раза. Прежде всего, это извержение вулкана Стамболи, почти уничтожившего Критскую культуру, и, как подозревают историки, Атлантиду. Второй случай уже более достоверен, это произошло во вполне обозримом будущем, на острове Кракатау. Во всех этих случаях происходило одно и тоже. Когда происходил взрыв вулкана, в образовавшуюся подземную каверну врывались миллионы кубометров воды. Это примерно то же самое, как в горящий очаг плеснуть ковшик холодной воды.
- Как в каменку в бане, - оживился сидевший рядом с Майклом Фаттахов. - Вот это мы с тобой поддали пару, Майкл! Вся планета попарилась!
- Да, результат превзошел все ожидания. Взрывная волна трижды опоясала земной шар, а то, что там твориться с видимостью, это просто ужасно. Кровавый мрак. Сакис, покажи парням, что твориться снаружи.
  Хаск, сидевший перед пультом управления всепланетного слежением кивнул головой, и на экране появилось изображение земного шара. Его сейчас трудно было узнать. Двадцать почти одновременно  заработавших вулканов покрыли его голубой лик серой пеленой с кровавым оттенком.
- Что там наши друзья хинки? - спросил Майкл, оборачиваясь к Райту.
- Они в шоке. Летают только по локатору, да на автопилоте, по прямой, от пункта отбытия, до места назначения. Большинство же просто сидят на аэродромах.
 
Генерал был прав, говоря о состоянии их противника. Даже штаб третьего  флота во главе с самим адмиралом Замин Ганном пребывал в каком-то оцепенении. Сидя в кресле в центре боевой рубки своего головного линкора он молча наблюдал за планетой, все больше затягивающейся пеленой дыма.
  "Что же они нам там готовят? Может разведка врет, и здесь не один линкор, а  прячется целый флот этих проклятых хасков. Если эта завеса просто отвлекающий маневр, и когда мы бросим основные силы на Землю, то они могут просто подкрасться, пользуясь своей проклятой невидимостью, и расстрелять нас. Тогда те, кто останется на планете, будут просто обречены. Но еще сутки, и сюда подойдет Большой Флот. Если они готовят засаду для него, то это будет страшно".
 Адмирал нервно оглянулся в сторону почтительно замерших в отдалении старших офицеров.
- Микк Орк – подойди сюда.
  Начальник армейской  разведки подошел поближе, и согнулся в почтительном поклоне.
- Как там эта, землянка, она ещё жива?
- Так точно, мой адмирал. Вы же велели её не убивать.
- Хорошо. Ты говорил, что она дочь одного из лидеров сопротивления?
- Да, самого известного из них, генерала Райта. Мы нашли у неё в одежде фотографию, где она снята с отцом.
- Это он каждый день выходит в эфир?
- Так точно.
- Говорят, ты лучший специалист по Земле, - от этих слов адмирала Микк Орк самодовольно улыбнулся.– Придумай что-нибудь особенное. Нам нужен этот генерал, любой ценой. 
- Можно выманить его, использовав её дочь как приманку. Земляне сентиментальны, я просмотрел много их так называемых  фильмов. Большинство сюжетов как раз сходятся именно к этому. Кто-то захватывает родственников людей в заложники, а потом выманивает и пробует уничтожить. Нам это не понять, мы даже не знаем своих детей. Есть только одно «но».   
- Какое?
- Он может не сдаться.   
 Адмирал чуть подумал. 
- Но, он будет пытаться освободить свою дочь?
- Непременно. 
- Тогда мы его просто уничтожим. Разработай план и с таким исходом. Убрать главного – это уже много.
- Непременно, мой адмирал.
- Доставь её мне в камеру правды. Я сам буду присутствовать при её допросах.
- Слушаюсь, мой адмирал.

Глава 29

    Душан Зорич шёл по коридорам  космического линкора хасков. Другой человек на его месте был просто в шоке от этого невероятно громадного корабля. Хотя, полковник так и не смог оценить его со стороны. Когда они подлетели к линкору, он выглядел как одна из бесформенных гор этого спутника Юпитера. Лишь когда среди этого хаоса проявилось светлое, геометрически правильной формы отверстие шлюза, земляне поверили, что это конечный пункт их перелёта. Зорич мог бы и промолчать, но Коэн, а он  был за штурвалом тарелки, растерянно спросил сидевшего рядом Апика: - Как это вы делаете? Он что, ваш линкор, такой бесформенный.
  Хаск хрюкнул диафрагмами своего носа – этот звук заменял у него смех.
- Нет, это всего лишь голограмма. 
- Здорово!
 Когда они пристыковались, Зорич  глянул на часы.
- Ровно сорок пять минут, - опередил его Коэн. – Я тоже засекал время. Но, обратно мы полетим вдвоём, и я хочу попробовать разогнаться на своём блюдце побыстрей. 
 Первыми вышли все, кого доставили на линкор насовсем: Апик и двадцать землян самых разнообразных народностей. Зорич точно смог определить трёх негров, двух арабов, в окружении многочисленных жён, а вот остальные были не то вьетнамцы, не то филиппинцы. Апик же летел на замену одного из пилотов транспорта, внезапно заболевшего странной, и, ранее неизвестной болезнью.       
  Зорича встречала целая свита из двух хасков и землянина. Именно он распределял вновь прибывших по своим местам. Курт Манштейн, невысокий, лысоватый, улыбчивый блондин, предрасположенный к облысению, не был военным, но зато был крупным специалистом по логистике. Раньше Курт руководил Роттердамским портом, первым по масштабам в Европе, и вторым в мире, и, как он  сам говорил, работа по расселению людей было ничуть не сложней, чем прежняя его должность. Именно Курт представил ему хасков.
- Полковник, разрешите вам представить капитана данного судна, командора Эрта, и его заместителя, навигатора Интра.
  Зорич понял, что его встречают по высшему разряду. По привычке его потянуло пожать хозяевам руки, но потом решил, что не стоит ему их ломать. Этими вялыми верхними отростками им ещё  предстояло вести боевой корабль. 
- Честь имею представиться, господа, полковник Зорич, первый заместитель командующего земной армии. Я не понял из-за вашей маскировки истинные размеры вашего судна, командор. Каково оно в длину и ширину?
 Хаски несколько замешкались, похоже, они переводили свои меры измерения в земные, и за них ответил логистик.
- Более десяти километров в длину, в ширину семьсот метров, в высоту  – триста пятьдесят. 
Зорич мгновенно представил себе эту форму.
- Это что же, по форме такой брусок?
- Да, именно, - подтвердил Манштейн. - Практически это идеальный  параллепипид.       
- И какова максимальная скорость движения этого параллепипида? 
  На этот раз ответил сам командор.
- Более сорока раз выше скорости света. 
- Сколько времени мы будем в пути?
- По вашему измерению – год.   
- Хорошо. Это не так уж долго.
  В это время рядом с ними вспыхнул какой-то шум, высокий человек в белом, арабском облачении кричал что-то, отчаянно размахивая руками. Все обернулись в ту сторону, затем Зорич решил подойти и разобраться. За небольшим столом сидела женщина с усталым лицом, рядом стояла другая, не менее уставшая, в белом халате врача.
- Берта, в чем дело? – спросил Манштейн. Женщина ответила ему на прекрасном немецком. 
- Они не хотят фотографироваться. Али, - Берта ткнула пальцем в сторону араба,- запрещает им открывать лицо. 
- Вы пояснили ему, зачем это надо? 
- Да, но я не настолько хорошо знаю арабский, чтобы разъяснить ему все. 
- Берта у нас полиглот, знает восемнадцать языков, и более сорока диалектов, - пояснил Манштейн. - Именно поэтому она чаще всего встречает  всех прибывающих. Хотя таких пунктов у нас на линкоре всего десять.
- А почему вы не используете переводчики хасков? – не понял Зорич. Пояснила сама Берта. 
- Некоторые языки им неизвестны, другие, например португальский введен  в электронного гида практически неправильно. Вчера привезли группу беженцев с Полинезии, и хорошо я именно там проходила стажировку в студенчестве, и немного знала это наречие. 
- И что нам теперь делать с этими людьми? – спросила женщина в белом. – Мне нужно их осмотреть, взять экспресс-анализ на болезни. 
- Я знаю что делать, - сказал Курт, и, вытащив что-то удивительно похожее на мобильник, сказал в микрофон несколько слов. В это время Берта выдала филиппинцам, уже  прошедшим медосмотр, браслеты цвета тусклой платины. 
- Это что такое?  - спросил Зорич.
- Индивидуальные браслеты учета, они со встроенными микрочипом. Туда заносится все данные по этому человеку: пол, возраст, профессия, наклонности. В любой момент мы можем узнать, где он находится.
  Зорич взял из рук женщины браслет, и удивился его малому весу.
- Пластик, - пояснила Берта.– На руке его почти не чувствуешь.
  Она подняла вверх запястье, показала свой браслет.
- У меня такой же.
- Вы обеспечиваете ими всех прилетающих?
- Последние шесть дней да. Остальных придется опрашивать заново или регистрировать уже на ходу.
- Как быстро вы сориентировались, - сказал Зорич, вертя в руках образец пластика.
- Это изобретение наших хозяев, мы просто переделали их под наши параметры.
   В это время  из глубины корабля показался человек в  военной форме, но в зеленой чалме на голове. Судя по жидкой бородке, он был ещё молод, но, при виде его оба араба почтительно клонились в поклоне. Берта что-то объяснила человеку в чалме, часто поминая его имя – Мухаммед. Тот кивнул головой, и начал говорить что-то своим соплеменникам, властно и темпераментно. Когда он кончил, оба араба поцеловали его руку, и, повернувшись к своим женам, начали столь же властно руководить ими. Через пять минут всех их сфотографировали, а потом доктор увела их за ширмы для осмотра. К  этому времени человек в зелёной чалме уже ушел.
- Это кто такой был? – спросил полковник Берту.
- Наследный принц Саудовской Аравии, потомок пророка Мухаммеда, так же Мухаммед. Его почитают тут как живого святого.
  Зорич был удовлетворен.
- Хорошо. Вижу, вы справляетесь с критическими ситуациями. 
- А куда деваться? Надо.
- Пройдёмте в рубку, - предложил Эрта. 
   До рубки им пришлось идти минут десять. Это были бесконечные коридоры  с широко открытыми  шлюзовыми дверями. Собственно, это были и не коридоры, а просто широкие залы,  размером тридцать метров на двадцать, и  высотой в пять метров. Судя по дверям, из каждого такого зала можно было пройти в любую сторону, кроме, конечно, обращенной к космосу. На этих горела предупредительная надпись красного цвета. Ламп освещения в обычном смысле этого слова у хасков не было, светился весь потолок.
Земляне уже широко освоили главный корабль хасков. Кое-где свободными для прохода оставались лишь несколько метров, все остальное пространство занимали металлические  нары в три яруса. Зорич не удержался и потрогал  ложе, на котором ему предстояло провести год будущей жизни. Это было что-то, вроде пластика, упругого, и теплого на ощупь.
- Как вам? – спросил Манштейн.   
- Да, без особых изысков, но все же лучше, чем на соломенных матах в пещере, - усмехнулся  полковник.
  Самих инопланетян было немного, а вот людей уже хватало. Тут были представители всех континентов и рас. Как заметил полковник, мужчины собирались кучками, лежали на нарах  и что-то оживлённо обсуждали. А вот женщины казались более озабоченными, и сновали по кораблю с какими-то мешками, мисками с дымящейся едой, ведрами. При этом они постоянно разговаривали друг с другом, как с изумлением услышал Зорич, на самых разных языках. И при всем этом прекрасно друг друга понимали. Шум стоял, как на восточном базаре. Большую часть этого шума создавали детские имена, которые матери кричали в сторону бегающих по коридорам детей. Их было невероятное по числу количество. Это были даже не банды, а какие-то армии детей.  Вот это забавляло и изумляло серба больше всего – дети, носящиеся друг за другом в догонялки, совсем по земному. Временами они едва не сносили идущих по коридорам людей и хасков.   
- Эти бандиты вам тут не мешают? – спросил серб Курта.
- Кто, дети? Ни сколько. Они даже помогают разгружать транспорты и сопровождают новеньких в места расселения.   
- А эти двери? – Зорич кивнул в сторону очередного шлюза. - Они у вас постоянно открыты? 
- Да, а так они закрываются при опасности, и очень быстро. 
    Зорич невольно вспомнил виденный им  когда-то давно фантастический фильм, и спросил:
- Это не опасно для тех, кто окажется внизу?
- Нет, тут есть фотоэлеметы, отвечающие за безопасность  такого закрывания.   Если под дверью окажется предмет с температурой тела хаска или человека, она просто не закроется.
- Гуманно, но не практично.
  Потом им попалось несколько помещений, забитых под самый потолок ящиками и мешками.
- Это что такое?
- Продукты, медикаменты. 
- Они что, никак не охраняются?
- Нет, это технически не возможно. Слишком много нужно людей, чтобы охранять всё это.
- Как происходит само расселение? Проблем много?
- Масса. Приходится учитывать даже такой фактор, как языковой. В одну половину заселяем европейцев, в другую китайцев. Потом приезжает ещё одна группа китайцев, и они, естественно, хотят жить со своими. Тут же все начинают обмены. Все перемешивается, мы уже не понимаем, кто, где находится. К тому же люди по привычке пытаются отхватить как можно больше жизненного пространства для себя и своих близких. Так что приходится время от времени их всех по новой утрамбовывать в отсеках. И это стоит мне больших нервов.
 - Верю. Как вообще проблема с организацией среди  поселенцев? Это трудно? 
- Нет. Я выбираю тройку землян, и они руководят всем отделом. Один отвечает за питание, другой за размещение, третий – за связь со мной. Главное правило любой работы – организовать троих, а потом уже все пойдет как надо.
  Наконец они дошли до рубки. Если хаски хотели изумить своих новых  союзников, то это удалось им в очередной раз. Они спроецировали на потолок объёмное изображение звёздного неба, с чудовищным по размеру Юпитером.  В самой рубке было только три хаска и один человек. Тот стоял за их спинами, и внимательно рассматривал что-то на небольшом экране. 
- Господа, у нас гости, - заявил командор. 
  Тут же в рубке стало светло, и  хаски по очереди начали знакомиться с Зоричем. Ни одно это имя серб не запомнил, зато понял, что этого рыжего парня он точно знал раньше.
- Лейтенант армии  США Джон Маккормик, - представился он.
- Мы раньше, кажется, даже   встречали? – с усмешкой спросил Душан.
- Да, и не в очень приятных условиях. Но, всё это в прошлом. 
- Лейтенант тут старожил, прибыл сюда раньше меня и он  уже тут хорошо устроился, - пояснил Курт. Это удивило полковника.
- Как это вы оказались на линкоре раньше всех, Джон? Мы ведь попали под удар хинков в один день с вами и даже в одном месте?   
- Лейтенант был один из первых спасённых нами людей, - пояснил Эрта.  – Сейчас он помогает нам в управлении линкора.
   Вот это полковник одобрил.
- Это надо-надо. Как, Джон, хорошо разобрались во всём этом?
- Да, у меня хорошая зрительная и моторная память.
- Тогда покажите нам её. Мне нужен план этого корабля. 
- Никаких проблем. Можно?
- Конечно, - согласился Эрта.
 Маккормик уселся в одно из освобождённых  хаском кресел, и уверенно ткнул в одну из кнопок. Юпитер с экрана исчез, а, после нескольких комбинаций  переключений на голографическом экране появился план лайнера. 
- Задняя часть корабля – термоядерный реактор. Мы находимся в самом центре корабля, это сделано для живучести и управляемости судна. Всё остальное – жилая зона, продовольствие, мастерские.   
- Какая часть предназначена для расселения землян?
- Вот эта.
  Замигала красным светом большая часть плана линкора.
- И здесь должны поместиться пять миллионов человек? - не поверил  Зорич. Командор подтвердил:
- Не только, хотя и большая часть. Есть еще восемь транспортов.
  Хаск набрал на пульте ещё одну комбинацию, и на экране рядом с планом линкора появился  еще один рисунок.
- Транспорт  в пять раз меньше  по размеру линкора, но зато специально приспособлен для  перевозки войск. Проще говоря – это огромная, летающая казарма. Там все уже предусмотрено для перемещения живой силы. Кроме того, мы заселим все три эсминца. Сейчас там полным ходом идёт переоборудование всех второстепенных помещений для создания условий расселения землян.
- Понятно. Как они будут снабжаться на ходу? Вдруг возникнет необходимость перебраться с одного корабля на другой?   
- У них тут несколько другая система, - попробовал приобщить к истине Маккормик. – Со сверхскоростью передвигается только линкоры и крейсеры. Остальные корабли во время «прыжка», примерно так они называют этот момент, пристыковываются к нему как поросята к свиномамке. Так что доступ будет открыт к любому кораблю в любое время. 
   Зорич кивнул головой, и обернулся к хозяевам судна.
- Всё понятно. Когда вы планируете стартовать?
- За сутки до часа «Х».
- Почему так рано?
- Иначе мы не успеем набрать скорость до прихода линкоров хинков, и они смогут нас перехватить. Против двух линкоров мы не сможем устоять.   
  У Зорича возникла простая мысль.
- А если этих линкоров не будет? Вы сможете стартовать после часа Икс?
   Хаски переглянулись.  Эрта осторожно заметил:
- Есть опасность и от других кораблей хинков. Меньшая, но есть. Даже эсминец сможет серьезно повредить линкор.
- Хорошо. Но вы гарантируете, что те пять миллионов землян, что мы загрузим на ваши корабли, долетят до вашей  звёздной системы живыми и здоровыми?
- Да. Всё рассчитано, всё учтено.
  Зорич кивнул головой.
- Ладно. Я пройдусь по кораблю, посмотрю, как устроились вывезенные вами люди. Маккормик, проводи и ты меня.   
   Они шли по кораблю, на ходу находя и решая массу проблем. 
- Разместить и накормить, это только половина дела. Я с ужасом  думаю, как нам ещё в таких условиях поддерживать чистоту и гигиену, - признался Курт. 
- А как это делают хаски?
- С помощью обычного душа. Но у них нет проблем с волосами. А для нас это будет просто бичом божьим.
- Ладно, это как-нибудь решим. Вы лучше скажите, действительно все эти корыта способны вместить пять миллионов людей?
 Манштейн не сомневался ни секунды.
- Да, может, и даже больше. 
- Насколько больше?
- Миллиона на два. Я вычислил площадь линкора, площадь всех остальных кораблей. Тут ведь важна не только площадь обитания, но и площадь воздуха, запасы воды и того же кислорода. Я поэтому и говорю про проблемы гигиены. 
 Зорич его не понял.
 - А разве у них не круговая система очистки?   
- Вы имеете в виду замкнутый цикл переработки воды и воздуха?
- Да, именно его.
 Манштейн снисходительно усмехнулся. 
- Даже на наших космических станциях, где так же был замкнутый цикл,  приходилось время от времени подвозить и воду и воздух. 
- Утечка в вакуум? – попробовал угадать Маккормик.
- И это тоже. А ещё дело в том, что пять миллионов человек будут активно поглощать кислород, нужный  для физиологического обмена и построения новых клеток. А так как этих вот, - он шлёпнул по затылку очередного пробегавшего мимо  ребёнка, - засранцев у нас большинство, и дети растут, то  кислород сожрётся очень даже быстро.
 Зорич поморщился.
- А как же вся эта жуткая инопланетная техника? Неужели они не способны создать такую малость, как кислород и воду?
- Это я у них ещё не спрашивал. 
- Попробуй выяснить, это очень важно.
 В это время один из многочисленных пацанов  не вырулил на повороте, и всё же врезался в  живот полковнику. Тот охнул, но на ногах устоял. Между тем из рук подростка выпало нечто, очень напоминающее оружие. Зорич неожиданно быстро для его могучих габаритов, нагнулся, и поднял это нечто.   
- Дай сюда! - Закричал мальчишка по-русски. – Это моё!
 Чёрная штучка была размером с пистолет Макарова, и имела характерную ручку, правда, чуть меньшего размера, и несколько не очень понятных кнопок.   
- Отдай! Это моё!  - Надрывался пацан.
- Насколько я помню, это лазерный пистолет хасков, - сообщил Зорич остальным своим спутником. – Слава богу, правда, без батареи. Где ты его взял, воин? 
- Да там! – Пацан махнул рукой. – Там много таких штучек.
- Веди-ка нас туда, где много таких штучек. Нам тоже охота иметь такую забавную игрушку.
 Не очень охотно, но мальчишка повёл их куда-то вглубь линкора. 
- Как тебя зовут родители? – спросил серб на ходу своего провожатого.
- Иваном. А вас?
- А меня зовут Душан.
- Вы тот самый серб? Полковник?
  Зорич удивился. 
- Да, откуда ты знаешь про меня?
- Мать рассказывала соседке, что вы поубивали этих ящеров несколько миллионов. Это правда?
  Зорич удивленно засмеялся.
- Не совсем так, но много, много.
  К Ивану незамедлительно присоединились все его соратники по играм. В результате Зорич дошёл до нужного им места в сопровождении огромной толпы детей. Как убедился полковник, у каждого из этих сорванцов имелся точно такой же лазерный пистолет, а у некоторых и два.
- Вот, тут они, - сказал мальчишка, останавливаясь перед одной из запертых дверей. Маккормик нажал на кнопку, но дверь не открылась. Американец удивился.
- Странно. Такое я тут вижу в первый раз. Обычно у них все двери открываются. Исключения составляет рубка и ядерный отсек. Там нужно еще знать код. 
- Да тут всё просто. Мы играли, и нашли к нему код, - сообщил всё тот же мальчишка, ловко нажимая на кнопки с  хитроумными иероглифами хасков.  Дверь, в самом деле, открылась. Тут же за ней зажёгся свет. Это было самое большое помещение, которое они только видели внутри линкора. Внутри него могло поместиться хорошее футбольное поле, а в высоту хватало  надстроить ещё и трибун на несколько тысяч зрителей. 
- А я и не знал, что тут есть такое помещение, - пробормотал явно потрясённый Маккормик. – В плане это обозначено как грузовой трюм, причем заполненный полностью.
   Не менее удивлён был и Манштейн.
- Бог мой, какие объёмы! Тут ещё много чего можно разместить.
  Весь этот огромный зал был до половины забит какими-то громоздкими ящиками, контейнерами.
- Так, Ванька, ну-ка, покажи, где вы нашли тут пистолеты?- спросил Курт.
- А вон, там!
 Мальчишки подвели Зорича и его спутников к одному из контейнеров. Он так же был закрыл на кодовый замок, но Ванька вполне уверенно нажал на несколько кнопок, и потянул дверь на себя. 
- Десять кнопок, несколько тысяч комбинаций, - пробормотал под нос себе Маккормик.– Ты все их отрыл? – спросил он Ивана, кивая на другие контейнеры.
- Где были такие замки – да.   
- Как ты это делаешь?
- А я чувствую, как тут надо набирать. Не сразу, потыкаю, но потом понимаю, как надо.
- Круто. Жалко, что времена изменились. А то бы я с тобой пошел брать банк. А в других контейнерах что?
- Тут тоже оружие, но такое здоровое! Там вон пушки какие-то, а тут что-то похожее на бомбы. Но это нам не интересно. А эти пестики нам в самый раз для игры в войнушку. 
 В это время со стороны входа послышались возгласы с характерной, гундосой интонацией. Это были всё те же  две: командор Эрта, и  его навигатора Интра. Что они хотели сказать землянам неизвестно, потому что Зорич тут же обрушился на них со своими претензиями.
- Господин командор, вынужден высказать вам своё крайнее неудовольствие! Вы храните оружие удивительно безалаберно. Простой  мальчишка сумел открыть все ваши хитроумные замки, и хорошо, что в лазерных пистолетах не оказалось аккумуляторов. А то они  давно бы перестреляли бы себя и вас, но и из вашего линкора сделали решето!
  Неизвестно, смог ли электронный переводчик перевести слово «решето», но  после этой реши серба командор уже обращался не к землянам, а исключительно к своему заместителю. Они изрядно поругались, потом Интра ушел.
- Кстати, я бы не отказался от такой игрушки, - сказал Зорич, вертя в руках пистолет Ивана.- Вы не могли бы нас снабдить подобными штучками, хотя бы бойцов разведки? 
 Через полчаса дверь в трюм была заварена, а ещё через час Зорич улетел на Землю. Перед этим он долго о чём-то разговаривал с Маккормиком и Манштейном. Коэну пришлось даже поторопить Зорича.
- Полковник, пора лететь домой. Нас уже там заждались.   
- Сейчас, Майкл, подожди ещё одну минутку.
 Он снова обернулся к своим спутникам.
- Так что держите это под контролем. И ещё раз проверь свои расчёты с учетом  наших последних  находок.
- Хорошо.
 Обратно они летели не совсем пустые. Зорич всё-таки выпросил у Эрты сто пятьдесят лазерных пистолетов для своих головорезов. Кстати, до Земли Коэн долетел за полчаса. Правда, перегрузки при этом были весьма чувствительными, как для пилота, так и для полковника.
- Да, это был самый крутой массаж в моей жизни, - сообщил Зорич, покидая  тарелку Коэна.– Ты не обижайся, Майкл, но я бы не взял тебя личным шофером.    
- А я бы к вам еще бы и не пошел, - парировал американец. – Очень нужно!
         
Глава 30

 Это был самый критический момент за то время, что хаски начали сотрудничать с землянами. Сакис, Марч, и еще три высокопоставленных инопланетянина сидели напротив представителей землян, и даже на их малоподвижных лицах было написано удивление. Да, хаски были ошеломлены ультиматум землян. Только что Райт, от лица всего остального штаба земного сопротивления обвинил их в нежелании спасти человечество.
- Если вы не выполните наши условия, мы не выполним свои, - жестко закончил генерал.- Мы не нанесем ядерный удар по хинкам, а останемся на планете и продолжим борьбу с ящерами.
- Но, почему вы так думаете? - спросил Марч. – С чего вы взяли, что мы не хотим вашего спасения? 
 За Райта ответил Зорич.
- Я побывал на ваших кораблях, и понял, что они могут вместить в себя гораздо больше народу, чем, пять миллионов. Трюмы вашего линкора забиты оружием  и снаряжением, которое давно могло бы решить исход сражения на Земле в нашу пользу. Но вы не дали нам его. 
  Марч отрицательно повел своей головой.
- Это не так. Да, это оружие могло бы принести вам пользу, но только в случае организованной борьбы с хинками. Кроме того, оно не могло решить проблему  превосходства в воздухе. И всё это предназначалось совсем не вам. Мы находились в перелёте по направлению солнечной системы населённой цивилизацией лардов. Именно для их армии и предназначалось это оружие.  Но, потом ситуация изменилась, ларды были почти полностью уничтожены. Мы сами едва успели ускользнуть от флота Замина Ганна. При этом погибла наша база истребителей. Погибло более сотни тарелок и столько же пилотов.  Если бы не это, мы бы смогли сейчас переломить ход борьбы. Потом нас развернули сюда. Если не верите, то посмотрите на линкоре – там контейнеры с военной формой и обувью для лардов. А они были на голову выше вас и раза в два шире в объеме. 
- Хорошо, если это оружие, как я понял, не удастся использовать, то его можно выгрузить и уничтожить, а оставшееся место занять грузами для  поддержания жизнедеятельности землян. Тогда у нас освободиться место ещё как минимум для трех миллионов землян. 
   Марч вынужден был согласиться.
- Да, это так, но поймите нас правильно. Мы не сможем просто перевести всех  этих людей с Земли на корабли за такое короткое время. Наши малые транспорты берут на борт не больше пятисот человек. Кроме того, там еще множество проблем. Например, чем поить и кормить такую массу народа? Наша пища для вас не годиться, вы это знаете. Сейчас мы готовим пробные реакторы для изготовления белково-углеродной смеси, но они будут готовы только месяца через два. Значит, нужно будет два месяца кормить чем-то пять миллионов человек! А вы еще и предлагаете увеличить это количество.
- Не только кормить, но и поить, лечить, развлекать, - невозмутимо продолжал Райт. - Вы сказали, что лететь нам придется больше года. Надо подумать, чем их всех занять в это время. Иначе это людское стадо начнет от безделья сходить с ума, придумывать новые религии, драться и убивать друг друга. Это не угроза и не сказка, я вас не пугаю, просто мы знаем нашу людскую природу. Для того чтобы не сойти с ума землянам  нужна деятельность. 
- Я надеюсь, что этим займетесь вы сами, - ответил Сакис. -  Мы не можем работать для вас полицейскими или массовиками затейниками.
- Это не так важно, - прервал их спор Столяров.– Всё это решаемо. Самое важное сейчас - как можно больше землян вывести с планеты. Вы говорите, что все упирается во время. Но можно решить эту проблему, если посадить на Землю сами транспорты. Все восемь штук.
- Но это же самоубийство! - возмутился Сакис. Даже этого, самого благожелательного к землянам хаска прорвало.- Транспорт не может сесть на планету, не  выдав себя. Он слишком огромен, и слишком беззащитен. Два километра в длину, триста метров в ширину и высоту! Стоит ему опуститься, как его тут заклюют штурмовики хинков.
- Да, это будет так, если он опуститься один, - возразил  русский. - Но когда на планету опускаются сразу шесть тысяч судов, вряд ли кто обратит внимание на обычный грузовой транспорт. Я ведь знаю про вашу систему голографической защиты.
- Вы ходите создать над ним поле маскирующего облика? - спросил Марч.
- Да, выдать её за транспорт хинков, и тогда не вызовет вопросов и загрузка такого количества землян. Хинки не любят задавать вопросы начальству.
- Но это все равно будет бесполезно. Нас собьют на взлете, когда мы только поднимемся в воздух. Тогда уже не будет шести тысяч  взлетающих кораблей, будет восемь транспортов с людьми. До режима невидимости будет примерно пять минут. Все это время транспорты будут видны на экране локаторов баз слежения.
 На это у Райта были свои аргументы.
- Вы сами говорили о необходимости уничтожения станций слежения хинков. Мы полностью с вами согласны. Есть предложение организовать атаку на командный центр на Луне. Мы берем это на себя. Хинки в момент нашего старта будут слепы как новорожденные котята.
- Хорошо, станции вы ликвидируете, - не выдержал напора Марч, - но есть ещё линкоры, есть еще адмирал Замин Ганн. Он в последнее время практически не покидает свой линкор. А у линкора мощные системы обнаружения, ни как не меньше, чем на Лунной базе. Они там сразу обратят внимание на взлетающий без их разрешения транспорт. 
- Значит, надо уничтожить и линкор, - предложил Райт.
- Их будет к этому моменту уже два, - напомнил Сакис.
- Тогда лучше уничтожить оба, - поддержал его Столяров.
- Да, при такой огневой мощи ваших тарелок это должно получиться, - предположил генерал Фиш. - Почему бы не атаковать их всеми тарелками  сразу?
  Марч отрицательно замотал головой. 
- Вы зря так думаете. Вы даже не представляете, что это за корабли. Даже без включенного защитного поля линкор уничтожается только линкором такого же класса. Только он может одним ударом пробить все палубы, и поразить его самую уязвимую часть - реактор.
- Почему? - не понял Коэн. Он, как  командир пилотов, сидел за столом, как полноправный представитель землян.
- Обратите внимание, что по структуре их линкор больше похож на куб, чем на  параллепипид. Это сделано специально, чтобы защитить сердце линкора. Структура линкора представляет из себя подобие пчелиных сот, окружающих реактор.
 Он нервно простучал по клавишам своего компьютера, и на экране возник графический рисунок огромного корабля. 
- Только тут соты - это каюты корабля. Каждая из них сделана из материала, способного гасить лазерный заряд на двадцать пять процентов. Он не прожигает его, а растекается по поверхности. Уничтожается вся стена. Для того  чтобы добраться до реактора, нужно разрушить сто двадцать таких ячеек. Никто не будут ждать, когда вы нанесете шестьдесят ударов в одну точку. Вас уничтожат уже через тридцать секунд. Вспомните как погиб тот ваш пилот, Сомов. Он нанес десять ударов по линкору, но не причинил ему большого вреда. Все, что он разрушил, уже восстановлено. Кроме того, на борту каждого линкора еще находится до трех сотен ромбов.
- Вы удивительно хорошо знаете их корабли, - похвалил хасков Райт.
  Сакис был вынужден признаться.
- Ещё бы. Это ведь бывшие наши корабли. Хинки обманом захватили один наш линкор ещё в самом начале войны, пятьсот лет назад, и с тех пор старательно их копируют. Мы уже ушли от этой схемы построения кораблей, а они – нет. 
- Нет, но должна же быть у этого чертова линкора какая-то шахта охлаждения ядерного реактор?! - возмутился Майкл. Посмотрев в недоуменные глаза своих инопланетных союзников, он пробормотал. - Ах, да, вы, скорее всего, не смотрели "Звездные войны". Значит, у вас есть более подробный план этого чёртого линкора?
- Конечно.
- Хорошо, значит - мы найдем там слабое место и взорвём его, - восхитился пилот.– Любой ценой, пусть даже наших жизней.
 Хаск, похоже, сдался.
- Ну, если найдете, значит - все действительно будет хорошо.
- Ну а как остальные два прибывающих линкора? Их вы не боитесь?  - Спросил Райт.
  Марч впервые произнёс что-то позитивное. 
- Это будет уже не ваша проблема. После взрыва термоядерного реактора в космосе будет такая каша из активных частиц, что все их системы слежения будут слепы. Так что можно будет стартовать в Метрополию даже спустя несколько часов после взрыва. Мы пройдём мимо них совершенно незамеченными. 
- А как в полете, они нас не могут перехватить?
- Во время перелёта вычислить и нанести удар по линкору невозможно. Это сейчас сложно вам объяснить, но, во время полета линкор неуязвим. 
- Если нам гарантируют загрузку максимального количества землян, то мы сделаем всё, чтобы нанести флоту хинков наибольший урон. Даже ценой жизни многих из нас, - предложил Зорич. 
- Хорошо, мы обсудим все ваши  предложения.
- Ещё я предлагаю перегрузить всех вывезенных землян с транспортов в линкор с максимальной плотностью, а освободившиеся транспорты уже сейчас подогнать поближе к Земле, например – на Марс. Старт транспортов я предлагаю назначить за минуту до ядерного удара по хинкам.
 Райт выжидательно посмотрел на хасков. Те молчали. Они не привыкли так мыслить, и так действовать.
- Нам нужно хорошо подумать, - наконец сказал Марч.
- Хорошо, только постарайтесь решить все побыстрей. Осталось всего пять  суток.
 Хаски думали два часа. Впервые они заперлись в рубке, стены приняли матовый оттенок, и земляне не видели и не слышали хасков. А те включили наружную связь, и в обсуждении принимали участие пилоты линкора, эсминцев, и транспортов на орбите Юпитера.
- Это самоубийство, - сказал один из пилотов транспорта. - Я никогда не пойду на такое. Я отказываюсь лететь на эту планету!
- Риск слишком велик, - согласился другой. - И стоит ли рисковать из-за этих странных землян? Не будут они для нас просто обузой?
- Стоит, - подал свой голос Марч. - То, как они воюют, дает нам надежду, наконец, обрести полноценного союзника. Это не тупые ларды, это настоящие воины, по духу и по крови. Они способны переломить ход этой затянувшейся войны.
- Боюсь, что они потом могут повернуть оружие против нас, - озаботился Сакис.
 Марч приглушенно всхлипнул, на языке хасков это было подобие смеха.
- Как раз то, что мы вывезем с Земли максимум людей для войны, и минимум для размножение дает нам такую гарантию. Мы расселим их по разным планетам, и там они растворяться среди других рас. Я думаю, нужно пойти им навстречу. Так что приказ всем пилотам транспортов - готовьтесь  к десантированию на планету.

Глава 31               
 
 Бедные хаски просто падали от усталости. Такими темпами они еще никогда не работали. Весь флот грузовых тарелок, более ста кораблей, почти непрерывно сновал по маршруту Земля – Юпитер, доставляя все новые и новые партии землян на борт линкора. Кроме того, на них же выпадала задача по снабжению землян продовольствием, хотя бы на первоначальный период. Затем хаски обещали наладить для них свою систему питания, независимую от какой-либо животной или растительной пищи.   
 Большие нагрузки падали даже для тех, кто всегда оставался в стороне от подобного напряжения, например, для ученых. Аппарат для изготовления костюмов индивидуальной невидимости был налажен под фигуры хасков, и, понятное дело, они никак не подходили под комплекцию землян. Для того  чтобы сделать ее чуть больше потребовалось трое суток, знание хасков, ум двух академиков евреев, изобретательность и много-много мата трех русских ученых. Когда на свет божий появился первый костюм,  Валерий Майдачный, в прошлом кандидат технических наук, и ныне слесарь сборщик уникального совместного творения, отбросил в сторону кувалду, и издал зычный, восторженный рев. Хаск по имени Транк, главный научный консультант экспедиции, с ужасом смотрел на покореженный аппарат молекулярного построения материалов. Его поразило даже не то, что он покорежен, а то, что он, несмотря на это ещё и работает.
- Ну, одевай, Огонек, - обратился русский к стоящему неподалеку Огнену Вукичу, - Данко ты наш самодельный.
 Тот принял из его рук серебристый костюм, натянул на тело, потом надел на голову шлем. Серебристый диск на грудь испытателю одел сам Транк. Он же показал Огнену, на какую кнопку нажимать.
- Сначала эту, левую, а потом, отключать, правую, - проквакал его дешифратор.
  Вукич исполнил его инструкции, и через полминуты словно растворился в воздухе. Прошло минуты три, прежде он появился снова. Стянув шлем, он сообщил: - Жарковато в нем.
- Ничего, потерпишь часа два, - ухмыльнулся Майдачный, вводя в компьютер данные на следующего разведчика, Славко Бойнича.
- Нужно еще сделать костюмы и для пилотов, - предложил наблюдавший за всем этим Душан Зорич.
- Зачем? Они же не будут покидать корабль, - возразил Транк.
- Зато они смогут сажать свою блюдца, не выключая невидимость.
- Да, это хорошая мысль, это будет просто здорово! – восхитился Вукич.
 Хаск недовольно скривился. Поле невидимости, что создавалось и вокруг летающих тарелок, и вокруг самих хасков, было бы опасно для жизни его обитателей, если бы не оболочка кораблей и защитные костюмы пилотов.
- Так у нас никто не делает, - ответил он.- Считается, что поле корабля слишком сильно для этих скафандров. Оно может не убить, но сильно подорвать здоровье. 
- Дорогой Транк, сделайте поправку на разницу в физиологических отличиях между вами и нами. Мне кажется, у нас это должно получиться. 
- Надо бы опробовать его в деле, - предложил Славко Бойнич, рассматривая, как постепенно в воздухе появляются контуры его скафандра. Зорич его подбодрил:   
- Опробуем, не бойся. Работы у нас впереди –  невпроворот.

Глава 32               

 C каждым часом, с каждой секундой, приближающий час Ч, напряжение нарастало. Во всех концах Земли сотни тысяч людей действовали для реализации одного, общего плана. Провал только одного звена этой сложнейшей операции мог поставить под угрозу все существование человечества в целом. Штаб во главе с генералом Райтом третьи сутки не смыкал глаз. Десять человек в наушниках, сидевших за длинным столом, по совместительству, служившему и голографическим планшетом, держали в руках судьбу целой расы. Сохранить ясную голову и не спать помогали кофе, и лошадиные дозы китайских снадобий на основе женьшеня, пантокрина и еще каких-то редких травок. Сам генерал Чай Сен, сейчас походил на Будду, казалось, что он даже не моргал, вслушиваясь в доклады, доносящиеся до его уха. В его компетенции была вся Азия, Океания, и Австралия. Основные пункты сбора отлетающих людей были как раз в джунглях островов Полинезии. Хинки не особенно трогали эти места, понимая, что вряд ли кто из этих безмятежных, загорелых людей сможет оказать им достойное сопротивление. Рядом с ним сидел генерал Мбова Этери. Он занимался тем же самым, что и китаец, но только в своей родной Африке.
- Каких еще колдунов, Зула? - Орал он сейчас в микрофон. - Нахрен нам в космосе нужны будут колдуны? Выкинь их в люк, чтобы не занимали место. Бери как можно больше женщин, молодых и уже с детьми. Я тебя расстреляю, если найду среди них хоть одного человека старше тридцати лет.   
 Райт, вставший, чтобы размять ноги, только хмыкнул, услышав этот разговор. К нему тот же час обернулся Майкл Фармер. Интендант и здесь занимался своим делом.
- На линкор доставили еще двести тысяч упаковок сублимированного мяса, - доложил он, - но этого мало.  Нам нужно в пять раз больше, чтобы прокормить всех людей в течение года. Наши склады в Штатах уже исчерпаны. Что нам делать?
 Генерал думал недолго.
- Запроси у русских, у них должны остаться большие запасы сублимированных продуктов в Сибири и на Дальнем Востоке. Я точно знаю, что там у них хранились пятилетние запасы продуктов. Спроси Столярова.
- Хорошо.
В это время пилоты и Зорич ломали голову над тем, как им уничтожить линкоры хинков. На экране уже два часа проецировался план линкора хинков, все его многочисленные разрезы и проекции. Лекцию читал сам Сакис.
- Защита линкора почти идеальна. Если наносить удары снаружи, то он тут же устанавливает защитный экран, и все удары плазмы отражаются.
- А как же Сомов?
- Сомову повезло. Он первым же выстрелом уничтожил как раз службу защиты линкора. Но и это принесло мало пользы, вы видели исход всего этого. Нужно прорваться к самому сердцу линкора, к реактору, - рассказывал Сакис. – При этом он должен находиться в активированном состоянии. Если ударить по заглушенному реактору, то не произойдет ничего. Но, есть там одна как у вас говориться, ахиллесова пята...
- Я же говорил, что должна у них быть шахта охлаждения реактора, - восхитился зацикленный на «Звездных войнах» Коэн.
- Отличительная особенность этого типа реактора, что его можно разогнать только небольшим ядерным реактором. Он находиться сверху, такая небольшая конструкция.
 На экране показалась причудливая конструкция, и, сравнительно небольшой цилиндр сверху замигал красным цветом.
- Как пускач у дизеля, - пробормотал Ветров.
- Он всегда находится в активированном состоянии, так как снабжает энергией весь корабль. Если нанести по нему удар, взрыв будет очень сильным, линкор будет уничтожен изнутри.
- Значит, надо проникнуть внутрь этого монстра и взорвать его. Возьмёмся за это дело, Мишка?
  Коэн немного замешкался, но бодро ответил своему русскому другу. 
- Запросто. Нужно только попасть внутрь этой Звезды Смерти. И у меня есть одна идея... 
 Через полчаса прозрачные стены раздвинулись, в штаб Сопротивления вошел озабоченный полковник Зорич. За ним как тень следовал Славко Бойнич.   
- Всё, Владимир и Майкл согласились атаковать линкор, - сказал серб, - они даже нашли способ как это сделать.
- Как? – спросил Райт. 
- Ценой своих жизней. Только Ветров просит, что в его брандер загрузили еще и ядерную боеголовку.
- Логично, - согласился Райт, - это стопроцентный вариант.
- Но они у нас кончились, - пояснил Луи Фиш, - все ушли на эти чёртовы вулканы.
- Да, это досадно, - согласился Райт.- У русских больше нет таких боеголовок?
- Есть, но теперь все эти базы очень хорошо охраняются хинками. 
- Кто это вам сказал? – подал голос полковник Столяров. Он как раз вышел из  комнаты отдыха с очередной чашкой  кофе. 
- Ваш коллега, покойный Бобров.
- Бобров был десантником, в отличие от меня. 
- А вы?
- А я служил в штабе управления космических войск, и по долгу службы как раз курировал такие базы. Есть одна точка, которая давно уже не охраняется. И там есть хороший подарочек для линкора адмирала Замин Ганна...      

Глава 33

   База, про которую говорил Столяров, находилась в самом неуютном  для хинков месте земного шара – на острове Новая земля. В день первого вторжения на острове было минус десять, и хинки не стали на него даже высаживаться, просто раздолбали штаб базы, электростанция и радиостанцию. Оставшихся в живых людей с этого бывшего ядерного полигона  хаски вывезли одними из первых, и теперь на острове царствовали одни белые медведи.
- Смотри, какой красавец! – восхитился Коэн, рассматривая из медленно летящей над островом тарелки на безмятежно гуляющего среди руин города белого медведя. Ветров только покосился в сторону хозяина Ледовитого океана, и спросил сидевшего за их спиной  капитана Мироновского:- Так, где этот твой склад, капитан? Прямо по курсу?
- Чуть левей, вон, за той трубой.   
  Мироновский на острове занимал должность заместителя начальника базы.  Вместе с ними летели ещё трое старожилов, все из гарнизона северной базы. Они опустились рядом с большим ангаром, капитан поколдовал с кодовым замком, и распахнул небольшую калитку в громадных воротах. 
- Так все просто? – удивился Коэн, когда капитан открыл дверь и приглашающе  махнул рукой.– Вы, русские, удивительно беспечны.
- Да нет, это все из-за того, что электричества нет, так что все остальные виды защиты выключены, - пояснил он.   
 Ветров включил большой фонарь, они прошли в ангар.
- Вот она, - сказал Мироновский. Ветров пошарил лучом вокруг себя, и ничего не понял. Перед ним был  борт какой-то большой ёмкости.
- Где она? Внутри? – спросил лётчик.
- Да нет, зачем, это и есть она сама - Царь-бомба, - пояснил Мироновский.
 У его спутников перехватило дыхание.
- Не может быть, - пробормотал Коэн. – Это та самая...
- Да, это она, легендарная водородная бомба мощность сто пятьдесят мегатонн! – Голос капитана звучал  даже торжественно.– Её завезли сюда в тысяча девятьсот шестидесятом, вместе с  её младшей сестрой, сто мегатонной. Но, и тот её  взрыв оказался слишком большим. По другую сторону океана, в Канаде,  тогда выбило стекла. Да и у нас пострадало много всего. Эту решили уже не взрывать, а то могли лишиться всего обжитого Севера. Норильск снесло бы как салфетку, а туже Канаду просто сдуло бы нахрен в США. Решили, что и хранить её на материке опасно, да и  вывозить обратно не решились. С тех пор она тут и стоит.
- Но она не протухла за это время?- спросил Владимир. – Сработает?
- А, куда она денется. Раньше все делали с таким колоссальным запасом.  Просто её надо собрать. 
 Мироновский  ткнул пальцем в темноту.
- Там стоит  её взрыватель, небольшая атомная бомба.
- А собрать вы её сможете?- поинтересовался Коэн.
- Попробую. Нас этому обучали. Только без электричества и крана тут не обойдёшься. 
- Вы сможете запустить резервный движок?
- Конечно. Васька, это по твоей части.
- Слушаюсь, - донеслось из темноты. – Можно идти?
- Давай. Только не открывайте дверь в моторное отделение, а то тепловое пятно будет видно из космоса.   
- Сделаем.
- Давайте, мужики, налетели!   
 Через полчаса в ангаре вовсю горел свет, жужжала тельферная кранбалка, а через четыре часа «Царь-бомба» была готова к употреблению. Правда, так её уже никто не называл. Звали просто – «Малютка».
- Она никак не поместиться в наше блюдце, - заметил Коэн.
Это было действительно так. Десятиметровая цистерна с шириной в три метра никак не могла уместиться в тарелку.
- Придётся прикрутить её сверху, - предложил Ветров. Американец его не понял.
- Как это - сверху? 
- Да, чувствуется, что ты никогда не перевозил на дачу старый шкаф на папином «Москвиче». 
- Нет, у нас хорошо работали транспортные компании. Хоть слона перевезли бы куда угодно, только плати.    
 Решили всё же «Малютку» раньше времени не трогать, просто перед атакой забрать её прямо отсюда. А уже когда летели домой,  Ветрову пришла в голову ещё одна идея.
- Майкл, а ведь эта «Малютка» может запросто поместиться  в ромб. 
- Это да, ромб же штурмовик, - согласился Коэн,– там даже бомболюк у них есть.
- А почему бы нам не пустить на линкор их же ромб? Они же не даже чухнутся, когда я окажусь у них на борту. 
- А где ты его возьмешь, ромб то? – не понял американец. 
- Нужно его украсть. Надо это дело поручить сербам. Они на этом собаку съели.
-  А как его водить, твой ромб?
- Ну, а научиться водить его, я думаю, не проще чем этой вот тарелкой. Сами хаски говорили, что принцип действия у них одинаковый. Хинки тоже что-то у них там украли.
 Уже через три часа группа захвата летела на поиски «свободного» штурмовика. 
- Надо пошарить по тропикам, - говорил Ветров, сканирую на поверхность экрана обзора одну карту земной поверхности за другой. – Там сопротивления  хинкам нет, они расслабляются и ведут себя беспечно. О, Амазония! Один ромб в дельте Амазонки, сидит на земле. То, что надо. 
  Штурмовик под управлением Найкка Гросса был послан в Амазонию с целью подготовить площадки  для приземления  инкубаторов. В заранее намеченных точках Найкк опускался до высоты ста тридцати метров и круговыми движениями бортовой пушки выжигал джунгли, попутно спекая землю до состояния бетона. После этого получалась идеально ровная площадка размером с полкилометра. Он уже сделал пять таких площадок, когда сзади его тронул за руку хинк с эмблемой одной серебряной ящерки на груди. Это был командир отделения десанта, прикомандированного к штурмовику.
- Найкк, может, опустимся, запасёмся водой?   
- Вода здесь плохая, смотри, какая мутная.
- Ерунда, тут на каждом шагу ручьи с чистой водой. Может, и ещё что попадётся.
 Айкарр Каннт не сказал, что может попасться, но они были вместе с начала этого вторжения, и пилот прекрасно понимал десантника. Как и для всех хинков свежее мясо было для пилота  чем-то, вроде наркотика. Последний раз Найкк ел свежее мясо два дня назад, и ему нестерпимо захотелось повторить этот божественный ритуал.
- Мне делать ещё три площадки, - пробормотал он.
- Успеешь, - приободрил десантник, – у тебя хорошо это получается.
- Хорошо, сейчас я посмотрю, что тут у нас есть.
  Он постучал по клавиатуре, и компьютер выдал на экран карту с отмеченными на ней точками ближайших населённых пунктов.   
- Вот сюда можно сесть,- сказал Найкк.– Деревня с самой примитивной формой жизни. Сопротивление невозможно. Приготовьтесь к десанту.
   Километров за десять до деревни Найкк опустил свой штурмовик до высоты ста метров, и, буквально крадучись повел его в сторону реки. За километр до деревни он, ломая тропические деревья, опустился на землю. Из люка спрыгнули пять десантников, ромб поднялся вверх, и полетел дальше. Сделав небольшой манёвр Найкк, развернул машину, и повёл свой штурмовик вдоль  Амазонки. Так что, когда эта громадина появилась над чахлой деревенькой  первобытного племени антаков, судьба их была предрешена. Два десятка  длинных, первобытных хижин, десяток длинных долбёнок на реке, сотня людей, низкорослых, одетые только в набедренные повязки. Все антаки при виде опускающейся на них с неба громады бросились в джунгли, но оттуда уже надвигались на деревню десантники Каннта. В этот раз они не пускали в ход плазменные пушки, в дело шли только палаши. Сзади, от реки антаков подпирали остальные  хинки, во главе с самим лейтенантом. Айкарр Каннт особенно безжалостно рубил своим палашом направо и налево. Женщины, дети – всех их он старался убить с одного удара. Не зря же он был командиром, и должен был показывать пример истинного воина. Из ста человек до джунглей успели добежать только тридцать. Их уже не преследовали. Той груды мяса, что они сейчас накрошили, они не съели бы и за год, но оба командира думали о других хинках, оставшихся на базе в Мехико. 
- Тут хватит на весь батальон, - довольно заметил Каннт, рассматривая, как увеличивается груда тел, сносимых его подчинёнными в штурмовик.
- Не забудь оставить парочку мне, - напомнил пилот.– А то иначе командир эскадрильи не простит мне нарушения режима.
   Два хинка уже пристраивали над очагом антаков вертел. Если свежее мясо было для хинков чем-то вроде наркотика, то жареное мясо – очень сильным наркотиком. Но его руководство разрешало им есть не так часто, только в форме поощрения. Процедура жаренья изменяла состав белка, и почему–то замедлял процесс созревания яиц хинков. Половина из них после этого получалось пустыми, бесплодными. Именно поэтому,  вырвавшиеся на волю из-под зоркого ока руководства хинки старались нажраться именно жареного мяса.
 А хинки уже приготовили  вертел. Командир, внимательно рассмотрев свои жертвы, кивнул на одну их женщин, самую толстую среди всех. Она была ещё жива, сидя на земле, женщина зажимала рану на плече, и, с ужасом в глазах, смотрела на этих чудовищ. Её даже добивать не стали. Один из хинков схватил её за густые волосы и потянул их назад и вниз. А когда она, невольно подняв лицо вверх, закричала от боли, второй ящер воткнул в рот остриё вертела, и со всей силы нажал  на дерево, протыкая  через горло насквозь все внутренности.   Окровавленное остриё шеста вышло из её тела женщины через половые органы, но жертва была ещё жива, когда её вешали  на рогатины над огнём. 
 Предсмертный  крик женщины отозвался болью в душе Кехью Гара. Глава племени антаков в это время сидел на дереве, и ему показалось, что он узнал голос жены. Отсюда Гару была отлично видна вся деревня, но сгрудившиеся хинки загородили от него всю картину вокруг очага. Тут охотник почувствовал снизу какое-то движение. Опустив голову, антак увидел трёх человек, осторожно пробиравшихся через густую растительность в сторону деревни. Двое из них были в камуфляжной форме, а вот третий в странном, серебристом одеянии. Оказавшись на краю джунглей, они замерли, и начали рассматривать сквозь листву деревню, и всё, что в ней происходит. 
- Метров сто. Далековато, - тихо сказал на ухо Слободану Миричу Сашко Билич. Рыжий парнишка давно стал равным среди этих волков войны.
- Да, одним броском тут их не достать.
- Может, нам зайти со стороны реки? Там ближе будет, - предложил Огнен Вукич. 
- Если там не будет пираний.
- С этими рыбками не хотелось бы связываться. Но, в любом случае – я пошёл.       
  Огнен потянулся, было, за шлемом, но тут рядом с ним появился маленький, смуглый человек с густыми, чёрными волосами. Лицо его было морщинистым, но сухопарое, раскрашенное белой краской тело - сухим и поджарым. Даже привычные ко всему сербы вздрогнули от неожиданности.
- Ты кто? – спросил Огнен, показав на него пальцем. Незнакомец ткнул пальцем в сторону деревни. 
- Ты оттуда?
 Кехью Гар кивнул головой. Потом он сам что-то спросил, показывая рукой на оружие сербов, а потом на деревню. 
- Что? Что он хочет? – не понял Слободан. 
- Он, наверное, спрашивает: мы хотим напасть на хинков? – предположил Сашко. 
 Слободан кивнул головой, и сделал жест, словно отрезает кому-то голову. Местный воин тут же ткнул пальцем себе в грудь, и, показав в сторону хинков, так же изобразил процесс отрезания головы. 
- Хорошо, что ты предлагаешь? – спросил Слободан. Кехью сел на корточки, и они минут десять чертили прутиками на земле самые разные схемы. Посовещавшись таким странным образом, они пришли к общему мнению.  После этого Кехью приложил ко рту сложенные раковиной ладони и отрывисто прогудел. Получилось похоже на крик какой-то местной птицы. И, сербы не поверили своим глазам: лес внезапно наполнился людьми. Они возникли словно из под земли. Здесь были и старики, и совсем молодые парни. В руках у них были луки, копья и ещё какие-то трубки.
  «Вот это гвардия нам в помощь! С такими вояками мы точно всех тварей победим»,  - с насмешкой подумал Сашко. Между тем Кехью оживлённо что-то объяснял своим соплеменникам, они ещё оживлённей всё это обсуждали. Это все больше походило на щебетанье стаи экзотических птиц. Между тем Огнен  надел шлем, и через минуту исчез из виду. Это произвело впечатление уже на местных жителей, и они залопотали ещё громче.
 Хинки во всю уже жрали мясо, отрезая его от тела женщины, и продолжая крутить его дальше. Они развеселились, оживлённо переговаривались, гортанно гоготали, кидались друг в друга обглоданными костями. Неожиданно их внимание привлек какой-то шум со стороны реки. Обернувшись, хинки увидели, как из-за поворота  показалась лодка, а в ней – человек пять антаков.  Они до времени сосредоточенно гребли, потом остановились, и, было, похоже, что никак не ожидали увидеть  тут таких странных гостей. Они замерли в ступоре, потом снова начали отчаянно грести, и, причалив метрах в тридцати от очага, бросились бежать к джунглям. Этого хинки так просто спустить не могли, охотничий азарт преодолел все. Выхватив палаши, пятеро из них с гортанными криками кинулись за беглецами. Скорость и у тех, кто убегал, и тех, кто догонял, была примерно одинаковая, так что вскоре все скрылись за стеной джунглей. Никто из оставшихся в деревне хинков не обращал внимание на покинутый аборигенами челнок. Он, между тем, потихоньку  продолжал плыть дальше. Лодка поравнялась с очагом, потом поплыла дальше. А из воды появились фигуры троих сербов, до этого прятавшихся за лодкой. В этот же момент из джунглей раздался отчаянный, предсмертный крик хинка, и оставшиеся в деревне ящеры всполошились. Трое бросились к сложенными в пирамиду ружьям, Каннт взревел что-то дурным голосом, схватился за кобуру личного бластера, но нож, метко брошенный Сашко  Биличем, пробил ему гортань. Огнен снял  остальных троих одной очередью, а Милан Забинь убил последнего хинка-кошевара выстрелом из пистолета. 
   Найкк Гросс мирно жевал жареное мясо у себя в штурмовике. Радио и коммутатор были включены, он отслеживал приказы и распоряжения начальства. Как пилот, он обязан был не покидать свой штурмовик, всегда наготове принять любое из указаний  руководство. Когда до него донёсся этот жуткий крик убиваемого собрата, Гросс дёрнулся к кнопке закрытия трапов, но сильный удар по голове, полученный  из пустоты, выключил его сознание.
  В это время в джунглях умирал последний из пятерых хинков. Двое первых упали, споткнувшись о растянутую в траве веревку. На них тут же обрушились со своими копьями антаки, но именно один из этих хинков успел вскрикнуть перед смертью. Проинструктированные Слободаном антаки вонзили свои примитивные копья в ушные раковины ящеров. Двоих убил из пистолета с глушителем Слободан. А вот последний хинк чуть было не убежал обратно. Он уже развернулся обратно, и, выскочил на открытое место, а у серба, как назло,  в пистолете перекосило патрон. Но тут  Кехью Гара поднял свою духовую трубку, дунул в неё, и маленькая, оперённая стрелка вонзилась в шею хинка, как раз чуть пониже черепа. Яд черного, королевского паука оказался действенен и по отношению к внеземным формам жизни, так что, именно сейчас, после того, как отрезанные головы всех четырёх хинков уже торчали на копьях антаков, умер и последний из захватчиков. Кехью прервал его затянувшиеся мучения ударом копья в ухо, и столь же аккуратно отделил гривастую голову от зеленовато-серого тела.   
 Через полчаса сербы и антаки выгрузили тела убитых жителей из  ромба,  сложили их в одной из хижин. Тут же прилетела тарелка под управление Коэна. Слободан подошёл к неподвижно сидевшему на коленях Кехью Гара.  Вождь угадал, именно его жену эти ящеры жарили на костре. Положив руку на скорбную фигуру антака, Слободан сказал: - Мы уходим. Уходите и вы.
  Он показа пальцами, словно куда-то идёт, и махнул рукой в сторону джунглей. 
- Не показывайтесь из-под леса.
  Это Слободан прокомментировал, положив на свою голову ладонь.
- Понял? – спросил Слободан. Антак кивнул головой. В его глазах было ещё какое-то ожидание, и серб показа рукой на пирамиду лазерных ружей.
- Возьмите и это. Вот, смотри.
  Он взял ружьё, и показал Кехью, как приводить в действие это оружьё хинков. Даже пару раз выстрелил. У антака заблестели глаза. Лёгким движением пальцев он похлопал по руке высокорослого серба, потом развернулся, и начал что-то активно кричать в сторону своих собратьев. Вскоре в лагере царила ни с чем не сравнимая суматоха большого бегства. Перед уходом глава антаков  выстрелом плазменного ружья запалили хижину с телами убитых собратьев.
- Уходят. Какой сообразительный мужик, - сказал Мирич, наблюдая из блюдца на экране общего обзора хлопоты племени антаков. 
- А почему мы их с собой не взяли? – Спросил Сашко, так же наблюдая за всем происходящим. На это ему ответил Ветров.
- А куда и зачем? В космосе есть джунгли? Нет. Они привычные к этим условиям. Нам то там трудно будет, а уж им и подавно. 
 После этого он обернулся к плененному хинку, и рявкнул: 
- Ну, динозаврина позорная, как поднимается этот трап? 
  Электронный переводчик тут же пробурчал эту фразу на языке хинков. Связанный, но живой,  Найкк Гросс прорычал ответ, и даже кивнул головой в сторону одной из кнопок на пульте управления. Ветров нажал на неё, и трап, в самом деле, медленно поднялся вверх, закрыв доступ в ромб.
- Смотри-ка, ты, похоже, нашёл к нему подход, - удивился Мирич.
- А что ему, жить надоело? Он меня ещё летать на этой штуке научит. Мишка, готово, поднимай нас.
 Тарелка под управлением Коэна опустилась на штурмовик, сработал магнитный захват, а потом Майкл включил невидимость. Кехью Гар, как раз обернувшийся назад, даже головой тряхнул, настолько его поразило это зрелище. Оба летающих судна исчезли, и, словно и ничего не было. Амазонка так же быстро несла свою мутную воду, так же привычно шумели джунгли. Прибавились только шесты с головами хинков, да горящая хижина, до верха забитая трупами людей и ящеров.    
               
Глава  34   
 
 Добытый ромб не то что обрадовал генерала Райта и его штаб, а скорее озадачил. Во-первых, они на это не сильно рассчитывали, во-вторых, у них было слишком много дел, чтобы как-то оценить такую редкую удачу.
- Молодцы, - за всех похвалил Коэна  Зорич. Как-то незаметно он стал чем-то, вроде командующим оперативными силами землян.– Значит, загружаем в ромб водородную бомбу?
- Да, мы уже прикинули. С трудом, но она залезет. 
- Это хорошо, но для нас сейчас главное – лунная база хинков. Это цель номер один.
- Поспать бы сейчас, - попросил Коэн. У него действительно слипались глаза.
- Спите. Всем – десанту и пилотам – шесть  часов сна. И чтобы я здесь все это время никого из вас не видел.
- А вы?
- А я привычен. У меня пожизненная бессонница.
 Гораздо больше озадачила пропажа штурмовика командование хинков. Командующий корпуса, располагающегося в Южной Америке, даже не решился сразу заявить об этом адмиралу. Как обычно, сдал его Микк Орк.  Полковник, сканируя со своим подразделением все радиопереговоры на планете, невольно слушал и своих коллег. Вот он и спросил на ежедневном совещании у адмирала, ехидно щерясь: - А куда делся у вас тот ромб, Кайт Шенн? Вы его нашли?
  Замин Ганн сразу насторожился. Он жутко не любил, когда от него что-то скрывали.
- Какой ещё ромб? В чём дело, Шенн?!
  Кайт Шенн попробовал скрасить положение.
- Это простая история. Пропал очередной штурмовик. Мы не нашли его. Наверное, сбили хаски. 
  Но, Микк Орк не унимался.
- Зато, благодаря нашей разведки вы нашли экипаж штурмовика.
   В самом деле, с орбиты, сквозь всю тьму и копоть, операторы Орка сумели рассмотреть тепловое пятно погребального костра антаков, и навели на него штурмовую группу. Генерал был вынужден признать своё поражение.
- Да, это странно. Мы не можем понять, что случилось.
- Странно то, что мы в первый раз теряем  штурмовик, но находим команду просто-напросто вырезанной. И при этом явные следы пикника: вертел, недоеденное жареное мясо. Дисциплина в ваших частях явно хромает, генерал Кайт Шенн. 
- Мне кто-нибудь хоть что-нибудь расскажет всё подробно, или мне послать всех вас под выстрелы милосердия?!  - взорвался Замин Ганн.   
   Генералу пришлось, нехотя, рассказать всю историю пропажи и обнаружения штурмовика в деталях. Особенно  адмирала впечатлила история с головами хинков насаженными на шесты.   
- Это нельзя спускать, никому! Найти и уничтожить всех виноватых в этом! – брызгал слюной адмирал.– Если даже эти первобытные людишки уничтожают ваших солдат - то, что они сами стоят?! Вы распустили своих солдат, Кайт Шенн! 
 Начальник разведки сохранял свежую голову даже в таких экстремальных условиях.
- Это происходит не только на этом континенте, а во всех частях, и на всех континентах, - тонко напомнил он.
- Меня волнует другое – куда делся  ромб? Если от него не осталось ничего,  даже обломков, то значит – он у хасков. 
 Это сказал командир лунной базы Румин Фост. 
- И что? - спросил, ехидно улыбаясь, Микк Орк. Он считал себя самым умным среди равных, и жутко не любил претендующего на это же командира лунной базы.
- Они могут освоить его управление и использовать в своих целях.         
  Начальник штаба, старый генерал с двумя золотыми ящерками на балахоне,  попробовал отмахнуться от подобного предположения.   
- Это ерунда. Чтобы овладеть управлением штурмовиков, наши пилоты учатся половину цикла.
  Но, у Румина Фоста был свой довод.
- Земляне слишком талантливы. Вам не кажется, что с тех пор, как тарелки хасков попали на эту планету, они начали действовать слишком нагло? Они не убегают, и не исчезают, а просто начинают уничтожать наши штурмовики.  Таких потерь мы не несли ещё никогда. Это не стиль хасков. Я подозреваю, что истребителями хасков теперь управляют земляне.
  Начальник штаба продолжал защищать свою идею.
- Ни один их истребитель, ни один наш штурмовик, даже под управлением хасков или землян не сможет уничтожить наш линкор.   
 Теперь инициативу снова перехватил начальник армейской разведки.
- А это и не обязательно. Они могут, например, пробраться в наш линкор. 
 - Зачем?
- Чтобы уничтожить нашего уважаемого адмирала.
  С этим ужасным предположением спорить никто не стал. Проняло и самого адмирала.
- Ваши предложения, Микк Орк?  - спросил он.
- Сменить коды и позывные во всём флоте, – Орк  увидел, как возмущенно всплеснул руками начальник тылового снабжения.– Да, это потребует времени, и снижения активности работы штурмовиков. Но всё это окупится, когда мы выследим ромб-предатель. Кроме того, рекомендую выставить дополнительные зенитные посты у стратегически важных  пунктов. Всех, не отзывающихся на позывные – уничтожать. 
   Адмирал кивнул своей морщинистой головой.            
- Хорошо, я согласен со всеми вашими предложениями, Орк. А ещё нужно отправить на выбраковку генерала Кайт Шенна. 
   Замин Ганн обернулся к начальнику штаба.
- Подберите там кого-нибудь на его место. 
   За его спиной что-то с шумом упало. Это было тело опального генерала. Он не дождался выстрела милосердия, сердце ящера отказало  гораздо раньше.
   
   Ничего этого лунный  десант не знал. Шесть часов сна были живительной силой, и пилоты и сербы сербы были бодры и готовы к высадке. Их было пять человек, одетых в одинаковые серебристые костюмы, с подключенной системой жизнедеятельности в открытом космосе. Кроме оружия хасков: небольших, миниатюрных лазерных бластеров, был с ними и небольшой, но увесистый ящик из такого же, серебристого металла невидимости. Когда блюдце приземлилось в трехстах метрах от нужного им объекта, и все включили режим невидимости, исчез и сам ящик. Просто два десантника подняли его на руки. Коэн, сидевший за штурвалом блюдца, до минимума снизил мощность реактора, и открыл трап. При этом он прикусил губу, прислушиваясь к происходившим в его организме изменением. Было опасение, что излучение все же окажется для них слишком сильным. По мере воздействия это должно было напоминать слабую дозу радиации. Пилоту показалось, что стало гораздо жарче, но в этих скафандрах вообще было жарко.
- Все, Майкл, закрывай свою коробочку, - услышал американец в наушниках голос полковника. И этот спокойный голос заставил его облегченно перевести дух. Невидимая энергия защитного поля не сумела за раз убить землян.
   Гайк Заррт, стоял на посту около главного входа лунной базы хинков. Вообще то он не стоял, а сидел вполне комфортабельном кресле. В руках его был не обычный бластер, а рукоять статичной лазерной пушки, чудовищного сооружения, способного разнести в клочья средних размеров эсминец. Этот пост выдвинули наружу всего два часа назад, как раз из-за украденного штурмовика. Гайк брал на прицел каждый прилетающий штурмовик, и держал его до тех пор, пока штаб не давал ему команду пропустить летающий ромб. Саму базу хинки в свое время делали только для наблюдения за планетой, она вся была скрыта под лунной поверхностью, на глубине ста метров. Снаружи была только шлюзовая камера, замаскированный под пологую скалу излучатель радара, и большой лифт. Именно отсюда, с этого пункта наблюдения хинки засекали все переговоры глав правительств земли перед нападением на планету. Отсюда было высчитано все: и главные штабы управления армией, флотом, ретрансляторные станции, и просто электростанции, снабжающие экономику Земли кровью бегущих электронов. Когда все было скрупулезно подсчитано, хинки нанесли свой удар. 
   Гайк Заррт мирно дремал на сиденье наводчика своей чудовищной пушки, когда прилетел очередной штурмовик. Встрепенувшись, ящер взял его на прицел, и снял с гашеток предохраняющий чехол. Теперь ему нужно было только нажать на спуск, и вряд ли затем среди обломков штурмовика найдется что-нибудь похожее на останки ящера. Между тем со штаба последовала команда пропустить штурмовик, и хинк с облегчением снял руки с надоевших гашеток. Он зевнул, оглянулся по сторонам, а потом опустил глаза вниз, и увидел нечто невероятное. Рядом с пушкой сами собой возникали следы. Никого не было видно, но следы, крупные, с ребристым протектором, сразу несколько пар, аккуратно проявлялись на пыльной поверхности луны. Здесь не было отпечатков самого Гайка, их давно смешал в прежний равномерный хаос остаточная энергия каждого нового подлетающего ромба. Это был не ветер, просто пыль как бы электролизовалась статичным полем штурмовика. Между тем следы продолжали продвигаться вперед, и, кажется, хинк понял, что это такое на самом деле. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то, но в этот момент невидимый нож перерезал шланг, подающий в его шлем воздух. Ящеру сразу стало не до странных следов, он попытался извернуться, и поймать за спиной болтающийся шланг, чтобы зажать его, и остановить вытекающий из шлема воздух. Это ему не удалось, так что вскоре он как-то мелко затрясся, и, судорожно позевывая щербатым ртом, упал на пыльную поверхность луны. Ещё через несколько секунд Гайк Заррт был мертв. А следы пошли дальше, к самому входу в базу. Вскоре они исчезли. Это очередной пролетевший ромб смешал их в первоначальный, девственный порядок. Штурмовик же опустился на плоскую платформу, и она тут же поехала вперед, к автоматически открывшимся воротам. Десантники еле успели на нее вскочить.
- Славко, что ты там сделал с этим ящером? - спросил полковник.- Зачем это тебе было надо?
- Он увидел наши следы, и всё понял. Но, поднять шум, по-моему, не успел.
- Тогда хорошо, молодец.
 Зорич подумал, что Бойнич даже в этих новых условиях остается самим собой, самым опытным, и осторожным воином. Между тем они опустились до места назначения, платформа лифта дрогнула, и остановилась. Штурмовик дал ход, и, пролетев метров триста, замер в обширнейшем помещении, буквально забитом такими же ромбами. Два хинка вышли из штурмовика, и, переговариваясь, ушли в небольшую дверь в торцевой стене. Теперь десантники остались одни.
- Странно, - сказал Зорич, - хаски говорили, что сам реактор помещается на глубине ста метров, а тут, судя по времени спуска, метров тридцать, не больше.
   Он подошел к стене, на которой размещался пульт управления лифтом, постучал по нему пальцем.
- Последний этаж.
- Да, это так, - согласился Огнен, - боюсь, тогда нам не хватит взрывчатки, чтобы взорвать реактор.
- Надо поискать другой лифт, ведущий вниз, - предложил полковник.
- Это опасно, - сразу отозвался Славко.- Они могут почувствовать нас.
- А все не пойдем, только мы с Огненом. Вы оставайтесь здесь. Если через час не вернемся - уходите все.
 Полковник нажал на одну из клавиш пульта, и дверь, повинуясь механике зашумевших двигателей, медленно отошла в сторону. Диверсанты увидели длинный коридор с множеством однообразных дверей. Это удивило сербов, они переглянулись. Друг друга они видели, но слабо, как светло-серебристый силуэт.
- Не понял, - пробормотал полковник, подходя поближе и разглядывая одну из дверей. Как раз в этот момент она открылась, и вышли два хинка, судя по скафандрам - пилоты, может быть даже те, что только что прилетели. Переговариваясь, они прошли мимо сербов, и прежде чем дверь успела закрыться, Зорич рассмотрел внутри помещения два ряда двухъярусных коек.
  "Всего лишь казарма, - с разочарованием подумал полковник. - А где же центр управления? Где лифт ведущий вниз?"
  Он еще подумал, что придется проверять каждую дверь, но в этот момент прозвучал ревун, очень похожий на крик потревоженного хинка, и со всех дверей начали выскакивать ящеры. Каким-то чудом сербы избежали столкновения с первыми из них, а потом оба успели прижаться к стене. Мешал ещё, лишая маневра, этот чертов ящик.
  Они не знали, что экипаж очередного прилетевшего штурмовика увидел лежащее тело часового. Они  не поняли, что произошло, и почему порван шланг скафандра ящера, но доложили обо всем происходящем на базу. Комендант Румин Фост  сразу понял, что дело может касаться проклятых диверсантов-невидимок, и врубил ревун тревоги. Румин Фост уже подошел к концу своего, положенного званием жизненного цикла, и обеспечить себе дальнейшую жизнь могло только повышение в звании. Лучшего, чем поимка невидимки, были и трудно придумать. Фост давно уже разработал свою систему охоты на невидимок, и ни с кем об этом не делился, просто, он раз за разом тренировал личный состав базы. Ничего этого сербы не знали. И полковник, и Огнен опешили, когда увидели, как из торцевой двери показались два ящера, держащих в руках нечто, похожее на рыбацкий бредень, только с очень большой ячеей. Вслед за ними шли еще два хинка, уже с оружием наизготовку. Это были не стандартные бластеры, а нечто другое, с черным, полуметровым наконечником. Тут открылась дверь с противоположной стороны, и показалось ещё несколько ящеров. Эти были без сетей, зато шли, плотно сомкнув строй. Путь отступления у землян был только один, обратно, в ангар. Они попятились к двери, она как раз открылась, и в коридор вошли два хинка, очередной экипаж штурмовика, как раз тот, что заметил мертвого часового. Увидев с обоих сторон такую угрожающую картину, они остановились, начали переговариваться с соплеменниками. Облава сходилась, а эти два чертовых пилота так и стояли в дверном проеме. Тогда Огнен не выдержал, и дал одному из них такого пинка, что тот полетел вперед, и тут же запутался в самодельном бредне. Идущий сзади бредня ящер не выдержал, и невольно нажал на спуск своей черной штуковины. С черного, пористого наконечника вырвался электрический разряд, заставивший неудачливого пилота заорать от боли.
"Разрядник, - понял полковник на ходу, ныряя в ангар мимо второго, опешившего пилота. – Похоже, они хотят взять нас живыми".
 Между тем нервы не выдержали и у второй цепи загонщиков, заблестели выстрелы бластеров, и второй пилот  хинков получил сразу два лазерных заряда. Тревожные голоса ящеров взревели со страшной силой, но дверь уже начала медленно закрываться. Никто из хинков не попробовал задержать ее вручную, это было совершенно бесполезно, лишь пара лазерных выстрелов успело прошуршать в воздухе. Зато стоящий рядом с дверью серб, Зорич не понял, кто это, успел бросить в коридор гранату. Так что, когда она дверь закрылась, вскоре дрогнула земля, и с той стороны послышался приглушенный взрыв.
- Быстро сюда! - закричал Бойнич. Он стоял на подъемнике, где замер один из штурмовиков. Трап его был открыт, а рядом лежали тела двух ящеров. Они подбежали, Бойнич нажал на кнопку пульта, и платформа начала подниматься вверх. Это был самый опасный момент всей операции. Достаточно было хинкам отключить энергию, и они бы оказались в ловушке. Это пришло ящерам в голову, но только в тот момент, когда платформа уже оказалась в шлюзовом ангаре. Она замерла, не достигнув метра до нужного уровня. Сербы начали выбираться наружу.   
- Чёрт, придется уничтожить один излучатель, - с досадой сказал на ходу Зорич. Но в этот момент зажужжали двигатели, это начали открываться две двери с противоположных торцов помещения. Огнен успел подбежать к одной из них и бросить внутрь гранату. На время об угрозе с этой стороны можно было забыть, но вторая дверь уже вовсю блестела бликами лазерных выстрелов.
- Уходим! - приказал полковник, и они начали пробиваться к воротам, ведущим на поверхность. Черные балахоны хинков все больше заполняли пространство шлюза, и было чудом то, что еще никто из них не задел никого из невидимок.   
 Между тем Зорич добрался до входных ворот, и нажал на клавишу открытия. Увы, дверь даже не шевельнулась.
- Похоже, она заблокирована, - предположил стоящий рядом с ним диверсант. Судя по голосу, это был Огнен.
- Хреново, - пробормотал Зорич, нервно оглядывая по сторонам. Хинков становилось все больше, офицер с двумя серебряными змейками активно наводил среди них порядок, выстраивая их у одной из стен, уже появился знакомый бредень и два ящера с парализаторами.
"Так они нас и хотят взять живыми, - подумал Зорич, поднимая свой бластер. - Интересует их наша невидимость, очень интересует".
 В этот момент в его наушниках прозвучал спокойный голос Славко Бойнича.
- Полковник, братцы, держитесь за что-нибудь надежное, сейчас я разнесу эти чертовы ворота.
- Славко, ты где? - спросил Огнен, вертя головой по сторонам. Только тут они обнаружили, что их, оказывается, всего четверо.
- Я в ромбе. Пилот, царство ему небесное, успел его включить, а уже где тут пушки, я найду сам. Выберетесь, и уходите как можно дальше. У меня тут еще с собой взрывчатка, и я хочу все же поднять на воздух этот проклятый центр. Скажите, как все будет готово.
 Полковник размышлял недолго. Он быстро понял, что другого выхода нет. Цепи сходились, и, судя, по все прибывающим и прибывающим в шлюз ящерам, возможные потери начальство хинков не волновали.
- Хорошо, Славко, давай! Всем пристегнуться! - Согласился Зорич, а потом запросил Коэна. - Сокол один, будь рядом, сейчас мы выйдем. 
 Он обернулся к поручню рядом с дверью, закрепил за него карабин личного фала. Когда остальные трое повторил его маневр, Зорич скомандовал.
- Огонь, Славко!
 Тут же от ромба полыхнул столб пламени, воздух содрогнулся от краткого рева выстрела, и железные ворота размером сорок на пятьдесят  метров просто испарились в пространстве. В это самое пространство и рванул воздух, унося за собой все, что под силу было утащить в своем бешеном рвении. Тело полковника дернуло так, что он сразу похвалил себя, что именно пристегнулся, а не понадеялся на силу рук. Мимо него пролетал парочка хинков с бреднем, на лету они орали что-то жуткое, а потом черная нечисть посыпалась, как из ведра. Тут же многоголосно заревели тревожные ревуны, обе, доселе открытые внутренние двери в базу начали автоматически закрываться. Один из ящеров, превозмогая поток воздуха, ухватился за порог, начал подтягиваться к спасительному выходу, но тут сходящиеся двери, с равнодушием гильотины обрубили кисти его рук. Тот заорал от боли, тело его покатилось к пробоине, но давление уже упало, так что он остановился метрах в двух от Зорича, приподнялся на коленях, и ухватился красными обрубками рук, за горло. Рядом с ним, по всему пространству ангара, то же самое повторяли десятки уцелевших ящеров. Они еще корчились в мучительной агонии, а полковник уже скомандовал: - Все, уходим!  Прощай, Славко!             
- Прощай, полковник. Прощайте братцы! Мне было с вами здорово воевать и жить.
- Прощай, Славко!
- Мы тебя никогда не забудем!
 Они не видели, как платформа с штурмовиком медленно поползла вниз. Это наблюдавший за всем происходящим по датчикам движения и мониторам слежения комендант базы включил подъемник. Воздух сейчас улетучивался с базы со страшной силой, но Румин Фост пошел на это расточительство. Он понял, вычислил, что один из его врагов невидимок остался внутри штурмовика, и все же, любой ценой, решил его захватить.
- Подготовить группу коммандос, штурмовик нейтрализовать, - скомандовал он. – Сеть и разрядники к нижнему выходу! 
  Бойнич, наблюдавший за тем, как мимо него проплывали конструкции шахты лифта, вдруг обратил внимание, что погасли все огни на пульте управления ромбом. Поднявшись, он вручную, с большим трудом закрыл трап, и оказался в полной темноте. Потом он пошел в самый хвост ромба, потянул на себя  дверцу машинного отделения. Здоровенная, со шкаф размером силовая установка излучала в темноте розоватый свет. 
- Работает, - пробормотал Бойнич. Он отключил невидимую защиту скафандра, стащил с головы шлем, и с облегчением вытер со лба обильный пот.
- Жарко!
  Потом он стянул с себя скафандр, достал из кармана комбинезона портсигар, и с наслаждением закурил. Каждая затяжка высвечивала его спокойное лицо, и в нем не было ничего нервного, или тревожного. Когда движение подъемника замерло, он подождал еще немного, затем по борту стукнуло что-то тяжелое, потом раздался скрежет. Когда же в тишине послышалось шипение  нагнетаемого хинками газа, серб решил, что пора с этим кончать. Всё так же держа в зубах сигарету, Славко Бойнич достал гранату, выдернул чеку, и сунул в ящик со взрывчаткой.
- Вот вам подарочек от нас, - пробормотал он. – Слава святому Савве...
   Блюдце отлетело от Луны километров на сто пятьдесят, когда сзади кольнула огнем быстро разрастающаяся точка взрыва. Как и рассчитывал серб, от взрывчатки  сдетонировала  ещё и силовая установка штурмовика, а затем все стоящие рядом с ним ромбы. Взрыв в большом, но замкнутом помещении был чудовищной силы. Ядерный реактор базы уцелел и автоматически заглушился, но центральный пульт управления вместе с руководством базы и самим Румином Фостом превратился в пепел. 

Глава 35

   После ликвидации лунной базы нужно было избавиться и эсминца, занимающегося наблюдением за второй половиной земного шара. А заодно  Ветров решил уничтожить спутники наблюдения хинков. 
- Сколько у хинков этих спутников? – спросил он Столярова. Разговор происходил в штабной комнате хасков, так что полковник тут же вывел на экран изображение Земли и нескольких орбит.
-  Десять штук. Они развесили их на геоцентричной орбите, так, что каждый   висит на одном месте и наблюдает за определённым участком планеты.  Расстрелять их не проблема, но после каждого будет большая охота за вами.  Затем они повесят новые, а вас потом они будут там ловить.
- Да, и это всё будет долго, и не безопасно, - подсказал Валерий Семенов, дежурный оператор системы слежения.
  Ветров еще несколько минут наблюдала за своей  будущей добычей, а потом спросил полковника: - Андрей,  хаски эту картинку просто так всё вывели на экран, для красоты? Или она на самом деле такая, выдержанная в нужном масштабе?
- Нет, это, в самом деле, математическая модель настоящих орбит, а что?
- Тогда мне это не кажется, что их орбиты почти пересекаются?
  Столяров посмотрел на изображение, потом проверил это на компьютере.
- Нет, всё правильно, глазомер тебя не обманул. Они действительно находятся на  одной высоте над Землёй, и, кроме того, есть шесть точек, где их орбиты почти пересекаются. Даже могут пересечься, но это будет лет через пять.   
    Ветров удовлетворенно кивнул головой.
- Тогда, я, кажется, знаю, как их можно будет убрать без лишних усилий.   
  Столярова это не устраивало.
- Только не делай это сейчас. Без этих спутников мы и сами будем просто слепыми щенками.
   Их диалог прервал тревожный голос Фармера по громкой связи.
- Генерал Райт, вас вызывают хинки!
- Кто?- Джозеф удивленно повернулся к интенданту. Но теперь и он услышал голос, доносящийся из динамиков. В нем явно слышались раскатистые интонации голоса ящера, но по-английски тот говори довольно чисто.
- Генерал Джозеф Райт, вас вызывает ваша дочь. Генерал Джозеф Райт, вас вызывает ваша дочь. Настройтесь на волну 56,7 десятых метра.
- Включи монитор, - велел Чай Сен.
  Они сначала увидели это на простом, обычном мониторе, а потом хаски проецировали изображение лица Ванессы на большой экран. Райт содрогнулся, его поразило вовсе не то, что у дочери нет волос, а взгляд Ванессы, какой-то совершенно безумный.
- Папа, - тихо донеслось с экрана, распухшие губы журналистки еле шевелились, - папа, мне так больно. Приди, папа, спаси меня. Папа...
   Кадр сменился, снова прорезался голос ящера.
- Генерал Райт, сдавайтесь, иначе ваша дочь умрет. У вас в запасе всего два часа для того, чтобы прийти к нам и сложить оружие. Два часа, или ваша дочь умрёт.
   Сначала они даже не поняли, что им показывают хинки, по крайней мере, место это узнали все - знаменитый холм Голливуда, с тремя оставшимися в наличии буквами "Гол...". Потом кадр приблизился, и даже у всё повидавшего  в своей жизни Зорича перехватило дух. На самой вершине холма стоял крест, а на нем, фигурка обнаженной, распятой женщины. Мик Оррк действительно был лучшим специалистом по Земле, ее истории и обычаях.
   Между тем камера приблизилась совсем близко, они увидели, что руки девушки не прибиты, а привязаны веревками, в четырех местах, на запястьях, и чуть выше локтевого сустава. Кроме того веревки связывали ее ноги, а еще одна веревка перетягивала туловище журналистки. Ванесса была жива, но Зорич не был уверен, что она хоть что-то понимает во всем происходящем. Глаза ее были закрыты, грудь тяжело поднималась, она явно постанывала. Между тем голос ящера продолжал вещать.
- Генерал Райт, если вы не сдадитесь, тот через два часа она умрет. Она ведь так вас любит. На такой жаре она вряд ли продержится больше двух часов. У вас только два часа. Два часа для того, чтобы спасти вашу дочь! Мы ждем вас, Джозеф! 
   Зоричу показалось, что в голосе этой твари звучала явная издёвка. Теперь все в штабе смотрели на генерала. Тот же словно надел на лицо странную маску. Не чужую, свою, но абсолютно неподвижную. Зорич с раздражением оглянулся на Фармера, и тот приглушил звук динамиков.
- Вам нельзя туда идти,- сказал Зорич,- это ловушка специально для вас, генерал. Джозеф, вас нельзя заменить никем, вы знаете все, вы в курсе всех наших дел. И только по вашему голосу, по вашей команде, командиры лодок запустят свои проклятые ракеты.
- Я знаю, - тихо ответил тот, медленным жестом вытаскивая из кармана пачку сигарет. Райт даже достал одну из них. К нему тут же потянулись несколько рук с зажигалками, но генерал  уже забыл про сигарету, и замер, глядя мёртвыми глазами куда в глубь себя. В это время из одного из динамиков донесся голос Энди Маркеса.
- Орел три... генерал, это Дельта. Все мои силы брошены к Голливудскому холму. Мы все умрем, но освободим её.
- Отставить, Маркес! - Генерал словно взорвался. - Я и сам не пойду туда,  и вас никого туда не пущу. Один человек не стоит таких жертв. Сейчас на весах судьба самого человечества. Все по местам, продолжить работу! Давайте, парни, давайте! Да выключите вы эту чёртову картинку!
  И он со злостью ткнул пальцем в монитор с лицом его родной дочери. Все потихоньку начали расходиться по местам, остались стоять только трое: Зорич, Огнен, и незаметно подошедший чуть позже Майкл Коэн. Огнен тихо тронул полковника за плечо.
- Душан, я должен её спасти. Это ведь я виноват, что она попала в лапы этим выродкам вселенной. Я знаю, как все это сделать. Мне нужно одно блюдце, и все.
- Нет, этого мало, - отрезал Зорич, и, развернувшись, вышел из штаба. Майкл и Огнен, не сговариваясь, пошли за ним. Не останавливаясь, они подошли к блюдцу Коэна. Зорич сел в кресло соседнее с пилотским, надел шлем, и нажал клавишу связи с центром.
- Валерий, это Зорич. Ты сможешь мне найди данные наблюдения космической разведки за сутки до этого?
- Какого места? - спросил дежурный по космической разведке капитан  Валерий Семенов.
- Голливудский холм.
   Семенов покосился влево, он сидел в двух метрах от Райта.
- Только в инфракрасном изображении. Проклятый дым и пепел заслоняют все.
- Давай, выведи мне это все на экран.
  Через минуту на мониторе появилось заснятое сверху изображение Голливудского холма. Сейчас, в этом спектре, это было плоское поле. Затем на нем появились светящиеся точки. Судя по часам в углу экрана, первые хинки появились здесь за четыре часа до трансляции. Владимир ускорил запись, потом остановил в тот момент, когда на холме появился крест. Теперь он приблизил изображение, затем замедлил кадры. Было отчетливо видно каждую фигуру. Ящеры копали не только яму для креста, но и несколько ям по окружности. Затем они начали закладывать туда что-то тяжелое, темное, то, что тащили сразу несколько ящеров. 
- Минируют, - тихо сказал за плечом полковника Огнен.
- Вижу, - ответил тот.
- Похоже, они и под крестом заложили бомбу, - предположил Коэн.
- Да, и я могу даже определить какую, - раздался в наушниках голос Семенова. - Мы получили данные, что они вывозил наши мины со склада под Тверью. Хинки используют наше же оружие. Эта мина нажимного действия, она сработает в том случае, если крест поднимется в воздух.
  Полковник выругался, затем спросил разведчика: - Ты можешь определить, с какой точки они будут вести подрыв?
- Да, сейчас только посмотрю другие кадры. В случае чего, сканируем радиопрослушку. Кстати, Маркес все-таки не выполнил приказ генерала, его люди уже выдвигаются по линиям метро к Голливуду.
- Хорошо, дай мне их волну, а потом найди пункт управления подрыва. Мы сейчас вылетаем. Да ведь, Коэн?
   Тот отрицательно покачал головой.
- Один я не полечу. Мне нужно еще три блюдца. Зачем, я объясню позже.
 Через полчаса после этого разговора люди Маркеса были в одном из самых неприятных мест Лос-Анджелеса, канализационном туннеле в километре от Голливудского холма. 
- Я же говорил, что на твоих картах ничего похожего нет, - довольно заявил Джин обескураженному человеку в очках, строительной каске и со сложенной картой в руках. Инженер Мик Зонтковски был одним из высокопоставленных работников городского муниципалитета,  проработал там более двадцати лет, и думал, что знает об подземных коммуникациях города все. Этот же неопрятный старик, в который раз оставил его с носом.
- Эти катакомбы строились еще во времена старины Теодора Рузвельта, - продолжал на ходу вещать Джин. - Неудивительно, что вы про них забыли, удивительно другое - что они во всю до сих пор исправно работают.
- Откуда вы все это знаете, Джин? - не удержался, и спросил Зонтковски. – Все метро, все коммуникации города? Да еще и про старину Теодора?
- Я ведь не всегда был бродягой, коллега, - усмехнулся бродяга. -  Да-да, я ваш коллега. По-моему, я даже занимал такую же должность, что и вы - смотрителем подземных владений города. Только контора у нас тогда находилась ещё в другом месте, в старом квартале. Они переехали в новое место как раз после того, как меня с треском выперли с работы. Во всем виноваты наши пороки, Мик. Я слишком любил женщин, карты, и джин. Именно они меня опустили на это дно...
  Тут он резко оборвал разговор, и закричал:- Эй, там, впереди! Вы уже хватили лишка, возвращайтесь сюда.
 К нему, побрякивая оружием, и подсвечивая фонарями, подбежали восемь человек, во главе с самим Маркесом.
- Нам сюда, - Джин кивнул головой вверх, - сначала выйдем в новую канализацию, а потом и в метро.
  Первым, как всегда, шел Тим Джейс. Его, казалось, всё это только забавляло, он полез вверх по лестнице, напевая что-то себе под нос. Маркес иногда даже думал, что парнишка вовсе не чувствуют страха. Тим поднялся вверх, потом, подсвеченная фонариком, показалась его голова, с изрядно поредевшими дредами. Теперь он висел как летучая мышь - головой вниз.
- Старик, как всегда, прав, - весело сообщил он. - Тут все тихо и пусто, можете лезть спокойно.
   Еще через десять минут он ящерицей скользнул в небольшое отверстие, способное пропустить только его одного. Эту особенность Том раньше использовал совсем не для благих дел. Используя свою природную гибкость суставов, он пролазил в любое отверстие, под любым углом, куда только пролазила его голова. В основном его интересовали коммуникации больших складов и супермаркетов. Заимствованные оттуда ценности позволяли ему заниматься своими любимыми делами: сочинять рэперские скороговорки, крутить на асфальте брэйк-данс, и курить травку. Теперь же он работал на все человечество.
   Минут через пять в отверстии трубы показались пятки Тома.
- Все чисто. Мы как раз под этим супермаркетом. Все-таки Джин у нас просто подземный снайпер.
   С немалым трудом все восемь человек пролезли в тоже отверстие, и оказались в подвале супермаркета. Это была бойлерная, и теперь впереди шел уже Дамфи. В немигающих глазах этого профессионального киллера не было даже тени страха или сомнения. Он проскочил по лестнице вверх, чуть приоткрыл дверь, осмотрел коридор, потом, не оборачиваясь, кивнул головой, и стремительно пробежал вперед. За ним шел Маркес, а замыкал восьмерку веселый рэпер. Таким порядком они поднимались все выше и выше. С первым ящером они столкнулись на восьмом этаже, внезапно, лицом к лицу. Просто тот вывернулся из-за угла, и замер на месте, увидев перед собой сразу столько землян. Кто бы растерялся, но только не Дамфи. В руках его полыхнуло лазерное пламя, и ящер, уже почерневший, повалился на пол. Бластер  руках Дамфи  был не случайным оружием, сейчас подземным коммандос нужно было избежать большого шума. 
  Еще двоих ящеров они ликвидировали этажом выше. Теперь предстояло самое сложное.
  Маркес достал рацию.
- Мы на месте, - доложил он, - они как раз над нами.
- Хорошо, закладывайте взрывчатку и уходите, - велел Зорич.            
  Дамфи забрался на стеллаж, на его плечи взобрался Тим. Репер привязал к стильной люстре в стиле модерн  три рюкзака со взрывчаткой, скотчем примотал к ней же дистанционную мину, нажал кнопку, и, удостоверившись, что красная лампочка зажглась, удовлетворенно кивнул головой.
- Окэй, сюрприз для этих тварей готов.
- Уходим! - скомандовал Маркес.
  Они ушли так же, как и пришли, даже прихватив напоследок трупы всех троих хинков. Впрочем, это не помогло. Пропажа трех солдат не могла не удивить командующего ими хинка с двумя серебряными змейками на груди. Он послал их разведать здание, здесь можно было перехватить что-нибудь из мясных консервов, столь любимых ящерами. Но времени всем троим для этой мародёрской операции, он отмерил не так много.
- Куда девались эти три дурака, - бормотал он, нервно поглядывая то на экран мощнейшей электронной стереотрубы, то по сторонам. Потом он решился, и обратил к еще одному своему подчиненному солдату.
- Айкинакк, сходи, поищи этих троих, куда они там пропали.
   Ящер спустился вниз, зашел в торговый зал небольшого супермаркета, и, первое, что там увидел, это странные мешки, висящие на люстре. Подойдя поближе, он остановился как раз под ними, и, подняв голову, начал рассматривать эти странные, явно не отсюда, штуки. Недоумение было последним чувством, испытанным хинком в этой жизни. Именно в эту секунду Зорич бросил в микрофон одну короткую фразу: - Огонь!
 Эта фраза вызвала к жизни сразу несколько действий. Прежде всего, в воздухе в пяти километрах от Голливудского холма проявились сразу два блюдца. Они нанесли несколько разящих ударов по висящим в воздухе ромбам. За какие-то секунды шесть штурмовиков, готовых стартовать в сторону холма были сбиты, после чего оба блюдца стартовали вверх, уводя за собой всю остальную армаду ромбов. У тех была своя задача, но никто из пилотов-хинков не удержался, чтобы не броситься вслед за такой добычей.
 В ту же самую секунду ещё один корабль хасков, оставаясь невидимым, подлетел буквально на тридцати метрах к кресту. С него вырвался тонкий, предельно короткий луч, подрезавший крест у самого основания. Со стороны казалось, что крест просто вспыхнул снизу. К удивлению наблюдающего за всеми этим адмирала Замин Ганна, после этого крест начал не падать вниз, а подниматься вверх, и быстро, за считанные секунды, исчез из виду.
- Где, - захрипел адмирал, - где обещанный мне взрыв?!
 Тут до его ушей донесся грохот совсем другого взрыва, уничтожившего тех, кто должен был взорвать ловушку на Голливудском холме. Оглянувшись на черный столб в районе супермаркета, командующий флотом с бешенством обернулся в сторону вжавшего голову в плечи Микка Орка.
- В выбраковку его!  - брызгая слюнями заорал адмирал, тыкая пальцами в полковника.– Сейчас же! Немедленно! Принесите мне пистолет, я сам ему выстрелю в ухо!      
 Через пятнадцать минут тарелка Коэна была на базе. Ванессу из неё на руках вынес Огнен. Он был в костюме невидимки, только снял шлем. Именно в таком виде, оставаясь невидимым, зависнув вниз головой на краю открытого трапа, Огнен набросил на крест крючок троса. Именно железное ушко, прикрепленное на самом верху креста, и привело его к самой идее похищения Ванессы. Далее все зависело от снайперской точности выстрела Владимира Ветрова, подрезавшего крест, и слаженности действий все остальных действующих лиц.
- К врачу! - закричал Огнен. – Быстро! Она уже не дышит!
  Его хотели усадить на летающую повозку, но серб сам бросился бежать. Ворвавшись в прекрасно знакомый ему медцентр, он положил тело Ванессы на главный стол, так это называли хаски. Главврач не стал расспрашивать его обо всех подробностях происшедшего, и что случилось с пациентом, просто закрыл над столом цилиндрический купол, и тронул клавишу на панели компьютера. Внутри цилиндра вспыхнул синий цвет, отчего тело журналистки приобрело неестественный цвет. Затем цвет сменился, стал розовым. Прошло несколько секунд, и тело ее дернулось, потом еще несколько раз. Жуткие судороги пробегали по телу Ванессы, даже наблюдать это было мучительно больно. Затем она дико крикнула, словно выкашливая из легких застоявшийся воздух, приподнялась, опираясь на руки. Хаск тот же час погасил синий цвет и открыл свой цилиндр. Ванесса буквально вывалилась из реанимационной колыбели, и только ловкость и сила Огнена не позволила ей упасть на пол. Серб подхватил её, но упал сам. Тело женщины билось в жесточайших судорогах, взгляд был безумен, она словно порывалась что-то сказать, но не могла. Лишь спустя минуты три движение Ванессы стали слабеть, она задышала более ровно, во взгляде появилось что-то осмысленное.
- Ну-ну, милая, хватит, не надо, не надо, это же я, Огнен, - приговаривал серб. – Всё прошло, всё кончилось. Этого больше никогда не будет. Никогда! Я клянусь тебе, что буду с тобой всегда. 
 После этих слов Ванесса окончательно перестала сопротивляться и начала вглядываться в лицо серба. Наконец она спросила, с трудом выговаривая слов.
- Где... ты был... столько времени?
- Искал тебя.
 Она положила голову на плечо Огнена, и прикрыла глаза.
- Мне было… так… больно.
 Из-под век журналистки потекли слезы.

Глава  36

 Закончив операцию по высвобождению Ванессы из плена, Ветров вернулся к своей работе по уничтожению космических ушей и глаз хинков. Прежде всего, он заглянул к «химикам». На самом деле никакой химией эти тридцать человек  и столько же хасков не занимались, просто они «химичили» над разного рода  изобретениями инопланетян, приспосабливая их к нынешней ситуации.   
- Привет колдунам  и химикам!
- Привет Сталинским соколом. Или как вас теперь называть – Райтовским орлам?- весело ответил Валерий Майдачный.
- Ты как хочешь, меня, обзови, главное, обеспечь меня  нужным оружием. Вы изготовили то, что мне нужно для эсминца?  - спросил Ветров.
-  А как же,  вон он, твой заказ, - сказал Валерий,  кивая на небольшую, серебристого цвета коробочку, размером с упаковки для пары туфлей, на самом краю обширного стола.– Тебе останется самая малость -  тихонько подкрасться ко льву, и поцеловать его в губы. 
- Только не надо пробовать открывать этот контейнер, - проскрежетал голос Транка.
- Да, это точно. Хотя мы всё тут запаяли, но... Система голографирования ещё засекречена, и мы на всякий случай сунули туда бомбу. Батарей хватит на десять минут активной работы, не больше. Хватит для него?
- Должно. Что там по спутникам, всё рассчитали?
- Да, это несложно.   
  Валерий поколдовал с компьютером, и он снова выдал картинку, изображающую орбиты всех хинковских спутников-шпионов.
- Ты должен зайти  вот отсюда, на максимальной скорости, - он ткнул пальцем в самую середину картинки. - Сейчас мы перекинем эти данные на бортовой компьютер твоего истребка, он тебе и подскажет в нужный момент нужный режим. Сам ничего не выдумывай - это оптимальный вариант, лучше быть не  может. В таком случае гарантировано уничтожаться большинство их спутников, серьёзно пострадают, но, могут остаться и работать три из них. И это, кстати, не вызовет  подозрений у наших игуан. Ну, материал для этого сам найдёшь?
- Найду. А это куда лучше сунуть? - Владимир снова показал на  загадочную коробочку.
 Ответил Транк.
- Без разницы. Он сам найдёт объект и сам изобразит все как надо.
- Хорошо. Пожелайте мне тогда ни пуха, ни пера. 
- Ни пуха, Володька. На рисковое дело идешь.
- К чёрту.
 После этого Ветров зашёл в отдел, где располагались разведчики. Сербов в этот момент там не было, зато два парня, меряющие только что созданные скафандры невидимости были Владимиру более чем известны. Сашка Симонов и Юрка Новиков  в своё время первыми встретили его на земле после боя с хинковскими штурмовиками. Вместе с ним же они прибыли сюда, на базу, одним рейсом, но, по своей специализации матросы попали в отдел Зоричу. Правда, Юрка давно уже просился в ученики пилоту.
- О, здорово, матросы. Вы тут одни?
- Привет, летун.
- Да, а кого тебе надо?
- Да и вас хватит на один раз. С обновками вас. Как костюмчики, не жмут?
- В самый раз. 
- Опробовали их в деле?
- Нет ещё.
- Тогда погнали со мной, мне как раз нужны невидимки, нужно провернуть  одну хитрую операцию.      
- Айда!
- Куда лететь? – спросил Новиков уже на ходу.
- В космос.
  Парни оживились       
- Ого, мы там ещё не были.
- Нештяк! 
- Вот и посмотрите, как это бывает в живую-то. 
  Ветров открыл свою тарелку, и начал выбрасывать из неё  разный хлам: вроде двух автоматов, лежащих там с давних пор, пары резиновых сапог, и даже двух подушек, на которых сам же и спал. 
- Ты чего это бушуешь, Вовка? – Спросил Ветрова его сосед, Сашка Соболев, так же русский пилот.   
- Да, много лишнего хлама на борту, а сейчас надо будет на волю  выходить.  Зависнет эта вся дрянь при невесомости, а потом  врубишь  обратно гравитацию, она и даст тебе по затылку.
- Понятно. Кстати, у меня тоже хлама разного скопилось. Хорошо, что подсказал.
 Матросы же ничего из этого разговора не поняли, но спрашивать не стали.  Через пять минут тарелка Ветрова вынырнула из-под воды и понеслась над Атлантикой. Но, к удивлению  разведчиков, вместо космоса Ветров привёз их в Россию, в обычное, брошенное людьми село. Он опустил свою тарелку на окраине, и приказал: - В общем так. Пройдитесь по деревне, наберите там в какие-нибудь мешки болтов, гаек, гвоздей, в общем - разной железной дряни небольшого размера, но потяжелей. 
- Это зачем? – не понял Симонов.
- Надо, зачем! Потом объясню. 
 Парни вернулись через полчаса, каждый тащил на плече по увесистому мешку.
- Во - собрал всё, что мог, - Сказал Симонов, брякнув свою ношу на пол тарелки. В мешке что-то зазвенело.
- Потише, раздолбаешь мне мою ласточку, - пробурчал пилот.
  Ветров запустил руку в его мешок, достал пригоршню ложек, вилок.
- Балда, ты чего набрал, это же алюминий! - засмеялся Новиков. – Во, смотри, что надо было брать!
  И он вытащил из мешка старомодный, увесистый чугунный утюг еще девятнадцатого века. Симонов не сдавался.
- Да, какая разница, мы же его не в скупку по весу сдавать будем. 
    Ветров махнул рукой.
- Ладно, пойдёт и это. Погнали.
   Они взлетели, и вскоре матросы заворожено наблюдали за волшебной картиной звёздного неба.
- Обалдеть как красиво, - пробормотал  Юрка Новиков.
- Ага, аж голова кружиться, - подтвердил Симонов. 
  Ветрову было не сантиментов.   
- Так, матросы, объясняю задачу. Видите эту коробку? Сейчас подлетаем к одной хинковской железяке, я открываю шлюз, и вы аккуратно, подчёркиваю, аккуратно, прикрепляете её к корпусу. Вот этой стороной.
- Она что, на магните? – спросил Симонов.
- Конечно.
  Симонов взял в руки совместное изделие хасков и землян. 
- Всё поняли?
- Конечно, - бодро заявил Сашка. – Всё проще простого.   
- Не забудьте прикрепиться в шлюзе, зафальтесь там. Там сбоку есть такая скоба, но учтите, веревки тут короткие, метра на два, не более. Один прикрепляет мину к борту, другой его страхует. Старайтесь не стукнуть при этом сильно в борт, а то, говорят, они как барабаны, пустые и звонкие. Ещё услышал, что мы им подарочек притаранили. 
- Ладно, все сделаем как надо, - пообещал Новиков.- Ничего тут сложного нет.
   Вскоре в поле зрения Ветрова появилось серое, кургузое туловище  хинкского эсминца. По своим размерам он был примерно как земной авианосец. Вокруг него активно кружилось несколько ромбов. Этот эскорт появился у эсминца после первого сообщения о появлении на Земле летающих тарелок хасков. Конечно, бесцельно кружащиеся вокруг своего судна ромбы были плохой защитой, но Ветрову они действительно мешали. Он едва увернулся от одного такого ромба, резко свернувшего в сторону, и оказавшегося на пути  тарелки русского пилота. Сругнувшись, Владимир осторожно подвёл тарелку к борту эсминца, и, сказал своим парням: - Всё, приготовьтесь. Мы будем где-то в метре от борта.
- Ждём, - ответил Новиков.       
 Затаив дыхание Ветров нажал кнопку открытия шлюза, и начал ждать команды от матросов. А там происходило нечто совсем несуразное. Когда дверь шлюза открылась, Симонов стоял с миной в руках, а Юрка сзади страховал его. Оба были надёжно зафалены, и работы у них было, по замыслу Ветрова, немного. Сашка перегнулся через борт, и потянулся с квадратной коробкой  к борту эсминца. Но, когда ему осталось сделать только одно движение, Симонов почему-то замер, а потом отшатнулся назад. При этом секретная коробка выскользнула из слишком раздувшихся перчаток парня и медленно поплыла в невесомости куда-то вниз.
- Ты что, Сашка! Ты чего делаешь?! – Заорал Новиков.   
- Не... могу... – как-то сквозь зубы, сдавленно ответил Симонов. Юрка рванул его за фал назад, сам сделал шаг вперёд, и, перегнувшись через отверстие люка, попробовал достать коробку. Ему не хватило для этого каких-то сантиметров. Фал, эта проклятая, слишком короткая верёвка, натянулась и не дала Новикову дотянуться до контейнера. А тот продолжил своё плавное движение куда-то вниз.
  Ветров встревожился.
- Парни, что у  вас там? – спросил он.
- Сашка уронил коробку! – доложил Новиков.   
- Как!?
- Вот так! Просто взял и выпустил.   
  Ветров выругался, цветисто и чисто по-русски. 
- Где она, эта долбанная коробка?!   
- Чуть ниже висит, метра два опустись, только осторожно. Попробую её выловить.
  Никогда ещё Ветров не вёл свой корабль так нежно. Словно он был не из сверхпрочной стали, а из яичной скорлупы. Капли пота заливали его лицо. 
  «Не дай боже потеряем контейнер, вот срамота-то будет», - думал он.
   Хорошо ещё, что Новиков не потерял хладнокровия, а спокойно командовал своему пилоту: - Ниже, ниже, ниже. Притормози. Можешь на полметра подать назад от борта? А то сейчас зацепишь её корпусом, и, поминай эту хрень как звали. Ведь не догоним. Еще полметра вниз можешь?
- Свободно. Так?
- Да, именно. Теперь опустись ещё на метр. Счас... Да ё... ть! Всё! Она у меня в руках.
  Ветров попробовал утереть со лба пот, но только натолкнулся рукой на шлем. 
- Сколько до борта эсминца?– спросил он Новиков.
- Метра два.
- Командуй тогда давай.
- С полметра на меня сдай.
  И Ветров по сантиметру начал приближать свою тарелку к борту корабля хинков. Новиков его наводил.
- Ещё, ещё, ещё. Стоп! 
   Ветров этого не видел, зато Симонов, вжавшийся в двери шлюза, наблюдал, как слабо светящаяся серебряная фигура перегнулась в открытый космос, и прикрепила коробку с сюрпризом к борту эсминца.
- Всё, она примагнитилась, - доложил Юрка. – Можешь закрывать дверь, а то дует, как зимой в бане. 
- Слава Богу! - пробормотал  Ветров, нажимая кнопку шлюзования. 
  Через пять минут они вдвоём материли неудачника Симонова. Как оказалось, у него не даром ещё с начал полёта кружилась голова. Увидев в открытом шлюзе объёмную панораму космоса, парень на всю оставшуюся жизнь приобрёл астрофобию.   
- Мне было так страшно, я даже не соображал, что делаю, - рассказывал тот, судорожно затягиваясь сигаретой. - Я мину то эту не видел в этот момент, всё кружилось перед глазами... Звезды эти... Как я ещё назад шагнул, а не вперёд, вот что хорошо. 
  Ветров так же трясущимися руками раскуривал вторую сигарету. Все трое были мокрыми, как мыши.
- Да, Сашка, заставил ты нас с Юркой попотеть. Упустили бы эту игрушку, пришлось бы её взорвать. А вторую такую сделать наши химики хрен бы успели.
  Выкурив по паре сигарет, экипаж решил продолжить полёт.
- Теперь тебе, Юрка, придётся одному в открытом космосе отдуваться. Тащи в шлюзовую оба мешка с металлоломом. Как скажу, высыпай оба за борт.
- Что, прямо в космос? – не поверил Новиков. 
- Ну, не Сашке же за шиворот! Хотя он этого заслужил. Конечно в космос.
- Да, Гринписа на нас, мусорщиков, нет.
  Через полчаса Ветров вывел свою тарелку на подсказанную бортовым компьютером орбиту, разогнал её до нужной, подсказанной тем же компьютером скорости, а потом скомандовал стоящему в открытом шлюзе Новикову: 
- Давай, сыпь!   
 Медленно кружась, в космос посыпались вилки, ложки,  ножи, утюги, разделочные доски, болты, гвозди  и гайки.    
- А мне понравилось. Я тоже хочу стать пилотом, Вовка, - заявил Новиков.– Можно?
- Сейчас всё можно. Лови момент, Юрка. Такое бывает раз в жизни.
   Через час они были на Земле, на базе. А ещё через час на борту дежурного эсминца хинков начали твориться не понятные для ящеров вещи. На пульте управления спутниками слежения замелькал и вырубился один из экранов.
- Нет связи с седьмым спутником, - доложил дежурный хинк.
- В чём причина? - спросил командир смены. 
- Непонятно. Сейчас попробую использовать резервный канал связи.
  Но, все попытки оказались тщетными. Еще через два часа вышел из строя второй спутник.
- Может, они попали в  метеоритное облако? - предположил  дежурный оператор. 
  Командир эсминца эту теорию отмел сразу.
- Откуда тут метеориты? Мы специально подняли их так высоко, что это самая безопасная из орбит.
  Когда через сутки из десяти спутников в строю осталось только четверо,  командир эсминца послал на орбиту один из ромбов. Тот захватил и привёз  один из замолчавших спутников. Внешне он был целым, но, внимательно рассмотрев своё изделие, техники нашли в нем небольшое отверстие. Разобрав спутник, хинки извлекли из корпуса самую обычную, железную гайку, под ключ номер семнадцать. На скорости полкилометра в секунду она пробила железную оболочку спутника и превратила тонкую аппаратуру наблюдения в кучу битого хлама.   
- Это не похоже на метеорит. Кажется, это работа землян, - признал командир эсминца, и, вздохнув, добавил:- Пойду, сообщу про это адмиралу.   
   А сам в тот момент подумал: «Не послал бы после этого старый хрыч меня на выбраковку. Что-то он зачастил в последнее время с высшей мерой наказания».      

Глава 37
 
   С приближение часа «Ч» напряжение во всех делах нарастало с геометрической прогрессией. Особенно много работы было у пилотов  тарелок. К этому времени пилотами на них работали уже тридцать пять землян. Они не только вывозили людей из самых труднодоступных мест, но и сопровождали транспорты, забирающие людей  из пунктов большого сбора. Это прикрытие выматывало не только тратой нервов, но и физических сил. Сменщиков было мало, и после того как одна из тарелок едва не разбилась, Коэн начал сажать в каждую из них два человека: одного пилота, второго стажёра. Задачей второго было не столько учиться, сколько контролировать состояние пилота. Проще говоря – будить его, если тот невзначай уснёт за штурвалом. При этом самые опытные из них, Коэн и Ветров временно не принимали участие в полётах. Майкл окончательно освоился со штабной работой, а вот Владимир на одной из лун Марса - Фобосе, учился управлять хинковским штурмовиком. Место он выбрал не случайно: на Марсе не было баз хинков, а обратная сторона Фобоса не должна была засекаться ни с Земли, ни с  расположенного за орбитой  Плутона флота хинков.
- Ну,  а как тут включается активная защита, - спросил Ветров своего невольного инструктора. 
   Найкк Гросс коснулся одной из кнопок, и в углу экрана управления появился значок, напоминающий свернувшуюся в кольцо змею.
- Это в стационаре? – уточнил Ветров.
   Ящер кивнул головой. Вообще, Найкк Гросс вёл себя удивительно покорно.  Он сразу, с момента пленения начал активно помогать Ветрову в освоении ромба. К этому все потихоньку привыкли, и если  раньше его охраняли как минимум трое десантников, то сегодня это был один, да и то старый знакомый Ветрова, и кандидат в пилоты Юрка Новиков.
- Почему мы там помогаешь? – спросил как-то ящера Ветров. – Мы же твои враги?
- Если я попаду к своим, то меня тут же выбракуют, как предателя. 
- Я что-то не понял в этой вашей системе выбраковки. Зачем это надо, расстреливать своих солдат по мере определенного времени?
  Хинк осклабился. 
- Нас очень много, большой выбор, слишком большой. А это придает стимул воевать лучше. Если ты останешься в звании солдата по истечении одного цикла, то тебя выбракуют. Считается, что солдат уже потеряет к этому времени  физическую силу и выносливость. Зато одна серебряная ящерка дает шанс прожить ещё один цикл. Вторая – ещё один цикл. Третья – на два цикла. Золотая ящерица увеличивает срок жизни на три цикла. Вторая и третья золотая – на четыре. Это максимальный цикл жизни. Больше мы не живем. 
- И есть такие претенденты среди вас? 
- А как же. Благословенный великим Ящером-создателем адмирал Третьего флота Атакующей Армады Великого Племени ящеров Великий Замин Ганн! Если он удачно завершит этот рейд, он получит право дожить до конца своих дней без выбраковки. Таких хинков в нашей истории было всего десять, и их имена заучиваются солдатами с детства. Это наш идеал. Наш адмирал должен стать одиннадцатым. 
- М-да, порядки у вас ещё те. Не хотел бы я служить в ваших рядах. 
   И вот теперь они летят бок о бок, и хинк так же услужливо помогает Ветрову освоить свой штурмовик.
- А стрельба? Как тогда работает защита?
- Она отключается автоматически. Нажимаешь гашетку, и первым делом  отключается защита. Точно так же она потом включается. Правда, там есть три секунды, когда после залпа штурмовик не защищен.
- Проверим.
 Ветров остановил ромб, затем резко опустил его носом вниз и дал залп из плазменной пушки по скалистой почве Фобоса. Хинк аж зарычал, не то от возмущения таким резким маневром, не то от восторга. Кто не был в восторге, так это Юрка Новиков. Хотя, как и оба пилота, он был привязан, но, во время маневра зевнул, и так резко мотнулся вперед, что чуть не задушился от чересчур высоко сидевших на его теле ремней безопасности. Когда Ветров выровнял ромб, Юрка обрушился на пилота:
- Не, Вовка, ты совсем охренел, что ли?! Я тут чуть не удушился. Предупреждать надо! 
- А ты не зевай. Хочешь же стать пилотом? Тогда терпи.
  Новиков поправил ремень, потом недовольно сказал: - Высокие эти ремни, не по нам.
 - Конечно не по нам, по ним.
   Ветров ткнул пальцем в сторону хинка. Юрка вспомнил про то, что является сегодня ещё и охранником, и недовольно крикнул хинку:- Ну, что, образина, что ещё есть такого особенного на вашей посудине?
- Тут много всего. Наш штурмовик – лучшее судно такого класса во всей вселенной. Если к нему ещё добавить невидимость – мы станем непобедимыми.
  Ветров хмыкнул.
- Размечтался! Лучшее... Так мы вам и поверим. Наши блюдца бьют вашу защиту как яичную скорлупу. Хотя, слов нет, тачка у вас мощная, скоростная, вместительная. 
- Перевозит за раз более сотни солдат, - с гордостью подтвердил хинк.
-  Кстати, мощность вашего нижнего бластера такая же, как и носового? – спросил Ветров.
- Нет, он мощней. Его предназначение – работать по наземным целям.   
- С такой мощностью силовых установок вы могли бы оснастить плазменными пушками и хвостовую часть и верх. Тогда бы ваш штурмовик точно был  бы неуязвим.
- Стратегия  хинков не предусматривает оборонительных боев, поэтому  штурмовик вооружен так, что бы пилот видел свои цели визуально.   
- Вот-вот, как раз из-за такой фигни войны и проигрываются. Придёт на ум  генералам какая-нибудь доктрина, а нам за неё потом в бою кровью харкать приходится. А можно на вашей тачке закладывать виражи вдоль продольной оси? Ну, кувыркаться?
  Ветрову пришлось показать руками этот маневр, чтобы объяснить его хинку. 
- Зачем? – спросил тот.
- Да, просто так.
- Теоретически это запрещено, но у нас некоторые  делали так. Они включали один горизонтальный двигатель, и один  вертикальный.   
- Что, и у вас бывают  пилоты-хулиганы?
- Да, одного даже при мне разжаловали из капитанов в лейтенанты.
- Как это его не расстреляли? У вас же обычно с этим не церемонятся? Сам говорил – чуть что, и на выбраковку.
- К пилотам это не относится, пилотов трудно готовить. Мы элита армии, нам автоматически дают серебряную ящерицу. Это всё из-за особенностей психики. Только два процента хинков могут выносить вид звёздного неба.
- Да, это вам не повезло. У нас этим страдает один Симонов, - засмеялся Юрка.
- К тому же нужно  много времени, полцикла, чтобы подготовить пилота.   
- Десять лет? – спросил Ветров.– Ну, и у нас примерно столько же. 
  Новиков был не согласен.
- Не, я хочу быстрей, месяца за два. Я так на машине ездить научился, за два раза.
- Сравнил! Вспомни еще вёлосипед в первом классе.
- И вспомню!
 Они ещё полетали над  каменистой поверхностью Фобоса, а потом Ветров развернул штурмовик к Земле. Но стоило, им было вывернуть из-за  Фобоса в открытый космос, как тревожно запиликала звуковая сигнализация.
- Это ещё что такое?- спросил Ветров.
- Это система определения «свой-чужой», - подсказал хинк. 
 Ветров удивился. «Химики» установили на ромб свою систему определения «свой-чужой». Она работала так, что включалась только при приближении тарелок хасков. А если в поле зрения попадали ромбы хинков, у них должна была сработать её родная система. Найкк Гросс коснулся когтистым пальцем одной из клавиш, и на центральном экране высветились три светящихся точки.
- Это наши, - признался хинк. – Они определили нас как врагов, будут атаковать.   
 Ветров недоумевал.
- Но почему они определяют нас как чужих? Мы же не тронули вашу систему определения?
- Не знаю. Скорее всего, они просто сменили все коды.
- Это возможно?
- Возможно, хотя и трудно. Нужно заменить несколько тысячи блоков определения, на каждом ромбе.
 Ветров тут же вспомнил, что в последнее время хинки действительно крайне мало летали. Между тем  пилоты  ромбов уже точно знали, что перед ними тот самый, пропавший штурмовик. За двое суток техники хинков сделали адскую работу. Они не стали заменять на всех восьми тысячах задействованных в боевых действиях ромбов блок определителя. Они к нему просто добавили ещё один, точно такой же, но с другой кодировкой. Это было не сложно, на каждую операцию уходила минута, но по общему времени получилось внушительно. Час назад была произведена замена определителя на последнем штурмовике, и после этого последовал приказ адмирала - переключится  на новый блок, и   уничтожать любой ромб, по иному реагирующий на запрос определителя.   Ветров этого не знал, он давно уже отключил и радио и коммутатор хинков, считая, что  это ему только мешает. 
  Зато пилоты трёх ромбов не верили своему счастью. Они нашли угнанный ромб, тот самый, на котором не сменилась система определения. Вообще то эта тройка была занята не поисками пропавшего ромба. Уже несколько суток эти штурмовики искали базы или флот хасков в районе Марса и Венеры. Но именно они засекли странную вспышку на Фобосе, очень похожую на удар плазменной пушки.   
- Это тот самый пропавший штурмовик. Атакуем его! - крикнул командир звена.
 Ветров не слышал этой команды, но и так понял, что ему сейчас придётся туго. Рука его машинально потянулась к кнопке  включения невидимости, но, вместо этого, нашла пустоту.
- Чёрт, как это всё не вовремя! Юрка, забери динозавра к себе. Да привяжитесь там, сейчас будем крутиться, как караси на сковородке.
 Новиков тут же выдернул из кресла второго пилота хинка, и усадил его во второй ряд. Даже сидя хинк на две головы возвышался над щуплым матросом.
Считается, что для того, чтобы стать хорошим пилотом, нужно налетать на самолете не одну сотню часов. На этой системе Ветров налетал всего три часа.  Но, что всегда определяло его манеру вождения любых летательных средств – здоровая наглость. Он не стал дожидаться, что предложат ему хинки, а, разогнавшись до полной скорости, повел свой штурмовик в лобовую атаку.  Хинки занервничали, и начали палить по ромбу Ветрова с предельно допустимых дистанций. Все их выстрелы беспощадно гасила система защиты штурмовика. А Владимир упорно не пускал в ход своё оружие. 
- Ну, атака памяти моего ведущего, Валентина Каморина, - пробормотал Ветров. Когда столкновение уже казалось неизбежным, он дернул ручку управления на себя, и, находясь в верхней точке этой горки  нажал на спусковой крючок нижней плазменной пушки. Хинк во встречном ромбе, зажмурившийся в предчувствии неизбежного столкновения, продолжал палить в пространство перед собой, так, что неожиданный удар сверху попал в незащищённую силовым полем броню и разнёс штурмовик в клочья. Это настолько поразило двух вторых пилотов, что они, и так раскиданные далеко от поля боя в разные стороны взрывом, резко прибавили в скорости, и скрылись в черноте космоса. Их светящиеся точки исчезли с экрана определителя. Самое время было убираться отсюда и им, но тут Ветров услышал сзади странный шум. 
- Вовка! – Сдавленно крикнул сзади Новиков.
 Обернувшись, Владимир увидел, что хинк душит Новикова. Матрос пытался сопротивляться, но силы были слишком неравны. В несколько секунд ящер задушил Юрку, и встал, явно собираясь заняться пилотом. Еще пару минут назад Найкк Гросс не собирался этого делать. Но, потом ему на глаза попался небрежно брошенный в углу серебристого цвета скафандр. Его принес с собой этот маленький, вздорный землянин. И хинк вдруг понял, что это и есть тот самый костюм невидимости. Если бы он привез его своим, тот уже  Найкк Гросс обеспечил бы себе одиннадцатый номер в почетном списке, а не адмирал. Далее пилот уже не размышлял, а начал душить своего конвоира.
 Скрипнув от злости зубами, Ветров протянул руку к лазерному пистолету, прикреплённому к икре ноге. Но ремни безопасности, рассчитанные на фигуру хинка, не позволили ему дотянуться до оружия. А ящер был уже близко, и чещуйчатое его лицо выглядело как никогда прежде зловещим. Ветрову оставалось только одно, и он это сделал. Он переключился на ручное управление, одновременно нажал на педаль управления левым двигателем, и совсем отпустил педаль правого. При этом Владимир врубил один из посадочных агрегатов. Найкк Гросс никогда не думал, что, его штурмовик может исполнять такие фигуры высшего пилотажа. Штурмовик закрутился в бочке, делая один оборот вокруг своей продольной оси за другим. Снаружи это выглядело очень красиво, но внутри больше напоминало центрифугу с бельём. Ветров, и тело Новикова находились на своих местах, а вот все остальное, незакреплённое, летало по воздухе, и с грохотом кружилось по замкнутому салону ромба.  Пару раз хорошо прилетело и Ветрову. Раз на него обрушилось, и полетело дальше тело ящера. Тот успел его только корябнуть Владимира по щеке своим длинным ногтем. А второй раз по загривку пилота пришёлся удар  ящика для хранения яиц, слава богу, пустого. Хорошо, шея Владимира была накачена не менее всего остального тела, и выдержала эту чувствительную примочку. Они кувыркнулись раз двадцать не меньше, и только потом Ветров перевёл машину в горизонтальный полёт. Глянув на панель управления, он убедился, что штурмовиков хинков близко нет, и, отстегнув  ремни, добрался, наконец, до пистолета. Сняв его с предохранителя, Ветров отправился на поиски хинка. Его он нашёл в самой корме. Уже по неудобной, невероятной  позе было понятно, что с Найкком Гроссом не всё в порядке. Пинком ноги перевернув тело хинка лицом вверх, Ветров несколько секунд рассматривал перекошенную морду ящера. Судя по странно изогнутой  голове, бывший пилот этого штурмовика сломал себе шею. Зло сплюнув, Ветров на всякий случай выстрелил в тело хинка, и оно тут же почернело, запахло палёным. Потом Владимир вернулся в  кабину, посмотрел на отрешенное лицо Новикова.
- Эх, Юрка-Юрка. Так и не стал ты пилотом. Но, спасибо за те несколько секунд, что спасли мне жизнь.
 Он закрыл парню глаза, и сел за штурвал ромба. Первым делом он потянулся к рации. 
- Это Второй. Парни, есть кто поблизости от квадрата сто сорок два – тридцать- пятнадцать?
- Двадцать второй на связи. Я в квадрате сто сорок- тридцать пять - десять, что надо?
- Возьми меня на подвеску, Франсуа. Хинки сменили систему определения «свой-чужой» и мне к Земле уже не прорваться.
- Всё понятно. Буду через три минуты.
  Через полчаса Ветров был на базе. Обслуживающий состав уже вынес и положил на пол тела Новикова и хинка. 
- Да, смена системы - это неприятная новость, - признал Коэн, доставая сигареты. – Смогут наши химики перепрограммировать этот блок?
- Вряд ли. Майдачный и до этого крутил его в руках, просвечивал его – бесполезно. Там надо влазить  в потроха, а без кода это практически невозможно. Все их делают с системой автоматического подрыва, точно так же, как у нас.    
- Что ж, совсем отказаться от этой идеи?
- Зачем. Есть другая идея, более простая. Только в это раз ты  полетишь со мной. Тут нужна тонкая работа. Погнали?
- Ладно, хоть прогуляюсь. А то что-то засиделся в штабе.   
 Через час их сдвоенный тандем крался над каменными джунглями Лос-Анджелеса. С земли их наводили разведчики из группы Энди Маркеса.
- Чуть левей того разбитого небоскрёба, он ещё дымиться. 
- Это там, где арматура торчит в форме буквы V?
- Именно. Хинки уехали куда-то на своем драндулете, и рядом с ромбом только два ящера. 
- И два пилота внутри, - дополнил этот счёт  Ветров. 
- Володя, пилоты тебе больше не нужны? – Спросил Огнен Зорич, натягивая на себя костюм невидимки.
- Нет, я уже и так там всё знаю.
  Они опустились в ста метрах  от ромба, за углом ближайшего небоскрёба. Через полчаса наблюдатели Маркеса увидели, как два стоящих в охранении хинка начали дёргаться, а потом упали на землю и уже не двигались. Потом люк ромба закрылся, а потом штурмовик просто исчез из виду. Через пять минут он снова проявился. В эфире раздался голос Коэна.
- Ладно, ребята, делайте отсюда ноги, и как можно быстрее. Спасибо вам за помощь. 
  Через пять минут система слежения эсминца хинков через один из трёх  оставшихся на орбите спутников зафиксировала большой взрыв в районе Лос-Анджелеса. Это был типичный взрыв силовой установки штурмовика, с розовыми оттенками в видимом спектре. Командир эсминца поморщился, и приказал оператору: - Сообщите коменданту пункта питания номер шесть о гибели очередного штурмовика.
- Слушаюсь.
 Генерала этот доклад не обрадовал, и не огорчил.
- Спишите его. Пилотов занести в книгу отторжения, - приказал он. 
   В это время Коэн, Ветров и остальные пилоты на базе рассматривали новый ромб. Даже в этом огромном пространстве базы черный ромб смотрелся огромным, и чуждым, со своими угрюмыми расцветками и формами.
- Ничем не отличается от того, прежнего, - высказался Коэн. 
- Это и хорошо. Хоть  переучиваться не надо.
  В это время Сашко Билич выволок из ромба ящик для сбора яиц.
- А он полный, - сообщил он, доставая из ящика одно из яиц. – О, ещё даже тёплое. 
- По цвету похоже на перепелиное, -  сообщил один из сербов. – Такое же серое, и всё в пятнышках   
- Но покрупней гусиного будет.
- Гораздо крупней!
- Нет, что бы они как у страуса яйца откладывали. 
- Ага, будут тебе господа завоеватели жопу рвать.
- И что с ними делать? – Спросил Сашко, поигрывая яйцом.    
- Да разбей ты его, и всё!
- А зачем разбивать? Давайте их пожарим да съедим, - предложил Сашко. 
  Коэн возмутился.
- Ты что, с ума сошёл?! Жрать такую гадость!
- А что, молодец, Сашко. Не пропадать же добру, надо их попробовать на вкус, - рассмеялся Ветров.
  Через полчаса они с интересом рассматривали огромную сковороду с грандиозной яичницей. По цвету и запаху она ничем не отличалась от обычной яичницы из куриных яиц. Только желтки были невероятно огромны.   
- Ну, кто первый? – спросил Ветров, осматривая лица собравшихся со всей базы зрителей. Никто не решался  притронуться к экзотическому деликатесу.
- А ты поверил их у химиков, Владимир? – спросил Коэн, недоверчиво рассматривая блюдо.– Мы не отравимся?
- Проверил, ещё прошлый раз, - успокоил Ветров. – В том два яйца всего было. Ничего особенного. Ни цианидов, ни ритинов нет. Вообще хинки близки нам по строению и составу. Ближе только свиньи.
   Билич подтвердил:
- Да мы ещё первый раз нашли в таком же ящике пару яиц, Майдачный проверил их на биохимию. Ничего особенного. 
- Ну, ладно, раз никто не хочет, то я... – Ветров достал из одного своих многочисленных карманов  фляжку, налил себе в кружку прозрачную жидкость.
- Водка? – с благоговением спросил кто-то из сербов.
- Как же. Бери выше! Спирт,  - ответил пилот, глотнул жидкость, запил её услужливо поданной Сашко Биличем водой, а потом решительно зачерпнул ложкой новоё блюдо и отправил его в рот. Все заворожено наблюдали за его лицом. Сначала на нём появилась гримаса удивления, потом пилот повел глазами вокруг себя, и сообщил: - Фигня, полная фигня. Есть невозможно.
   После такой антирекламы он снова зачерпнул ложкой яичницу, потом ещё и ещё. Только тут зрители  поняли, что  во всем этом что-то не так. К сковородке потянулись десятки  ложек, а Ветров увеличил число взмахов своего агрегата. При этом он с набитым ртом пытался  отговорить конкурентов от подобного шага, мыча, и отрицательно махая свободной рукой. Те не вступали с ним в дискуссию, а, попробовав блюдо, начинали так же отчаянно работать ложкой. Так как на тридцать разбитых яиц собралось сорок едоков, то кое-кто остался без добавки. Но все, кто попробовал эту экзотическую яичницу, как один, бурно выражали свой восторг. 
- Однако, по вкусу эти яйца ни чуть не хуже куриных!
- Они похожи на страусинные, я раз пробовал. Тот же вкус.
- Не, мужики, по вкусу они похожи на перепелиные, мне ли это не знать, - надрывался тот серб, то определил схожесть цвета двух видов яиц.- У меня отец перепелов разводил. Вот, точно такой же вкус. Здоровые только они!
- Пилот то больше всех сожрал! 
- Надо его раскрутить, чтобы он ещё один штурмовик с яйцами украл.
- Не, мужики, если мы победим этих тварей, то всех их уничтожать не надо. Сгоним их в одну ферму, и пусть они нам яйца на завтрак несут! 
 Единственный, кто не решился  попробовать этой своеобразной яичницы, был Майкл Коэн. Американец стоял со сморщенным лицом, и когда довольный Ветров подошёл к нему, облизывая ложку, сказал ему с осуждением: - Нет, вот этого я понять не могу. Как вы можете это жрать? Я сразу представляю морду этой твари, и меня тянет рвать.
 Ветров обнял его за плечи.
- Не парься зря, дружище. Нам через сутки предстоит полёт в рай. Радуйся жизни, Мишка! Пусть это даже будет простая яичница! Погнали дальше. Что у нас там в программе? 
- Дальше какое-то совещание. Райт зазывает всех в свой кабинет.
   В этот раз они собрались в том же составе, что и прежде, три недели назад: Мбова Этери, Чай Сен, Луи Фиш, не было только умершего Боброва, его  теперь заменял Столяров. Ну и, были еще два пилота, скромно сидевшие в самом конце стола.
  Райт был сосредоточен и строг.
- Господа, я собрал вас для того, чтобы принять окончательное решение о  судьбе планеты Земля. Время критическое, как говорят пилоты в таких случаях, - он посмотрел на Коэна и Ветрова, - время принятия решения. Либо мы взлетаем и, взорвав боеголовки, оставляем планету, либо остаемся и боремся до конца.               
- Какие результаты нашей борьбы за последнее время? – спросил Чай Сен. 
  Докладывал Столяров.
- Двадцать наших тарелок ведут борьбу в воздухе, остальные десять, вернее уже девять, конвоируют малые транспорты. За эти дни уничтожены пятьсот сорок ромбов, но добиться перелома нам не удается. У них в запасе ещё как минимум восемь тысяч штурмовиков. 
- А нельзя уничтожить где-нибудь в одном месте одних пилотов? – спросил Зорич. 
- Нет, после того удара нашего генерала по Лос-анджелесскому аэродрому они рассредоточивают свои войска. Основная база у них на линкоре, там ещё ожидают своей очереди пятьсот пилотов. Кроме того, на транспорте находятся до тысячи запасных штурмовиков.   
- Зорич, что там с этим оружием на линкоре хасков? - спросил Райт.– Что-нибудь можно использовать?
- Нет, это довольно бесполезное вооружение, в основном штурмовые орудия, мощные, но совершенно беззащитные для атак с воздуха. Стрелковое оружие мы сейчас активно завозим в места сопротивления. Оно удобней нашего, и практически бесшумно.
- Трюм освободили?
- Да. Выкинули всё на Плутон, замаскировали, на всякий случай. В тот трюм уже перемещают все попутные грузы: продовольствие, воду, лекарства. На освобожденные места расселяют вновь прибывших.
- Сколько людей взяли на  борт? 
  Отвечал отвечающий за это Мбова Этери.
- Шесть миллионов сто пятьдесят тысяч.
- Хорошо. Сколько еще живых людей на земле?
  На это ответил Столяров. 
- Осталось примерно сто пятьдесят миллионов. Ещё неделя такой «успешной» борьбы, и некого будет вывозить.   
   О перспективах напомнил француз.
- А к нам движется флот, в нем три линкора, еще двадцать тысяч ромбов, и пятьдесят миллиардов ящеров. 
- Так есть у нас шансы выиграть эту битву? – задал основной вопрос Райт. – Битву за Землю.
 Они сидели, и молча смотрели друг на друга. Ответ был известен, но никто не решался произнести его вслух. На это решился один только американец.
- Значит – нет. 
  Он вздохнул, положил руки на колени.
- Господа, нам осталось только одно – достойно выполнить свой долг. Мы обещали хаскам уничтожить Землю, и мы это выполним. Мы проиграли это сражение, но не проиграли саму войну. Далее делаем все по оперативному плану, остался последний аккорд. И выполнят его наши пилоты. Вы готовы?
  Коэн и Ветров кивнули головой. 
- Тогда совещание закрыто, все свободны.

Глава 38

 В глубинах океана на полных парах мчалась  к  Австралийскому континенту   многоцелевая подводная лодка «Вирджиния». Это был самый последний по времени постройки, самый современный ракетоносец. Он был задуман как оружие универсального возмездия. «Вирджиния» могла отправить на дно  целую эскадру равного себе противника с полноценным авианосцем во главе.  Но сейчас двенадцать «Томогавков», что покоились в специальных контейнерах, ждали цели на суше. Общая, суммарная  мощность  их зарядов превышало более мегатонны в тротиловом эквиваленте. Сотни Хиросим.    Экипаж  жил по привычному распорядку: люди выходили на вахту, сменяли друг друга, обедали и ужинали. Время от времени они даже рассказывали друг другу анекдоты, конечно, старые, иногда и смеялись над ними. И при этом каждый из них знал, что это их последний поход, что после пуска ракет их либо обнаружат и уничтожат ящеры, либо они потом сами долго и мучительно будут умирать от созданной ими же сами радиации. Напряжение потихоньку наплывало на весь экипаж.
  Сменный штурман Билл Эдвардс пришёл на смену минут на двадцать раньше своего времени. Старший штурман Ник Сундин что-то сосредоточенно чертил на карте Индийского океана. 
- Что это ты делаешь, Ник? – Спросил Эдвардс, рассматривая прочерченную старшим коллегой длинную линию. 
- Разрабатываю курс отхода нашей посудины после нанесения главного удара.
  Эдвардс недоверчиво хмыкнул.
- Ты думаешь, нам удастся после этого уйти? 
- Шанс есть. Если верить тому, что говорит наш генерал, они до нашего удара выковыряют хинкам их космические глаза. Да, и я так думаю, что ящерицам будет в тот час не до нас. Им будет очень жарко, в пределах миллиона градусов. 
- И что ты нашел тут у нас в конце пути? Сейшельские острова, как конечный пункт базирования?
- Да, это наилучший вариант. Они одинаково далеко отстоят от  всех континентов, тут практически экватор. Там можно будет некоторое время покувыркаться на белом песочке. Даже при атомной зиме.
- А командир знает про эти твои разработки?
- Он мне и велел их произвести. Но, сначала нам нужно будет подкрасться на пистолетный выстрел к Сиднею, и запустить наши ракеты. Капитан нашел идеальное место для пуска наших «Томогавков», мы с одного пуска накроем всю Австралию. Сидней, Дарвин, Канберру, все Восточное побережье.     Нужно чтобы время подлета нашей малютки было как можно меньшим. Ладно, принимай дежурство, мы сейчас вот здесь, в этой точке. Курс и расчетная скорость в журнале. 
   Они разошлись, и время, как обычно это бывает на вахте, потянулось привычно медленно. Вскоре пришел командир корабля. Эндрю Майкоб в свои сорок пять смотрелся гораздо старше своих лет, и все из-за ранней седины на висках. Поинтересовавшись курсом и временем прихода, он удовлетворённо кивнул головой.
- Хорошо. Будем на месте вовремя. Еще десять часов, и мы устроим конец света на отдельно взятом континенте.
 Штурман решил немного подшутить.
- Капитан, я знаю, что у нас с собой большой запас бренди. Может, не ждать конца света, а начать потихоньку его потреблять?       
  Но капитан был сегодня настроен серьезно.
- Только после залпа. Я знаю нашу команду, их распускать нельзя. Иначе мы запустим ракеты не в Австралию, а куда-нибудь в Антарктиду.
  Капитан не знал, что в это время запас его бренди уже начал потихоньку  убывать. Раскупорил его именно тот, кто должен был за этим следить – старший повар. Тони был отличный повар, но был у него один недостаток, который он тщательно скрывал на корабле от всех: он был тихий, скромный алкоголик. Во время полугодового дежурства на лодке он мучился, но терпел, и только потом, на суше, уезжал в свою тихую, Канзаскую провинцию, и отрывался на полную катушку. Делал он это, опять же не выходя из пределов своего дома. Так что, никто даже из соседей не знал про этот его недостаток, тем более из начальства лодки. С этим своим единственным недостатком и единственной настоящей радостью в жизни Тони и жил. А сейчас выходило, что этого ничего уже не будет – ни провинции, на заветного домашнего бара, полного русской водки, самого любимого напитка повара. Не будет и страшненькой, но верной жены, терпеливо сносящей его многомесячные запои, ни семи детей, таких же, как они сами с женой, стопроцентных итальянцев. Скорее всего, они уже где-то лежат в виде смерзшегося куска мяса. Проникнув до конца этой тоскливой идеей, Тони и откупорил первую бутылку бренди.
  Первым запах от своего старшего коллеги учуял его коллега по смене, полный бородач Фил. Столкнувшись однажды со сменщиком в узком проходе между плит, он удивленно повел носом.
- Эй, брат, да ты, никак, дерябнул коньячку? 
- Это не коньяк, это всего лишь бренди.
- Какая разница, эта дрянь так же выдерживалась в дубовых бочках, и пахнет клопами. Давай-ка, налей мне тоже. А то я расскажу про тебя все капитану.
- Нет, не могу.
- Давай-давай!
- Да не могу я!
- Всё, я звоню капитану.
  Тони сопротивлялся недолго. Пить на пару ведь гораздо интересней, чем, вдвоем. А так как у общительного бородача на лодке была масса друзей, то через два часа уже полкоманды беспричинно бродили по судну, покачиваясь без всякого шторма, бессмысленно улыбаясь, и хихикая над всякой ерундой. И вот, настало время сообщить об этом капитану. Правду сказал старпом, явившийся в рубку. 
- Командир, у нас ЧП. Половина экипажа пьяна. Я думаю, что утечка спиртного идет со стороны камбуза.
   Капитан решил проблему просто.
- Изымите спиртное у поваров, - приказал  Майкоб.– Отныне оно будет в вашей каюте. Завтра, с утра, всем выдать по пятьдесят грамм, похмелиться. И баста!
  Они не знали, что в это время у них на судне  грядет нечто, гораздо более опасное для  всего экипажа, чем грядущее похмелье.
   Керк Майлинг носил не очень высокое звание, всего лишь лейтенант, но его роль на лодке была очень ответственно. Именно он программировал  хитроумные  мозги всей этой огромной махины. От него единственного зависело, попадет выпущенная ими боеголовка в предназначенную для нее точку земного шара, или нет. К этому времени  Керк уже закончил все расчеты, и  думал о том, что ему предстояло пережить. И чем больше он думал, тем больше его душу заполнял панический страх. Он мучил его все эти дни, и сегодня почти полностью поглотил сознание программиста. Внутри Керка, в районе солнечного сплетения, словно дрожало какое-то душевное желе, откуда выбрасывались в мозг сжигающие протуберанцы страха. По нему, правда, это не было особенно видно. Невысокий, худощавый, заросший рыжеватой бородкой, в массивных очках, Майлинг сидел перед экраном компьютера, и бессмысленно смотрел на хитроумную экранную заставку. Это была его работа: голубоглазая блондинка с пятым номером груди медленно раздевалась под хриплые вопли Джо Кокера. А Майлинг даже не видел всех прелестей своей виртуальной красотки. Он думал о жизни, ему очень хотелось жить.
  «Откуда они знают, откуда они знают, что все то, что сказал генерал это всё - правда?! Может, этот генерал Райт свихнулся, а там, наверху все как прежде, мир живет своей обычной жизнью, и сейчас все, как обычно, идут на работу, там, где вечер или ночь – трахаются со своими подругами, или бухают со своими друзьями, и не знают, что их миру осталось жить какие-то сутки. А мы уничтожим их всех, неожиданно, исподтишка, подло, уничтожим только потому, что поверили одному свихнувшемуся генералу»! 
  Потом остатками сознания Керк попробовал возразить самому себе: «А молчание штабов все эти долгие три недели? Это ведь не зря. А тарелка, на которой Райт прибыл на ту подводную лодку? Что скажешь на это, Керк?» 
  И тут же вторая половина его сознания начала уничтожать первую.
  «Откуда мы знаем, что это, в самом деле генерал Райт?! Может, это его демо-версия? И создали её как раз инопланетяне для того, чтобы мы выстрелили сами себе в висок ядерным патроном. Они не могут нас уничтожить, вот и придумали все эти хитрости, чтобы избавиться от нас нашими же руками!  Хитро, очень хитро, господа зеленоголовые»!   
   Оставаться на месте было мучительно, и Майлинг пошел в рубку. На пути он попал в небольшую заварушку. Старпом с двумя вахтовыми матросами пытались изъять у поваров бренди, а те, не хотели отдавать заветные ящики, и тянули их в разные стороны. Свирепствовал один Фил с двумя друзьями. Его старший коллега Тони уже мирно лежал в уголке и присутствовал в споре только подошвами ботинок.
   Получив  невзначай от дерущихся пару неприятных тычков, Майлинг пошел дальше. 
- Я закончил нужные расчеты, - сказал он капитану, усаживаясь за пульт пуска ракет. 
- Молодец, вводи их.
  Керк послушно воткнул в разъем флешку, быстро перекачал данные в компьютер управления пуском. Он мог переслать данные по внутренней сети, но сейчас его интересовало все, что происходило в рубке. А разговор там шёл замечательный.
- А зачем нам Сейшелы, командир? – спросил штурман.- Вот, есть вариант гораздо ближе. Абсолютно уединенный островок в океане, Раротонга. Что тут про него написано в лоции? Площадь двадцать квадратных километров, до всех материков в три раза ближе, чем до Сейшел. Совершенно необитаем.  Абсолютно  не тронутая природа, белоснежный коралловый песок, кокосовые пальмы, птичий базар, колония тюленей. Вот вам и мясо, и кокосы.   
- Интересно!- согласился капитан.
- Кстати, через час мы пройдем в каких-то двух милях от этого острова. Можно будет даже подвсплыть и взглянуть на него.   
- Ну, нет, рисковать мы не будем. Вернемся к нему после залпа. Не знаю, что и выбрать. На Сейшелах я был, там очень даже неплохо. Просто земной рай.
   И тут в голове программиста возник план спасения. Он поднялся с места, сказал: - Голова что-то болит. Я буду у себя, капитан, если что - зовите.
- Хорошо, Керк, идите, - разрешил командир, и продолжил обсуждать с членами вахты преимущества двух вариантов спасения.
- Кто-нибудь еще был на Сейшелах?
- Я не был, но точно знаю, почему надо плыть на Сейшелы, - сообщил дежурный радист.
- Почему?
- Потому что там могут быть бабы. Это ведь курортный рай. А тут, на этом вашем Раротонге, только песок и кокосы. Мне не светит остатки дней провести, переучиваясь на гомика.
- Да, а то будем подкидывать орла и решку, решая, кто будет эту неделю женой, а кто мужем.   
 Вернувшись в свою каюту Майлинг начал быстро стучать по клавиатуре своего ноутбука.
  «Сеть – это лучшее, что изобрели наши компьютерщики за всю эпоху существования искусственного разума, - думал он.- Как это здорово вот так, не сходя со стула в своей каюте захватить на судне власть. Всего несколько ударов по клавишам, и уже не капитан, а я управляю судном. Сделаем всё от обратного. Просто, для того, что всплыть, сначала нужно начать тонуть. А для того, что начать тонуть, сначала нужно загореться. Вот так!»
   Перед ним сейчас на экране находился план огромного корабля. 
  «Пожар устроим в ракетном отсеке. Сейчас там никого нет, а когда сработает сигнализация, автоматика никого туда не пустит. Ха-ха-ха! Я – самый умный парень на этом корабле! Никто со мной не сравниться». 
   Он еще раз просчитал все возможности, а потом, чуточку даже торжественно, нажал на кнопку «Ентер». После этого Керк поднялся и пошел обратно, в сторону рубки. У него было в запасе три минуты, и надо было успеть добраться до нужного ему одному места. Он уже находился рядом с рубкой, когда услышал, как сработал ревун пожарной тревоги.
- Возгорание в ракетном отсеке!- прокричал голос дежурного офицера.
- Задраить переборки! Привести в действие систему пожаротушение, - тут же отозвался голос командира.
- Боже мой, - пробормотал радист. – Если это все рванет, то мы попадем не на земной рай, а сразу на небесный.   
 Все происходило штатно: задраивались перегородки между отсеками, к месту пожара выдвинулся пожарный расчёт. Внутрь ракетного отсека начали подавать инертный газ. Длилось это несколько минут, и только потом старпом понял, что не все в этом пожаре так просто.
- Командир, что-то тут странное, что-то не то.
- Что именно?
- Датчики не зафиксировали подъема температуры внутри отсека. Дыма там так же нет.
  Капитан удивился.
- Откуда же тогда эта тревога?
  И тут же снова сработал ревун тревоги. Теперь звучала совершенно другая комбинация сигналов. Она указывала только на одно – в лодку начала поступать вода.
- Водная тревога! – привычно прокричал дежурный офицер, нажимая на  нужные кнопки.
- Отставить панику! – крикнул Майкоб. – В отсеках, осмотреться, и доложить – у кого появилась вода.
  Прошло несколько секунд, потом начали поступать доклады.
- Торпедный отсек – воды нет.
- Реакторный отсек – воды нет.
- Машинное отделение – воды нет.
  Доклады еще шли, но капитан уже не сомневался – и эта тревога так же ложная.
- У нас, кажется, сходит с ума аппаратура, - сделал вывод он.
- Еще бы, - пробормотал штурман, - мы тут скоро сами все рехнёмся. 
  В это время дежурному удалось восстановить управление над лодкой. Стихли все ревуны, схема лодки перестала мигать красным цветом.   
- Вроде, всё, - сказал он, но, подошедший к нему  командир увидел нечто выбивающееся из общей спокойной картины.
- Нет, не всё. Почему активизирована спасательная камера?- спросил он.
- Это происходит автоматически, при любом сигнале тревоги.
- Так отключите её! Тревога кончилась! Кстати, вызовите мне Керка, пусть он прочистит мозги своей  дурной аппаратуре. Почему его до сих пор нет в рубке?!
  Старпом пожал плечами, но тут неожиданно ответил сам Керк, вернее, его голос.
- Потому, капитан, что Керк Майлинг, не хочет больше плыть вместе с вами. Он выходит из игры. Я схожу на этой остановке, капитан.
  Майкоб понял, что голос программиста звучит из динамика внутренней связи.
- Что за глупые шутки, Керк!? Где вы!? – рявкнул Эндрю.
- Это не шутки, капитан. Я хочу наверх. Я не верю в этих ваших зеленых человечков, я хочу на белый песочек, на солнце.   
- Командир, похоже, что он в спасательной капсуле, - догадался  старпом. – Он... Он закрылся там.
   Майкоб среагировал мгновенно. В спасательной капсюле могли помещаться человек сорок, но резкое ее всплытие с такой глубины могло погубить ракетоносец.
- Отключить спасательную камеру! Задраить в лодке все люки!
  Но тут же коротко прогудел ревун, замигала на экране вся система жизнедеятельности корабля. Пол под ногами  резко ушел вниз, как на скоростном лифте. 
- Спасательная капсула вышла! - Закричал дежурный. – Вода в шлюзе  центрального отсека! 
- Задраить все люки!- Ещё раз прокричал капитан. 
- Люки задраены! Вода не поступает!
- Падение вниз. Глубина сто метров, сто десять метров...
- Продуть балластные системы!
- Глубина сто двадцать! Сто тридцать! Сто сорок!
  Майкоб, казалось, не ушами, а всеми фибрами души услышал, как начал трещать корпус его судна. 
  «Ещё немного, и он лопнет», - подумал он.
  Всего этого Керк Майлинг не знал, и его это не интересовало. Спасательная капсула уже всплыла, и программист, один  в этом громадном помещении, открывал люк. Воздух ворвался в капсулу с легким свистом, и вместе с ним в спертый воздух подводной лодки ворвался восхитительный, йодированный воздух океана, и что-то еще, пряное и манящее – запах  цветущих где-то рядом тропических джунглей. 
  Поднатужившись, Майлинг поднял и выбросил наружу тяжелый спасательный плот. Когда он сам выбрался наружу, плот уже раскрылся, и ему оставалось только забраться на него. Очутившись на плоту, Керк осмотрелся по сторонам, и захлопал в ладоши. Вдалеке, на горизонте, виднелась тонкая полоска земли.
- Точное попадание в цель, Керк! Вот он – атолл Раротонг. Как там сказал капитан - настоящий рай.
 В это время сзади него зашумела вода. Это ушла на дно перевернувшаяся спасательная камера. Вытащив весло, Керк начал активно грести. Никогда этот интеллектуал за свою жизнь столько не работал  физически. Через два часа он добрался до берега, вытащил за полосу прибоя плот, и, пройдя несколько шагов, упал вниз лицом на горячий песок. Лишь тогда он засмеялся, тихо и счастливо. Все удалось, все, что еще четыре часа назад казалось сказкой. И не будет никакой атомной войны, не будет ожидания смерти в протухшей атмосфере громадной консервной банки.
  Майлинг лежал с закрытыми глазами, и не видел, как над ним пронеслось что-то большое, темное, что-то, похожее на большую птицу.
Через полчаса отдохнувший Керк решил исследовать свой остров. Он, со счастливой улыбкой прошел тридцать метров самого чистого в мире песка и, раздвинул первую, зеленую занавесь  джунглей. И тут же буквально нос к носу столкнулся с четырьмя  громадными фигурами в черном балахоне. Майлинг онемел, и тут же был схвачен одним из хинков за волосы. Ящеры недолго обсуждали его судьбу, а потом поволокли его к ближайшему дереву.
 Прошел час, а программист был еще жив. Он висел вниз головой, подвешенный за ноги на одном из деревьев. Поймавшие его хинки  давно сняли свои балахоны, накупались в море, и весело переговаривались, иногда кидая друг в друга песком. Время от времени кто-то вставал, и, подойдя к своей жертве, аккуратно отрезал от него очередной кусок мяса. Делали они это так, что бы как можно дольше сохранить своей добыче жизнь. Такой способ поглощения мяса среди хинков на сегодняшний день был самый модный.
 - Да, действительно, мясо с не свернувшейся  кровью гораздо вкусней, - признал один из хинков, заглатывая кусок бедра Керка. У того уже почти срезали голени и бедра, а на руках не было бицепсов, одного плечевого мускула. Любитель хрящей отрезал и съел у него нос и уши. Он же срезал мясо с обеих щёк. Когда острое лезвие палаша впивалось в его тело, Майлинг  начинал кричать и дергаться от боли, и только это неумолимо доказывало программисту, что все это не дурной сон, и не бред, а неумолимая реальность. Но сумасшествие, давно уже развивающееся в его умной голове, выключало боль, переключая сознание  на совсем уже бредовые сюжеты.    
 Через два часа вернулся патрульный  ромб, из него вывалились еще двадцать хинков. Они окружили дерево с подвешенным под ним человеком, а когда через несколько минут разошлись, и, жуя на ходу, направились к штурмовику, то на дереве остался висеть далеко неполный скелет бывшего программиста подводного ракетоносца «Вирджиния» Кирка Майлинга. 
               
   Глава 39

   До часа "Ч" оставалось всего два часа, а проблемы, казалось, только множились. Напряжение в оперативном штабе достигло своего апогея. 
- Мы не можем установить связь с "Вирджинией", похоже, хинки  её все-таки нашли, - докладывал Райту дежурный по связи.
- Перебросить их цели «Сан-Хосе». У них должны были остаться три межконтинентальные ракеты, по идее они должны достать континент из Индонезии, - приказал Райт.– Главная цель прежняя – Сидней.
- В районе Килиманджаро собралось в два раза больше народу, чем может вместить транспорт. Там уже начались столкновения между племенами, войска еле сдерживают народ, - донеслось с другой стороны. 
- Флот хинков идет с опережением графика на сорок минут. Есть опасение, что наши транспорты могут не успеть.
- В Канаде хинки обнаружили место сбора, звено наших парней отбивается от трех десятков ромбов.
- В Океании проблемы с погодой. На Папуа надвигается тайфун. Боюсь, мы не успеем загрузиться до его прихода.   
 На большинство из этих докладов Райт только кивал головой. Он понимал, что уже ничем не может помочь ни в одном из этих случаев. Система либо самонастраивалась, либо - погибала.
 В это время Американская  армия Свободы во главе с Маркесом выбиралась их города. Шли как обычно, по линиям метро, на мотодрезинах, потом перебрались в канализацию. Специально для этих целей сделали с помощью плазменного орудия хинков пролом в скале, как раз на выходе в лес. Тысячи людей текли беспрерывным потоком. В это же самое время по всему городу горстки отчаянных самоубийц атаковали хинков. Когда отбирали народ для этих целей, первым вызвался Беркут. На вопросительный взгляд Маркеса он ответил просто.
- Мне не хочется покидать эту планету. Вряд ли в космосе будут пиво и байки. Хочется напоследок покуролесить.
 Покуролесили они действительно отчаянно. Армада из сорока мотоциклов пронеслась по городу, щедро сея смерть среди ящеров. Бейкеры были вооружены до зубов, кроме автоматического оружия на трех колясках стояли лазерные пушки хинков. Начали они со штаба хинков, раздолбав его из гранатометов. Потом они промчались по центральном улицам города, сметая всё на своем пути. Время от времени байкеры бросали на асфальт дымовые шашки, или просто расстреливали застывшие на обочине машины, взрывающиеся с охотностью самоубийц. Когда байкеров начинали зажимать серые спецназовцы, они рассыпались в разные стороны, а потом снова соединялись по трое, четверо, когда больше. Эта была дикая гонка, и сам Беркут, в шлеме с встроенной мобильной рацией временами просто орал от восторга.
- Йо-хо-хо, парни! Этот прогон мне нравиться! За свободу! Да здравствует анархия!
  Штурмовики хинков регулярно пытались подниматься в воздух, но два блюдца хасков сбивали их еще на взлете. Со времени атаки на аэродром хинки держали свои штурмовики в разных местах, не более десяти штук вместе. Но и это не помогало. При своих атаках земные пилоты летающих тарелок не отключал режим невидимости, так что хинкам казалось, что происходит нечто невероятное и страшное. Черные ромбы взрывались без всякой видимой причины, на взлете, или уже в полете. Это наводило панику на все остальные экипажи. Через четыре часа подобной обработки командование ящеров не смогло заставить подняться в воздух ни один штурмовик. Пилоты отказывались даже подходить к своим машинам смерти. Но за полчаса до часа "Ч" оба блюдца покинули город, и полетели на северо-запад.
  Если бы кто-нибудь незнающий сейчас видел Землю со стороны, то подумал бы, что та подверглась самому сильному в истории планеты метеоритному дождю. Сначала далеко за пределами Солнечной системы появился невероятно громадный, летящий со все снижающейся  скоростью объект. Впереди него полыхнул на сто тысяч километров предупредительный залп плазмы, уничтожающий на своем пути все материальные объекты, способные уничтожить быстро летящий корабль. И когда этот факел погас, объект начал дробиться, распадаться на все более и более мелкие объекты, и все это неслось в сторону Земли. Через два часа линкор хинков окончательно сбросил с себя все прицепленные к его корпусу корабли сопровождения и остановился за орбитой Плутона. Но все остальные шесть тысяч космических кораблей одновременно опускались на  поверхность земного шара. Они были большие, очень большие, и просто громадные. Транспорты с десантниками хоть и вмещали в себя по миллиону хинков, но уступали в размере космическим докам, в недрах которых строились и ремонтировались космические корабли. А те,в свою очередь, были гораздо меньше громадных инкубаторов. 
   В тысячах километрах от этого космического месива Семёнов нажал на самодельном пульте одну из кнопок. 
- Ну, посмотрим, получится что-нибудь из этой идеи Ветрова, - пробормотал он. В это время заработал та самая коробочка, прикреплённая  покойным Новиковым к борту эсминца хинков. 
  Командир другого, только прибывшего эсминца Артик Мастт лично сидел за штурвалом своего корабля. Он не должен был садиться на планету, его задачей было охранение конвоя от кораблей хасков. И когда оператор внешнего обзора воскликнул: - Вижу цель! Определяю его как эсминец хасков! – Артик ни минуты не сомневался в истинности этого момента. Это и был тот самый  случай, про который его предупреждали старшие командиры на последнем селекторном совещании: - Хаски где-то там, рядом с этой планетой, наверняка они готовят нам  ловушку.
  Именно так сказал перед заключительным броском его командор.   
- Взять его на прицел! – Крикнул Артик. Он и сам уже видел в мощной оптике этот характерный, вытянутый в длину серебристый брикет вражеского эсминца.
- Цель захвачена.
- Вывести реактор на полную мощность!
- Есть! Готово. 
- Огонь!
 Мощный выброс плазменной пушки осветил огромный участок неба. Тугой  кусок плазмы размером с английский двухъярусный автобус с предельно близкого расстояния  ударил в бок серебристого эсминца хасков. Но, перед тем, как взорваться, он успел как-то странно потемнеть, и, словно бы раздаться в ширину. Теперь он больше походил на эсминец хинков, точно такой же, какой пилотировал сейчас сам Артик Мастт. Но это длилось не более доли секунды,  а потом он взорвался, оставив вместо себя огненный шар размером с половину Луны, и кучу невыразительных и бесполезных обломков. 
   Тут же на связь с эсминцем вышел штаб третьего флота. 
- Артик Мастт, что там у вас произошло?
- Я только что уничтожил вражеский эсминец!
 Тут в разговор вступил лично командующий. Голос адмирала Замина Ганна был язвителен.
- Да. А мне кажется, что ты только что уничтожил наш эсминец наблюдения, и теперь все наши спутники слепы! Готовьтесь к выбраковке, капитан, и лучше, если ты это сделаешь сам. 
  Между тем высадка десанта хинков продолжалась. Все суда конвоя успели получить координаты мест посадок, и уверенно следовали по своим точкам.  Командный  пункт линкора спешно брал управление посадкой в свои руки.
- Связь с конвоем установлена!
- Управление посадкой установлено. 
- Наблюдение над планетой восстановлено.
  Через полчаса дежурный оператор сообщил адмиралу:
- Ситуация полностью взята под контроль. Высадка десанта идет в штатном режиме.
- Хорошо, молодцы!– прохрипел Замин Ганн.– Я горжусь вами, ящеры! 
   В самый центр Парижа, на Елисейские поля опустился уродливый модуль металлургического завода. К этому времени  Эйфелева башня была разрезана на части и готова к переплавке. Со всего Парижа туда же стаскивали автомобили, уже громоздящиеся в виде террикона метров на пятьдесят выше Триумфальной арки. Но самыми большими судами хинков были инкубаторы. Три таких громадных корабля опустились в Африке, в районе на границе саванны и джунглей. Хинки не теряли ни минуты времени. Как только температура раскаленной оболочки многокилометрового монстра чуть понизилась, открылись трапы, и ящеры начали выгружать из кораблей длинные контейнеры с яйцами. Идущий впереди всех хинк с золотой ящерицей на груди, деловито пощупал землю, и, довольно зарычал.
- Практически идеальная температура для нашего потомства, - сказал он следовавшему по его стопам адъютанту.- Можно выгружать их прямо на землю. 
 Затем хинк посмотрел вперед, где виднелись хижины масайского племени. Над ними еще висел дымок непогашенных очагов, а вдалеке, на горизонте, виднелись фигурки убегающих людей. Лицо хинка искривила довольная гримаса.
 - И тут же под боком запасы мяса для наших малышек,- добавил он.– Это идеальная планета для размножения. Мне здесь очень нравиться.
     Не очень нравилось создавшееся положение врагам хинков.
- Второй линкор хинков остался на орбите Плутона, с противоположной стороны от корабля адмирала Ганна, - доложил Райту Семенов.
- Это хорошо, - согласился Райт, - значит, хаски были правы, когда говорили, что остальные линкоры будут прикрывать флот с дальних рубежей, за пределами солнечной системы. Осталось решить проблему этих двух больших железяк. Надеюсь, у Коэна и Ветрова получиться.   
  Когда последний человек Лос-Анджелеса покинул подземелье, в лицо им ударил шквальный ветер, а затем на равнине начал проявляться приземистый корпус огромного космического корабля. Галактический транспорт походил уже не на тарелку, скорее, на коробку для обуви: более трехсот метров в длину, и двухсот в ширину. На самом деле он был гораздо больших размеров. Это была только голографическая картинка. Если бы кто из хинков сейчас посмотрел на него сейчас со стороны, то сказал, что это типичный транспорт для перевозки десанта, но ни как не транспорт хасков. И только подходя вплотную, люди начинали видеть истинную сущность   
- Ноев ковчег, - пробормотал кто-то.
- Это не ковчег. Это лодка. Ковчег ждет нас на орбите, - поправил другой.
  Идущие впереди люди замерли, не решаясь сделать вперед даже шага. Между тем сзади напирали все прибывающие и прибывающие из города земляне. А у транспорта откинулся обширный трап, и на пороге показался одетый в камуфляж человек.
- Давай-давай! Быстро, загружаемся! - заорал он, нервно поглядывая вверх. Небосвод, как всегда, был затянут дымом, но это было не главным во всей операции спасения. Два блюдца, зависнув на высоте пятьсот метров, на всякий случай держали над транспортом щит невидимости размером в два километра. Толпа дрогнула, и начала вливаться во чрево  объёмного корабля. Между тем военный, это был комендант транспорта, с тревогой на лице постоянно осматривал горизонт, часто смотрел на часы, и только изредка - на проходящих мимо него людей. Прошел полчаса, сорок минут, час, а людской поток не убывал.
- Сколько там у нас загрузилось, Генри? - спросил он в микрофон своей рации.
- Двести десять тысяч, сэр.
- Хорошо, значит, осталось не так много.
   "Только бы эти твари не придумали что-нибудь экстраординарного", - подумал он. 
- Так, а это ещё что такое?! – закричал он на группу людей, волокущих за собой  на коляске здоровенный ящик  размером с добрый комод. – Вы что, охренели!? Мебель с собой везёте, что ли? 
  Небритый  человек в очках в тонкой, золотой  оправе  устало улыбнулся. 
- Это не мебель, это электронная версия  библиотеки Конгресса США. Тут вся история Земли, искусство, культура, природа всех стран и континентов. Она в специальном контейнере, чтобы не размагнитилась.
  Военный подумал, потом кивнул головой: - Окей, тащите её на борт. Быстрей-быстрей! 
 Между тем в штабе третьего флота хинков действительно назревало понимания, что происходит что-то, неподвластное им.
- Во всех крупных городах Земли начались ожесточенные бои,- докладывал Замин Ганну дежурный офицер.- Наши части несут тяжелые потери. Мы не можем поднять в воздух штурмовики, их сбивают еще на взлете, и как это происходит - совершенно не понятно. Похоже, хаски овладели искусством полной невидимости. Им теперь не нужно снимать невидимость для стрельбы.
- Есть еще какие-нибудь странности? - спросил адмирал.
- Да, сэр. В местности, которую они называли Канадой обнаружено большое скопление землян, более двухсот тысяч. Сейчас там идет бой. Там так же сбивают наши штурмовики, но мы бросили в бой пехоту. 
  Адмирал раздумывал недолго.
- Поднять в воздух все штурмовики, в том числе и палубный флот второго линкора. Прочесать всю планету, должно быть какое-то объяснение всем этим действиям землян. Мне не нравиться эта активность как раз во время прилёта основных сил флота.
  Между тем положение канадцев в самом деле было отчаянное. Два охраняющих этот район блюдца превратили в груду обломков уже штук двадцать ромбов, но они все прибывали со всех сторон, и пока одни пытались пробиться к месту скопления людей, другие, не приближаясь к месту боя, высаживали десант в километре от места посадки транспорта. Тысячный отряд охраны во главе с полковником Ковальчуком вынужден был принять бой со все увеличивающейся армией хинков. Пока они сдерживали натиск ящеров, но полковник отчаянно кричал в микрофон рации:
- Где этот чертов транспорт!? Орел-три, Райт, черт возьми, отзовись!
- Я слышу тебя, Джонни, прекрасно слышу, - спокойно ответил Райт. Он действительно хорошо знал этого парня, морпеха, столь неудачно поехавшего в отпуск к большому водопаду как раз накануне вторжения.
- Где этот ваш чертов транспорт!? Где он!? – настаивал Ковальчук.
- Транспорта не будет, Джонни. Его собьют, при посадке, или при взлете, или даже на земле. Я перекинул его в Африку, там слишком много желающих улететь к звездам, и он как раз нам пригодился.
- Райт, ты что, ты сошел с ума?!- Ковальчук орал в микрофон так, что на его шее вздулись вены.- Ты отдал наш транспорт черномазым?! А как же мы?! Нас всех сейчас здесь поджарят, пустят на бифштексы! Тут лучшие умы Америки и Канады, ученые, программисты, физики и генетики. Давай нам транспорт, Райт!
- Транспорта не будет. Увы, прости, Джонни, но так надо. Так бывает во время войны. Все диктует необходимостью выбора.
- Райт! Сволочь! Ты продал нас, всю нашу белую расу! Ради каких-то негров! Что нам теперь делать!?
- Прости Джон, но я ни чем не могу помочь. Я не могу рисковать транспортом. Их у нас слишком мало. Уходи в леса, через полчаса все ящеры от тебя отстанут, им будет не до этого.
- Райт, ты предатель, ты сволочь, ты выродок белой расы!...
   Генерал отключил эту волну. Райт принимал решение, уже находясь в космосе, на орбите чуть ниже Луны. Подводная база была покинута персоналом и законсервирована. Весь штаб перебрались на транспортную тарелку, и оттуда руководил хорошо спланированной агонией Земли. 
 Райт кивнул Семенову: - Соедини меня с Коэном. 
   Капитан  нажал на пульте одну из кнопок.
- Готово.
- Майкл, это Орел три. Запускай свои брандеры.
- Но время... - удивился Коэн.
- Не важно, - прервал его Райт, - пора ломать все планы. Атакуйте их немедленно, Майкл.
- Хорошо, сэр.
- Удачи тебе, сынок.
 Коэн отключился, и включил другую волну.
- Владимир...
- Я все слышал, Майкл. Пора, так пора, - в голосе русского пилота была смесь торжественного панегирика и некролога, - я был рад с тобой познакомиться, Мишка. Ты хороший друг, и мы с тобой здорово повоевали. Надеюсь, о нас когда-нибудь сложат легенды.      
- По крайней мере, рапорта точно напишут, может, и представят к наградам, - согласился Майкл.- Хотелось бы верить, что все это будет не зря. Как ты там говорил, - он сосредоточенно нахмурился, пытаясь вспомнить любимую фразу Ветрова, - погнали, брат!
- Именно что погнали!
 На Луне, с теневой части кратера Эдвардса поднялись два летающих аппарата. Майкл летел на своей, привычной уже тарелке. А вот Владимир Ветров вел штурмовик хинков. На подлете к линкору он пристроился в хвост целой очереди ромбов, ожидающих своей очереди на шлюзование. Громадный корабль заглатывал ромбы по три штуки. Через пять минут подошла и его очередь. На панели загорелась красная лампочка, квакающий голос произнес какую-то фразу, в ответ Владимир нажал на клавишу магнитофона. Он не знал, что там записали хаски, поэтому, пока шла запись его ответа, Владимир, затаив дыхание, ожидал, чем это кончиться. Сердце пилота билось, как после марафона. Можно было взорвать бомбу и снаружи линкора, но Ветров решил, что взрыв изнутри будет эффектней и будет воспринят остальными ящерами как более жуткое и непонятное явление.
   "А если этот грёбанный ящер задаст мне сейчас какой-нибудь вопрос? - подумал он. - Сейчас меня держат на прицеле вся лазерная артиллерия лайнера. Тогда все, мне точно будет крышка. Может, взорвать «Малютку» сейчас?".
 Но вопроса не последовало, красный цвет сменился на зелёный, Ветров еще успел хихикнуть: "Как на светофоре, но где же у них тогда желтый?" Это было уже нечто истеричное. Владимир просто нервничал, с его тела пот тёк так, словно он находился в бане.
 Пристроившись вслед за другими ромбами, он медленно пролетел в шлюзовую камеру. На шлюзование ушло минуты две, и они показались Ветрову бесконечными. Когда же открылась передние ворота, и хлынул свет, он с облегчением вздохнул, вытер со лба пот, и тронул штурмовик вперед. Пролетев метров сто в довольно узком тоннеле, он увидел впереди огромный зал, с массой стоящих ромбов. По нему метались ящеры, они забирались в свои машины, и Владимир понял, что скоро они стартуют в сторону Земли. После этого он перестал быть послушным водителем штурмовика, развернувшись влево, он прищурился, и, установив индикатор мощности на середину шкалы, нажал на гашетку. Он хорошо выбрал режим. Квадратная, железная панель размером двадцать на двадцать, просто испарилась. В образовавшемся проломе виднелось пустое пространство метров тридцати в длину. Это было та самая, знаменитая ячейка металлических сот, поглощающих удары лазера, а заодно и служащая казармой для многомиллионной армии хинков. Ветров еще трижды нажал на спуск, и еще три панели растаяли в воздух. Он тронул свой ромб вперед, на ходу продолжая уничтожать все новые и новые перегородки. Владимир словно вгрызался в глубь линкора, как червяк вглубь яблока. По пути он нечаянно уничтожил ремонтные мастерские, часть казармы серых спецназовцев, пульт управления полетами штурмовиков. Но все это были побочные цели. Самая главная - реактор, была еще далеко.
- Двадцать один, двадцать два, двадцать три, - бормотал он, уничтожая одну перегородку за другой. Реактор должен был разместиться за шестидесятой перегородкой, но он успел дойти только до тридцать второй. Владимир не успел даже понять, что это смерть, когда влетевший в проделанный им туннель пилот штурмовика хинков всадил заряд самой большой мощности в корму его ромба. Но и он, и все остальные хинки не успели обрадоваться этой победе. Вместе со взрывом двигателя штурмовика Ветрова взорвалась и «Малышка», сто мегатонная водородная бомба, лежащая за его спиной. Именно она одной чудовищной вспышкой пробил все оставшиеся перегородки, и заставили термоядерный реактор линкора сдетонировать.   
  Майкл Коэн еще увидел эту вспышку на полнеба. Он довольно улыбнулся.
- Молодчага, Владимир, - пробормотал он. - Ну что ж, значит, теперь и моя очередь.
 В этот момент его блюдце висело за кормой флагманского линкора Замина Ганна, около левого сопла главного двигателя. Сейчас линкор адмирала не выпускал и не принимал ромбы, а статичная защита работала на полную мощность. Замин Ганн не хотел рисковать в такой ответственный момент  своей драгоценной персоной. И только тут, за кормой силовое поле линкора могло дать слабину. Фотонный отражатель представлял из себя выгнутую мембрану полметра толщиной из очень сложного сплава с миллиардами микроскопических отверстий. В самом центре её должен был находиться канал подачи энергии. Судя по досконально изученному Майклом плану линкора, он представлял из себя туннель диаметром пятьдесят метров и длинной триста. Теперь Майклу нужно было проверить эту гипотезу. Он нажал на гашетку, и в ровной окружности излучателя образовалась дыра размером тридцать на тридцать. Увидев черное пространство тоннеля, Коэн с облегчением вздохнул.
- Ну, что ж, проверим потроха этого монстра, - пробормотал он, вводя свое блюдце в образованный им же проход,- вдруг у него несварение желудка, надо помочь, поставить клизму. 
 Внутри канала было темно, и он включил фары. Метров через сто канал начали изгибаться, последовав его изгибу Коэн вывел его к тому месту, где он соединялся с другим, соседним.
- Так, все идет по плану, - пробормотал пилот. Теперь он летел внутри уже большого канала, диаметром не менее ста метров. И тут впереди встала преграда, решетчатая конструкция серебристого цвета. Это было очень красиво, узорчатый, причудливый рисунок.
- Как эта фигня-то называется? - пробормотал Майкл. Потёл он меньше, чем Ветров, не хихикал как тот, но на него просто напала неконтролируемая болтливость.- Плазменный преобразователь каталитического типа, кажется так.  Две сотни тонн чистой платины, мечта идиота. Может отпилить ножовкой кусочек, да смыться отсюда? Только куда ее потом сдавать, ни одного ломбарда на Земле не осталось.
 В это время в рубке линкора царила паника.
- Адмирал, истребитель хасков проник в протонный канал! Прошу вас эвакуироваться! - закричал дежурный офицер.
- Чушь! - взревел Замин Ганн.- Разгоните реактор на полную мощность, так, чтобы он как вылетел из него, как мошка из ноздри.
 Между тем Майкл нажал на гашетку, и в самом центре резного узора образовалась неровная дыра в десятки метров. Пролетев дальше, он увидел впереди винтообразную конструкцию, сделанную из полированного металла жёлтого цвета.
- Красиво, - снова пробормотал он, - словно из золота.
 Пилот не знал, что это, и в самом деле было чистое золото, так же не одна сотня тонн. Дальше проход закрывала конструкция мембранного типа. Коэн уже хотел нажать на гашетку, но в этом момент лепестки мембраны разошлись в разные стороны, и Майкл увидел то, ради чего летел сюда – термоядерный реактор. Его стометровый, овальный кокон был еще мертв, но красный цилиндр запускного реактора над ним чуть пульсировал. Именно в него и прицелился Коэн. Очень далеко от него, в рубке, главный механик корабля положил свою четырехпалую руку на рукоять регулятора мощности, и двинул её вперед. Но именно в это же время Коэн дал залп полной мощности своего лазерного орудия по реактору. Все это слилось вместе, и одна огненная вспышка поглотила и пилота истребителя, и адмирала Замина Ганна, и весь громадный корпус командирского линкора.
  Если гибель первого линкора от Земли заслонил Плутон, и все на планете восприняли осветившийся небосвод как что-то непонятное, то адмиральский линкор полыхнул во всю мощь термоядерного взрыва. Хорошо, что он произошёл далеко за орбитой Солнечной системы. Но, даже там, где на Земле стояла ночь, стало светло, как днем. Поняв, что адмирал и весь его штаб погиб, оставшиеся на Земле в живых пехотные генералы растерялись. Они  беспрерывно продолжали запрашивать штаб третьего флота, словно вызывая духов с того света. Между тем с Земли начали стартовать переполненные  землянами корабли. Закончилась загрузка и под Лос-Анджелесом. Последним на борт корабля, с сыном на руках, начал подниматься Маркес. Около трапа осталось стоять двое - Тим Джейс и старик Джин. Рядом с ними стоял Бади, и по стойке мастифа было видно, что он так же не собирается идти в эту странную, незнакомо пахнущую железную бочку.   
- А вы что, ждете особого предложения? - спросил комендант судна.   
 Остановился и обернувшийся Маркес. Тим отрицательно покачал головой.
- Нет, у меня СПИД, так что мне сюда путь заказан. Я слишком люблю баб, и не хочу никого заражать. Новое поколение землян должно быть чистым.
- А у меня там, наверняка не будет моего любимого пойла, - ткнув пальцем в небо с ухмылкой сказал старый бомж. - А так у меня в запасе еще целый ящик джина, и я хочу его выпить до конца.
- По Ангелу скоро нанесут ядерный удар, так что уходите в горы, - посоветовал Маркес.
 Тим покачал головой. 
- Нет уж, мы городские жители, и скитаться по лесу не наше дело. Наше метро все снесет. Выживем.   
- Ладно, это ваш выбор, - согласился Маркес.- Спасибо вам, парни. Вы хорошо сражались. Я рад был с вами повоевать.
 Отойдя подальше, оба старожила Лос-анджелесского подземелья наблюдали за тем, как громадная махина корабля начала подниматься вверх, и только поднявшийся, резкий ветер заставил их отвернуться. Бади при этом заскулил. Когда ветер стих, они чуть подождали, а потом развернулись, и побрели обратно. На ходу Тим достал свой плеер, одел наушники, и включил музыку. Несмотря на это, настроение у него было не очень. Покосившись в его сторону, Джин достал из широких недр своего хламья начатую бутылку, и спросил:
 - Тим, ты будешь?
  Тот согласно кивнул головой. Джин отхлебнул из горлышка, вытер его рукавом, а потом передал бутылку реперу. Выпив изрядную долю огненного пойла, тот закашлялся, а потом вытащил из кармана портсигар.
- Ну что, затянешься планом, старик? - предложил он.
- Давай, - согласился Джин, - сегодня хочется каких-то особенных ощущений. Слишком все печально. Слишком.    
- Это точно.
 Через секунду они скрылись в проломе, за ними тяжело хромал мастиф, и ни один из этих троих не оглянулся назад. 
 На планете осталось много людей, кому предлагали улететь к звездам, но они не пожелали. Не ушел из своих джунглей маленький, седой генерал Хо-Лин-Ван, справедливо рассудивший, что опыт партизанской войны он уже достаточно передал своим молодым собратьям, и им надо нести его дальше, в космос. Во вновь наполнявшемся Холодильнике беженцев новичков встречал как хозяин бывший школьный учитель Иван Матвеевич и его жена, Полина Сергеевна.
- В семьдесят два поздно  начинать новую жизнь, - сказал он Фаттахову при расставании. – Будет лучше, если на моё место возьмут какого-нибудь пацана.      
  Между тем все восемь транспортов почти одновременно, с разницей в две минуты поднялись в воздух. Три минуты риска текли мучительно долго. Не повезло одному кораблю, стартовавшему с Океании. Они чудом избежали столкновения с тайфуном, последних людей загружали уже под ударами ветра. Но, когда земная атмосфера осталась далеко позади, и пилоты-хаски выводил корабль на полную мощность, чернота неба подарила им столь же черный ромб, единственный штурмовик хинков, успевший стартовать со взорвавшегося корабля. Взрывом его отбросило далеко в сторону, но ящер выжил, а ромб его неподвижно висел в вакууме. Пилот был в шоке после всего пережитого, но когда на экране радара появилась слабая тень большого космического объекта, почему-то не видимого визуально, он машинально прицелился, и, когда тот поравнялся рядом с ним, влепил в самый центр корпуса судна самый мощный заряд, на который был способен его реактор.
  Ромб был уничтожен через секунду после своего смертоносного выстрела, но было поздно. Оба пилота истребителей, итальянец и немец, плакали в своих блюдцах, наблюдая агонию корабля. Корабль погиб не сразу, сначала его просто разорвало на две части, и в вакуум, как горох, посыпались людские тела. Они успевали напоследок только вскрикнуть, как внутренние давление в кровеносных сосудах разрывало их вены и артерии, а космический холод тут же доканчивал начатое смертью дело. Людей было слишком много, при взрыве их раскидало по всему кораблю, так что большинство аварийных люков было заблокировано, и не смогла закрыться. Живительный кислород быстро покидал холодеющий корпус. Корма же, с реактором просто взорвалась, и смерть этой части людского племени была более милостивой, по сравнению с медленным удушьем тех, кто погибал в носовой части транспорта.
   Известие о гибели двухсот тысяч людей, казалось, мало тронуло генерала Райта. Две минуты назад он отдал приказ о запуске ракет с ядерными боеголовками. После этого погибнут миллиарды ящеров, но так же погибнут и все оставшиеся в живых земляне, его братья и сестры, миллионы людей планеты Земля. Сейчас же он наблюдал, как из-под океанской глади тянулись вверх белые столбы взлетающих ракет. Кроме  пропавшей без вести "Вирджинии" все остальные субмарины выполнили свое обещание. Противоракетная система защиты хинков была парализована, и Райт увидел, как вспышка полыхнула в том месте, где ранее располагался самый красивый город Земли - Париж. Автоматика хасков приглушила силу света, и Райт даже не моргнул. Ядерный гриб только начал разбухать в этом месте, а полыхнуло уже в районе Берлина, тут же, секунду спустя, взорвался Лондон. Отсюда Райту было видно только Северное полушарие по обеим стороны Атлантики, и он, не дрогнув ни одним мускулом лица, смотрел, как цепная реакция взрывов прошлась по его любимым городам: Нью-Йорку, Вашингтону, Чикаго, уничтожила Флориду. Государство, где он жил, кому посвятил свою жизнь, прекратило свое физическое существование.
  Когда вспышки прекратились, планета походила на плантацию гигантских грибов. Отсюда не было видно, что твориться на другой половине земного шара, но Райт был уверен, что там твориться то же самое. Он обернулся к офицерам своего штаба, и кивнул головой.
- Поздравляю вас, господа, наша операция блестяще удалась. Такой работе могут позавидовать и Чингисхан, и Атилла. Мы блистательно уничтожили собственную планету.
  Он хотел добавить что-то ещё, но, потом резко вздрогнул, и начал оседать на пол. Никто не успел подхватить его, так что голова генерала с мягким стуком ударилась о пластиковый пол. Поднялась суматоха.
- Врача, срочно, быстро, врача! - кричали все на разных языках. Но, словно нарочно, в этой тарелке не оказалось ни одного доктора. Тогда Душан Зорич ворвался в рубку управления тарелкой.
- Сколько еще до линкора?! - крикнул он.
- Двадцать  минут лету, - отозвался дежурный пилот, хаск.
- Быстрей, иначе генерал Райт умрет!
- Но быстрей нельзя... - начал было хаск, но тут его довольно не вежливо выволокли из кресла, в него тут, же устроился полный генерал Клебанов, бывший командующий транспортной авиаций России.
- Позвольте мне, господин пилот. Ну, господа пассажиры, пристегните ремни, и не курите, - пробормотал он, нажимая на педали управления режимом реактора. Через десять минут тарелку к линкору пристыковывался всё же хаск, очень недовольный невежливым обращением его нежданного сменщика. Еще через минуту Райт лежал на главном столе в госпитале хасков.
- Это будет трудней, чем с его дочерью, - сказал врач, наблюдая за ровным голубым сиянием под цилиндрическим куполом.- На восстановление организма потребуется очень много времени, кроме того, мы не уверены, что это у нас вообще получиться. Сердце поражено столь обширно, что нам вряд ли удастся его восстановить.
- Надо, чтобы получилось, - отрезал Зорич, - мы не должны его потерять, он нам ещё очень, и очень нужен. 
- Тогда мы законсервируем его в этой установке. Тут его тело может сохраняться хоть сто лет. Потом вы что-нибудь придумаете. 
 Через полчаса в рубке линкора хасков было небольшое совещание по итогам всей операции. Присутствовали как земляне, так и хаски. 
- Практически, вся ударная группировка третьего  флотов хинков уничтожена, - докладывал Марч. Голос его электронного переводчика был по-прежнему бесстрастен, но зато эмоции хаска выдавали  его активная жестикуляция и работа мышц его морщинистого лба.- На орбите осталось всего десять эсминцев, из ста миллиардов хинков, опустившихся на Землю, в живых осталось не более миллиарда, и вряд ли они смогут пережить ядерную зиму. Прибытие оставшихся кораблей хинков, а это два линкора и более десяти эсминцев, ожидается через сутки. Мы потеряли один транспорт. Сегодня на борту всех судов находятся семь миллионов, шестьсот пятьдесят тысяч пятьсот тридцать два человека. До ближайшей звездной системы, контролируемой Содружеством больше года полета по земным меркам. Все транспорты и эсминцы пристыкованы к линкору, можно начинать движение.
  Марч вопросительно посмотрел на присутствующих землян.
- Ну, что ж, - вздохнул Зорич, - тогда в путь.
 Он машинально перекрестился, вслед за ним и все остальные земляне повторили этот жест, а мусульмане, проведя по лицу ладонями, и начали шептать свои молитвы. Через минуту громадный, уродливый в своих формах  корабль, облепленный прямоугольниками транспортов и эсминцев, как поросая свинья поросятами, тронулся с места, и начал разгоняться в безбрежность космоса.
 Далеко позади, на черном, обугленном куске тверди под названием планета Земля, на континенте, еще сохраняемом очертания прежней Африки, из-под обломков черного штурмовика выбралась высокая фигура в черном балахоне. Хинк шатаясь, сделал несколько шагов вперед, откинул капюшон, поднял вверх залитую кровью морду, и отчаянно завыл, на плотное, багрового цвета небо, перекрывшее ему солнечный цвет.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ ТРИЛОГИИ
   НОВЫЙ ОТСЧЁТ

ГЛАВА 1

Когда вспышки ядерных взрывов прекратились, планета Земля походила на плантацию гигантских грибов. В течение каких-то трех минут все крупные города планеты были сметены десятками ядерных ударов. В огненном  вихре погибли Лос-Анджелес, Токио,  Берлин, Лондон, Буэнос-Айрес, Париж и Санкт-Петербург. В это время в небольшом космическом корабле, находящегося на орбите Марса человек в форме американского генерала с четырьмя звездами на погонах кивнул своей седой головой, и обратился к офицерам своего штаба.
- Поздравляю вас, господа, наша операция блестяще удалась. Такой работе могут позавидовать и Чингисхан, и Атилла. Мы блистательно уничтожили собственную планету.
Он хотел добавить что-то еще, но, потом резко вздрогнул, и начал оседать на пол. Никто не успел подхватить его, так что голова генерала с мягким стуком ударилась о пластиковое покрытие пола. Поднялась дикая, бестолковая  суматоха.
- Врача, срочно, быстро, врача! - кричали все на самых разных языках.
 Между тем все, что сказал генерал, было правдой. Земляне сами нанесли ядерные удары с подводных лодок по собственным городам. Вот только живых людей в этих городах-миллионерах уже практически не было. Они сохранялись там только в виде замороженного мяса, столь нужного для развития детенышей инопланетян, хинков. За полтора месяца до этой минуты планета Земля  была атакована миллиардами этих прямоходящих ящеров. Превосходя землян по своим технологиям, они вот так же, внезапно, в одно время, в течение нескольких минут нанесли удар по всему миру, уничтожив  политических и военных руководителей самых развитых стран Земли. Затем началось тотальное уничтожение человечества, превращение их в мясные консервы посредством глубокой заморозки. И если бы не помощь других инопланетян, хасков, история человечества, как самостоятельного вида жизни, прекратилась бы совсем. Человечество покидало свою родную планету, напоследок уничтожив и её захватчиков с помощью оставшегося на американских атомных подводных лодках ядерного оружия. 
 Через считанные минуты после этой атомной атаки штабной транспорт землян пристыковался  к громадному, многокилометровому параллепипеду из серебристого металла. Это был межгаллактический линкор хасков, с недавних пор союзников и спасителей землян. К нему уже были пристыкованы не менее простые по форме транспорты, и шло причаливание одного из четырех эсминцев – прямоугольного бруска из того же металла, длиной в семьсот метров в длину, и триста метров в ширину.
Поместиться внутри линкора он никак не мог, так что, присосавшись  с помощью искусственной гравитации к поверхности лидера, эсминец начал испускать по своим краям яркое голубо пламя. Это была своеобразная сварка. Так просто и  без особых причуд эскадра хасков собиралась в дорогу. Тут же в металлической оболочке лазерной сваркой проделывались стандартные отверстия, вставлялись стандартные шлюзовые двери. За каких-то десять минут эсминец и линкор становились одним целым. При этом   разрастающаяся  в объеме конструкция приобретала все более монументальные и странные формы. Словно громадный младенец неуклюжими движениями первый раз в жизни собирал огромный конструктор Лего. 
  За несколько сот километров  от линкора хасков,  совсем близко по космическим меркам, в кабине штурмовика, умирал его пилот, хинк. Его корабль ромбической формы отбросило сюда во время чудовищного взрыва головного линкора ящеров. Грудная клетка пилота была раздроблена, остатки кислорода с неумолимостью смерти улетучивались из поврежденной кабины в вакуум. Но хинк сумел дотянулся до кнопки передатчика, и прохрипел в лорингофон только одну фразу: - Они за орбитой Юпитера, на луне номер пять... 
В это время в эфире стоял чудовищный шум и треск от гигантского количества элементарный частиц, высвободившихся на волю после взрывов двух термоядерных реакторов линкоров хинков. Но затихающий голос пилота был услышан десятком пилотов штурмовиков, патрулировавших планеты в районе Венеры. Кто находился на орбите Юпитера, про что говорил умирающий ящер, объяснять пилотам  не было нужды. Задачей этой эскадрильи и было найти и уничтожить линкор хасков.
- Курс на Юпитер, максимальная мощность, - прорычал в микрофон командир эскадрильи, и десятка черных, геометрически выверенных ромбов, заложила крутой вираж и рванулась в сторону самой большой планеты солнечной системы. Их командир уже предвкушал, что они сделают с кораблями хасков. Удар плазменной пушки пятидесятиметрового ромба был способен разломить земной авианосец, а небольшой корабль, типа эсминца уничтожался целиком.
До цели оставалось совсем немного, линкор они не видели только потому, что его закрывала одна из лун Юпитера, и это тоже было на руку атакующим. Вырваться из тени и нанести внезапный удар – это было просто смертельно опасно. Но, тут неожиданно взорвался один из ромбов. Все остальные пилоты еще не отошли от шока, как полыхнул в уничтожающей вспышке второй ромб. «Хаски!» - поняли все пилоты. – «Снова истребители-невидимки».
- Выстроится перевернутым клином, круговой огонь! – приказал командир эскадрильи. Теперь они изменили строй, три ромба поднялись выше, и, перевернулись кабиной вниз, открыли частый и равномерный огонь вверх своим нижним лазером. Два боковых ромба развернулись той же самой, нижней поверхностью в боковые стороны и так же открыли огонь. Вели огонь и нижние штурмовики, а ромб командира равномерно, через каждые три секунды выплескивал вперед себя плазменные импульсы.
- Ну, и что вы теперь скажите на это? – Ухмыльнулся хинк. Новая тактика борьбы с истребителями-невидимками хасков была разработана всего за сутки до этого боя. Теперь эскадрилья черных штурмовиков была практически неуязвима. С какой стороны бы не зашел на них в атаку невидимка, он неумолимо бы напоролся на плазменный удар. И новая тактика тут же показала свои преимущества. Впереди головного ромба мигнул и тут же исчез огонек. Потом он появился снова, и опять исчез.
- Вот он! – заорал хинк. – Он теряет невидимость!
В самом деле, небольшая, дисковая конструкция диаметром тридцать метров, типичная летающая тарелка, то проявлялась, то исчезала из вида. Так бывало, когда мощное силовое поле тарелки поглощало удар плазмы. Вот при этом  появлялась и видимость. Пилот тарелки отчаянно мотал свое небольшое судно из стороны в сторону, стараясь увернуться от следующего плазменного удара. Хинк хоть и хотел бы сейчас увеличить частоту выстрелов, но ни как не мог. Три секунды – это был максимальный срок, когда энергетическая установка  его ромба была способна накопить энергию для нового удара. Но всем пилотам казалось, что вот, ещё один выстрел, и проклятая тарелка взорвется. Уже никто не следил за курсом, сейчас они летели уже не к Юпитеру, а от него. А затем тарелка пошла резко вверх. За ним, без всякой команды, по инстинкту, как гончие за бегущим зайцем –  все восемь штурмовиков. Но, завершить маневр удалось не всем. На максимальном ходу ромбы врезались в небольшое метеоритное поле, оставшееся от недавно притянутой Юпитером кометы. Один из ромбов взорвался сразу, второй, получив скользящий удар по плоскости, закрутился и вывалился из строя, разорвав его стройную мощь. Поддавшись панике, начали переворачиваться в обычное положение ромбы, до этого летевшие вверх ногами. Штурмовики отчаянно маневрировали между громадных, ледяных и каменных глыб рассыпавшейся кометы, и только командир хинков упорно преследовал тарелку. Он не отрывал от нее глаз, и когда та неожиданно исчезла, сразу даже не поверил им. Хинк уже привык к мысли, что его противник беззащитен, его невидимость перестала действовать, и осталось только удачно попасть в него. «Ловушка!» - вдруг понял хинк. Он даже не успел переварить эту мысль, как на него из пустоты обрушился разящий заряд голубой плазмы. 
Потеряв и командира и строй, остальные ромбы были обречены. Только четыре штурмовика вырвались из метеоритного потока, и, несмотря на все метания и виражи, по одному продолжали уничтожаться своим невидимым противником. Последний из десятки ромбов, уже поврежденный, просто припустился со всей скорости сам не понимая, куда, и через минуту взорвался, войдя в зону чудовищного притяжения Юпитера и столкнувшись там с одним из обломков той же самой кометы.               
В это время совсем близко от поля боя, в боевой рубке линкора хасков было небольшое совещание по итогам всей операции. Присутствовало как руководство землян, так и хасков. Не было только самого командующего, генерала Джозефа Райта. Сразу после произнесения  тех самых, исторических слов, жуткий инфаркт почти надвое разорвал его сердце. 
- Практически, вся ударная группировка третьего флотов хинков уничтожена, - докладывал адмирал хасков, по имени Марч. Он был невысок ростом, всего полтора метра, щуплый, с несуразно большой головой, с маленькими ушами и двумя отверстиями вместо носа. Слабо выраженный рот шевелился невпопад речи адмирала. Голос его электронного переводчика на груди был по-прежнему бесстрастен, но зато эмоции хаска выдавали активная жестикуляция рук и работа мышц его морщинистого лба.
- На орбите осталось всего десять эсминцев ящеров, из ста миллиардов хинков, опустившихся на Землю, в живых осталось не более миллиарда, и вряд ли они смогут пережить ядерную зиму. Прибытие оставшихся кораблей хинков - а это два линкора, и более десяти эсминцев - ожидается через сутки. Мы потеряли на взлете один транспорт. До ближайшей звездной системы, контролируемой Содружеством, больше года полета по земным меркам. Все транспорты и эсминцы пристыкованы к линкору. Можно начинать движение.
 Марч вопросительно посмотрел на присутствующих землян.
- Ну, что ж, - вздохнул полковник Душан Зорич, серб по национальности. Сейчас именно он командовал землянами, - раз все готово - тогда в путь.
  Он машинально перекрестился, вслед за ним и все остальные земляне повторили этот жест, а мусульмане, проведя по лицу ладонями, начали шептать свои молитвы. 
 Когда казалось, что уже всё готово, и огромная, несуразной формы махина поднялась с поверхности спутника, и застыла перед разгоном, в пространстве рядом с линкором вынырнула летающая тарелка. Тут же открылось шлюзовое окно, мгновенно проглотившее истребитель.
- Всё! Все истребители на борту! – Доложил дежурный диспетчер, хаск.- Этот был последним.
Через секунду громадный корабль, облепленный прямоугольниками транспортов и эсминцев, как поросая свинья поросятами, тронулся с места, и начал разгоняться в безбрежность космоса.
Из последнего истребителя, так поздно  причалившего к своему лидеру, выбрался молодой, рослый, за два метра, светловолосый парень. Одет он был в серебристый,  неуклюжий скафандр полной невидимости. Содрав его, и системный диск, пилот небрежно бросил все это в тарелку, полез в карман. Лицо землянина было покрыто потом, с волос просто текло. Дрожащими руками раскурив сигарету, он сел на трап, и опустил голову. Это была не только усталость от прошедшего боя. Перед его глазами снова и снова  вставала картина уничтожения его родной планеты. В это время открылся внутренний шлюзовой люк. 
- Сашка, Соболев! – Радостно вскрикнул  вошедший в ангар полный человек в сером камуфляже. – Слава Богу! А мы уже не чаяли тебя живым увидеть. Ты где пропадал, бродяга?
- Да, халтурка подвернулась. Летел к вам, и уже на орбите Юпитера увидел штук десять ромбов, как они там оказались, не знаю, но летели они точно сюда. Вот и пришлось ими заняться. 
Собеседник пилота, полный мужчина лет пятидесяти пяти, с нашитыми на камуфляже погонах матерчатыми звездами генерал-полковника, сразу стал серьезным. Командующий всеми землянами-пилотами, генерал-полковник Василий Клебанов, мгновенно представил, что могли натворить десяток штурмовиков хинков, оказавшиеся поблизости от базы  хасков. Транспорт с полутора сотнями тысяч землян был уничтожен одним таким ромбом, и на это ему понадобился только один, удачный выстрел плазменной пушки. 
- Да, это серьезно. И как? Ты, что их всех уконтропупил? 
Соболев только кивнул головой. Про этот невероятный бой у него не было сил даже рассказывать. 
- Ну, ты молодец! – Похвалил генерал, и похлопал лейтенанта по плечу. -  Ас! За это тебе бы надо звездочку на грудь повесить.
- Служу Великой России, - устало пошутил Соболев.
- У тебя есть ещё сигареты? – Спросил Клебанов, давно и жадно глядевший на сигарету пилота.
Тот подал ему пачку, и генерал жадно закурил.
- «Кент»? Сойдет и это. Хорошо то как. Мои ещё вчера кончились. Не представляю, как мы там, в космосе, будем без курева и спиртного. Хорошо, хоть баб полно, на всех хватит. Ну, все, я свою задачу выполнил, мои пилоты вернулись все и в срок. Пошли, надо тебя где-то разместить.
- А что, мест на борту уже нет? – устало пошутил пилот.
- Тебе найдем. Хотя зря смеешься. Это не так просто, как ты думаешь. Эти америкосы совместно с хасками придумали там целую систему, мать вашу. Кстати, лучше, чтобы быстрей завалится на нары. Скоро хаски должны разогнаться до сверхсвета. Хозяева обещали при этом какие-то очень неприятные ощущения.
Первое, что поразило Соболева внутри корабля, это даже не обилие людей, а запах. Это было что-то трудно объяснимое, где смешались запах людского пота, мочи, каких-то странных, необъяснимых специй. Чем-то это напоминало запах плацкартного вагона на полке, приближенном одновременно к ресторану и туалету. По обширной анфиладе помещений навстречу им, и попутно с ними, шёл нескончаемый поток людей. Соболев не знал, куда они все идут, и зачем, но это походило на час пик в московском метро, только лица пешеходов были самые разные, и пилот иногда не понимал, какой нации тот или иной человек. Негры, китайцы, арабы, явные папуасы, одетые столь же мало, как у себя на родине. Навстречу пилоту прошла стайка молодых негритянок, босиком, в одних юбочках, в амулетах, с открытой грудью, и Соболев с трудом смог оторвать взгляд от этих аппетитных, упругих даже на взгляд, даров природы. Он не удержался и обернулся вслед девчонкам, и тут же увидел, как одна из них оглянулась на него, а потом, хихикая, что-то сказала своим подружкам, ткнув пальцем в его сторону. Те начали оборачиваться в сторону пилота, разглядывая его, и Сашка тут же торопливо отвернулся, чуть-чуть даже покраснев с досады.      
- Однако, какая тут вонь, - пробормотал он, пробираясь  за Клебановым по коридорам линкора, - просто дышать нечем.
- А что ты хочешь? Семь с лишним миллионов людей на таком маленьком пространстве, - добродушно пояснил Клебанов. -  Никто ведь на такое не рассчитывал. Набздели земляне от всей души. Система вентиляции не справляется с очисткой, но наши ученые грозятся все отладить. Да, и ты тоже принюхаешься со временем. Я вон, уже давно не замечаю этого.
- И за какое время они тут так... набздели?
- Ну, заселять начали месяц назад. Но самый вал пришелся недели две назад. Завезли много народу с Океании и Востока, отсюда этот запах местных специй.    
- А, то-то я почувствовал запах родной, московской шаурмы, - пошутил пилот. - Где ты меня поселишь?
- Мы тут отжали для себе один такой вот, - он показал руками вокруг себя, - отсек, рядом с рубкой. Там все наши: Мишка, Валерка, ну, все,  русские пилоты. Потом разведка, наши, с Холодильника, и сербы с нами тоже, поселились.
- Это хорошо, они классные ребята. Зорич с нами?
- Нет, он сейчас за командующего, его определили поближе к рубке, в отдельную каюту. 
  Соболев удивился.
- Зорич? А Райт где? 
Клебанов печально вздохнул.
- Нет больше генерала. Разрыв сердца, сразу после пуска ракет. Не выдержал напряжения.
- Жаль. Хороший был мужик. Казался просто как кремень.
- И кремень лопается от жара и холода. Ещё как жаль. Хаски, правда, грозятся реанимировать его, но когда и как - не знаю. Ну, вот,  мы и пришли. 
  Соболев удивился. Вместо каюты или отсека он попал в длинную, человек сто, людскую очередь. Пилот по каким-то неуловимым приметам понял, что эти люди, как и он, только что попали на линкор. Они все как-то беспомощно озирались по сторонам, и явно нервничали. 
- Это пункт регистрации новичков, один из десяти, - пояснил генерал, -  процедура эта обязательная, иначе тебя даже кормить не будут.
- Вот бюрократы, - пробормотал пилот.
- Да, тут с этим строго... 
В это время в кармане у Клебанова что-то пискнуло, генерал торопливо вытащил что-то удивительно похожее на  сотовый телефон, и спросил: - Да, сотый слушает. 
Выслушав далекого собеседника, Клебанов развел руками.
- Слушай, Саша, меня вызывают в рубку. Сам тут разберешься?
- Да идите, Василий Иванович, разберусь, не маленький. Спасибо вам за всё.
- Встретимся. 
Лишь потом Соболев понял, что забыл спросить, где располагается тот отсек, про который рассказывал ему Клебанов. Минут через двадцать он, наконец, добрался пункта регистрации, оказавшегося самым обычным столом, со стоящим на нем вполне земным ноутбуком. За столом сидели две женщины, разного возраста, с разным цветом глаз и волос, но удивительно чем-то похожие друг на друга. 
- Страна? – спросила по-английски та, что помоложе.
- Россия, - по-русски ответил Соболев. Его собеседница тут же перешла на русский, хотя пилот сразу уловил, что это не родной язык женщины. Слова она выговаривала чересчур твердо, без привычной славянской мягкости.
- Фамилия, имя?
- Соболев, Александр Витальевич. А вас как зовут?
- Меня зовут Берта. Берта Хофман. Ваш возраст?
- Двадцать семь лет.
- Профессия?
- Пилот истребителя. Сейчас летаю на тарелке. 
- В каком звании?
- Старший лейтенант противовоздушных сил России.
- Какими еще языками владеете?
- Английским.
- В какой мере?
- В хорошей, - ответил Соболев, перейдя на английский. – Специальная английская школа в Москве, спецкурсы при штабе  ПВО.
- Какими профессиями ещё владеете? – Снова перешла на английский язык Берта. 
- Могу водить все, от мопеда до грузовика, механик, электрик, программист. 
- Последним, в какой мере владеете? 
- Хобби, но уровень достаточно  высокий. Что ещё? Группа крови вторая, резус отрицательный.
- Это уже к  Алине Васильевне, - Берта кивнула головой в сторону второй  женщине. Та заговорила с Соболевым на его родном языке. 
- Хорошо, что вы знаете вашу группу крови, но, нам нужно выяснить ещё кое-что. Положите вашу ладонь вот сюда.
Соболев положил руку на плоскую пластину, от которой тянулись провода к ноутбуку. Доктор несколько секунд  рассматривал экран, потом кивнула головой.
- Практически вы здоровы. Давление пониженное, но это на фоне усталости нормально. Немного глистов в тонкой кишке, но эти пассажиры без билетов практически у всех землян.
Александр почувствовал так, словно его прилюдно уличили в онанизме. А доктор продолжала. 
- Теперь положите сюда, на эту пластину, вторую ладонь. Пальцы плотнее прижмите.
- Снимаете отпечатки пальцев? – пошутил Соболев. Но, доктор согласно кивнула головой.
- Именно так.
Пилот не понял.
- Зачем?
- Нам нужны все данные на вас. Голову поднимите чуть повыше.
- Фотографируете? – догадался пилот.
- Именно.
- А где фотоаппарат?
- Точно не знаю. Это не наша техника, импортная. Всё, Берта, готово, - сказала доктор, и её напарница нажала кнопку на компьютере, и тут же из большой установки, стоящей сбоку от стола, выползла полка с небольшим браслетом, цвета тусклой платины. 
- Наденьте браслет, тут записаны все ваши данные, и мы всегда будем знать, где вы находитесь на корабле. Так же браслет служит пропуском во все разрешенные вам места доступа и разрешением для получения пищи. Вам указать место вашего расположения?
- Нет, мне уже нашли место у пилотов. Правда, я не знаю, где это.
- У пилотов? Это сербский  отсек?
- Да.
- Каюта двадцать-шестьдесят-двадцать два.
- Это как? – не понял Соболев.
  Берта ткнула пальцем в сторону выхода.
- В каждом помещении над входом есть цифры. Первый номер – по длине  корабля, от носа, второй – по ширине, от левого борта,  третий – по высоте. Отсчет начинается с  носа линкора, слева направо, и снизу вверх. Ясно?
- Конечно. 
  Берта вздохнула.
- Как хорошо-то. А то у нас несколько десятков тысяч людей не знают даже арабских цифр. С Океании, с Полинезии. Такие с ними большие проблемы.
Соболев примерил браслет. Он был не металлический, а пластиковый, и оказался как раз по размеру его запястья. Когда, надев браслет, он поднял глаза, Берта уже спала, положив голову на стол. Алина Васильевна была готова повторить это действие напарницы.
- Всё, слава Богу, всё, - пробормотала она, откидывая голову назад. Через секунду она так же спала. Соболев хмыкнул, и по очереди перенес женщин на стоящие тут же, недалеко, пластиковые двухэтажные  нары. Там уже спали несколько человек, причем трое из них были в белых, медицинских халатах.    
После этого Александр начал искать свой отсек. Это было просто: главное, было понять, на каком уровне он находится сейчас, и где в этом месиве помещений нос, а где корма. Слава Богу, кто-то догадался нарисовать на левой стене корабля громадную стрелу, и в начале и конце ее были номера отсеков.
Все помещения этого космического корабля представляли из себя каюты тридцати метров в длину, десяти в ширину, и  метров двадцати в высоту. Со всех четырех сторон там были стандартные, герметично закрывающиеся двери, размером пять метров на пять. Как понял Александр, этот боковой ряд кают от носа до кормы с постоянно открытыми дверями был выделен как некая пешеходная зона. Стоило ему свернуть в боковую дверь, как он увидел   бесконечные ряды трехъярусных нар. Пробираться по тесным проходам среди этого месива людей ему не сильно хотелось, да и воняло тут сильней, чем на «Проспекте», так Соболев тут же прозвал эту пешеходную зону в честь своего любимого Невского проспекта. Так что, пилот, сморщившись, предпочел вернуться в пешеходный муравейник. Когда он достиг нужного уровня по длине – двадцать, то подошел к лифту. Судя по цифрам, сейчас он находился на уровне тридцать, значит, ему нужно было подняться наверх. Лифтом была открытая площадка с непрерывно движущимся циклом. Двигалась она очень неторопливо, и вместе с Соболевым на нее вскочили несколько мальчишек самого разного возраста и цвета кожи. Они оживленно лопотали между собой на какой-то странной смеси языков, и, Сашка был готов поклясться, что прекрасно понимали друг друга. Когда на стене напротив лифта показалась цифра шестьдесят, он сошел с площадки лифта и пошел в глубь корабля. Теперь он прорезал жилые отсеки, и это было не так просто. Все эти отсеки были заполнены только одним – рядами трехъярусных нар. Расстояние между нарами было полутора метра, но, земные беженцы умудрялись разместить в этом пространстве какие-то узлы, баулы, да и просто свои ноги, руки и головы. Как понял Соболев, любимым занятием обитателей линкора были разговоры и азартные игры. Какие-то смуглые люди возбужденно резались в нарды, разместив их на резной табуреточке в проходе, еще человек сорок болели за игроков, свесившись со всех ярусов, и закупорив проход. Так что  Александру пришлось обходить этот затор стороной. Тут он невольно прервал воркование двух влюбленных. Лежа на нарах по разную сторону прохода, они протянули друг другу руки, и Соболев своим появление прервал эту идиллию.
- Пардон, мадам, - сказал он, разрывая эту живую преграду.
Сашка не обратил внимания на недовольный взгляд юноши, зато оценил его черноглазую пассию. «Недурна», - думал он, пробираясь дальше. Впрочем, за этот короткий переход он встретил еще столько смазливых девушек, что тут же забыл о той жгучей брюнетке. Наконец он достиг отсека номер двадцать два. От всех остальных он отличался только знакомыми лицами. Валентин Минько, Сашка  Симонов, Минька Сизов, Антонов Колька. С ними Соболев подружился ещё на Земле, на базе хасков. Это были матросы из так называемого Холодильника, подземного убежища под Мурманском, приютившего во время вторжения несколько тысяч русских военных и их семьи.
- Здорово, орлы! - Приветствовал Александр своих земляков.
- Сашка! Соболев!
- Явился!
- А нам сказали, что ты погиб! Здорово!
 Пилоты и разведчики радостно встретили запоздавшего пилота. Подошли и сербы: Огнен Вукич, Сашко Билич, так же начали обниматься с пилотом. С ними Соболев не раз вылетал на боевые операции, так что все они были членами одной команды. 
- Нет, просто регистрировался долго, - пояснил Соболев. - Где мне тут можно пристроиться?
- Вон, бросай свой рюкзак на третий ярус. А спасть можешь, где хочешь, матрасов тут нет, подушек тоже. Нашел свободные нары и падай. 
   Опустившись на нары, Соболев сразу почувствовал своеобразие этого материала. Это был пластик, теплый, и в то же время податливый. Ему захотелось тут же на него завалиться, но один из матросов, курносый, полноватый Сашка Симонов,  подмигнул ему.
- Тезка, хочешь помянуть нашу планету-матушку?
Соболев поразился. В этих странных условиях подобное предложение казалось просто нереальным.
- А что, у тебя есть чем?
- Пока еще есть. Но, скоро не будет.
- Тогда наливай.
Сашка тут же извлек с верхнего яруса алюминиевую солдатскую кружку и солдатскую фляжку.
- А закусить есть что?
- Откуда!
- Ну, ладно. Тогда за нас.
- Давай, парень!
Спирт был уже разведен водой, но и при этом в нем осталось градусов шестьдесят. Соболев выпил, сморщился, пережидая этот мощный удар по организму. Симонов так же дерябнул свои пятьдесят грамм. Но, вдоволь насладиться алкогольным опьянением ни ему, ни пилоту было не дано. Мощный звук ревуна заставил всех на этом огромном судне замолчать и поднять голову. Первое сообщение прозвучало на английском языке, потом по-русски, потом по-китайски.
- Внимание! Всем приготовится к переходу. Сесть или лечь на нары или на пол, прижать руки к желудку.
- Чего это они ещё придумали? – Удивился Симонов. Большинство из пилотов и разведчиков хоть и выполнили первую часть инструкции, но вот с руками у желудка у них не получилось. Это было выше их уже устоявшего гонора. Всё-таки они были не просто какие-то беженцы, а элита землян – пилоты и разведчики.
- Чего только не придумают наши отцы командиры, - сказал Минько. – Может, ещё и ремнями безопасности прицепиться?
- Ага, а то пост ГАИ на дороге. Вон, встречные уже мигают.
 И тут, словно какая-то свинцовая волна накрыла весь организм Соболева. Глаза закрыла красная пелена, а тошнота подкатила к горлу так быстро, что он не успел совладать со своим организмом. Когда зрение к Соболеву вернулось снова, он увидел на полу содержание не только своего желудка, но и содержание желудков всех остальных его друзей.
- Придурки! – Жалобным голосом произнес Симонов, вытирая губы. – Столько добра наружу вывернуло. Где мы там, в космосе, теперь спирт найдем, а?! Это ведь не база летунов под Североморском, где за ящик тушенки модно было литра три шила выцыганить. Сволочи!         
   
ГЛАВА 2

  Спустя десять часов после старта эскадры хасков  в двадцати миллионах километров за орбитой Плутона из сверхскорости вынырнули две  бесформенных громады. Погасив плазменные выбросы предупредительного залпа, они тут же начали делиться на составляющие части, и через час к орбите Нептуна неслась уже целая эскадра кораблей. Основу составляли два линкора хинков, а с ними два десятка кораблей сопровождения. Со стороны все это выглядело внушительно, но, на самом деле это были жалкие остатки некогда самого грозного, третьего флота Атакующей Армады Великого Племени ящеров. К этому времени командоры линкоров, Каллин Аркк и Ванн Хоффин уже знали о гибели своего командующего, адмирала Замина Ганна, двух линкоров и шести тысяч кораблей сопровождения. Эти удручающие новости заставили их вскоре собраться на одном из линкоров. Они встретились в боевой рубке, в командном отсеке, отделенном от операторского отдела огромным стеклом. Оба хинка были высоки ростом, за три метра, но для ящеров это не было чем-то необычным - такой рост был нормой. При этом росте ширина их плеч казалось чересчур малой, но это не значило ничего. Хинки были сухопары и сильны от природы. Черные балахоны с одной золотой ящеркой на груди скрывали их несуразные фигуры, и только лица, серо-зеленого цвета, состоящие не то из чешуек, не то из переродившихся бородавок, выдавали их неземное происхождение. Круглые глаза, слабо выраженный нос с широкими отверстиями и большой рот с остроконечными зубами, дополняли этот портрет. Был еще один отличительный признак этого вида – слабо выраженный костяной гребень, идущий от затылка до самой шеи.      
- Садись, Ванн Хоффин, - пригласил Каллин Аркк. Он был старший по возрасту, а потому при равенстве званий имел преимущество в решении оперативных задач. Он налил в бокал зеленоватую, тягучую жидкость - хайк. – Давай помянем нашего адмирала, командор. Он был великий ящер, и мы знаем это лучше многих других хинков.
  Ванн Хоффин кивнул головой. Они действительно уже два цикла воевали с покойным флотоводцем, были его учениками и знали все его заслуги. После того, как они выпили, Аркк продолжил свою речь.
- Но в этот раз старый адмирал просчитался. Надо ещё проанализировать причину такой неудачи, но, я думаю, что нам тоже стоит в ответ предпринять что-то неординарное.
- Что именно? У тебя есть какие-то идеи? 
Командор развернулся в кресле и показал одним из своих четырех пальцев на картину, застывшую на большом обзорном экране.
- Один из оставшихся эсминцев успел зафиксировать предварительную и основную разгонную вспышку сверхсветового старта за пределами этой звездной системы. Судя по этим кадрам, это линкор хасков. 
Ванн Хоффин поразился.
- Неужели это хаски сумели устроить такую изощренную ловушку? За этими выродками вселенной этого прежде как-то не замечалось. Они всегда воевали слишком строго по уставу и вполне предсказуемо.
- Нет, это не их заслуга. Судя по рассказам начальника армейской разведки Микки Орка, отправленного адмиралом в выбраковку, но не успевшего получить заряд  милосердия в ушную перепонку, в этом им активно помогали местные аборигены, так называемые земляне. Именно они нанесли ядерные удары своими ракетами по нашим техническим базам и пунктам кормления. 
  Ванн Хоффин выругался. 
- Это так неожиданно. Такого никогда прежде не было.
- Да, мало того, что мы потеряли целый флот, но после ядерного удара мы не можем использовать и саму планету. Вся фауна уничтожена, запасы мяса так же пошли прахом. Кроме того, по рассказам этого недостреленого ящера, земляне искусные воины. Похоже, что они вывезли на этом корабле всю свою военную элиту. Они могут сильно испортить картину нашего превосходства на фронте глобальной войны. Мы, как два ответственных командира, не можем этого допустить. 
- Что вы предлагаете, командор?
- Есть два варианта. Один из них – отправить один из линкоров вдогонку  хаскам. По вспышкам мы высчитали траекторию их движения, она прямолинейна до изумления. Самый кратчайший курс на центр Содружества. Они не должны добраться до своей Метрополии и раствориться среди  планет и новых кораблей. Их надо уничтожить раньше, пока они еще на одном корабле. 
Ванн Хоффин все понял мгновенно. Эта операция  было чистым самоубийство, и для него лично, и для команды линкора. Но сама суть воспитания воина-хинка была построена на постоянной готовности к смерти.
- Хорошо, я согласен на этот прыжок возмездия. Хотя, шансов мало. Они все равно будут раньше, их будут встречать. Нас уничтожат ещё на выходе из прыжка.
Его коллега возразил.
- Нет, шансов как раз много. Они ведь не знают, что их преследуют. Кроме того, есть ещё один вариант. Запасной...
Этот вариант они обсуждали долго. Потом Ванн Хоффин вернулся к более мелким проблемам.
- Что делать с кораблями, оставшимися на Земле целыми? Там стоят совершенно целые инкубаторы, заводы. Кроме того, там еще много живых хинков. Что делать с ними?
- Да, там более миллиарда ящеров, - подтвердил Каллин Аркк, но при этом отрицательно покачал головой. - Но все они достойны только одного – выстрела милосердия. Нам не нужны ни радиоактивные корабли, ни ядерные солдаты. 
Через два часа один из линкор хинков двинулся за пределы Солнечной системы. Наблюдая, как светлая точка движется на карте звездного неба,  Каллин Аркк пробормотал: - Хорошо бы, чтобы у него все  получилось. Да поможет ему Звездный Ящер.   
               
               
ГЛАВА  3.
 
День второй.

Соболев проснулся  сам, и это было удивительно хотя бы потому, что прошло всего шесть часов после того, как он отключился от реальности с единственной мыслью проспать, не вставая с этих пластиковых нар весь предстоящий год полета. Сначала он не мог понять, где находится, но потом вспомнил все, и, со вздохом сожаления, сел на лежанке. На полу уже не было следов недавнего конфуза с содержанием желудков жителей отсека.
- Сашка, это кто тут у нас убирался? – спросил Соболев у попавшего ему на глаза Симонова. 
- Да, мы все понемногу. Сейчас как раз составляем график уборок. Спорим, по алфавиту его делать, или по национальностям.
Соболеву было не до этого. Желудок напомнил о своей пустоте сосущей тоской. Но, сначала нужно было сделать кое-что ещё.
- Где тут туалет, Сашка?
- Два отсека, назад, только не промахнись там, пилот. Там нужно быть настоящим асом.
- А я кто? Я и есть ас, - отшутился Сашка. 
Туалет Соболев нашел быстро, его было видно из-за не очень длинной, но очереди. Поразило Соболева то, что в одной очереди стояли и мужчины, и женщины. Оказалось, туалет действительно был общим. Просто для каждого вида деятельности было свое отделение. Тридцать раковин для умывания, тридцать писсуаров, тридцать разделенных загородами  и дверцами унитазов – это было маловато для такой массы людей. Смысл фразы Сашки Симонова пилот понял, когда увидел унитазы, на которых надо было ему угнездиться. По размерам это седалище напоминало туалет для воспитанников младшей группы детского сада. Собственно, сильно рассиживаться ему не дали, за дверцей кабинки приплясывали десятки невынужденных танцоров. Сделав свое дело, Сашка развернулся, чтобы нажать на что-то, чтобы смыть плоды своей деятельности, но понял, что никакой ручки или педали тут не было. Но и дерьма в емкости тоже уже не было. Как-то это у хасков обходилось без помощи воды. А сам унитаз оказался уже девственно чистым.   
- Да, однако. Вот это я понимаю – цивилизация, - пробормотал пилот.
Столь же малы были раковины, а вода, включающаяся автоматически, как только он протянул руки, еле текла. Ни первая, ни вторая гигиеническая процедура пилоту не понравилась. За умывальником была ещё какая-то дверца. Заглянув туда, Соболев увидел длинный ряд душевых кабин. Они были исполнены в столь же спартанском стиле, так что Сашка увидел за ближайшей загородкой парочку вполне милых ножек, а над загородкой – копну черных, кучерявых волос.
«М-да, не сильно большое однообразие. Наверняка те же тридцать душевых», - подумал Соболев.          
- А где тут у вас пожрать можно? - Спросил Сашка, вернувшись, у того же Симонова.
- А, это просто. Через каждые десять отсеков есть пункт питания. Ты его сразу увидишь. Подходишь к нему, прикладываешь браслет к такой красной штуке, и все. 
- А ложки там, вилки?
Симонов отмахнулся.
- Не парься с этим. Забудь вообще, что они существовали. Там увидишь, там всё просто.
  То, что ему нужно, Соболев увидел издалека. Во-первых, эта серебристая, встроенная в стену штука в высоту была метра три, но узкая, не более метра. А ещё перед  ней стояла очередь человек в сто. Правда, она быстро продвигалась, и минут через десять Соболев подошел к аппарату. Он уже видел, как это все происходит. Люди подносили к специальному табло свои браслеты. Тут же из небольшого окошечка появлялась бесцветная, пластиковая миска. Все брали ее, и отходили в сторону. Но, как раз на Соболеве вся процедура дала сбой. Он приложил к красному датчику свой браслет, внутри аппарата что-то всхлипнуло, и все. Александр почувствовал себя полным дураком.
- Да врежь ты по нему кулаком, - добродушно посоветовал голос сзади.  Говорил человек по-русски, но пилот как-то постеснялся так варварски поступать со свехимпортной аппаратурой. Тогда из-за его плеча протянулась рука с могучим кулаком, и увесисто приложилась к  матовой стенке аппарата. Тот снова всхлипнул, и выдал пилоту долгожданную миску с едой. 
- Я эту дрянь настраивал, поэтому  знаю, как с ней обращаться. Вся эта система рассчитана на пищу хасков, а наша, она гуще, - пояснил могучий, одного роста с пилотом, бородатый детина. Соболев взял миску и растерялся.          
- А что, ложки нет?
- Нет, тут жевать нечего, - просветил его здоровяк, получающий свою порцию. – Эту дрянь нужно пить. А еще приложи браслет рядом, - он кивнул на второй датчик. – Это для воды. 
Соболев последовал его совету, и получил пластиковую, кубообразную емкость с прозрачной жидкостью.
- Вода, - пояснил его гид. – Ровно триста грамм. Бери непременно, каждый раз после этой баланды потом хочется пить.
  Соболев отхлебнул из миски, не очень как-то веря, что эту массу можно есть. И тут он приятно ошибся. По вкусу это походило на кашу с мясом.
- Съедобно, что ты так недоволен? – удивился Сашка. – Курсантами, помниться, нас вообще такой баландой кормили! А это ничего, вкусно даже. 
- Да, ты, я чувствую, только первый раз это ешь?
- Ну да.
- А я тут уже месяц жру эту... баланду. Вовка, Малыгин, - он протянул пилоту руку. – Из Иркутска, слесарь-инструментальщик.
- А я Соболев, Сашка, пилот. 
- О, так ты один из наших Сталинских соколов?
- Почему сталинских?
- Да, народ вас так прозвал. Наши, русские.   
- А, вот в чем дело. А я и не знал. Ты, выходит, здесь давно?
- Месяц ровно, - повторил слесарь. - Чем только не приходилось заниматься.  В том числе и этим кашепроводом. 
- А кухня тут где?
- В корме. Оттуда идут трубы, по ним все и поступает во все концы этой хреновины.
  Соболев удивленно вытаращил глаза.
- Ни хрена себе, вот это система! А как же там...
- Ничего не застревает? Э, брат, там такие технологии. Они же тоже часто перевозили своих солдат на этих гробах. Там трубы такой чистоты, что все летит как из пушки. Отполированы изнутри до изумления. Еда заканчивается, они продувают систему воздухом, и все. И мыть не надо. Мы больше мучились, добиваясь такой вот консистенции, - он приподнял миску. – Три недели на это ушло. Всё, на хрен перемалывается в таких здоровых мясорубках: мясо, каша, лапша, добавляется какая-то белковая хреновина из пищи хасков, все это варится без огня, что-то вроде СВЧ, а потом мы это жрем. Скоро нашу пищу вообще перестанут добавлять, будем жрать их хавку. Там чистая синтетика. Тоже ничего, но... Мне каждую ночь сняться пельмени. Наши, сибирские, из трех сортов мяса, да сваренных на мясном бульоне с косточкой.   
Соболев посмотрел на нового знакомого чуть ли не с ненавистью. После таких воспоминаний вкус инопланетной каши как-то сразу поблек. Закончил пить свою странную пищу, посмотрел миску на свет. На ней и в самом деле не осталось и следа еды.
- А миску куда теперь? – спросил он своего невольного гида.
– Да, бросай вон туда, -  Малыгин показал  на закрытое шторкой большое, квадратное отверстие в двух метрах места от выдачи того же аппарата. - Потом они ее переплавляют, и снова делают эти миски. Кстати, всем полагается  по две тарелки этой бурды в сутки. Второй раз получишь через шесть часов, не раньше. И не вздумай потерять браслет, а то сдохнешь тут от голода. Вот воду можно пить сколько угодно. 
- Да я, вроде, наелся.
Бородач вздохнул.
- Везет тебе, а мне этого мало. Через пару часов снова жрать захочу. А добавки у них не предусмотрено. Крохоборы! 
Он хотел что-то сказать еще, но тут сквозь обычный шум этого людского муравейника прорезался характерный голос диктора. 
- Пилот Александр Соболев, срочно подойдите к рубке, сектор восемнадцать, двадцать, двадцать.
Голос дважды повторил это сообщение и отключился. 
- Так, мне пора, - сообщил Соболев. Малыгин уважительно похлопал его по плечу.
- Похоже, парень, тебя ждут большие перемены. Так просто и кого попало,  в рубку не вызывают. Ни пуха тебе там, ни пера. 
- К чёрту!
Соболев добрался до рубки за считанные минуты. У входного люка стояли два знакомых серба, но улыбка Соболева не заставила их открыть вход. 
- Куда? – строго спросил один из них.
- Меня тут вызвали, - пробормотал Александр, несколько обескураженный таким холодным приемом знакомых ему людей.
- Браслет, сюда, - сказал один из них, кивая на все такой же датчик красного цвета. Соболев приложил его, дверь открылась, и, через несколько секунд, он зашел в рубку. К самому пульту управления линкором его не пустили, направили в небольшую комнату за прозрачной стеной. Но и это была только прихожая, в которой толпились самые разные люди, от уже знакомой  Соболеву Берты, до нескольких священников, причем чуть ли не всех религий. Все они переминались с ноги на ногу, и смотрели в более объемное помещение так же за прозрачной стеной. Сейчас там присутствовал весь генералитет землян: китаец Чай Сен, танзаниец Мбова Этери, французский генерал Луи Фиш, полковник Карл Свенсен. Из русских был полковник генштаба Андрей Столяров, да все тот же Клебанов. Но, командовал здесь другой полковник, серб Душан Зорич. В этот момент говорил как раз он.
- Я предлагаю изменить дату в вашем бортовом журнале, Столяров.
- Это как? – не понял тот.
- Все прежнее летоисчисление становится бессмысленным. Ни Христа, ни Магомета, ни Будды у нас больше не осталось. Предлагаю начать все заново. Старая история Земли умерла вместе с нашей планетой. Новая история начинает с момента старта нашего корабля. Вот с этой секунды и начните отсчет. Кто за это предложение?
- Верно, - согласился француз, остальные только кивнули головой.
- Тогда распределим наши роли. Война не закончилась, так что все остаются на военном положении. Так как командующий, генерал Райт, не может выполнять свою роль, то я, как первый его заместитель, беру власть в свои руки. 
Нельзя сказать, чтобы лица присутствующих выразили восторг, но, против не высказался  никто.
- Это логично, - пробормотал Столяров.
- Итак, у нас теперь будет перераспределение ролей. Генерал Чай Сен назначается моим первым заместителем. Комендантом гарнизона, то есть, линкоры и кораблей сопровождения, а так же моим заместителем - Курт Манштейн. Сейчас никто лучше его не знает лайнер.
Невысокий, лысеющий блондин в камуфляже без звезд, кивнул головой. Бывший исполнительный директор Роттердамского порта, гениальный логистик, весь этот месяц Манштейн занимался размещением на корабле  беженцев и грузов. К нему у Зорича так же был свой вопрос. 
- Кстати, Курт, напомните данные о точном количестве землян на борту? Я как-то пропустил цифру между ушей. 
- Да, конечно. Сегодня на борту всех судов находятся семь миллионов, шестьсот пятьдесят восемь тысяч сто тридцать два человека. 
- Каких национальностей? – спросил Этери.
- Более ста. Наибольший процент, это китайцы: девятнадцать процентов.   
Чай Сен, до этого расплывшийся, было, в довольной улыбке, удивился.
- Всего девятнадцать?
- А что вы хотите? Из некоторых стран вообще удалось вывести считанных людей. Из Бельгии, Дании, Мавритании. Кстати, на втором месте переселенцы из Океании и Африки, по пятнадцать процентов.
Зорич тут же обозначил другую проблему.
- Из этого вытекает второй вопрос. На каком языке мы будем разговаривать? 
- На английском, - сразу предложил Энди Маркес, бывший капитан «Дельты», и первый зам Райта по Лос-Анджелесскому сопротивлению. Сейчас он командовал оперативными группами землян - разведкой и десантом. 
- На английском языке разговаривают только двадцать три процента  всего контингента, - заметил Манштейн. – Это много, но и в тоже время мало.
- Например, мы все говорим на английском, - заметил Маркес.   
  Зорич кивнул головой в сторону прихожей.
- Позовите сюда Берту Хофман.
  Столяров пригласил полиглота.
- Скажите, Берта, какой язык  в нашем этом странном обществе может стать доминирующим? – спросил Зорич.
- Тот, в котором как можно меньше слов, и они гораздо короче. Сейчас происходит естественный отбор, но, вообще то больше шансов у более примитивных языков. Если вы сомневаетесь в моих словах, то можете спросить специалистов. Тут у нас два профессора словесности попались, один русский, второй еврей, из Америки. А вообще, общий язык давно изобретен – эсперанто. Кстати, я предлагаю заменить все надписи в корабле на пяти языках пиктограммами, и постепенно заменить их одной, на эсперанто.      
- Но это мертвый язык! Он искусственный! – Возмутился  Чай Сен.
- Ну, ваш китайский тоже вряд ли кто выучит, - съехидничал Луи Фиш.
- А уж эти ваши иероглифы – и подавно! – поддержал его африканец. Китаец разозлился. 
- Просто все вы чересчур ленивые. Вы не хотите даже запоминать простейшее...
 Зорич оборвал этот спор.   
- Ладно, к этому вопросу вернемся позже. Запрягите этих ваших профессоров, Берта, всех переводчиков, и пусть они составят один  небольшой словарик для армейской надобности. Команды туда подбирать по мере краткости и чёткости. Солдатам для боя и службы нужно знать одни и те же команды на одном языке.   
Наконец, еще через полчаса вызвали  Соболева и еще более дюжины человек самых разных специальностей. Трое из них были явные евреи, только из разных стран, два японца, поляк и один  китаец. С ними всеми на английском языке разговаривал Андрей Столяров.   
- Итак, господа, пока нас везут на этом здоровенном корыте как пассажиров, но, так будет не всегда. Мы уже отжали у хасков право обучаться  на пилотов линкоров, и вообще, всех этих космических колесниц. Вам в будущем надлежит стать командой управления линкором. Мы проверили ваши данные, вы самые подходящие для этого люди.
- В чем это выражается? – не удержался, и спросил Соболев. 
- Некоторые навыки в лётной практике, это к вам относится, Соболев. Знание как минимум двух языков, инженерная подготовка, а так же хорошее знание программирования.   
- А это то зачем? – Удивился Соболев.
  Столяров хмыкнул. 
- Наши союзники предлагают нам учиться по методу тыка. Ткнул  пальцем в клавишу – поехал. Ткнул в другую – остановился. Нас это не устраивает. Нам нужно полное овладение новой техникой. А без программирования тут не обойтись. 
- А как мы это сможем сделать? – Возразил Соболев.- Там же все данные забиты на языке хасков?
- С помощью нашей уважаемой, уникальной фрау Берты. Да ведь, фрау Хофман. 
-  Да, это не так сложно, - согласилась женщина. - Алфавит у хасков примерно такой же, как у нас, тридцать букв, такая же система деления на гласные и согласные. Система программирования двоичная, да и лучше десятичной системы в математике общий разум ничего придумать не мог. Над переводом уже работают десять человек.   
- Но, нам надо знать, как хотя действует этот реактор, какие физические законы там действуют? - настаивал Соболев.
- Этим уже занимаются несколько наших физиков, работы идут интенсивно, так что о теории не волнуйтесь. Подчинятся, вы, будете мне, а пока идите в рубку, - он кивнул в сторону основного пульта. – Старшим над вами будет вон тот рыжий парень.
  Рыжий парень оказался бывшим лейтенантом армии США Джоном Маккормиком. Он восседал на высоком кресле за спинами пяти хасков, сидевших каждый перед своим монитором. Соболев не сказал бы, что на пультах этих парней было много кнопок и датчиков. В его МиГе их было гораздо больше. 
- О, наконец-то хоть кто-то у меня на подхвате! – обрадовался Маккормик. – А то мне тут сутками не с кем словом перекинуться. 
Но уже через час произошел крупный разговор между заместителем командующего эскадрой хасков Сакисом и  Душаном Зоричем.
- Мне стало известно, что ваши люди начали изучать систему управления линкором, - начал разговор Сакис.
- Да, мы об этом с вами договаривались уже давно. 
- Но мы говорили только о системе управления и боя. А ваши люди занимаются полным изучением системы движения наших судов, в том числе и перепрограммированием. Это недопустимо! 
Зорич недоумевал.
- Я не понимаю ваших претензий, Сакис. Мы считали, что это естественный процесс. Нам нужно полностью освоить ваши корабли. Мы с вами союзники, или нет?
- Да, мы союзники, но... С очень давних пор Советом объединенных цивилизаций запрещено посвящать вновь найденные цивилизации в тонкости наших военных технологий. Все наши корабли управляются только хасками. 
- Почему?
Было видно, что Сакис колебался, говорить правду, или нет. Потом он все же признался.
- Именно такую ошибку мы в свое время совершили с хинками. Мы им слишком доверяли. И тем страшней было их предательство. 
- Вы не расскажете мне об этом поподробней? – Заинтересовался серб.
- Хорошо. Тем более, что у нас на каждом корабле есть полная история этой войны. 
 Он протянул свою слабую руку, и, поиграв на клавиатуре, вывел на экран  заставку, сразу напомнившую сербу фильм «Звездные войны». Была чернота  космоса, были очертания летящего в бескрайнем пространстве линкора.   

ГЛАВА 4.

- Всё началось более чем за восемьсот лет до нашего времени, - начал Сакис.  -  Наша экспедиция случайно открыла планету хинков. Это была удивительная планета, уникальная, единственная в своем роде! 
Из тьмы космоса выплыла планета с незнакомыми очертаниями континентов и морей. 
- Всего один, большой материк на экваторе, в окружении очень мелкого моря, очень мягкий климат. У них не было зимы, они не знали, что такое ураганы или торнадо. Даже дожди у них шли по-особому, тучи почти постоянно висели на небе, и изливались на землю почти без гроз. Там росло всё, урожаи любых растений вырастали три раза в год, море еды. И, при этом, планету заселяла древняя раса прямоходящих ящеров. Несмотря на свою многомиллионную историю, они были тогда примерно на уровне того строя, что вы называете феодализмом. Несколько государств постоянно воевали между собой. Мы наблюдали за ними две сотни лет и не могли понять, в чем дело, почему такая дикая ярость в сражениях с себе подобными. Потом поняли все с помощью микробиологов. Оказалось, что для процесса размножения хинкам нужно было мясо – белок. Только тогда у них в организме запускался механизм оплодотворения их яиц. А на планете не было каких-либо других видов животных. Их они непредусмотрительно уничтожили ещё в пещерные  времена. Хинки вынуждены были быть вегетарианцами. Когда наступал предел роста населения, и рождаемость падала, государства с удивительной яростью начинали нападать друг на друга. Каннибализм был основной целью этого подсознательного безумства. Обычно все кончалось тем, что два государства в буквальном смысле съедали третье, еще пара государств наблюдала за этим со стороны. А через один цикл развития, по-вашему, это примерно двадцать лет, они уже боролись между собой. Кончалось это тем, что  поднималось другое, третье государство, которое уничтожало два первых, и через цикл, была новая война. Сами хинки показались нам весьма сообразительными. По своим природным данным, физическим и умственным, они ни в чем не уступают нам с вами. Мы решили, что стоит помочь бедным ящерам решить эту их главную проблему. Собственно, мы, всегда делали так, всю нашу историю. С нашими ближайшими друзьями, тарками, мы высадись на планету. Нас приняли очень дружелюбно, у них был как раз мирный цикл. Для решения  их проблемы мы завезли на Хинкидию быстро развивающихся мясных животных, что-то вроде ваших свиней. Мы помогли им объединиться в одно государство, и прийти к власти одному из самых активных хинков. Они были так нам за это благодарны. Мы начали их учить всему, что знали сами. И хинки оказались способными учениками. Через сто лет у них уже было развитое, индустриальное общество. С нашей помощью они начали осваивать космос, правда, только ближайшие планеты. У них там еще одна проблема. Из-за особенности состава атмосферы небо Хинкидии почти не пропускает свет звезд, к тому же оно  постоянно затянуто тучами. Так что большинство хинков не могут выносить панорамы звездного неба. Только два процента ящеров способны стать навигаторами. Они, собственно, на большее и не претендовали. Была только одна большая проблема – перенаселенность планеты. Каждый ящер способен откладывать яйца три раза в год по десять штук за раз. Из-за обилия мяса в рационе практически из всех них вылуплялись полноценные хинки. К тому же все хинки - гермофрадиты, и это еще больше усугубляли ситуацию. Мы попробовали убедить их ограничить рождаемость. Нужно было, чтобы из десяти яиц вылуплялось только два, да и то, всего раз в год. Они пообещали это сделать, и не так скоро, лет через пятьдесят, рождаемость начала сокращаться. Тогда мы даже не поняли, что этим советом смертельно обидели хинков и разрушили все налаженные за столетия отношения. Вскоре они попросили нас больше вывозить их соплеменников на работу и учёбу на другие планету. Мы удовлетворили их просьбу, и стали вывозить хинков на другие планеты Содружества. Мы даже не догадывались, что это была просто разведка. Они  неплохо овладели всеми возможными науками. Хинки расселились по всем планетам Содружества. А потом наступил крах...
Космический линкор хасков имел задачу исследования одной из дальних,  мало исследованных областей галактики. Но перед этим экспедиция должна была взять на борт ещё несколько хинков биологов, и полностью заправится  водой, воздухом и остальными необходимыми для жизни компонентами. К висящей в космосе громаде линкора уже пристыковывался головной корабль хинков, за ним ждали своей очереди ещё несколько, в том числе огромный танкер с водой. Когда он пристыковался к кормовой части линкора, к рубке как раз подошли несколько хинков. На том, что шел впереди, был роскошный, ярко красного цвета балахон с вышитой на груди ящерицей из крупных бриллиантов. В дверях рубки его ждал невысокий, щуплый, как все хаски, командор Хорта. На бесстрастном лице командира корабля сейчас читалось некоторое недоумение.
- Правитель Айрр Балокк? Польщен таким неожиданным визитом. Чтобы сам верховный правитель планеты лично посещал рядовое судно – такое у нас впервые. 
 Тот в ответ поднял вверх свою ладонь. Они смотрелись забавно: трехметровой высоты хинк, и ровно в два раза меньший по росту хаск.
- Оставьте свои церемонии, Хорта, - гортанно, как все хинки, прорычал глава ящеров. - Это неофициальный визит, просто мне захотелось посетить корабль, на котором я летал ещё простым курсантом. 
- А я был вашим командиром, - подтвердил Хорта.- Что ж, проходите, с тех пор тут мало что изменилось. 
Они вошли в рубку, главе хинков вежливо уступили командирское место.
- Да, тут действительно мало что изменилось, - сказал, осмотревшись, хинк. – Неужели тут нет ничего нового?
- Нет, есть, совершенно новая система навигации. Теперь мы можем прогнозировать выход линкора из прыжка с точностью до пятисот тысяч километров. Это значительно повышает безопасность наших полетов.
- Да, это хорошо. А мощность бортового плазменного оружия все такая же малая?
- Ну, это вам только кажется, мой дорогой Айрр. Мощность вполне достаточна. Один сгусток плазмы способен испепелить астероид диаметром с километр. Все это плазменное оружие нужно нам как раз для ликвидации разных, неожиданно встречающихся препятствий, и его хватит для любой нештатной ситуации. 
Верховный хинк согласился.
- Да, это принятая аксиома, и это заучивают курсанты первого курса обучения. Но, я всё-таки я считаю, что мощность его можно и нужно увеличить в два раза. Вряд ли ваш плазменный лазер поможет в случае непредвиденной агрессии. Я писала докладную в совет по науке еще в бытность вашим первым помощником.
- Ну, и тогда и теперь я считаю, что это уже чрезмерно, - вежливо продолжал настаивать командор. 
В это время танкер начал перекачивать воду в танки линкора. Открылась и шлюзовая камера, но, вместо двух хинков, как это бывало обычно, на борт ворвалась целая рота вооруженных бластерами солдат. Все находящиеся в этот момент в переходном отсеке хаски были перебиты за считанные секунды. После этого их командир, в сером балахоне, передал по мобильной рации:
- Корма наша.
Стоящий за спиной Айрр  Балокка высокий, даже по меркам хинков, под четыре метра, начальник личной охраны Правителя не сказал ни слова, только нажал на кнопку браслета на левом запястье. 
  В этот же самое время на линкор из двух других пристыковавшихся к линкору кораблей ворвались еще две группы захвата. Одна из них, находящаяся в самом центре корабля, тут же занялась внутренними коммуникациями. Один из хинков вскрыл панель, и, сверяясь с чертежами,  перерезал плазменным резаком один из мощных кабелей. Теперь из рубки не возможно было послать ни один сигнал во вселенную. Между тем в самой рубке по-прежнему шла мирная беседа.
- Так какова цель этой вашей экспедиции, Хорта? – спросил Айрр Балокк.
- Исследование зоны скопления звезд в районе плюс тысяча сорок – минус шестьсот сорок шесть – три тысячи пятьдесят два.
   Хинк удивился.
- Но это же очень далеко?
- Да, туда лететь только три года по межзвездному измерению. Но, зато там есть большая вероятность обнаружения разума. Мы проанализировали все данные по этому району, и семьдесят процентов вероятности, что там уже существует хорошо развитая цивилизация.
Хинк чуть насмешливо хмыкнул.   
- Вы по-прежнему считаете своей главной миссией распространение знаний по всей вселенной?
- Конечно. Мы уже спасли две цивилизации от полного уничтожения из-за космических катаклизмов.
Айрр Балокк снова криво усмехнулся.
- Ченды и марги?
- Да.
- Я бы не назвал их сильно развитыми. Примитивные создания уровнем рассудка чуть выше зверей. Практически это ещё животные.
- Ну, двести лет назад и у вас тут бушевали совершенно необъяснимые войны. А сейчас?
- Да, сейчас все по-другому. За что мы всегда будем  вам благодарны...
В это время раздался шум, и в рубку ворвался один из членов  экипажа  корабля, тарк.
- Командор!... – успел вскрикнуть он, и тут же ему в спину ударил плазменный заряд. Хорта не успел ничего понять, как в рубке заблистали выстрелы бластеров телохранителей правителя. За считанные секунды вся дежурная смена операторов была уничтожена. Только один оператор успел протянуть руки в кнопке экстренной подачи сигнала СОС. Но его чахлую руку  перехватил сам Балокк. Кисть хаска даже треснула под пальцами гиганта. Оператор успел вскрикнуть от боли, и в тоже мгновение начальник охраны вонзил в его череп громадный нож. Теперь в живых из экипажа оставался только сам командор Хорт. Когда трупы членов экипажа были вынесены из рубки, глава хинков продолжил свою мысль.
- Я уже говорил вам, Хорта, что на вашем месте я бы не доверял так сильно мало развитым цивилизациям. Вы всех меряете по себе, по своей истории, по своим принципам. Но мы – не вы, совсем не вы. Десять миллионов циклов мы жили в режиме постоянной войны. Война - это наша жизнь. Сейчас эта жажда крови просится наружу. Война, которую мы начнем через один цикл, будет самой страшной во Вселенной. Мы уничтожим всех вас: хасков, тарков, блогов, этих глупых чендов и маргов, тупых лардов – всех.   
- Но, зачем? Зачем вам это надо? – сдавленным голосом спросил командор. – Что вам не хватает? У вас же есть всё!
- Затем, чтобы доказать, что мы самые лучшие в этой Вселенной. Вы все будете только кормом для наших детей.
У Хорты нашелся свой аргумент.
- Но, если вы уничтожите всех, то опять будете жрать себе подобных? Вы просто вернетесь во времена каннибализма.
- Вряд ли. Вы же сами говорите, что наша вселенная бескрайняя. Тогда мы направимся туда, где должна быть жизнь. Расширять пределы империи. Ну, и даже если мы уничтожим всех? Если мы не найдем себе новых врагов? Что в этом страшного? Выживет сильнейший хинк. Умение убивать и выживать самим выкует самую сильную расу Галактики. После того, как вы неосмотрительно приказали нам сокращать рождаемость, мы перестали вам доверять. 
- Но... но вы же сократили рождаемость? – не понял его Хорта.
- Нет, ни за что. Мы просто начали собирать яйца в специальные инкубаторы. Там они могут храниться сколько угодно времени. Полцикла назад мы начали их размораживать и растить новое потомство. Через два цикла у нас будет армия в три миллиарда солдат. А эта махина, - он поднял вверх руки, - станет курицей несушкой для нашей будущей армады нашего непобедимого космического флота.
После этого он усмехнулся.   
- Прощайте, мой первый учитель. Жаль, что вы не увидите краха вашей цивилизации.
Балокк кивнул головой своему охраннику, и тот мощным ударом  ребра своей четырехпалой руки переломил командору шею. А глава хинков поудобней устроился  в освобожденное кресло и с удовольствием положил  руки на штурвал управления кораблем. 
- Ах, как я всё это люблю, и как я по всему этому соскучился, - пробормотал он.- Всё-таки это гораздо интересней, чем управлять планетой.   
Через два часа линкор плавно опустился на огромную платформу на безатмосферной луне третьей из планет в системе Хинкерид. Платформа тут же опустилась вниз, и крыша, замаскированная под природные скалы, сомкнулась над кораблем. 
- Как в добрые, старые времена, - сказал  Айрр Балокк, - причаливание всегда было моей гордость. Никто на курсе не выполнял его так точно и мягко. А теперь, господа, - он нажал на пульте несколько кнопок, и на экране появились какие-то сложные схему, - вот вам план этого корабля, а это, - он поднял вверх руки, - сам корабль. Надеюсь, вам удастся  скопировать эту старую развалину. Только увеличьте мощность его орудия в два раза. Только когда эти вымирающие недоумки почувствуют его мощь на своих бортах, только тогда они поймут, что я был всегда прав.
Рассказ Сакиса был прерван взволнованным голосом дежурного оператора. Зорича неприятно поразило то, что информация была только на языке хасков. Серб уже знал, что для этого они должны были нажать какую-то лишнюю кнопку, а, значит, это сообщение не предназначалось для ушей землян. 
- Мы договорим завтра, - быстро сказал Сакис, и изображение лица главы империи хинков исчезло с экрана. 
«Что-то у них случилось, - подумал Зорич, глядя, как  торопливо уходит по коридору его собеседник. – Но что?»

ГЛАВА  5.
   
  День третий.
 
На следующий день Александр Соболев рассматривал на информационном экране примерно такой же чертеж корабля, что в свое время  и глава восставших хинков. Собрание будущих флотоводцев происходило в запасной, кормовой рубке линкора. По уверениям хозяев она была отключена от управления кораблем, но питание и все внешние функции у ней оставались. Практически, сейчас это был самый умный в галактике тренажер. 
- Итак, господа, это наша коробка в разрезе. Как видите, муравейник еще тот. Большое хозяйство и хлопотное, - вещал Джон Маккормик. – И вы должны выучить все это как «Отче наш». Единственное, что нас не касается, это ядерный отсек. Этим у нас занимаются физики, - и рыжий американец кивнул в сторону сидевшего в сторонке с несколько отрешенным видом небритого мужчину в больших очках с толстыми стеклами.
- Какова скорость передвижения нашего корабля? – Первым делом спросил Соболев.
- Ну, скажем так – в сорок раз быстрее скорости света. Это трудно себе представить. Скажем, до Сириуса, звезды, которая все знают, самая ближняя к нам, мы бы достигли ее за несколько дней.   
- А вообще-то, хотелось бы узнать, за счет чего обеспечивается такая скорость передвижения? – Спросил Фазиль Ренатович Фаттахов, в недавнем прошлом командир подводной лодки, капитан первого ранга. После вторжения хинков именно он возглавил подземное убежище Холодильник в окрестностях Мурманска. Он сам каким-то образом узнал о столь перспективном наборе и напросился в группу пилотов. За эти сутки численность курсантов была увеличена более чем втрое, и теперь их группа насчитывала сорок человек. Среди курсантов татарин был самым возрастным, с сединой на висках и в роскошных усах. Впрочем, её он заработал совсем недавно, в первый день вторжения, потеряв за считанные минуты всю свою семью.   
 Джон развернулся к физику.
- Айртон, вы сможете объяснить нам принцип движения нашего корабля?
 Лицо у физика стало несчастным.
- Только в общих чертах. У нас в группе два академика, десять докторов наук, все из разных стран, но все мы сейчас чувствуем себя простыми школьниками. Всё то, что мы знали раньше, все эти наши ядерные теории - это первый класс школы. А хаски они сейчас, - он показал рукой куда-то выше своей головы,  – на уровне  учителей.
- Так что, теория относительности не права? – спросил Соболев. – Зря Эйнштейну давали Нобелевскую премию.   
- Нет, теория права, но до определенных пределов. Всегда были какие-то факторы, говорившие о том, что существует еще какие-то элементарные частицы, которые были неуловимы для наших приборов. Громадное количество энергии исчезало, пропадало, словно в никуда. 
- Вы говорите о нейтрино? – спросил один из японцев, не то Накаями не то Токугава. Соболев ещё не научился их различать.
- Да, и о них тоже, - подтвердил физик, - только там не одно нейтрино, а целый класс частиц. Если коротко, то после разгона до световой скорости мы включаем катализатор и... Дальше объяснить трудно. Мы сейчас как-то даже еще не можем понять, не то мы находимся внутри оболочки из этого самого нейтрино, не то просто превращаемся в него. У нас с хасками разные терминологии, разные подходы к физике, мы сейчас пытаемся выработать  общие термины, один подход. Всё это очень сложно.
- Но, если бы мы сами превратились в нейтрино, то нам уже не нужно было каждый день жрать и пить, - пробормотал Фазиль Ренатович. Физик поморщился.   
- Да, кто его знает. Кто сказал, что формы жизни бывают только белкового вида? Может, мы переходим в другое измерение со всеми нашими привычками и недостатками.
- А как там с навигацией? – спросил  поляк, Леон Курчинский. Его определили как раз в навигаторы. – Мы что, летим какими-то там коридорами, чтобы ни с чем не столкнуться по пути?
  Айртон снисходительно улыбнулся.
- Нет, вот это как раз вымыслы фантастов, на самом деле никакие коридоры нам не нужны. Пока мы под защитой нейтринной оболочки, мы проникаем сквозь все. Пронзаем любую материю насквозь, как пуля сквозь яблоко. Сейчас мы несемся сквозь планеты, сквозь звезды. Может быть, сейчас мы пролетели сквозь такую же планету, как наша Земля, но никто из живущих там местных жителей даже не заметил этого. Мы проходим сквозь все, для нас не страшны даже черные дыры.
  Вот теперь для всех курсантов настало время истинного шока. Соболев так же на секунду представил, что он сейчас проносится сквозь толщу планетарной материи, и ему стало как-то не хорошо. А физик не успокаивался. Он словно хотел добить их всех новыми реалиями.      
- Самое удивительное, что существуют еще более быстрые частицы, чем нейтрино. Если говорить простым, земным языком, то это что-то, вроде радиоволн. Их и используют хаски и хинки именно как радиоволны. Мы можем передать сообщение, и оно достигнет выбранной цели в двадцать раз быстрее нас.   
Фазиль Ренатович вытер со лба пот.
- Да, к тому трудно привыкнуть. Давай дальше, наследник Эйнштейна, добивай нас.
   В это же самое время у Зорича были свои проблемы. И они нарастали не только с каждым днем, с каждым часом. Первыми его начали доставать врачи. Пришла Алина Васильевна Зубова, с недавних пор главный врач  линкора, привела с собой немецкого профессора Ганса Гольденберга, и начала напирать на  серба.
- Полковник, нам надо срочно менять режим корабля.
- Как это? – не понял тот.
- Очень просто. Сейчас у нас стоит бесконечный день. Вы пробовали когда-нибудь три дня подряд не спать?
Но серба было не так просто пронять.
- Пробовал, - согласился он. - Это было в походе на Митровицу в девяносто пятом. Тогда албанцы зажали нас со всех сторон, приходилось вести бесконечные бои. Трое суток беспрерывных боев. 
- Ну и как? Весело вам было за эти три дня? 
- Нет, было трудно, но надо было, и пришлось вытерпеть.
- Но сейчас не война, и у нас не армия, - возразил Гольденберг.- И жить нам придётся в таком режиме не три дня, а год. Надо установить такой же режим чередования времён суток, как на земле. То есть: день – ночь.
Зорич удивился.
- Мне казалось, что народ и так отдыхает, когда хочет. Когда идешь по кораблю, то постоянно видишь спящих людей.
- Да, но что это за сон?...
  Тут в разговор снова вступил профессор.
- Погодите, Алина. Да, полковник, они спят, но это нездоровый сон. Большая часть землян находятся  в таком состоянии уже кто две, кто три недели, а то и больше. Вы заметили, что люди пытаются хоть как-то отгородиться от света, от соседей? Все эти занавески, куски непонятно откуда взявшегося пластика. Жизнь в таком режиме ведет к неизбежным неврозом, ухудшению физического состояния, а потом наступит волна психоза. И это уже чревато бунтами, бессмысленными и жестокими.
Зорич сдался.
- Хорошо, какой режим вы советуете установить?
- Приближенный к земному.
- Насколько я знаю, у хасков чуточку другой режим. У них в сутках двадцать пять. Пятнадцать бодрствования, десять сна.
Медики согласились.
- Это вполне разумно. За десять часов можно вполне отдохнуть. А пятнадцать часов – достаточное время для бодрствования.
- Хорошо, мы сегодня же объявим о разделении суток на ночь и день. Кстати, Столяров, когда наступит эта самая ночь?
Столяров поколдовал в своем компьютере, и улыбнулся.
- Через пятнадцать минут. Пора петь: «Спят усталые игрушки...»   
  Через три часа Зорич лично прошелся по темному линкору. В каждом отсеке на потолке горели только несколько панельных ламп, стоял скорее полумрак, чем полная темноту. Но и при этом минимуме света вся эта многомиллионная масса людей спала. Это было потрясающе, серб никак не думал, что все они уснут так быстро. Все отсеки корабля были заполнены звуками храпа, сопения, кто-то бормотал, кто-то вскрикивал во сне. Но никто не ходил, не разговаривал, не пытался бодрствовать. Все семь с лишним миллионов землян просто провалились в долгожданный, уже почти забытый ночной сон.   
  Полковник вернулся в  рубку, там его уже ждал Сакис. Зорич уже привык различать настроение хаска по наличию морщин на его лбу и цвету кожи. Сейчас она была какого-то нездорового, сероватого оттенка. 
- Здравствуйте, командор. Давно мы с вами не виделись. У вас, я вижу, какие-то проблемы?  - Спросил серб.
- Да, есть некоторые неожиданные факторы.               
- Что такое? Мы можем вам как-то помочь?
  Сакис чуть помедлил, потом признался.
- Вряд ли. Время слишком упущено. У нас серьезные проблемы со здоровьем. Появилась какая-то новая инфекция, у нас очень тяжело болеют шесть хасков. Вчера заболел адмирал Марч. 
Зорич сразу озаботился. Марч был командующий этой небольшой эскадрой, самый старый, очень умный и рассудительный хаск. Душан его искренно и очень сильно уважал. 
- Вот оно что. Я думал, что с вашим уровнем науки такие проблемы уже в прошлом. 
- Да, в каждой экспедиции есть свои микробиологи. Это именно для того, чтобы быстро найти лекарство или вакцину он новых болезней. Но, в этот раз все получилось очень сложно. Дело в том, что первыми свалились как раз сами микробиологи. Они были в таком состоянии, что мы вынуждены были поместить их в саркофаг консервации.               
Зорич присвистнул. Он видел эти самые саркофаги консервации. В одном из них находилось сейчас тело генерала Райта. По уверениям хасков, там оно могло сохраняться сколько угодно, и всегда было готово к оживлению.       
- Да, тяжелый случай. Что вы хотите предпринять?
Сакис чуть помолчал, потом сказал.
- Марч предложил нам предоставить вам на линкоре все права владения.
- То есть?
- Вы не только допускаетесь к управлению корабля, но и ко всем другим нашим стратегическим знаниям. Это включает управление боевым оружием, навигацией, связью, системой  жизнеобеспечения. Есть предложение к каждому нашему оператору приставить вашего человека для обучения.
- Метод быстрого овладения? – Понял Зорич. 
- Да, тогда все обучение производится на уровне знания нескольких кнопок. 
- Хорошо. Когда мы можем начать обучение?
- Хоть сейчас.   
- Сколько вам нужно человек?
- Со всеми сменами более ста. 
- Считайте, что через час у ваших парней будут наши дублеры. 
На то, чтобы поднять картотеку и вызвать в штаб всех кандидатов в операторы, ушел как раз час. Зорич поразился тому, что за такой короткий период Луи Фиш так хорошо изучил многочисленную картотеку на такое огромное количество людей. Душан не удержался, и похвалил француза. Тот пожал плечами.
- У нас на этом корабле большой потенциал во всех сферах деятельности. От сантехников, до микробиологов и химиков.
- А наши эти микробиологи могут помочь хаскам?
- Уже помогают. Кстати, похоже, что и нас накрывает волна эпидемии. Это выражено не так сильно, как у хозяев, но есть некоторые опасения. 
 Через пять минут подошла Алина Васильевна, и подтвердила слова француза.
- Это началось ещё дня за три до старта, а сейчас мы имеем вполне определенную эпидемию. Сегодня у нас с жалобами на температуру и головную боль зафиксировано тридцать три тысячи больных. 
- Какие перспективы?
- Печальные. В таких жутких, скученных условиях переболеют все семь миллионов землян. Мы не можем даже изолировать больных, у нас просто нет возможности развернуть такой огромный изолятор.
- Смертность?
- Возможность есть, особенно у ослабленных и пожилых землян. Но, процентность возможности летальных исходов небольшая. А так это больше всего напоминает наш грипп.               
  Зорич припомнил еще кое-что.
- Да, а как там идет изоляция больных Спидом и всеми другими неизлечимыми больными?
- Этих мы изолировали ещё по прибытию. Выявлено двести десять человек больных спидом, два сифилитика, три туберкулезника. У одного обнаружена проказа в активной форме. 
- Что с ними теперь делать?
- Лечить. У хасков есть нужные технологии, нужно только забить данные на наши, людские параметры. Нескоро, к концу полета, но мы их вылечим окончательно.
- Хорошо. Кстати, где они сейчас?
- Мы собрали их всех на четвертом эсминце.
- Хорошо. Сейчас нам надо дорожить каждым человеком.
Затем Зорич решил лично посмотреть, как идут дела на его корабле. Кстати, ему земляне как-то невольно уже присвоили имя – «Ковчег». Откуда  пришло это библейское имя, непонятно, но оно прижилось, и само руководство склонялось к мысли именно так назвать переполненный переселенцами линкор и пристокованные к нему эсминцы и транспорты. 
Зорич ходил по огромному кораблю и поражался тому, как быстро народ осваивает новое для себя пространство. На стеллажах появились какие-то занавески, подушки, какой-то мягкий, похожий на бумагу пластик, на стенах невысоких перегородок между нарами развешивались картинки из земной жизни, явно выдранные из глянцевых журналов, иконы, распятия. Кое-где даже стены уже были расписаны картинами из земной жизни, и Душан не мог понять, где они брали для этого краски. Народ умудрялся делать поделки из пластиковых тарелок и кубов из-под воды. Серб пытался понять и настроение людей, но оно было самым разным. Кто-то смеялся, чаще всего это было несколько человек, и звучал один язык, лица людей одной расы. В других местах пели, порой печально, а порой задорно и весело. Но, сейчас Душана больше интересовали другие лица, застывшие от безысходности и тоски. Как ни странно, но больше всех таких землян он нашел среди масаев. Один отсек был полностью заселен этими высокими, красивыми, жилистыми людьми. Женщины ещё там были чем-то заняты. У кого были грудные младенцы, кормили их грудью. Детей побольше кормили из тех же мисок той же универсальной кашей. С мужчинами было хуже. В большинстве своем они сидели неподвижно, молча наблюдая за всем происходящем рядом. Особенно ему запомнился один молодой масай,  методично резавший из небольшой деревяшки какую-то стилизованную фигурку. Во всей его фигуре была просто какая-то жуткая безысходность.
Через час этой прогулки Зорич встретил в коридоре Манштейна. Комендант вывернулся откуда-то сбоку и молча пожал руку сербу. Сейчас он выглядел уставшим ни чуть не менее чем во время эвакуации.
- В чем дело, Курт? Вы выглядите так, словно не спали трое суток.
- А я и в самом деле почти не спал. Слишком большая структура, слишком много людей, слишком много проблем. Приходится много работать. 
- Кстати, что у вас за структура управления? – поинтересовался Зорич. До этого у него не было времени вникать в такие детали.
- В каждом отсеке свой управляющий, он отвечает за все, и выходит на старшего управляющего. Тот руководит десятью отсеками. А они уже выходят на меня. 
  Зорич сразу уловил суть проблемы.
- Слишком большая структура. Надо сокращать.
- Да, полностью согласен с вами. Придется создать еще одно, промежуточное звено. Управляющий за пятьдесят отсеков. Но, главная проблема не в этом.
- А в чем?
- Вот в этом, - и Манштейн показал себе под ноги. Зорич опустил глаза, и удивился. По полу текла вода. Неприятный запах её не оставлял сомнений в ее происхождении.
- Вода из канализации?
- Нет, волосы.
- Что? – удивился полковник. – Какие еще волосы?
- Обычные. Самые обычные человеческие волосы забивают всю канализацию. Никто не хочет вредить нам, но у миллионов людей за день выпадают миллиарды волос. У наших хозяев раковинах и в душе слишком маленький диаметр слива. У хасков такой проблемы нет, так как нет и волос. Приходится банально прочищать все это хозяйство длинной проволокой. Сейчас своими силами изготавливаем какие-то решетки. А, вот и они.
  В очередном туалете, в самом деле, возились несколько человек в комбинезонах.   
- Владимир, как там у вас дела? – по-русски спросил Манштейн. Малыгин, а именно он возился с канализацией, поднял вверх большой палец.
- Через час всё сделаем, и пойдем дальше.
- Вы знаете русский? – удивился Зорич.
- Выучишь тут, - пробурчал Манштейн. - Почти все работяги русские. Языков они не знают, зато работают хорошо, безотказно. Иногда такое придумают, что мне бы в голову не пришло. Ну, мне сюда.   
Они расстались во всем том же бесконечном коридоре, как всегда полном людей. Зорич поднялся до тридцатого уровня и подошел к одной из дверей. В отличие от многих она была закрыта. Зорич поднес к датчику свой браслет, дверь открылась. За ней находилось ни что иное, как горизонтальный скоростной лифт. Три кабины двигались в одну сторону, три в другую. Передвигаться этим лифтом могли только избранные, и допуск был очень ограничен. Скорость этой своеобразной вагонетки была такова, что уже через три минуты серб был в рубке.    

ГЛАВА  6.

День десятый. 

Утреннее пробуждение к действительности у Соболева было однообразным до изумления. Четвертый день подряд ему снилось одно и тоже. Он стоит с мужиками на крыльце штаба полка, в руках у капитана Соколова пачка сигарет, и все тянут к ней руки. Одна сигареты достается и Соболеву. Он разминает ее, отправляет в рот, чувствует знакомый запах еще не зажженного табака, хлопает себя по карманам. Но зажигалки нигде нет, и тем же самым занимаются все остальные пять офицеров. На их лицах читалось недоумение, а потом в сон начала вторгаться действительность: свет, разговоры, кашель и приглушенная ругань. Судя по голосу, это был Сашка Симонов, страшно невезучий парень. Это было жутко досадно, и с этой досадой пилот и проснулся окончательно. Как ни странно, но тот запах во рту остался, и от этого Сашке еще больше захотелось закурить. Первые дни его даже мутило от недостатка никотина, болела голова, на ноль упадало настроение. Отвлекала только учеба. Были люди, кто переносит это еще хуже. Сашка Симонов, так тот на глазах начал толстеть. Практически все курильщики сейчас начинали утро с длительного и затяжного кашля. Организм словно старался низвергнуть накопленную отраву из легких. Кто-то слегка хлопнул его оп плечу.
- Вставай, парень, пора жрать, да на учебу, - сказал Фаттахов. В отличие от них татарин, казалось, и не спал, был бодр и подтянут. 
- Счес, пойду хоть морду вымою.
Это утро принесло сразу несколько неприятностей и для медиков. Когда настало утро и во всех отсеках загорел свет, то народ первым делом потянулся по туалетам. Но, кое-кому из девушек нужно было и в душ. Лара Динкане, светловолосая финка, быстро разделась, и проскользнула в душевую комнату. И тут же, как была, нагишом, с громким визгом выскочила оттуда прямо в отсек. Через десять минут в душ вошел невысокий, седой человек в синем камуфляже. Николас  Варбюрг прежде возглавлял криминальную полицию города Мюнхена, а сейчас всю полицию оставшегося в живых человечества. Вид лежащей лицом вверх убитой женщины заставил его поморщиться. Он коротко выругался, потом обратился к идущему за ним человеку в штатском.
- Я думал, что оставил все это на земле, и такого уже не будет. Что скажите на это, Ганс?
 Криминалист Ганс Вансовски, его коллега и друг, мерно кивнул головой.
- Тут и гадать не надо. На лицо типичное удушение. Судя по положению ног, следам спермы на бедрах, дама была изнасилована. До этого, или позже – это уже не так важно. Сейчас узнаем кто это.
Он приложил переносной сканер к браслету убитой.
- Вера Ван-Хоффен, тридцать два года, голландка. 
В это же время в одном из отсеков в противоположном конце линкора затосковал высокий, красивый человек с роскошной копной вьющихся волос. Проснувшись, он долго осматривался кругом, и на лице его было выражение жуткой тоски. Потом он вытащил из кармана небольшую, золотую табакерку, украшенную драгоценными камнями, открыл ее, и поморщился. Кокаин кончился еще позавчера, и поэт Тони Эспозито знал про это. В свое время он считался самым талантливым, подающим самые большие надежды поэтом Италии. Его сравнивали с самим Габриэлем Дэ Аннунцио. Потом, правда,  критики посчитали, что Тони слишком увлекся купанием в собственной славе, женщинами и наркотиками. Он был красив как бог, столь же талантлив и не менее порочен. Но, сегодня поэт проснулся с полным ощущением бессмысленности собственной жизни. Просто этой ночью ему приснилось Италия, ее голубое небо, зеленые виноградники, розовые стены старых монастырей. Тоска, совпавшая с первым приступом наркотической ломки, вызвала из его груди стон. Это заставило открыть глаза лежащую рядом с Эспозито молодую девушку. Ее звали Бьянкой, и эта шестнадцатилетняя девчушка была последним увлечением сорокалетнего поэта.
- Ты чего, Тони? – спросила она, не поднимаясь с лежанки. 
- И голубое небо над Италией, уж не увидит ангелов небес, - пробормотал Тони свои собственные строки, затем вытащил из кармана пистолет, снял с предохранителя, и сунуть его дуло себе в рот. Звук выстрела заставил на несколько секунд замолчать весь отсек, а потом  женщины подняли крик. Больше всего кричала последняя подруга Тони. Часть крови и мозга попали на лицо Бъянки, и она орала во все горло, вжавшись спиной в стену отсека. 
 Через пару минут появились два полицейских, а ещё через минуту в медицинском отсеке знали, что у них есть еще одно мёртвое тело. Зубова, лично сидевшая в этот момент за монитором, прочитала данные покойного, и тут же взволновалось.
- Полицейский, куда он себе выстрелил? – спросила она в микрофон.
- В голову. 
- Это хорошо. 
 На другом конце линкора её не поняли. 
- Что в этом хорошего, мэм? Тут все забрызгано мозгами и кровью! Это просто ужас. 
- Отмоете, - отрезала доктор. - Быстро грузите его на носилки, и бегом сюда! Бегом, как можно быстрей!   
 Сама же она быстро набрала номер профессора Белова.
- Алексей Иванович, у нас есть донор, свежее сердце. Группа крови третья! Резус отрицательный! 
- Я вас понял, Алина. Расконсервируйте генерала. Я буду в операционной минуты через три. 
Тело генерала Райта привезли в операционную в том же самом саркофаге консервации. Под выпуклым стеклом, в мёртвенно синем цвете лицо Джозефа казалось неестественной формы и цвета. Но, когда по указаниям хасков консервацию отключили и подняли стекло, оказалось, что тело генерала было мягким и даже теплым. Тут же открылась дверь скоростного лифта, это подъехали взмыленные полицейские с мёртвым телом на каталке. Через несколько минут сердце итальянского поэта было извлечено из его груди, а через три часа напряженной работы оно уже билось в груди генерала Райта.            
В этот же день на линкоре родился первый ребенок, девочка. Матерью её была молодая перуанка, одинокая. Она была так растеряна, что даже не знала, как назвать своего первенца.   
- Да, чего тут думать, - отмахнулась русская акушерка, -  назовите её просто – Земля. 
Имя одобрили, и записали в электронные метрики. Тут же на руку девчушки прикрепили именной браслет.
Команда, в которую попал  Соболев, училась по двадцать часов в сутки. За эти дни они поняли, что в одиночку управлять такой махиной просто невозможно. Теперь им читал лекции сам командор линкора Эрта.
- А теперь переходим к самому интересному – к ведению огня с помощью импульсного плазмоида. Мощность его вы уже видели на вашей планете, когда одним ударом рукотворной плазмы был уничтожен такой большой город как Москва. Теперь посмотрим, как происходит сражение в космосе.
На экране появилось изображение звездного пространства, а потом – громадный корпус линкора. Он чем-то неуловимо отличался от привычного им  вида, но никто не мог понять – в чем. Потом изображение увеличилось, и все увидели, что на борту корабля была нарисована огромная ящерица. Затем   экран разрезался пополам, и на второй половине показалась  схема размещения кораблей. Это было схождение двух эскадр, в одной было десять кораблей, с другой всего три. Тут же появилась масштабная сетка, и стало понятно, что на самом деле сражение проходило на громадном, по понятиям землян, пространстве. 
«Расстояние между кораблями, как между Венерой и Марсом, - понял Соболев. – А  между двумя эскадрами, раза в три больше».
- Тогда мы не знали, что хинки установили на свои корабли четыре  дополнительных лазера, - продолжил Эрта. – До этого  у нас был только один, расположенный в носовой части корабля. И тот предназначался не для боя. Когда корабль входит в сверхскорость, удар плазмы помогает ему разогнаться до нужных скоростей. А когда линкор выходит из сверхскорости, на его пути может попасться какой-нибудь материальный объект, опасный для нашего движения. Например, астероид. Для этого и происходит этот длительный, более минуты, залп плазмы. 
- Это происходит автоматически? – спросил Соболев.
- Да.
- А если на пути попадется не астероид, а, например, корабль местной цивилизации? – Этот вопрос задал вопрос Накаями, один из двух японцев.
Эрта вежливо улыбнулся, одним своим узким ртом.
- Это не существенно. Лазер включается автоматически. В любом случае погибали бы оба корабля. А так выживаем мы.
- Жестоко, но справедливо, - согласился Фаттахов.            
Между тем на экране тройка кораблей начала расходится веером. Один начал уходить вверх, другой вниз. 
 «Они поворачивают, - мелькнуло в голове у Соболева, - неужели струсили?»
Только передовой линкор продолжал на пределе скорости нестись вперед. Это было очень быстро, настолько быстро, что никто из его противников не успел нанести удар. В сторону лидера начали разворачиваться сразу три линкора. 
Но тут два других линкора хинков открыли огонь, один выше, другой ниже линии расположения кораблей хасков. Тут же два линкора хасков начали взрываться. Один сразу, второй по частям. Сначала взорвалась головная часть, потом, особенно мощно и страшно – корма. Остальные корабли начали смешивать строй, поворачивать кто вверх, кто вниз. Но, центральный линкор хинков уже втерся на одну линию между кораблями противника и с него одновременно полетели в разные стороны два плазменных заряда. Один из кораблей хасков тут же взорвался, второй переломился пополам, но еще сохранял живучесть. А лидер  хинков начал крутиться вокруг своей продольной оси, и еще два плазменных удара достигли своей цели. Снова открыли огонь и два других линкора. Время убыстрилось, но, судя по часам сопровождения в углу экрана, на то, чтобы уничтожить все корабли хасков у их противников ушло четыре межгалактических часа.   
- До сих пор эта атака считается самой удачной в истории наших войн. Было полное истребление нашей эскадры, втрое превосходящей по числу кораблей противника. Командовал нападением сам правитель Хинкидии, Айрр Балокк. После этого боя путь в Метрополию был отрыт. Наша цивилизация была на грани уничтожения. Только счастливая случайность в виде ошибки в навигации спасла нас.
- А что там такого случилось? – не понял Фаттахов.
- Они вышли из прыжка на два миллиона ваших километров левее нужного, и врезались в местное светило. Тут не помогли даже их чудовищные лазеры. Собственно, этот их финал мы даже сумели заснять.    
  Он поискал что-то среди своих файлов, и вскоре они увидели огромный шар светила, голубого гиганта. Затем в пространстве рядом со светилом начали проявляться факела плазменных выстрелов, а затем - силуэты кораблей. Один, другой, третий. Первый из линкоров, увидев перед собой такое чудовищное препятствие начал тормозить. Огонь за его кормой погас, зато было видно, как снова полыхнул вперед выстрел плазметрона. Так капитан корабля пытался погасить инерцию. Но, скорость была слишком велика и вскоре вспышка взрыва показала судьбу линкора. Второй корабль выскочил из прыжка еще ближе к светилу, и просто безропотно исчез в точно такой же вспышке. И только после этого показался силуэт линкора главы хинков, с тем самым профилем ящерицы на боку. Он не стал тормозить, не стал дожидаться своей участи. Тормозной факел тут же погас. За кормой корабля мелькнул разряд разгонного импульса, и линкор понесся в сторону солнца. Было полное впечатление, словно корабль нырнул в голубую массу солнца, и, казалось, что пышущая огнем поверхность приняла его. Но, спустя секунду, ровная поверхность кипящей плазмы прорезалась острым уколом взрыва.
- Какой смелый ящер, - поразился Соболев. - У него был шанс проскользнуть? 
- Да. Мы потом просчитывали возможности такого исхода. После такого жуткого разгона на корабле погибла бы половина команды, остальные бы остались на всю жизнь инвалидами. Но, они прошли бы сквозь солнце. Ему не хватило для разгона всего двух секунд.         

ГЛАВА 7.

День двенадцатый.

Этот день для Зорича начался как кошмар. Он никогда и не думал, что у него могут возникнуть такие проблемы. Сначала к нему пришли попы.  Впрочем, попами полковник назвал их по привычке, на самом деле тут были священники самых разных религий. Сутаны и рясы перемешивались с шафрановыми накидками кришнаитов и буддистов, а черные митры с  зелеными тюрбанами мусульман. Вся эта цветастая компания прорывалась к командующему едва ли не с первого дня после старта, но только сегодня у них это получилось. 
- Разрешите представиться, - седовласый мужчина в наряде протестантского пастора взял на себя роль гида, - пастор Шредер, это митрополит Петр, глава  Иерусалимской православной церкви, имам Хабидула, Далай-Лама восемнадцатый, глава всех буддистов, реббе Менахим, глава иудаистов,  глава кришнаитов Вамшар. 
- Чем обязан таким своеобразным визитом?
- Видите ли, у нас возникла проблема. Ваш этот комендант, этот, Манштейн,  он не хочет перемещать беженцев по конфессиональному порядку. Мы уже подсчитали, что христиане вполне могут заселить левый борт корабля, их больше всего, мусульмане правый, а буддисты и иудеи согласны заселить по одному эсминцу.   
 Зорич невольно сжал кулаки.
-То есть, вы снова хотите разделить людей?
- Да, конечно.
- Зачем?
- Как зачем?! – Пастор возмущенно взмахнул своими пухлыми ручками.- Люди должны продолжать веровать, исполнять привычные обряды, знакомые по Земле. Они не должны  отрываться от своих традиций.    
- Вера всегда объединяла людей, - наставительно сообщил православный поп. 
Зорич зло осклабился.
- В этом можно усомниться, если вспомнить хотя бы Крестовые походы или инквизицию.
- Это все в прошлом, - попробовал успокоить пастор. – Мы сейчас нашли общий язык. И с мусульманами, и с иудеями. Мы даже согласны на создание общего храма. 
- Храма?! – Снова поразился Зорич. - Храма? Где? Где вы его собираетесь построить?
- Здесь! – Торжественно подтвердил пастор, и даже ткнул пальцем в пол, словно он собирался строить этот храм прямо в рубке линкора. Серб никак не мог поверить во все происходящее.
- Здесь? В космосе вы хотите построить свой храм?!
- Да, на одном из эсминцев, четвертом,  есть один, почти пустующий отсек. Там вполне можно разместить образа, и поставить священные светильники, правда, ребе.
  Ребе важно кивнул головой.
- Мы положим туда священную Тору, а когда будут приходить иноверцы, прикрывать их одеялами. 
Пастор тут же его поддержал.
- Мы уже распределились по дням. В понедельник молятся иудеи, во вторник мусульмане, в среду – кришнаиты, в четверг будет день православных, в пятницу там отводим службу мы - лютеране. 
- А католиков среди вас, что же, нет совсем? – ухмыльнулся Зорич. 
  Пастор печально развел руками, хотя в глазах его серб не увидел особой скорби. 
- Католики есть, но, увы, как-то ни одного поводыря римского наш общий Бог не сподобил спасти.
- Значит, ему повезло, и его бог прибрал сразу на небо, - пошутил Зорич. – Хорошо, мы подумаем над вашими предложениями.
  Когда шествие удалилось, Зорич, вздохнув, вызвал по радио Манштейна.
- Курт, что там за  молельня образовалась на четвертом эсминце?
- Там один из отсеков почти пустой, и его заселили мусульмане, суниты. Они начали интенсивно молиться, как полагается, с муэдзином, пять раз в сутки, и туда как-то потянулся народ. Естественно, мусульмане.
- Ну, так что, можно этот отсек освободить?
- Конечно. Этот эсминец самый пустой. Они сами согласны уплотняться. 
- Ладно, пусть они его оформляют, как хотят, хоть фрески пишут, хоть сурры на стенах вырезают, но, только приставь туда пост полиции. Не верю я в это мирное воинство. Рано или поздно они там все передерутся. 
Вскоре его посетил еще один человек из прошлого.
- К вам рвется какой-то Рэйнгольд, - сообщил Зоричу адъютант. В этот раз им был Огнен Вукич. 
- Кто такой и что ему надо?
- Он сам скажет. Говорит, что очень важно.
- Он не псих?
- Более чем нет.
- Тогда пускайте.
Зорич отошел в сторону, чтобы попить воды из большого бака. Это была единственная привилегия генералитета и пилотов – неограниченное потребление воды. И так получилось, что серб, чисто случайно, встретил вошедшего как раз на середине комнаты. Но тот воспринял это как должное. Он с удовольствием пожал руку Зоричу.
- Наконец-то я смог к вам прорваться, господин командующий. Я, хоть сам и не служил в армии, но всегда уважал эту важную структуру государства.
Вошедший был небольшого роста, одет явно с чужого плеча: в спортивную куртку на два размера больше, и штаны, которые были ему явно малы. Незнакомец был обрит наголо, но при этом держал себя так, словно на нём была как минимум сутана Папы Римского, а на голове нимб.
- Ни одно государство мира не может выжить без сильной армии и флота, - продолжал незнакомец.- Мы должны сохранить это важный институт государственности, наряду со всеми остальными, конечно.
Зорич чувствовал, что чего не понимает. Он явно знал этого человека раньше, где-то даже слышал этот бархатный голос, но никак не мог его вспомнить до конца. Между тем незнакомец прошел вперед и уселся в свободное кресло, оставленное сербом, то есть во главу стола, и, широко улыбнувшись, сообщил Зоричу и всем остальным генералам.
- Я чувствую, что вы меня не узнаете, Душан. Это понятно, мне пришлось немного сменить свой привычный имидж. Я Джон Рэйнгольд, сенатор Сената Соединенных Штатов Америки от штата Техас, претендент на президентский пост на последних выборах от Республиканской партии. Они напали на мой дом на Гавайях среди ночи, и я чудом спасся, немного даже обгорев, - и он небрежно махнул рукой на свою сморщенную лысину.
Вот теперь Зорич вспомнил его! Лишившись своей знаменитой белоснежной шевелюры, бывший кандидат в президенты Соединенных Штатов лишился и большой части своей ауры. Рэйнгольд считался одним из самых влиятельных политиков США, махровым консерватором. Кроме того, за ним числилось звание лучшего оратора Сената. Вот и сейчас его голос бархатным ручьем разливался по пространству рубки.
- Слава Богу, что всё приходит в норму. Нашлись высшие силы, спасшие наш род от полного истребления. Теперь пришла пора вернуться к нашим основным ценностям.
- Каким ценностям, сенатор? – Спросил Зорич. – Вы это про что? 
- К нашим вечным ценностям. К праву на жизнь, праву на защиту слабого от сильного, к праву избирать и быть избранным. Всё-таки, как говорил старик Черчилль, демократия большая глупость, но лучше неё не придумано ещё ничего. Мы возродим новое, единое государство, и оно будет самым сильным в Галактике. Я думаю, что сейчас, на данный исторический момент, двухпалатная система нам не нужна, достаточно одного конгресса. Надо подсчитать количество избирателей и определить квоту для избрания своего представителя. Выборы должны быть абсолютно прозрачными и честными. Я позабочусь об этом...
Тут Зорич его прервал: - Господин сенатор, вы все это говорите серьезно?
Но Рэйнгольд даже не улыбнулся.
- Более чем. Предстоит большой труд. Как я слышал, нам лететь всего год. И за это время мы должны избрать не только представительную власть, но и законодательную. Одно только создание министерств потребует огромного труда, но я не сомневаюсь, что правительство возглавите вы, Душан. 
- А вы будете нас контролировать и спускать бюджет? – С кривой ухмылкой спросил Зорич. Рэйнгольд развел в сторону свои пухлые ручки.
- Что поделать, полковник, такова жизнь. Я вас понимаю, я прощаю вам эту интонацию. Да, это именно я настоял в свое время на том, чтобы вас признали военным преступником. Я не имел ничего личного против вас, но, тогда это было делом принципа.
- И у вас есть последователи? – Спросил Зорич. 
- Да, у меня есть три человека, достаточно активных, чтобы возглавить мой избирательный штаб. Всё дело в наших принципах. Принципы непоколебимы, это и есть самое важное в нашей жизни!   
Пока он говорил, Зорич тихонько переместился за его спину – сенатор не обратил на это внимания, он вдохновенно вещал.
- Принципы, этот тот краеугольный камень, вокруг которого строится стены государства. Нам предстоит огромный труд, но его цена несопоставима с целью – создание самого могучего государства, защищающего...
Зорич, оказавшись за спиной Рэйнгольда, вытащил пистолет, и выстрелил в затылок политику.  Пуля, выпущенная из «Беретты», пробила голову насквозь, так что часть мозгов и крови последнего сенатора Соединенных Штатов забрызгала половину сидящих генералов. Этери и  Чай Сен невольно выдали щедрые ругательства на своем родном языке. Голова Рэйнгольда в луже крови лежала на проецируемом столе, как раз на карте Вселенной.
Зорич вызвал караул.
- Парни, уберите эту падаль в холодильник. А если кто будет спрашивать про него – скажите, что сенатор покончил жизнь самоубийством.
- Выстрелом в затылок? – Удивился Огнен Вукич. 
- Именно так, - подтвердил полковник. – И ещё. Если кто-нибудь из нас,  - он кивнул головой в сторону отряхивающихся генералов, - даже я, заговорю о выборах, парламенте и прочей демократической чепухе – сразу стреляйте мне так же в затылок, без разговоров.
Когда тело Рэйнгольда за ноги утащили из рубки, Зорич обернулся к генералитету.
- Ну, господа генералы, а как вы относитесь к моему ответу на бредни этого говоруна?
- Не зависеть от штатских – это мечта всех военных со времен Адама. Так что, я бы от себя тоже бы добавил ему пулю в череп, - сказал Этери.            
- Я вам даже прощаю свой запачканный мундир, - сообщил Луи Фиш. Он и в самом деле очень гордился своим оливкового цвета мундиром. – Как я в свое время мечтал пристрелить этого недоноска президента Бартоли! Вы счастливый человек, Душан. Вы пристрелили последнего политика среди землян, это редкое счастье. Это всё равно, что убить последнего льва.
- Скорее шакала, - поправил его Этери, и все хохотнули.    
Через час, когда Зорич вёл очередное, расширенное заседание штаба, в него, вместе с Манштейном, буквально ворвалась невысокая, полная, кудрявая женщина.
- Что значит, занят?! – орала она, активно отбиваясь от обоих часовых. – Мне срочно нужно!
- В чём дело? – нахмурился полковник.
- Вот, требует срочно встречи с вами, - заявил взмыленный серб.
- А попозже нельзя? У меня совещание.
Но дама продолжала бушевать.
- Вот и хорошо, что совещание, тут, я вижу, все сидят, и генералы и врачи. Я представитель объединения «Эмансипированная Америка» Джина Симпсон. Мы требуем...
- Стой! – заорал Зорич. – Какая еще Америка? Где вы тут нашли Америку? Вы что, тут создали какую-то свою организацию?
- Нет, мы создали её ещё на земле. Большинство её членов скушали эти мерзкие твари, но три моих подруги выжили, и находятся на этот жутком корабле. Мы непременно возродим нашу организацию, но сейчас я хочу выступить от имени всех женщин человечества. Мы требуем, чтобы даже в этих  чудовищных условиях соблюдались права женщин.
- Это, какие ещё права? – не понял  Зорич.
- Прежде всего, на право прерывание беременности. Как я поняла, никто из этих тупоумных мужиков, занимающихся эвакуацией, не позаботился о том, чтобы запастись концераптивами. Вы представляете, чем это нам все грозит?
- Ну и чем? – хмыкнул Фиш.
- Миллионами беременностей! Уже сейчас эти парочки жмутся по всем углам линкора, и в последнее время даже перестают стесняться. Вчера иду ночью в туалет, а там пар пять во всю занимаются любовью. 
- Значит, по-вашему, это плохо? – С ухмылкой спросил Чай Сен.
- А как же! Мы летим, черт значит куда, непонятно, что там ждет нас. Наверняка нас поселят в каких-нибудь бараках, в каких-нибудь жутких условиях, каких-то болотах. Как это всё переносить с детьми на руках? Вот я и предлагаю, избежать всего этого. У меня остались с собой оральные концераптивы,  - она выложила на стол коробку с лекарствами, - наука у этих зеленых карликов развита хорошо, они наверняка смогут скопировать этот состав, а потом его бесплатно распространять всем женщинам. Кроме того, надо начинать читать лекции о безопасном сексе для всех этих африканок, папуасок, и прочих первобытных племен. Иначе дело будет плохо.   
Зорич с любопытством повертел в руках коробку, потом спросил: - Это у вас единственный экземпляр?
- Да. Тут ещё есть шесть таблеток.
- Это хорошо.
И смяв упаковку, он кинул ее под стол, в урну. Дама вскрикнула: - Вы что, с ума сошли?! Что вы делаете?!.. 
- Это вы делаете, хрен знает что. Это вам не Америка, и даже не Земля. А нам сейчас важно не бороться за права, не делать карьеру, а рожать как можно больше детей. Быстрое размножение человечества, это наш шанс выжить. Так что, забудьте про такие слова как презерватив или аборт. Ваша  работа теперь, как женщины, одна – рожать, рожать, и рожать! 
- Типично мужской шовинизм!       
- Вы как хотите это назовите, но рождаемость сейчас – задача номер один. 
Мадам Симсон несколько секунд молчала, свирепо раздувая ноздри. Потом она неожиданно быстро успокоилась.   
- Тогда у меня второй вопрос. Я, например, никак не могу промыть свои волосы, - она тряхнула своей кудрявой шевелюрой. - Не могли бы вы  синтезировать для нас, женщин, хоть какой-то шампунь? 
Зорич вопросительно посмотрел на Майдачного. Тот пожал плечами.
- Да, можно, пожалуй. Я и сам волосы не промываю.
Но тут в разговор вмешался Манштейн. 
- Ой, вот только не надо мне этого! Мы без всяких шампуней замучились с канализацией, а потом волос станет еще больше. Кроме того, система очистки воды и так едва справляется с таким наплывом людей. А если тогда еще там будет и шампунь!? Тогда мы точно заткнемся. Учтите, вся эта вода ходит по замкнутому циклу. То, что мы пьем, потом писаем – все это через сутки опять оказывается у нас в желудке. У нас сейчас уже идет задержка в цикле очистки на два часа. Заметили, наверное, что вода еле течет? Дальше будет еще хуже, начнутся перерывы с подачей воды.
- Да, это проблема, - согласился Зорич, и, машинально почесал волосы. Он сам никак не мог промыть свои хоть и седые, но очень густые волосы.
- Эту проблему можно решить очень просто, - хрипловатым голосом сказал человек в потертом, зеленом камуфляже, сидевший к главе эмансиписток спиной. – Надо просто всем землянам, и мужчинам, и женщинам, сбрить волосы. Кстати, из них можно наделать массу полезных вещей.
-  Так может говорить только бесчувственный мужик! – Взорвалась Глория. -  Женщина без волос становится похожей на обезьяну, это уже не женщина.
- Вы так боитесь стать похожей на меня? Я что, так сильно похожа на обезьяну? – спросил, поднимаясь из-за стола человек в камуфляже. Он развернулся, и снял свою фуражку. Глория Симсон ахнула. Это лицо она уже не раз видела на экране внутреннего телевиденья. Перед ней стояла сама Ванесса Райт, дочь генерала Райта. Во время боев на Земле она попала в плен к хинкам. Узнав, что она дочь главы сопротивления, ящеры жутко её пытали, а потом просто попробовали распять на кресте, как в свое время Христа. Сербам и пилотам тарелок удалось спасти её, и записи этого чудесного спасения крутились на мониторах во всех отсеках линкора. Ванесса тогда чудом выжила. А волосы свои она сбрила ещё в начале военной компании, на Земле. Но, никто не знал, что от нервного потрясения волосы у ней перестали расти совсем. Сейчас голова Ванесса была гладкой, как бильярдный шар. Это не портило её облик, лицо по-прежнему было красивым, хотя два больших шрама на темени не украшали её.
- Так что, Глория, вы не хотите походить на меня? – Спросила ещё раз Ванесса.
- Почему? Хочу, - смущенно пробормотала женщина.
- Тогда, я думаю, вы и возглавите это движение по сбриванию волос. Да не выбрасывайте их. Из них можно приготовить массу нужных вещей. Сплести что-нибудь, подушек наделать. А то так неудобно спать на собственной руке. Зайдите ко мне в отсек сорок-двадцать-шестьдесят два ближе к отбою. Поговорим о наших женских проблемах.
- Хорошо, я приду, - пробормотала Глория, и тихо вскользнула из каюты.    
Зорич покрутил головой, и невольно почесав голову, вернулся  к своим подчиненным.
- Ну что ж, продолжим разговор. Что скажут медики о психическом состоянии народа?
На это ответила Алина Васильевна.
- Не очень хорошее. Здоровый сон снял некоторые проблемы, но, за последнее время было ещё три случая самоубийства. У народа слишком много свободного времени.
- Кто ещё убил себя кроме этого итальянца?
- Один голландец, один масай, и один  японец. Причины у всех одни и те же – они не видели смысла жить. Один был системным оператором, второй – охотником, третий – художником. 
- Ну что ж, тогда надо как-то занять всех этих людей. Сколько человек у нас обучаются новым профессиям?
За это отвечал Луи Фиш.
- Полторы тысячи.
- Это подсмена хасков?
- Не только. Тут пилоты все видов летающих аппаратов, операторы, навигация, управление системами жизнедеятельности, медики, бомбардиры.
- Мало! – Бросил Чай Сен.
- Очень мало.
Француз пожал плечами.
- Другим там просто нечего делать.
- Семь миллионов бездельников, умножить на один год  – этого мы не выдержим. 
  Зорич думал недолго.
- Ну что ж, тогда надо формировать армию. Все мужчины призывного возраста, а у нас других нет, должны пройти военное обучение. Как у нас с офицерским составом?
  Луи Фиш одобрительно кивнул головой.
- Прекрасно. Есть практически все военные специальности, и все ранги, он сержантов до полковников и генералов. Все рода войск. Можно сформировать даже генеральный штаб. 
- Вот и займитесь этим, Луи. Я так думаю, нам придется создать еще не одну армию. Устройте курсы повышения квалификации. Сержанты должны учить солдат, лейтенанты - сержантов, полковников – генералы. Курт, а что там с этим большим ангаром в корме линкора? Он заполнен?
Манштейну не нужно было пояснять, про какой ангар говорит серб. Этот человек знал на своем корабле всё. 
- Да, но с каждым разом всё меньше и меньше. Там наши продукты, ингредиенты для производства белковой смеси, и  еще какие-то контейнеры, оставшиеся  после разгрузки. 
- Что в них?
Манштейн пожал плечами.
- Там какие-то хитроумные замки стоят. Да и вообще, надо спросить про это хозяев.
- Курт, привыкайте к мысли, что хозяева этого суда вы. Сегодня заболели ещё пять хасков. Найди того мальчишку, русского, помнишь?
Манштейн оживился.
- Ваню? Этого невероятного жулика? 
- Да, Ивана, - подтвердил Зорич. В свое первое посещение линкора он познакомился с двенадцатилетним парнишкой, без проблем открывающим любой цифровой замок. Как он это делал, было непонятно, но делал он это безошибочно. - Он тебе откроет всё, что угодно. Я думаю, нельзя ли занять этот ангар для обучения солдат. 
- Можно найти и другое помещение. На том же четвёртом эсминце.
- Поищите, Курт. Но, найти его надо. Вы-то уж знаете эту железяку, как никто другой. Кстати, что там с нашими хозяевами? – Зорич снова обратился к врачам. – Мы действительно болеем с ними одной болезнью? 
  Алина Васильевна кивнула головой.
- Да, мы, кажется, выявили этот вирус, он не земного происхождения. Его притащили на Землю хинки.
- Суки. И тут они напакостили. Какие у нас перспективы?
- Первые заболевшие люди ещё болеют. Болезнь протекает вяло, высокая температура, слабость.
- Температура? – поинтересовалась Ванесса Райт.
- Да, сильный жар, головная боль.
- У Огнена было что-то похожее в Саввиных пещерах, - припомнила Ванесса. - Тогда один хинк прокусил ему плечо. Температура у него точно была, это я помню, и голова болела. Но он вылечился в течение буквально нескольких часов.    
 Доктора оживились.
- Каким образом? Антибиотики? – Спросил Гольденберг.
 Ванесса хмыкнула.
- Ну, не совсем. Анальгин я ему давала, а ещё был здоровый секс и холодная вода. Ему некогда было болеть, мы тогда воевали день и ночь.
 Профессор восхитился.
- Если у него в крови есть антитела этого вируса, то можно будет изготовить вакцину.
 Зорич усомнился.
- Не поздновато ли?  Даже если мы ее изготовим, то вряд ли успеем её вколоть всем землянам. А тем более все хаски уже болеют.
 Гольденберг отмахнулся.      
- Нет, я думаю не о них и не о нас, а о тех хасках, к кому мы летим. Вряд ли какую крепость обрадует чумной обоз с беженцами. А так мы сразу сможем предоставить им вакцину. Это был бы показатель нашего уровня развития.   
- Да это было бы здорово, - согласился Зорич. – Действуйте.
- Хорошо, мы попробуем.
  Уже через час Огнен Вукич, один из сербских разведчиков, сидел в медицинском отсеке и смотрел, как из его вены в шприц медленно перетекает кровь.   
- Не больно? – спросила его медсестра.
  Серб засмеялся.
- Это не самая сильная боль, которую я испытал в своей жизни. Особенно если её приносит женщина с такими красивыми глазами. Как вас зовут?
- Эльза. 
- Красивое имя – Эльза. А я Огнен, Огнен Вукич. Огнен, значит – огонь.
- А Вукич?
- Вукич – значит волк. 
  Уже уходя за ширму, медсестра не удержалась, и оглянулась на своего пациента. Она то была девушкой более чем заурядной, разве что, глаза, действительно, были красивые. А вот серб был напротив, чертовски красив! Кудрявый, с орлиным носом, с глубокими, чёрными глазами, с хищными усами скобкой, он сразу привлекал к себе внимание любой женщины. Переждав, когда кровь остановится, Вукич опустил рукав своего камуфляжа. Он развернулся, чтобы уходить, но, потом раздумал, и мягко, неслышно ступая, зашёл за пластиковую ширму. Эльза уже заложила пробирки с кровью в бокс экспресс-анализа, и стояла, дожидаясь пока он выдаст информацию. Огнен обнял медсестру, губами уткнувшись в ее шею. Та вздрогнула от неожиданности, но сопротивляться не стала.
Через двадцать минут крайне довольный Вукич покинул медпункт, и  отправился на четвёртый эсминец. Уже два дня его методично разгружали, переселяя жителей в линкор или другие эсминцы. Теперь треть его, в том числе  и большой, более трехсот метров в длину, длинный зал – ангар для тарелок, были пусты. Именно в этом зале сейчас было место работы серба. Около одной из стен стояли три десятка масаев, в своих забавных,  крайне скромных одеждах. Перед ними вышагивал длинный, под два метра, рыжий парнишка лет семнадцати. Несмотря на свой юный возраст, Сашко Билич был одним из ветеранов краткосрочной войны с хинками. Что он умел лучше всех, так это исследовать пещеры и метать ножи. Именно этим он сейчас и занимался. В руках у него был обычный штурмовой нож армейского спецназа США, а в пяти метрах, прямо на пластиковой стене, была нарисована фигура хинка. Рисовал её большой мастер, и всемирный агрессор был изображен как живой: в черном  балахоне, с выпученными круглыми глазами, с костяным гребнем на затылке. В руках его было плазменное ружье. 
- Итак, смотрите, - Сашко взял нож за рукоять, отвел руку назад, и бросил его. Лезвие вонзилось точно в горло нарисованного хинка.  Масаи начали бурно приветствовать эту удачу, кричать, хлопать в ладоши, некоторые даже подпрыгивать, причем очень высоко. Сашко подошел к мишени, вытащил нож. Пластик тут же затянулся, поглотив рану.   
- На, повтори, - предложил Сашко, и вручил нож ближайшему к нему негру. Тот встал точно так же, как серб, отвел руку назад, прищурился, и запустил нож в сторону мишени. Вукич ожидал, что нож удариться плашмя, или ручкой и отскочит в сторону, но тот вонзился в пластик, правда, чуть левей горла нарисованного хинка. 
- Ого! – удивился Сашко. – Здорово. Ты что, этим уже занимался? Метал уже когда-нибудь ножи?
  С третьего раза и скорее при помощи жестов, чем слов, масай понял, что от него хочет узнать его молодой учитель, и отрицательно замотал головой. Потом он ударил себя в грудь рукой, и торжественно сказал какое-то слово. Потом он сделал вид, словно кидал в кого-то копье. 
- Охотник? Хантер? – понял Билич, и так же сделал вид, словно стреляет по летящей птице из ружья. Масай радостно закивал головой. Иностранных охотников в своих краях он повидал достаточно.
- Это хорошо. А откуда у тебя эти шрамы? – спросил Огнен, тыкая пальцем в один из этих шрамов на плече. В самом деле, тело масая было густо обезображено шрамами. Теперь африканец ответил по-французски. 
- Леон.
- Лев?
  Масай кивнул головой.
- Молодец. Сколько ты их убил?
  Масай растопырил свои пальцы.
- Девять штук! Однако!
  Из тридцати человек десять с первого раза попали в цель, а остальные начали попадать со второго, или третьего раза. 
- Да, классные из них получатся воины, но надо их учить языку, - сделал  вывод Вукич. – Нахрена мне нужны глухонемые солдаты? 
Почти с такими же проблемами сталкивались все командиры новых подразделений. Получалось так, что по составу вполне боевая рота не могла воевать по той же самой причине – отсутствие общего языка. Тогда Фиш начал собирать новые части по национальному составу. Пусть они были не столь боеспособны, но зато понимали друг друга и быстро обучались. Постепенно образовалось семь батальонов. Восьмой, женский, начала формировать Ванесса Райт. Она не была профессиональной военным, но в прошлом она была военной журналисткой, да и армейская жилка была у ней в крови. Её отец дослужился до поста начальника объединенных штабов Армии США, и то, что за год до вторжения ушел в отставку, спасло ему жизнь.
Ванесса не была идеальным командиром. Чудовищные пытки хинков сильно подорвала её нервную систему. Вот и сейчас, рассматривая физические упражнения полутора десятков женщин, она явно была недовольна. Лицо её, довольно красивое, передергивали неврастенические гримасы. И было от чего. Из этих полутора десятка молодых девушек только одна привлекла её внимание не только ростом, но и хорошей координацией движений. Другие вряд ли посещали в прошлой жизни даже фитнес-клубы. 
- Как вас зовут? – Спросила Ванесса у высокой брюнетки.
- Софья Благова. Я болгарка.
- Говорите по-английски?
- Немного.
- Каким видом спорта занимались?
- Баскетболом.
- Хорошо. Вы остаетесь, остальные свободны.
Примерно такой же процент отбора был и у других претендентов. Ванесса, в отличие от других командиров, набирала солдат только по физической кондиции, а не по знанию языка. В результате у ней оказалось очень много негритянок, а так же славянок. Посетивший ее батальон Огнен Вукич нашел другие параметры отбора. Рассмотрев солдат своей невенчанной жены, он даже облизнулся. 
- Ты что, выбирала самых красивых девок со всего корабля? Я и не знал, что ты у меня лесбиянка.
- Дурак! У тебя только одно на уме – гипертрофированная похоть.
- Могла бы забить для своего мужа право первой ночи. Зорич же требует от всех плодиться и размножаться. А от меня у них было бы самое красивое потомство.
- Я тебя скоро убью! – Пообещала мисс Райт, и в её голосе не было игривости.
В эти же дни прибавилось работы для врачей. Несколько ночей подряд к ним начали поступать молодые парни с черепно-мозговыми травмами. Отличало их одно – молодой возраст и прекрасно накачанные фигуры. К этому времени доктора достаточно освоили медприборы хасков, так что таких больных они довольно успешно лечили. Все пострадавшие, придя в себя, говорили одно и тоже: - Спал, во сне свалился с третьего яруса, упал, ничего не помню.
Когда счет таких неудачников возрос до пяти пострадавших, обеспокоился уже Душан Зорич. Он попытался выяснить что-то по своим каналам, но ничего не узнал.
Этой же ночью в одном из залов первичной переработки отходов, а, проще говоря, канализационном коллекторе, собралось пятьдесят молодых, хорошо накачанных парней. Это помещение они выбрали недаром. На самом деле, коллектор представлял из себя довольно обширный зал традиционных тридцати метров в длину, с возвышением над трубами канализации. На этой огороженной перилами площадки и происходило то, о чем Зорич только догадывался. По размерам это был настоящий ринг, и на нем сейчас исполняли своеобразный танец двое: высокий, с хорошо накачанными плечами негр, и невысокий, но плотной сбитый парень с невероятно мощной шеей. Оба были по пояс голыми, руки замотаны какими-то тряпками. Они кружились по рингу, время от времени нанося друг другу быстрые, почти невидимые глазу удары. Было не понятно, что это: бокс, каратэ, какой-то другой вид единоборств. В это время низкорослый здоровяк вдруг резко разорвал дистанцию, и, обхватив руками талию негра, поднял того на воздух. Но тот, изловчившись, резко ударил коротышку кулаком по затылку. Удар был хлёстким, хорошо поставленным, так что тот разжал руки, и, отскочив назад, начал, морщась, потирать затылок. Из-под его руки потекла кровь. Негр улыбался своими пухлыми губами, пританцовывал, и делал приглашающие жесты рукой. Дескать – подходи. Малыш снова начал исполнять перед ним свой танец, и нанося удары по очереди то ногами, то руками. Негр ловко уходил от них, временами сам отвечая не менее резкими ударами. Малыш от них не уходил, а ставил блок. Потом он внезапно упал на железный пол, и резко  крутанувшись, ловко подсёк ноги верзилы. Тот грохнулся на землю, но, тут же гибкой змеей перепрыгнул на метр в сторону, и вовремя. Ибо малыш целил удар своих ботинок в то место, где только что была голова противника. И тут его чернокожий противник совершил чудо. Крутанувшись прямо с пола в стремительной вертушке, он ударил пяткой в затылок малыша. Тот был совершенно к этому не готов, тело его бросило вперед. А впереди был не мягкий ринговский канат, а вполне жёсткий металлический поручень. Удар пришёлся точно в лоб, брызнула кровь, и боец без сознания сполз на пол. К нему тут же бросились двое, начали приводить его в чувство. Парень очнулся, начал подниматься на ноги. Между тем на помост ловко вспрыгнул высокий, жилистый парень в затертой форме американской армии. Это был заместитель Маркеса по «Дельте», лейтенант Джон Эшли.
- Итак, традиционное каратэ в исполнении Андрея Солодова потерпело поражение. Счет стал пять шесть в пользу стиля Акихэй.
Со стороны зрителей раздались жидкие аплодисменты. Они скоро умолкли, но не все. Кто-то продолжал упорно хлопать в ладоши. Все невольно обернулись в эту сторону. Это был Зорич. Из-за спины сербы выглядывало лицо Манштейна. Именно он вычислил самое удобное для ристалища помещение. А ночное целеустремленное движение атлетично развитых мужчин в одном направлении подтвердило его предположение.
- Браво-браво. Значит, решили тут устроить небольшой чемпионат? – Спросил Душан.
- Это проверка разных стилей боевых искусств в режиме прямого контакта, - просветил командующего Эшли.- Мы выбираем лучший стиль для единого, объединенного спецназа.   
- Ну, может, для вас это и проверка, а для меня только один урон живой силы. Насколько я понимаю, тут собрались одни офицеры?
- Так точно.
- Причем офицеры спецназа. Верно, Эшли?
Тот не понимал, к чему ведёт разговор командующий.
- Так точно.
- Вы были офицерами. Я всех вас лишаю звания, и разжалую в солдаты сроком на месяц. Кто продолжит заниматься этой ерундой – останется солдатом навсегда.
Он отвернулся, но, сделав пару шагов, снова обернулся к бойцам.
- Кстати, а сама идея неплоха. Я бы даже начал транслировать ваши бои по местному телевиденью. Вот только всё это должно происходить в защитных шлемах и перчатках.
Зорич и Манштейн вышли. Эшли чуть высокомерно улыбнулся.
- Пугает, господин полковник. Без нас он никак не обойдется. Ну, что, кто следующим хочет выйти на ринг против победителя предыдущей схватки?
Но никто не шелохнулся, а потом все развернулись и пошли к выходу. Только один из старейших спецназовцев, ветеран английской спецлужбы САС  Пит Барток, покачал головой.
- Нет, брат. Я в такие игры больше не играю. Ни денег, ни славы мы уже больше не заработаем. И мне не хочется умирать солдатом. Звание – хоть какой-то стимул в этой новой жизни.
Бои без правил вскоре действительно начали показывать по телевиденью, и они нашли многочисленных поклонников среди землян.
      
ГЛАВА 8.

Тридцать вторые сутки полета.

Соболев, как и другие курсанты, двое суток не выходил из кормовой рубки, и даже спал там, же прямо на полу. Когда их все же распустили на ночь, и Соболев пробирался по Проспекту к себе в отсек, то сначала подумал, что у него какие-то галлюцинации. Каждая вторая идущая навстречу ему женщина была лысой, и если сначала это его позабавило, то потом обилие женщин без растительности заставило его как-то даже приуныть. Женщин Александр любил, а такое однообразие в их облике как-то его не вдохновляло. 
- Что это случилось с нашими бабами, чего это они все побрились наголо? - спросил Соболев своего соседа, Сашку Симонова, заваливаясь на свободный лежак. Матрос лежал напротив, через проход. – Они все стали как мумии.
- Мода такая, Сашка. И отставать от моды никак нельзя.
Симонов встал, и пилот увидел, что матрос так же лыс, как его коленка. Соболев рассмеялся. 
- Господи, а ты то, что, следуешь моде? Ты же не баба?
- Смейся-смейся! У нас почти все побрились наголо, даже Зорич. Вукич только еще кочевряжится, не хочет лишаться своей красоты. А, мне просто надоело чесаться, как шелудивому. Я вон волосы сбрил, голову помыл  – такая благодать!
- Так это ты из-за этого постригся? – Наконец понял общую идею пилот.
- Ну, а ты как думал, для красоты, что ли?
- И где ты стригся?
- Э, брат, там очередь в половину отсека. На наш отсек нашли только двое ножниц и одна опасная бритва. Все расчухали, какой это кайф, в очереди до драк дело доходит.
  Но, пилот все жё решил попытать счастье, и в следующее утро Соболев поднялся со своей лежанки абсолютно лысым. Быстро поев, он пошел к своему постоянному месту обучения, на корму. Зайдя в рубку, он огляделся по сторонам и заржал. Все его коллеги блестели бритыми головами. Среди них теперь не сильно выделялся и главный навигатор Интра. Такой же лысый, особенно если смотреть на него со стороны затылка. Только лысина  у навигатора была нездорового, зеленоватого оттенка. 
- Так, все собрались? – спросил Фаттахов. С недавних пор Фазиль Ренатович незаметно, но очень крепко забрал власть над группой в свои руки. 
- Все, - буркнул Соболев. Он не был против этой узурпации власти бывшим подводником, просто пилот сегодня не выспался. Интра начал говорить, электронный переводчик на его груди тут же начал повторять его слова на английском языке.    
- Ну, что ж. Теперь поговорим о системе навигации нашего лайнера. Точка отсчета в нашей вселенной, это наша родная солнечная система, Хаскидия. Далее весь Космос поделен на квадраты размером сто квадратных парсеков. Получилось так, что вся Вселенная в сторону со знаком плюс – это ваша сторона. Минус – как раз пространство в сторону Хинкирид. Вся система ориентации примерно такая же, как ориентация отсеков внутри нашего линкора. Отсчет идет сначала по длине, потом по ширине, и потом – по высоте.  Там так же идет отсчет на плюс и минус. Все понятно?
- Конечно. И как нам рассчитывать полет, например, в эту точку?
Фазиль ткнул пальцем в одну из клеток на экране. Тут же рядом появились три вида цифр. Звездный рой рванулся навстречу им. Появились солнечные системы, искорками вспыхнули планеты.
- Это раскадровка выбранного квадрата, - пояснил навигатор. - Компьютер выбирает самое безопасное место для торможения, подальше от солнечных систем, черных дыр, коллапсов. 
- А эти искры?
- Это планеты, на которых возможно найти жизнь, или хотя бы возможности запастись водой и кислородом. 
Эрта  тронул пальцем одну из искорок, и она сразу же приблизилась. 
- Вот, почти пригодная для жизни планета, обилие воды, кислорода, правда, маловато, всего три процента, и дикое содержание углерода. Все предпосылки для дальнейшего хорошего развития жизни. Через пару сотен миллионов лет там будет вполне комфортно. 
- Значит, мы туда ещё наведаемся, - пошутил Соболев. – А как туда попасть?
- Ну, это тоже не так просто. Дальше нужно только подтвердить заданные данные для навигационного компьютера. Вводите свой личный шифр, потом код доступа, затем подтверждаете решение задачи. Компьютер тут же выдает вам такой запрос.
На экране появилась витиеватая надпись. 
- Вы подтверждаете её, потом появляется другой запрос.
  Снова появилась надпись, уже другая. 
- Вы подтверждаете и это, и все. Дальше идет пуск. 
Фаттахов не унимался.
- Тут все  понятно, а что дальше? Как запустить двигатель на полную мощность?   
- Теперь дело за ядерщиками. Они увеличивают мощность. Тут это видно на этой шкале, только в убыстренном варианте. Главное, чтобы вот эти две шкалы шли равномерно. 
- А если у них это не получится?
 Интра вежливо улыбнулся, как улыбались только хаски – одним ртом.
- По другому невозможно. Если красная шкала обгонит синюю, то реактор взорвется. 
- Да, ласковая перспектива, - пробормотал Соболев. 
- Но вы не беспокойтесь. Параметры разгона определены тысячи лет назад, заданы в память компьютера один раз и навсегда. У нас не было проблем с системой разгона за последние три тысячи лет.
В этот же день Душан Зорич зашел в медицинский отсек. Там он увидел Ванессу Райт.
- Как он? – спросил он Ванессу.
- Гораздо лучше. Сегодня я  даже немного поговорила с отцом. 
Они подошли к  большому боксу, изнутри светящемуся розовым светом. Джозеф Райт полулежал на хитроумном устройстве, с массой подключенных трубок и проводов. Увидев за стеклом лицо знакомого человека, он чуть улыбнулся и слабым движением руки поприветствовал полковника.
- Генерал, я рад снова видеть вас на этом свете, - сказал серб в микрофон переговорного устройства.
- А я думал, что я уже никому не нужен, - тихо ответил Райт, но связь была взаимной, и динамики четко донесли его слова до ушей собеседника. Зорич тут же попробовал рассеять пессимизм американца.
- Что вы, генерал! Нам еще воевать и воевать, и вы нам нужны больше, чем целая дивизия спецназа. Поправляйтесь. Мы все вас очень ждём.
Зорич прощально махнул рукой командующему. Они с Ванессой отошли в сторону, и Зорич спросил Алексея Белова, хирурга, сделавшего эту операцию: - Как быстро он встанет на ноги? 
- Думаю, что быстрей, чем мы предполагали. Эти инопланетные инкубаторы творят чудеса. С синим цветом, те сохраняют тела в сохранности, а вот этот цвет, розовый, как-то настраивает организм на выздоровление. 
- Что, только цвет, и все?! – поразился серб. Хирург в ответ рассмеялся.
- Нет, что вы! Тут целая система биологических полей. Обычно мы на Земле имели такую практику давать пациенту специальные препараты, понижающие иммунитет, что бы организм не отторг новое сердце. Это очень опасно, любая простуда может обернуться смертью больного. Тут же ничего этого не нужно. По моим ощущениям, выздоровление идет раза в два быстрее обычного. А я занимаюсь пересадкой сердца уже двадцать лет. Через полгода он будет здоров как новобранец.   
- Это хорошо. Это просто отлично. 
Хирург тут же подсказал Райту ещё одну идею.
- Кстати, история с генералом подсказала нам идею консервировать умерших. Их скопилось уже прилично, и мы думали, как их захоронить. Но, теперь мы уже рассматриваем их как доноров органов для  смертельно больных, и помещаем в саркофаги сохранения.
- Разумно. Сколько умерло за этот период?
- Семнадцать человек. В основном сердце. Люди не выдерживают стресса, и умирают, как ни странно, больше молодые. Тридцать-сорок лет максимум.
- Много, - огорчился Зорич.
- Но и родилось уже десять человек, - добавила подошедшая Алина Васильевна. – А на подходе тысячи младенцев. Скоро придется создавать отделение для новорожденных, педиатрское отделение.   
- Это хорошие хлопоты.
- Да, но опять нужно место.
- Найдём. Ради этого найдем.
  Зорич пошел дальше, в отсеки, где размещались самые разные лаборатории. Туда можно было проникнуть только избранным, таким, как Зорич. Сама обстановка его завораживала. Десятки каких-то странных приборов, боксов за прозрачным стеклом, где находились не менее странные инструменты. Что чуточку приземляло все это – земные ученые. Десятки людей сновали из отсека в отсек с озабоченным видом.  При этом сам вид ученых заставил Зорича поморщиться. Он и на Земле считал их чокнутыми, а тем более здесь, где им не нужно было уже подчиняться нормам морали. Эти небритые, нестриженные люди были одеты кто, во что горазд, от рваных халатов и комбинезонов, до каких-то невозможных хламид. Трое из них, невольно загородившие дорогу сербу, с интересом рассматривали что-то в руке одного из них. А тот подбрасывал в руках неправильной формы слиток характерного, желтоватого цвета.
- Вот, братва, вечная мечта алхимиков свершилась. Преобразование в золото обычного железа.
- Да, эту штуку бы нам лет десять назад да нам в Питер.
- И дали бы нам тогда те же лет десять на Колыме.   
Зорич хорошо знал русский, поэтому, когда из очередного отсека вынырнул Майдачный, он подцепил его за лацкан его спецовки, и спросил: - Скажите, Валерий, чем занимаются у вас эти трое?
- Эти? Эти у нас осваивают молекулярный модулятор.
- Что это такое?
- Ну, это прибор, который перестраивает материю на атомном уровне. Из одного металла можно сделать другой.
- Да, я это уже видел. Они сделали из него золото.
- Получилось!? – Обрадовался Майдачный. – Наконец-то! Здорово! Золото нам нужно для производства  скафандров-невидимок. Эту блестящую оболочку делают именно из него. А запасы золота у нас, как назло, кончились. Молодцы.
В это время они подошли к самому тихому месту в лаборатории. Там перед голографическим экраном сидел невысокий паренек, с каким-то завороженным видом рассматривающий мелькающие на экране картинки и страницы текста. Судя по скудному костюму – повязке на бедрах и ожерелью из акульих зубов, это был житель такой-то тропической страны. Да и смуглая кожа, курчавые волосы и толстые губы не оставляли никаких сомнений в его происхождении. Во всём этом Зорич так же нашел повод придраться.
- Вы что тут, экскурсии водите? Развлекаете молодежь картинками?
Майдачный прижал палец к губам и за руку оттащил серба в сторону.
- Это сам Нкомо, - сказал он даже с каким-то благоговением.
- И что этот ваш Нкомо? Родственник Бога?
- Примерно так. Абсолютный гений. Обычный рыбак из прибрежной деревушки в Новой Гвинее, всего пятнадцать лет. Английский разговорный выучил за два дня, за неделю освоил алгебру, сейчас кончает высшую математику и ядерную физику. Причем не нашу, а их, хасков. Все то, что мы знали про Пифагора и Леонардо – фигня по сравнению с этим парнем. Он ведь не просто так смотрит картинки, он все это читает и запоминает.
Вот теперь поразился уже Зорич.
- С такой скоростью?! 
- Именно! Кроме того, он ещё и счетчик.
- То есть?
- Он не только знает математику, но и мгновенно перемножает в уме любые сочетания цифр. Шестизначные, восьмизначные. Обычно у людей это не сходиться, человек либо математик, либо счетчик.  А тут Нкомо повезло. Мы потом за ним на компьютерах проверяли его расчеты часами – все точно до двадцатой цифры после запятой. У него в голове не просто компьютер, а суперкомпьютер.
Зорич сдался.       
 - Ну, хорошо. Проводи меня к выходу, а то я, кажется, заблудился тут у вас.
Затем Зорича интересовал ангар в центре линкора. Там он уже застал Манштейна, незнакомого ему хаска, и группу мальчишек. В центре ее стоял невысокий, русоволосый мальчишка лет десяти. Он с интересом рассматривал небольшое табло с рядом инопланетных символов. 
- А, Иван, привет.
- Привет! – Мальчишка по взрослому, как старому знакомому пожал руку полковнику.
- Иван, так ты понимаешь, что это такое? – спросил мальчишку Манштейн, показывая пальцем на табло.
- А чё тут понимать? – Хмыкнул тот.- Вот это единица, вот это двойка. А это вот ихние буквы. Это как наше «а», а вот это – «б». Тут только нет «ш», «ч», «щ». 
- Это, в самом деле, так? – спросил Манштейн хаска. Тот утвердительно кивнул головой, его лицо выглядело удивленным.
- Так вы тоже не знаете, что тут, в контейнере? – спросил его Зорич. Тот отрицательно покачал головой, потом пояснил: 
- Их должны были выгрузить с остальными контейнерами, еще там, на Юпитере, но тут началась загрузка ваших грузов. А хаск, который этим занимался, он заболел одним из первых, и уже лежит в саркофаге. Он один знал шифры к этим контейнерам и знал, что там внутри.
- Понятно. Ну, давай, Иван, попробуй открыть эту дверцу.   
Мальчишка набычился, потом ткнул пальцами в несколько кнопок. Ничего не произошло. Тогда он сунул палец в рот, чуть подумал, а потом радостно улыбнулся, и снова повторил туже комбинацию, но заменив одну букву другой. И тут же щелкнул замок, раздалось шипение. Это никого не испугало, все знали, что эти десантные контейнеры герметичны и способны выдерживать дикие перегрузки. Маштейн с силой потянул двери на себя, они открылись. Несколько секунд все рассматривали содержимое контейнера, потом Зорич спросил: - Это что ещё такое? Что это за дрянь?
В самом деле, контейнер под самую завязку был забит какой-то плотной массой грязно-зеленого цвета. Хаск попробовал его на ощупь и радостно закивал головой.
- Это материя.
- Какая еще материя? – спросил Манштейн, думая уже о неких физических величинах.
- Ткань, для создания формы армии лардов.
- Вы даже об этом позаботились, - засмеялся Зорич. Он знал, что вообще то этот корабль летел совсем в совершенно другую строну, с другой задачей. Целью того полета была система, где проживала цивилизация лардов. Но, хинки опередили хасков и стремительно уничтожили лардов. Оружие, предназначенное для лардов, хаски вынуждены были выгрузить на одной из лун Юпитера, и загрузить в отсек грузы для землян.   
- Да, они просили это, - подтвердил хаск, - Ларды были, как бы это сказать, не сильно цивилизованы. Зато очень крупные особи, очень сильные. Им понравилась форма наших союзников, тарков. Она не мнется, не пачкается, очень теплая и удобная. Они запросили нас привезти им такую же. Вот мы и везли им это все.
- А во втором контейнере что? – спросил Зорич. Но, к этому времени Иван открыл и его.
- Тут то же самое,- подтвердил Манштейн.  – Ну, что, закрывать? Всё равно их теперь везти до самого конца, на ходу ведь не выбросишь.
Зорич с ним не согласился.
- Зачем. Наоборот. Если она годилась для каких-то лардов, то почему не сгодится нам. Теперь можно будет одеть нашу новую армию. 
Манштейн скривился.
- Вы оптимист, господин командующий. У нас ножниц не хватает даже для того, что бы стричься. Тем более на корабле нет швейных машин, ниток, самих швей. 
- Ну, швеи должны быть, куда без них. А насчет ниток и прочего... Возьмите образцы ткани, и отнесите их Майдачному. Они там что-нибудь придумают. Может, нам удастся как-то обойтись без создания министерства легкой промышленности.   
Зорич возвращался обратно в рубку, когда его внимание привлекла группа людей, сгрудившихся чуть в стороне от основного прохода. Еще подходя, полковник услышал громкий голос, твердо выговаривавший слова на немецком языке: - Уничтожение Земли – самое большое благо для всего человечества за всю его историю. Земляне получили удивительный шанс создать действительно единую расу. 
Кто-то невидимый тут же повторил эту фразу по-английски, а другой голос по-французски.
- Во все времена земляне, лишь немного набив пищей желудок, начинали заниматься тем, что строили границы, крепости, религии. Тут же из-за этого возникали войны, отбрасывающие нас в пещерные времена. Любая, самая развитая цивилизация уподоблялась дикарям, стараясь доказать свое превосходство над другими в образе идей, религии, или устройстве государства.   
Зорич протиснулся чуть дальше, но, даже при его двухметровом росте по-прежнему не видел говорившего. Зато он заметил впереди знакомого человека, полковника Свенсена, шведа, начал пробираться к нему. А голос продолжал вещать.
- Мы должны по настоящему воссоединить человечество. Нам предстоит уничтожить все прежние институты власти: государство, национальности, религию, семью. Следует отменить все, так называемые личные свободы человека, и поставить для землян одну, единственную обязанность – служить топливом для возрождения человечества, для максимального размножения и расселения нас во Вселенной. 
Толпа перед сербом зашевелилась, и он, наконец, увидел оратора. Сначала у него перехватило дух от возмущения. Это был глубокий старик, с бородой, с реденькой шевелюрой, в смешных очках. При этом он еще и сидел в инвалидном кресле. Зорич до этого считал, что система отбора землян на борт корабля была отлажена до совершенства, и то, что сюда попал глубокий старик, да еще и инвалид, возмутила его. Но потом инвалид заговорил о том, что заставило его забыть о своем возмущении.
- На месте нашего командира я бы сейчас собрал в одном месте всех, так называемых поводырей душ наших, всех этих пасторов, попов, епископов и мулл, и выбросил их за борт корабля. Религия умерла вместе с землей. Мы вживую увидели наших богов, всех этих хасков, хинков, и поняли, что они ненамного отличаются от нас. Все их преимущество состоит в большем развитии технологий. Сейчас настало время молиться на одного бога – человека. Жизнь человека – вот наша религия. Жизнь всего человечества, продление его любыми средствами – вот ради чего стоит жить и умирать.
Зорич тронул за плечо Свенсена.
- Карл, кто это? – шепнул он.
- Это Кнут Вайт, знаменитый писатель и философ, Нобелевский лауреат. Его идеи сейчас очень популярны среди землян. Сюда приходят его послушать со всех концов линкора.            
 А инвалид продолжал вещать.
- Земляне должны жить как муравьи, рационально, и только для блага общества, а не в своих, личных целей. Семья должна умереть отныне и навсегда. Мужчины и женщины должны спариваться друг с другом только для получения удовольствия и продолжения человеческого рода. Никаких семей, никаких  общих детей. Ребенок – это не личная собственно производителей, а общее достояние человечества. Воспитывая своего ребенка, мать и отец боятся его потерять, они невольно стараются создать для него более комфортные условия. Мы же должны создать армию беспрекословно повинующихся приказам командования солдат. Скорее биороботов, чем самостоятельно мыслящих индивидуумов. Рожать детей, убивать хинков, строить новые линкоры и завоевывать пространство и время – вот наша общая цель на долгие и долгие тысячелетия. 
 Старик вещал еще долго, почти час. Наконец он выдохся, и народ  начал расходится. Тогда серб подошел и представился: - Полковник Зорич. Невольный командующий всего этого скопища людей.
Вайт обрадовался, протянул полковнику руку.
- А, так это вы сейчас рулите этим муравейником? Наконец-то я до вас добрался. Нам надо поговорить, хорошо и долго.
Зорич не спрашивал, про что с ним собирается говорить этот немощный старик. 
- Я согласен. Может, вы переселитесь поближе к рубке? У меня очень мало времени, и хотелось бы не искать вас в этом людском ужасе для того, чтобы поговорить на отвлеченные от службы темы.
 Вайт покосился назад.
- Как, Марта, ты согласна с этим?
 Марта, невзрачная женщина лет сорока, стоявшая у изголовья инвалидной коляски, состроила недовольную мордочку.
- Я уже привыкла к этому отсеку. Тут очень много немцев, даже из нашего Франкфурта, есть с кем поговорить.   
- Ладно, Марта, надо чем-то жертвовать. Марта моя дочь, старая дева, - пояснил философ. - В свое время я не выдал её замуж за одного бестолкового, рыжего балбеса, и она мне теперь мстит за это уже двадцать лет. 
- Хватит, папа, ты говоришь это всем своим новым знакомым.
- Потому, что это правда! А, правда, она незыблема, и она фундамент всех людских  отношений.
- Так вы придёте? – Уточнил Зорич.
- Да. Сейчас, только возьмем кое-какие милые моему сердцу вещицы, и  мы с Мартой прикатим.
 
ГЛАВА 9.

День тридцать девятый.   

Этой ночью произошло нечто необъяснимое. Лайнер, как обычно, был погружен во мрак, в отсеках горели только дежурные лампы, да на Проспекте горел ряд трассирующих ламп. Изредка там появлялись одинокие фигуры. «Большой Город», так называли некоторые их лайнер по аналогии с Нью-Йорком, никогда не засыпал полностью. В рубке дежурила первая смена, во главе с хаском по имени Айран. У него в подручных  были трое землян: Соболев, Накаями и поляк Курчинский. Все было равномерно и монотонно. Соболев, пользуясь случаем, читал переведенную на английский  язык инструкцию по управлению жизненными системами корабля. Кое-что он не понимал, и приходилось обращаться к Накаями. У них как-то все незаметно перешли на имена, а, кое-кто, и на клички. Так, сам Соболев  именовался среди коллег просто Саши, Курчинский – Леоном, его так и звали, да и было действительно что-то львиное в его мощной  фигуре.
- Наки, что означает эта фраза? – спросил он, показывая текст японцу.
- Это - «полный цикл очистки воздуха». 
- Ага, понятно. А ты что читаешь?
- Систему очистки канализационных вод. Знаешь, по идее даже из извлеченного дерьма можно создать вполне пригодную к питанию пищу. Правда, очень бедную жирами и углеводами.
- Ну, уж нет! Лучше сдохнуть! – фыркнул Леон.
Японец не согласился. 
- Нет, в этом деле главное – не рассказывать народу, из чего она делается.
- А делать эту пищу будет народ? – Спросил Саша.
- Конечно.
- Тогда это неизбежно дойдет до землян и произойдет бунт.
 В этот момент вспыхнула одна из ламп на обширной панели управления, и тут же на экране появилась схема корабля, и приблизилась одна из ее частей ближе к корме.
- Что это? – не понял Соболев. – В чем дело?
  Его тут же просветил  Айран.
- Кто-то пытается открыть шлюзовую камеру.
- Выйти в космос? – опешил Леон.
- Да. Только это страшно. Может нарушиться защитный контур из нейтрино. Мы все мгновенно погибнем. Именно поэтому на время перелета ни один шлюз открыться не может. Они просто обесточены.
Между тем лампочка продолжала мигать. 
- Да, кто там с ума сходит! – Разозлился Соболев. Он нажал кнопку связи с полицией и сообщил: - Дежурный! Срочно в отсек сто двадцать шесть, двадцать, один. Кто-то пытается открыть люк.
Вскоре лампочка  перестала мигать, и  на табло проявилась надпись на языке хаски, которую любой из них уже выучил наизусть – «Угроза ликвидирована». Вскоре пришел доклад от наряда полиции: - Всё в порядке. Когда мы прибыли, там никого уже не было.
- Может, кто-то спутал двери? Хотел выйти в другую сторону, вовнутрь линкора, а торкался в этот люк?  - Спросил  Сашка.
- Но там же красная надпись на половину двери – не трогать, - возразил  Накаями. 
- Да, кто его знает, может, какой папуас не знает этого, вот и ломится, - возразил Леон.
- Дай то Бог, что бы так всё и было.
Всё бы было ничего, но в следующую ночь всё повторилось. Теперь кто-то пытался открыть люк по другому боку линкора, но в этом же месте, на этом же уровне.  Что обеспокоило полицейских, это найденный на месте взлома большой кусок стойки, на которых крепились нары. Вызванный на место потенциального преступления Николас Варбюрг осмотрел этот кусок металла, и покачал головой.
- Килограммов пять будет. Он может взломать эту дверь? 
  Интра, а подняли с постели даже его, отрицательно покачал головой.
- Взломать нет. Но он мог попортить пульт, - он ткнул пальцем в кнопки пульта. 
- И тогда бы он открылся?
Хаск даже задумался ненадолго.
- Вообще-то все двери сделаны так, чтобы блокироваться  при любом неадекватном действии. Но, кто его знает. У нас просто никогда не было ничего похожего. Если нельзя, то значит – нельзя. У нас ни у кого не возникает мысль пойти против табу.
- Понятно. Ну, что ж, займись им, Ганс.
Криминалист Ганс Ванцовски кивнул головой, и, открыв чемоданчик, начал наносить на металлическую поверхность стойки белую пыльцу талька. Минут через десять он отрицательно покачал головой.   
- Нет ничего. Не то он был в перчатках, не то просто, так бил, что лом этот скользил в руках. Ни одного толкового отпечатка. 
- Скажите, Интра, а у вас есть какие-нибудь более современные методы определения преступников?
Хаск как-то странно осклабился.
- У нас уже много-много тысяч лет вообще нет преступников.
- Счастливцы, - вздохнул Николас. – У вас, значит, нет и полиции. Я бы был у вас безработным.   
На следующую ночь никто уже не ломился в открытый космос, зато задушили еще одну девушку. Всё было точно так же, как и прошлый раз: ночь, душ, голая девушка на полу. На этот раз это была молоденькая негритянка, губастая, бритая наголо, с застывшим навеки испуганным выражением лица. Варбюрг выглядел самым несчастным человеком во Вселенной.
- За что мне это всё, а?  Я десять лет искал Франфуртского маньяка, потом нашел его, отправил на пожизненный рацион, и думал, что уж тут-то не встречу ничего подобного. И вот  - всё  началось снова.
- Сильный был парень, - сообщил ему криминалист Ванцовский. – Обрати внимание, какие у этой девочки мышцы. А он её всё-таки придушил.
Через час Ванцовски доложил ему: - Николас, это тот же самый тип. Сперма  абсолютно идентична.
- Ты меня не обрадовал, но и не огорчил. Лучше иметь одного маньяка, чем миллион. Что будем делать?
- Тебе решать. Ты у нас начальник.
- Тогда начнем с азов. Поднять картотеку на всех мужчин с такой же группой крови. Кстати, какая она у него?
- Первая, резус отрицательный.
- Ну, конечно, я даже не сомневался - самая распространенная! Нет, чтобы четвертая!
Через два часа Варбюрг докладывал о своей работе уже на большом совете.
- А почему вы сразу, после первого случая не начали искать его? – Спросил Зорич.
- Это могла быть случайность. Не секрет, что душевые у нас используют для секса. Там идет постоянная смена парочек всю ночь. Кто-то мог поссориться, и не рассчитать силу эмоций. Отпечатков пальцев нет, все смыла вода.   
- Что ещё?
- Ни та, ни другая девушка не сопротивлялись. Ванцовски высказал предположение, что он задушил её в момент экстаза.
- Надо запретить эту практику использовать душ в интимных отношениях, - предложил Луи Фиш. – Я попадал пару раз в душ ночью – ей богу, как-то неловко. Кругом стоны, вздохи.
Француза тут же подняли на смех.
- Так и скажите, Луи, что вас это возбуждает.
- Да нет, он был наверняка не один. Зачем ходить в душ ночью? Только для секса. 
- Для какого секса? Да мне днем просто некогда! – Возмутился генерал. 
- Да ладно, Луи, расскажите, с кем вы там были?
- Он же француз, значит, был не один.
- С двумя голландцами.
- Хватит ржать! Курт, что у нас с каютами хасков? – спросил Зорич.
- А что с ними может быть? – удивился Манштейн.
- Сколько мы их уже заложили в контейнеры?
- Сорок шесть.
- Ну, и как там их каюты? Они же свободны?
- Ах, вот вы о чем! – Манштейн начал понимать идею серба. - Вы их хотите...
- Именно. Разделите их каюты на двое, и объявите по громкой связи, что каждый, кто хочет заняться сексом может посетить их в любое время.
- И на сколько?            
- Часа им хватит?
- Я думаю - вполне.
- Кому как. Вон, Луи, тому и трех мало будет, - Чай Сен снова перевел стрелки на француза.
- Будем ориентироваться на норму, а не на французских генералов. Вот так и объявите – один час для секса. Теперь, о подготовке пилотов для истребителей и транспортов. Сколько у вас сейчас людей заняты этим?
Этот вопрос предназначался Клебанову. 
- Сто двадцать. Мы протестировали более миллиона мужчин и сто двадцать тысяч женщин. Из них выбрали самых талантливых. 
 Манштейн хмыкнул.
- Вы имеете в виду и того пацана, что я видел на тренажере? Или это был ваш сын?
- Васька? Нет, это не мой сын, но я был бы счастлив, иметь такого парня.
- Сколько ему лет? – продолжал допытываться Манштейн.
- Тринадцать. В прошлом, заядлый  геймер.
Эти слова для Зорича были в новинку.
- Кто? – переспросил он. Клебанов пояснил.
- Игрок. Чемпион мира в какой-то там компьютерной игре. Имитация воздушного боя. Оказалось, что это всё было неспроста. Парень действительно просто виртуоз в своем деле. Потенциальный ас.
- А, ну тогда пусть учится. Но это мало. Нужно подготовить тысячи пилотов! Да-да, Василий – именно тысячи. Так что пусть ваши тренажеры работают в три смены, но мы должны иметь как можно больше обученных пилотов.
В этот же день Зорича к себе в каюту вызвал Сакис. Адмирал полулежал в своем кресле, и, только взглянув на его лицо, серб понял, что хаск уже сильно болен. Кожа стала серого цвета, дышал он тяжело.
- Боже мой, Сакис, неужели вы тоже заболели? – спросил Зорич.
- Да. Кажется, это неизбежно для всех нас. Сегодня первые признаки этой болезни проявились у Интра. Это был последний хаск, не зараженный этой дрянью.
- Наши врачи обещают дня через три изготовить вакцину.
- Нам это уже не поможет. Поздно. Когда сляжет командор, власть перейдет к вам. Программа полета заложена в  компьютере, трижды продублирована, так что там не может быть каких-нибудь особых проблем. Нужно ускорить обучение ваших парней всем специальностям. 
- Хорошо, мы отменим им постельный режим, они будут спать прямо у тренажеров.
- Сколько вы готовите людей? 
- Трое на каждую специальность. Первая смена уже стажируется, вторая на подходе. Как сказал Интра, через сутки мы сможем сменить ваших операторов. 
- Хорошо. Надеюсь, вы справитесь?
- Да. Другого выбора у нас нет. Сколько у нас осталось времени?
- Неделя.
Зорич кивнул головой.
- Успеем. Не волнуйтесь.
  Выйдя из каюты адмирала, Зорич в задумчивости прошел дальше, к рубке. У дверей стояли его сербы, но в новой амуниции. Цвет у нее был как у типичного, земного, летнего камуфляжа, темно-зеленого цвета, с темными пятнами.
- Как форма, не жмет? – Спросил он часового.
- Нет.
- Это, в самом деле - синтетика? – Зорич еще раз пощупал материал.
- Говорят, да, а что?               
- На ощупь удивительно похоже на хлопок.
- Если бы я не видел, как ее сваривают лазером, ни за что бы не поверил.
  Зорич тогда, в грузовом отсеке, оказался прав. Майдачный нашел два режима обработки этой материи. При одном она резалась, при другом – сваривалась, как листы металла. Так что миллионов швей не понадобилось, понадобилось десяток умелых закройщиц, да хороший модельер, создавший универсальную форму для всех. В первую очередь было решено одеть армию. Понадобилось только шесть размеров, от самых низкорослых, до высоких и толстых. Из-за этого все вновь одетые солдаты смотрелись несколько мешковатыми. На ходу модельеры и Луи Фиш придумали и погоны с разного размерами звездами.
В этот же вечер новую форму принесли и Зоричу. Он сидел уже в своей каюте, когда в дверь постучали, и вошла девушка, одетая в новую форму, в фирменном кепи.
- Господин генерал, ваша форма готова, примерьте.
 Она была лысая по той же новой моде, но миленькое лицо с большими глазами не могло скрыть ни ее пола, ни ее молодости.
- Почему генерал? – удивился Зорич. – Я всего лишь полковник.
- Как же вы можете командовать генералами, если вы – полковник? Мы вышили вам на погонах самую большую звезду, маршальскую. 
- Ну, это вы поторопились, - признался Зорич, хотя смысл во всем сказанном девушкой был несомненный.   
Она разложила форму на лежанку, и собралась уходить. 
- Погоди, - остановил ее Зорич.- Кто ты? Откуда-то я тебя знаю. Мы прежде не встречались?
- Мы встречались на Земле, в Карловых пещерах. Я, Мила Антанович, вдова.
Зорич сразу ее вспомнил. Тогда она была в национальной одежде, с длинными волосами, и при умывании лила ему воду на руки.
- А, вот оно что. Не уходи, давай я примерю форму. Вдруг она мне мала, тогда заберешь перешивать. 
Он начал раздеваться, и девушка отвернулась в сторону. Но, Зорич, раздевшись до гола, вдруг передумал.
- Мила, - позвал он, – иди сюда. Мне кажется, у тебя форма лучше моей. Давай меняться.
И он начал расстегивать на девушке китель. Та не сопротивлялась, да и вообще, была податлива под руками полковника, как глина в руках скульптора. Зорич и сам не ожидал, что он ещё в такой прекрасной мужской форме. Бесконечные балканские войны, вынужденное подполье последних десяти лет не давали ему возможности заняться личной жизнью. Все его сексуальные партнерши были женщинами случайными, и не всегда красивыми. Мила же была очень красива, с роскошным телом молодой, но уже рожавшей женщины. Уже утром Зорич спросил её:
- Ты служишь?
- Да.
- Где?
- У Ванессы Райт.
Тогда он предложил ей.
- Приходи сегодня ночью ко мне. Будешь постоянно жить тут.
- Хорошо, я приду, - легко согласилась Мила.               
 
ГЛАВА 10.

День шестьдесят шестой.
 
В этот день Зорич снова зашел к медикам. Его интересовало здоровье генерала Райта. Тот по-прежнему находился в своем инкубаторе, но сейчас он выглядел гораздо лучше, сидел, и оживленно разговаривал с расположившимся по другую сторону стекла Кнутом Вайтом. Зорич кивнул генералу головой, и присев рядом, начал вслушиваться в разговор двух седоголовых собеседников.
- Так вы считаете, что нам не стоит так сильно доверять хаскам? – спросил генерал.
- Безусловно! Я исследовал всю историю этой расы и понял, что с тех пор, как их так жутко нагрели хинки, они стараются не допустить какой либо консолидации других инопланетных рас.
Неделю назад Берта Хофман, копаясь в основной памяти головного компьютера, нашла официальную, в миллион лет историю хасков. Именно ее и изучал все эти дни нобелевский лауреат. А тот продолжал. 
- Ни один из народов, вывезенных нашими гостеприимными хозяевами из-под ударов хинков, не воссоединился снова на какой-то планете. Более того, самые давние союзники хасков - тарки, были почти полностью уничтожены. Сейчас они рассеяны по всей Вселенной, и, практически не имеют шансов восстановить свою былую численность.
Райт недоумевал.
- Вы думаете, что это сознательная политика хасков?
- Может быть, и нет, но факты говорят о том, что с ролью мирового сеятеля разума хаски справляются хорошо, а вот с ролью защитника – не очень.   
- И что вы предлагаете делать нам? – спросил Зорич, пододвигаясь поближе к Вайту.
- Прежде всего, поставить вопрос об управлении землянами. Нельзя, чтобы нами командовали хаски, нам нужно общее, земное управление, мы должны быть одним организмом. 
Райт отрицательно замотал головой.
- Но, Курт, оперативная обстановка может потребовать разделения землян? Тем более, опасно сосредотачивать их в одном месте. Так нас будет легко уничтожить.
- Я говорю не про это. Мы можем находиться в разных местах вселенной, но быть одним организмом. По прибытию на землю Хаскидии нас сразу постараются разделить – женщин отдельно, мужчин отдельно. Этого нельзя допустить. Мужчины должны находиться рядом с женщиной, процесс размножения должен идти беспрерывно. Их война идёт уже пятьсот лет, и перспектив для быстрой победы я что-то не вижу. Мы не можем ждать сто лет до благоприятного момента для размножения. Нам нужно выживать сейчас, одновременно с войной. Собственно, так у нас всегда и было. Любая война вызывала вал рождаемости, и за счет этого человечество и выжило.
В это время к боксу Райта подошла высокая девушка с удивительно красивой фигурой. Узкая в талии, при широких бедрах, и большой грудью, что буквально выпирали из-под ее медицинского халата, сделанного всё из той же, камуфляжной ткани.
- Генерал, вам пора обедать, - сказала она. В руках девушки была стандартная миска с кашей и кружка с питьем. Она поставила пищу в специально окошко, и поднос вплыл внутрь бокса генерала. На то, чтобы поесть у Райта ушло минуты две.
- Спасибо, Жанна, - сказал Райт, отдавая посуду. 
- Пожалуйста.
- Жанна? – нахмурился Зорич, глядя вслед девушки. – Это не та ли самая Жанна...
- Да, это подруга покойного Беркута, - подтвердил Райт. Зорич знал Беркута, главаря банды байкеров, одного из столпов сопротивления Лос-Анджелеса.
- А как же её знаменитый шрам? Куда он делся? – Зорич невольно показал рукой на подбородок. У Жанны, отчаянной подруги Беркута, действительно в этом месте был большой, уродливый шрам. В этот момент подошел автор возрождения Райта, хирург Алексей Белов
- Вы это про Жанну? – Спросил он. - Ну, это не чудеса, просто наши хирурги пробовали аппаратуру хасков. Там есть потрясающие приборы, так что ей быстренько сделали пластику, с помощью аппаратуры за день заживили рану, и, вот  - результат налицо.
- Да? У меня на теле с десяток шрамов, может, тоже и мне пойди под ножи ваших хирургов? – пошутил Зорич.
- Если вам больше нечем заняться, то приглашаю, - засмеялся Алексей Белов.
 Душан печально вздохнул.
- Да, если бы было так. Каждый день возникает столько проблем.
- Что в первую очередь? – Спросил Райт.
- Сейчас большие проблемы с языком. Учим общим словам все семь миллионов землян, их написанию.
- Всё-таки выбрали для этого эсперанто? – спросил Райт.
- Ну, а что делать? Мы, на свою голову, вывезли из Австрии целую международную конференцию по эсперанто. Они забрались в горы, на альпийский курорт, и хинки их там не достали. Пятьсот человек, владеющих как минимум тремя языками и помешанные на эсперанто - страшная сила. Сейчас они рассредоточились по всему Ковчегу и обучают своему птичьему языку всех остальных.
- Да, такое обилие полиглотов - это большая роскошь, - согласился Кнут Вайт. – Но, язык, действительно задача номер один. Пока мы не перейдем на один язык, мы - толпа. Ничто так не объединяет народ, ни государство, ни религия, как общий язык. С этим надо поспешить. 
- Да и так уж спешим. Хотя тяжело. 
В тот же день Главный штаб решал, что делать с проклятым маньяком. Уже погибло трое женщин, и все окончательно убедились, что это один и тот же человек. Сперма, оставшаяся на месте преступления была просто идентичной по всем выявленным параметрам. 
- Скажите, Николас, какая структура у вашего подразделения? – Спросил Райт Варбюрга.
- Очень простая. В каждом отсеке у меня как минимум три полицейских, проживающих там же. Я поднимаю своих людей в течение нескольких секунд.
- И всё-таки он уходит от вас? – улыбнулся Луи Фиш.
- Да. Мы находим уже только трупы.
- А вы не пробовали искать маньяка по корабельной системе поиска? – спросил Столяров. Полицейский его не понял.
- Это как?
- Ну, вы же знаете, что у нас благодаря браслетам из рубки можно мгновенно установить местонахождение на корабле любого человека.
- Да, но вы, может быть, подскажите мне имя этого человека? – Съехидничал немец. – А так же место, где он его совершит? 
- А нельзя пойти от обратного? – спросил Курт Манштейн, уже понявший идею Столярова.
- То есть как это? Говорите ясней, что вы все шифруетесь, – не понял всех этих разговоров Зорич. Манштейн развил свою мысль.
- Мы примерно знаем время убийства. Просто нужно зафиксировать всех, кто находился в этот момент в трех-пяти отсеках, и, в частности, в душевой.
- Да, это можно попробовать, - согласился Столяров.- У нас есть даже записи местонахождения всех жителей Ковчега за последние шесть недель.
- Как раз тогда и начались эти убийства, - припомнил Манштейн.
- А что же вы тогда молчите?! – Рассердился Варбюрг.- Это же ценнейшая информация!
- Но мы же не знаем, когда убивали женщин, - начал отбиваться Столяров. - А так у нас все записи с точностью до пяти минут. 
- Теперь можно будет вычислить примерный круг подозреваемых, - продолжал фонтанировать радостью глава полиции. - Сколько человек остается под подозрением?
Зорич его не понял.
- Во всех смежных отсеках? Это не два, и не три, а как минимум шесть отсеков. Это тысяч пятьдесят жителей.
- Ну и что? Из них половина – женщины. Потом отбрасываем детей. Потом мужчин с другой группой крови. Что у нас остается?
До серба, наконец, дошло. 
- Да, это интересно.
- Это здорово!
  Через четыре часа интенсивной работы компьютера и мозгов пяти человек у них был список ста пяти мужчин, потенциальных убийц женщин. Теперь в тупик встал полицейский.
- Так, и как же мне из всех них вычислить эту гниду? – Спросил как будто бы сам себя Варбюрг.
- Может, спровоцировать его? – спросил Столяров.
- Ловить на наживку? – Переспросил старый полицейский. 
- Ну да. Женщин бойцов у нас много. Ванесса собрала уже целый батальон амазонок.
- Опасно. Судя по всему, этот козёл очень силен. Мы можем просто не успеть прийти ей на помощь.
- А если попросить поработать наших разведчиков? – спросил Зорич.
- Сербов?
- Ну да.
   Варбюрг его не понял.
- Они как-то мало похожи на женщин. Вы что, хотите им сделать накладной зад?
- Зада у них нет, и не будет, зато у них есть кое-что иное.
- Что?
  Зорич улыбнулся, и сказал нечто, заставившее и всех собравшихся засмеяться. Это же было так просто. 
 
ГЛАВА 11.

Сто тридцать шестой день перелета.

 В эту ночь он ни как не мог уснуть. Он чувствовал, что Это снова подступает к горлу из самого дна души. Зенон до боли в челюстях искусал небольшую подушку, что подарили ему девушки из его отсека. Но, она была набита женскими волосами, и этот слабый, еле уловимый для любого другого человека запах женщины только ещё больше возбуждал в нем Зверя. Он сопротивлялся до двух часов ночи, потом встал, и, как на автопилоте, двинулся в сторону кормы. Он не мог оставаться тут, в этом отсеке, где его знали всё. Знали, и любили. Через сто метров Зенон исчез окончательно, а завладевший его телом Зверь бесшумно крался по коридорам полутемного Ковчега. Он пробирался дальше и дальше, останавливаясь около каждого входа отсек, чутко поводил носом, долго всматривался внутрь темного помещения, а потом шел дальше. Он знал, что сегодня жертва будет, и тело звенело в предвкушении удачной Охоты. Наконец он остановился около одного из отсеков, и, чуть подумав, шагнул за порог. Пройдя три отсека поперек Ковчега, он зашел в гигиенический отсек, и затаился за перегородкой душа. Сначала ему не повезло. Зашла супружеская пара. Пока жена сидела на унитазе, мужик, быстро справив свои нехитрые дела, ворчал за дверью.
- Вот, дожили, и тут, в космосе, от этих выродков спасения нет. Ну, ты скоро там? Сколько я тебя тут еще пасти должен?
- Чего ты там бурчишь? Хочешь, чтобы, меня тут задушили?
  Говорили супруги на русском языке. 
- Да ничего я не хочу. Спать я хочу. Завтра снова на полигон погонят. У меня уже мышцы болят от этой муштры.
- Зато ты похудел.
- Ага, тебя тоже надо бы промуштровать. А то ты не то что похудела с этой размазни, а начала поправляться.
- А тебе что, завидно? То-то ты пялишься на всех этих красоток, особенно на эту черную с верхней полки.
- Да, вот у ней фигурка что надо.
- Вот козел!   
- Сама то тогда кто? Жена козла – коза.
- Скотина!
- Свинья! Что по гороскопу, что по жизни. 
- А сам то кто, забыл? Кролик!
 Они ушли, переругиваясь, и Зенону пришлось ждать ещё больше часа. Наконец он услышал эти легкие, почти невесомые шаги. Девушка проскользнула в туалет, но Зверь уже учуял запах крови. У ней наверняка  были месячные. А значит, она зайдет сюда. Через минуту она появилась на пороге душевой. Это была негритяночка, молоденькая, лет шестнадцати. Свет в душевых так же был притушен, и ровные ряды пластиковых перегородок были уже привычным пейзажем. Но, после всех этих страшных слухов о маньяке ей было страшно. Наконец она решилась. Быстро скинув военную форму, она встала под душ. Тут же потекла вода, и напор, как обычно, ночью, был хоть чуть-чуть, но сильней. Это и привлекало таких вот, поздних купальщиц. Она совсем забыла о былых страхах, и, даже прикрыла глаза от удовольствия. Когда она открыла их, перед ней стоял человек с неподвижным, буквально каменным лицом. Девушка вскрикнула, но ладони Зверя уже сомкнулись на её шее. И тут же Зверь получил увесистый удар по шее. Глаза Зенона закатились, руки разжались, и он мешком свалился к ногам окаменевшей от ужаса жертвы. Та, ничего не понимая, смотрела на лежащее около её ног тело. А потом произошло нечто, заставившее её, наконец, ожить, и закричать от страха. Из воздуха начала проявляться неуклюжее тело серебристого цвета. Через полминуты оно окончательно материализовалось, а потом серебристый невидимка начал сдирать с себя шлем. Когда на крик девушки вбежали два полицейских, Огнен Вукич уже перевёл дух. Серб так и не сбрил свои знаменитые кудри, хотя и постригся как можно короче.
- Фу, черт! Когда они сделают в этой штуке нормальную вентиляцию. Сдохнуть можно от жары. Берите его, - сказал он, кивнув полицейским в сторону лежащего без сознания тела. – Два часа за ним по пятам шел. Осторожная, сволочь. 
  Удачную охоту обсуждали уже утром, на планерке. Клебанов, услышав имя монстра, вскрикнул, как от ранения. 
- Зенон!? Не может быть! Это же такой парень, просто душа человек! А какой он пилот, вы бы знали! Просто чудо! Талантище! 
- Как его настоящее имя? – спросил Зорич.
- Кастос Полуэктос, грек. Позывной Зенон. Парень из второго призыва пилотов, сменщик Сомова. Когда тот с блюдцем погиб, начал летать на грузовом блюдце. Пилот от бога! Он словно рождён со штурвалом в руках!
  Вюрберг, как никогда важный, пояснил.
- Он признался, что это у него уже лет десять. Он задушил более тридцати женщин на Земле. Поэтому и кочевал по всему миру, работал пилотом на маленьких авиалиниях. Гавайи, Филиппины, Аляска.
- Там мы его и нашли, на Аляске, - подтвердил Клебанов. – Как его взяли?
- Вычислили несколько предполагаемых особей, пристроили к каждому по невидимке. На второй день это сработало. Взяли его с поличными, при попытки задушить женщину. Анализ спермы доказал, что это был именно он.
- Как же он мог?! - Все не мог поверить Клебанов. – Он же мужик! 
- Говорит, что ничего не мог с собой поделать. Если на Аляске он с этим справлялся, там женщин было не так много, то Ковчег был просто забит женщинами. Разум отключался, и всё.
- Что нам с ним теперь делать? – Спросил Зорич. 
- Надо бы его уничтожить, - предложил Чай Сен. – Если это действительно сильней его, то нам важно не распространить его гены на следующее потомство.
Зорич, нехотя, но согласился.
- Да, придётся. Пусть пока посидит на гауптвахте. А что насчет того придурка, что пытался выйти в открытый космос? – спросил Зорич. – Вы просмотрели записи?
  Столяров поморщился.
- Там ерунда какая-то. Записи не зафиксировали в том отсеке никого.
 Зорич не понял.
- Как это?
- Так. Не было личных отметок на записи.               
Серб снова ничего не понял.
- Как это может быть? Вы же говорили, что это невозможно.
Столяров развел руки. 
- Не знаю, сами не понимаем. Самое простое предположение, что кто-то снял с себя браслет, прежде чем начать идти крушить крайний шлюз.
 Все переглянулись.
- Оба раза?
- Да.
- А потом одевает его снова?
- Это невозможно. Тут же поступит сигнал о перерегистрации. А их не было.
- Значит, он его снял совсем? – Спросил Чай Сен. Столяров не был согласен и с этим.   
- Но человек не сможет прожить без браслета целую неделю. Он просто сдохнет с голоду.
- Тогда кто так упорно старается выйти в космос? Привидение?
- Не знаю.
- Алина Васильевна, у вас, случайно, сумасшедшие не регистрировались?
   Зубова хмыкнула.
- Вы что, думаете, что сумасшедшие так и представляются: «Здравствуйте, это я, ваш шизик». У нас за это время двое сошли с ума, пришлось их изолировать. Один буйный, и женщина, у той тихая стадия помешательства.
- А клаустрофобией никто не страдает? – поинтересовался Столяров.
- Вы думаете, что пытался открыть шлюз больной клаустрофобией?
- А кто его знает.
- У нас были десять больных клаустрофобией, но мы их вылечили.
- Каким образом?
- У нас есть такой Симон Симеони, аргентинский  иллюзионист, сильнейший гипнотизер. С его помощью мы блокировали эти участки сознания, и теперь все десять абсолютно спокойно переносят замкнутое пространство. Он излечил так же одного клептомана, и даже одного эксгибиониста. Тот все пытался ходить нагишом по Проспекту.
- Может, натравить его ещё на голубых? – Со смешком предложил Столяров. Зубова восприняла эту идею на вид слишком серьезно.   
- Их слишком много. Боюсь, они его самого перевербуют в свою веру.
  Теперь улыбнулся уже французский генерал. 
- Жалко,  что я не встретил этого Симеони на земле. Натравить бы ее на мою покойную жену.
- А чем она страдала? – поинтересовался Свенсен.
- Не могла пройти спокойно мимо ни одного бутика. Спустила на шмотки состояние своего отца, да и все мои финансы тоже.
- Увы, Луи, тут гипнотизер не поможет. Это болезнь не лечится.
  Зорич вернул всех в прозу их бытия.
- Ладно, теперь это уже не актуально. В космосе бутиков нет. Надеюсь, что эти странные штуки со шлюзом - всё это несерьезно.
 Увы, это пожелание Зорича рухнуло через два дня. А за ночь до этого произошло странное происшествие. В пищевом отсеке линкора задержали женщину. Что она там делала, было непонятно, но вид у ней был странный. Невысокая, с длинными, черными волосами, она, словно не понимала, куда попала, и на все расспросы только молчала. Дел у очередной смены было много: надо было загрузить все ингредиенты «Каши», так с подачи русских рабочих начали называть это неизменное блюдо, продуть трубы подачи. К восьми утра пища должна быть готова. Так что, немного помучившись с незнакомкой, и решив, что она либо не знает никакого языка, кроме, какого-нибудь экзотического, либо немая, её проводили до двери. Про это странное происшествие все тут же забыли.
 Но, через сутки в то же самое помещение проник ещё один человек, и его уже никто не заметил. Он не стал заходить в помещение кухни, а поднялся по лестнице вверх. Через час он спустился, и торопливо скрылся в длинных коридорах Ковчега. А, через несколько минут, в помещении кухни взвыла тревожная сирена, а в рубке замигала ярким, кроваво-красным цветом один  из экранов.
- В чем дело? – спросил Соболев.
- Не пойму, - пробормотал оператор внутренних систем. Это был стажер третьей смены, испанец Хосе. Фамилию его Александр так и не сумел выучить. – Что-то с системами очистки.
К ним подошел сидевший в стороне Накаями. При виде картины на экране он изменился в лице и сразу ударил по красной кнопке на его пульте. 
В это самое время в отсеке сто двадцать-пятьдесят-сорок шесть, поднялась высокая, мужская фигура. Чуть пошатываясь со сна, мужчина пробрался на Проспект, потом свернул в сторону ближайшей столовой. Он привычным жестом нажал на синюю кнопку, и автомат тут же выдал ему пластиковую упаковку с водой. Развернувшись, он пошел к себе, и по ходу отхлебнул воды. Лицо его тут же перекосилось, тепло скрутила судорога, и он рухнул на пол. Когда на звук падения прибежал дежурный полицейский, то француз алжирского происхождения Жан Анри, еще бился в судорогах агонии. Собрался народ, никто ничего не понимал. А потом на пищевом автомате загорелась предупредительная надпись: «Автомат блокирован». Точно такие же надписи появились на всех пищевых автоматах линкора.   
Через полчаса в рубке были все руководители землян.
- Какой объем заражения? – спросил Зорич.
- Если говорить о привычных объемах, то это три основных емкости из пяти, - доложил Столяров.
- Какая концентрация циананида?
- Очень высокая, - Зубова была подавленной. - Смерть наступает в течение трех минут.
- Потери.
- Пять человек. Четверо пили воду, одна женщина принимала душ.
- Есть возможность дезаквтивации всей этой отравы?
Маккормик тяжело вздохнул.   
- Да, есть, но это вопрос времени. Нам придется многократно перегнать воду через фильтры, а это сразу заблокирует работу всей системы водоподачи. Мы на неделю останемся вообще без воды.
- То есть, у нас нет отдельной системы очистки воды?
- Увы.
- Да, никто ведь не рассчитывал, что может такое случиться! – Манштейн словно оправдывался.
 В это время подал голос оператор внутренних систем слежения.
- Полковник, я нашёл ту женщину.
- Кто это?
- Клаудиа Антониоли, итальянка. Это ее браслет высветился прошлой ночью в то время. 
- А сегодня где она была?
- Рядом с пищевым отсеком, но не внутри его.
- А с этим, загадочным привидением, там опять ничего не было?
- Ничего, - подтвердил Столяров. – Тот, кто отравил воду, не оставил следов.
- Ищите тогда ее. Из-под земли найдите и притащите сюда!
 Через две минуты голос оператора продиктовал цифры расположения отсека итальянки. Еще через полчаса ее привели в рубку. Она казалась безмятежной, и напрочь отказалась говорить. Она просто молчала, не отвечая на вопросы. В конце-концов к Зоричу подошла Алина Васильевна, шепнула ему что-то на ухо. Тот кивнул головой. Через пятнадцать минут Зубова вернулась с невысоким, но достаточно экзотичным брюнетом. Он был брит наголо, но при этом сохранил эспаньолку с подкрученными вверх в стиле Сальвадора Дали кончиками усов. Это и был знаменитый аргентинский гипнотизер Симеони. Без долгих церемоний он подошёл к женщине, несколько секунд смотрел в ее глаза, потом сделал два пасса руками, и отошел в сторону.
- Теперь спрашивайте, она вам скажет все, - пообещал он.
- Как вас зовут? – спросила Берта Хофман по-итальянски.
- Клаудиа Антониоли, - ответила та чуточку заторможенным тоном.
- Это ты отравила цистерну с водой?
- Нет.
- А кто?
- Бог.
На минут все смешались, потом Зорич шепнул что-то на ухо Берте.
- А как зовут бога? – повторила она.
- Джеймс.
- А фамилия?
- Хенденберг.
 Столяров быстро забил в компьютер эти данные.
- Зачем он это сделал?- продолжал расспрашивать Зорич. 
- Он хочет довершить начатый конец света. Он предсказал его ещё десять лет назад.
Столяров тут же доложил:
- Джеймс Хенденберг, англичанин, место жительства - Гвиана, сорок девять лет, профессор химии. А вот это уже интересно: Основатель секты «Копье Бога».
Итальянка сразу оживилась, глаза ее заблестели.
- Да-да, «Копье Бога»! Это было лучшее место в мире. Мы так хорошо жили, мы готовились к концу света, молились, очищались духовно и плотски. Мы жили одной большой семьей, все любили друг друга. Потом пришли эти твари, и всех съели. Мы были в это время с Богом в джунглях. Когда вернулись, там были уже ваши эти тарелки, и нас вывезли. Бог сказал, что это и есть конец света, а вы ничего не поняли и зря сопротивляемся неминуемому. Он решил сам поставить точку в истории человечества.
Зорич задал вопрос, давно мучавший его.
- Откуда у него столько цианида?
- Бог производил его несколько лет. Мы хотели отравить водопроводную систему Нью-Йорка.
- Ты разведывала для него систему охраны пищевого блока?
- Да.
- Где сейчас  Хенденберг?               
- Я не знаю.
- Где Хенденберг?! – снова повторил Зорич.
- Я не знаю.
- Где его браслет?
- Он его снял сразу. Бог сказал, что это система сатаны.   
- А как он тогда ел?
Антониоли расстегнула кофту, на ее груди на цепочке висел браслет.
- Я брала на его браслет пищу и воду. Относила ему.
- Можете полюбоваться личиком этого самозваного бога, - Столяров вывел на экран изображение бородатого, рослого мужчина.
- Передайте его изображение полиции во все отсеки, - скомандовал Зорич.- Задержать любой ценой.
- Где его искать, Клаудиа? – Повторила Берта. 
Она отрицательно покачала головой.
- Вам его не найти. Он знает Ковчег лучше вас. 
- Как это?
- Он излазил весь корабль, все его коммуникации. Он знает много разных закоулков. 
- Что у него есть еще? – Спросил Зорич. – Оружие, яды? 
  Берта тут же перевела.
- Бомба, - еле шепнула итальянка. Они еще не пришли в себя от шока, когда со стороны входа ощутилось какое-то движение. Все повернулись в эту сторону, и невольно испытал второй шок. В дверях рубки стоял Джозеф Райт.

ГЛАВА 12.

Все невольно вскочили на ноги.
- Генерал! Зачем вы пришли?! – возмутился Зорич. – Вам ещё рано...
- Оставьте, полковник, - прервал его генерал. - Я может, ещё не могу стрелять и бегать, но уже вполне могу соображать, а это главное. Дайте мне лучше куда-нибудь сесть.
Все вскочили на ноги, но Зорич отрицательно замахал руками и тут же освободил ему свое место во главе стола. На вопросительный взгляд Райта серб развел руки:
- Это ваше законное место, генерал. Я ведь только ваш заместитель.   
- Хорошо. Тогда, скажите мне, про какую бомбу говорила эта женщина?
Столяров коротко, но ясно рассказа все, что они выяснили про отравление воды и этого сумасшедшего Бога.
- Какая мощность этой бомбы? – задал вопрос генерал. Берта перевела вопрос итальянке. Клаудиа наморщила лоб.
- Не знаю. Он украл у военных две гранаты и какую-то взрывчатку он сам сделал, позавчера. Нашел какие-то химикаты, смешал их, и сказал, что это хватит, чтобы взорвать что-нибудь важное. Там такой мешочек, - она показал руками что-то размером с детский ранец.
Райт покачал головой.               
- Такая бомба в нашей жестянке может наделать много шума. Где он может ее взорвать с наибольшим эффектом?
- Везде, - ответил Столяров. – Если он все же взорвет шлюз, то мы погибнем мгновенно.
- А он про это знает?
Столяров пожал плечами.
- Мы про это не говорили никому, кроме операторов и высшего командного состава.
- Но догадаться он может?
- Да.
- А если мы сбавим скорость? Это подействует?
- Нужно выйти из сверхскорости до светового режима. Тогда даже если он взорвет один из шлюзов, максимум чего он достигнет, это гибели нескольких сот людей. Гораздо страшней, если он взорвет что-нибудь из системы разгона. Тогда мы точно повторим последнюю вспышку адмирала Замин Ганна.
Райт мерно кивнул своей седой головой. 
- Тогда вот что, Зорич. Поднимайте всех своих людей, всех кто может носить оружие и знает азы устава караульной службы. Поставить караулы у всех жизненно важных систем. Питание, реактор, рубка, арсеналы с оружием.
- Есть!
Через час по всему кораблю стояли люди в военном камуфляже, настороженно рассматривающие каждого, кто подходил на дистанцию ближе, чем на пять метров. А в рубке решали второй вопрос, и он был ничуть не проще, чем поиски свихнувшегося проповедниками.
- Так что нам теперь делать с зараженной водой? – спросил Райт. – Какие у нас есть варианты?
  Майдачный тяжело вздохнул.
- Если бы была возможность скинуть ее целиком, всю. Это бы убыстрило систему очистки.
- Но, для этого нам надо притормозить? – спросил Столяров. 
- Да, конечно. Кроме того, есть еще одна опасность. У нас останется слишком мало воды. Ее будет не хватать всем сразу. Придется ограничивать потребление, и, возможно, отказаться от душа.
- Завшивеем, - пробормотал Зорич.
- Непременно, - подтвердила Зубова. – Придется стричь всех тотально, вне зависимости он желания. 
- Одно радует, что на эсминцах и транспортах своя система очистки, и они не пострадали. За них мы можем не беспокоиться. Но, под риском отравления остались пять миллионов людей.
- А как заправляется линкор в дальних походах? – спросил Райт. – Ведь не всегда же они могут найти оборудованную гавань для этих космических монстров.
Майдачный кивнул головой.
- Там своя система, и мы только начали с этим разбираться. Для этого годится любая планета содержащая кислород и водород. И даже не сама планета, а какой-нибудь спутник, астероид. Они добывают воду из всего, что содержит кислород и водород. Опускается на поверхность, загребает породу, и в течение нескольких часов перерабатывает ее на составляющие химические элементы.
- За какое время можно так вот заправиться?
- Ну, если повезет, то за двое суток мы будем готовы.
- Тогда надо тормозить, - решил Райт.
Столяров и Зорич переглянулись. Первым высказался Столяров.
- Тогда могут возникнуть другие проблемы. Питание у нас в обрез, буквально с точностью до суток. А нам лететь еще семь месяцев.
- Тем более мы не можем испытывать людей семь месяцев. Жажда, это одно из самых страшных испытаний для любого человека. Можно все объяснить взрослому, но что ты скажешь ребенку? А с пищей... С пищей что-нибудь придумаем. Готовьтесь к торможению.
Эту фразу все восприняли на удивление спокойно, никто не возражал, не переглядывался. Главным было то, что появился человек, берущий на себя ответственность за это решение.
- Хорошо, генерал, - согласился Маккормик. – Мы сделаем это.
- Только вам придется снова лечь в свой консервирующий бокс, - сказал Майдачный.- При  торможении тот же эффект, как при разгоне, все кишки выворачиваются наружу. А это опасно для вашего живого мотора.   
- Хорошо, спасибо за предупреждение. Только привезите этот бокс сюда. Я не хочу слишком долго торчать в нирване.

ГЛАВА 13.

День сто сороковой.

Такого напряжения земная команда линкора еще не испытывала. Соболев чувствовал себя так, словно пришел сдавать какой-то самый важный экзамен. Сейчас он дублировал самого Маккормика, тот уже три дня числился командором линкора, после того, как окончательно свалился Интра. Обмякшее тело командора погрузили в саркофаг, и теперь только компьютер мог подсказать новичкам какие-то решения возникающих проблем. Вот только он мог сказать что-то лишь в ответ на вопрос того же Маккормика. Александр покосился по сторонам. Справа за внутренними системами корабля наблюдал Наки, слева, за штурманским пультом сидел Леон. Во введенье самого Соболева была регулировка двигателя и маневры в режиме до световой скорости. 
- Итак, где мы находимся, господа? – спросил сидящий за их спинами Райт.
  Леон тронул одну из клавиш, и на голографическом, трехмерном экране тут же появилась карта Галактики. Линкор был отмечен там красной, немигающей точкой. Соболев прикинул на глаз: похоже, что они не прошли и середины пути.
- И где мы тут можем затормозить? – спросил Райт.
 Ему действительно прикатили в рубку громоздкий бокс консервации, но пока генерал сидел на приставном стуле, так же как весь генералитет землян: Зорич, Чай Сен, Мбова Этери,  Луи Фиш, и еще ряд высших офицеров.
Поляк что-то поискал в своем компьютере, и выдал на экран один из участков вселенной.
- Очень удачное место для торможения. Звездное скопление в очень близких, по вселенским масштабам, расстояниях. Вот, это наиболее подходящая для нас солнечная система. Солнце такого же типа как у нас, восемь планет, у каждой масса спутников. Идеальная система для дозаправки.
- Когда начнем тормозить?
- Через два часа. Еще два часа уйдет на то, чтобы погасить скорость.
- Хорошо, готовьтесь.
 В это время Николас Варбюрг готовился к важной полицейской операции. Полчаса назад они выпустили из изолятора сумасшедшую итальянку, поверившего в своего живого бога. Клаудиа медленно шла по Проспекту со своей странной, застывшей на лице улыбкой. За ней шли сразу два серба-невидимки. Идею ловить сумасшедшего бога на живца подсказал им Зорич.
- Раз мы поймали маньяка, то почему не поймаем какого-то свихнувшегося придурка? – спросил он на очередном совещании. – Все равно она пойдет его кормить, это заложено у женщин в крови. Да и он уже без жратвы двое суток, оголодал, наверное.
Это показалось всем здравой идеей, но в успехе ее старый полицейский сомневался.
- Чёрт его знает, что у него в голове, - Варбюрг тяжело вздохнул, - Может, не захочет он больше есть, всё-таки если этот придурок решил взорвать всех, то зачем ему жрать-то? Тут же нет логики.
- Какую логику ты хочешь найти у сумасшедшего, Ник? – Недоумевал Манштейн.
- Да, хочу. Сумасшедшую логику.
- Тогда выпускай живца. Всякая живая тварь ловится на себе подобную. Сумасшедшая сумасшедшего непременно найдет. 
- Может, ты и прав, - согласился полицейский.
Проходные коридоры линкора, эти два Проспекта, в этот день были забиты людьми. Такую суматоху вызвали передвижные пункты подачи воды. Вообще то это были просто огромные баки, скоропалительные создания русских ремонтников. К каждому из них вода подавалась самыми, что ни на есть примитивными, пластиковыми шлангами. Если еду каждый получал в прежней норме, то вода отпускалась теперь два раза в день по двести грамм на каждого. Душ не работал ни на одном корабле этой сборной конструкции.
 Так что, толкучка была, как на Манхэттене в дни рождественских закупок. Прошло полтора часа, а Клаудиа все так же бесцельно блуждала по кораблю. Сербы, а это были Огнен Вукич и Слободан Мирич, как обычно это бывало в скафандрах невидимости, обливались потом. Кроме того, им приходилось ежеминутно уворачиваться от идущих прямо на невидимок землян. 
- Куда идет эта сука? – спросил Мирич по внутренней связи.
- Хрен его знает, - отозвался Вукич.- Она не пошла к себе в отсек, шляется по линкору битый час.
- Кажется, она его ищет.
- Скорее всего. Скорей бы нашла. Я сейчас просто утону от пота. 
Вукич отскочил в сторону от прущей на него здоровущей негритянки, но при этом невольно сделал подножку одному из проходящих мимо китайцев. Тот, падая, свалил еще одного китайца, и те тут же начали выяснять отношения на своем птичьем языке.   
- Сомневаюсь я, что мы вообще его найдем, - сказал Огнен.
- Почему?
- Неужели ты думаешь, что этот чертов подрывник решится ходить в открытую? – Продолжил свою мысль Вукич. - Его же все ищут.
- Когда ищут все, то не находит никто.
- Это тоже верно. Чёрт, как жарко! Сдохнуть можно в этом железе. 
 Наконец,  Клаудиа остановилась, поглядела по сторонам, а потом подошла к временному пункту питания. Они приложила свой браслет, но, получив свою порцию каши, есть не стала, а с миской в руках снова пошла куда-то вдоль коридора.
- Кому-то она её несет, - прокомментировал это её действие Вукич.
- Похоже на то.
- Неужели Зорич был прав?
- Он всегда бывает прав.   
К этому времени в рубке всё было готово к торможению.
- Приготовиться к торможению, - скомандовал Маккормик. - Генерал, лезьте в ваш саркофаг.
- Я просто чувствую себя каким-то Тутанхамоном, - вздохнул Райт, но с помощью Жанны забрался в бокс, она закрыла прозрачную крышку, нажала на какую-то кнопку, и тело командующего обмякло, голова откинулась назад.
- Это что, действует как наркоз? – тихо спросил бывшую байкершу Лу Сен.
- Нет, тут целиком своя атмосфера, своя гравитация. Линкор может погибнуть, а этот саркофаг сохранит жизнь генералу ещё года на два.
- С ума сойти!
- Выводим линкор на режим торможения, - объявил Маккормик. – Объявить всему личному составу.
  Этим занялась Берта Хофман.
- Всем приготовиться к торможению, - сказала она в микрофон.- Всем слезть с нар, сесть на пол, нагнуть голову и обхватить живот руками. 
  Она говорила эту фразу на всех известных ей языках, и её мерный голос вызвал на Ковчеге настоящий переполох. Никто уже не хотел испытать на себе тот выворачивающий организм наружу эффект где-то на бегу. Все стремились занять какое-то наиболее устойчивое положение. Только один человек, Клаудиа Антониоли продолжала мерно двигаться вперед со всё той же странной улыбкой на лице. Сейчас она двигалась вперёд, к носу линкора. И сербы все яснее начали понимать, что та что-то ищет.
- Похоже, он где-то тут. Она уже третий раз проходит эту точку.
- Да. Здесь он где-то. Вот, гад! Где же он!?
Тут она свернула в один из отсеков, потом поднялась на два этажа выше. Сербам пришлось отстать, и их наводили на «приманку» уже из рубки, по сканеру.
- Она прошла третий отсек, второй, первый, - диктовал им Столяров, - Спустилась вниз. Она снова вышла на Проспект.
 В это время в самой рубке шла подготовка к торможению.
- До начала торможения осталось две минуты.
Напряжение росло. Соболев почувствовал, что обливается потом. Ничего не изменилось в рубке, ни температура, ни движение. Но напряжение выдавливало влагу из организмов операторов.
В это время итальянка свернула в сторону одного из шлюзов. Сербы по-прежнему не успевали за ней.
- Она идет на эсминец, - подсказал им оператор.
- Какой? – спросил Зорич.
- Четвертый.
- Почему? – Задал свой вопрос Варбюрг.
- Откуда мы знаем.
Сербы проследовали за итальянкой, вошли на эсминец. Людей тут тоже не было, все поспешили занять места на лежанках. И тут сербы не поверили своим глазам. Навстречу им шел тот самый человек, которого они искали. Джеймс Хенденберг заметно похудел с тех пор, как фотографировался последний раз, сейчас он выглядел как завсегдатай концлагеря, но это был именно он. И рыжая, несуразно торчащая в сторону борода, и всклокоченные волосы – все было на месте. Заметила его и итальянка, она радостно вскрикнула, но Хенденберг был явно не рад такой встрече. Он остановился метрах в пяти, и крикнул девушке: - Тебя выпустили?
- Да. Я принесла тебе поесть.
Итальянка протянула своему личному богу миску, но он отшатнулся, и, поведя по сторонам безумными глазами, развернулся, и побежал куда-то в глубь эсминца. Антониони с обескураженным видом осталась стоять на месте, зато за проповедником кинулись оба серба. Они не понимали, как этот полусумасшедший человек смог их вычислить. Проповедник бежал быстро, но ему мешала большая сумка на ремне, бьющаяся по его спине. Вукич уже, было, догнал сумасшедшего, схватил его за воротник, но Хенденберг оказался не лыком шит. Он так рванулся вперед, что в руке серба остался один воротник. Это смотрелась как ожившая картина Сальвадора Дали – бегущий человек, а за ним преследующий его собственный воротник. Сумасшедший начал на ходу снимать свою сумку.
- Не дай ему открыть ее! – Крикнул на ходу Мирич.
- Знаю! – отозвался Вукич.
А по динамику продолжался мерный отсчет секунд.
- Десять секунд, девять, восемь...
 Коридоры эсминца словно вымерли. В молельном зале собравшиеся там на очередное заседание священники всех концессий сидели на полу и, с сосредоточенными лицами,  прижимали к животу руки. Мимо них, через зал пробежал высокий человек со всклокоченными волосами, один из буддистов шарахнулся от него, попробовал подняться и, получив по затылку удар из пустоты, упал на пол. Вместе с ним загремел на пол, на ходу теряя невидимость, и Вукич. Но Мирич продолжал преследование Хенденберга. Взмыленный Вукич поднялся с пола, содрал с головы шлем. Бегущие к этому времени исчезли из поля зрения Огнена.
- Шесть, пять, четыре, три, два, один...
Чудовищная волна тошноты накрыла всех. Огнена вырвало нещадно, но его это занимало мало, ибо в это время в той стороне, куда убежал Хенденберг, полыхнула вспышка, а затем и донесся грохот взрыва.
Соболев, и все находившиеся в это время в рубке так же чувствовали тошноту, а затем по огромному телу линкора пошла странная вибрация. Было ощущение, что многокилометровая махина вздрогнула, как скаковая лошадь от удара хлыста. Тут же заполыхали непонятными, красными надписями экраны мониторов, взревел ревун. 
- Что происходит!? – Закричал Зорич.
- Не знаю, - бросил Маккормик, лихорадочно стуча по клавиатуре своего главного компьютера. Через пару секунд сирена стихла, экраны так же начали по одному тухнуть. Все, кроме одного. Маккормик вывел на самый большой, голографический экран план корабля, и выругался.
- Что случилось, Джон? – повторил Зорич.
- Мы потеряли четвертый эсминец.
Серб его не понял.
- Как потеряли. Он что, взорвался?!
Американец поколдовал на своей клавиатуре, и отрицательно покачал головой.
- Нет. Произошло что-то странное. Последнее, что зафиксировал компьютер – взрыв на борту эсминца.
- Так он все-таки взорвался? – настаивал серб.
- Нет, взрыв был маломощным, но вот где он произошел? Похоже, что где-то в районе рубки. У эсминца тут же отказала система притяжения, сварка не сумела справиться с такой нагрузкой. Проще говоря – эсминец оторвался от нас и улетел вперед практически со сверхсветовой скоростью. Сейчас я попробую показать всё это на экране.
 В воздухе появилась голографическая модель Ковчега. Когда впереди линкора полыхнуло плазменное пламя, от уродливого, несуразного тела Ковчега отделился прямоугольник и мгновенно исчез впереди.
- Вот так это выглядело со стороны.
В это время в разговор вступили операторы.
- Произошла разгерметизация одного из переходов с эсминца на линкор. Автоматика сработал мгновенно, но три человека, бывшие в шлюзовой камере, всё же погибли, - доложил Леон.
- Еще повреждения есть? – спросил Маккормик.
- Нет, - ответил Соболев. 
- Есть, - отозвался Накаяма. – Похоже, вышла из строя система ведения огня. Бомбардиры докладывают, что импульсные пушки их больше не слушают.
- А первое орудие, носовое? – Этот вопрос задал Джозеф Райт, с помощью Жанны выбираясь из своего «саркофага». Накаями проверил, и утвердительно кивнул головой.
- Нет, оно действует.
- Кстати, мы хоть попали туда, куда хотели? – снова спросил Райт.
Ковальский кивнул головой.
- Да, точность просто поразительная. Двадцать минут лета до ближайшей планеты.
- Тогда готовьтесь к захвату воды, или как это у вас там называется.
В это время подал голос Луи Фиш.
- Но, генерал, я думаю, сейчас надо заняться спасением эсминца. Там наши люди.
- Да, и это тоже. Но, сначала надо выяснить, куда черти занесли этот обломок железа. Кстати, сколько людей было на борту?
  Ответ пришел через пять минут. Компьютер скрупулезно пересчитал всех находящихся на борту Ковчега, и Ковальский доложил: - Мы потеряли сто девяносто шесть тысяч пятьсот сорок два человека.
  Зорич наморщил лоб.
- Четвертый, это...
- Да, тот самый третий эсминец, - подтвердил Луи Фиш. - С общей церковью, с изолятором, с военным полигоном. Даже рота голубых базировалась там же. Кстати, попы там как раз затеяли что-то вроде объединительного собрания. Там были все – человек триста. Христиане, мусульмане, буддисты. Все пастыри душ человеческих.
 Чай Сен добродушно засмеялся.
- Ну, Зорич, вы же, как раз хотели выкинуть всех попов за борт? Ваше желание исполнилось, пляшите.
- О них я сильно жалеть не стану, - буркнул серб. Ковальский тут же его решил огорчить.
- Кстати, там остались двое ваших сербов. Это... Вукич и Мирич.
 Райт и Зорич переглянулись.
- Вот это плохо, - сказал Душан. - Ванесса будет скучать по своему Огненному Волку.
 Через полчаса они уже находились на орбите самой крайней из планет в этой солнечной системе. Это был замерзший кусок тверди, наполовину состоящий  из аммиака.
- И из этой дряни мы будем делать воду? – скривившись, спросил Ковальский.
- Не только ее, - подтвердил Майдачный. - Белковую пищу тоже будут моделировать из этой, как ты ее назвал, дряни.
- Мы что, будем опускаться на ее поверхность? – спросил Райт.
- Нет. Достаточно пройти над ее поверхностью, пальнуть пару раз по этому замерзшему льду, и этого облака нам хватит.
Тут активизировался японец.
- Отравленная вода сброшена, - доложил он, - идет дезактивация емкостей. Через два часа можно будет принимать новую воду.
«Все идет хорошо. Парни хорошо освоили это железное корыто», - подумал Райт. И тут же всё пошло насмарку.
- Генерал, срочное радио от хасков, - доложил Том Карлуччо. Этот профессиональный радист и на борту линкора занимался тем же, чем на земле.
- Что там?
- Пока не знаю, переводчик что-то долго возится. Ага, тут какие-то трудности. Берта, может ты?..
- Давайте, - прервала его женщина. Женщина минуты три рассматривала надпись на экране, потом сверяла ее с переводом на английский язык. Уже по лицу этого полиглота, словно заострившемуся, Райт понял, что принятое сообщение из тех, за которые раньше вестников нещадно вешали.
- Генерал. Я зачитаю все как есть: «Службой слежения в квадрате», тут идут номера, «было установлено, что через сутки после вас вдогонку был отправлен линкор хинков. Следует принять меры для того, чтобы уничтожить его на выходе из прыжка, либо срочно покинуть этот квадрат».
 Райт странно улыбнулся, качнул своей седой головой.
- Так, значит – погоня. Как там у нас идет ремонт лазеров?
Соболев отрицательно качнул головой.
- Пока никак. Мы даже не можем понять, что произошло. Все системы в норме, но пушки нам не повинуются.
- То есть, у нас в строю только одно, это самое носовое орудие?
- Да.
- Мы сможем точно и быстро развернуть эту штуку на линкор хинков?
Лицо Маккормика выразило его сомнение.
- Теоретически - да, но надо ещё выловить этот их линкор. Мы сможем найти его только на выходе из сверхсвета.
- По этой самой тормозной вспышке?
- Да.
- Сколько у нас в запасе времени?
- От десяти, до шести часов.
- А сколько нам нужно для разгона?
- Примерно столько же.
- То есть – если нам надо уходить, то уходить сейчас?
- Да. Как говорят у нас пилоты – время принятия решения.
- У нас осталось мало воды, - напомнил Наки.
- У нас и без этого было мало воды, - подсказал Зорич. Маккормик поддержал японца.
- Мы хотели еще подкачать кислорода. В любом случае нам придется снова тормозить и еще раз пробовать запастись водой. 
- Сколько у нас времени лету до ближайшей солнечной системы? – Настаивал Райт.
- Мы сейчас в районе Млечного Пути, скопление систем просто в дикой для вселенной близости. Так что всего неделя.
- Это по прямой?
- Да.
- А если уйти в сторону? – Предложил Зорич.
Ковальский нашел ответ быстро.
- Трое суток.
- А назад? – Спросил Райт.
Ковальский его сначала даже не понял.
- Как это?
- Назад. Там есть что-нибудь похожее на эту систему?
- Да. Там вообще, все крайне близко. Эти системы должны со временем неизбежно столкнуться. Там всего сутки лету. Небольшая солнечная система, всего пять планет. Правда, есть и минус - масса астероидов.
- Тогда разворачивайтесь туда, Маккормик. Я пошел спать, и разбудите меня через сутки, - пошутил Райт, отправляясь к своему «саркофагу».
  Они разминулись как два супертанкера в проливе Дарданеллы. Линкор под управлением Ванн Хоффина вышел из прыжка в каких-то трехстах тысячах километрах от траектории движения Ковчега и спустя две минуты после того, как тот набрал сверхскорость и стал неуязвим.

ГЛАВА 14.

День сто сорок второй.

Сутки спустя они вынырнули из прыжка в той самой солнечной системе, что и рассчитывали. Что неприятно поразило всех, это обилие обломков, летающих рядом с кораблем. Автоматика переднего лазера работа в два раза дольше положенного времени, и когда скорость упала до пределов нормы, вспышки плазмы чуть ли не ежесекундно продолжали расчищать дорогу линкору.
- Да, это больше похоже на свалку мусора, а не солнечную систему, - пробормотал Фаттахов.- Куда это нас занесло?
 Сейчас в рубке работала смена Фазиль Ренатовича, только Маккормик, поспавший за последние трое суток всего два часа, по-прежнему восседал на командирском кресле. Может, от этого, может от чего еще, но, в последнее время характер у рыжего американца начал портиться.
- Эту свалку выбирали не мы с вами, каперанг. Поищите лучше подходящую планету для заправки, каперанг.
Это звание, дважды изреченные бывшим лейтенантом, сейчас прозвучали как издевка, но Фаттахов даже бровью не повел.
- Слушаюсь, командир.
В это время Жанна уже помогала Райту выбираться из своего ковчега.
- Я, кажется, уже начал привыкать к этому состоянию временной смерти, - пошутил американец.
- Меня в этот раз и тошнило не так, как прежде, - поделился своими ощущениями Зорич.
- Ко всему можно привыкнуть, - согласился Чай Сен.
- Не обольщайтесь, - с высоты своего кресла опустил их на землю Маккормик. – Хаски говорят, что каждый такой разгон и каждое такое торможение съедают как минимум десять лет их жизни. Команды их звездных кораблей живут у них меньше всего.
- Кстати, а, сколько они живут? – спросил Луи Фиш.
- По-нашему – триста лет.
- Ого!
Эти разговоры были прерваны Томом Карлуччи.
- Генерал, снова радио от хасков. Что-то, как мне кажется, тут снова у нас  неприятности.
Через пять минут Берта зачитала и это послание.
- Да, Том, ты прав - это опять неприятности. «Через сутки после старта линкора хинков из вашей солнечной системы была зафиксирована ещё одна разгонная вспышка. Второй линкор идёт по тому же пути, что и вы, опасайтесь и старайтесь не вступать с ними в бой».      
 - Сутки, - пробормотал Райт, - сутки. То есть, мы с ними можем встретиться в любую секунду? Мы сможем быстро уйти?
- Вряд ли, - лицо Маккормика, казалось, побелело от напряжения, - чтобы не раздавить людей мне нужно как минимум часа три. И при этом перегрузки будут пять «ж».
Тут в разговор неожиданно вмешался Фаттахов.
- Капитан, я нашёл идеальное место для заправки линкора.
- Какая заправка!... – начал было, Маккормик, но его прервал Райт.
- Что за место?
- Комета. На девяносто девять процентов состоит изо льда, все остальное – космическая пыль. И тут недалеко.
- Вывести её на экран, - приказал Маккормик.
Тут же на голографическом экране показалась хвостатая небесная странница. По форме её ядро  напоминала неправильную грушу, летящую черенком вперед.
- Длинна ядра сто пятьдесят километров, диаметр в самом широком месте – сто тридцать, - доложил навигатор.
- Если нельзя уйти, то можно спрятаться, - сказал Райт. – Можно на неё нам сесть?
- Нужно, - подтвердил новоявленный капитан Маккормик. – Потом включим голографию, и хрен они нас там найдут.
Через час они уже причалили к ядру кометы. Это был сложный маневр, надо было так подогнать многокилометровый корабль, чтобы обломки кометы и её не очень приятный хвост не повредили линкор, потом выровнять скорость, и плавно опуститься на эту бугристую глыбу льда. Когда все это удалось, и Маккормик, и вся его команды были мокрые от пота.
- Касание поверхности!
- Якоря вбиты! 
- Все, причаливание закончено.
- Молодцы, - похвалил Райт.- Ловко вы со всем этим управились. Как насчет защиты?
- Ещё три минуты, - доложил Токугава, и, ровно через три минуты доложил: - Тепловой след скрыт, голографический экран установлен.
- Как мы выглядим со стороны? – Спросил Зорич. Японец тут же вывел на экран изображение кометы. Если раньше она напоминала грушу, то теперь эту грушу изрядно подпортил здоровенный, зализанный флюс в области  сужения к плодоножке.
- Мы в таком виде сможем работать скрытно? – поинтересовался Райт.
- Уже работаем. Майдачный, что там у вас? Как анализы?
- Всё отлично, Джон, - донеслось из динамика. – Больная в прекрасном состоянии. Прекрасный лед, даже не очень грязный. Вредных примесей минимум. Сейчас мы начнем его хапать полными ложками.
- Сколько времени вам нужно для того, чтобы запастись водой?
- Часов шесть сильно торопясь.
- А не сильно?
- Сутки.
- Можете не торопиться. Они уже здесь.
  Все присутствующие в рубке в этот момент так же наблюдали длинную, очень яркую вспышку на самом краю солнечной системы. Хинки всё-таки догнали их.         
Третий час пребывания в этой солнечной системе не принёс для Каллин Аркка хороших новостей. Распустив с подвески все четыре эсминца и выпустив более сотни ромбов, он не получил долгожданного результата. Линкор хасков словно растворился в вакууме. Хаски и раньше были умельцами в области маскировки, но командор никак не предполагал, что они успеют так быстро укрыться. Тут было всего четыре планеты, семь лун. Что неприятно – масса астероидов от трех взорвавшихся планет. Астероиды образовывали три равномерных кольца, некоторые из этих обломков достигали сотен, а то и тысяч километров в диаметре. Вот их то особенно тщательно исследовали ромбы. Все подозрительные объекты они исследовали с помощью ударов плазмы. Эсминцы же перекрыли солнечную систему с четырех сторон, внимательно наблюдая как за внешним космосом, так и за внутренним. Но... Все было тщетно.
- Третья луна второй планеты обследована. Результат отрицательный.
- Самые крупные астероиды второго кольца обследованы. Результат отрицательный.
- Проверяли их огнем? – спросил Каллин Аркк.
- Так точно. Результатов нет.
- Все луны четвертой планеты обследованы. Результатов нет. 
- Скорей бы вернулся Ванн Хоффин, - пробормотал командор, слушая бесконечную череду докладов. – Тогда мы быстрей их найдем.
Это прекрасно понимали и на борту Ковчега.
- Похоже на бег тараканов в хлебной лавке, - высказался Зорич. Он, как и весь штаб наблюдал на большом экране многочисленные схемы перемещения в солнечной системе кораблей хинков. 
- Да, только тараканы слишком злые, и питаются не хлебными крошками, - признался Райт.         
- Нам бы убраться отсюда до прилета второго линкора, - сказал Луи Фиш. – Это ещё четыре эсминца и столько же вот таких же, железных тараканов, - он показал рукой на экран. 
- Да, но как нам начать разгон, чтобы не привлечь их внимание? – Спросил Маккормик.
- Думайте, вы ведь теперь капитан этого судна. Вы должны знать его возможности.
Маккормик оглядел свою команду. Шла пересменка, и рубке были как команда Фаттахова, так и команда Соболева.
- Ну, что, звездные волки? Надо отсюда убираться. Какие есть предложения? – спросил Джон.
Первым высказался Фаттахов.
- Комета ведь движется от солнца в сторону последней планеты? Если потихоньку начать её разгонять, пользуясь только гравитацией.
- А потом?
- А потом резко стартануть, и все.
- И нас собьют, как уток, на взлете. Стоит только полыхнуть разок – и все.
- Боковые лазеры не наладили? – спросил Райт.
Маккормик беспомощно развел руками.
- Никак. Сейчас подключили всех, от программистов до механиков. Полный ноль.
Совещание прервал тревожный голос Ковальского.
- Внимание! Звено штурмовиком приближается к комете. Что делать?
- Привести лазер... – начал Маккормик, но Райт его прервал.
- Не дергайтесь, Джон, эта пальба по воробьям не приведет ни к чему хорошему. Ждите.
Со стороны это смотрелось рутинным облетом очередного космического объекта.
- Тут тоже ничего нет, - сказал Вайтанн Картт, пилот головного штурмовика. Его напарник по рейду согласился.
- Да, эта сосулька слишком мала, что что-то скрывать. Бомбить будем?
Ведущий чуть подумал, потом решил.
- Давай. Командор требует бомбардировать все объекты. Пальника и по этой глыбе.
Они заложили вираж, и ведомый ударил плазмой по рыхлой туше кометного ядра. Эффект превзошел все ожидания. Кусок плазмы в миллионы градусов в мгновения ока растопил половину ледяной груши. Но, эта же плазма, превратившись в пар и мгновенно замерзнув в запредельном холоде абсолютного нуля, образовало ледяное облако в полторы тысячи километров в диаметре. Это странное явление было замечено на линкоре хинков, они мгновенно запросили Вайтанн Картта о причине такой метаморфозе. Тот честно доложил, что выполнял приказ начальства, и тут же получил выговор за глупость.
- У нас и так в этой системе слишком много мусора, а вы тут еще добавили своей пальбой! – орал взбешенный Каллин Аркк.
В самом деле, хвост кометы, до этого идущий на убыль из-за удаления от солнца, от выстрела плазмы увеличился в десять раз. Теперь на небосводе сияла полноценная, добротная, классическая комета с хвостом на приличную часть всей солнечной системы.
Между тем, в глубине этого облака, на остатках кометного ядра шла лихорадочная работа.
- Система охлаждения работает на полную мощность! Корпус судна остывает.
- Все системы работают в норме! Утечек воздуха нет.
- Покажите наше состояние снаружи, - велел Маккормик. Через несколько секунд Тогучава вывел на экран состояние корабля на этой самодельной «пристани». И все ахнули. Выстрел растопил лед в районе более толстой части «груши», и носовая часть линкора теперь просто висела в воздухе. При этом оболочка корабля, получив от удара плазмы остаточное тепло на самом исходе, раскалилась до ста градусов, и системы охлаждения линкора работали на полную мощность. Тепловой контур судна не должен был отличаться от температуры кометного ядра. Но, растопив лед и обнажив линкор, плазма сама же создала защитный экран из замерзшего льда. Если бы его можно было сканировать с помощью тепловизора, то он бы мгновенно показал наличие внутри этого облака квадратных сооружений слишком большой, и чересчур правильной формы. Но пара ромбов хинков уже летела обратно, в сторону линкора хинков. Пилоты при этом на ходу поругивали командование.
- Они сами не знают, что хотят. То стреляй по всему подряд, то не стреляй.
- Да, а мы, как всегда, во всем виноваты.    
Вскоре температура линкора была выровнена с температурой льда, а еще через десять минут Токугава прописал обломкам кометного ядра новую, голографическую форму, спрятавшую линкор от чужих глаз.
- Так, тут мы проскочили, - подвел итог Райт. – Давайте снова думать, как нам убраться из этого уголка вселенной. Скажите, Джон, а нам обязательно включать этот чёртов факел?
- Так полагается по правилам полетов.
- А если его отключить?
- То мы рискуем...
- Столкнуться с метеоритом, а то и астероидом. Я это уже слышал...
Рассуждения Райта прервал голос навигатора.
- Командир, новая опасность.
- Что ещё?
- Астероид. Все подсчеты говорят о том, что он пролетит либо сквозь нас, либо, совсем рядом. Подготовить головной плазматрон?
- Да. Только не палите по нему издалека. Примените, если он на сто процентов точно попрёт на нас.
И снова десятки глаз пристально смотрели на голографический экран. Все знали, что это не реальность, что эту картинку создает компьютер, анализирующий миллионы данных со всех возможных видов датчиков. Но, все равно это все было слишком реально.
Угловатая глыба, чем-то похожая на классический бумеранг, диаметром в  пятьдесят километров летела в пространстве со скоростью тридцать километров в секунду, и при этом жутко радовалась жизни. Только так Соболев рассудил это бессмысленное кувыркание каменной глыбы вокруг своей оси. И, было, похоже, что она летела всё-таки на них. Самое хреновое во всем этом было то, что она летела не с носа линкора, а сбоку, и носовой, единственно работающий лазер тут был бессилен. Стартовать же, для того, чтобы развернуться носом, они уже не успевали. И Соболев взмолился: «Господи, пронеси!» Краем глаза он заметил, как Курчинский рядом мелко и часто, по католически, креститься. Между тем махина астероида разрасталась все больше, потом она закрыла обзор звезд, и...  Кто-то из присутствующих закрыл глаза, кто-то просто отвернулся, и когда ничего не произошло, и они снова взглянули на экран, на нем были только звезды. Произошло очередное, невероятное чудо. Космический бумеранг просвистел над линкором, обогнув его во время вращения по кривой дуге, и не задев корабль. Они разошлись в каких-то десятках метрах. Это было  сравнимо с изящным прыжком гимнаста над застывшей в мостике партнершей. Рубка просто взорвалась эмоциями.
- Слава Богу!
- Это просто чудо!
- Да, так везет не каждый день!
- Фу, я думал – нам всем конец. 
Когда эмоции утихли, подал голос Соболев.
- Я, кажется, знаю, как нам можно вырваться из этой ловушки.   

ГЛАВА 15.

Спустя шесть часов. 

- А как они узнают, что мы выходим из прыжка? – спросил Райт Маккормика. – Телеграммы из центра мы получаем с диким запозданием, а они уже все знают про нас?
Сейчас они втроем с Зоричем сидели чуть подальше от остальной группы своего штаба, в небольшом мягком уголке, оборудованном специально для отдыха персонала. 
- Это у ящеров главное стратегическое преимущество, - пояснил Маккормик. - У хинков есть система, позволяющая отслеживать наши корабли во время полета. Им главной знать время и место старта, а дальше они вычисляют возможный участок движения, находят и отслеживают движение корабля. По технологии у нас и у них сначала вступает в дело разгонный двигатель, там вспышка получается очень сильная, её никак не притушить. Потом вступает в дело плазменный факел. Это вторая вспышка. Мы себя этим и выдаем. 
Райт удивился.
- И все? Этого им достаточно, чтобы знать о нас всё?
- Да, потом вступает в дело разведка. Вселенная просто напичкана шпионскими спутниками хинков, они держат под контролем половину вселенной. Они засекают эти две точки, и потом вычисляют траекторию. Эту траекторию они и отслеживают. Кто-то из них потом да засечет пролетающий мимо корабль, а тем более выходящий из прыжка. 
- Значит, как бы мы не прятались, нас все равно очень легко будет засекать?
- Да. К сожалению, у нас такой системы нет. Самое забавное, что они напрочь теряют нас, когда мы выходим из прыжка.
- Как думаешь, Джон, план Соболева пройдет? – Спросил Райт.
- Один шанс из ста, что всё сойдется как надо. Любая мелочь может сыграть против нас.
- Давайте думать, как повысить этот шанс. Для прибывающего корыта мы придумали сюрприз, а вот что нам сделать с этим? – Он кивнул в сторону главного табло, где было выведено изображение туши линкора хинков. 
- Может атаковать его истребителями? – предложил Зорич. Райт отмахнулся.
- Мы не сможем их потом подобрать.
 Серб с этим не согласился.
- Но, генерал, вы же сами все время говорите, что небольшие потери оправдывают большую цель?
- Да, но всё же надо бы поберечь наших соколов. У нас и так ничтожно мало истребителей. К тому же истребитель не сможет нанести серьезный удар линкору. Вот если бы пустить на него большой брандер.
  Зорич засмеялся.
- Генерал, вы снова противоречите себе. Брандером тоже надо как-то управлять. Ни один компьютер не сможет его направить на хорошо защищенный линкор. Видите, как вокруг него вьются ромбы? Это все из-за того же опасения внезапной атаки. От них брандеру надо будет уворачиваться.
- Да, тут нужен человек с холодной головой. Лучший из лучших.
Зорич не удержался, и снова поддел своего непосредственного командира. 
- А как же тогда доблестные соколы, которых надо поберечь? Неужели вы кем-нибудь из них пожертвуете? Причем лучшим из лучших.
Райт начал уже злиться.
- Да, представьте себе, пожертвую! Не делайте таких больших глаз, полковник. Это не цинизм, это расчет. Я думаю об одном соколе, которого мы по идее должны были давно расстрелять. Поняли, про кого я говорю?
Зорич высоко поднял брови, потом кивнул головой.
- Приведите сюда этого Зенона, - приказал Райт.
  Через полчаса грек стоял перед ними. Он очень похудел, сильно сутулился, и старался не смотреть в глаза присутствующий в рубке людей.
- Скажите, Зенон, вы хотите искупить свою вину в смерти этих женщин собственной жизнью? – спросил Райт.
Тот недоверчиво посмотрел на него, потом перевел взгляд на других генералов.
- А... разве это возможно?
- Конечно. Это вполне вам по силам. Вы пилот, и, как говорят ваши коллеги – хороший пилот. Есть одноразовая работа для настоящего камикадзе...
- Я согласен! – Торопливо прервал его Зенон. – Я на всё согласен, лишь бы умереть с честью.   
- Мы дадим вам такую возможность.
  Через час от ледяной глыбы, в которую Токугава превратил своим искусством линкор, отделилась грузовая тарелка. Зенон сразу же включил режим невидимости и помчался через всю солнечную систему в сторону, где с наибольшей активностью роились хинковские штурмовики. Грек выжимал из силовой установки грузовика всё возможное. Он должен был успеть занять свое место до часа «Ч». Все внутреннее пространство тарелки было занято взрывчаткой самого разного рода. Это была и стандартная взрывчатка хасков, в десятки раз сильнее земного тротила. Было несколько емкостей с жидким водородом и кислородом. А еще за спиной Зенона пульсировал голубоватым цветом большой, в рост человека, цилиндр. Это была силовая установка истребителя хасков. Из всего, что размещалось сейчас внутри тарелки, это была самая сильная бомба. Даже силовая установка самого грузовика по взрывчатой силе была значительно меньше, чем эта, гораздо более компактная штука.
В это время в рубке Ковчега всё было готово к прыжку. Соболев постепенно разгонял комету до максимально возможной на гравитационных двигателях скорости. А у микрофона громкой связи снова сидела Берта Хофман. Голос ее звучал равномерно и неумолимо, как метроном.
- Всем жителям Ковчега. Приготовится к прыжку. В этот раз перегрузки будут особо сильными. Лечь на свои места, прижать руки к животу. Детей и больных уложить на первый ярус. Повторяю, перегрузки будут особо сильными.
- Гравитационная защита выведена на максимальную мощность, -  доложил Наки. – Пять «жэ» мы погасим.
- Сколько останется?
- Ещё столько же.
- Много.
- Знаю, но по-другому не получается. Кстати, генерал, вам пора бы залазить в свое убежище.
Райт отмахнулся.
- Не хочу. Я должен видеть все своими глазами.
- Для вашего сердца это слишком большие перегрузки, - напомнил Луи Фиш.
- Я выдержу. Вот курить нестерпимо хочется.
- Курить сейчас хочется всем, даже тем, кто никогда не курил, - согласился Зорич. Райт не видел, как за его спиной серб обменивался какими-то жестами с Жанной. Жестикулировали они недолго, потом личная медсестра генерала кивнула головой, и зашла за спину Райта с другой стороны.
- Переходные люки между эсминцами и транспортами закрыты, - доложил Наки.
- Надеюсь, в этот раз никто от нас не отцепится и  не улетит, - пробормотал Леон.
- Помолись об этом.
- И это тоже, - согласился поляк.
- Все люки межу отсеками закрыты.
- О, я чувствую, вы в этот раз учли свои ошибки, - одобрил Райт.
- Да, в прошлый раз мы этого не делали. 
- Ну, и где же эти чертовы хинки? – спросил Райт. – Пора бы им показаться.
   Напряжение в рубке нарастало.
- А где там наш Зенон? – спросил Зорич. И тут же в динамике раздался голос грека: - Я на месте. К атаке готов.
- А где их эсминец? Я его не вижу, – Спросил Райт, рассматривая схематическую картину размещения кораблей в солнечной системе. 
- Ближайший? – Спросил Леон. - Он закрыт планетой. Будет в слепой зоне ещё минут пять.
- Очень удачно. Теперь бы еще поспел этот чёртов линкор...
- Вот он! – вскрикнул Маккормик. И все тут же увидели уже знакомый факел плазменного выстрела.- Поворачиваем в его сторону. Ускорители на полную мощность.
Соболев тут же начал манипулировать своим хитроумным штурвалом.
- Зенон – атака! – Скомандовал Райт. За миллионы километров от него грек нажал педаль газа и направил свою тарелку на громаду линкора. Атаковал он при этом не наобум, а целился в определенную точку на носу корабля. За секунду перед столкновением он нажал на кнопку залпового огня, и в темной обшивке линкора тут же образовалась солидная дыра. Зенон не отпускал кнопку пуска, и ритмические удары плазмы прогрызали одну перегородку за другой. Отверстие получилось маловатым для транспортника, и тарелка летела, сдирая своими острыми краями тонкие перегородки. Только углубившись в тело линкора метров на сто, Зенон нажал кнопку подрыва. Эту вспышку увидели даже на другом конце системы. Но, даже этот чудовищный взрыв не смог уничтожить линкор. В теле корабля образовалась огромная  воронка. Но в этой вспышке погибла рубка управления линкора во главе с командором Каллином Аркком.
Этот же взрыв отвлек внимание всех хинков в солнечной системе от странного явления природы. Вопреки всем законом космической механики, комета, удаляющаяся от светила начала разгоняться с просто невиданной скоростью. 
 Ванн Хоффин не успел узнать, что его коллега и напарник Каллин Аркк уже погиб. Едва только погас слишком длительный, по его меркам, защитный выброс плазмы, как на корпус линкора обрушился точно такой же, длинный и долгий залп. Корабль хинков взорвался через долю секунды, и в это же мгновение Ковчег перешел на сверхсветовую скорость. Землянам удалось то, что ещё не делал в этой Вселенной ни кто. Между первой разгонной вспышкой, и второй, выжигающей препятствия впереди и сам вакуум, прошло всего три секунды. Комета в эти секунды ещё успела взорваться, тут жё ее молекулярные остатки успели замерзнуть, увеличившись в объеме в несколько раз. А потом был прыжок!
Соболеву показалось, что на него обрушилась свинцовая стена. Его не вырвало, как обычно, организм не смог выдавить из собственных легких даже отработанный воздух. Влага сама собой выдавилась на спину пилота, промочив его камуфляж. Он уже не видел перед собой панель управления, только какую-то красную пелену перед глазами. Алексу показалось, что он умирает. И это было бы так, если бы такая нагрузка продлилась ещё несколько секунд. Но тут же все схлынуло, и тело пилота, почувствовал легкость, словно подпрыгнуло вверх и вперед. Краем возвратившегося зрения он увидел, как это же движение повторили сидевшие рядом с ним Леон и Наки. Они посмотрели сначала на мониторы управления, и, лишь потом, удостоверившись, что все в норме, друг на друга. У японца из носа текла кровь, а в левом глазу поляка полопались кровеносные сосуды. Но, главное было не в этом. Они были живы, они прорвались в свободный космос. И уже никто не мог догнать и уничтожить их.
- Молодцы, - раздался сзади незнакомый, хриплый голос, и только оглянувшись, Соболев понял, что это их похвалил Маккормик. У него так же шла носом кровь, а лицо было бледней обычного. Сидевший чуть в стороне Зорич только и смог что кивнуть головой. Остальной генералитет выглядел еще хуже. У африканца кровь текла даже из уха.
- А где Райт? – спросил Соболев. Зорич ухмыльнулся и показал на саркофаг.
- Отдыхает.
- Всё-таки вы уговорили его? – спросил Маккормик.
- Да нет, - засмеялся Луи Фиш. – Душан с Жанной в последний момент его просто закинули туда.
- Причем Жанне пришлось закрыть своей грудью брыкающего генерала. Сейчас наш Джо в хорошей компании. Я бы не отказался полежать в обнимку с этой медсестрой.
  Они перешучивались до тех пор, пока не дошло дело до попытки высвободить командующего из его временной нирваны. Тут и оказалось, что никто не знает, как это надо делать. На панеле управления саркофагом были десятки кнопок, и какую из них надо было нажимать, никто не знал.
- Ну, что, попробуем методом тыка? – спросил Зорич, и даже сделал вид, что хочет на что-то нажать. Запротестовали все.
- Вы, что, полковник, с ума сошли!
- Вдруг это кнопка подрыва.
- Еще зажарите их там, как каплунов.
- Отойдите немедленно!
  Пришлось вызывать врачей. Пришла Алина Васильевна, и в минуту высвободила обоих из заточения. Правда, они не сильно спешили выходить из своего вечного «гроба». Собравшимся пришлось их дожидаться минут десять. Первой из саркофага выбралась невозмутимая Жанна. При этом она продемонстрировала всем собравшимся не только свои великолепные ножки, но и отсутствие нижнего белья. Генерал же еще как-то чуточку замешкался. При этом выглядел Райт несколько обескуражено. Первым делом он обратился к своим подчиненным.
- Вы, конечно, друзья мои, сволочи, но пару приятных минут вы мне ненароком доставили.
- Как честный человек, Джозеф, вы теперь обязаны на ней жениться, - съехидничал Зорич. – Жанна, мы все пойдём в свидетели. Можете подавать на него в суд.
  Бывшая байкерша была сама невозмутимость.
- Зачем? – Спросила она своим хрипловатым голосом. - Он и так на мне жениться. Кстати, генерал, я согласна.
- О, это будет крутая свадьба! – Воскликнул Фиш.
- Неужели нам выдадут по две порции каши? – Съехидничал Чай Сен. Зорич тут же опустил его мечты на землю.
- Вы что-то размечтались, хватит вам и полторы порции.
Мужское веселье прервала главврач.
- Господа, я больше не советую вам повторять такие эксперименты с ускорением. У нас пятеро умерших, более ста человек в реанимации. Кстати, среди них и ваш друг Кнут Вайт. Удивительно, как он вообще выжил. Еще более ста человек получили разного рода увечья.
- Каким образом?
- Большинство сорвались с нар, кто-то всё же решил прогуляться в момент прыжка. Один как раз усаживался на унитаз, сломал бедренную кость. Его просто вдавило в этот детский унитаз.
- Нашёл время посидеть на полчке!               
- Понос время не выбирает, - защитила неудачника Зубова. - Посмотрела бы я на вас на его месте. 
Райт успокоил доктора.
- Алина, я надеюсь, что это был единственный случай такого вида прыжка, и больше такой метод не понадобится. Кстати, как всё прошло? Мы уничтожили эту железную лохань хинков? 
- Разнесли вдребезги!
- Только брызги полетели!
- Славно. А что второй линкор?
На это ответил Ковальский.
- Я просмотрел записи внешних камер наблюдения. Так вот, они успели заснять грандиозный взрыв в носовой части их корабля.
- Значит, Зенон выполнил свой долг. Отрадно.
В разговор вмешался Накаями.
- Еще одна радостная новость. Восстановлено управление всеми боковыми лазерами.
- Наконец-то! Как вам это далось, Наки? 
Японец смущенно пожал плечами.
- Не знаю, это не наша заслуга. Похоже, всё дело в перегрузке. Что-то там сместилось, и они все заработали.
- Ну, это совсем хорошо! – обрадовался Райт. – Теперь при случае мы сможем дать полноценный бой.
Но, эта встряска принесла не только положительные результате. Через полчаса на связь с рубкой вышел Манштейн. Лишь только его лицо появилось на экране, как Райт понял, что новости будут не самые хорошие. 
- У нас неприятности, - сообщил он. – От нагрузки сдвинулся с места и вышел из строя один из белковых реакторов.
- Чем это грозит?
- Через два дня мы не сможем полноценно накормить людей. Нормы будут сокращены в два раза.
- Плохо. Что можно сделать? Эту штуку можно отремонтировать?
- Мы сейчас занялись этим, но... Этот реактор, изобретение самих хасков, и мы даже примерно не знаем, как он работает. Туда закладывают совершенно несъедобные ингредиенты, а на выходе мы получаем белково-углеродную массу да ещё с нужной нормой жиров. 
- Хорошо, разбирайтесь там, Курт. Поставьте эту штуку на место, что-то, но делайте.
  Когда лицо коменданта исчезло с экрана, Райт обернулся к своему штабу.
- Кстати, Маккормик, куда мы летим?
На это ответил Курчинский.
- Нам некогда было выбирать маршрут, поэтому мы летим туда, откуда прилетели. Компьютер автоматически направил наш Ковчег по тому же маршруту.
- Нас могли засечь?
- Только если спутники слежения. Линкоры к этому времени уже вышли из игры.
- Но нас будут искать в этом направлении?
- Наверняка.
- А так мы по-прежнему движемся в том же направлении на Хаскериды?
- Да.
- Это не глупо?
Рыжий капитан покачал головой.
- Нет. Они уже не смогут нас остановить. Никак.
- Ну что ж, это отлично.
 Через три часа в рубку пришел Манштейн в сопровождении Майкла Фармера. Этот офицер и в прежней жизни занимался проблемами снабжения армии, этим же продолжал заниматься и сейчас. Он вёл себя скромно, сел в кресло как обычно, а вот комендант буквально рухнув в кресло, расстегнул свою рубашку, словно ворот ему давил, и сообщил всем собравшимся.
- Плохо дело, господа офицеры. Мало того, что мы не можем наладить этот чёртов реактор, так еще забарахлил и второй.
- Он тоже сломался? – Не понял Райт.
- Нет, он работает, но выдает на гора какую-то несъедобную дрянь. Что не то в настройках, может в программе. И всё из-за этих перегрузок. В норме остался только один реактор. В результате мы сможем накормить прежней нормой только треть людей.
- А НЗ? Наши, земные запасы? Сколько мы можем продержаться на них? – Спросил Зорич. На это ответил Фармер.
- Три дня. НЗ не вечен. Потом начнется голод.
Райт прикусил губу, потом спросил:
- Мы можем достать что-то съедобное в доступных пределах?
На это ответил Маккормик.
- В доступных пределах только та солнечная система, из которой мы так быстро сбежали. До другой лететь с неделю.
Тут оживился Леон.
- Кстати, а это была очень неплохая система. Там была одна планета, удивительно похожая на Землю. Такая же голубая, с богатой атмосферой. Она вызвало у меня просто приступ ностальгии. Я вам её сейчас покажу.
  Он пробежал пальцами по клавиатуре, и вскоре перед ними в воздухе плавала удивительно красивый голубой шар, с характерными, зелеными, и коричневыми пятнами материков.   
  Райт оживился.
- Ты думаешь, Леон, что мы сможем там найти что-то похожее на пищу?
- Вот этого я не знаю. Просто она красива, есть богатая атмосфера. Может – есть и жизнь. Никто из хасков на ней не был. В лоции про неё ни слова.
- Надо попробовать остановиться там, - предложил Зорич. Маккормик тут же нашел слабое место и в этом предложении.
- Но нас тут же засекут их спутники слежения!
- Да, но атаковать нас некому.
 Американец тут же нашел другой аргумент. 
- А кто это знает? Может, они уже починили тот линкор? Даже если он в таком хреновом положении, но там есть, как и у нас, запасная рубка.
  Его поддержал Мбова Этери.
- А, кроме того, мы не знаем, есть ли вообще тут суда хинков. Может, они пустили по нашему следу весь свой флот.   
- Нам бы надо не высовываться, - скромно предложил Маккормик. – Мало ли, сколько нам ещё придется блуждать по этой Вселенной.
Но Райт думал о своем. Он немного походил за спинами операторов.
- Скажите, Джон, а вот без этого факела мы сможем затормозим?
- Конечно. Просто он...
- Служит для безопасности от столкновения с механическими препятствиями, - продолжил за него Райт. – Это я уже слышал, и не один раз. В той системе ведь не было столько мусора?
- Да, она была просто чистенькая, как новорожденная малышка.
- Тогда, может быть, рискнуть? Выбраться из прыжка без факела.
Маккормик тяжело вздохнул.
- Сэр, этим мы очень сильно рискуем. Вы можете приказать, но именно я отвечаю за этот корабль.
- Я знаю. Но я отвечаю ещё и за вас. Так что, если мы найдем там что-нибудь, что можно будет положить на зуб, то это окупит всё. Готовьтесь к торможению. 
            
ГЛАВА 16 .

День сто сорок третий.

Зорич шёл по Ковчегу, и старался понять, что изменилось. Те же лица, та же суета. Но, что-то изменилось. Вот двое, на ходу едят свою кашу, и удивляются.
- Странно, сегодня вкус у этой размазни какой-то другой.
- Да, не пойму, что они туда добавили. Хотя, вкусней не стало. Чего-то не хватает.
- Хлеба, - печально пошутил другой.
- А я бы не отказался от куска мяса. 
- Не надо о мясе. Оно мне сниться последние две недели. Почему-то непременно баранина, в фольге.
- Не трави душу!   
Зато теперь земляне могли вволю напиться. Лимит на воду был отменен. Во все душевые стояли длинные очереди.
Когда серб вернулся в рубку, он вызвал к себе полковника Олега Житника. С тех пор как Слободан Мирич оправился в свободное путешествие во вселенную на оторвавшемся эсминце, он возглавлял подготовку новобранцев.
- Олег, почему у нас последние дни не проводятся занятия?
Полковник, бывший десантник, пожал плечами.
- Ну, во-первых, полигон улетел черт знает куда. Во-вторых, все были как-то заняты этими торможениями.
- А если мы будет тормозить и разгоняться каждые два дня? В большом ангаре место освободилось?
- Да, мы, как вы и приказали, всё оставшееся сдвинули к одной стене. 
- Так что, начинайте тренироваться. И это касается всех служб. Возобновите обучение пилотов истребителей и экипажей линкоров. 
Через три часа всё было уже готово к торможению. Райт успокаивал Маккормика.
- Всё будет просто, Джон. Ваша задача – попасть в уже знакомую точку пространства. Там, где уже точно нет ни одного метеорита.
- Генерал, вы ставите невыполнимые задачи. Представьте себе, что вы требуете у новобранца, который первый раз в жизни взял ружье, снайперской точности.
- Что делать, лейтенант, мы все тут новобранцы, и времени для обучения у нас нет. Придется учиться под пулями. Леон, ты готов?
Поляк только кивнул головой. Соболев ему сейчас не завидовал. Слишком большая ответственность лежала сейчас именно на навигаторе. 
- Приготовится к торможению, - объявил Маккормик. - До времени выхода из прыжка пять минут.
Снова как метроном в осажденном городе во всех динамиках  Ковчега зазвучал голос Берты Хофман.
- Всем приготовиться к торможению. Лечь на нары, прижать руки к животу...
Если бы она сейчас слышала, какой поток ругани на всех языках ковчега вызвали её слова.
- Опять все кишки будут выворачивать. А я только поел.
- Кишки ладно, прошлый раз меня самого просто чуть не вывернуло, как шапку ушанку. Счас бы выпить для храбрости.
- Я бы не отказался нюхнуть кокаина.
- Под наркоз бы сейчас, чтобы ничего не чувствовать.
А в рубке все шло своим чередом. Маккормик отдавал команды. 
- Бомбардирам приготовиться к отражению возможной метеоритной атаки. Алекс, головой лазер на вашей совести. Управление я беру на себя. 
- Хорошо, командир.
Напряжение росло. Наконец, мерный голос Накаями сказал свое «зеро». Процесс торможения тут же подтвердился резкой тошной, но никого в экипаже не вырвало. Просто зная о торможении, они последние шесть часов ни чего не ели. Соболев впился глазами в главный экран. Его рука лежала на рукояти ручного управления головным лазеров, палец застыл над кнопкой. Он был готов ко всему, что сразу увидит перед собой какой-нибудь серый, рыхлый борт астероида, или светящиеся точки летящих метеоритов. Но экран оставался пуст, и только крошечная, с копейку точка остро блестела ослепительным светом. Соболев тут же поймал ее в сетку прицела, и чуть было не нажал на кнопку залпа, и только потом понял, что это не что иное, как солнечный диск. С такого далекого расстояния он смотрелся именно так.
- Сто, девяносто, восемьдесят, семьдесят, шестьдесят, - мерно диктовал скорость относительно скорости света Наки. - Порог опасности пройден.
- Саши, можете включить автоматику, - приказал Маккормик.
- Хорошо, - согласился Соболев, но автоматику включил левой рукой. Правую руку он еще несколько минут не мог разжать с рукоятки управления.
- За такое классное торможение вам всем надо бы дать по ордену, - сказал Райт. В этот раз он, в самом деле, не стал залазить в свой саркофаг, как ни заманивала его туда Жанна. Генерал несколько побледнел, но и все.
- Кстати, раз мы создаем новую армию, то надо как-то определиться с новыми званиями, - сказал подошедший Луи Фиш. До самого прыжка он отдыхал, и должен был сменить на дежурстве Чай Сена. – Они не соответствуют действительности.
Райт с ним согласился. 
- Да, это верно. Лейтенант командует линкором, а полковник генералами – это не по делу. Займитесь этим, Луи. Тем более, все кадры у вас в руках.
- Тогда какое звание придумать для вас, генерал? Маршал? Генералиссимус? Супергенералиссимус?
- Только генерал! Полный генерал армии.
Француз пожал плечами. 
- Как скажите, но, более логично было звание маршала.
- Ну, а где эта ваша планета? – поинтересовался Зорич у операторов.
- Да, вот же она!
Оживший после всего пережитого Леон тут же выел на экран ту самую голубую планету. Внимательно её рассмотрев, Райт спросил: 
- Хороша. А где мы тут устроимся?
- Предлагаю просто сесть на местный спутник, – предложил Соболев. – Атмосфера отсутствует, сила притяжения как на нашей Луне, в шесть раз меньше земного, можно будет легко подняться одной гравитацией. Кроме того, она, как и наша Луна, постоянно обращена одной стороной к планете. Всё время планета будет под наблюдением. 
- Хорошо, готовьтесь.
- Мы будем распускать эсминцы? – Спросил Маккормик Райта.
- Зачем?
- Так полагается по тактике хасков. Эсминцы должны охранять линкор на дальних подступах солнечной системы. Хинки так же используют эту схему.
Райт отмахнулся.
- Да, видел я эту их схему сутки назад! Помогла она им? Не очень. Вот и нам - зачем это все? Эсминцы могут нас выдать. Мы же стараемся не сильно себя афишировать. Да, и при случае, если нам придется отсюда срочно сматываться, то это же опять их надо собирать? Нет уж, пусть остаются прицепленными. 
- Ну, как скажете, генерал.
Райт добавил последний штрих.
- Но голограмму над нами все-таки изобразите. Чем чёрт не шутит, пока бог спит. 
Через полчаса Ковчег покоился на лунном грунте.
Сразу же встал вопрос о том, кому высаживаться на планету. На эту странную привилегию претендовали все спецгруппы, от русских десантников, до американских спецназовцев. Зорич решил проблему просто – они бросили жребий самым простым способом – камень, бумага, ножницы. Кубковым методом определился счастливчики – сербы. Но, даже Маркес в этот раз не мог ничего сказать о привилегиях в пользу соплеменников Зорича. Всё было честно.
- Удачи вам, парни! – Сказал он. И снял с плеча кобуру с любимым «Кольтом». – Возьмите, вам пригодится.
Сербы еще только готовилась к высадке, а ученые уже во всю потрошили вновь открытую планету. Мощнейшие телескопы, счетчики радиации, гравитации и все остальные сканирующие приборы работали на полную мощность. Все данные тут же транслировались в большой шлюз, где к высадке готовились разведчики. 
- Ребята, кислорода тут только шесть процентов. А углекислого газа столько, что без кислородной маски не обойтись, - сообщил по радио сербам Майдачный.
- Притяжение в два раза меньше, чем на Земле, - дополнил его другой ученый. – Так что приготовьтесь, что будете ходить, словно надутые гелием.
- Радиация в три раза сильнее нормы. Но, в этом нет ничего странного.
- Почему?
- Ну, раз все увеличено, почему должна быть в норме радиация?
- Логично. 
- Урбанизация – ноль. Полное отсутствие следов развитой цивилизации.
- Вы имеете в  виду пустые бутылки и пачки от сигарет? – Пошутил Райт.
- Нет. Отсутствуют обработанные поля и дороги.
- Температура на полюсах минус десять, на экваторе – плюс сорок.
- Норма.
- В том месте, куда вы опуститесь, температура воздуха тридцать шесть градусов, ветер достигает семи метров в секунду.
- Влажность – сто процентов. Тропики.      
- То, что зелёное, вон, выглядывает из облаков – это лес типа джунглей. Но, деревья там крутые, до трехсот метров высотой.
- Океан глубокий, до километра и больше. Шельф развит слабо, больше в районе Северного океана. Даже невооруженным взглядом видны стаи каких-то тварей.
- Здоровые стаи! 
- И здоровенные твари!
- Надеюсь, они съедобные.
- Мы все на это надеемся. А то мне уже хочется покушать твое ухо.
Эти доклады слышали и десантники, готовящиеся к высадке на новую планету. Но, слушали они все эти доклады в пол уха. Сейчас их больше интересовало оружие и другая амуниция. Самая большая проблема встала не с оружием, а с обувью. Ее собирали по всему «Ковчегу», нужного размера, нужного качества. В конце концов, в шлюзовой отсек пришел сам Майдачный. Он с ног до головы был обвешан довольно причудливыми приборами.
- Здорово, разведка, - буркнул он.
- Это нам в нагрузку к оружию? – С улыбкой спросил Сашко Билич. Он был уже одет в легкий скафандр, на груди болталась кислородная маска.
- Не только это. Возьмете с собой еще и вот этот экземпляр, - и ученый кивнул себе за спину.
- Здравствуйте, - скромно донеслось оттуда. Только когда Майдачный нагнулся, и сгрузил свои приборы на пол, сербы увидели своего нового спутника. На вид ему было лет двадцать пять, ростом не больше метр шестьдесят пять, курносый, в веснушках, и весило это лопоухое чудо килограммов сорок. Майдачный, похоже, так же не был в восторге от своего коллеги.
- Знакомьтесь - Антон Васильев, - представил он малыша. - Зоолог, биолог. В общем, специалист по всей возможной живности.
- Так, а без него нельзя обойтись, - спросил командир десанта, Мирко Йорданович.
- Нет, - отрезал стоявший в сторонке Душан Зорич. – Он должен провести самые важные измерения. Нам мало найти пищу, надо узнать, съедобна ли она ещё для нас.
- Тут у нас еще разные приборы, датчики, сканеры, - не очень решительно начал Васильев. На его слова просто никто не обратил внимание. Зорич продолжала проверять амуницию своих разведчиков.
- Кстати, а почему никто не одевает «невидимку»? – Спросил он.
Йорданович взмолился. 
- Полковник, в нем же так дико жарко! А там тропики! Больше часа в нем быть просто невозможно. Сдохнешь!
Зорич был неумолим.               
- Ничего не знаю. Быстро одеться хотя бы одному из вас. А то заменю вас всех русскими.
Сербы обескуражено переглянулись, и, как один, ткнули пальцем в рыжего Сашко Билича.
- Он пойдёт.
- Сашко у нас самый выносливый.
- Ага, ему уже не в первой.
- Да, Сашко всё выдержит, даже эту жару, - подтвердил Йорданович.
Сашко скривился, но спорить не стал. А Зорич уже выговаривал Майдачному: - Когда вы сделаете в этой фольге нормальный климат-контроль? У хасков то он есть, что вам мешает сделать для людей?
- Ну, хаскам и меньше надо. И кислорода, и всего остального. Если мы запустим их систему, то вы просто сдохните от недостатка кислорода и жары. Да сделаем мы его! Не волнуйтесь.
- Вы уже обещаете это нам три месяца! Даже больше, ещё на земле обещали! 
- Да сделаем, - отмахнулся Майдачный. – Вон, мы же пристроили к скафандру телекамеру.
- Нафиг она нам нужна!? За бабами подсматривать будете? Баб там не было, и нет.
- За вами наблюдать, чтобы вы в самоволку не ушли. 
За спорами прошло вся остальная подготовка. Минут через двадцать десантники были готовы. Зорич сам, лично, проверил их готовность.
- Так, проверим снаряжение. Оружие? Запас продовольствия? Маячки включили? Подпрыгнули. Не гремит? Тогда с Богом.
Он перекрестил их, и десантники по одному начали загружаться в тарелку. Зорич вглядывался в лица каждому. С этими парнями он прошел не один бой. Низкорослый, широкоплечий Йордланович, кадровый офицер. Марко Велич, Милан Славич, Нико Кранчар. Но в этот раз все было по-другому. Впереди у них был не неизвестный край где-нибудь в Косово, а целая неизвестная планета. Последним шел Сашко Билич в своем несуразном костюме.
- Удачи вам, братья! – Крикнул Зорич вслед разведчикам.
 В этот раз тарелку вёл Ганс Шнейдер, немец. Клебанов выбрал его из-за удивительной хладнокровности этого пилота. У него, казалось, совсем не было нервов. На орбите их остался страховать Антонио Розетти. На борту его тарелки было ещё пятеро десантников.
На всякий случай Ганс включил систему невидимости. Все кто, сидел в тарелке, с жадностью рассматривали всё, что было видно на главном экране. Сначала шли густые облака, потом они вырвались на простор, и сердце каждого из десантников защемило от тоски, настолько открывшийся мир походил на Землю. Под ними было зеленой море растительности, а на горизонте - белоснежные пики скалистых гор.
- Красота то, какая, - пробормотал кто-то.
- Как в наших Альпах 
Идиллию нарушил зоолог, не отрывающий глаз от каких-то приборов на главной панели.
- Только кислородные маски прошу не снимать. Дикое количество окиси углерода. Как на пожаре, или в затонувшей подводной лодке. Пять минут без маски – и можно будет вас хоронить.
 Сербы переглянулись, но тут же начали крутить на своих масках рукоятки настройки, устанавливая их на максимальные нормы. Маски эти закрывали не только нос и рот, но даже и глаза. При этом маски были прозрачными, так что все видели лицо друг друга. Даже голос говорившего было хорошо слышно. По своему действию кислородные маски больше походили на рыбьи жабры, а не на противогазы. Они высасывали из атмосферы кислород, и не пускали внутрь другие, вредные газы.   
- Куда нам садиться? – спросил Шнейдер.
- Надо найти какую-нибудь большую полянку. Хотя бы вон ту. Давай вниз! 
Ганс послушно направил на указанное место тарелку. Эта поляна была до полукилометра в диаметре. Они сели, пару секунд прислушивались и осматривались, потом Шнейдер начал манипулировать с управлением.
- Невидимость снята, трап опущен, - доложил он.- Можете выходить, парни. Я буду рядом. Если что – зовите. 
Десант выпрыгнул из тарелки за считанные секунды. Все было отработано до автоматизма. Первые разведчики отбегали в сторону и тут же занимали оборону, прикрывая остальных. Тарелка закрыла трап и тут же пошла резко вверх. 
- Осмотреться, привыкнуть к местности! – Приказал Йорданович. Они замерли, ощетинившись оружием в разные стороны, и рассматривая новый мир.   
  Первым ощущением биолога Антона Васильева была уменьшившаяся сила тяжесть. Словно кто-то с его плеч снял тяжелый рюкзак. Затем было потрясение, едва ли не самое большое в его жизни. Хотя часть обзора ему закрывала неудачно подобранная кислородная маска, но и того, что он видел, было достаточно, чтобы сразить истинного ученого. Это было масса чего-то зеленого, яркого, пестрого. Деревья, про размеры которых они говорили еще на орбите, оказались чудовищными по высоте и объему. Между ними было расстояние в десятки метров. Но кроны этих деревьев, невероятно разветвленные снизу, переплетались в высоте и терялись где-то в тумане, а их узловатые, морщинистые стволы обхватить их руками мог разве что взвод солдат. По могучим ветвям вились не менее могучие лианы, у большинства из них не было корней, они вбирали влагу прямо из воздуха. И еще была масса живности: ползающей, летающей, прыгающей. Кто-то тут же укусил Антона в лоб, и, машинально прибив этого гада, биолог убедился, что тварь эта удивительно похожа на самого обычного земного комара. Летали и более крупные насекомые, больше похожие на мух и стрекоз. Ошеломляли бабочки. Самые маленькие были размером с ладонь, а некоторые гиганты грациозно махали пестрыми крыльями размером с простыню. Все бабочки были яркие, пестрые. Часть их зависала над цветами, растущими везде, столь же огромными и разнообразными по размерам, формам, расцветками. Запах, что источали все эти цветы и деревья, проникал сквозь все фильтры маски и сводил с ума, заставлял Антона задыхаться. А кругом жужжали, скрипели, и издавали ещё множество самых разных звуком тысячи насекомых. Но, всё это не было идиллическим раем. Огромную бабочку с крыльями размером два на два метра мгновенно сожрала не менее огромная стрекоза, так что на землю грациозно упали только два  голубых крыла небесной колдуньи. Их тут же подхватили и поволокли к себе в гнездо два черных муравья размером с большую кошку. Но, один из них через секунду был съеден зверем, больше похожим на огромную еловую шишку, но только с длинным носом и не менее длинным хвостом. Кто это, Антон определить не смог, земных аналогов биолог просто не припомнил. Еще, как-то неестественно жужжа, летали какие-то странные, здоровенные птицы, но, лишь приглядевшись, Антон понял, что это на самом деле теже самые насекомые, жуки и комары. Что неприятно поразило Васильева, это хлюпающая под ногами влага. Откуда она тут, им сейчас же продемонстрировал хлынувший, как из ведра ливень. Через несколько секунд они промокли до нитки, а ещё через пару минуту он прекратился, и даже солнце проглянуло сквозь ветви и пелену тумана. От их костюмов тут же пошел пар, настолько местное светило было горячим. Впрочем, солнце грело их только на поляне. Впереди, под кронами деревьев, царил полумрак. Васильеву казалось, что он находится в каком-то биологическом сне. И даже команду Йордановича он из-за этого воспринял с небольшим запозданием. 
- Так, двинулись вперед. Кранчар и Славич впереди. Горан и Савва – сзади.
Без помех они прошли всего метров пятьдесят. Потом они невольно забрели в болото. То, что издалека казалось прекрасной зеленой травой, на самом деле было плавающей на воде ряской. Нога Антона его по самую щиколотку погрузилась в воду, её стало слегка засасывать. Он не успел еще все это осознать, как идущий впереди него серб взмахнул руками, и исчез. Никто ничего не понял, но сразу несколько человек подбежали и уставились на место, где только что стоял их товарищ. Йорданович перевернул свой автомат, и начал разгребать зеленую массу. Потом он сунул приклад автомата в воду, но дна не достал.
 - Черт, где он? Нико?!
- Он что, не умел плавать? – спросил Антон. 
- Умел, ещё как умел! Он же мастер спорта по плаванию.      
Тут вода забурлила, и на поверхность воды всплыла кепка серба. Недоумение солдат разрешил биолог. Глядя на экран какого-то хитроумного прибора, висевшего на груди, он сообщил: - Там земляной туннель. Максимальная глубина метров сто, ширина метра три. Он изгибается и выходит в полукилометре отсюда.
Йорданович был поражен.
- Ты все это видишь? Как?
- Да, это просто специальный сканер.
- А где ты был с ним раньше!? Почему ты раньше нас про это не предупредил?! – Взорвался командир группы.
Антон не остался в долгу.
- Ну, вы же сами не захотели узнать предназначение всех моих приборов! Я вам пытался всё это объяснить ещё там, на орбите, но вы меня не слушали. Тут много чего есть интересного. 
Затем он повел своим сканером по сторонам, и сообщил разведчикам: - Еще два таких выхода слева, метрах в пятидесяти, и справа, в ста.
Затем он направил на входное отверстие другой прибор, и, чуть помолчав, выдал новую информацию.
- Сканер биологической массы показывает, что там что-то есть. Что-то уходит отсюда, быстро. Живое, температура тела выше окружающей среды. 
Кто-то из сербов истерично рассмеялся.
- Ну, конечно, там есть Нико Кранчар, мой друг! Он ещё не успел остыть.
- Нет, эта штука гораздо больше. Она просто огромна. Она перемещается к другому колодцу.
- Где это?
- Метров триста отсюда.
Антон кивнул головой в нужную сторону. Они быстро перебежали к указанному им месту, это было уже не болото, а возвышенность, но земля тут была другой, какой-то разрыхленной, словно кто ее перед этим не только вскопал, но и проборонил.
- Это вход в туннель, - сообщил Антонов.
Теперь уже сам Йорданович направил на этот колодец руку с прикрепленным к нему небольшим табло. Это был сканер индивидуальных медальонов его солдат.
- Сигнал от маячка Кранчара есть, но очень слабый, - сообщил он. – Нико мёртв, горит красная лампочка.   
- Она поднимается, - сообщил биолог.- Эта штука поднимается вверх.   
Словно подтверждая его слова, земля вдруг набухла влагой, а потом словно провалилось вниз. Словно кто-то выдавливал воду ее снизу. Теперь перед ними был колодец, и вода в этом искусственном колодце дрожала. Они прождали несколько минут, но ничего не происходило. Тогда тот самый парень, что сказал про Нико, что тот его друг, сдернул с плеча гранату и, рванув защелку, кинул её вниз, в воду.
- Вот тебе, гад! - крикнул он. – Получи!
- Поберегись! – Заорал Йорданович. – Уши!
- Зачем!? – Закричал и биолог. – Все назад! Быстро!
Все, невольно повинуясь его крику, отскочили в стороны, и, через несколько секунд, черная вода искусственного колодца вспенилась глухим взрывом. Разведчиков с ног до головы забросало грязью. И тут же вверх, вслед за грязью, вырвалось что-то темное, огромное, всё более и более поднимающееся в воздух. Вскоре все это достигло высоты метров десяти, а в диаметре метра три. Больше всего это чудовище походило на громадную змею, блестящего, чёрно-коричневого оттенка. Только вот у этого огромного чудища не было ярко выраженной головы, глаз. Просто какой-то сужающийся к концу слепой обрубок с раскрытым в неприятном для уха скрежете ртом. Сербы бежали со всех ног, и правильно делали. Потому что эта зверюга, достигнув высоты метров пятнадцать, начала мотаться из стороны в сторону, снося своим мощным телом не только чахлый кустарник, но и молодые деревья метровой толщины. При этом она продолжала издавать эти свои громкие, до боли неприятные, скрежещатые звуки. Одно из молодых местных секвой, сбитых монстром, рухнуло в метре от Сашко Билича, при этом прибив веткой Марко Велича. Сашко, выглядевший особенно нелепо в своем забрызганном грязью серебристом скафандре, уже взмок от жары и напряжения.
- Командир, Марко ранен!
- Огонь! – закричал Йорданович.
По монстру открыли огонь со всех видов оружия. В ход пошли и лазеры, и автоматы. Но, это мало помогало в ходе сражения. Зверюга по-прежнему моталась из стороны в сторону, издавая свои жуткие звуки. Наконец несколько удачных выстрелов из лазера в одно место буквально отрубили верхний, пятиметровый кусок тела. Этот кусок рухнул вниз, чуть не задавив замешкавшегося биолога. Остатки туловища подземного чудища тут же втянулись в свой туннель. Через пару минут чёрная вода засыпалась рыхлой землей, и снова начала напоминать свежевспаханный огород. Только огромный кусок мяса на поверхности земли еще шевелился, изгибался из стороны в сторону, только всё тише и тише. И это «оно» жило ещё минут десять. Когда последние судороги прекратились, все разведчики сошлись поближе, разглядывая свой трофей. Это походило даже не на тело убитого зверя, скорее на огромный кусок блестящей кровяной колбасы. Это впечатление усиливалось из-за ритмических перетяжек, словно эту колбасу перед этим завязывали шпагатом, а затем его разрезали, и бросили на прилавок. Светлая, почти прозрачная на этом буром фоне кровь, капала из пулевых отверстий.
- Однако, мощная зверюга, - пробормотал Йорданович.
- Интересно, а мясо у него вкусное? А, биолог? – Спросил другой серб.
- Надо пожарить, да попробовать, - поддержал Сашко Билич.
Но биолог словно находился в каком-то ступоре. Он подошел к пораженному зверю, воткнул в него один из своих приборов, и, посмотрев на высветившийся результат, кивнул головой.
- Есть его можно, только не знаю, захотите ли вы его есть? 
- Почему? – Не понял Йорданович.
- Ну, а вы когда-нибудь раньше ели червей? Вот это и есть червяк, причем удивительно похожий на наших, обычных, кольчатых червей. Мы их на рыбалку обычно всегда копали, караси на них хорошо клюют.
Йорданович поразился.
- Ты хочешь сказать, что нашего друга, сержанта Нико Крайчера съел какой-то там червяк?
- Именно так. Обычно они копают туннели и едят корни травы и деревьев. Но, когда в эти дыры падают звери, не отказываются и от них. Ваш Нико для него был только добыча.
  Пока они разговаривали, остальные вытащили из-под упавшего дерева Марко Велича. Тот был жив, но, судя по всем признакам, сломал позвоночник. Йорданович тут же запросил помощь Шнейдера. Уже через минуту тарелка села на место боя, они погрузили раненого, кроме того, отрезали и передали на борт корабля огромный кусок мяса этого гигантского червя. Тарелка тут же улетела. 
- Какие же тут тогда живут хищные звери, если у них такие червяки? – спросил Билич, всё рассматривая их первую добычу. При этом на лице рыжего парня не было заметно страха, скорее любопытство. – Прикинь, если они тоже берут их на рыбалку? Что они тогда ловят? Китов!
- Не знаю, - ответил биолог. – Увидим ещё.
Командир махнул рукой.
- Ладно, бросьте эту вонючую дрянь. Надо идти дальше. Нам нужна пища для Ковчега, и нужно искать более подходящую добычу.
Они двинулись вперед. Йорданович, не слишком доверяя приборам зоолога, велел всем срезать по большой палке, и теперь все они, как слепые, шли, ощупывая ими дорогу впереди себя. Переднему приходилось иногда прорубаться через густые поросли. Время от времени среди бесконечных зарослей попадались поляны. Как понял Антон, они образовывались после того, как падало одно из этих могучих деревьев. В одном место они наткнулись на только что упавший ствол, и это было не меньшей преградой, чем густые заросли молодой поросли на тех местах, где деревья упали раньше. Там же биолог понял причину крушения таких монстров. Корни могучего дерева были подъедены червями, а в стволе уже во всю хозяйствовали термиты. Кроме того, к дереву начали сползаться со всех сторону жуки, муравьи, и далее началась быстрая разделка дармовой пищи. Пока сербы  отдыхали на привале, Антон наблюдал за работой местных обитателей. Зелень дерева исчезла за считанные минуты, стволу Васильев отвел срок в пару суток, так быстро его пожирали местные обитатели. И, буквально на его глазах к свету потянулись из земли новые ростки этих огромных деревьев.
«Всё точно так же, как у нас в Амазонии, только все тут больше и быстрее в несколько раз, - подумал Антон. – Меньше гравитация, больше радиация, а в остальном законы природы везде одинаковы». 
 Они вышли на очередную полянку, когда для идущего впереди серба, Милана Славича, все вокруг резко потемнело. Он не успел понять, что это, но успел вскрикнуть. Его же друзья увидели только удаляющийся по воздуху громадный хвост, да прозрачную пелену быстро вращающихся крыльев. Все вскинули оружие, но стрелять побоялись. Когда они думали, что уже не увидят больше своего друга, летучий зверь резко развернулся, и пошел над поляной по кругу, так, что они увидели тело разведчика в его могучих лапах. Больше всего этот зверь напоминал земную стрекозу, только размером она была с хороший бомбардировщик времен второй мировой войны. Круглые, огромные, фасетчатые глаза, кургузое туловище, длинный, вибрирующий хвост, и еле видные за движениями прозрачные крылья. Было видно, как тело серба билось в цепких объятиях волосатых лап насекомого. Это, видно не понравилось местной стрекозе, она заложила ещё один, более пологий вираж, и, повернув в полете свою морду вниз, быстро откусило сербу голову, тут же проглотив ее. Все разведчики закричали от ужаса, а на них уже пикировала ещё одна такая же стрекоза. Она подхватила одного из сербов, и уже начала подниматься вверх. Разведчики начали стрелять, из всех стволов, и сразу два плазменных заряда разнесли голову насекомого. Она упала на землю метров с десяти, и забилась в конвульсиях, ненароком снеся ударом своего мощного хвоста попавшегося на пути серба. При этом она не выпускала из сжатых лап тело уже мертвого разведчика. При падении тот накололся на острый сук павшего дерева. Но тут же в воздухе появились ещё несколько тварей, начавших по очереди пикировать на землян. Тем пришлось отступить под кроны деревьев. Стрекоза летали и здесь, но не так быстро, как на просторе, и разведчики успевали встретить их огнем. Они сбили их уже штук шесть воздушных хищников, когда оставшиеся, а их было не менее десятка, как-то одновременно и резко поднялись вверх, сбились в одну стаю, и быстро унеслись за пределы зоны видимости. Десантники опустили оружие, и перевели дух.
- Боже мой, какие тут живут страшные твари! – Сказал командир. – Эти стрекозы, черви, все эти дурацкие насекомые!   
- Это не самое для нас страшное, - пробормотал зоолог.
- А что тогда самое страшное?
- Похоже, что тут вообще нет других видов животных. Одни насекомые. И ещё я не пойму...
- Чего ты еще не поймешь?
- Чего испугались эти твари. Неужели тут есть...
Он хотел что-то добавить еще, но вместо этого резко и отчаянно закричал, показывая куда-то вверх. И тут же вниз на них обрушились какие-то чудовищных размеров зеленого цвета клешни. Одна из них перерубили на две части тело Йордановича, а две других столкнулись в каких-то сантиметрах от тела Васильева. Ударившись друг от друга, они изменили траекторию, и, щелкнув в пустоте, полетели дальше, по ходу дела снеся своей наружной частью попавшегося на их пути биолога. От этого толчка Антон улетел далеко в сторону, ударился головой о дерево и потерял сознание. При этом маска его слетела с головы и исчезла в воде очередного болотца.
Как оказалось, это беспамятье спасло ему жизнь. Когда Антон очнулся, он хотел приподняться, но кто-то ему помешал это сделать.
- Лежи, - тихо сказал ему по-русски голос с характерным, очень знакомым акцентом. Зоолог скосил глаза, но никого над собой не увидел.
«Бог?» - подумал Антон. – «Я что, уже умер? Только почему рай так похож на ту чертову планету? И почему Всевышний говорит с сербским акцентом?»
Зато потом он увидел нечто, от чего у Антона буквально перехватило дыхание. Они стояли над ним, огромные, могучие, чудовищные в своем конструктивистском уродстве. Их уродливые, несуразные по строению тела почти сливались по цвету с цветом зеленых джунглей. Шесть могучих, как столбы, ног, длинное, цилиндрическое тело. Широко разнесенные по вытянутой по горизонтали голове глаза, рот размером с ковш шагающего экскаватора. И, воздетые вверх громадные передние лапы, те самые, уродливые, более похожие на клешни, с огромными, как на пиле, шипами. «Богомолы, - пронеслось в голове биолога. – Нормальные, земные богомолы, только каждый размером с портовый кран. Метров двадцать в высоту, и не меньше в длину. То-то отсюда улетели все эти стрекозы. Хозяева пришли. Это их клешни столкнулись передо мной. Хозяева не поделили один бифштекс на двоих, и из-за этого я до сих пор жив».   
Между тем над ним из пустоты снова зазвучал знакомый голос.               
- Слышь, ботаник, полежи здесь тихо. У меня связь отказала. Я схожу до рации, вон она валяется, под тем гадом, вызову тарелку. Только не двигайся с места. Они, похоже, как и хинки, реагируют только на движения.   
- Хорошо, - тихо ответил зоолог. Он уже понял, что это не Бог спасает его, а Сашка Билич в своем костюме невидимки. Время потекло мучительно долго, потом он увидел в небе тарелку, невысоко, метрах в пятидесяти над ними. Из нее ударил плазменный луч. Один из богомолов сразу переломился пополам, а второй выпрямился во весь рост и попытался достать тарелку ударом своей клешни. Пилот чудом успел увести истребитель от этого стремительного и могучего удара. Тут же тарелка пропала из виду, а потом два плазменных удара разрубили тело и этого насекомого на три части. Но и оказавшись на земле, эти могучие монстры продолжали размахивать своими длинными клешнями, при этом продолжали двигаться и все остальные части его расчлененного тела. Отрубленные клешни просвистели в каких-то сантиметрах от тела биолога, едва не пришибив Антона. Затем они еще несколько минут то сжимались, то разжимались в каких-то полуметрах от лица Васильева, но тот даже не мог шевельнуться, чтобы отползти. Тело совсем не слушалось его.
А в висящей в воздухе тарелке Шнейдер продолжать дробить тела двух богомолов на все более мелкие части. К нему присоединился пилот второй тарелки, и через полчаса одна из тарелок наконец-то села. Трап только открылся, а в воздухе уже заблистали  плазменные выстрелы. Это Билич вел огонь по налетевшим со стороны солнца стрекозам.
- Быстро забирайте биолога, и поднимаемся! – Крикнул он выскочившим из тарелки разведчикам. Двое присоединились к нему, открыв огонь по огромным стрекозам, а трое перенесли Антона в тарелку.
- Где остальные?! – Крикнул командир пятерки Биличу.
- Никого больше нет, уходим.
  Васильев почувствовал, как его несут, но при этом он ощущал себя мешком с ватой. Он не воспринимал прикосновения людских рук, и это его страшило больше всего происшедшего с ним за это время. Антон услышал характерный звук закрывающегося трапа, потом тарелку тряхнуло удивительно сильно. Биолог понял, что они на максимальной скорости поднимаются с земли.
- Что там было? – спросил Антон у севшего рядом, и, наконец-то снявшего защитный шлем Билича. 
- Целая стая этих монстров, штук пять. Пришли предъявить нам счет за убитых собратьев, - пояснил тот, вытирая с лица обильный пот. К ним подсел сидевший ближе всего к нему серб. Похоже, он не слышал разговора своего командира и Билича, и спросил Антона: - А где все? Где Йорданов и все остальные? Крайчер, Дринчич, Дамьнович?
- Нет никого. Все погибли.
Потрясенное лицо серба было последним, что Васильев увидел перед тем, как снова потерял сознание.
Если бы он видел лица генерала Райта в момент доклада Сашко Билича, то он бы узрел явное сходство с выражением лица того самого разведчика.
- То есть, семь наших наиболее подготовленных разведчика в течение часа погибли от клешней и лап каких-то там тварей? – Спросил он Билича.
- Да, именно так. Эти, два монстра напали неожиданно. Они сливаются по окраске с джунглями, двигаются бесшумно. В первые секунды погибло сразу трое наших. Сила и резкость у них - просто невероятные. Мы едва успели открыть огонь. Один из этих богомолов одним ударом клешни разрубил сразу двоих наших парней. Мы вели огонь, одного монстра разрубили напополам, но подоспел ещё один, он зашел со спины и убил всех остальных. Меня спас только костюм невидимки.
- А этот биолог? – Спросил Зорич.- Он то, каким чудом выжил?   
- Он здорово треснулся головой о дерево, и лежал так без сознания, не дергался. 
Это подтвердила Зубова.
- Да, у Антона Васильева сильнейшее сотрясение мозга. У него даже отнялись ноги и руки. Сейчас, правда, мы подключили его к аппаратам хасков, идет ремиссия, руками он уже управляет, ноги почувствовал. Но, с неделю ему придется похромать на костылях.
- То, что он лежал, его и спасло, - подтвердил Майдачный. – Как многие насекомые, они не замечают неподвижные тела. Кроме того, он лежал в воде и не излучал тепло.   
- А как тот раненый серб? – Поинтересовался Райт.
- Перелом позвоночника. Будем лечить, надеюсь, через месяц он встанет на ноги.
- Что еще могут сказать ученые про сложившуюся ситуацию? – Поинтересовался Райт. 
Слово взял профессор Рене Альберг, биолог с мировым именем.
- Мы наяву убедились, что эволюция может идти своим путем, отличным от нашего, земного. Мы всегда были с насекомыми антагонистами на нашей планете. Мы абсолютно разные с ними, мы не имеем ничего общего. Кроме того, все теплокровные животные, в том числе и мы, возникли гораздо позже насекомых. Эта планета показала нам, как может жить цивилизация насекомых без нас.
- Но тут мало кислорода, - напомнил Чай Сен, - как они могут тут жить?
- А он им не нужен в таких количествах, как нам. У некоторых насекомых, как у этих червей, вообще нет сердца, и кровь проталкивается силой мышц. Поэтому было так трудно убить даже этого червяка. А у большей части, это сердце имеет вид скорее артерии, идущей через все тело. Так что убить таракана тапком тут не удастся.
- Спасибо за информацию о тапках. Но, отчего тут такие жуткие размеры? – Спросил обескураженный Зорич. Гибель своих людей он воспринимал как собственное положение.
- От силы тяжести. У нас на земле эти стрекозы бы в воздух бы не поднялись. Кроме того, тут масса всяких побочных факторов, например радиация. Мутация идет быстрей, время как бы сжимается. Есть очень много новых насекомых, и очень интересных растений. Из того, что мы нашли на подошвах и в карманах нашего Васильева, раньше можно было бы получить Нобелевскую премию.   
  Райт тяжело вздохнул.
- Нам сейчас не до премий. Значит, мы нарвались на планету с большими запасами мяса, но это мясо, во-первых, трудно взять, во-вторых, оно несъедобно?
Майдачный покачал головой.
- Оно съедобно, но, скажем так, не очень вкусное. 
- И каких затрат в живой силе потребует это мясо? – спросил Зорич. Он особенно тяжело переживал гибель своих друзей. – Не слишком ли, дорогой ценой станет нам каждый такой бифштекс?
  Выступил и Клебанов. 
- Но не сдохнуть же нам тут от голода? Тот кусок мяса, что вы прислали нам с раненым сербом, мы зажарили, и сожрали с большим удовольствием.
- Надо продолжить исследования, и сконцентрировать внимание на океане, - предложил Альберг. – Там были замечены какие-то огромные животные. Я не думаю, что насекомые так же легко освоили и его. Там должна быть другая форма жизни. Как минимум – теплокровная, а в перспективе и даже млекопитающая.
- Хорошо, мы продолжим исследования. Но только в костюмах невидимках, - предложил Райт.
- Непременно, - подтвердил мрачный Зорич.- Так просто я своих людей этим тварям больше не отдам.   
Майдачный не удержался, и ткнула Зорича носом.
- А ещё надо слушаться ученых. Ваши разведчики даже не соизволили изучить все предложенные нами приборы. Ничего бы не было, если бы вы нас послушали. Там есть приборы на все случаи жизни.
Зорич согласился.
- Хорошо, дайте нам эти ваши приборы, и мы вывернем эту планету наизнанку! 

ГЛАВА 17.

Через час в самом большом помещении Ковчега собрались те, кого Райт называл стилетом нации. И было около шестидесяти человек, крепких парней с широкими плечами и не менее накаченной шеей. Они были разных рас, говорили на разных языках, но было в них что-то по хорошему однообразное: некая внутренняя уверенность в себе.  Это были бойцы самых разных спецслужб уже не существующих государств. Десантники и спецназовцы из России, офицеры из американской «Дельты», английских, еврейских и японских спецподразделений. Были низкорослые, похожие на подростков вьетнамцы из группы «Чин-Сат», способные выжить там, где не выжил бы ни один европеец. Не без труда успокоив гомонивших вояк, Зорич коротко, но емко рассказал о положении дел. Этому способствовали кадры видеосъемки, привезенные Биличем с планеты. Именно на его шлеме была установлена телекамера.
- Итак, посмотрите эти кадры, и запомните на всю жизнь.
Кадры уничтожения сербских разведчиков вызвали у всех массу эмоций.
- Боже! Как они вляпались!
- Переждать надо было, разведать всё над землей и под землей. 
- Да, жалко парней.
- С такой штукой бороться сложно. Слишком большая конструкция. Ни один гранатомет не справится.
- Да, сложно, но нужно с этим всем бороться, - сообщил Зорич. – Нам нужна эта планета, нужно продовольствие. Если мы не сможет его добыть, то это неизбежная смерть. Есть идея высадить несколько групп в более северных широтах. Часть должна высадиться в район тундры, на берег моря. Там риска меньше. Но, нам нужно научиться бороться и с этими тварями. Кто знает, может, нам придется здесь жить.
- Неужели мы их будем жрать этих насекомых? – Спросил один из русских парней из «Альфы».
- А вас, разве не высаживали в местах, где можно было жрать только гусениц? – Съехидничал Маркес.
- Приходилось, на пару суток. Но жрать такую дрянь полгода – это уже слишком.
- Если надо будет, то будете жрать и это, - отрезал Зорич. - А теперь небольшая лекция профессора Альберга о строении насекомых, об их уязвимых точках.
При слове лекция у всех присутствующих на губах заиграла улыбка. Но, когда Альберг начал пояснять истинные возможности противника, улыбки с их уст исчезли. Дошли дело и до стрекоз.
- Это самые большие летающие хищники на планете. Скорость – до трехсот километров час, уникальная маневренность. Тут главное – не подпустить их близко. Кто-то должен непрерывно следить за воздухом. Самый лучший способ борьбы с ними – выстрелы по глазам. А теперь – самый опасный наземный хищник – богомол.
На экране было выведено самое монументальное изображение властителя планеты насекомых.
- Прекрасно сливается по окраске с окружающей средой, передвигается плавно и практически бесшумно. Единственное, его хорошо слышно, если приложить ухо к земле. Все же эти тонны мяса и хитина отдаются на почве вполне ритмичной вибрацией.
Русские тут же заулыбались, начали шептаться, до ушей Зорича донеслись отдельные слова: «Сказки... ухом к земле». Сербу пришлось даже прикрикнуть на них.
- Тише, парни!
Не порадовали разведчиков и другие представители местной фауны.   
- Значит, вот такой жук, он будет пострашнее танка? – Спросил Энди Маркес, кивая на экран.
- Да, если пересчитывать на сталь, то хитиновый панцирь этого жука прочнее танковой брони раза в три. Так что, не пытайтесь бить его в лоб из пистолета, и даже автомата. Только гранатомет, может быть, лазерное ружье на максимальной мощности. Есть ещё кое какие особенности. У тех же жуков зрение развито слабо, зато хорошее обоняние и слух. Они чувствуют запах и вибрацию движения. Так что, тогда надо бить по вот этим маленьким штучкам сбоку ото рта.
- Они у них как антенны, - заметил один из спецназовцев.
- Ну, это и есть своеобразные антенны. Причем очень чувствительные.
- А кто из них самый опасный? – Спросил профессора Зорич. – Кроме, конечно, богомолов.
- Самый опасный тот, про кого мы не знаем. А из этих, я бы сказал, вот этот червь.
Он вернул на экран изображение бьющегося в истерике кольчатого червя.
- Огромный, мощный, практически неуничтожимый. Ни мозга, ни сердца как таковых у него нет, кислорода потребляет крайне мало, будет крушить все вокруг до последнего, пока не вытечет вся кровь.
- Тут методика борьбы одна: лучше не трогать, а если трогать, то лучше убегать как можно дальше, - сказал Билич. К нему теперь прислушивались внимательно – всё же парень уцелел в таких жутких условиях.
- А теперь о главном. О тех приборах, которые спасут вам жизнь на этой чертовой планете, - сказал Майдачный, выкладывая на стол первый аппарат.       
Все спецназовцы как-то сразу поскучнели лицом. Но эта лекция оказалась едва ли не самой интересной. Так что в конце Маркес сделал оптимистичный вывод из всего услышанного: - А ведь можно их долбануть. Запросто.   
Они высадились на планете Богомолов, такое название было присвоено Райтом этому уголку Вселенной, на рассвете. Точку высадки выбрали в ста километрах от места первого десанта. Все было как прежде, девять человек выбежали из тарелки, заняли позицию. Только пятеро из них были в обычных костюмах, а четверо были невидимками.
- Осмотрелись! – Скомандовал Энди Маркес. Под его началом сегодня была интернациональная бригада. Трое были американцами, двое служили раньше в Моссад, трое были русскими. Кроме того, был и вообще штатских человек, известный под кличкой Дамфи. Даф Вебер был двухметрового роста громилой, в земном прошлом уголовником с богатым послужным списком преступлений. Оказавшись на Ковчеге и не найдя тут применению своих криминальных способностей, он как-то невольно увлекся армейской романтикой, благо силы и хладнокровия ему было не занимать. К этому времени он уже дослужился до звания старшего сержанта.
- Справа, в двадцати метрах – тоннель червя, - доложил Сашко Билич. Да, упрямый серб сам напросился и в этот десант. Он поспал все три часа, но казался бодрым, и, даже каким-то веселым. В этот раз он отказался от «невидимки», заявив, что он не хочет подыхать в нем от жары. В «невидимке» в этот раз парился как раз трое русских и Дамфи.            
- Не будем его трогать, - велел Маркес.- Что в воздухе?
- Пока чисто.
- Тогда вперед. Направление на северо-восток.
Они прошли метров триста, когда один из евреев по имени Абрам сообщил:
- Слева какая-то большая биологическая масса.
У него в руках был один из самых важный приборов – сканер биологических активных масс. Именно на него и возлагали самые большие надежды разведчиков.   
- Куда она движется? – Спросил Маркес, делая знак всем остановиться.   
- Никуда. Хотя, нет, идет в нашу сторону, но очень медленно.
- Вперед, только осторожно. 
Через минуту Абрам дал знак замереть. Все затаились, направив стволы на заросли впереди себя. Вскоре там начали падать тонкие, с руку, стволы деревьев, а затем показалось что-то круглое, большое, больше похожее на передвижную скалу. И только когда все насекомое выбралось по открытое место, все облегченно выдохнули, и даже рассмеялись. Это была громадная, размером с хороший джип улитка. По строению она ничем не отличалась от земных улиток, но размеры... Тело улитки было словно создано из полупрозрачного, белого полимера, блестящего от влаги. На круглой головой торчали забавные рожки с шариками на концах, а темные глаза и слабо выраженный рот придавали этому карикатурному лицу какой-то забавный вид.
- Вот это да, - сказал кто-то из русских, кто, Билич не понял, видно их не было, а по голосам он их не различал.
- Как же этот мясной домик до сих пор никто не съел? – Спросил кто-то ещё.
- Слушайте, а ведь у французов улитки – деликатес? Может, пристрелим ее, да попробуем.
- Да ладно, зачем нам в него палить, смотрите, какая она забавная.
Это сказал Джон Толбойт, один из коллег Маркеса по «Дельте». Опустив автомат он уже в открытую стоял перед улиткой, и рассматривал ее с двух шагов. Та, к удивлению Билича, не пряталась, не пугалась, казалось, сама с явным удивлением рассматривала новых для нее персонажей. Голова улитки при этом находилась на одной высоте с лицом Толбойта. Улитка, прядя своими забавными рожками, потянулась к разведчику, тот протянул вперед руку. Внимание Билича привлек один из его датчиков на рукаве. Глянув на красный окрас одного из сканеров, Сашко закричал: - Назад!
Хорошо, что реакция на команды была вбита в Толбойта кулаком своего первого сержанта, миную череп прямо в головной мозг. Джон отпрянул назад, и тут же в это место ударила голова улитки. Ни зубов, ни рогов у ней не было, но Сашко всем показал горящее табло сканера.
- Не приближаться, у ней ядовитая слизь. Так что гладить эту милую штуку не советую.
- А если бы я прикоснулся? – Спросил чересчур резко вспотевший Толбойт.
- Парализовало бы мгновенно.
Тот сделал вывод.
- Вот поэтому эту штуку никто тут и не ест, и она никого не боится. 
- Да, не сварить нам деликатесный супчик по-французски.
- Ладно, забыли про эту ядовитую дрянь. Двинулись дальше, - скомандовал Маркес.
Через минуту их атаковали стрекозы. Земляне были готовы и к этому. Один из сканеров землян за несколько секунд до этого показал быстрое движение биологических масс за пределами крон деревьев.
- Атака с воздуха!
- К деревьям! Приготовиться к отражению! 
Они пикировали почти вертикально, стремительно маневрируя среди самых больших ветвей. Семь стрекоз, протянувших вперед свои черные, мохнатые лапы. У них был свой датчик движения биологических масс, природный, и этот датчик засек на земле нечто большое, тёплое, движущееся, то, что могло накормить стрекозу мясом за один раз. Но, в этот раз пообедать им не пришлось. Снизу по ним ударил шквал свинца. Земляне стреляли так, как их учили, по глазам летучих хищников. Разбить все тысячи фасетчатых зрачков им не удалось, но и те, что были поражены свинцом, внесли непоправимую погрешность в картину, рисуемую в мозгу крылатого хищника. Они начали биться о попадающиеся на пути ветки. На такой скорости это было просто смертельно. В конце концов, две стрекозы просто врезались в землю, закончив свой жизненный путь в мучительных судорогах. Одну из стрекоз Дамфи сбил выстрелом из лазерного ружья, умудрившись поспасть точно в голову противника. Но, остальные упорно продолжали их атаковать, пока не рухнула на землю и замерла без движения последняя стрекоза. Когда всё утихло, Маркес опустил ружье и крикнул: - Все живы?
- Все.
- Толика вон стрекоза в болото закинула.
В самом деле, боец в проявившимся серебристом скафандре с матюгами карабкался на берег из небольшого болотца.
- Хвостом, сука, ударила! – Пояснил он, вытирая со скафандра грязь.
- Это хорошо, что она тебя в это болотце скинула, а не в соседнее, - заметил Билич, направив один из сканеров на соседнюю, кратерообразную  яму.
- Что там? – спросил Маркес.
- Счас увидите. Вот, смотрите за этим муравьем.
Здоровенный, размером с кокер-спаниэля черный муравей озабоченно бежал по своим делам, совсем не обращая внимания на каких-то там пришельцев из космоса. Он пробегал метрах в трех от кратера, когда Билич пинком отправил его внутрь земляной воронки. И кратер вдруг ожил, край его обвалился, и муравей свалился прямо в проявившийся на дне большой и беззубый рот. Проглотив добычу, рот исчез, а потом начал обваливаться, расширяться и кратер.
- Муравьиный лев? – Спросил кто-то невидимый.
- Похоже на то. Сожрать он тебя бы не смог, но пожевал бы знатно.
- Ерунда всё это, мужики, - вмешался в разговор Билич. – Готовьтесь к бою, пожаловал сам хозяин планеты.
- Рассыпались, - скомандовал Маркес.
Все разбежались по округе, кто залег за поваленным стволом дерева, кто пристроился за стволом стоящего дерева. Так что, когда из зеленой чащи, на высоте пятиэтажного дома проявилась чудовищная морда богомола, то кроме обычных насекомых он не увидел никого. Это, похоже, озадачило хозяина планеты. Он явно слышал странный шум, чувствовал вибрацию и движение больших биологических масс. Хоть в момент высадки десанта он и был за три километра отсюда, но он всё видел и всё слышал на гораздо большем расстоянии. Богомол стоял, и равномерно поворачивал голову из стороны в сторону. На вид это казалось даже забавным.
- Ну, что, поджарим гадину, или отпустим? – Тихо спросил Маркес в микрофон.
- Надо, капитан, надо, - подсказал ему Билич.
- Огонь по глазам этой твари! – Скомандовал Маркес.
Огонь из девяти стволов был ужасен по своей разрушительной силе. За считанные секунды богомол потерял всё свое зрение и осязание, и мог ориентироваться, только воспринимая вибрацию воздуха и земли. Он двинулся вперед, но тут же замер на месте. Богомол ничего не видел, а невидимый противник никак не проявлял себя. Наконец он ощутил что-то, похожее на движение воздуха, и, наотмашь ударил в эту сторону своими чудовищными клешнями. Они пронзили ствол дерева, но виновника этого удара не задели. Дамфи, а это был он, коротко выругался, а потом вскинул свое ружье, передвинул рычажок мощности вперед, и, прицелившись, выстрелил в сторону богомола. Он попал именно туда, куда и хотел. Мощный плазменный заряд просто перерубил слишком узкую шею богомола, и его несуразная голова перевернулась в воздухе и упала на землю. Звук удара и содрогание земли были сравнимы с небольшим землетрясением. 
- Ура! – Закричал кто-то из невидимок. Между тем радоваться было рано. Туловище громадного насекомого продолжало устойчиво стоять на всех своих четырех лапах, и было не похоже, что оно собирается падать. А на земле продолжала клацать своими чудовищными челюстями голова Богомола.
- Шеф, может запустить в него гранату? – Спросил Джон Толбойт. Этому воспротивился Сашко Билич.
- Не надо. Взрывом привлечем еще кучу таких же тварей. Всё равно он скоро сдохнет.
Маркес согласился.
- Да, это точно. Дамфи, ты где?
- Да тут я, - отозвался из воздуха невидимка. Вскоре он проявился на ветке, а потом спрыгнул на землю. - Кстати, он и без глаз меня чуть не укокошил. Промахнулся на какие-то полметра.
- Так что, не расслабляться, продолжаем двигаться вперед. Все в сборе?
И тут откуда-то сбоку раздался дикий крик: - Братцы! Спасите!
Кричал солдат на русском языке, и все поняли, что в беду попал один из невидимок. Все, не раздумывая, рванулись на голос, только Билич успел взглянуть на все свои датчики, и закричал: - Стой! Там что-то большое!
- Оружие наготове!
А голос продолжал кричать: - Братцы, спасите! Спасите меня! 
Уже осторожно все начали пробираться вперед. Отозвался и второй невидимка: - Толька! Ты где!?
- Я тут, сверху! Да поднимите вы глаза вверх!
Все подняли голову, и ахнули. В воздухе, на высоте метров двадцати от земли, вопреки всем законам природы, висела серебристая фигурка человека. Только глянув в оптический прицел, Маркес понял, что на самом деле тело невидимки покоилось в серебристой паутине. А потом он увидел и самого хозяина этой паутины. Это было солидное животное, никак по размерам не меньше самого Толика. Паук находился в каких-то двух метрах от тела десантника, и, похоже, готовился пустить в ход свою обволакивающую паутину, а может быть и парализирующие клыки.
- Стреляйте! – надрывался в крике Толик. – Мужики, стреляйте! Он меня сейчас жрать начнет! Палите, чего ждёте!
Этого они позволить не могли, так что после короткой, но интенсивной стрельбы, паук свалился вниз, и уже мертвый завис над землей, на своей паутине, не долетев до поверхности метра два. Теперь нужно было как-то вызволить Толика. То, что это задача не из самых простых, Маркес понял, только взявшись рукой в перчатке за одну из паутинных нитей. Перчатка  приклеилась намертво, и Маркесу пришлось ее просто оставить висеть в воздухе. Проблему решил Дамфи. Молча, как и почти всегда, он поднял свое лазерное ружье и начал методично отжигать паутину со всех сторон от «висунка». Это был действенный метод, вот только когда последняя нить сгорела, то падать Толику пришлось с двадцати метров. Спас десантника хозяин паутины, вернее, его мертвая туша. Жить Толику хотелось как никогда, поэтому он уже, пролетая мимо, на каком-то инстинкте вцепился в своего несостоявшегося палача. Нить спружинила, но выдержала и это девяностокилограммовое тело. Затормозив падение, Толик разжал руки, и уже с вполне комфортной высоты, каких-то двух метров, свалился на землю. Здесь он повел себя странно: зажмурился, перевернулся на живот, и на четвереньках быстро-быстро отбежал в сторону.
- Толик, ты чего это? – Спросил обеспокоенный собрат по десанту.- С ума сошел? 
- Чего-чего! Ты посмотри на него, - сказал Толик, кивая в сторону паука. – Такая жуткая морда, не дай боже присниться!
Все начали, согнувшись,  разглядывать паучью морду, с десятком самого разного размера глаз, с каким-то особенно жутким ртом в форме хобота.
- Как ты в паутине то оказался, бестолочь?! – Спросил Сашко пострадавшего.
- Да, я тоже на дерево полез, оттуда в богомола стрелять хотел, а потом оступился и полетел вниз. Думал, хана мне, с такой то высоты. А потом вдруг раз, и как в гамак упал. Сначала обрадовался, а потом чую – дернуться не могу. Единственное, что успел – невидимость выключить. А тут и эта тварь приползла, обнюхивать меня стала. Ну, я тут как заорал, он аж попятился!
- Да, орал ты знатно. Перепугал всех нас больше, чем тебя паук.
- Спиртику бы сейчас, грамм сто, - сказал мечтательно Толик, - и сигарету позабористей, без фильтра. «Приму», или «Тамбовского волка».
- Пошли, Тамбовский волк!
- Да, надо отсюда уходить. А то еще на твои крики снова придут хозяева и попробуют нас съесть.         
 Экспедиция спецназовцев вернулась с планеты через двое суток без единой потери. Только тот же невезучий десантник по имени Толик получил химический ожег лица, упав головой в куст обычного, по виду дерева. Выдирать его оттуда пришлось вчетвером. То, что на самом деле оно питалось небольшими насекомыми, поняли уже потом, присмотревшись к образу жизни этой родственницы земной росянки.         
- Можно там выжить, - доложил Маркес командованию. – Скажу больше – я возьму батальон и продержусь там трое суток.
- Зачем? – Не понял Чай Сен. 
- Затем, что надо обучать солдат. У меня большинство вояк ни разу не стреляли из бластеров. Только в тире, да и то это была имитация. 
- Это может стоить нам больших потерь, - напомнил осторожный Луи Фиш.
- Но тренироваться нам нужно, - настаивал Маркес. – В таких условиях я за три дня сделаю из новобранцев ветеранов.
- Хорошо, - разрешил Райт. – Готовьтесь.      
               
ГЛАВА 18.       

День сто пятьдесят восьмой.

Антон Васильев поправлялся по земным понятиям просто стремительно. Уже через два дня он с трудом, но ходил с костылями. Его уговаривали полежать в лазарете, но этого не хотел. Слишком интересные события происходили в его лаборатории. Каждый полет на планету приносил новые и новые сенсации.
- Обалденные киты, просто невероятные! Триста метров в длину, восемьдесят в ширину. В одной стае десятки тысяч тонн чистейшего, деликатесного мяса! – Восторженно рассказывал один из вернувшихся с берега океана зоологов, чех. – А вкус у этого мяса – не передать словами! Это чудо!
Его напарник, француз Пьер Монтерье, наоборот, был, как никогда мрачен. Хоть он и остриг волосы на голове, но сбрить бородку его так и не заставили, так что внешним обликом он сейчас больше походил на монаха аскета.
- Мы сможем накормить миллионы людей, и еще запастись мясом на несколько месяцев вперед, - продолжал радоваться чех. 
- Вообще, то, что мы собираемся делать с этими китами - это преступление, - сказал Пьер. Он вытащил из кармана трубку, сунул ее в рот. Табака давно уже не было ни у кого из землян, но зато от нее шел въевшийся за годы запах никотина.
- Почему преступление, Пьер? – спросил Рене Альберг. – В чем это наше преступление, я что-то не понимаю?
Монтерье начал говорить уже пылко, яростно. 
- Мы нашли на этой прекрасной планете безмозглую, тупую цивилизацию насекомых! Все они занимаются только тем, что едят тех, кто меньше них размером. Между тем в океане живут наши с вами родственники, теплокровные, млекопитающие животные. Пройдут миллионы лет, и они непременно выйдут на сушу, и завоюют себе право на жизнь. Мы же, как какие-то варвары убиваем их на мясо, и этим, может быть, лишаем их шанса выжить в этой схватке эволюций. 
- Ну, что делать... – мирно начал Альберг. Его прервал крик француза.
- Как что делать?! Оставить их в покое! Пусть себе живут дальше, размножаются!
Подошедший к спорящим Майдачный тихо спросил Васильева: - Что это он так разоряется? 
- Он и на Земле изучал китов и дельфинов, - шепнул Антон. – А тут увидел таких монстров, и решил, что они ещё умней наших китов.
А француз продолжал вещать, при этом активно, как все южане, жестикулируя.   
- Вы знаете, какой величины мозг у этих китов?! А какой он развитый? Нам с вами завидовать надо такому мозгу! По сравнению с ними мы – имбецилы!
- Но, они не совсем киты, они ещё почти рыбы, - возразил один из биологов.
- Да, у них кроме легких существует и остатки жабр. Но, это переходный период, в воде сейчас кислорода больше, чем в воздухе. Пройдет время, и жабры отомрут совсем. Они уже сейчас теплокровные, у них температура тела как у нас – тридцать шесть и шесть. Они же наши братья, нельзя их убивать!
Тут в разговор вступил Майдачный.
- Я все понимаю, Пьер. Тебе нравятся эти умные особи. Но семь миллионов особей твоего вида хотят есть. Первые порции пищи из этих китов уже раздают народу. Иди, посмотри, как они радуются. Скажи им, что это будет только один раз, а дальше им просто придётся медленно умирать от голода. Иди, скажи им об этом! Посмотри им в глаза. 
Француз выругался, и торопливо вышел из лаборатории. Между тем Рене Альберт подошел к Васильеву.
- Ну, а теперь займемся вами, дорогой друг. Так сколько вы находились на планете без кислородной маски?
- Больше часа, - признался Антон.
- А следов отравления окисью углерода у вас не нашли. Странно. Вы, говорили, что всё это время лежали на земле?
- Это была не совсем земля. Скорее болото. У меня из воды торчала одна голова. Даже не голова, - он показал пальцами, - одно лицо. Это еще чудо, что я упал на спину. Если бы упал на живот, то сразу бы захлебнулся водой и все. 
- Интересно. Может, вы тоже отрастили себе жабры, Антуан?
- С испугу, - поддел Антона Майдачный.
Васильев улыбнулся своей характерной, застенчивой улыбкой.
- Не знаю, я тогда про это не думал.
- А мы думали, все это время думали над этой загадкой, - весело сообщил Альберг. – Луис, как наши дела?
Испанец  Луис Барраха в это время колдовал около огромного аквариума наполненного чем-то зеленым.
- Дела просто великолепны. Эта штука размножается с удивительной скоростью. Метаболизм просто поразительный.
Рене присел, с интересом рассматривая растения сквозь стекло аквариума.
- Они что, меняют цвет с зеленого на бурый? – спросил он.
- Нет, это просто отмершие корни. Я их как раз вылавливаю. Вон их сколько уже.
Луис кивнул головой на кучу бурого цвета, лежащую в стороне.
- Ого! Что у них там с обменом веществ? 
Барраха восхищенно помотал головой.
- Это вообще что-то, совершенно не поддающееся объяснению. Эта штука поглощает из воздуха и воды все то, что нам не сильно и нужно: углерод, азот, микроэлементы. А выдает на поверхность чистый кислород. Здесь, в этой комнате, - он поднял вверх руки, - сорок пять процентов кислорода.
- То-то, я думаю, что-то здесь дышится слишком легко. Так что, милый наш Антуан, - Альберг снова обернулся к Васильеву, – молитесь богу, что он послал вам это растение для вашего же спасения. Именно из-за него вы остались живы. Вы лежали на спине, а над вами был тонкий слой с повышенным содержание кислорода. Везунчик вы, Антуан.
  Вскоре на полярном берегу этого же континента высаживалась очередная экспедиция землян. Задача у них была простая и ясная: забить как можно больше китов, и, разделав их, отправить мясо на орбиту. Большая часть людей, выгрузив снаряжение, осталась на берегу. Один же снова поднялся на борт тарелки.
- А куда это наш док направился? – спросил один из заготовщиков, кивая в сторону уходящей куда-то вдоль по берегу фигуре человека.
- Да, что ему - ученый. Найдет какую-нибудь жабу, и будет ее изучать. Типичный яйцеголовый ученый.
В это время люди на тарелке догнали одну из стай. Двадцать могучих китов от ста до трехсот метров в длину спокойно плыли куда-то в сторону заката солнца. Это было величественное зрелище. Словно целая эскадра идущих в надводном состоянии подводных лодок неслась со скоростью тридцать узлов в час. Они шли ромбом, толкая впереди себя мощный бурун воды, и оставляя за собой двухметровой высоты вал.
- Классное зрелище! – Сказал пилот, Антонио Розетти, своему соседу. – Я видел раз из моего вертолета учение шестого флота США. По эмоциям это примерно то же самое.   
Они еще несколько секунд любовались этим красивейшим зрелищем, потом приступили к делу.    
- Какого из них вам подстрелить, Карл? – спросил пилот сидевшего рядом с ним человека лет пятидесяти, с красным, обветренным лицом и выцветшими, белесыми ресницами. Тот ткнул пальцем вниз. 
- Давай вон того, самого большого. Только не зажарь его всего. Такой бифштекс мы сразу не съедим.
- Сейчас попробуем. Не знаю, что получится. Слишком он большой, трудно рассчитать заряд. Неизвестно, как проводит плазму шкура и кости.
Пилот снизил тарелку, и, зависнув над поверхностью моря метрах в тридцати, аккуратно кинул вниз плазменную молнию точно в голову кита. Это был минимальный заряд, и он не сильно рассчитывал, что сможет с одного такого выстрела поразить этого гиганта. Но, всё получилось как надо. Огромное, гладкое, больше похожее по коричневому цвету кожи и по размеру на небольшой остров, тело кита остановилось, и закачалось на волнах.
- Есть! – Вскричал пилот. – А, как я его?! С одного выстрела!
- Молодец! Теперь загарпунь его, - приказал краснолицый. В прошлой, земной жизни Карл Свенсен был профессиональным охотником за китами, гарпунером. Но, там все было проще. Там была специальная гарпунная пушка, а тут для загарпунивания они использовали систему экстренного торможения в водной среде, проще говоря – якорь. Только якорь был поменьше, да сила выстрела, выплюнувшая его из тела истребителя, гораздо мощней обычного. Это был эксперимент, и он им удалось. Самодельный гарпун, а над ним тоже поработали умельцы из артели Валерия Майдачного, проник в глубину тела кита метров на пять. После этого тарелка развернулась, и осторожно двинулась в сторону берега. Тонкий, в палец толщиной, сверхпрочный трос натянулся, бурая глыба поплыла в нужном направлении, толкая впереди себя огромный бурун. Вслед за убитым китом развернулась и вся остальная стая. Они окружили своего вожака, словно он был по-прежнему живой, выстроились ромбом, и двинулись за ним к берегу.
- Как хорошо, а! – засмеялся на борту тарелки человек с обветренным лицом. – Это просто здорово! Не надо будет за ними далеко летать, бить по одному. Сами идут к нам на сковородку.
Через полчаса на берегу вовсю шла разделка мяса. Кит наполовину лежал на земле, бригада заготовщиков быстро разрезала его лазерными резаками на большие куски, которые тут же относились другими людьми на борт грузовой тарелки. Между тем истребитель Розетти продолжал маневрировать над морем, равномерно отстреливая остальных китов.
- Передай на Ковчег, чтобы прислали ещё людей, - велел пилоту Свенсен. – В таком составе мы будем разделывать их до конца своего века. Пусть берут всех, кто не боится вида крови и мяса.
- Хорошо, передам.
В сторонке от места разделки, на берегу, один из заготовщиков пытался развести костер. Как он ни чертыхался, у него это не получалось. Слишком мало было в воздухе кислорода, и слишком сырыми были выброшенные на берег стволы деревьев.
- Что ты тут делаешь, придурок? – спросил его опустившийся, наконец, на землю Свенсен. Тот виновато развел руками.
- Ребята попросили сделать из этого мяса шашлык, а дрова почему-то не горят.
- Бестолочь, - проворчал Свенсен. – Это можно сделать совсем по-другому.
Он стащил с плеча плазменное ружье, поставил его заряд на минимум, и, нажав на спуск, направил ровное, гудящее пламя на большой кусок темно-красного мяса, лежащий на камне. Минуты через две он отвел пламя в сторону и предложил добровольному повару:
- Пробуй. Готово или нет?
 Тот отрезал ножом солидный кусок, откусил его. Через несколько секунд на лице заготовщика появилось блаженное выражение.
- Обалдеть! Паровая говядина, да и только, - сказал он, отрезая еще. – Такое мясо я ел только один раз, в Аргентине, у местных гаучо.
- Учись, как надо жить у старого китобоя! Пока я в силе, и могу еще навалять по шее, а не только болтать языком. 
В это время Пьер Монтерье продолжал идти вдоль берега. При этом он часто останавливался, и, осмотрев горизонт, пытался насвистывать. При наличии кислородной маски это было не очень эффективно. Но, наконец, он дождался, того, чего хотел. Из моря на берег выскочил стремительная, гладкая и мокрая туша морского жителя. В длину этот зверь был метра три, и походил сразу и на дельфина, и на тюленя. От тюленя у него были длинные, до метра, передние ласты, а от дельфина, стремительные формы тела и плавник на спине. Хвост у него был горизонтальный, метровой ширины. Впрочем, и он в своей середине немного раздваивался. Но, самой замечательной у этого зверя была голова. Большая, чуточку вытянутая вперед, с коротким носом, и круглыми, любопытными глазами. Поудобней устроившись на гальке, зверь поднял торс на своих могучих плавниках, так, что лицо его оказалось как раз на уровне лица человека. После этого на лице зверя появилась забавная улыбка, и, открыв рот, он, совсем  по-детски произнес несколько несложных звуков.
- А-а-а, я-я-я! Хо-хо-хо!
Пьер засмеялся. Он просто не мог оторвать глаз от этой уморительно очаровательной мордочки. Своими темными, круглыми глазами она напоминала личико тюленя белька, только увеличенное раза в три. Монтерье всю свою сознательную жизнь боролся за то, чтобы прекратить убивать этих милых животных. Но этот не то тюлень, не то дельфин, кроме того, умел совершенно по-людски, как новорожденный ребенок, улыбаться. 
- Ты приплыл на мой свист? – Спросил он морского зверя. - Молодец, Анри, умница.
Почему он назвал нового знакомого в честь погибшего друга, Монтерье и сам не знал. Протянув руку, француз погладил дельфино-тюленя по голове. И тот тут же начал сам ласкаться под рукой ихтиолога, как кошка, требующая ласки.
Они познакомились два дня назад, долго присматривались к друг другу. Потом человек и зверь долго забавлялись нехитрыми играми, стараясь получше понять друг друга. И то, что новый знакомый вспомнил его и приплыл к нему через два дня, ещё раз убедило биолога, что разум этого детища природы был близок по своему развитию к человеческому.
Между тем новый знакомый игриво толкнул Пьера в плечо носом. Вот только масса его при этом была такова, что от этой ласки землянин едва устоял на ногах.
- Анри, прекрати бодаться! – Строго прикрикнул на приятеля биолог. Тот ещё раз толкнул человека, потом забавно, совсем как дрессированная собака, наклонил голову на бок, и, все с той же очаровательной улыбкой, чуть высунул свой розовенький язычок.
- Ах, ты еще и дразниться! – Возмутился француз. - Ну, этого я тебе не прощу!
С этими словами Монтерье подхватил Анри за ласты, и, потянув их вверх, заставил его подняться и встать на хвост. При этом на его мордочке появилось испуганное выражение, сопровождаемое заполошным, торопливым верещанием.
- Ай-ай-ай-ай!
- Что, страшно!? – закричал биолог. – Толи ещё будет! Пошли, пошли вперед. Танцуй! Танцуй!
И он повел своего приятеля по прибрежной гальке все дальше от моря. Тот, на его удивление, шёл именно как человек, по очереди передвигая правую и левую сторону хвоста. При этом испуг в его трелях сменился каким-то изумлением. Пьеру казалось, что тот что-то говорит, только вот языка это он не знает. Наконец они остановились, и, сжалившись, биолог развернул, и  повел своего нового друга к родной стихии.
- Живи, - сказал он, отпуская ласты тюленя.- Тебе нужно прожить ещё так, примерно, десять миллионов лет, чтобы такая прогулка тебе понравилась. 
В это время на орбите были свои проблемы.
- Генерал, подпишите текст сообщения в центр, - предложил Маккормик Райту.
 Тот прочитал текст сообщения на экране монитора, хмыкнул.
- Всё правильно, командор. Вот только стоит ли его отправлять?
 Тот опешил.
- Разве я что-нибудь не так написал? Я изложил всё подробно и точно.   
- Нет, всё правильно, Джон. «Вынуждены задержаться в системе номер». Все это верно. Но вот только ещё раз повторяю – стоит ли её отправлять?
  Маккормик пожал плечами.
- Так полагается. Есть инструкции, есть заведенный не нами порядок. При всех незапланированных маневрах тут же докладывать про это в Центр. 
- Да, я все знаю. Только... Джон, вы, случайно, не изучали в своем училище вторую мировую войну, в частности – европейский театр военных действий?
Маккормик обиделся.
- Ну, как же! Генерал, вы хотите меня унизить? Я не только изучал, но и прекрасно всё помню. Дюнкерк, высадка в Нормандии, Арденны.
Райт хмыкнул.
- И это всё? Да, я всегда считал, что база знаний для младших офицеров дается в недостаточной степени. Так вот. В 1940 году лучший линкор нацистов, «Бисмарк», вышел из базы в Норвегии и двинулся в обход Англии во Францию. Попытка англичан остановить его была плачевна. Первым же залпом он отправил на дно один из линкоров англичан, и вывел из строя тяжелый крейсер. Несколько суток весь королевский флот пытался остановить «Бисмарк». Потом они его окончательно потеряли. И тут немецкий адмирал, кажется, его фамилия была Лютцев, сделал роковую ошибку. Он вышел в эфир и сорок минут докладывал фюреру о своих успехах. За это время линкор засекли, догнали и, после долгого боя, отправили на дно.
- Вы думаете, что нас тоже могут засечь по радиоперехвату? – Наконец понял мысль командующего Маккормик.
- А кто его знает, Джон? Мы не знаем технических возможностей этих ящеров. Кроме того, хаски все равно не смогут нам ничем помочь. Только морально. Так что, Джон, отложите пока свой рапорт. Работайте только на прием.
- Хорошо, генерал.
- Не по форме обратились.
- Слушаюсь, господин генерал!
- То-то, командор. Кстати, как вы, привыкаете к новому званию?
Маккормик расплылся в улыбке.
- Ну, после лейтенанта получать сразу адмиральский чин – это конечно, лестно всем.
Джозеф тут же опустил его на грешную землю.
- Только не забывайте, командор, что это звание присвоено вам как аванс на будущее.
Через час к Райту пришел как всегда озабоченный комендант.         
- Генерал, есть проблемы.
- Я не сомневаюсь, Курт. Как только я вижу вас, сразу понимаю, что где-то у нас проблемы. Что в этот раз?
- Я насчет этого мяса. Оно, конечно, очень вкусное, но... Вы представляете, что нам предстоит? – Спрашивал Манштейн Райта. – Мы не можем поместить все заготовленное мясо в наши холодильные установки.
- Но Курт, нам нужно это сделать. Нам нужны запасы пищи на несколько месяцев. А желательно – на несколько лет. Так что мы грузим все.
- В таком случае через месяц все в Ковчеге, в том числе и мы с вами, пропахнем тухлым мясом. Мы ещё сутки можем принимать мясо, а потом его просто некуда будет девать.
Райт постучал пальцами по столу.
- Да, это проблема. Жанна, найдите мне Майдачного, и как можно скорей.               
  В последние дни бывшая байкерша кроме медсестры освоила еще и специальность секретарши. Через минуту лицо заместителя Райта по науки уже проявилась на экране монитора.
- Валери, - обратился к нему Райт, - у нас проблемы с размещением мяса.
- Что такое?
- Курт говорит, что мы не сможем запастись им на несколько месяцев, не хватает мощностей холодильников.
Майдачный снисходительно усмехнулся. 
- Ну и что? Есть и другие способы.
- Какие?
- Есть метод, который нам подсказали хинки. Нужно просто заморозить мясо с помощью жидкого азота.
Манштейн начал понимать его идею. 
- То есть...
- Да, именно. Нужно освободить одно, большое пространство, заполнить его мясом и залить жидким азотом.
Райт так же поразился такому простому решению вопроса.
- Да, это идея. У нас есть такое помещение, Курт?
- Если только тот ангар... - нерешительно начал Манштейн. 
- Который мы хотели освободить под тир и плац? 
- Именно его.
Райт вздохнул.
- Ну, не судьба мне, похоже, проводить тут, в космосе, парады. Освобождайте его от всего лишнего.
Но, неожиданно, узнав о принятом решении, заартачился Накаями.
- Вы с ума сошли! Этого нельзя делать! Вы что хотите угробить линкор? – Возмущался японец.
- Почему?
- Вы представляете, как будут вести себе перегородки линкора при такой температуре? А я вам скажу. Они потеряют свою прочность, это обычная практика. Они станут хрупкими, как бумага! В результате весь этот кусок мяса в тысячи тонн весом просто проломит по очереди все перегородки и вывалится в космос. Я вам даже покажу, как это будет выглядеть.
Он действительно, с полчаса стучал по клавишам ноутбука, а потом продемонстрировал на графической модели как прямоугольник длинной сто метров шириной пятьдесят и высотой в сорок метров, с температурой минус двести десять градусов медленно, но неумолимо проламывает одну перегородку за другой, а затем оказывается в открытом космосе. Теперь Райт проникся уже идеями японца.
- Да, это внушает опасение. Что скажете на это, Валери?
Майдачный, лично пришедший в рубку, с озадаченным видом следил за экраном. Когда же кусок мяса на мониторе окончательно победил линкор и выскользнул наружу, он хмыкнул, и спросил: - И тут он стал невесомым, так, Наки?
– Теперь да, - согласился японец.
- Так, а если вся эта фигня уже сейчас будет висеть в вакууме?
- То есть? – не понял его «крутой» русско-английский замес Накаями.
- Если этот кусок мяса у нас, на борту, не будет ничего весить? 
Накаями чуть подумал, потом согласился.
- Ну, тогда, может, что-то и выйдет из вашей идеи.
Валерий похлопал его по плечу. 
- Считай, Наки, что проблема снята. Мы установим там автономные гравитационные установки и совсем лишим всю эту массу своего веса. Согласен?
- Хорошо, уговорил.
Так что, сейчас большая часть обитателей Ковчега была занята делом. Кто-то забивал и разделывал китов, другие охраняли их от залетающих в эти районы хищных стрекоз. Другие участвовал  в доставке мяса на линкор, третьи перетаскивали и размещали его в приготовленном месте. Линкор походил на растревоженный муравейник. Ученые вообще все были в мыле. Круглосуточно шла подготовка к заморозке, установка переносных гравитационных установок. А тут еще и сербы требовали доделать, наконец, их «невидимки». Особенно неистовствовал Сашко Билич.
- Мужики, вы что, совсем охренели!? Вам мало, что нас там жрут эти насекомые, так, ещё и вы решили постараться. Я прошлый раз парился в нем три часа! Ещё бы полчаса, и я бы сдох там от жары! От теплового удара! Установили в скафандре отопление, ну установите вы там и кондишен. 
- Ну, мы работаем в этом направлении, - вежливо согласился один из подручных Майдачного. - Скоро доделаем.
- Когда скоро!? Нас завтра снова гонят на эту чертову планету.
- Зачем?
- Райт хочет обкатать новобранцев. Чтобы они вживую постреляли по зверью из всех видов оружия. Знали, чего ждать от этой планеты.   
-  И это после того, как вас там сожрали за пять минут?
- Ну, после этого то мы продержались двое суток. Так что этого мы больше не допустим. Есть приличные районы ближе к заполярью. Там и насекомые поменьше, и они не такие активные. Короче – будет тир для начинающих солдатиков.
- А это не слишком ли опасно?
- Вот для того, чтобы было неопасно, мне и надо для страховки штук пять «невидимок» с нормальным климат-контролем.
- Ладно, завтра сделаю тебе всё как надо. Приходи с утра.
В эту ночь Райт сделал одно открытие, так же связанное с рыжим сербом. Ему как-то не спалось, он вышел из своей каюты, и машинально двинулся к рубке. По пути он вспомнил, что надо сказать Ванессе про очередное решение Военного совета о судьбе её женского батальона. Он сразу свернул к её двери, но, толкнув её, убедился, что она заперта. Это его удивило. Двери  на Ковчеге закрывали только в случае предполагаемого секса. С тех пор, как оторвавшийся эсминец унёс в космические просторы её Огненного Волка, дочка генерала явно впала в сугубо личную депрессию. Других мужчин она не воспринимала в принципе. Да и те не спешили занять освободившееся место. Было, в облике бывшей журналистки что-то, что отпугивало от неё самцов самого разного ранжира. Ванесса по-прежнему была красивой девушкой, правда, выражение ее лицо казалось чересчур строгим. С тех пор, как она чудом выжила на кресте хинков, никто не слышал её смеха. Даже из разбитных сербов никто не решался подкатить к этой лихой амазонке.
Райт чуть подумал, потом всё же постучал. Ванесса ему открыла, но не сразу. На ней была накинута только длинная, чуть-чуть не до колен, гимнастерка. 
- Дочка, вашу женскую банду так же решили обкатать на планете. Только после того, как с планеты вернется батальон Билича. А он уходит завтра утром.
- Спасибо, папа.
Она потянулась вперёд, чтобы поцеловать его в щеку, и Райт увидел, что в кровати её дочери лежит ни кто иной, как Сашко Билич. Тогда он ничего ей не сказал, но на утро, когда батальон Билича был уже внизу, Райт спросил дочь.
- Ванесса, у тебя с этим рыжим пареньком, что, что-то серьезное?
Та высоко подняла свои едва видимые брови.
- А что, папа, ты что-то имеешь против него? Тебе не нравится Сашко?
- Да, нет. Он хороший воин, у него задатки большого военачальника. Но ему всё-таки лет на двадцать меньше, чем тебе.
Ванесса улыбнулась.
- Вот это мне в нем и нравится. Кстати, ему позавчера стукнуло семнадцать лет. И так получилось, что в день рождения я стала для него единственным подарком, правда, как он сказал, очень дорогим.
- Да, для его возраста он развит не по годам.
Ванесса слегка потянулась, а потом согласилась. 
- Это точно. Кстати, он сказал, что запал на меня ещё там, в пещере. Всё дожидался, когда я надоем Огнену.
- Ну, ладно. Это, в конце концов, твое личное дело, с кем спать, а с кем нет.
- Вот именно. Ты же не спрашивал у меня совета, когда начал жить с этой байкершей, - поддела отца дочка. Райт поморщился. С Жанной они действительно как-то незаметно срослись душой и телом, и уже пару недель жили в одной каюте. А вот Ванесса как-то свою новую мачеху не жаловала, относилась к ней отчужденно. 
В это время на планете Богомолов батальон, состоящий из одних масаев, под командованием Билича пробирался среди густого леса. Деревья тут были пониже, чем в тропиках, не было этой хлюпающей под ногами влаги, только упругая трава да густой мох. Но насекомые тут водились столь же чудные, как и в тропиках, может, только чуть поменьше. Слева от них раздался громкий треск, и прямо на бойцов Билича вылетело что-то, черное, округлое, блестящее, по размерам и форме более похожее на средних размеров танк. Только на носу этого броненосного чудища была не пушка, а длинный рог. Он сразу нагнул свою голову и кинулся на ближайших к нему людей. Каким-то чудом два масая успели отскочить в сторону, но третьего он по касательной задел своей головой и тот полетел в кусты. 
- Огонь! – Крикнул Билич. В тело жука-носорога понеслись как плазменные, так и обычные выстрелы. При этом пули калибром поменьше отскакивали от хитиного панциря жука. Только крупнокалиберное оружие да гранатометы могли справиться с этой природной броней. Стреляли сразу человек двадцать, при этом, по инструкции, сразу срубили с головы жука его сенсорные антенны. После этого он уже просто носился по кругу, натыкаясь на стволы деревьев, и безропотно получая в бок один заряд за другим. Так что в несколько минут с жуком было покончено. Он ещё долго шевелил своими лапами, но двигаться уже не мог. Но тут же налетели стрекозы. Эти были поменьше, чем в тропиках, но и летали они удивительно быстро, и, хотя никого из солдат Билича не сумели утащить, страховка работала на славу, но двоих масаев они сумели легко ранить своими острыми, зубчатыми, как пилами, лапами. Лишь когда десантники отбились от летающей твари, Сашко вспомнил про того масая, что был ранен носорогом. Он заглянул за кусты, и, громко выругавшись, вскинул свой автомат. На груди лежащего без сознания человека сидел здоровенный, с земного орла, комар. Хоботок его, размером с хороший шприц, был воткнул в сонную артерию масая, и было видно, как в матовой трубке жала комара пульсировала вытягиваемая насекомым кровь. Очередь Билича была точна, комар разлетелся на клочки, и кровь из его переполненного брюшка брызнула обратно, на тело и лицо хозяина. Подбежав к масаю, Сашко стер рукавом своей «невидимки» кровь, и глянув на удивительно побелевшее лицо и его закатившиеся глаза, крикнул: - Врача с запасом крови ко мне, быстро!
Уже через три минуты врачи колдовали над раненым, а остальные держали круговую оборону. Их действия сверху корректировал со своей тарелки Ганс Шнейдер.
- К северу от вас три богомола. Эти поменьше ростом, чем в тропиках, но метров пять в высоту будут. Идут к вам.
- Учуяли кровь, гады. Спасибо, Ганс. Далеко не улетай, подстрахуй нас, на всякий случай.
- Хорошо, я буду тут, рядом.
Для властителей местных лесов воины Билича приготовили засаду. Когда все три богомола начали терзать тушу убитого жука-носорога, по ним открыли огонь сразу с трех сторон. На этих, местных богомолах Сашко оторвался от всей души. Он всаживал в тела монстров одну очередь за другой, потом брался за лазерной оружие, испытал на них и реактивный гранатомет. Билич словно мстил за погибших друзей. Даже с перебитым позвоночником богомолы продолжали активно двигать разными частями тела, но вот потеряв зрение, они только бестолково крутились на одном месте, и, словно в замедленной съемке, плавно размахивали своими пилообразными клешнями.
- Вот вам, получите, суки! А теперь гранатами! – Крикнул он своим подчиненным.
В сторону израненных насекомых полетели ручные гранаты. Вскоре вся поляна была завалена множеством кусков еще дергающегося мяса, но ни один из них не представлял для землян опасности. Теперь его надо было поджарить. Эту проблему решили еще в прошлую высадку. Чисто случайно земляне нашли кустарник, обильно выделяющий как эфирные масла, так и густую смолу, великолепно разгорающиеся в условиях такого низкого содержания кислорода. 
- Этон, Данго, разведите костер, и нажарьте дичи, - велел Сашко. – Остальным готовиться к ночи. Первая рота - установить растяжки для сигнальных ракет. Вторая рота – ставит палатки. Третья рота – отдыхает.
 Возбужденные масаи работали как черти. Даже те, кто должен был заступить в ночное дежурство, и не участвовали в работе, но зато весело переговаривались со своими соплеменниками. Быть снова добытчиками, воинами – это для этих рослых, красивых мужчин было главным.
Мясо богомола Биличу не очень понравилось, да и кровь у него была зеленая. А вот мясо жука чем-то напоминало по вкусу индейку, а кровь была мутного цвета. Не высказал неудовольствия и никто из африканцев. Как заметил Сашко, они старались как можно меньше жарить новое блюдо, чтобы в нем оставалось больше крови. Его такие изыски не устраивали, и серб соорудил себе шашлык по своему вкусу.
Ночь прошла тревожно. То и дело рвались установленные по краям лагеря сигнальные ракеты, трижды пришлось вступать в бой с диковинными ночными насекомыми. Но, слава богу, справились и с этими чудовищами.
Батальон Билича вернулся на линкор через три дня. В шлюзовой камере его уже встречало командование.
- Господин генерал, первый отдельный стрелковый батальон вернулся из разведки. Потерь нет, легко ранено трое. Командир батальона капитан Билич.
 Зорич, с недавних пор генерал-полковник, а именно он принимал рапорт новоиспеченного капитана, удивленно хмыкнул.
- Да, Сашко, ты удивляешь. Остальные без потерь не обошлись.
Параллельно с группой Билича высаживалось еще шесть батальонов. Все их командиры были профессиональными военными, и все, конечно, гораздо старше юного серба.
- Большие потери?   
- По человеку в каждом батальоне. А Крутов умудрился потерять даже трех.
- Что так много-то?
- Вот это мы и будем обсуждать.
Масаи строем, с песнями покидали шлюз, на выходе их уже ждали жены и сестры. Когда они окончательно ушли в шлюзовой камере появились солдаты совсем другого рода. И форма на них была точно такой же, как на солдатах Билича, и пострижены они были под ноль. Но женские формы проглядывали даже через эти бесформенные комбинезоны.
- Всё-таки решили отправить вниз женский батальон? – спросил Билич своего старшего друга.
Зорич кивнул головой.
- Да, Ванесса настояла на своем. Ты же знаешь её? Если она захочет, поперек её никто не встанет.
- Кто идет с ней из наших сербов?
- Никто.
Сашко хотел сказать что-то резкое, но Зорич его прервал.
- И ты тоже не дергайся, береги нервы. Она отказалась принимать хоть какую-нибудь помощь от мужчин. А вот и она сама.
Ванесса подошла к офицерам, отдала честь Зоричу.
- Господин генерал, батальон готов к высадке на планету. Разрешите загружаться?
- Хорошо, размещайтесь. И удачи вам там, внизу. 
Он глянул на Билича, и, отойдя в сторону, повернулся к влюбленным спиной.
- Можно, я полечу с тобой? – спросил Билич после того, как Ванесса отдала команду грузиться. Та пристально глянула на него, но отрицательно покачала головой.
- Нет.
- Хорошо, тогда послушай меня.
Билич отвел Ванессу ещё чуть в сторону и минут десять интенсивно что-то рассказывал ей. При этом он очень активно жестикулировал. Мисс Райт не перебивала его, внимательно слушала. Потом она притянула серба к себе, поцеловала его в губы, жадно, отнюдь не по-матерински.
- Через три дня встретимся, - сказала она, и побежала к готовой к отправлению грузовой тарелке. И словно иголкой какое-то нехорошее предчувствие кольнуло сердце парня.
- Дай то Бог, чтобы всё было так, - пробормотал он.               
 
ГЛАВА 19.

Получилось так, что все эти полгода Александр Соболев был лишен личной жизни. Сначала была учеба, интенсивная, как никогда. Потом начались не менее напряженные дежурства в боевой рубке. Сначала они работали по двенадцать часов, но из-за такого графика все экипажи уставали ещё больше. Начали делить вахту на сутки. Вот только тогда все экипажи начали высыпаться. Кроме того, подоспела и третья смена. Был, правда, в личной его жизни один момент, показавшийся Соболеву забавным. Он тогда шёл со смены, как всегда уставший, и навстречу ему шла черноволосая девушка с удивительно красивой фигурой и чуточку раскосыми глазами. Она решительно перегородила дорогу пилоту и, ткнув пальцем в грудь Соболева, спросила на ломаном английском языке:
- Ты кто - швед?
- Нет, я русский, - ответил Александр. Девушка как-то даже обрадовалась.
- О-о! Рашен. Это тоже хорошо. Пошли, - и она поволокла ошеломленного пилота куда-то в носовую часть. Как оказалось, она тащила его в тот «тупичок интима», как звали это место между собой сербы. Им повезло, одна из кают была свободной, и уже через пять минут они оба не без взаимного удовольствия занимались весьма интенсивным сексом.
- Как тебя хоть зовут? – Спросил Сашка свою партнершу уже после окончания всего этого безумства.
- Лаура.
- Ты откуда?
- Испан.
- О! Испания, а чего глаза такие раскосые.
- У меня папа китаец, а мать испанка.
Они потрахались ещё, а потом Лаура спросила: - А у тебя нет знакомых шведов?
- Зачем они тебе нужны, эти шведы?
- Я хочу переспать на этом корабле со всеми нациями. Понял?
Соболев невольно опешил.
- Ты это серьезно? Зачем это тебе надо?
- Это как русская рулетка, мне интересно, от кого я забеременею. Это можно будет потом узнать, я спрашивала ученых. Чьё семя будет сильней, того и будет мой сын.
- Ну, ты даешь!
Через несколько дней он увидел Лауру, транспортирующую в «интимный тупичок» какого-то упирающегося малайца. Девушка явно решила идти в своем увлечении до конца.
А потом Соболев встретил её, свою женщину. Он шёл по бесконечному Проспекту, и увидел высокую, как он сам, под два метра, девушку. Она была одета в этот самодельный камуфляж, в кепи, явно скрывающей стриженую наголо голову. Но Александр не мог оторвать от ее лица свой взгляд. От красивых, черных глаз, больших, алых губ. И, как-то машинально, Сашка перегородил ей дорогу. Как ни странно, девушка не возмутилась, только улыбнулась и просто спросила по-английски: - Ты кто?
- Саша, - ответил пилот. – Я русский.
Она засмеялась.
- А я – болгарка. Меня зовут Софья.
Слава Богу, на этом огромном корабле не было ни одного кафе, ни одного кинотеатра и даже парка с его непременными скамейками, вечными приютами влюбленных. Узнать что-то больше друг о друге среди этой толкучки было невозможно, тем более Соболеву не хотелось вести эту потрясающую девушку в свой отсек, к этим назойливым и пошловатым морячками. Вряд ли они дали им возможность поговорить по душам. Так что они прямиком направились во всё тот же тупичок, и, пока выстаивали двухчасовую очередь в отдельную каюту, выяснили друг о друге все. Оказалось, что в той, прежней жизни она была студенткой политеха и спортсменкой, баскетболистской. А сейчас она сержант в женском батальоне Ванессы Райт. В постели у них так же всё было прекрасно, и ощущения Соболева были совсем другим, чем с той девушкой, китайско-испанского производства. Эта была одна сплошная волна счастья, и они очнулись только когда, в дверь начали барабанить очередные любовники.
- Что, уже прошел час? Не может быть.
- Да. А хочется вечности.
Так что, сейчас, когда женский батальон был на планете, у Соболева был свой повод волноваться за его судьбу. Два дня прошли у женщин без потерь, пошел уже третий, и скоро их должны были вывозить с планеты насекомых. Но, именно в этот день и у Соболева появилось какое-то нехорошее предчувствие. Хотя, сначала всё шло хорошо.               
- Командор, последняя партия мяса погружена трюм, началась заливка жидкого азота, - доложил Накаями.
- Хорошо. Как там с китобоями? – Спросил Маккормик Клебанова. 
- Забираем последнюю партию. Выгружаем их, и потом летим за девками.
- Хорошо, поторопитесь.
На побережье океана всё было по-прежнему. Вечная, затянувшаяся осень, обилие мошкары и свежий ветер. Пьер Монтерье спал в своей палатке, его мало волновало то, что нужно было покидать планету. Собственно, он даже не знал об этом, просто ещё двое суток назад он выключил рацию. Разбудил его грохот выстрела. Выскочив из палатки, Пьер увидел кряжистую фигуру Карла Свенсена, а перед ним, метрах в пяти – тело дельфино-тюленя. Увидев француза, швед засмеялся, и показал винтовкой на свою жертву.
- Эх, док, пока ты спишь, тут такая добыча сама в руки идет...
Его слова прервал мощный удар в челюсть. Гарпунер отлетел назад и упал на землю. От этого с его лица слетела кислородная маска. Он тут же вскочил на ноги, и получил ещё один удар по лицу. После этого Пьер схватил шведа за грудки и, приподняв, закричал:
- Ты! Сволочь! Ты! Ты и на Земле всё уничтожил! Китов, дельфинов, тюленей! Ты и тут это продолжаешь! Он же был совсем ручной, как собака, как кошка! Он был умней тебя – гадины! Знаешь – как он смеялся! Ты когда-нибудь убивал детей?!
- Нет, - с трудом шевеля разбитыми губами, ответил Свенсен.
- А сейчас ты убил маленького ребенка! Он же привык ко мне! Он ко мне пришёл, а не к тебе! Сволочь!
Откинув шведа, Монтерье подошел к телу своего друга, и, сорвав маску, упав на колени, разрыдался. За его спиной гарпунер поднялся, вытер с лица кровь, подобрал маску, подошел к французу. Немного постояв, он тронул ихтиолога за плечо.
- Это... слушай, парень. Ты прости меня. Я же не знал, что у тебя так вот… Я сам плакал, когда сосед пристрелил моего добермана. Я просто думал – тюлень, надо ещё его мяса попробовать.
В это время над ними зависла летающая тарелка.
- Пошли, док. Пора уходить. Мы улетаем отсюда. Совсем.
Пьер поднялся, надел маску. Уже у трапа он обернулся к шведу.
- Ты извини, что я тебе так...
- Да ладно. Я Карлсону тоже тогда морду нехило начистил. Ничего, парень. Ничего…
И они, обнявшись, поднялись по трапу.
Когда все китобои были уже на месте, и Клебанов с диспетчерского пункта собирался дать команду на старт грузовика, предназначенного для вывоза женского батальона, внезапно взревела сигнальная сирена.
- Блокировать все шлюзы, - донеслось из динамиков. – Вылет всех кораблей запрещен!
- Что такое, что случилось? – Спросил, выходя из штабной комнаты, Райт.
- У нас большие проблемы, - ответил ему Соболев. Он нажал на одну из кнопок, и на голографическом экране отразилась схематическая карта солнечной системы, и, несколько летящих извне точек. Они начали дробиться, множиться, и даже Райту все стало ясно без подсказок.
- Флот хинков? – Всё же спросил он.
- Да, это они.
- Неужели нас всё-таки вычислили?
- Кто его знает.
- Какие у них силы?
- Линкор и еще много всякой дряни. Сейчас попробую их классифицировать.
Через пять минут Соболев доложил: - Линкор, четыре эсминца, два каких-то завода, и пять инкубаторов.
Райт удивился.
- Заводы? Инкубаторы? Что за чушь? Странный набор для карательной экспедиции.
- Да, более чем странный.
Между тем хинки методично отрабатывали солнечную систему по извечно определенной схеме. Эсминцы вставали на боевое дежурство по краям системы, линкор заглушил основной двигатель и из его чрева начали равномерно рассыпаться черные лоскутки ромбов. Но, самое неожиданное произошло через час после начала вторжения. Один из эсминцев направился к единственному естественному спутнику планеты Богомолов.
- Приготовится к отражению атаки! – скомандовал прибежавший в рубку Маккормик. Все бомбардиры, чьи плазменные пушки были направлены в эту сторону, тут же поймали вражеский эсминец в перекрестье прицела.
- Он сближается, - доложил Соболев. –  Двести километров, сто пятьдесят, сто...
- Может, нам лучше сейчас открыть огонь на поражение? – Негромко спросил Маккормик стоящего рядом с ним Райта.
- Подожди. С какого расстояния он может открыть огонь?
- Он давно уже мог его открыть. Просто с такого расстояния это будет совсем для нас убойно. Залп с пистолетной дистанции будет смертелен для линкора.
- У меня такое впечатление, словно он идет на таран, - высказал свое мнение Зорич.
- Система голографической защиты у нас работает? – спросил Райт. – Может,  мы сейчас видны, как рождественский торт на витрине?
- Нет, - отозвался Накаями, - защита в норме. Со стороны мы по-прежнему большой кусок скалы. 
- Тогда ждём, - велел генерал. – Замереть всем и не дышать. 
Наблюдая, как точно снижается в их сторону эсминец, Соболев так же пришел к мысли о таране.
«Они что, решили, что по-другому нас не уничтожить?», - недоумевал он. Наконец, из светящейся точки, корабль хинков превратился во вполне видимый параллепипид характерного, серо-грязного цвета. И он опускался все ниже и ниже.
«Сейчас он опуститься на нас, и все равно нам придется по нему стрелять», - мелькнуло у Соболева. Но, словно подслушав его мысли, темная громада начала смещаться в сторону, и, затормозив, плавно прилунилась в каких-то трехстах метрах от Ковчега. А на его борту десять человек в рубке и полтора десятка за гашетками плазменных орудий затаив дыхание ждали, что будет дальше. Но, дальше ничего не происходило. Лишь спустя три минуты Том Карлуччо доложил: - Генерал, они начали интенсивно сканировать всё пространство планеты Богомолов. Задействованы все системы обнаружения, радиометрия. Выпущены десять управляемых спутников.
- Если мы сейчас выйдем на связь, они нас обнаружат? – спросил радиста Райт.
- Смотря с кем.
- Ну, не Хаскидией же. Мне нужна связь с женским батальоном.
- Это я сделаю любой ценой. Так, что ящеры даже не чухнутся. Только придется держать связь по большой радиостанции. На частоте индивидуальных раций они могут нас засечь.   
- Давайте, Том. Надо предупредить наших девок о незваных гостях. 
- У меня там сейчас дочь, так что я сделаю всё, даже самое невозможное.
Через несколько секунд радист доложил: - Генерал, мисс Райт на проводе.
- Отлично, Том. Дочка, у нас непредвиденные обстоятельства.
Всех поразило то, что генерал обратился к дочери именно так. В последнее время они были более чем официальны на людях: «Господин генерал, господин капитан». А генерал продолжал.
- Нагрянула целая армада хинков, одно из их корыт опустилось буквально в пятистах футах от нас. Мы пока не можем снять вас с планеты, не обнаружив себя.
- Я всё поняла. Что нам делать?
- У вас сейчас одна задача – ждать, и ничем себя не обнаруживать. Похоже, они не догадываются о том, что мы здесь, в этой системе. Обнаружат вас – поймут, что мы где-то рядом.
- Хорошо, папа. Мы будем вести себя как ангелы во время католической мессы, тихо-тихо.
- Постарайся, доченька. Мы придумаем, как вас выдернуть оттуда.
Отключившись, он повернулся к Маккормику и его команде.
- А теперь скажите мне – это возможно?
- Вы имеете в виду: вывести девушек, и не обнаружить себя? – Переспросил новообращенный командор.
- Именно так. 
Все в экипаже переглянулись, потом Соболев отрицательно покачал головой.
- Слишком близко. Даже если мы будем выпускать блюдце в режиме невидимости, в момент пуска придется частично снимать голограмму.
Его поддержал японец.
- Возмущение всех физических полей приведет к мгновенному нашему обнаружению. Были бы они хотя бы в десяти километрах от нас, но они находятся в двухстах девяноста трех метрах. Нас при старте тарелки выдаст даже обычная статика.
- Командор, ромбы начали садиться на планету, - предупредил Курчинский.
Все приникли к самому большому монитору. Оптика у хасков была чудесная, и ей была нипочем даже сплошная облачность. Они видели, как две сотни штурмовиков хинков опускаются на планету. Из большинства тут же начали выбегать отряды солдат в своих неизменных, черных балахонах. А несколько ромбов начали кружиться на месте, выжигая под собой джунгли в радиусе нескольких километров. В результате среди зеленого моря оказалось с десяток ровных, идеально круглых площадок.
- Я, кажется, понял, - пробормотал Маккормик. – Мы такое уже видели, у нас, на Земле.
- И что это, по-твоему, такое? – спросил Райт.
- Это площадки для посадки заводов или инкубаторов. Здесь они будут выгружать контейнеры с яйцами.
Генерал сделал вывод: 
- Значит, мы тут не причем. О нас они не знают, идет обычный захват планеты. Кормовая база для их зеленых щенков.
- Да, только вот эта площадка, - Соболев ткнул пальцем в одну из темных проплешин на зеленом море джунглей, - всего в трех километрах от лагеря наших девчонок.

ГЛАВА 20.

День сто шестидесятый.   

Третья ночь на планете Богомолов сильно отличалась для женского батальона от двух предыдущих. А ведь они после обеда уже начали готовиться к эвакуации. Часть батальона даже начала сворачивать палатки.
- Девки, неужели мы наконец-то помоемся в душе? – Спрашивала одна из солдаток, заранее радуясь такому невозможному счастью. 
- Я помоюсь и сразу лягу спать! Суток трое хрен меня кто разбудит.
- А я мужика хочу. Надеюсь, что Анри за эти три дня не нашел себе другую телку.
- Молись лучше, Мэри. На твоего красавчика положили глаз половина отсека.
- В том числе тетя Марта.
Это имя вызвало общий хохот. Тетя Марта была известной на весь Ковчег толстухой.
  Все эти разговоры вызвали улыбку на обычно безжизненном лице Ванессы Райт. За трое прошедших суток они не потеряли ни одного человека, и командир батальона амазонок надеялась утереть нос многим офицерам мужчинам.    
  Всё изменилось за считанные секунды. Сразу после получения сообщения с орбиты Ванесса Райт начала отдавать короткие, резкие команды.
- Внимание всем! На планету высаживается десант хинков. Эвакуировать нас на Ковчег наши пока не могут. Погасить костры! Наломать веток и лучше замаскировать ими палатки. Караулам больше обращать внимание на небо. Мясо снять с вертела и разложить в рюкзаки. Быстро! Все плазменное оружие сложить в палатки, раздать огнестрельное, то, что с глушителями. 
- Его всем не хватит, - заметила стоящая за спиной командира сержант Софья Благова.
- Я знаю, но попробуем обойтись им. Тому, кому не хватило оружия, возьмите мачете.
Ванесса обернулась к Благовой.
- Сержант, для вас будет особое задание. Надо снять все растяжки и сигнальные мины. Нам не нужна сейчас вся эта пиротехника.
- Есть!
- Пробьёмся, - пробормотала Ванесса, наблюдая за суетой в лагере. Через полчаса его было не отличить от обычной поляны. А ещё через минуту над ними пролетел первый ромб. Увидев эту несущуюся черную громадину, услышав этот характерный шелестящий звук, Ванесса Райт испытала чувство дежа-вю. Словно она снова на родной планете, на Балканах, первый день вторжения, и вся борьба еще впереди. Что помешало проникнуться этой идеей до конца, так это кислородная маска. Она изрядно надоела Ванессе за эти дни. От пота у ней даже пошло раздражение на лице, особенно там, где уплотнительная прокладка соприкасалась с кожей. Она сняла маску, но тут же испытала привычное ощущение удушения, так что она протерла рукавом лицо и снова, поморщившись, одела маску.
- Напоминаю, что при пролете штурмовиков хинков надо замереть и никак не выдавать своего движения, - крикнула она.
Ванесса вела переговоры с линкором, когда её вызвал из палатки тревожный голос одного из постов наблюдения.
- Командир! Северо-запад, вижу непонятный объект. Он очень большой!
Ванесса выскочила из палатки, стремительно поднялась на смотровую вышку, вскинула бинокль. Да, именно на северо-западе от них медленно опускался на поверхность земли огромный, черный прямоугольник. Его сопровождала целая стая штурмовиков, десятки ромбов.
- Мисс Райт, Ванесса, вы это уже видите? – спросил голос дежурного оператора.
- Да, наблюдаю. Что эта за дрянь?
- Это инкубатор. Он сел всего в трёх километрах от вас. У него большая охрана, и они будут постоянно расширять зону безопасности. 
- Ванесса, - это был уже голос отца, - вам надо оттуда уходить. Мы не сможем в ближайшее время выдернуть вас с планеты.
- Я уже поняла. Хорошо, мы уходим строго на север. Если что – ищите нас там.   
- Мы будем вас постоянно видеть. Мы все равно заберем вас оттуда, чего бы это нам не стоило. Держитесь.
- Не беспокойтесь за нас, мы выдержим, - успокоила отца Ванесса.
Потом она спустилась с вышки, и приказала: - Собирать палатки, готовится к походу. Уничтожить все следы лагеря.
Через десять минут платки были свернуты. Сторожевые вышки, шесты, рогатины – все, что имело следы обработки лезвием мачете, было брошено в гущу огромных термитников. Эти белесые муравьи размером с ладонь с благодарностью сожрали подарки землян за считанные минуты. Батальон выступил по всем военным правилам. Из-за воткнутых в отвороты кепи и погоны веток казалось, что вперед движется участок леса. Впереди шел авангард со сканерами. Они отмечали вешками скрытые под слоем листвы, ряски и воды ямы земляных червей. Их прикрывали сзади несколько человек с автоматами. Затем следовали несколько вооруженных ручными пулеметами очень крепких физически девушек. Они должны были прикрывать колонну с воздуха. При этом всё огнестрельное оружие, что они сейчас могли пустить в ход, не превышало, двадцати единиц. Столько у них на данный момент было глушителей. Ванесса сейчас очень хвалила себя за то, что вообще взяла эти глушители в рейд на планету. Все-таки пять килограмм лишнего веса. Но, еще на бору Ковчега Райт решила отработать действие разведки, и именно для этих целей запаслась глушителями.
За час они прошли километр. Во-первых, мешала вязкая, топкая почва. Во-вторых, чёрные ромбы заставляли их каждые пять минут замирать на месте. В-третьих, слишком тяжелый груз лежал на их плечах. Все эти самодельные палатки хоть и весили сравнительно мало, но, кроме того, каждая из амазонок несла на себе запас пищи и боеприпасов. Первого было как раз немного, а вот второго хватало. Причем батареи к бластерам весили гораздо больше, чем запасные патроны к автоматам. К тому же через час после начала похода небо окончательно затянуло тучами, и пошел нудный, обложной дождь. Хорошо было только то, что в такую погоду не летали стрекозы. Эти летучие твари были самыми непредсказуемыми и опасными врагами землян.
На очередном привале к Ванессе подошла София Благова. Даже эта, двухметрового роста дивчина сейчас выглядела измученной.
- Господин капитан, может быть, мы избавимся от части груза?
- Что вы имеете в виду?
- Палатки, батареи. Вряд ли нам придется здесь палить из бластеров и разбивать лагерь.
Ванесса чуть подумала, потом отрицательно мотнула головой.
- Нет, неизвестно, сколько мы здесь ещё пробудем. Нужно хоть на ночь иметь крышу над головой. А бластеры? Знаешь, всегда лучше иметь запас оружия. Неизвестно, в какую переделку мы тут попадем. Я уже попадала в ситуацию, когда пришлось удирать от хинков с одним ножом на двоих.
  София кивнула головой. Она была наслышана об этом легендарном теперь случае.
- Это чревато большими неприятностями, - продолжила Ванеса.- Вот, как узнала, что эти твари хинки здесь, то решила запастись последним подарком. 
Они ткнула пальцем на нагрудный карман, из которой торчало кольцо чеки небольшой гранаты.
- Вы что, боитесь снова попасть к ним в плен? – Спросила болгарка.
- Конечно, боюсь, - спокойно согласилась Ванесса.- Во-первых, я слишком много знаю. Во-вторых – я там уже была. И я знаю, что промолчать там не удается. Эти твари пытают так, что расскажешь всё. Так что будем нести весь боезапас до последнего дыхания.
Через десять минут у них появилась новая проблема.
- Богомол! – Раздался крик слева. – Идёт сюда! 
- Рассредоточится! – велела Ванесса.
Все быстро разбежались под кроны деревьев, замерли. Лишь одна из девушек, тащившая самый большой рюкзак, явно замешкала, скинула свою ношу, а потом встала, и как завороженная уставилась возникшую над ней огромную голову властителя этих мест. Ванесса поняла по её лицу, что ещё секунда, и девушка заорет во все горло, или побежит изо всех сил. Она еще думала, что ей делать, как все это предотвратить. Но тут коротко свистнула выпущенная из лука стрела. Она попала точно в то место, где панцири головы и туловища оставляли небольшую полоску более тонкой кожи. Для огромного богомола это было не смертельно, скорее как укус большого комара, но боль была острой и неожиданной. Он дернулся всем телом, потом начал пробовать достать своей клешней больное место. Пока враг занимался этим неотложным делом, от зарослей отделилась серебристая фигура, быстро теряющая видимость. Это была Ольга Самойлова, единственная женщина, облаченная в костюм невидимку. Она  добежала до девушки, и, повалив её на землю, прикрыла сверху своим телом. Теперь на поляне визуально не было никого. А богомол, с досадой мотнул головой, оглянулся по сторонам, и, не обнаружив пищи, двинулся дальше. Одна из его могучих, невероятных ног ступила на землю примерно туда, где лежали обе девушки. Пройдя метров двести, тот на ходу нащупал ногой одну из червячных нор, запустил туда свои природные пилы, и, спустя несколько секунд краткосрочной борьбы, выволок на воздух кольчатого червя. Тот отчаянно извивался своим упругим телом, но, богомол начал крошить его на части и запихивать эти, еще шевелящиеся куски в свою тупую пасть. Лишь вволю подкрепившись, властелин планеты покинул поляну. Вскоре начали проявляться и фигуры девушек. Они были живы, и Ванесса с облегчением опустила автомат. Ольга Самойлова побрела заросли, на ходу собирая сброшенный на ходу камуфляж. Очнулась и вторая девушка. Подобрав рюкзак, она с виноватым лицом подошла к руководству.
- Сомлела?
- Я больше не буду.
- Не зарекайся. Кто стрелял из лука? – спросила Ванесса.
Руку подняла невысокая, коротконогая девушка с азиатской внешность.
- Бурхад? Молодец, быстро сообразила, - похвалила Райт.
Монголка Бурхад была чемпионкой мира по стрельбе из лука. На этой планете она первым делом соорудила себе лук и стрелы. Посмотрев, как ловко она управляется с этим первобытным оружием, ещё несколько девушек пожелали освоить эту старомодную технологию гарантированного убийства.
- Собрались, двинулись дальше, - скомандовала Ванесса.       
Через полчаса в той стороне, куда ушел богомол, заблистали всполохи плазменных выстрелов, раздался до тошноты знакомый треск призывного клича богомола. В туже сторону, невзирая на дождь, пролетели несколько самых больших стрекоз-падальщиков. Бой длился на удивление долго, и, судя по тому, с какой спешкой в ту сторону промчались два ромба, хинком пришлось весьма туго.
«Ну, что, нарвались, господа ящеры, на достойного противника. Это вам не беззащитных парижан замораживать», - со злорадством подумала Ванесса.
- Пошли, - приказала она. – В темпе! Хинкам сейчас будет не до нас.   
К ночной темноте они отошли от лагеря на семь километров. Когда стало совсем темно, а происходило это в этих местах очень быстро, Ванесса приказала готовиться к отбою.
- Перейти на ночное виденье.
Все тут же сдвинули со лба на нос круглые, толстые очки. Хаскинские приборы ночного виденья были гораздо более эффективней земных. В них всё было видно как днём, в том числе и неживая природа, а не только тепловые объекты. А Ванесса продолжала командовать. 
- Первая рота в карауле, включить местную радиосвязь. Лагерь разбивать не будем. Спать будем на ветках. Палатки вытащить, связать под деревьями, окурить их и свою одежду репеллентом.
Этот метод борьбы с мелкими насекомыми ей подсказал Сашко Билич. Репеллент был природным.  Тот самый кустарник, что выделял горючую смолу, при поджигании выделяла удивительно вонючий запах, больше похожий на дым большого, химического пожара, который отпугивал всех насекомых. Насекомые, даже стрекозы и богомолы, убирались с этих мест с удивительной скоростью, как от большого пожара. Пожары в этих влажных местах были редкостью, и у насекомых был стойкий рефлекс на запах дыма. После такой обработки девушки, правда, воняли так, что некоторых, самых чувствительных и беременных, тошнило и рвало.
Для того чтобы развести огонь и окурить одежду и палатки, и не быть увиденным с орбиты, девушкам пришлось растянуть тент. Из темноты на огонь налетело множество мошкары самого разного размера, в том числе огромные, с метровым размахом крыльев ночные бабочки. Они были не такие яркие, как их дневные сестры, но такие же безобидные. Приполз и огромный жук-олень. Его взяли на мушку, но, по приказу Ванессы, стрелять не стали. За эти дни она убедилась, что многие из чудовищных насекомых этой планеты не представляют большой угрозы. И, действительно, жук, как завороженный, долго стоял и смотрел на пламя, а когда оно угасло, развернулся, и уполз обратно в темноту.
Деревья, которые должны были стать для них ночлегом, поднимались в высоту метров на восемьдесят. При этом могучие многочисленные нижние ветви неминуемо раздваивались и причудливо ветвились, создавая удобные для размещения людей развилки. Весь батальон разместился всего на пяти таких природных монстрах. Самой большой опасностью для амазонок на деревьях были разные мелкие насекомые, выбравшие эти же стволы для своего обитания и мест охоты. Слава богу, с началом ночи перестали сновать по стволам крупные, с ладонь величиной, рыжие муравьи. Эти могли загрызть насмерть, за считанные секунды к месту нападения одного сбегались тысячи таких же рыжих тварей. Попадались клопы, размером с ладонь, неядовитые, но удивительно вонючие. Но, самыми мерзкими были огромные, до метра длинной и шириной с руку, сколопендры. У этих многоножек спереди были две ноги, вызывающей у людей дикое жжение и опухоль, по виду похожей на ожог. Так что сначала самые ловкие из амазонок, альпинистки, очистили ствол и ветки от ненужных насекомых, снизу и сверху привязали палатки, пропитанные отпугивающим запахом. Тогда Ванесса отдала последнее на сегодня приказание.
- Всем привязаться к веткам, разделиться на пары. Спать по очереди. Один спит, другой отгоняет комаров.
В условиях ночи это действительно было самой большой угрозой. Запах репеллента к концу ночи выветривался, и наглеющие комары шли в атаку на оголенные участки тела. Если маленькие комары могли нанести только небольшой зуд в месте укуса, то вот огромные могли за раз выкачать из спящего человека до литра крови.
Ванесса выбрала себе в напарницы Софию Благову. Несмотря на усталость, командир никак не могла уснуть. От нечего делать они болтали о своем, женском. 
- Тебя провожал такой длинный парень, это и есть твой Саша? –  Спросила Райт.
- Да. Как он вам?
- Симпатичный. Он русский?
- Да, пилот. Сейчас рулит линкором.
- Хорошая служба. У вас это с ним серьезно?
- Очень. Я впервые в жизни так влюбилась. Могу сейчас думать только о нем. Иногда, кажется, с ума сойду. 
- Завидую я тебе.
Благова удивилась.
- Завидуешь? А как же ваш Сашко?
- Он не мой. Мой мужчина был Волк. Вот только мне он не принадлежал. Парадокс, я его любила без памяти, а он бегал за всеми проходящими мимо бабами. А Сашко говорит, что любит меня одну, но я к нему, как бы это сказать... у меня к нему больше материнское чувство. Хотя, во всем остальном он хорош. Внимательный, и в постели меня вполне удовлетворяет. С ним можно хорошо поговорить совсем не о плотском. Хороший мальчик с большим будущим. Будет если не командующим, то генералом точно.   
- И после этого вы к нему так равнодушны? Вы же его сейчас просто расхвалили? – удивилась болгарка.
- Понимаешь, Софи, я не хочу к нему привыкать. У нас слишком большая разница в возрасте – двадцать лет. Он мог бы быть моим сыном. Все равно рано или поздно он найдет себе кого-нибудь помоложе. Кого может удержать рядом с собой лысая женщина с телом, покрытой шрамами? 
Софья напомнила: 
- Теперь у нас все на корабле лысые.
- Да, но не все пережили то, что пережила я. Я ведь по-прежнему каждую ночь вижу себя во сне в застенках хинков. И тогда начинаю кричать. Страшно, жутко кричать. Именно поэтому я и выпросила у отца отдельную каюту, а не потому, что я - дочь командующего. Надоело будить каждую ночь своим криком весь отсек.
- Сашко тоже слышал этот крик?
- Да, первый раз он очень испугался, потом, вроде, привык. Все успокаивает, гладит меня по голове, как ребенка. В это время я ему очень благодарна.
- Да, сложно всё.      
В это время мужчины, о которых они говорили, сидели по разные стороны одного длинного стола, и думали о том, как им спасти женский батальон. Кроме них в совещательной комнате боевой рубки находились ещё человек тридцать: генералитет, учёные, пилоты, навигаторы.
- Значит, этот эсминец мы никак не можем уничтожить? – спросил еще раз Райт.
- Да, - подтвердил Накамура.- Взрыв её ядерной силовой установки оставит тут воронку размером с Нью-Йорк. А мы всего в трехстах метрах. Есть вероятность, что сдетонирует и наш атомный котел. От нас, естественно, тоже ничего не останется ни в том случае, ни в этом.
- Хорошо, представим себе на минутку, что этого эсминца нет. Мы поднимаемся с луны, и, что? Сколько целей мы можем поразить одновременно? – Спросил Райт у Маккормика.
- Если использовать пушки эсминцев, то до десятка.
- Уже хорошо.
- Не особенно. Линкор мы поразить не сможем, он находится вне зоны видимости. Судя по всему, они так же опустили его куда-то на спутник. Этим залпом мы только выдадим себя, и они успеют приготовиться к нашей атаке.
В самый разгар обсуждения в динамиках раздался тревожный голос Фаттахова: - Командор, плазменная тормозная вспышка за пределами системы.
- Выясни, в чем дело, - скомандовал Маккормик. Вскоре Фазиль доложил: - Прибыл ещё один линкор. Похоже, это наш «крестник». Сейчас я выведу его вам на стол, полюбуйтесь на эти руины.
Матовая  поверхность стола тут же приобрела пространственную черноту космоса, и на фоне немерцающих звезд  –  громадную, уродливую махину покореженного линкора. Это, в самом деле, был тот самый линкор, который атаковал покойный Зенон. Работа грека выглядела внушительно. Хотя носовая часть с отражателем уцелела, но за ней, в каких-то пятидесяти метрах, начиналась  огромная, метров в триста в диаметре, пробоина. Со стороны казалось, что какой-то огромный монстр откусил у многокилометрового стального брикета хороший кусок стали. Так хулиган откусывает кусок мороженного у плачущего ребёнка. Фаттахов приблизил изображение, и они увидели весь хаос этого повреждения. Разбитые перегородки, торчащие провода, скрученные взрывом балки. Вскоре стала понятна цель появления этого обрубка стали в этой солнечной системе. Когда линкор окончательно затормозил, к нему тут же приблизилась огромная, еще больше его, махина ремонтного завода.
- Этого нам ещё не хватало! – Огорчился Райт. – Как вы думаете, этот обрубок способен вести огонь?
- Как минимум носовым плазметроном, - подтвердил Маккормик. – Он же им  только что тормозил. 
- Значит, нам нужно принимать в расчет еще и этого урода?
- Непременно. Я думаю, они, там, на этом корабле, сейчас очень злы на нас.

ГЛАВА 21.

Злые хинки были не только на покореженном линкоре. Командор Урри Коннан зло скрипнул зубами, рассматривая сводку дневных потерь.
- Тысяча триста сорок солдат?! Вы с ума сошли, генерал Матт Куллин! Откуда такие дикие цифры?
Генерал развел в сторону свои четырехпалые руки.
- Увы, эта планета оказалась неожиданно слишком агрессивной. Из-за меньшей силы тяжести здесь обитают жуткие монстры. Все эти безмозглые насекомые не проявляют ни малейшего разума, но зато атакуют и сжирают наших солдат в самых неожиданных ситуациях.
Отношения между флотом и армией были среди хинков весьма  напряженными. Флотские адмиралы командовали пехотой, даже при выполнении чисто армейских операций. Это всегда напрягало генералитет, и уже несколько столетий шла подковерная борьба с целью выхода пехоты из-под командования флота хотя бы на время земных сражений. А генерал продолжал.
- Завтра все успокоится. Мы уже выработали тактику борьбы со всеми этими жуками, больше потерь не будет. Не более положенных по случаю такой простой высадки двух процентов.
- Мы увидим подтверждение ваших слов завтра, Матт Куллин. Или не увидим. Что с теми очагами огня?
- Мы проверили все пять мест возгораний, зафиксированных эсминцем слежения. Все это чисто природные возгорания, один вулкан, один пожар от удара молнии, и от выхода природного газа.
- Значит, никаких следов более высоких цивилизаций нет?
- Ни малейших.
- Это хорошо.
В это время адъютант командора доложил о прибытии командира подбитого линкора. Командор встречал его стоя, на середине кабинета.
- Восхищен вашим подвигом, командор Зеннта Норрак. Починить поврежденный линкор вручную и совершить прыжок в таком состоянии – это дорогого стоит!
- Я всего лишь капитан первого ранга, - Скромно сказал вошедший хинк. – Наш командор погиб в носовой рубке, во время этого безумного тарана.
- Уже нет, дорогой мой, уже не капитан. Мне даны полномочия произвести вас в это звание - командор. Гордитесь. Ремонтируйтесь, и командуйте вашим линкором в дальнейшем. Пока же, давайте выпьем за вашу удачу.
Расслабившись, после поглощения хайка - зеленой, тягучей жидкости, хинки перевели разговор на самую популярную у них тему.
- Куда же девался этот чертов линкор хасков, что так лихо уничтожил целый флот нашего незабвенного Заммин Ганна? – Спросил гостеприимный хозяин.             
- Это тот, что покорёжил и вашу посудину? – спросил генерал гостя.
Зеннта Норрак пожал своими узкими плечами.
- Да, именно он. В момент их старта я был в запасной рубке, из-за чего, я, собственно и могу с вами сейчас пить этот божественный хайк. Но все, что сделали эти сумасшедшие земляне, вызывает восхищение. Поймите меня правильно. Я не сомневаюсь в нашем природном превосходстве, хвала Божественному хинку. Но факты просто удивительны. Нападение на наш линкор, удар по второму линкору и разгонная вспышка – все это произошло практически одновременно. Ни один компьютер не смог после этого рассчитать траекторию их движения. Они просто пропали во Вселенной.
- Неужели эти полудохлые хаски наконец-то научились воевать? – спросил изрядно захмелевший генерал.
Новоиспеченный командор покачал головой.
- У нас с покойным командором Каллин Аркком, сложилось впечатление, что хаски тут не причем. Это особый стиль ведения войны, ничуть не схожий с вялым почерком хасков. Это по стилю подходит с манерой ведения войны этими землянами. Именно в такой, наглой манере они атаковали нас на той планете. Уничтожить собственную планету, чтобы досадить врагам – вы когда-нибудь встречали такое?
Его собеседники покачали головой. А Зеннта Норрак продолжал.
- Кроме того, мы с навигаторами рассчитали, какие перегрузки были в этот момент на их корабле. Даже при всех их системах гравитационной стабилизации хасков бы просто размазало по переборкам. А вот земляне вполне могли вынести такой удар. У этих кости крепкие. Мне кажется, что мы еще встретимся с ними, и очень скоро. Давайте ещё выпьем этого божественного хайка, за то, чтобы лично подвесить командира того линкора на крюк, а потом съесть у него живого печень. 
Вернувшись после вечеринки, генерал Матт Куллин подумал: «Этот Зеннта Норрак слишком восхваляет своих врагов. Надо написать на него донос. Главное, чтобы он до этого где-нибудь сел в лужу, тогда его точно пошлют на выбраковку».
Такие события не заставили себя ждать, но генерал был им уже и не слишком  рад.   
               
ГЛАВА 22.
Сто шестьдесят третий день.

Утро для батальона амазонок началось с неприятностей. Во-первых, снова пошёл не слишком интенсивный, но зато обложной дождь. Во-вторых, одна из девушек получила ожог от саламандры, незамеченной чистильщиками, и выползшей из дупла. У девушки были парализованы лицо и правая рука.
- Идти можешь? – спросила её Ванесса. Девушка, её звали Ингой Миллер, в ответ кивнула головой, но уже по ходу движения стало ясно, что парализация коснулась и ноги. Она её сильно подволакивала и тут же начала отставать. Тогда Райт приказала двум девушкам, тем, что покрепче, вести раненую.
- Отдайте оружие другим. Трое прикрывают их со всех сторон.
Но, если день не задался, то это уже неизбежно. Через час именно на эту троицу из джунглей вырвался жук-носорог. Этот тип жуков по дурному характеру как никогда соответствовал своему земному млекопитающему прототипу – носорогу. Он плохо видел, и все движущее воспринимал как угрозу, так что сразу бросался в атаку. Никто не успел ничего сделать, огромный жук просто пробежал по хромающей троице, и свернул в сторону других девушек. Те успели открыть огонь. Они всаживали одну очередь за другой в его глаза и другие, менее защищенные участки тела, так, что чёрное, словно отполированное покрытие жука вздрагивало и дергалось. И, каждый раз он поворачивал в другую сторону, словно не понимая, откуда идет такая боль, и где основная угроза. Снайперы быстро лишили жука остатков его зрения, так что в конце он крутился на месте, как лишенный одной гусеницы танк. Когда этот природный танк замер навеки, начали подсчитывать потери. Две девушки, что вели раненую, были живы. Одна из них сломала руку, вторая получила черепно-мозговую травму, кровь заливала ее лицо, но была в сознании, и сама даже встала на ноги. А вот для опекаемой ими девушки этот день оказался самым невезучим в ее жизни. Только глянув на её неестественную позу, Ванесса испытала тошноту. Тело девушки было переломано словно жерновами. Батальонный доктор, немка, осмотрев тело, отрицательно покачала головой.
- Найн. Жизнь тут невозможна.
- Хорошо, Лиза, займитесь Евой и Ольгой. Они должны идти, не тормозя колонну. Второй взвод третье роты – на разделку жука. Надо пополнить продовольствие. 
После этого Ванесса вызвала Ковчег.
- Штаб, это Амазонки. У нас потери...
- Кто? – тут же торопливо спросил Соболев.
- Инга Миллер. Что делать с телом? Вы можете нас вывезти в ближайшее время.
- Пока нет.
Судя по голосу, Ванесса поняла, что с ней говорит уже Зорич.
- Второй, что нам делать с телом? Нести его за собой?
- Не стоит. Похороните так, что бы ящеры не нашли его.
- Это просто. Бросить в муравейник, и за час от него не останется ничего. Боюсь, только, что такой метод вызовет упадок духа у моих солдат.
- Да, ты полностью права. Похорони её, как полагается солдату, с почестями. Только могилу замаскируй получше. Ванесса, мы сделаем все, чтобы вытащить вас с планеты.
- Полковник, то есть, господин генерал, может, этого как раз не надо?
- Как это?
- Бросьте нас тут, не стоит цена каких-то трех сотен распутных девок цена жизни семи миллионов землян. Стартуйте, а потом мы покажем этим ящерицам, что мы умеем делать не только детей.
- Не говорили глупостей, капитан Райт. Мой приказ – оставаться живыми и невидимыми. Ванесса – вспомни, как нас тогда эти же твари зажали на Балканах. Ты помнишь бои в Дальних пещерах?
- Да. Такое никогда не забыть.
- Тогда казалось, что выхода нет. Но мы нашли его, мы выжили. Так что держись. У нас всё ещё впереди.   
- Хорошо, мы попробуем выжить.
Она отключила рацию, подошла к своим солдатам, оглядела измученные, потрясенные лица своих бойцов.
- Так, солдаты, хватит раскисать. Умереть, рано или поздно, придется всем, и, слава богу, никто не увидит своего трупа со стороны.
- А как же светлый туннель? Свое тело со стороны? – Робко спросила одна из девушек. Райт отмахнулась.
- Ерунда все это. Я умирала дважды, но не видела никакого туннеля. Берта и Лоран – ройте могилу. Остальным разделать жука, запастись мясом. Растянуть тенты и начать жарить мясо установленным на минимальную мощность бластером. Тащить его в сыром виде опасно, эти насекомые твари чуют запах крови за много миль. Третий взвод, собрать все гильзы и утопить в червячной норе.
  Через полчаса тело Инги Миллер, завернутое в палатку, положили в вырытую яму, полную воды, закидали землей. Ванесса сказала короткую речь.
- Она погибла сегодня, завтра так же внезапно может погибнуть любой из нас. Но мы все должны честно и до конца исполнить свой долг – ради будущих поколений, которых нам ещё надо нарожать. Берегите себя – девушки. И – вперёд!
Они отошли от захоронения метров на сто, когда и так еле заметный бугорок могилы резко осел, и провалился. Земляной червь учуял запах свежей падали и пришел за своей законной долей.   
В это время на линкоре во всю шло приготовление к хитроумной операции, разработанной штабом. Собственно, идею подал Соболев. А перед этим  после многочасовых, мучительных обсуждений, казалось, что всё уперлось в полную безнадежность.
- Мы не можем даже дернуться из-за этого эсминца. А эсминец мы не можем уничтожить потому, что пострадает и линкор. Тогда нас накроют всем флотом. Просто замкнутый круг какой-то, - подвел итог Луи Фиш.
- Это все потому, что у нас нет сигарет, - со злостью сказал генерал Клебанов. – Был бы табак, сразу бы до чего-нибудь додумались. Майдачный, Валерка, - генерал перешел на русский язык, - давно надо было синтезировать какой-нибудь заменитель курева. Чем вы там занимаетесь? Фигню всякую делаете! 
- Если бы вы изобрели табак, то сейчас тут бы нечем было дышать. Дымина стояла бы такая, хоть топор вешай, - устало сказал Соболев
- Да, курить хочется – как из пушки, - согласился сам Майдачный. – Я тут недавно во сне реально курил «Мальборо». Даже почувствовал его вкус.
- «Мальборо»? Может «Приму»? – поддел его Клебанов. Ученый не возражал.
- Я бы не отказался сейчас бы и от «Примы».
- А я от «Винстон», - сообщил Маккормик, уловивший суть разговора русских.
- А я больше всего в пору кадетства любил «Кэмел». Потом бросил, - понял и поддержал тему Райт.
 И в ту же секунду в голове Соболева мелькнула та самая, единственно реальная мысль. Его соседи ещё обсуждали преимущества уже несуществующих сортов сигарет, а он затаил дыхание, стараясь не спугнуть эту самую, невероятно простую и столь реальную идею.
«Завеса, дымовая завеса... Отвлекающий маневр».      
- Всё! Я, кажется, придумал, - сообщил он.
- Что придумал, Саша, чем нам заменить табак? – Пошутил Зорич.
- Нет, как раскрутить эту ситуацию. Только шансов, что все сойдется опять же очень немного.
Он долго и подробно рассказывал  собравшимся о своей идеи. Все молчали несколько минут, потом Райт сказал: - Сложно. Обломиться может в любой точке. Но... Надо попробовать. Как вы там, русские, говорите: «Чем чёрт не шутит...»
- Пока Бог спит, - закончил цитату Клебанов.
 И вот сейчас на Ковчеге полным ходом шло массовое переселение народов. В очередной раз Курт Манштейн утрамбовывал отсеки. За эти полгода какие-то из них уплотнились до полной загруженности, другие, наоборот, наполовину опустели. Всё было в этом желании человека видеть в соседях своих земляков, с одним языком, и даже, желательно, из одной местности. И вот теперь Курт забивал эти дыры народом с одного из эсминцев. Сто тысяч человек переходили на новое место жизнеобитания. Всё это сопровождалось всеобщим недовольством и массой конфликтов.
- Господин генерал, сколько можно! – Кричала на Курта дама лет сорока с неврастеническим лицом. – Меня переселяют с места на место уже четвёртый раз за полет! Я не успеваю привыкнуть к одним соседям, как нас всех снимают, и тащат в другой конец этой чёртовой железяки.
Её тут же прервал мужчина, выглядевший довольно забавно. На нем был свежепошитый, ещё не обмятый камуфляж, но на бритой голове, черная шляпа хасида.
- Это что! Вас переселяют просто так, а нас, десять человек правоверных иудеев, подселяют в отсек, полный арабов! Вы что, генерал, хотите, чтобы у нас началась третья мировая война?
- Третья мировая уже закончилась, эта будет четвётая, - устало пошутил Манштейн. - Хорошо, если вы не хотите к арабам, то вот там другой адрес. Запоминайте: сто сорок пять, пятьдесят шесть, двадцать.
- Спасибо, генерал. Можете же, когда хотите.
- Не за что. Посмотрим, как вы теперь уживетесь с армянами, - пробормотал Манштейн вслед хасида. 
На опустевшем эсминце во всю шел монтаж нового оборудования. Весило оно не очень много, в большей своей части было самодельным, а значит и  весьма невзрачное. Смотревший, как люди Майдачного возились с этими коробками, Фазиль Фаттахов скептично спросил их начальника: - А эта куча электронного хлама не откажет в самый нужный момент? А то будет как в той сказке.
- Какой сказке? – Не понял его Майдачный.
- В той самой: «Голый король».
- А, нет, не должно. Главное, чтобы питание не отказало.
Ученый отвечал несколько не впопад. Он понимал, что капитан первого ранга готовиться к своему последнему рейсу, и это его спокойствие словно тисками сжимало горло Виктора. Слишком он привык к этому человеку, чтобы вот так, лично, готовить его к запланированному самоубийству.
Между тем разведчики Зорича готовились к своей самоубийственной миссии. Наставлял их Душан Зорич.
- Это план эсминца хинков. Ваша цель вот – рубка управления. Добраться до нее будет нелегко. Надо будет пройти как минимум сто пятьдесят метров, десять палуб вверх, тринадцать дверей. По идее они должны быть открытыми, в других случаях - принцип открывания такой же, как и у наших дверей – клавиатура сбоку. Код подберём, это не проблема. 
- Сколько нам нужно будет там продержаться? – Спросил невысокий человек с седыми висками и спокойными манерами школьного учителя.
- Минут сорок.
Горан Дриндич, последний, оставшийся в живых ветеран, прошедший с Зоричем с самого начала Балканских войн, спокойно кивнул головой.
- Хорошо, продержимся.
- Потом можете уходить. Вы выдернем вас с помощью тарелки, - пообещал Зорич. – Примерно через полчаса. 
Дриндич с улыбкой отрицательно качнул головой.
- Нет. Не надо, это лишнее. Я не думаю, что к этому моменту кто-то из нас будет ещё живым. Но мы выведем его из строя, за это я ручаюсь.
Сербы начали одеваться. Сначала шло теплое термобелье, затем блестящий костюм «невидимки». Потом шло оружие, в большинстве своем  трофейное, хинков. И было много гранат, особенно свето-шумовых.
Когда Зорич отошел в сторону, к нему тут же обратился Сашко Билич.
- Господин генерал, почему я не иду с ними? Это из-за того, что я слишком молод?
- И из-за этого тоже. Ты нам нужен здесь.
- Здесь я буду только наблюдать за боем, а там я могу помочь. Я не хуже их воюю. Разве не так?
- Ты лучше всех, - признал Зорич. – И моложе. Поэтому ты и остаешься.
Душан похлопал парня по плечу.
- Не лезь в пекло, Сашко. Ты еще навоюешься.
- Но Горан болен! У него рак, это знают все.
- Вот поэтому он и вызвался идти сам. Кстати, у остальных пяти человек его команды нет никого из родных.
- У меня их тоже никого нет.
- Как же нет? А я?
Билич растерялся.
- А что вы?
- Я думал, что ты мне уже как сын родной. Кстати, сынок, почему ты вчера не был учёбе?
  Сашко, как и многие, сейчас проходил ускоренный курс офицерского училища.   
- Я думал, что сейчас всё отменяется.
- Нет, наоборот. Мы всегда будем действовать в цейтноте, так что, нам не готовить офицеров? Чтобы завтра же был на лекциях.
«Не говорить же ему, что он наша надежда, наше будущее. Умирать ему ещё рано», - подумал Зорич, глядя на рыжий затылок удаляющегося по коридору Билича. 
Когда до часа «Ч» оставалось совсем немного, Зорича вызвала рубка.
- Генерал, у нас плохие новости с планеты. Там идёт бой. 

ГЛАВА 23.

Предугадать все просто невозможно, и большую часть нашей жизни решают случайности. Батальон амазонок бесшумно растворился в море джунглей, и, рассыпающиеся по окрестностях вокруг инкубатора круговыми волнами хинки не заметили никаких следов пребывания на планете землян. Ящеры вели себя на этой планете как обычно: всё, хоть отдаленно напоминающее белковую пищу пытались запасти для своих детенышей. Вот только их так же, как и землян, сильно озадачила цивилизация агрессивно настроенных насекомых. Сначала они несли большие потери, потом, так же как земляне, приспособились. Руководством было решено уничтожать всё, что было размером больше полуметра, а, значит, представляло угрозу для их едва вылупившихся малышей. Первые из них должны были появиться спустя две недели. А пока хинки методично прочесывали местность рядом с инкубаторами, и стреляли во все, что летало, ползало, или бегало.
Но была и разведка. Столь же методично каждой из таких групп было приказано осмотреть планету на предмет обнаружения животных или природных ископаемых. Именно на такую группу и напоролась воинская часть под управлением Ванессы Райт. Но, сначала для них все шло по-прежнему удачно. Они вышли тогда к очередной реке, не очень большой, метров пятьдесят, но мутной и быстрой. Авангард долго осматривался, потом махнул рукой, и, под прикрытием основной группы, двинулся вперед. Они дошли до середины реки, когда девушка, сержант, командир группы, идущая впереди, вдруг вскрикнула, и упала. Ее тело тут же исчезло под водой, но потом показалась её голова, и было видно, что она с кем-то боролась. На помощь к девушке бросились её подруги, закружились вокруг хороводом. Раздались хлопки приглушенных глушителями выстрелов, потом они помогли своей подруге подняться, и повели её к берегу. Когда на другой берег переправилась Ванесса, она первым делом подошла к раненой. Той же в это время врач осматривал ногу.
- Что случилось, Симона?
- Очередная плотоядная тварь. Вон её, выбросило на отмель.
Ванесса посмотрела в сторону, и увидела ниже по течению на песке отмели блестящую тушу какого-то жука с большими задними лапами. В диаметре эта тварь достигала доброго метра.
- Эта дрянь похожа на жука плавунца, - сказала стоящая рядом с Ванессой Софья.
- Это он и есть, - подтвердила невысокая девушка в очках. Инесса до вторжения хинков училась на биологическом факультете института. – Эти жуки и у нас то настоящие хищники, причем гораздо страшней любых тигров. Они нападают на рыб гораздо больше их размером и убивают. Причем уничтожают гораздо больше, чем могут съесть. Этот, похоже, такой же отморозок.            
- Она чуть не откусила мне ногу! Хорошо, у меня тут были ножны, и это ему не понравилось, он разжал челюсти. Я успела сунуть ему в пасть автомат, а девки потом помогли его добить. Как болит!
На ноге Симоны чуть ниже колена виднелся грандиозных размеров синяк. 
- Идти сможешь? – Спросила Райт.
- Смогу, но не так быстро.
- Хорошо. Помогите ей. Софья, тогда ты пойдешь в авангарде.
Благова кивнула головой, Симоне же срубили ветку вместо костыля, отобрали автомат, рюкзак. Налегке Симона вполне успевала за своими подругами. Следующую реку переходили уже с гораздо большей осторожностью, пользуясь шестами не только для ощупывания брода, но и для отражения возможной агрессии со стороны плавунцов. Что еще раздражало, кусали какие-то огромные личинки, с мощной головой и невероятно развитыми челюстями. Личинки были размером с ладонь, и такой укус был очень и очень болезнен. 
- Инесса, что это за дрянь? – Спросила Райт, отодрав от ноги одну из таких тварей. 
- Похожа на личинку стрекозы, - сообщила Инесса, внимательно рассмотрев очередного, извивающегося в ее руках гада. – Такое впечатление, что они тут полностью копируют наших насекомых, только всё большего размера. Всё так нереально, как в каком-то Голливудском аттракционе.    
И именно на выходе из очередной реки авангард нос к носу столкнулся с хинком. Они увидели друг друга одновременно, Софья и ящер. Девушке оставалось пройти до суши не больше двух метров, когда раздвинулись кусты, и на песчаную полоску берега вышла трехметровая фигура в черном балахоне. Софья уже несколько и позабыла, как они выглядят, их вселенские враги, но взгляд круглых глаз с трехметровой высоты вызвал её мгновенную ответную реакцию. Она вскинула автомат, и разрядила в голову хинка половину рожка. Из-за глушителя всё это больше напоминало треск огромного сверчка, которых, и в самом деле, в этих местах было более чем предостаточно. Лишь когда ящер упал, Софья поняла, что у хинка не было в руках оружия, а только какая-то емкость, очень похожая на самое обычное ведро. Развернувшись, она быстро показала Ванессе, уже ступившей в воду на другом берегу, что надо уходить в сторону, а сама коротко приказала подругам: - Взяли его, понесли.
Вшестером девушки подхватили мертвое тело, и протащили его в направлении, которое им указала Софья. Та же в это время страховала их с автоматом наперевес. Она ждала, что сейчас на берег высыпят сотни других хинков, но этого, слава богу, не произошло. Девушки прошли со своей тяжёлой ношей метров сто в сторону от того места, где они встретились. Там Благова быстро разыскала рыхлый пятачок червячного логова, и они, раскачав тело ящера кинули его в нору земляному червю. Тот по пояс погрузился в рыхлую почву, только ноги торчали из земли. Червяк мясную добавку к своей обычной вегетарианской диете воспринял с благодарностью. Секунды через три тело хинка дернулось, и исчезло в земле.
Через десять минут они соединились с остальными амазонками. Ванесса, услышав подробности происшествия, встревожилась.
- Откуда он тут взялся? Он не может быть тут один.
- Я видела, как в ту сторону пролетел ромб,- напомнила Софья.- Они где-то рядом.
- Плохо. 
Софья постаралась её успокоить.
- Да никто из них ничего не поймет. Дождь смоет всю кровь, а других следов мы не оставили.
- Ладно, будем на это надеяться. Но, нужно уйти отсюда как можно дальше. Поднимай девчонок, вперёд.
Софья угадала. Убитый ей хинк в самом деле был из экипажа того самого, замеченного ей ромба. Очередная группа разведчиков заканчивала свой рейд по заданному району, и решила совместить приятное с полезным. Убив молодого, размером со взрослую свинью, жука-оленя, они решили его пожарить на вертеле. А ещё им хотелось пить. Вот и отправил командир группы Багг Жагго одного из солдат за водой.
- Я видел сверху, там есть вода. Тут недалеко, иди, - велел он своему солдату.
Он показал направление, солдат ушел, а когда все времена вышли, а тот не вернулся, лейтенант лично возглавил его поиски. Они быстро нашли место, где его подчиненный вышел на берег реки. Еще бы, там так и лежало его ведро. Сам же он исчез, как не было. Зато были на песке следы крови.
- Опять какая-то тварь съела его, - пробормотал Багг Жагго, настороженно рассматривая поверхность воды. Постояв так несколько минут, он велел одному из своих подчиненных всё же набрать воды, и, когда уже собирался уходить, заметил нечто, что поразило его гораздо больше, чем внезапная и загадочная смерть солдата. На берегу, на самом урезе воды лежало нечто, никак не похожее на предмет с этой планеты. Это была автоматная гильза, единственная, что долетела от автомата Благовой до суши и не успела замыться песком.

ГЛАВА 24.

Узнав о находке предмета, никак подходящего для этой планеты, а тем более опознав в нем часть боезапаса огнестрельного оружия, руководство хинков пришло в возбуждение. С одной стороны это была радость охотника в день открытия охотничьего сезона. С другой стороны – реальность того, что в солнечной системе находится целый линкор хасков, а с ним, скорее всего и миллионы этих землян, вызвало у командования чувство страха. Ведь за несколько дней пребывания на этой планете они не сумели их обнаружить. Умение хасков маскироваться, а затем наносить разящий удар было хорошо известно хинкам. При наглости землян это было опасно вдвойне.
- Без сомнения это гильза, - сказал генерал Матт Куллин, рассматривая на экране монитора лежащий на руках хинка с одной серебряной ящерицей предмет.
- Да, это так, - согласился командор Зеннта Норрак.   
- Лейтенант, вернее, капитан Багг Жагго. Найдите еще какие-нибудь следы иной цивилизации, - приказал командор Урри Коннан. – А если захватите кого-нибудь живым – будете майором.
- Слушаюсь, - козырнул новоиспеченный капитан, и отключил коммутатор. Жестом он велел убрать этот небольшой черный ящик с экраном в рюкзак, а затем приказал.
- Подъем! Марш вперед!
Они не знали, в какую сторону ушли те, кто стрелял в их товарища. Но интуиция не обманула Багг Жагго. Через два часа он нашёл новое доказательство присутствия на планете другой цивилизации. На мокром песке очередной реки остался чёткий отпечаток рифленой подошвы. Изображение его было тут же передано на линкор. В этом времени в рубке находился уже только Урри Коннан. Генерала он отослал вниз, подготавливать армейскую операцию по захвату землян, а Зеннта Норрак отбыл на свой покорёженный линкор с заданием как можно быстрей привести его в боевую готовность, и быть готовыми к отражению возможной атаки землян. К этому времени все корабли эскадры хинков так же были приведены в боевую готовность.
- Это земляне! – Тут же определил командор расовую принадлежность отпечатка. – Это их след. Багг Жагго, они не могли уйти далеко. Найди их любой ценой! 
  Ванесса почувствовала обостренную опасность, когда над их головами  начали метаться десятки ромбов. Продвигаться дальше было просто невозможно. И Райт решила рискнуть.
- Всем рассредоточится, занять позиции на деревьях. Подняться как можно выше и слиться с кроной. Приготовить всё оружие, которое есть.
- Лазерное тоже? – спросила Софья.
- Да. Девчонки, никакого шума, визга, вздоха. Умирать - но молча! Все понятно?
- Так точно.
Через десять минут поляна была пуста. А ещё через полчаса внизу показалась первая волна заграждения хинков. Они шли равномерно, с интервалом в два метра, трехметровые, длинные, черные фигуры с лазерными ружьями наперевес.
«Тактику они не меняют. Это хорошо», - подумала Райт.- «Сейчас, метров через пятьсот, должна пойти вторая цепь. Вот и она. А потом, чуть подальше, пойдет последняя  - третья».
В это время над ними, на поверхности лунного спутника, началась операция по их спасению. Разведчики прошли сквозь голографическую защиту Ковчега, даже не заметив этого. Если бы они шли в обычных скафандрах, то это смотрелось бы очень эффектно. Прямо из угловатой каменной скалы проявились человеческие фигуры в серебристых скафандрах. Но, на них были «невидимки», а, кроме того, сильно лишала романтики тяжелая ноша, что еле несли с собой сербы. По виду это напоминало надувшую лодку, только сгибались они под ней весьма реально. Хорошо, что сила тяжести на этом спутнике была в шесть раз меньше земной, а то бы план Соболева оказался бы нереальным. Слава богу, идти им было не так далеко, всего-то двести девяносто семь метров. Через полчаса разведчики достигли борта эсминца хинков. Угрюмого цвета, большой, семьсот метров в длину, прямоугольник лежал на поверхности. Стена борта возвышалась над ними на семьдесят метров. А им нужно проникнуть в самую середину этой махины. Но, сначала надо было хотя бы проникнуть на борт корабля. Для начала из своей ноши сербы извлекли сканер. Они прикрепили его к борту, и тот туже показал все, что находилось за стенкой. Это было что-то вроде машинного отделения, какие-то трубы, провода, механизмы. И ни одного живого организма.
- Никого нет. Удачно, - шепнул в микрофон Горан Дриндич.
- Что, что ты сказал? – Нетерпеливо переспросил с борта линкора Зорич.
- За стенкой никого нет, полковник. То есть, генерал-полковник.
- Давай без чинов и званий, Горан.
- Хорошо, Душан. Начинаем второй этап операции.
Следующим оборудованием был большой чехол из сверхпрочной материи. Его специальным клеем прикрепили к борту. Быстро растянув его в длину, сербы получили складной шлюз. Потом они наполнили его воздухом из большого баллона. Осталось главное – попасть внутрь корабля. Разведчики использовали не огонь, а наоборот – природный холод. Борт корабля был такой же температуры, как и окружающий его вакуум. Марко Ивкович чем-то, похожим на мел, нарисовал на борту овал. Его рисунок тут же повторил Топич. Его «мел» был красного цвета. Через пару секунд двойной след вспыхнул и загорелся. Металл под полоской начал разогреваться, цвет его   приобрел багровый оттенок. Тогда Топич со всей силы ударил по металлу ногой. Расчет Майдачного удался. Кусок металла размером со стандартную дверь подался вовнутрь и замер в таком положении. С той стороны он продолжал висеть на слоеном пироге обшивки. Чтобы избавиться от нее, пришлось пустить в ход гидравлические ножницы. На это ушло еще две минуты. Сербы знали, что сейчас где-то в рубке эсминца появился сигнал о неисправностях в этом отсеке. Но, сейчас это их очень мало волновало.
А в рубке, в самом деле, загорелся тревожным, красным цветом один из экранов. 
– В отсеке сто пятьдесят, один, шестнадцать что-то с системой связи, - доложил дежурный оператор сменному командиру.- Объявить тревогу? 
- Это серьёзно? – Спросил хинк с тремя серебряными ящерками на груди.
- Нет, системы слежения не повреждены. Только внутренняя телеметрия.
- Давление воздуха падало?
- Нет. 
- Тогда просто отправьте ремонтников, - приказал тот.
Тем временем сербы по очереди проникли в отсек, и начали снимать свою невидимость. Один из них осторожно возился с мотком поврежденных проводов, остальные разобрали оружие.
- Ну, Васил, что ты там возишься, - поторопил минера Дриндич.
- Сейчас, погоди! Тут, главное, не спешить. Сами сдохнем ведь. Всё! Готово.
  По команде Горана все одновременно нажали на кнопку, снова включающую невидимость. Через минуту словно бы сам собой открылся люк отсека, затем, точно так же закрылся. К месту вторжения спешили ремонтники хинков, их так же было семеро. Но и сербы знали, куда им надо идти. Они разминулись в пределах двух палуб. Между тем движение разведгруппы сильно осложнялось по вполне естественным причинам. Хотя все отсеки были открыты, но по образовавшимся коридорам во всю шатались хинки, толпами и в одиночку. Пройти семерым невидимкам добрых сто метров было почти невозможно. Особенно затруднил проход лифт. Никому не хотелось подниматься вместе с хинками, пришлось ждать свободный лифт. Чтобы подняться на нужную палубу им пришлось разделиться на три группы. Последняя едва не столкнулась с тремя хинками, вскочившими в лифт на следующей палубе. Только благодаря ловкости разведчиков они благополучно разминулись с незваными пассажирами.
Между тем группа ремонтников достигла поврежденного отсека. Главный из них посмотрел на датчики на панели двери, и уверенным движением нажал на клавишу. Дверь отползла в сторону, они прошли вовнутрь, и дверь снова закрылась. К удивлению хинков в отсеке было темно.
- Видно, повреждена не только система связи, но и система освещения, - пробормотал все тот же глава группы. Он включил фонарь и в его свете увидел нечто странное: хаос из покореженных проводов, и трубопроводов. Обшивки за всем этим не было видно. Хинк попробовал отодвинуть эту мотню в сторону, и тут же раздался хруст стекла и шипение. Тут же все ящеры начали хвататься руками за горло. Тот, кто шел последним, попытался открыть двери, но не успел, так и замер на полу, с протянутой вперед рукой. Химическая бомба Майдачного сработала на славу, тихо и убийственно.
А на планете в это время уже шёл бой. Ванесса не зря опасалась третьей волны хинков. Они шли особенно густо, и очень медленно. Всё бы прошло как надо, но, на одном из деревьев, на высоте тридцати метров, из-под толстого слоя отслоившейся коры высунула свою голову небольшая, с полметра длинной, сколопендра. Рядом с ней было что-то, по цвету и форме похожее на ветку дерева. Она и поползла на эту ветку. Вот только это была не ветка, а рука одной из девушек, Валентины Матвеевой. Повернув голову, и увидел в сантиметрах от себя этого мохнатое, многоногое чудовище, девушка не вскрикнула, не закричала. Стиснув зубы, она отдернула руку назад. Но, как раз этого и нельзя было делать. Ядовитая многоножка успела полоснуть потенциально опасную неизвестность своими ядовитыми усиками. Боль пронзила тело Валентины, но и тогда она не вскрикнула. Вот только онемевшая рука уже не успела подхватить падающий с её плеча автомат. Тот начал падать с громадной высоты. Он летел, стукался о деревья, дважды едва не зацепился ремнем за ветки. Но, чуда не произошло. С глухим стуком оружие упало как раз у ног опешившего хинка. Он еще поднимал вверх голову, а Ванесса уже кинула в эфир короткую, резкую фразу: - Огонь!
 Свинцовый шквал обрушился на землю. В считанные минуты все хинки в диаметре километра были уничтожены. А Ванесса уже кричала следующую свою команду:
- На землю!
По лианам, как по канатам обрушились на землю те, кто был ниже к земле. Они тут же занимали оборону, и добивая раненых ящеров. Вслед за ними начали спускаться остальные. А их командир уже лихорадочно листала листы электронного блокнота. Когда все, в том числе и неудачница Матвеева были на земле, решение уже пришло к дочери генерала.
- Поворачиваем на северо-запад. Марш!
Через несколько минут на место побоища прилетели ромбы. Они кружились над зеленым покровом джунглей, но ничего не могли рассмотреть. Только вернувшиеся обратно цепи пехоты смогли найти следы работы амазонок.
В это время над их головами операции «Завеса» вступила в свою решающую фазу. До рубки эсминца осталось идти совсем немного, когда на Марко Ивковича всё-таки налетел торопящийся куда-то хинк с тремя серебряными ящерицами на груди. Он вывалился на разведчиков откуда-то сбоку, с какими-то листами бумаги в руках, и когда в пустоте неожиданно столкнулся с чем-то весьма материальным и жёстким, ужас исказил его зеленовато-серую морду. О диверсантах невидимках среди хинков и так ходили жуткие легенды, и ящер ни минуты не сомневался, что он столкнулся именно с таким. Он уже открыл пасть, чтобы закричать, но остро отточенное лезвие ножа полоснуло его горло, и хинк только забулькал своей вытекающей из артерии кровью. Эта явная смерть уже не имела никакого значения, до рубки было рукой подать, они видели эту дверь и застывших рядом с ней двух хинков с оружием наперевес.
- Огонь! – Крикнул Дриндич. На караул у них ушло только пять патронов из автомата с глушителем. Дверь была заперта изнутри, точно так же, как и у них на корабле, но это не было проблемой. Ивкович ещё минировал ее, а Горан передал на линкор: - Первый, можно начинать.
- Хорошо, Горан, - отозвался Райт. Он кивнул головой Соболеву, и тот нажал на одну из клавиш на своем пульте. Те, кто сейчас получали информацию с эсминца, увидели, как чуть дрогнула, и вновь восстановилась телевизионная картинка. На самом деле мощные системы линкора заглушили сигнал эсминца, и начали передавать свой  сигнал, транслируя уже своё изображение поверхности планеты. Это были записи передач с самого эсминца, с системой координат хинков, и равномерным комментарием метеорологов и навигаторов.   
- Есть! Мы контролируем ситуацию, - доложил Соболев.
В это время на эсминце грохнул взрыв, и в образовавшуюся дыру проникли сербы. Для дежурной смены все это было полной неожиданностью. Только один из хинков схватился за личное оружие. Судя по занимаемому месту и тремя серебряным ящеркам, это был командир корабля. Он тут же получил от Топича заряд свинца в горло. Вслед за ними открыли огонь и остальные сербы. Через десять секунд в рубке никого не было живых. Один из сербов, Савва Танасиевич выволок из кресла тело убитого оператора и сам занял его место. Савва был из третьего поколения подготовленных для работы с управление космических кораблей операторов. Быстро сориентировавшись среди многочисленных пультов, Танасевич вырубил один из них.
- Первый, орудия отключены, - доложил он. Потом добавил. – А управление у них действительно точно такое же, как у нас. Даже пульты стоят так же.   
- Хорошо, - сказал Райт. - Начинайте, Джон.
Через несколько секунд сербы увидели на одном из экранов, как скала рядом с ними дрогнула и исчезла. А в вверх начала подниматься многокилометровая громада линкора.
- Красиво, - пробормотал кто-то из сербов, Горан не понял кто. Но тут же последовал тревожный выкрик стоявшего у входа разведчика: - Хинки! Много!
Тут же в проеме заблистали всполохи плазменных зарядов, и серб, в свою очередь открыл ответный огонь. Когда вспышки усилились, он отскочил в сторону и метнул в коридор свето-шумовую гранату. Грохот взрыва и резкая вспышка на пару минут заставили замолчать ящеров. Выглянув в коридор, разведчик удовлетворенно кивнул головой. По нему валялись мертвые тела ящеров, но большинство было ещё живо, и мучительно билось в долгой агонии. Тонкие, слишком близко расположенные к поверхности барабанные перепонки хинков не выдерживали такие сильные звуки. Но и сербу не повезло. В коридоре показались новые черные фигуры. Неприцельно выпущенный заряд плазмы попал в его голову. Скафандр «невидимка» повел себя совершенно по-другому, чем все другие защитные костюмы. Он взорвался изнутри, проявившись серебристым силуэтом. Плотная защита скафандра не выпустила мертвую плоть за пределы своего владения, так, что из тела разведчика получилась однородная кровавая каша, где кости, кожа, внутренности превратились в одну запеченную массу. Оттащив в сторону тело друга, его место занял другой серб.
- Бранко, прицепись к чему-нибудь! – Крикнул ему Танасиевич. Тот кивнул головой и зацепил карабин фала за поручень леера. А серб с улыбкой нажал на пульте сразу несколько кнопок.
- Как вам понравится вот это?
Взревела резкая, удивительно противная сирена. Автоматический голос ящера начал что-то твердить из динамиков по всему кораблю. Атакующие рубку хинки начали убегать, а остальные хвататься за расположенные по всему коридору поручни. Через три секунды на эсминце одновременно раскрылись все двадцать шлюзовых камер. При этом все защитные двери коридора оказались открытыми. Стремительно улетающий из помещения воздух начал срывать и уносить в вакуум тела сначала убитых, а потом и живых ящеров. Те что-то кричали на лету, а кто всё же сумел удержаться за леер, погибли в течение минуты от мучительного удушья.
- Ну, вот, проветрили помещение от этих зверюшек, закрываем, - благодушно заметил сербский пилот. – А теперь стартуем. Мягко и плавно.
Через минуту звено несущихся с планеты в сторону линкора штурмовиков хинков увидели, как с поверхности луны медленно и плавно поднимается их эсминец.
- Куда это они собрались? – Спросил один хинк другого.
- Не знаю. У меня на дисплее картинка не изменилась.
В самом деле, информация с земли продолжала планомерно поступать на все корабли эскадры.          
А на планете события разворачивались стремительно. Батальон Райт уходил от хинков с большим запасом времени и пространства. Те могли только указать направление движения землян. И тогда хинки сменили тактику. Пилоты ромбов, по-прежнему ничего не видя из-за густой зелени, пользуясь наводками своих пехотинцев, начали бить по земле плазменными зарядами. Они прорубали в густом сплетении ветвей круглые, вертикальные  коридоры размером с добрую волейбольную площадку. Деревья от такой температуры вспыхивали, но горели из-за недостатка кислорода не сильно, зато дымно. С третьим таким выстрелом у амазонок пошли потери. Сразу две девушки были мгновенно кремированы. Ванесса поняла, что таким способом их уничтожат всех.
- Стой! Назад! – Крикнула она. – Собраться вместе, прорываемся сквозь их строй! Смешаться с ящерами!
Для хинков, по-прежнему мерно шагавших в своих поредевших цепях, сначала показалось, что это сами джунгли кинулись на них в атаку. Триста спартанок как ножом прорезали первую цепь облавы. Им повезло, атака произошла на участке между двумя отрогами невысоких скал. Никто из соседей хинков не видел, как быстро и беспощадно земляне перестреляли их собратьев. Плазменные выстрелы и стрельба их автоматического оружия с глушителями не потревожили соседей уничтоженного батальона. Всё это произошло так быстро, что ещё минут двадцать ромбы мерно бомбили всё тот же опустевший участок джунглей, пока они уже не запылали сплошным, огромным костром.
- Хорошо работают штурмовики! Вряд ли кто там уцелел, - с удовлетворением сказал генерал Матт Куллин, рассматривая со штабного ромба пылающие джунгли. Но тут его настроение испортил крик, раздавшийся из динамиков рации.
- Нас атакуют, их много!...
Установившаяся после этого тишина не предвещала ничего хорошего.
Для атаки второй цепи Ванесса избрала другую тактику. До времени они затаились, а когда хинки поравнялись с ними, просто вырезали ящеров ножами и точными выстрелами из пистолетов. Только один из хинков успел вскрикнуть в микрофон ту самую фразу. В следующую секунду стрела, выпущенная из лука Бурхад, пробила его горло.
Генерала Матт Куллина такое положение вещей никак не устраивало.
- Где это было? – Спросил он у своего штабиста. Тот склонился над картой.
- Сейчас определим. Вот здесь.
- Направить туда все наши штурмовики. Пусть они сделают Большой Ромб и сожгут там всё до самого центра планеты.
Штабист пробовал возразить.
- Но, генерал, там сейчас находятся наши солдаты. Сейчас там как раз подходит наша третья цепь, а за ним возвращается и вторая.
- Это не так важно. Сотня солдат – не цена для такого дела. Исполнять!
«Вряд ли дело ограничиться сотней солдат, - подумал штабист, дублирую команду генерала, - скорее счёт пойдет на тысячи». 
Большим ромбом назывался метод произведения ковровых бомбардировок, изобретенный покойным Замином Ганном ещё в чине майора. Через десять минут полторы сотни штурмовиков, выстроившись ромбом, и медленно летя над землей, методично и планомерно начали утюжить джунгли своими зарядами. При таком построении и такой плотности на земле не могло уцелеть ничего. Из динамика рации доносились крики и проклятия погибающих хинков, но генерал был непреклонен.
- Я уничтожу их, чего бы мне это не стоило, - пробормотал он, рассматривая пылающие джунгли. Он опасался только одного, что его остановят эти флотские адмиралы. Но тем в этот момент было не до этого.

ГЛАВА 25.

То, что в пространстве рядом с планетой начало происходить что-то не то, командор Урри Коннан понял, когда в огненной вспышке взрыва исчез один из его эсминцев. И тут же эфир взорвался криками его командиров.
- Линкор хасков в поле видимости!
- Он идет на меня в атаку! Прикройте меня!
- Мне нужна помощь! Я с ними один на один!
Это было ужасно, ещё два эсминца были уничтожены за какие-то тридцать минут. Появившийся словно из ниоткуда, линкор мимоходом разнес попавшийся по пути ремонтный завод. А затем, разогнавшись, линкор пошел в атаку на еще один из ближайших эсминцев. Тот успел выстрелить в сторону врага, но плазменный заряд, кажется летящий прямо в корабль врага, каким-то странным образом пролетел мимо. А линкор сблизился на минимальное расстояние в сто тысяч километров и одним выстрелом в упор добил своего противника. Полыхнула вспышка ядерного взрыва. К серебристому, многокилометровому бруску неслись все оставшиеся в наличии силы хинков. По нему стреляли даже штурмовики, два заряда малого эсминца попали в корму линкора, но тот чудесным образом даже не реагировал на эти попадания. Не было видно ни следов разрушения, ни пробоин.
«Хаски изобрели что-то новое, они стали совсем неуязвимыми»? - подумал один из командиров эсминцев хинков за секунду до того, как его корабль был уничтожен. Линкор расстрелял вторую базу слежения хинков на другой стороне орбиты планеты. Это на время лишило лидер хинков зрения, но, это ему уже было не надо. Находясь за пределами видимости с линкора хасков, он выбрался из-за разделявшей их планеты и с максимального расстояния ударил самым мощным зарядом по своему противнику. После прошедшего побоища Урри Коннан ожидал чего-то невероятного, например, что заряд отразиться и полетит обратно в него. Но, на месте линкора хасков тут полыхнула вспышка ядерного взрыва. У командора от восторга перехватило дыхание.
- Я... я уничтожил его! Я взорвал линкор хасков!
И тут его триумф был нарушен. Из динамиков раздался крик дежурного навигатора. 
- Командор, происходит что-то странное!
- Что там ещё!
- Эсминец слежения снялся со своего поста и идет в нашу сторону. Он не отвечает на наши запросы.
 Урри Коннан взглянул на картину планеты, проецируемую с этого эсминца, и зло скрипнул зубами. Пожара, о котором ему минуту назад докладывал генерал Матт Куллин, на экране не было.
- Это запись! Уничтожить этот эсминец, он захвачен врагами!
Все остатки эскадры начали разворачиваться в сторону мятежного эсминца. Тот, словно поняв, что его раскрыли, перестал транслировать запись, и только набирал и набирал скорость. Никто из хинков не мог понять, почему он не стреляет. Между тем на эсминце взмокший от напряжения Танасевич матерился, но, ни как не мог заставить свое угнанное судно начать стрелять.
- Бл..., да что такое! Тут, похоже, надо ввести какой-то код! Счас попробую что-нибудь. Хоть бы знать, что это.
- Тогда, ты, не парься, друг, - спокойно сказал Горан Дриндич, и, расстегнув «невидимку», запустил руку куда-то под мышку. Оттуда он достал золотой портсигар, отщелкнул крышку. Его друзья не поверили своим глазам. Там лежали самые настоящие сигареты, целых десять штук.
- Вот, хранил их до последнего. Разбирайте парни.
Еще не веря этому чуду, сербы разобрали сигареты, долго их рассматривали, нюхали.
- «Мальборо», - прочитал надпись на боку Танасиевич.
- Горан, ты бог! Как ты смог выдержать столько и не скурить их?
- Я просто знал, что такое может быть. Перед тяжелым боем всегда хочется выкурить сигарету.
- Это точно.
Между тем командор хинков понял причину странного поведения угнанного эсминца.
- Они не отвечают? Значит, они не умеют стрелять. Отменить стрельбу! Это наш шанс. Там должны быть невидимки. Взять эсминец на абордаж!
Сербы тем временем закурили, и уже со спокойными, блаженными лицами наблюдали за тем как их все больше и больше окружают на вид такие безобидные светлячки.
- Похоже, они решили нас взять живьем, - предположил Марко Ивкович.
- Да. У тебя голова кружиться?
- Есть немного. Но какой божественный вкус!
- Надо им испортить обедню, - предложил Горан. - Что это за здоровенная штука болтается слева от нас?
- Это инкубатор. Они его почему-то не посадили на планету.
- Давайте-ка его долбанем в бочару. Сможешь, Савва?
- Запросто. Держитесь за кресла, мужики!
Замысел этого маневра землян мгновенно стал понятен всем хинкам.
- Они повернули на инкубатор! Они разгоняются!
- Не допустить столкновения! – Взревел командор. К потерям инкубаторов хинки относились особенно болезненно. Защитить эти громадные корабли от любой опасности, было дело чести каждого адмирала.   
По корпусу мятежного судна начали наносить удары догнавшие его штурмовики. Со стороны это смотрелось красиво: мощные сгустки плазмы били в борта эсминца, после них образовывались огромные, метров по пять в диаметре дыры. Но, мощная система погашения энергии плазмы, которой так гордились хинки, сыграли с ними плохую шутку. Корпус эсминца только чуть подрагивал под ударами, но внутри не менялось ничего. Рубка и все системы жизнеобеспечения были многократно продублированы и надежно укрыты в самой сердцевине корабля.

В это время на планете Богомолов сама природа тушила разгоревшийся пожар. На землю хлынул гигантский ливень. Сила его была просто невероятна, струи воды ломали ветки деревьев, хинки падали, сбитые невероятной тяжестью влаги. Повезло тем, кто догадался спрятаться в спустившиеся на землю штурмовики. Остальным было гораздо хуже. Кто успел укрыться под кронами деревьев, просто задыхались от недостатка воздуха. Хинки тонули даже стоя, задыхаясь от этого изобилия влаги. Лужи мгновенно превратились в озера, ручейки в реки, а реки в моря. Бурные потоки воды сбивали с ног и уносили тела вопящих от ужаса ящеров. Неистовый поток смывал почву и подмывал корни деревьев. Один за другим они падали на землю, и на их ветки карабкались уцелевшие ящеры. Бурное течение реки пронесло даже не успевший подняться с земли и перевернутый водой ромб. Хинки гибли сотнями. В конце грянуло ещё одно бедствие – град. Размеры его были просто чудовищны. Куски льда размером с кулак пробивали шлемы хинков и дробили их черепа. Все это стихийное буйство длилось каких-то полчаса. Но, когда дождь и град закончились, и ромб генерала смог спуститься из стратосферы вниз, от его дивизии остались жалкие остатки. Зеленок море джунглей исчезло, одинокими скалами торчали устоявшие стволы деревьев с жалкими остатками ветвей и без единого листочка. А внизу властвовала вода, она несла в своих бурных потоках обильную сбитую зелень, куски белого льда прошедшего града, трупы хинков и насекомых. И только иногда попадалась стоящая на ногах фигура в черном, беспомощно махавшая рукой в сторону зависшего над ними ромба. А тут ещё, кое-где из-под земли, начали вырастать коричневые, бьющиеся из стороны в стороны столбы. Это кольчатые черви, начав в своих земляных туннелях задыхаться от недостатка кислорода, вырывались на поверхность, снося по привычке всё вокруг себя от этой непонятной угрозы. Потрясенный генерал долго смотрел на этот, донельзя изменившийся ландшафт, потом сказал: - Надеюсь, все эти наши потери оправданы, никто из землян не уцелел.
      
ГЛАВА 26.

В это время вспышка ядерного взрыва разнесла не только мятежный эсминец, но и протараненный им инкубатор. Командор Урри Коннан зло скрипнул зубами. Им так и не удалось ни остановить эсминец, ни спасти инкубатор. Потеря миллиардов яиц своих соплеменников непременно зачтется в послужном списке в худшую сторону.
«Не быть мне уже вторым адмиралом», - подумал Урри Коннан. Он тут же представил себе серебряный купол главного здания генерального штаба, ареопаг десятков дряхлых адмиралов и генералов, решающих твою судьбу. И даже услышал хриплый голос Главного Стратега: - Вы не оправдали наши надежды, Урри Коннан. В выбраковку его!
И тут же с земли поступил доклад генерала Матт Куллина, отнюдь не улучшивший настроение командора. Гибель целой дивизии пехотинцев от какого-то дождя в глазах тех же адмиралов казалось бы просто смешной. Но, при всем этом, Урри Коннан сразу выдели из всего доклада генерал главное: - То, что вы потеряли дивизию отборных солдат, я понял. Скажите главное: земляне погибли тоже?
- Там никто не мог уцелеть, - подтвердил тот.
- Отлично. Высаживайте в этом месте ещё один полк. Прочешите там всё до последнего миллиметра. Мне нужны тела землян. Кто-то из них наверняка был в «невидимках».
У его собеседника в этот момент даже перехватило дыхание.
«Как же я сам об этом не догадался, - подумал Матт Куллин. – Если удастся найти целый скафандр-невидимку, то это обеспеченная вечная жизнь».
Действительно, тому из хинков, кто захватит действующий костюм «невидимку» была обещано существование до полного завершения жизненного цикла. За пятьсот лет боевых действий таких, особо отличившихся счастливцев было только десять. Их подвиги были удивительны, и стать одиннадцатым было мечтой любого из миллиардов представителей этой расы. 
Через полчаса к планете Богомолов неслись десятки ромбов, забитых пехотинцами. Генерал бросал на планету свой последний резерв. Они равномерно распределились по определенным командованием квадратам, и начали прочесывать местность. Это было не так легко. Влага ещё не ушла в землю, ноги ящеров вязли, временами они проваливались в ямы, оставшиеся от вывернутых невзгодой корней деревьев. Несколько хинков при этом даже утонули. Активизировались и взбудораженные, голодные черви. Кроме нехватки кислорода убавилась и их основная кормовая база – корни гигантских деревьев. Зато сверху до их тел отчетливо доносилась вибрация тяжелых шагов пришельцев. Поэтому все они поднялись к верху, и, прорыв новые туннели, там, где посуше, терпеливо ждали свой плотоядный корм. И он регулярно попадал в их глотки. Потери генерала росли, но, впрочем, всё это было ерунда, ради поставленной для хинков цели. Часы шли, но ничего похожего на трупы землян они не находили. Зато регулярно попадались тысячи трупов ящеров. Вода содрала с большинства из них черные балахоны, и сотни зеленовато-грязных трупов густо забили речные отмели.
- Что делать с трупами наших солдат, это ведь потенциальное мясо? – Запрашивал с земли Матт Куллина командир полка. Тот только отмахивался.
- Ящер с ними! Пусть там и лежат! Мне нужны трупы землян! Ищите только их!
Майор выключил коммутатор, и пробормотал:
- А если их тут не было, и нет? Если все это был только мираж и галлюцинация?
Он окинул взглядом безотрадную местность вокруг себя, большую, продолговатую скалу, возвышающуюся над всей этой местностью, и сплюнул в сторону.
- Удивительно отвратительный пейзаж.   
Между тем одна из землянок, живая и здоровая, находилась совсем недалеко от того места, где сейчас находился командный пункт хинков. Всего в каких-то двадцати метрах, только в глубь земли.
Ева Махульска, полячка, с рождения считала себя невезучей. Худенькая, щуплая, с невероятно большими, голубыми глазами и странным, виноватым выражением лица. Вечно она попадала в какие-то истории, и то, что осталась в живых во время вторжения хинков, было первой её удачей в жизни.               
 Она была неплохой спортсменкой, бегуньей, но во время выступлений у ней то развязывались шнурки, то ей под ноги падала соседка. Во время последней атаки хинков, когда началось ковровое бомбометание, она запаниковала, и, оторвавшись от своих подруг, побежала, куда глаза глядят. За её спиной равномерно и жутко били в землю огненные куски плазмы, и всё это неумолимо приближалась к ней. Ева не заметила, что все амазонки по команде Ванессы свернули в сторону, и она давно осталась одна. Так что, взлетев на небольшой пригорок, она вдруг очутилась в воздухе лишенная опоры. С этой стороны был скалистый обрыв, так что ее полет в тридцать метров должен был привести к неизбежной и естественной смерти. Она даже успела закричать от ужаса, но только её ноги коснулись поверхности, как Ева почувствовала, что проламывает ими что-то не очень твердое и летит дальше вниз, продолжая крушить и крушить какие-то легкие перегородки. Наконец её полет замедлился настолько, что она больно ударилась пятками о поверхность, и упала вперед, на руки. Чуть отдышавшись, Ева поняла, что случилось чудо, и она осталась жива. Болели ободранные руки и зашибленная пятка, но она была жива! Вокруг неё царил мрак, только сверху чуть-чуть, как звездочка светило пробитое ей отверстие. Ей показалось, что рядом с ней кто-то есть, но она не видела, кто. Полячка чертыхнулась, и, нашарив на шлеме ночные очки, натянула их на глаза. И тут же увидела что-то большое, бесформенное. Но, вместе с тем как будто у этого нечто было что-то похожее на голову, и, на ней, вполне отчетливый рот, и два темных пятна, по форме похожей на глаза. Но, Ева почему-то сразу поняла, что это не глаза, этому существу не нужны были глаза, она жила в вечной темноте. Ноги, угловатые, тонкие, никак не могли носить такую тяжесть. Сзади её раздался какой-то шорох, Ева оглянулась, и поняла, что там, у выходов в какие-то небольшие норы, стоят несколько муравьев. Таких огромных муравьев Ева еще не видела. Это были особи размером с хорошую, вроде сенбернара, собаку. И, по тому, как они быстро и нервно шевелили своими усиками, Махульская поняла, что сейчас они на неё кинуться.
«Муравьи, это значит сзади, это их мамка», - поняла она, и мурашки побежали уже по её спине. Про муравьиную иерархию Ева была достаточно наслышана. Этими рассказами её пичкала соседка по Ковчегу, биолог Инесса. Она потянулась, было, к пистолету, но, потом опустила руку. Это было бесполезно. Здесь, на глубине десятков метров, с семью зарядами против тысяч хозяев этого жилища. Ева стояла, и ждала смерти. Но, муравьи вдруг успокоились, и, побежали по кругу, куда-то за громадную туша матки. А часть их, обогнув Еву, подбежала как раз к тому месту, которое Ева определила как голова.
- Ты кто? – Вдруг услышала Ева. Она даже растерялась, здесь, в этом муравьином подземелье, вдруг звучит человеческий голос?
«Откуда они знают польский»? – Еще подумала она. Только потом Ева поняла, что голос этот она услышала внутри своей головы.
- Я? Я Ева, - вслух ответила она.
- Е-ва, - чуть нараспев повторил голос. И она догадалась, повернулась, и посмотрела в те, еле заметные глаза на этом бесформенном теле.
- А ты... ты кто? – Спросила Ева.
- Я, Фрая. Я - мать.
- Ты, муравьиная мать?
- Да, ты всё поняла?
- Поняла. Как ты это делаешь?
- Что?
- Как ты говоришь со мной?
- Я со всеми так говорю. С моими солдатами, с моими слугами. Я ими управляю, и я всё вижу их глазами. Мне не нужны мои глаза или ноги. Я и так всё знаю, и всё вижу.
Это все было так невероятно, что Ева почувствовала странную слабость, словно из её тела внезапно выдернули позвоночник.
- Ты хочешь отдохнуть? – Поняла ее Фрая. – Садись сюда, прислонись ко мне.
Ева выполнила эту просьбу. Фрая на ощупь оказалась теплой, мягкой, и в тоже время упругой, словно одна большая, женская грудь.
- Ты хочешь, есть? – спросила хозяйка.
- Да, - призналась Ева.
- Сейчас тебя накормят.
Вскоре к Еве подбежал один из муравьев, в передних лапках он держал какой-то кусок, размером с булку хлеба. Ева взяла это нечто, и, ничуть не сомневаясь, откусила. Больше всего это по вкусу напоминало мед, и даже с легким, цветочным запахом.
- О, как вкусно! – Похвалила пищу Ева.
- Тебе она нравится? Я так рада.
- Это что такое? Мёд? Вы его делаете из цветочной пыльцы?
- Это такая штука... Как тебе объяснить? Её мне вырабатывают специальные кормилицы. Из всего, что попадается – листьев, или других насекомых.
Фрая разговаривала с Евой, а сама тем временем тоже поглощала приносимую своими подданными пищу. Вскоре другие муравьи начали выносить из-за её тела небольшие, с ту же булку хлеба, белые, продолговатые яйца.
- Ты откуда? – Спросила Фрая.
- Как тебе это сказать? – Ева заметила, что невольно говорит вслух.
- А ты не говори, ты думай. Вспоминай. Я всё увижу.
Ева прикрыла глаза, и вспомнила родную планету, свой дом, отца, мать, любимого парня, с которым рассталась за два дня до вторжения. Всё это было теперь так далеко, что по её лицу невольно потекли слезы.
- Не переживай, - утешила Фрая, - Ты же выжила. Вспоминай дальше.
И Ева вспомнила все: вторжение хинков, её спасение, гибель Земли, полет в Ковчеге, то, как они опустились на эту планету. Всё это пролетело в её голове со скоростью запущенной на повышенной скорости кинопленки.
- Как все это интересно! – Отозвалась на её воспоминания Фрая. – Я ведь обычно вижу только то, что видят мои солдаты. А мир, оказывается, устроен совсем не так. Я всегда догадывалась об этом, но не знала точно. Не было других данных, с другой высоты, с другого роста.   
Между тем Ева заметила, что бесконечный поток муравьев иссяк. Она ощутила беспокойство, исходящее от ее гостеприимной хозяйки.
- Что-то случилось, что-то не так? – Спросила Ева.
- Да, сначала там, вверху, был пожар, а теперь льёт очень сильный дождь.
- И что? Разве это плохо? Он потушит пожар.
- Он уже потушил. Но... Такого дождя ещё не было никогда. Мои солдаты гибнут сотнями. Они затыкают своими телами ходы, но вода пробивается всё ниже и ниже.
- Мы тут утонем?
- Не знаю. Такое на моей памяти в первый раз. Ты не волнуйся. Если это суждено, то этого не избежать. Ты пока поспи.
Ева хотела сказать, что не хочет, но веки девушки, словно сами, сомкнулись. Она задремала, и проснулась минут через двадцать, от того, что Фрая немного пошевелилась.
- Что, что такое? – Спросила Ева.
- Дождь перестал. Мы выжили. Но столько погибло... Мне предстоит рожать много-много новых солдат.
- Мне можно будет выбраться отсюда наверх?
- Не сейчас. Вода спадет не скоро. Расскажи мне ещё что-нибудь.
- Про что?
- Расскажи мне о любви. Это так интересно.
- Это трудно рассказать.
- А ты не говори, ты думай, вспоминай.
Ева прикрыла глаза, и вспомнила лицо Анджея, такое, каким она увидела его в первый раз, на той самой вечеринке у двоюродной сестры. Она снова ощутила ту волну тепла, которая накрыла её тело, то кружение головы, как у нее внезапно начали подгибаться ноги, когда он, ведя под руку Ванду, вдруг обернулся назад, и подмигнул ей, пятнадцатилетней малышке. Потом был самый несчастный день в её жизни, и Анджей под руку с Вандой  в подвенечном платье. А потом была та ночь, когда он пришел к ней, уже семнадцатилетней студентке Варшавского университета. Она увидела его нахальную улыбку, под этими его роскошными усами, услышала его хрипловатый голос: - Я, кажется, тебе нравлюсь, детка. Я сегодня у тебя заночую. А то твоя сестренка стала слишком капризной. Пора её немного проучить. 
Может, что-то было в этом мёде, может, это Фрая как-то стимулировала её мозг, но воспоминания Евы были яркими, цветными, и она вспоминала всё, чувства и даже запахи. Она снова чуть не задохнулась от невероятного запаха  французского одеколона Анджея, и от запаха пота его могучего тела после ночи её прощания с девственностью.
Еве не захотелось вспоминать всё дальнейшее, грустное и печальное, она просто оборвала воспоминания на самом пике счастья.
- Вот это и есть любовь, - сказала она вслух.
Фрая долго молчала, потом призналась: - Да, это удивительно. Я не переживала ничего такого. Я живу долго, и буду жить ещё долго. Потом умру, потом будет другая мать. Я рожу её за неделю до своей смерти. Что хорошо, я смогу передать всё, что узнала от тебя ей. Так же, как я знаю всё, что было с другими мамками. Но у них тоже не было в жизни ничего похожего на любовь.
- Ты не знаешь, что происходит там, наверху? – Спросила Ева, невольно поднимая голову вверх, словно пытаясь рассмотреть что-то в тонкую, пробитую ей щель. 
- Мои солдаты ещё не пробились наверх. Слишком много мертвых братьев. Погоди. Я чувствую, что ты ещё хочешь спать.
- Да.
- Поспи.
Ева устроилась поудобней, и мгновенно уснула. Сначала она просто спала, потом начался сон, цветной, с голосами и запахами. И она увидела своих: Ванессу Райт, Софью, других девчонок. Они были ободранные, измученные, с впавшими от усталости и голода глазами, но они были живы. Сначала Ева не могла понять, где они. Это было странное обиталище, но не корабль и не открытое помещение. И лишь чуть позже полька поняла, что это пещера.
Ева тут же очнулась, вскрикнула.
- Что, что это было?! Где они!? Они живы? Где они, Фрая?! 
- Не знаю. Я не знаю, что это было. Это были твои подруги?
- Да, это они, они! Ванесса, Софья, все, все мои подруги. 
- Как тебе хорошо, у тебя есть подруги. А я всегда одна. Ты хочешь к ним вернуться?
- Да. Мне надо туда, к ним. Я не могу жить одна, как ты. Мне нужны люди, мне нужны подруги, мне нужны мужчины. Я должна рожать, я ещё не родила ни одного ребёнка! А ты их рожала уже тысячи! Помоги мне! 
Фрая вполне ощутимо, уже не в мыслях, вздохнула. По её мягкому телу пошла тёплая волна.
- Я тебя понимаю, - призналась Фрая. - Мне так хорошо с тобой, мне никогда не было так хорошо. Это большое чудо, иметь настоящих подруг. Вот ты для меня настоящая подруга. Я скажу, чтобы тебя проводили. Возьми с собой то, что ты называешь мёдом. Это особый мёд. Он вызывает прилив сил, только не спрашивай, из чего он сделан.
Подошел очередной муравей кормилец, Ева взяла из его лап кусок мёда, положила его в свою походную, герметичную сумку.
- Мне будет тебя не хватать, - сказал Фрая. – Мне было с тобой хорошо. Я желаю тебе удачи.
- Спасибо, Фрая. Спасибо!
Она не удержалась и обняла это тёплое, бесформенное тело.
- Спасибо и тебе. Теперь у меня есть занятие до конца жизни – вспоминать тебя. Твой голос, твои мысли, твои воспоминания. Мне этого хватит надолго. Ты извини, но, пока ты спала, я прочитала всю твою жизнь, от первого глотка воздуха, до того, как ты попала сюда. Теперь у меня есть чем заняться в оставшийся период моей жизни. Буду переживать твою жизнь. Иди вот за этим муравьем. Видишь – у него на спине желтая полоса. Он тебя проводит наружу.
Ева ещё раз обняла тёплое тело Фраи, и, встав на четвереньки, поползла за своим провожатым. Это было трудно, на четвереньках пробираться по узким, темным проходам. На следующем этаже она увидела множество существ, удивительно похожих на Фраю, только чуть поменьше и с несуразно  большим ртом. Они непрерывно ели всё то, что приносили им муравьи. Как заметила Ева, сейчас те таскали исключительно тела своих мертвых собратьев. Обогнув, вслед за своим провожатым, эти автоматы для поедания, полячка увидела, что с их заднего прохода выпадают равномерные куски того, что она назвала медом. На секунду Еве стало дурно, но необходимо было ползти дальше, иначе она, потеряв своего провожатого, непременно бы заблудилась в этих лабиринтах. Временами Еве приходилось ползти по-пластунски, а ещё по пути постоянно попадались бегущие навстречу муравьи. Они пытались ощупать своими усиками лицо Евы, и та все ждала, что они кинуться её кусать. Но, толи Фрая успела внушить всем своим подчиненным, что землянка своя, толи она пропиталась запахом матки, её ферамонами, но Еву не трогали. Затем земля под руками Евы превратилась в грязь, ползти стало ещё тяжелей. Не хватало кислорода, казалось, что и маска уже не спасает, он не качал кислород, его в этих пещерах просто не было. Но, больше всего Ева опасалась потерять того приметного, с желтой полосой на спине, муравья. Она уже совсем выбилась из сил, когда вдруг повеял свежий ветер.
«Выход близко», - поняла Ева, и удвоила свои усилия. Вскоре спинка с желтой полосой исчезла, но Ева не успела испугаться, что потеряла его, она поняла, что тот просто выбрался на волю. Девушка не стала торопиться, она сдвинула на голову очки ночного виденья, но тут же снова натянула их на глаза. На этом участке планеты Богомолов царила ночь. В её задницу начали тыкаться нетерпеливые муравьи, и Ева даже огрызнулась в сторону своих спасителей: - Да погодите вы!
Она высунула голову из громадного конуса муравейника, покрутила её по сторонам. Ничего опасного Ева не заметила, и осторожно выбралась наружу. Пустынный пейзаж, в который превратились джунгли, произвел на неё удручающее впечатление. Она оглянулась назад, и увидела, во что она приземлилась, падая со скалы. Конус муравейника возвышался над поверхностью земли метров на пять, и хотя был наполовину смыт, в диаметре имел еще метров сорок. Именно эта конструкция муравьиного воздуховода позволила им не задохнуться во время наводнения глубоко под землей.
- Ну, прощай, дом Фраи, прощай, мамка, - пробормотал Ева, и перебежала к скале, с которой в свое время свалилась. Там она еще раз осмотрелась по сторонам, и начала пробираться под скалой в сторону возвышающейся над местностью горы. Она не знала, почему она идет именно сюда, но шла вполне целеустремленно. Ева помнила, что хинкам не нужно такое приспособление, как очки ночного виденья. Ящеры прекрасно видели и ночью. Так что, когда она увидела огонек костра, то не стала интересоваться, кто его разжёг. Такое могли себе позволить только победители. Обогнув костер по дуге, она чуть было не нарвалась на двух хинков, мирно бредущих по пути от стоящего на земле ромба к костру. Ева успела прижаться к стволу единственного оставшегося тут дерева, и мирно беседующие ящеры её не заметили.
До подножия горы она добралась только к утру. Начало рассветать, но Еву это не пугало. Как раз в это, предрассветное время хинки почти ничего не видели. Остановившись, полячка несколько минут рассматривала склоны горы. Ливень поработал и тут. Завалы из павших деревьев, смытый земляной покров, осыпи. Впервые с начала своего путешествия Ева заколебалась, идти ей вверх, или не идти. Мало ли что ей могло присниться в той земляной яме. Но, потом Ева снова начала упорно карабкаться вверх. И, когда уже окончательно рассвело, она услышало негромкое, но такое родное: - Стой, кто идет!
- Боже, неужели это правда! Девки, это я, Ева.

ГЛАВА 27.

Появление Евы Махульской под сводами пещеры стало для Ванессы Райт каком-то обнадеживающим знамением. Это был первый добрый знак за последние двое суток.
- А мы тебя уже, было, похоронили, - сказала она. – Значит – долго жить будешь.
- Это было бы хорошо. Как у нас дела? 
- Дела не очень хороши, - призналась Ванесса Еве. - Мы потеряли в общей сложности двадцать человек. Нет, девятнадцать – ты же жива. Кто из них мертв, кто жив – неизвестно. Вот, тебя тоже, было, списали в расход. Жрать нечего, хорошо еще в пещере есть вода.
- Девчонки, а у меня есть с собой еда! – Радостно сообщила Ева. – Меня тут угостили. Вот!
- Что это такое?
- Почти мёд. Это... это такой питательный элексир, нектар. Ну, я не знаю, как его ещё назвать. 
- Кто тебя угостил? Хинки? – Изумилась Софья.
- Да нет, местные муравьи. Нате, делите.
Как изготавливается этот «мед» Ева рассказывать не стала. Кусок муравьиного мёда они разделили на двести восемьдесят маленьких частей, каждому досталось не более квадратного сантиметра желтоватой массы, но калорий и всего остального у этого «элексира» действительно было очень много. Сразу прибавилось и сил, и даже настроения. Захотелось пить, и Ванесса отправила двоих девушек в глубь пещеры, за водой.
- Там внизу протекает ручей, и вода довольно чистая.
- Как вы остались живы? – спросила Ева.- Вас же должно было накрыть бомбежкой?
- Это было случайностью. Ты свернула в сторону, а мы неслись сюда. Первая сюда провалилась Марта, - Ванесса кивнула в сторону лежащей в сторонке девушке, - она сломала при этом ногу, но зато показала нам это убежище. Мы только успели отбежать вглубь пещеры, как этот район накрыли штурмовики. Было жутко. Вход вон, видишь, оплавился. Потом начался дождь, вода хлынула так, что чуть не снесла нас вглубь пещеры. Слава богу, он шёл не так долго. Но, самое плохое не это. Мы потеряли связь с Ковчегом. Большая рация разбилась при падении Марты, а наши, индивидуальные рации, тут не работают. Надо бы выбраться на вершину горы, попробовать связаться оттуда, но это невозможно. Кругом полно хинков, они нас ищут. Ромбы непрерывно висят над землей, а джунглей больше нет.
- А «невидимка»? Если воспользоваться ей?
Ванесса покачала головой.
- Его у нас нет. Ольга Самойлова исчезла во время бомбежки. Мы потеряли её при этом беге, где-то тут, на склоне горы.
Ванесса откинулась на свой рюкзак. Ей не хотелось посвящать счастливую Еву в самый свой страшный кошмар. Она видела во время бега в небе вспышку, слишком похожую на ядерный взрыв. Что еще могло так полыхнуть среди бела дня на дневном небе? И то, что на этой планете так по хозяйски вели себя хинки, невольно подтверждало ее главное опасение, что Ковчега больше нет.
«Наверняка они дернулись нас спасать,- думала она, - а там, рядом был этот эсминец, тут же еще куча всяких кораблей. Неужели отец не выдержал своего основного принципа рациональности? Сработал отцовский инстинкт? Зачем? Я бы на его месте бросила всё и убралась из этой системы как можно дальше. Хотя, если бы у меня на этой планете остался сын? Или дочь? Хотя, откуда они у меня? Не было, и не будет уже никогда».
И основной несостоявшийся женский инстинкт, материнство, подхлынул к горлу мучительной тоской.
Между тем Ева рассказывала своим подругам про свое невероятное спасение, про общение с муравьиной матерью. Девушки слушали, затаив дыхание. Особенно была поражена биолог Инесса.
- Какое странное развитие цивилизации. Это так не похоже не наших муравьев.
Она попыталась ещё что-то расспросить про иерархию спасителей Евы, но девки зашикали на её, и заставили полячку закончить свой рассказ.
- Счастливая ты, Евка, - сказала в конце одна из них.
- Кто, я? – Рассмеялась полячка. Она хотела сказать, что всегда на экзаменах вытягивала тот единственный билет, на который не успела подготовиться, а на соревнованиях по бегу ей всегда доставался тринадцатый номер. Но, тут все разговоры прервал тревожный голос от входа в пещеру.
- Хинки!
- Сколько? – спросила Ванесса, мгновенно выходя из состояния покоя в состояние действия.
- Цепь. Поднимаются вверх.
Караульная сбежала вниз.
- Всем приготовится, - приказала Ева. - В первую очередь стреляют снайперы.
К входу подтянулись Бурхад с луком, и пара метателей ножей. Ванесса до последнего надеялась, что хинки не заметят пещеру, но, чуда не произошло. В отверстии показалась зелено-серая голова ящера, и тут же просвистела стрела Бурхад. Монголка с расстояния в двадцать метров не могла промахнуться, стрела до самого оперения вошла в голову ящера, и тело его сползло вниз по склону горы.
- Назад, - приказала Ванесса.
Стрелки едва успели отбежать за поворот, как в отверстие начали один за другим влетать огненные шары. Все они разбивались либо о стены, либо о пол пещеры. Что доставляло некоторую неприятность, это запах горелого камня, и жар. Хотя, второе даже несколько согрело прохладную атмосферу  этого каменного убежища. Минут через десять обстрел закончился, и в отверстии показалась ещё одна голова ящера. Он так скатился вниз с пулей в черепе. Девушки ожидали второго обстрела, но, его не было. Просто генерал узнал о находке разведчиков землян и, лично прибыв на место, мгновенно остановил бессмысленный обстрел.
- Отставить стрельбу! Мне они нужны живыми, дураки! – Бушевал Матт Куллин . – Вперёд! Пускайте туда первую роту, майор, но перед этим пусть они сложат оружие! С собой брать только ножи. 
Майор поразился.
- Но, мой генерал, это будет бессмысленное истребление солдат. Они убивают каждого, кто хотя бы заглядывает в эту яму.
- Мне они нужны живыми! – Настаивал генерал. – Исполняйте! А то я вас пошлю туда первым.
Когда, вместо обстрела, в пещеру начали прыгать один за другим ящеры, девушки растерялись, но, буквально на секунду. Затем они открыли такой ураганный огонь, что вскоре на полу пещеры громоздилась гора трупов до самого лаза. Хинки, несмотря на это, всё прыгали и прыгали, и большинство из них теперь погибали ещё в полете. Затем поток иссяк. Генерал сообразил, что таким образом он просто забьет трупами отверстие лаза, и это пойдет только на пользу землянам. Тогда он придумал нечто другое.
- Где у нас этот, недостреляный майор? На линкоре? – Спросил он. – Быстро привезите его сюда!
Через полчаса к нему на ромбе привезли Микки Оркка, бывшего руководителя глобальной разведки эскадры покойного адмирала Замина Ганна. Несмотря на то, что тот считался одним из лучших знатоков планеты Земля, адмирал послал его на выбраковку, но выполнить его приказ не успели. С тех пор никто из руководства хинков не знал, что делать с этим ящером. Приказы руководства у них выполнялись неукоснительно, но руководства то уже не было? Но и помиловать опального ящера никто не решался. Ведь не зря же его покойный адмирал послал майора на выбраковку.
- Микки Оркк, вы, кажется, говорили, что знаете язык землян? – Спросил Матт Куллин. 
- Да, мой генерал, - подобострастно подтвердил отставной майор. У него даже нашивок не было на балахоне, как у простого солдата, только следы от крепления да выцветшие силуэты ящериц на фоне черной материи.
- Хорошо, тогда я дам вам шанс избежать выбраковки. Идите к пещере, и попробуйте уговорить этих землян сдаться.
Микки Оркк опешил.
- Сдастся? Но, я думал, что это не входит в генеральную стратегию Большой войны. Мы не берем пленных.
- Не важно, что сказано в стратегии. Нам нужно, чтобы они вышли из пещеры. Обещайте им что угодно – жизнь, еду, питье, возможность размножения, но выведите мне их живыми.
- Хорошо, я попробую.
Спустя несколько минут изумленные амазонки услышали усиленный мощными динамиками голос: - Земляне! Вы зря продолжаете сопротивление. Ваш линкор уничтожен, вы остались на этой планете одни. Выходите из пещеры, и мы сохраним вам жизнь.
Говоривший неплохо владел английским языком, только звук «р» выходил у него чересчур раскатисто.
- Где это они нашли такого придурка? – Зло спросил Софья. – Сдавайтесь в плен! Нашёл дурочек.
- Кажется, я узнаю этот голос, - пробормотала Ванесса. – Неужели это тот самый ящер, что лично пытал меня на линкоре хинков? Я даже запомнила его имя – Микки Оркк. Дайка мне рацию, Софья.
Ванесса настроила свою командирскую рацию на громкое вещание и закричала в микрофон.
- Зря стараетесь, Микки Оркк! Я навсегда запомнила ваше гостеприимство в ваших застенках, так что, не заманите. Мы здесь лучше сдохнем, но не сдадимся.
У хинка перехватило дыхание. Он так же узнал этот голос.
«Эта та сама землянка, что была у меня в камере пыток, а потом ее «невидимки» утащили прямо с креста, - понял Микки Оркк. – Кажется, ее зовут Ванесса, Ванесса Райт. Из-за того провала адмирал и отдал приказ о моей выбраковке. Надо же, как мне не везет в последнее время!»
А генерал ничего не понимал.
- Что, что он там говорит? – Нетерпеливо спросил он.
- Не он, а она. Эта самка.
Генерал отмахнулся. 
- Это всего лишь лишний этап в их размножении. Так что говорит эта самка?
«Если я скажу правду, то меня за ненадобностью прикончат тут же», - понял Микки Оркк. Он всегда отличался умом и редкой изворотливостью, так что говорить правду не стал.
- Она спрашивает, чем их будут в плену кормить?
Матт Куллин заржал.
- Это хороший знак, значит, они поверили нам. Скажи им, что кормить мы их будем исключительно мясом.
Генерал заржал. Мясо и для хинков было редким деликатесом, тем более он не собирался им делиться с пленными. Вместо этого Микки Оркк закричал нечто совсем другое по смыслу.
- Так это вы, Ванесса Райт? Я рад, что вы живы. Я уважаю настоящих воинов.
- Я тоже.
- Значит, вы уважаете и меня?
- Нет. Я уважаю солдат, а не палачей.
Отставной майор скривился.
- Вы сами были виноваты в вашей боли. Зачем было так долго не рассказывать о том, что я хотел узнать?
- Но и потом, когда я всё рассказала, ты продолжал меня пытать. Разве не так?
- Это был приказ адмирала. Мне надо было вызвать жалость вашего отца. Кстати, он так же был на вашем, погибшем линкоре?
- Ты хочешь убедить меня, что вы угробили наш корабль?
Микки Оркк рассмеялся.
- Да, представьте себе. Он пошёл в дерзкую атаку на весь наш флот, и, сумел даже подбить три наших эсминца. Но, потом командор Урри Коннан, да продлиться его жизненный цикл до святого отхода, сумел подбить его. Вам нечего ждать, вы остались одни на этой планете. Так что сдавайтесь, Ванесса. Вы же умная женщина.   
- Зачем? Что бы вы живыми съели нас, или насадили на вертел, как это вы любите?
- Нет, что вы! Теперь вы последние представители вашего вида, вашей нации. Мы сохраним вас, как победный трофей. Наше командование оценило ваши невероятные умственные способности, и отдало приказ сохранить ваш вид, как рабочую нацию в услужении наших  будущих поколений. У нас есть уже два вида таких рабочих, абаки и туны. Они занимаются научными работами и строят наши корабли. Вам будет так же отведена своя, в чем-то почетная роль.
Ванесса горько рассмеялась.
- Вряд ли это вам удастся, даже если мы сдадимся.
- Почему?
- Да потому, что тут у нас одни женщины. А мы, в отличие от вас, однополо не размножаемся.
Микки Оркк чуть не выругался. Перспектива отвертеться от выбраковки теперь казалась ему совсем призрачной.
- Ну-ну, что там? – Нетерпеливо спросил генерал Матт Куллин. – Когда они сдадутся? 
- Они почти согласны. Осталось обговорить детали.
Но, в это момент с подножия горы, чуть левей, раздался крик: - Господин генерал, мы тут что-то нашли!
Генерал торопливо засеменил вниз. Около поваленного дерева стояло несколько хинков, а из-под огромного ствола виднелась рука с пятью пальцами. Но, главное, что на этой руке был серебристая перчатка скафандра «невидимки». 

ГЛАВА 28.
      
Ванесса ничего не понимала. После окончания переговоров прошло два часа, и никто за это время их не атаковал, никто не пытался по новой уговорить их сдаться. Это ее тревожило, но, если бы она слышала разговор между ее «знакомым» хинком и генералом Матт Куллином, то её настроение бы совсем испортилось. Когда ствол дерева распили на части и смогли вытащить расплющенное тело землянки, то генерал лично снял с её трупа серебристый диск. Он был цел, и генерал захохотал от радости, потом начал нелепо подпрыгивать на месте, подкидывая диск в руках.
- Штурмовик мне сюда, быстро! – Приказал он. – Да, не забудьте погрузить туда и эту дохлятину, - он небрежно кивнула на останки девушки. – Скафандр нам тоже будет нужен. 
- А что делать с остальными землянами, в пещере? – Спросил командир полка.
Тот небрежно отмахнулся.
- Мне они больше не нужны. У меня теперь есть главное – «невидимка». А для этих... Не тратьте больше солдат, майор. Привезите с линкора объемную бомбу, и бросьте её туда.
Он уже повернулся в сторону опускающегося ромба, когда на его глаза попал отставной майор Микки Оркк.
- Да, бросьте вместе с бомбой в ту яму и этого неудачника. Привяжите его к ней, приказ адмирала надо привести в исполнение. Это будет для него лучшей поминальной тризной, - и он захохотал от собственной шутки.
Через десять минут ромб поднялся и улетел. Солдаты в отсутствии командования расслабились, расселись кто где, мирно беседовали, кто-то жевал. Около пещеры установилась тишина, и как раз она тревожила Ванессу больше всего.
Она упустила этот момент, камни только посыпались сверху, но падали они на тела убитых хинков, почти бесшумно. Не заметил изменения в их жизни, и никто из других амазонок. Ванесса отошла в сторону, ещё раз попробовала вызвать по радио Ковчег, но тот не отзывался. И тут кто-то обнял ее сзади за плечи. Она подумала, что это Софья, у них отношения сложились очень даже доверительные. Но, потом она поняла, что она не видит рук обнимающего её человека, а затем прозвучал хорошо знакомый ей голос: - Здравствуй, госпожа генеральша.
Так её называл только один человек во Вселенной - Сашко Билич.  Ванесса во все горло закричала от радости, а в воздухе уже начали проявляться  контуры серебристого скафандра. Через минуту вокруг молодого серба кружила орущая от восторга толпа девушек. Рыжего едва не задушили в объятиях и поцелуях.
- Господи, так вы живы?! Ковчег не погиб?! – Спросила Ванесса.
- Нет. Мы не собираемся так просто умирать, - сказал тот, вынимая из принесенного рюкзака огромный кусок жареного китового мяса. Кроме еды у него там было главное – рация.
- Мы вас еле нашли. Из-за этого чертово дождя мы потеряли вас визуально, а в пещере вас тем более стало не видно. Мы там чуть не убили Накамуру за этот ливень.
- Так его сделали вы? – Поразилась Софья.
- Да, мы использовали климатическую машину хасков, надо же нам было потушить этот пожар. Только японец не рассчитал мощности дождя. Сначала мы подумали, что вы все погибли, но удивило то, что исчезли все сигналы ваших маячков, а этого быть никак не может. В этой пещере ваши маячки были едва уловимы, мы засекли их буквально в пяти километрах отсюда. Хорошо, хинки помогли, когда сбились в кучу и начали стрелять по входу в пещеру.
- Так что же там взорвалось, в небе? – Спросила Ванесса.
- Это был один из наших эсминцев, - признался Билич.- Парни сделали ему голографическую картинку Ковчега, и он пошел в атаку на флот хинков. Он успел расстрелять три эсминца и один завод.
- Кто его вел? – Спросила, с замиранием сердца, Софья.
- Фаттахов, Токугава и Смирнов. Вечная им память.   
- А как же тот эсминец? Тот, что лежал рядом? 
- Хинков? Его захватили сербы. Они так же подняли его вверх и угробили один инкубатор хинков.
- А где же тогда Ковчег?
- Как где? Всё там же. Он лежит там, где и лежал. Всё готово к старту. Мы ждем только вас.
В этот момент он приложил ладонь к уху, выражение его лица изменилось.
- Вацлав, попробуй его взорвать раньше, чем они дотащат его до пещеры. Там, сбоку, есть взрыватель. Ну, да, ты знаешь где. Рискни, попробуй.
- В чем дело? – Спросила Ванесса.
- С ромба сгрузили бомбу объемного взрыва.
- Для нас?
- Ну, а для кого же ещё? 
- Кто там, сверху?
- Поляки, Вацлав и Мирослав.
Тут сверху приглушенно прогремел взрыв, взрывная волна прошла по пещере, засыпав глаза девушек пылью и песком. Сашко тут же запросил: - Как вы там?
- Нормально. Хотя я прилично оглох, - ответил один из разведчиков.            
- Как хинки?
- Передохли все в округе несколько километров. Кстати, шеф, уже темнеет. Пора уходить.
- Это хорошо.
Он посмотрел на часы.
- Да, до захода солнца осталось две минуты. Потом будем выбираться отсюда.
Взрыв объемной бомбы вызвал не только гибель половины личного состава полка, но и вызвал шок у оставшихся в живых хинков. Кто не растерялся, так это Микки Оркк. Его в это время как раз вели к ромбу, чтобы после расстрела закинуть тело бывшего майора в штурмовик и вывести в армейский холодильник. Так хинки поступали со всеми своими убитыми солдатами. Считалось не зазорным кормить собственных детей мясом погибших героев. Когда взрывная волна сбила с ног заднего конвоира и бросила его тело на контрразведчика, тот не растерялся. Одним хорошо отрепетированным ударом он убил идущего впереди солдата, и, выдернув его винтовку, пристрелил второго конвоира, так и не успевшего подняться с земли и, тем более, ничего понять. После этого Микки Оркк метнулся в темноту. Его никто не хватился, всем было не до этого.
Пользуясь темнотой и паникой среди ящеров, Сашко вывел всех девушек из пещеры, провел их буквально под носом оставшихся в живых хинков. Они прошли километра два, потом Билич велел остановиться. Через пару минут в лица девушек ударил внезапный, резкий ветер. Софья радостно засмеялась. Они прекрасно знали, что это такое. Через минуту на поляне проявилась продолговатое тело транспортной тарелки, откинулся трап.
- Быстро на борт! – Скомандовал Билич, озабоченно осматриваясь по сторонам. Он знал, что, сверху их прикрывают сразу два блюдца. Но главная опасность была тут, на поверхности планеты.
- Давай-давай, девчонки! Быстро! – Крикнула и Ванесса. Этот крик привел к совершенно необъяснимому явлению. Когда все уже погрузились на борт, из темноты выскочила несуразная фигура хинка в черном балахоне. С криком: - Мисс Райт, возьмите меня с собой! – Хинк забежала в салон тарелки. Трап тут же закрылся, так что опешившая Ванесса Райт оказалась лицом к лицу со своим давним знакомым. Мгновенно несколько десятков пистолетов, автоматов, бластеров были направлены в морду ящера.
- Это же я, мисс Райт, ваш старый знакомый Микки Оркк, - сообщил хинк, поднимая руки.- У меня нет при себе оружия. Я сдаюсь. Я хочу сообщить вашему командующему очень важную информацию. Только сохраните мне жизнь.
- Обыщите его, - велела Ванесса.
Две девушки, с явно читаемым на лице отвращением, обшмонали тело хинка.
- Ничего у него нет.
- Фу, какая гадость! Руки бы помыть!
Затем Билич принес сканер на предмет жучков и взрывчатки, и так же подтвердил: - Он чист.
- Так что вам от нас надо, ящер? – Спросила Ванесса, рассматривая своего палача.
- Я буду разговаривать только с вашим отцом, - отрезал тот. Ванесса поразилась его наглости, она даже потянулась к пистолету, но Сашко остановил её.
- Не надо, капитан. Пусть летит. Убить мы его всегда успеем. Вацлав, свяжите его и не спускайте с этого гада глаз.
Встречать амазонок вышел весь командный состав Ковчега. Несмотря на жуткую усталость, Ванесса сумела даже выстроить своих девчонок, и доложила отцу.
- Господин командующий, восьмой батальон прибыл с учений с планеты Богомолов. Потери: десять солдат погибло, девять пропало без вести, восемь человек получили разного рода ранения.
Райт осмотрел строй своих солдат. Они сейчас мало походили на женщин. Измученные, с впавшими глазами, грязные, в изодранной форме. Раненые стояли, поддерживаемые с двух сторон своими подругами.
- Спасибо, девчонки, что остались живы. И простите, что не выдернули вас оттуда раньше. Всем отдыхать!
Строй тут же сломался, к девушкам рванулись их родные и близкие. Соболев сразу нашел свою Софью, благо она возвышалась над строем на полголовы.
Они целовались, а рядом метался какой-то маленький, смешного вида человечек с большим куском жареного мяса в руках.
- Джоанна! Джоанна! Ты где! – Выкрикивал он.
Софья оторвалась от губ Александра и шепнула ему: - Джоанна попала под удар ромба. От неё не осталась и горстки пепла.
- Скажи ему об этом.
- Не могу.
Когда толпа прибывших и встречающих схлынула, из ромба вывели хинка. Тот сразу узнал своего главного противника.
- Здравствуйте, генерал Райт. Майор Микки Оркк, глобальная разведка третьего, атакующего флота великого племени хинков. Не довелось нам встретиться с вами на вашей планете, но, как у вас говорят: неисповедимы пути господни.
Райта поразило, насколько хорошо этот ящер говорит по-английски. А ещё он вспомнил, где он слышал этот голос.
- Да, вот, действительно, довелось встретиться, хотя и не гадал об таком счастье. У вас удивительно паршивые рекомендации от моей дочери, майор. Так что я не могу сказать, что встреча с вами доставляет мне радость. Тем более - моей дочери.
Микки Оркк примиряюще поднял вверх руки.
- У вас, землян, есть ещё одна пословица: кто старое помянет – тому глаз вон. Я с этого дня ваш союзник, и, поверьте мне, могу принести вам много пользы. Но, с одним условием.
- С каким?
- Я хочу жить до естественного конца своих дней.
Райт пожал плечами.
- Это не выполнимо. Я себе то не могу гарантировать такого счастья. Один удар плазмы, ошибка в пилотировании, авария какой-нибудь системы жизнеобеспечения  Ковчега – и  все мы на том свете.
Хинк отрицательно замотал головой. 
- Нет, не о том речь. Всё что вы говорите - это всё случайности. Но я говорю о том, чтобы вы меня не убили преднамеренно.
- Это будет зависть от важности вашей информации. Стоит вас кормить, или вы не отработаете потраченных на вас продуктов. 
- Поверьте мне, что стоит, и стоит очень хорошо кормить. Я знаю много, очень много. Я входил в элиту командного состава Великого Всепобеждающего Флота Хинков. В моей голове информация обо всех сферах жизни Большой Империи. Такого вы нигде больше не узнаете. Но, сначала я хочу сообщить о главном, и это сразу убедит вас в моей пользе. Так вы гарантируете мне жизнь?
Райт думал недолго.
- Хорошо, я согласен. Вы будете жить.
- Тогда слушайте. В руки ваших врагов, моих соплеменников,  попал ваш костюм невидимки.
Райт оглянулся по сторонам, дочери рядом уже не было. Тогда он набрал её номер на ручном коммутаторе.
- Ванесса, что с вашей «невидимкой»? – Спросил он.
- Ольга Самойлова пропала без вести во время обстрела, или даже позже, во время дождя.
- Понятно.
Ящер тут же пояснил.
- Вашу девушку придавило деревом, её оттуда вытащили при мне. Генерал после этого сразу поспешил на линкор. Если я не ошибаюсь, они скоро стартуют в Хинкидию.
- Почему вы так думаете? Вы же не вхожи сейчас в штаб флота?
- Добыча секрета невидимости – самая важная задача для всех хинков. При этом можно бросить всё, потерять целый флот, но как можно быстрей доставить «невидимку» в руки наших ученых. Я бы на месте командора и генерала, так бы и сделал.
- Значит, надо его перехватить, - Райт снова набрал на коммутаторе другую комбинацию цифр.- Маккормик, предварительный план отменяется. Подготовиться к атаке на линкор и прыжку.   
За два часа до этого, когда стало известно о спасении амазонок, штаб принял решение больше не рисковать, а затаиться на стоянке и переждать ухода хинков. Ведь те были уверенны, что уничтожили Ковчег, и уже не искали их. Теперь всё круто менялось.            
- Есть, генерал, - отозвался Маккормик.
После этого Райт обернулся к хинку.
- И, всё-таки я не пойму причин вашего перехода к нам. Что вас не устраивало у своих, господин Микки Оркк?
- После того, как ваши безбашенные пилоты украли вашу дочь вместе с крестом, покойный адмирал Замин Ганн, да гореть ему в вечном пламени, отправил меня на выбраковку. Меня спасла только ваша глобальная атака, а затем прилёт одного из линкоров. Он сейчас тут ремонтируется. Но ни один из этих двух командоров и даже этот пехотный генерал, скот из скотов, никто из них не захотел отменить приказ адмирала. Меня всё равно бы расстреляли, рано или поздно. Пустили бы на корм для других поколений. А я не какой-то там пехотинец, я высокообразованный хинк, и я не верю во все эти сказки о рае и аде. Я хочу жить сейчас, и как можно дольше! Именно поэтому я у вас. 
Страстная речь бывшего врага убедила генерала.
- Хорошо, вы будите жить. Зорич, определите нашего нового союзника в одну из камер гауптвахты, и хорошенько накормите его.
Микки Оркк облегченно перевел дух.
- Кажется, я выиграл себе жизнь, - пробормотал он.
Его проход по коридору Проспекта вызвал у всех видевших это землян шок. Многие успели ещё во время вторжения получить хинкофобию, и трехметровая фигура в черном балахоне едва не вызвала среди личного состава Ковчега панику.
В это время в рубке во всю шло приготовление к атаке.
- А он не врет, этот ваш хинк? – Спросил Маккормик Райта, торопливо отдавая команды.
- Вряд ли, - сказал входящий в рубку Зорич. – Я его расспросил по пути, и он точно описал костюм невидимки. И сам материал, и диск на груди.
Райт с досадой замотал головой.
- Плохо дело. Если мы допустим, что невидимка попадет в руки хинков, то  этим сильно подорвем мощь хасков. Самое неприятно то, что именно мы потеряли эту штуку. Самый главный секрет хасков, а мы, выходит, его профукали.
Берта начала читать свою обычную лекцию о подготовке к готовящемуся прыжку.
- Всем приготовиться к прыжку, лечь на свои лежанки и приложить руки к животу...         
В это время на линкоре хасков царило радостное возбуждение. Экипаж, неизвестно каким путем, но узнал о своем трофее. Там тоже все было готово к прыжку. Единственный, кто посмел нарушить хорошее настроение командора, был навигатор Коррон Фарра.
- Осмелюсь привлечь ваше внимание, командор, но дело чрезвычайно важное.
Навигатор был хинком чрезвычайно дотошным и щепетильным, и за это Урри Коннан не очень любил его.
- Что ещё у вас, навигатор? Вы не можете подождать каких-то полчаса!?
- Нет, это срочно. Дело идет о безопасности нашего корабля.
- Ну, хорошо, навигатор, только давайте коротко и по существу.
- Я проанализировал все видеозаписи нашего сражения с линкором хасков, и пришел к выводу, что на самом деле мы взорвали не его, а всего лишь его копию.
Командор сначала не понял его. Потом его начал раздирать гнев. Еще бы, эта атака с таким блестящим успехом была самым значительным козырем в его будущей карьере. Если не считать добычу «невидимки».
- Что вы такое несёте, навигатор?! Вы что, мутного хайка обпились?!
Мутный хайк был самым дешевым пойлом для солдатского состава, и офицеры к нему относились презрительно. Но Корран Фарра оставался невозмутимым, только нажал на пульте перед командором несколько кнопок. 
- Я просмотрел записи нашего боя с этим линкором. Вот, глядите, это замедленная съемка. Заряд с нашего эсминца попадает в псевдолинкор, и, посмотрите, он прошивает его насквозь, а следов от ударов в обшивке не остается. Вот еще. А это атака штурмовиков. Они бьют в упор, но следов атаки в обшивке нет. И вот, это последний выстрел, с нашего корабля. Посмотрите, это кадр за сто тысячную долю секунды до того, как он взорвался.
Урри Коннан не поверил своим глазам. Серебристый брусок линкора вдруг уменьшился в десятки раз. Теперь он уже не казался линкором. Корран Фарра подтвердил его опасения.
- Я классифицировал этот корабль как вражеский эсминец, и не более того, - докончил свой доклад навигатор.
- И что это значит?
- Это значит, что мы клюнули на наживку. Я не знаю, как они это сделали, но мы атаковали не ту цель. А на самом деле линкор хасков где-то рядом, и в любой момент может на нас напасть. Надо предупредить Зеннта Норрака о грядущей опасности.
Командор глянул на табло обратного отсчета. Судя по цифрам, до прыжка оставалась минута, и все это было вполне в их силах, но, почему-то командор Урри Коннан не захотел беспокоить новоиспеченного командора.   
- Уже не успеем, - сказал он. – Давайте сделаем это сразу после прыжка. И закрепитесь где-нибудь, навигатор! А то сейчас вас вывернет на меня! 
Навигатор поспешно прыгнул в свободное кресло, прижал чепырехпалые лапы к груди. Через несколько секунд они перешли световой рубеж.
Курчинский зафиксировал разгонную вспышку линкора хасков, и выругался.
- Генерал! Они успели стартовать! – Доложил он.
Райт сморщился от досады.
- Жалко. Я надеялся его перехватить здесь. А теперь придется ловить его где-то там. Леон, попробуйте определить траекторию их полета.
Курчинский отработал быстро.
- Хинкидия.
- Ну, что ж, этого следовало ожидать. Значит, этот ящер не врет. Уйти в полет, бросив тут все свои эсминцы. Они очень торопились. Леон, тогда введите в мозг вашего компьютера  координаты этой самой Хинкидии. Придется нам навестить ящеров в их логове. 
У Маккормика расширились глаза.
- Генерал, вы ходите сказать, что мы...
- Да, Джон, да. Мы прыгнем вслед за ним. Давай только, добьем этот железный обломок. Заодно и разгонимся.
- Хорошо, - согласился Маккормик. – Бомбардирам: выводить орудия на полную мощность. По моей команде происходит одновременный залп по всем эсминцам, а через секунду носовым орудием по линкору.
Всё-таки командор Урри Коннан подложил своему коллеге Зеннту Норраку большую свинью. Отложив неприятный доклад на полчаса, он этим самым приговорил его и его команду к смерти. Уверовав в то, что линкор землян уничтожен, Норрак ещё сутки назад приказал начать ремонт. Когда в пространстве было зафиксировано появление чужого галактического корабля, линкор не был способен отразить эту атаку. На помощь могли прийти эсминцы, и они с разных концов солнечной системы открыли беспорядочный огонь. С такой дистанции они не мог причинить линкору никаких хлопот, зато одним залпом Ковчег отправил на тот свет экипажи трех оставшихся эсминцев, а в следующую секунду добил подраненный линкор. Эта вспышка была так же разгонной, но, правда, в этот раз перегрузки не превышали нормы. Народ немножко поблевал, привычно поматерился, и все.               

ГЛАВА 29.

В эту ночь они спали как никогда. Двести восемьдесят выживших солдаток, наевшись, напившись, и, главное, накупавшись, спали как младенцы, и видели сны. Кто счастливые, кто тревожные, кто по новой переживая всё былое. Только у нескольких из них хватило сил на что-то иное. В том числе у Ванессы Вайт и Сашко Билича. У них в каюте был персональный душ, и вспышка бодрости после его принятия позволила им заняться ещё и любовью.
При переходе они ещё не спали, испытали все полагающиеся неприятные ощущения, а затем уже ничто не могло их разбудить, даже трубы последней побудки Страшного Суда. 
В это время в штабной комнате решалась судьба их батальона.
- Итак, что мы имеем на сегодняшний день. Восемь батальонов хорошо обученных, прошедших обкатку солдат, - рассуждал Райт.
- Маловато, - вздохнул Луи Фиш.
- Да, но это только ядро будущей армии. Мы продолжим формировать пехоту, так же как и готовить экипажи линкоров. Кстати, сколько мы их можем подготовить до конца полета?
- Десять, - ответил Маккормик. - Если не придется ещё кем-то жертвовать.
- А как идет подготовка ваших пилотов? – Райт обернулся в сторону Клебанова.
- Мы уже подготовили более ста пилотов истребителей, и сорок – грузовых тарелок. Единственный минус  – им не хватает практики. Мы успели испытать на планете Богомолов в деле только двадцать стажеров.    
- Хорошо. Теперь снова о пехоте. Я пришел к мнению, что женские батальоны нам не нужны.
Все удивленно переглянулись.
- Но, у них очень даже неплохие результаты, - заметил Зорич. – Если бы не эта вынужденная задержка, то они бы вообще вернулись с планеты без потерь.
- Да, согласен. В такой мясорубке потерять меньше десяти процентов личного состава – это, конечно, здорово. Но... Не в этом дело. Я не хочу лишать их возможности воевать, возвращать к трем «К», - Райт перешел на немецкий язык, - кирхен, кухнен, киндер. Просто мы смешаем личный состав, и в каждом батальоне у нас будет некоторая часть женского состава.
Сначала его никто не понял.
- Но, зачем... – начал Фиш.
- Затем, что солдаты в бою будут больше стараться оберегать своих подруг, а значит, больше брать инициативу на себя.
- Не приведет ли это к потере дисциплины? – Озаботился Луи Фиш. – Всё-таки бабы они молодые, да и парни тоже. Как бы чего не произошло.
Райт рассмеялся.
- Вы это про секс, что ли, Луи? Я не думал, что такие пуританские мысли будут исходить от француза. Господа, вы не забывайте, что наша основная цель – не поддержание дисциплины, и даже не выигрыш войны, а размножение человечества. Мы ведь не только воевать летим. Нам надо еще не забывать о детях. Нам надо по ходу дела их ещё и производить.
- А как же тогда соблюдать таинство брака? – Спросил полковник Свенсен, известный семьянин и пуританин по вероисповеданию.
На этот вопрос ответил Зорич.
- Я... мы тут с командующим посоветовались с доктором Кнутом Вайтом. Он порекомендовал нам забыть о таком институте общества как семья. Главным членом общества должна быть мать. Совсем не обязательно кто был отцом ребенка.
- Принцип выживания евреев? – Усмехнулся Столяров. – Главное – мать.
 Райт согласился.
- И не только их. Это принцип здравого смысла. Так что, завтра мы переформировываем батальоны.
- Я не думаю, что ваша дочь будет в восторге от этого решения, - поддел командующего генерала Чай Сен.
Райт улыбнулся.
- Это да. Я уж думаю, не забраться ли мне в саркофаг на время её гнева.
- Вместе с Жанной, - тонко усмехнулся француз.
Все невольно улыбнулись. И не только потому, что представили эту сцену. Просто все знали, что с некоторых пор секретарь, она же личная медсестра генерала Райта, уже в отрытую обитала в личной спальне командующего, да обращалась к нему не по уставу:  «Господин командующий», а просто: «Милый».   
Но, гнева Ванессы Джозеф Райт уже не увидел.
Они проспали больше суток, Ванесса проснулась первой, осторожно выбралась из-под руки Сашко. При этом она ещё раз поразилась, насколько габариты это парня не подходили под белоснежную кожу его щек, еще даже не знавших безжалостности бритвы. Ванесса сходила в туалет, а потом присела рядом со своим молодым любовником.
«Надо ему сказать правду, - думала она. - Сказать, что я не люблю его. Надо его выгнать, чтобы потом, через год, через два, не познать вкуса очередного разочарования. Всё равно он встретит другую, влюбится и бросит меня. Надо ему всё это сказать».
В этот момент Сашко открыл глаза, посмотрел на Ванессу.
- Ты чего? Ты чего так смотришь? Что-то случилось? – Спросил он чуть хрипловатым, со сна, голосом.
«Завтра, - подумала она, - скажу ему завтра. Не буду огорчать его сегодня. Пусть сегодня ещё порадуется».
- Ничего. Слишком долго спала.
- Сегодня ты даже не кричала?
- В самом деле? Удивительно.
Ванесса встала, подошла к сваленной в углу одежде.
- Все это надо стирать, - сказала она, поднимая свой комбинезон. Тут из него что-то выпало, откатилось в сторону. Ванесса повернулась, и увидела, что это граната. И, что самое страшное, рядом с ней лежала предохранительная чека.
«Сейчас взорвется», - подумала она. Билич так же обернулся на стук, и, хотя у него было в запасе на секунду меньше, зато реакция быстрей. Но и Ванессу бог не обидел реакцией. Она в долю секунды просчитала возможную реакцию сербского мальчишки, и, развернувшись, со всей силы ударила того, уже приготовившегося к прыжку, в солнечное сплетение. Билич мгновенно лишился воздуха, и жалобно запозевал ртом, не в силах двинуться. А Ванесса кинулась на пол, и голым своим животом прикрыла холодную жесткость округлого металла. Тут же раздался взрыв. Тело её покинуло в воздух, по полу мгновенно растеклась лужа крови. Сашко упал с кровати, перевернул Ванессу лицом вверх и успел поймать в глазах любимой ускользающую искорку жизни.
Впервые на Ковчеге были устроены настоящие похороны. Нет, тела умерших и теперь не закапывали, а так же складировали в холодильнике. Но, впервые всё было оформлено по законам прежней жизни: вполне привычных форм пластиковый гроб, постамент, почетный караул рядом. На стене повесили два флага: США, и ООН. Других просто не нашли.
- Надо разработать свой флаг и герб, - шепнул стоящий в почетном карауле Этери своему французскому другу.
- Да, что-то мы об этом раньше не подумали.
Ванесса лежала в гробу с удивительно спокойным лицом. Зорич подумал, что именно такую он встретил её в Сербии почти год назад. С неё словно спало напряжение, державшее её все эти месяцы после первого воскрешения. Для Райта принесли стул, ему снова стало плохо, стало пошаливать сердце. Жанна не отходила от него ни на шаг. Когда к генералу подошла выразить соболезнование доктор Зубова, он спросил её.
- Скажите, доктор, а её можно будет клонировать?
- Ну, теоретически это возможно, аппаратура у хасков фантастическая. Но мы ещё этого не пробовали. Что, испытать её на вашей дочери?
Генерал подумал, а потом согласился.
- Если это возможно. Я думаю, клонирование, это ведь тоже метод для размножения? Тем более, она не родила мне внуков. А мне так же хочется отдать свои гены в общее дело возрождения человечества.
Посмотреть на легендарную Ванессу Райт в последний раз пришло огромное количество народу. В тоже время странная её смерть вызвала массу самых диких и нелепых слухов.
- Говорят, что её бросил молодой любовник, и она подорвала себя гранатой, - шептались в очереди.
- Да нет, что вы болтаете! Это она его бросила,  и тогда он в неё бросил гранату!
- Что вы говорите? Если бы так, то он сейчас бы сидел за решеткой, а он вон, стоит в карауле.
- Это какой из них?
- Да вон тот, рыжий, длинный.
- Господи, совсем мальчишка! 
- А высокий мальчишка. И плечи широкие. Надо будет с ним познакомиться.
- Магда, ты только о сексе и думаешь!
- А о чем тут еще думать? Надо брать свое, пока молоды, подруга. Не теряйся.
Через сутки тело Ванессы убрали в холодильник, но, вскоре настала очередь хоронить ещё одного известного человека. Умер Кнут Вайт. Все эти разгонные и тормозные толчки весьма поспособствовали его кончине. К этому времени он был очень популярным на Ковчеге. Его идеи разделяло почти все руководство землян. Так что пришли постоять в почетном карауле и Райт, и Зорич, и весь остальной генералитет. При этом серб с удивлением заметил, что дочка нобелевского лауреата беременна. В ее пятьдесят лет это было довольно смелым шагом.
В этот же день этой же проблемой командование озаботила Алина Васильевна Зубова.
- Господа, у нас назревает большой кризис.
Райт нахмурился.
- В чем ещё дело? Что за кризис?   
- Демографический кризис. Благодаря вашей политике сексуальной революции, у нас на борту скоро будет больше миллиона младенцев.
- И что?
- Вы когда-нибудь ездили или летали на одном борту с грудным младенцем? А у нас их будет миллион!
Все тут же поняли доктора и согласно закивали головами. Действительно, отдых в салоне самолета или в вагоне поезда при наличии таких соседей был проблематичен.
- И что вы предлагаете? – Спросил Райт.
- Самый лучший вариант – как можно быстрей долететь до конечного пункта нашего назначения.   
Райт тяжело вздохнул в ответ.
- Вы думаете, Алина, что я этого не хочу? Ещё как хочу. Только это пока невозможно. Нас ждёт еще как минимум полгода скитаний.
- И что же теперь нам делать? Куда нам девать столько детей?
- Как что, всё тоже. Освобождать отсеки под ясли. Переселять народ.
И оба они одновременно посмотрели на несчастное лицо коменданта Ковчега Курта Манштейна.
В операциях вокруг планеты Богомолов принимали участие сотни тысяч людей. Кто высаживался на саму планету, кто обеспечивал полеты тарелок, кто разделывал мясо китов, а остальные перегружали его на борт корабля.
И когда все так быстро закончилось, люди, словно снова оказались в какой-то пустоте. Однообразие полета неминуемо вызывало скуку. Первыми сорвался русско-сербский отсек. Однажды вечером зайдя к разведчикам Зорич не поверил своим глазам. Все его проверенные боями ветераны были пьяны. Он мог бы не верить своим глазам, но нос тут же выдал ему ни с чем не сравнимый запах спиртного. И все они, более двухсот человек, были не просто выпивши, они были смертельно пьяны. Большая часть лучших кадров Зорича без чувств валялась на нарах. При этом было видно, что они попадали, кто как смог. Никто не смог одолеть лестницу на второй или третий ярус, и все вповалку лежали на нижних нарах. Часть разведчиков ещё подавала признаки жизни. Сашка Симонов с бессмысленным выражение лица шарашился по отсеку, стукаясь головой о крепления нар, после чего он менял направление и шел к другим нарам, там стукался, и разворачивался обратно. Минька Сизов стоял на коленях, при этом упираясь лбом в пол, и однообразно мычал. Его пытался поднять на ноги первый друг, Антонов, но при этом сам Колька еле держался на своих ногах.
- Минь, вставай, вставай Минь. В казарму пора, мичман ругаться будет, - бормотал он. – Поверка скоро.
Похоже, было на то, что парень спьяну спутал всё на свете. Ему мерещилось, что он ещё на земле, и скоро надо будет идти на вечернюю поверку. Не в лучшем состоянии были и его сербы. Посмотрев на все это, Зорич срочно вызвал главврача с бригадой реаниматоров.
- Доктор, спасите мне их! Похоже, они все отравились какой-то дрянью!
Но, осмотрев пару солдат, Алина Васильевна махнула рукой.
- Ерунда. Типичное алкогольное отравление. От жадности да на халяву пережрали парни спирту сверх всякой нормы. Завтра у всех будет дикий сушняк, и вот тогда они проклянут нашу норму, пол-литра воды на человека.
- Но, откуда у них спирт? – Недоумевал подошедший Манштейн. – Я точно знаю, что на борту этой гадости не было, и хаски её в своих системах не используют.   
Ответ на этот вопрос нашли быстро. Во всем отсеке нашелся только один лишний человек со стороны - Вовка Малыгин. Двухметрового роста бородач сидел на самых дальних нарах во вполне добродушном настроении. С пьяных глаз да в полумраке, он не рассмотрел, кто пришел его проведать.   
- Здорово, орлы! Выпить хотите? – Такими словами приветствовал он разъяренного Зорича. Поняв, что это пришла не очередная группа собутыльников, а, наоборот, строгое начальство, он добродушно улыбнулся. Затем Владимир залпом опрокинул в рот полкружки спирта, завалился назад, поперек обнаженного тела одного из сербов, и мгновенно уснул. Под этими же нарами нашли две самодельных, ведёрной емкости канистры из пластика, а в ней, остатки высококачественной самогонки. Сам же аппарат обнаружили с трудом, и то, только прокрутив записи систем слежения за личным составом. Как оказалось, слесарь в тот день чересчур часто посещал одно, не слишком приятное заведение – канализационный коллектор окончательного сбора. Место это не очень любили, запах там стоял типичный для любого сортира. Прибор нашли быстро, он занимал в объеме не более одного кубического метра. И собрал его слесарь из каких-то местных, с виду хаотично соединенных деталей. Принцип работы этого прибора озадачил всех ученых, но, когда Майдачный, на следующий день, докладывал про него Райту, он выглядел не только удивленным, но, и как-то даже и гордым.
- Вовке бы за такое изобретение на земле отвалили миллионы долларов. Это додуматься даже трудно до самой идеи! Из дерьма и мочи, путем нанотехнологий напрямую производить спирт! Эта идея дорогого стоит. 
Райт не поверил своему главному заместителю по науке.
- Но, ты же мне говорил, что он простой слесарь?
- Ну и что?
- Как он догадался? Как он смог сделать это? 
Майдачный почесал затылок.
- Я как-то говорил ему, что можно из дерьма делать пишу. Он долго про это расспрашивал, рисовал схему. А потом пошел сам дальше. Сначала научился делать из дерьма пищу, а потом из пищи гнать самогон. Во все времена самогон гнали из пшеницы, картошки, свеклы. Так что – он просто пошёл дальше. Кстати, это  – самое гуманное производство. Никакого ущерба для общества, никаких потерь пищи. 
Всех зачинщиков пьянки посадили на гауптвахту, а самогонный аппарат постарались разобрать на как можно более мелкие детали.
Ещё через два дня вспыхнула грандиозная драка в одном из кормовых отсеков. Драки на Ковчеге были и до этого, они возникали  едва ли не ежедневно в разных отсеках. Конфликтовали из-за цвета кожи, из-за разного стиля жизни, из-за религиозный убеждений, но, больше всего, конечно, из-за женщин. Но такая грандиозная бойня завязалась в первый раз. Вольным или невольным ее зачинщиком был Даф Вебер – Дамфи. По вечерам, после службы, он, от нечего делать, пристрастился к игре в покер. Он и на земле хорошо поигрывал, а за эти семь месяцев поднаторел до истинного мастерства. Проблема была только одна – не хотелось ему играть на интерес. А получить какой-либо материальную прибыль в условиях перелета не было никакой возможности. Денег не было, на пищу никто играть не соглашался, на одежду – тем более. У большинства из одежды было только то, что было на них. И тогда Даф стали играть на щелбаны. Все бы было хорошо, но надо было видеть руку Дамфи, и видеть эти его щелбаны. Проигравшие получали натуральные шишки на лбу, у многих лопалась кожа и начинала идти кровь. Вскоре в родном отсеке уже никто не соглашался играть с  Дамфи. Тогда он пошёл гастролировать по другим отсекам. Всех их хватало максимум на неделю. Но, однажды он нарвался на отсек, где большинство поселенцев составляли мексиканцы. За первый час игры Дамфи невзначай разбил пяток лиц, пытавшихся заглянуть в его карты. Выглядело это небрежной отмашкой, но кровь и синяки у этих несчастных были вполне обширными.
- Ну, куда ты лезешь своей поганой мордой, мачо? – Добродушно басил Вебер после очередной отмашки. – Думаешь, я проиграю, если ты туда заглянешь? Загляни под подол своей матери, посмотри, откуда ты на свет вылез. Это для тебя будет полезней.
В конце концов, игроки перебрались в самый угол отсека, там, где подглядывание было просто невозможным. После этого преимущество бывшего уголовника над противником стало просто подавляющим. Уже несколько человек сидели напротив Вебера с перебинтованными головами. Последним против него играл пожилой уже мексиканец с длинными, висячими усами. Играл он очень хорошо, но, все же проиграл. И когда Дамфи врезал ему первый щелбан, проигравший не выдержал, и, заорав, кинулся на чемпиона с кулаками. Это было всё равно, что биться головой о стенку. Дамфи ударил мексиканца только один раз, кулаком точно в лоб. Но и этого хватило для того, чтобы остановить мексиканца, и достаточно для того, чтобы на американца бросилась вся многочисленная родня толстяка. Хорошо, что с Вебером пришли с десяток его почитателей из состава десантников. Да и сам Дамфи был способен справиться не с один десятком таких вот, неподготовленных противников. Он месил это людское стадо, как повар тесто. Мексиканцы, вопя ругательства, пачками отлетали в разные стороны, трещали и рушились нары, визжали женщины, плакали и орали от страха дети. Всё это напоминало добрый вестерн в стиле незабвенного Клина Иствуда. Вскоре драка начала утихать, затем стихла окончательно. Они просто стояли друг против друга – один Даф Вебер и толпа избитых им людей. Мексиканцы тяжело дышали, с ненавистью смотря на этого проклятого американца. Но, вскоре в руках одного из них, самого рослого, с роскошными, черными усами, появился здоровенный мексиканский нож, и это уже стало серьезно.
- Ты ответишь за всё, и сдохнешь здесь, гринго, - сказал мексиканец.
С одной стороны, Вебер был заперт в угол, и это его предохраняло от ударов со спины. С другой – у него не было пространства для маневра, для ухода от удара разящим лезвием. Глянув в глаза держателя ножа, Дамфи понял, что этот мачо пойдет до конца. К тому же тот держал нож вполне осознанно, прикрывая его левой рукой от удара Дамфи, так, чтобы противник не мог достать до него ни рукой, ногой. Сподвижники американца давно растворились в этом людском море, и  уже не могли помочь ему. Мексиканец сделал шаг вперёд, зловеще ухмыльнулся. И тогда Вебер запустил руку куда-то назад, в свои безразмерные штаны с десятком карманов, и достал небольшой, вполне прозаический пистолет. Такие пистолетики на Земле раньше называли дамскими. Он, не спеша, взвел курок, и направил дуло на своего противника. Тот сразу как-то спал с лица, но, покосившись по сторонам, всё же бросился вперед. Дамфи нажал на спуск, и выстрел и вопль раненого мексиканца случились почти одновременно. В этот же миг в отсек ворвался спецназ полиции во главе с самим Николасом  Варбюргом.
- Стоять, сукины дети! – Заорал он в добытый где-то мегафон. – Разойтись всем по местам!
Мексиканцы нехотя, но разошлись. Остались только стоящий Дамфи с пистолетом в руке, лежащий на полу с пулей в ноге мексиканец, да пара хлопочущих над ним с воплями и причитаниями женщин.
- Что-то вы долго бежали сюда, господин главный коп, - спросил Вебер. – Меня тут чуть было не зарезали.
Варбюрг не стал ему говорить, что первых полицейских из соседних отсеков, кинувшихся разнимать драчунов, жесточайшим образом просто выбросили из помещения, разорвав форму и намылив шею.
- Вебер, вы что, и на Ковчеге решили посидеть в тюрьме? – Сурово спросил Варбюрг. Тот ухмыльнулся. На гауптвахте он был и уже не раз. 
- О чём вы, господин генерал? Я только защищался. Это он напал на меня с ножом в руках, - и Дамфи кивнул на жалобно постанывающего мексиканца. 
- А откуда у вас тогда пистолет? Почему вы не выполнили приказ Райта о сдаче оружия?
- Да какое это оружие? Это так, сувенир, память о дорогой для меня женщине. Вот, тут даже написано её имя.
Варбюрг в самом деле с удивлением рассмотрел на боку пистолета выгравированную надпись: «Лили».
- Мы с Лили лихо взяли десяток банков в Висконсине и Мичигане, а потом её случайно пристрелили копы. Это была лучшая женщина в мире. Другой такой я не встречал.
- Как бы то ни было, но вам придется пройти на гауптвахту, - и Варбюрг протянул руку за пистолетом. Дамфи нехотя его отдал.
- А я и не против. Хоть отосплюсь в одиночке. Кстати, учтите, что я мог пристрелить этого придурка, а я его просто ранил.
Дежурный хирург подтвердил слова громилы.
- Ничего особенного, пулевое ранение в мягкие ткани бедра, сейчас достанем пулю, и парень будет жить.   
Дольше властям пришлось восстанавливать отсек и утихомиривать его обитателей. Неприязнь к американцам, стихнувшая было за время перелета, вспыхнула снова. Восемь человек, помимо обладателя ножа, были серьезно ранены.
Узнав обо всем этом, Джозеф Райт поморщился.
- Мы что, так и будем нести потери от каких-то глупых конфликтов? Займите чем-нибудь народ, Манштейн.
Комендант возмутился.
- Почему я? Почему праздничным клоуном должен быть именно я? У меня и так много разных проблем. Я сплю по три часа в сутки.
- Давайте я займусь этим, - предложил Карл Свенсен. – Я неплохо играю в шахматы.
- При чем тут шахматы? – Не понял шведа Этери.
- При том, что это лучшее развлечение для ума.
Манштейн был настроен скептично. 
- Судя по моим наблюдениям, самым популярной игрой народа остаются карты и нарды.
- Хорошо, устроим чемпионат и по нардам, и по картам.
Свенсен сдержал свое слово. Вскоре были устроены чемпионаты Ковчега по всем существующим видам игр, начиная от домино, и кончая шахматами. Играли и командами, и в личном зачете. Создали чемпионаты и кубковые турниры. Сюда же Свенсен подключил армрестлинг и силовое отжимание от пола. Теперь жизнь Ковчега шла по другим законам. За какой-то месяц азарт захватил миллионы землян. Каждый день по местному телевиденью объявляли результаты чемпионатов. Пришлось разбить Ковчег на четыре зоны, кроме того, добавить туда команды двух оставшихся эсминцев и транспортов. Отзвуки этого азарта Зорич застал даже на гауптвахте, причем в форме межгалактического турнира. Зайдя затем, чтобы по пути в рубку забрать на очередной допрос Микки Оркка, он увидел странную картину. Хинк сидел на полу лицом к боковой решетке. Напротив его в соседней камере сидел Даф Вебер. Между ними на полу стояла шахматная доска. Дамфи играл белыми, но, только глянув на позицию на доске, Зорич понял, что песня его короля спета.
- Сдавайся, Даф, - посоветовал он громиле. – У тебя просто нет шансов выжить.
Дамфи упрямо замотал головой.
- Нет, ни за что. А если вот так?
Этот ход конем не ожидал никто, в том числе и ящер. Но, рейд, затеянный этой фигурой, только отсрочил проигрыш Вебера. Через пять минут он щелчком сбросил своего короля на бок.
- Четыре один, - прокомментировал свой выигрыш Микки Оркк.
- Три один, - попробовал опротестовать Вебер, но охранник подтвердил правоту хинка.
- Четыре, Дамфи, четыре. Ты проиграл четыре раза подряд. 
- Ладно, хватит развлекаться, пошли работать, - прервал дискуссию Зорич.
- Господин генерал, а мне долго тут ещё париться? – Уже в спину уходящему Зоричу спросил Дамфи. Тот через плечо посмотрел на громилу, усмехнулся, и коротко бросил:
- Сиди. Это для тебя же будет лучше. Пусть мексиканцы немного остынут. А то они поклялись прирезать тебя первой же ночью на свободе.   
В первые дни после пленения хинка транспортировали до места допроса до пяти охранников. При этом Зорич больше опасался, что на ящера может напасть кто-то из землян, потерявших на земле родных, чем какого-нибудь  финта от Микки Оркка. Но, потом это опасение как-то сошло на нет, и сейчас того сопровождал только один, довольно беспечного вида итальянец с электрошокером в руке. В рубке Микки Оркк вел себя с присущей ему наглостью и непринужденностью. И, к этому тоже как-то привыкли. Он поздоровался с генералитетом, и, усевшись на стул, закинул ногу на ногу. Сейчас они с Райтом сидели по разные стороны длинного стола, все остальные стратеги – по бокам. Между ними был огромный стол-планшет с сияющей картой звездной системы хинков – Хинкерид.   
- Ну, что ж, Микки, с вашей помощью мы немного разобрались с системой первого кольца обороны Хинкерид. Что ваши адмиралы придумали ещё?
- Затем идёт второе кольцо. Это система искусственно передвинутых вперед, за пределы солнечной системы, астероидов. По сути это сто двадцать фортов, каждый из которых способен по своей мощности уничтожить целый флот. На каждом – не менее десяти орудий. При этом орудия и силовая установка укрыты внутри астероидов, на такой глубине, что уничтожить её можно, только нанеся не менее десятка ударов. Для того, чтобы затруднить действия вероятного противника, всё пространство на этом уровне искусственно загрязнено обилием астероидов, и других обломков. Для атакующих это всегда загадка: неизвестно, на каком из астероидов расположен форт, а какие из них пустые. Система обманок.   
- Насколько я понимаю психологию хинков, должно быть и третье кольцо защиты, - предположил Райт.
Вот теперь на морде ящера появилась гримаса удивления.
- Неужели это всё так предсказуемо? – пробормотал он.
- А как же. Три кольца оцепления, три кольца прочесывания, троичная система званий. Вы повторяетесь, господа ящеры. Так, где у вас третье кольцо защиты?
- На шести планетах нашей солнечной системы. Это сверхмощные установки, способные разнести любой флот противника. Для того чтобы полностью контролировать пространство в любое время, они расположены по обоим полюсам. Это еще двенадцать сверхмощных установок.
Райт согласно кивнул головой.
- Логично, при таком размещении защита не зависит от вращения планеты.
- Именно так.
- Но, самая большая защита должна быть на самой Хинкидии, не так ли?
Микки Оркк вежливо оскалился.
- Вот тут вы, господин генерал, ошибаетесь. На Хинкидии вообще нет защиты.
- Почему?
- Хинкидия – это место торжественного пребывания победителей. Мы превратили нашу планету в настоящий храм победы. Это громадный, во весь континент, мемориал воинам и победителям. Там располагаются Генштаб, военные училища, военные академии, академия наук. Это всё очень красиво! Купол самого большого здания – Пантеона Героев, украшен миллионами крупных бриллиантов. Когда солнце встает из-за горизонта, на него невозможно смотреть, так он блестит.
- Бриллианты, это хорошо, но вернемся к нашим баранам. Итак, защиты на главной планете нет. А как тогда встречают приходящие корабли?
- Для этого существует причальный коридор. Это на окраине системы, между восьмой и девятой планетой. Любой корабль, который проявиться хоть на сантиметр дальше подлежит немедленному уничтожению. В момент выброса факела на линкор направляются орудия всех фортов, кроме того, там, на постоянном дежурстве непрерывно находятся два линкора. Это обеспечивает маневренность системы защиты.
- Кто-нибудь пытался пробраться сквозь эти ваши редуты?
- Никогда. Только управляемые мишени во время маневров.
- И что?
- Они уничтожались в интервале времени от семи, до двадцати девяти секунд.
Райт поморщился.
- Вы говорите это таким торжественным тоном, словно сами разработали эту систему.
- Конечно, нет, эту систему создавали не менее десяти циклов, но, это, действительно, самая совершенная защита во всей  Вселенной.
- Какой из этого следует вывод?
- Пробить такую защиту невозможно, так что я просто предлагаю вам развернуться и лететь к себе в систему Хаскерид. Атаковать нас – это чистое самоубийство.
Райт усмехнулся.
- Жить хотите, Микки?
- А вы разве – нет?
- Хочу.
- Ну вот. И в этом мы сходимся. Тем более что это моё, частное желание, а у вас за спиной судьба всей вашей нации. На вашем месте я бы так не рисковал. Пора поворачивать назад, генерал Райт.
- Хорошо, вы свободны, Микки Оркк.
Когда хинка увели, Зорич высказал свое мнение.
- Кажется, он нас хочет запугать.
- И ему это удалось, - подтвердил Луи Фиш. Он уже выводил на экран новые данные, полученные от перебежчика. – Допустим, мы сможем выполнить задачу, и уничтожить линкор противника, но не сможем уйти оттуда. Не успеем.
- Почему?
Француз опешил.
- Генерал, я думал, вы все поняли. Двадцать девять секунд – это время для хорошего поцелуя, но не для атаки и ухода.  Нам нужна хотя бы минута.
- Что скажите на это вы, Маккормик?
Командор был согласен с начальником штаба.
- Прийти туда можно. Сейчас мы тренируемся, с каждым днем результаты все лучше. Мы сможем определить цель и нанести удар за тридцать секунд. Но потом... Выход невозможен. Нас расплющит на прыжке.
- Но мы же смогли ударить и уйти прошлый раз?
- Да, но до этого мы хоть немного, но разогнались. А тут придется сначала тормозить, а потом уже стрелять и снова разгоняться. 
Но Райт был неумолим.
- А разве вы не можете обстрелять цель из быстро летящего корабля?
- Мы как-то не пробовали. Скорость на выходе колоссально велика. Кроме того...
Райт его оборвал. 
- Кроме того – попробуйте определить этот предел. Произведите тренинг всей группы бомбардиров. Нам нужно ужать время до самых минимальных  секунда.
Райт остановился, и долго смотрел на сияющую на стене схему защитных редутов Хинкерид. 
- У них такая же Солнечная система, как и у нас. Даже Ханкидия, как и Земля, третья от светила. Стоп!
Райт замер, потом обернулся в Луи Фишу.
- Как сказал этот противный ящер? Система защиты на первых шести планетах?
- Да, именно так.
- Но, почему только на шести?
Он ткнул пальцем в сторону остальных двух планет, ближних к Солнцу.
- Там что - орудий нет?
- Скорее всего - нет. Они ведь находятся за Хинкидией. Зачем там держать орудия и войска? Так можно попасть и по своим.
Райт довольно засмеялся, даже щелкнул пальцами. 
- Кажется, это наш шанс. Мне нужны математики, физики и мастера по маскировке.
Такой подбор советников показался для генералов странным, но все последующие месяцы до самого конца долгого пути Райт проводил именно с ними.
Первым делом он взялся за физиков. Их было шестеро – два академика, остальные доктора наук.   
- Мы отстаем от хинков на сутки. Мы можем их догнать?
- Теоретически – да.
- А практически?
- Практически это никто не делал. Считается, что наша скорость – самый оптимальный режим для передвижения. Далее начинается так называемый режим неустойчивости.
Райт понял это по-своему.
- Мы можем взорваться?
- Нет, просто можем проваливаться в скорости. То ускорение, то торможение. Точно высчитать время прилета не удастся.   
- А дальше? Что дальше?
- Дальше.
Ученый пожал плечами.
- Неизвестно. С большей скоростью просто никто еще не рисковал летать. Считается, что реактор в таком режиме может взорваться в каждую секунду. 
- Но вы можете это точно просчитать? – Настаивал генерал.
Ученые переглянулись.
- Хаски передвигаются в таком режиме уже две тысячи лет. Они должны были всё это давно просчитать.
- И все-таки попробуйте просчитать и вы. Мы не знаем, что делали владельцы этого корабля за те последние две тысячи лет. Может быть, они все это время просто сидели и ковыряли пальцем в носу. Работайте.
Затем Райт посетил тренажеры бомбардиров. Те буквально выползали после занятий из кабин, мокрые, как после дождя. 
- Как успехи? – Спросил генерал Свенсена. Тот отрицательно покачал головой.
- Достижения есть, но скорость начала открытия огня все равно слишком мала. С точки зрения галактического масштаба – это практически полная остановка. От момента выхода из прыжка до выстрела и старта – двадцать две секунды.
- Кто показывает лучшие результаты?
- Соболев.
Райт удивился.
- Саши? Но он же не бомбардир, он пилот?
- Да, но он так же и бомбардир, не забывайте об этом. Он так же сидит на гашетках головного лазера.
- Тут врачи предлагают одну идею, - подсказал  сзади Зорич.
Свенсен поморщился.
- Не стоит об этом даже думать, господин генерал-полковник. По-моему это средневековое изуверство.
Райт заинтересовался.
- Ну, так в чем дело? Что такого предложили наши хитроумные эскулапы?
- Они предлагают вживить в мозг человека специальные электроды, - выдал тайну Зорич.
- Зачем?
- Они давно еще, на земле, нащупали центры управления реакцией и предлагают их активизировать.
- Какой эффект?
- Увеличение возможностей человека в десятки раз. В том числе и реакции. 
- А это интересно. Надо навестить медпункт. 
Через полчаса медики подтвердили слова Зорича.
- Да, есть такая идея. Мы работали в нашем институте над этой проблемой последние десять лет. Результаты были просто потрясающие, - сказал Алексей  Белов. – Сейчас это всё на уровне крыс, но зато и уверенность в успехе почти девяносто процентов.
Райта это не устраивало.
- А как насчет ста процентов?
- Сто процентов нельзя давать даже при аппендиците. Всегда есть вероятность незапланированных случайностей.    
- А без вживления этих ваших электродов нельзя обойтись? – Настаивал Свенсен.
- Пока нет. Может быть, потом мы сможем активизировать эти же центры снаружи, но пока мы можем воздействовать на мозг только напрямую, по старой, ещё земной методике.
- Как это будет выглядеть?
- Будет такой шлем со встроенной аппаратурой. Он будет включать активизацию, когда это будет надо.
- Это всё как у собачек профессора Павлова? -  Спросил стоящий за спиной генерала Майдачный. Для него эти разработки медиков были так же новостью.
- Ну, примерно так. Электроды только поменьше. 
- Какие могут быть осложнения? – Спросил Райт.
- Непредсказуемые. Человек будет жить с этой штукой до конца дней. Может быть, изменения в психике и восприятие мира.
- Кто выступит в роли собачки Павлова?
- Соболев.
Райт неприятно удивился.
- Опять Соболев?! Вы что все, сговорились, что ли? Вы хотите лишить меня лучшего пилота?
Белов развел руками.
- Но он сам вызвался. 
- Мало ли кто и что вызвался! А если операция пройдет неудачно? Кроме хороших навыков пилота у него хорошо работает голова. Он находил выходы из самых тупиковых ситуаций. Я прогнозировал его назначить как минимум командиром эскадры. Нет, я с этим не согласен. Найдите мне другого бомбардира. 
- Хорошо.
Но через час к Райту подошел сам Соболев.
- Господин генерал, почему вы не хотите пускать меня на операцию?
- Вы сами знаете почему. Пусть они проводят эксперименты на собаках, а вы мне нужны за штурвалом, а не на больничной койке.
- Господин генерал, это не прихоть и не факт самоубийства.  Я хочу объяснить, почему я хочу развить свои способности. Мы не знаем, где после выхода из прыжка будет линкор хинков. Между тем выстрел должен совпасть с разгонной вспышкой. И для этого я должен одновременно управлять кораблем и системой огня. Есть еще одна идея - подключить к выполнению задачи разгонный блок. 
- Поясни. 
- По сути своей кормовой двигатель, это тот же плазменный лазер, только гораздо более мощный, и рассеянный. При небольших изменениях в конфигурации луча он может работать как оружие, а затем, в долю секунды, превратиться обратно в двигатель. Но всем этим должен управлять один человек, и без активизации мозга тут не обойтись. 
Соболев рассказывал о своих идеях генерал ещё больше часа, он настаивал на своем, был чертовски убедителен. После этого Райт сломался.
- Хорошо, я согласен. Можешь идти на операцию. 

ГЛАВА 30.

Лежа на операционном столе, Соболев думал о Софии. Последнюю ночь они почти не спали, Софья плакала, а он старался убедить болгарку, что всё будет хорошо. Он и проснулся после наркоза с мыслью о девушке. Но потом это всё ушло на второй план. Главной мыслью стало другое – удалось, или не удалось? Двое суток он лежал неподвижно, потом ему разрешили подняться на ноги. И стало ясно, что без побочных последствий не обошлось. Двухметровый гигант, один из самых тренированных людей на борту Ковчега, едва стоял на ногах. У него было странное ощущение какой-то нереальности всего происходящего рядом. Мир качался и плыл вокруг, лица окружающих людей казались невероятно искаженными, а голоса растянутыми. Начать ходить он смог только через неделю, и то под руку с не отходившей от него Софьей. Такого не ожидал никто из врачей. Хирурги боялись говорить правду Райту, и переносили проверку новых способностей пилота на все более дальний срок. В конце концов, Соболев сам потребовал отвести его в тренажерный зал. Это переход был для него мучителен, мало того, что он с трудом держал равновесие, все чувства Александра были обострены до невероятного предела. Лица, запахи, голоса – все было чересчур остро и чересчур нереально. Он едва не упал, когда на него случайно наткнулся бегущий пятилетний ребенок, и только Софья и Зорич смогли удержать его. К кормовой рубке Александр подошел на трясущихся ногах, весь в поту. Там его ждала целая делегация во главе с главнокомандующим. Райт сам чуть не упал в обморок, увидев своего любимого пилота в таком жалком состоянии. Пока Соболева отпаивали водой и усаживали в кресло пилота, генерал пытался найти испепеляющим взглядом хирурга. Но Белов старательно прятался за спинами высокорослых военных. Между тем принесли пресловутый шлем, небольшого размера, скорее похожий на тюбетейку. С пилота сняли его головной убор, и Райт увидел следы хирургического вмешательства – две небольших металлических точки на выбритом затылке, размером со шляпку небольшого гвоздя. Стоящего рядом с ним Фиша даже передернуло.
- Кошмар, - пробормотал француз себе под нос.
- Кошмар, кажется, ещё впереди, - возразил Райт, глядя на то, как неуклюже Соболев пытается примерить свой новый головной убор. С помощью медиков и ученых его одели как надо, подключили. Александр ожидал чего-то необычного, неожиданного, в худшем случае – какой-то дикой боли. Но, не было ничего. Через минуту включили и экран тренажера.
Соболев привычно положил руки на штурвал, на правой рукояти откинул вниз защелку кнопки пуска головного лазера, на левой нащупал рукоять управления скорости. Перед его глазами развертывалась уже привычная картина торможения: проявлялись из серого мрака острые уколы звезд, серость сменялась чернотой. И, одновременно, в углу пульсирующей сетью оси ординат проявилась цель. Александр привычно поймал её взглядом, нажал на пуск, и, столь же быстро, врубил рычаг ускорения. И снова чернота менялась на другой тон, исчезли звезды. Всё это разочаровало Соболева, и только когда он снял шлем и развернулся в сторону зрителей, понял, что случилось что-то невероятное. Лица у всех присутствующих в рубке были просто потрясенными.
- Ну что, как результат? – Спросил  он. На этот вопрос ответил ему  Курчинский.
- Саша, ты уложился в три секунды. Это нереально.
- Хорошо, - ровным голосом согласился Соболев, и начал неуклюже выбираться из такого удобного кресла. Он снова стал беспомощным, растерянным инвалидом.
В этот же самый день Райта обрадовали ученые.
- Мы нашли нужный режим передвижения.
- Да вы что!
- Да, это все Нкомо, тот самый парнишка папуас. Этот гений сумел высчитать синусоиду устойчивости скорости. Оказывается, не обязательно в два раза повышать мощность реактора для увеличения скорости в два раза. Достаточно прибавлять по двадцать процентов и достигать нужного эффекта.
- Это точно?
- Мы просчитали на главном компьютере, смоделировали процессы в реакторе и ускорителе – всё сходиться.
- Хорошо, очень хорошо.
После этого Райта посетила другая группа ученых. Эти пришли с несколькими моделями голографической защиты линкора. Рассматривая многочисленные предложения ученых, Райт только хмурился.
- Вы считаете, что хинки поверят, что, какой-то простой астероид сможет разогнаться до сверхскорости, а потом резко затормозить?
- Ну, а почему мы бы и нет. Вы же сами говорите, что нам нужно выгадать лишь несколько секунд?
- Я думаю, что по астероиду они ударят мгновенно. Тут нужно что-то неожиданное, нелогичное.
- Тогда, может быть, вот это?
На экране возникла удивительно красивая, ажурная конструкция. Нечто витое, серебристого цвета, с вычурными узорами решеток. Райт долго ей любовался.
- Красиво, конечно, но в чем смысл всей этой... э... ракушки.
- Она огромная по размеру. Хинкам сложно будет определить, где центр этой конструкции, удары последуют в центр, а на самом деле Ковчег будет вот здесь.
Ученый ткнул пальцем в один из конусов. Райт скривился.
- А получше у вас ничего нет?    
Через полчаса все запасы маскировщиков иссякли.
- Думайте! Нам нужно что-то нелогичное, - настаивал Райт.
Они уже собрались уходить, все их картинки исчезли с экрана, сами ученые поднялись со стульев.
- Стоп! – Сказал в это время Райт. – Это что такое? Это ваше? 
Он ткнул пальцем в сторону экрана. 
- Нет, это не наше.
- Это картина последнего боя. Уничтожение того подбитого линкора, - пояснил дежурный оператор. – Я просто записывал его для бортового журнала.
- Ну-ка, верни его назад! Там, где он ещё целый, до атаки.
Картинка сменилась, и Райт ещё раз ткнул пальцем в сторону экрана.
- Вот, вот то, что нам нужно! Это их точно удивит.
И все присутствующие поняли, что командующий прав. Это действительно было очень неожиданно.
Вся эта сложная подготовка едва не оказалось сорванной из-за самой неожиданной проблемы. Через два месяца после старта с планеты Богомолов к Райту пришли врачи. 
- Господин генерал, нам надо что-то делать с питанием, - заявила Зубова.
- А что такое?
- А вы не знаете в чем дело? Все обитатели Ковчега мучается от хронических запоров. Это китовое мясо, конечно, очень вкусное, но это почти чистый белок.
- Что, у вас тоже эти проблемы? Я думал, это у меня только.
- У вас, зато, есть преимущество. У вас персональный туалет. Остальные мучаются в громадных очередях.
- Ах, вот в чем дело. Я давно не ходил не ковчегу, всё как-то времени нет.
Для решения проблемы собрали, как обычно, всех, кого возможно.
- Нужно менять режим еды. Меньше есть, что ли, - предложила Зубова.
- Зачем, можно просто снова перейти на кашу, - ответил ей Манштейн.
- Как на кашу? – Не понял Райт. - А разве...
- Мы давно починили оба белковых реактора, их можно запускать хоть сейчас же, - сообщил Майдачный. 
- А что же вы тогда молчали? – Рассердился командующий.
- Не было в них нужды, вот и молчали. А так мы их исправили ещё месяц назад.
Райт рассвирепел.
- Отправить бы вас всех на гауптвахту за такие фокусы! Вы, Валерий, выглядите так, будто вы не воин, а какой-то бродяга!
Майдачный и в самом деле выглядел непрезентабельно. Его камуфляж был нещадно выпачкан чем-то чёрным, сам он был небрит, на одном погоне была майорская матерчатая звездочка, а на другом её не было совсем.
- Ага, посади меня на губу. А работать ты будешь? – Пробормотал себе под нос ученый.   
- Что вы там бурчите? – Продолжал бушевать Райт. - Кстати, Майдачный, что вы там всё время жуете?
Тут Валерий немного смутился.
- Да так, ерунда.
- А всё-таки? Покажите, – Насторожился командующий. Излишков пищи на борту быть не могло по определению. И тут все начали припоминать, что в последнее время не только Майдачный, но и все ученые его отсека постоянно что-то жевали.
- Выкладывайте, что вы там жуете? Что-нибудь опять  синтезировали? Надеюсь это не наркотики?   
- Да нет,  это водоросли с той планеты. Гигантелла, так мы её назвали. Мы её сейчас запустили в систему канализации, и просто шалеем. Там для неё столько питательных веществ, что она вымахала с размеров ряски до вот таких, - он показал руками, - лопухов. Она не только очищает стоки, но и дает столько кислорода, что мы отключили очистные фильтры. Но, там, в системе,  накапливаются отмершие корни. А они вполне приятные на вкус, кислят.
Зубовой стало дурно.
- Вы это вот... из канализации и в рот?
Майдачный обиделся.
- Нет, зачем. Это из лаборатории. Там все чисто. Хотите попробовать? Мы проверяли, тут нет ничего вредного. Много клетчатки, йода и железа.
Он вытащил из кармана целую пригоршню каких-то коричневатых корешков. Некоторые, самые брезгливые, отказались, а остальные начали жевать.
- А не плохо. Напоминает морскую капусту, - сообщил Чай Сен. – Сюда бы ещё добавить соевый соус.
После таких рекомендаций за дегустацию взялась и главврач.
- Скажите, Майдачный, а вы запорами не страдаете? – Спросила она, с задумчивым видом жуя подарок ученого. Валерий её даже не понял.
- Какими ещё запорами? А, этими! Нет.
- Ну что ж, тогда всю эту отработанную траву собирайте и отдавайте её нам. Мы будем её проверять.
- Ну вот, начинается, - пробурчал Майдачный. – Только что-то откроешь, и тут же – тащи в общак. 
«Трава» вскоре действительно начала творить чудеса. Достаточно было нескольких грамм в день, чтобы желудок землянина начинил работать как часы. Правда, была и побочная сторона этого дела. Увеличение дозы приводило к неконтролируемой бодрости. Людям просто не хотелось спать, они были полны сил и теряли ощущение во времени.
В таком состоянии Ковчег летел навстречу неизвестности.               

ГЛАВА 31.

Шестьсот шестьдесят первый день перелета.

На главной планете солнечной системы Хинкерид готовились принять линкор Урри Коннана.  Руководство обширной империи Хинков было в приподнятом настроении.
- Это радостное событие должно стать прелюдией к последнему штурму жалких остатков владений хасков. Через пару лет мы высадим на их планету десант невидимок и возьмем их голыми руками.
Говоривший эти слова адмирал Жейно Карра был очень стар. Все знали, что ему осталось до конца цикла совсем немного, и только победа над хасками могла продлить его жизнь. А адмирал продолжил свою речь.   
- Главное, чтобы наши клювоносые рабы смогли расшифровать все секреты этих выродков вселенной - хасков.   
- За линкором Урри Коннана следует линкор землян, - напомнил один из офицеров окружения адмирала. – Разведка успела засечь его старт. Он пребудет через сутки после Урри Коннана. 
- Это хорошо. Линии обороны ему не пробить. А, уничтожив его, мы исправим ошибку Замина Ганна, и ликвидируем саму потенциальную опасность со стороны этих недоеденных консервов.
Сказав это, адмирал захохотал, своим дребезжащим смехом. Все угодливо заулыбались. Все они знали, что Жейно Карра по жизни был основным конкурентом покойного мастера внезапного удара, и благодаря своей смерти Замин Ганн невольно продлил жизнь и этому мастеру глобальной защиты. Именно Жейно Карра закончил окончательное формирование системы защиты Хинкерид, придал ему гармоничное совершенство.
Иметь ровно пятьдесят адмиралов, такой был сто сороковой закон Главного кодекса Ящера. Самый старый должен был добровольно умереть. Самым старым и был Жейно Карра. Он был первым в очереди на выбраковку, и только смерть Замин Ганна отодвинула печальную дату его окончательного ухода. Но, через месяц должно было состояться вручение адмиральского жезла одному из самых отличившихся командоров. Это автоматически подвигало самого старого ящера к роковому выстрелу в ушную перепонку. Хотя Жейно Карра радовался всему происходящему, но он понимал, что именно командир прибывающего линкора основной претендент на звание адмирала, а значит, его потенциальный палач.
К ним со стороны подошла ещё одна группа ящеров во главе с хинком в такой же красной мантии, как и Жейно Карра. Два адмирала приветствовали друг друга весьма пылко.
- Да славиться Верховный Ящер!
- Да погибнут все враги Вселенского племени ящеров!   
Всё разрастающийся кортеж почетных адмиралов продолжил свое шествие к рубке главного управления флота. Это было самое большое здание такого рода во Вселенной.  В огромном зале сферической формы был целый смотровой зал на две сотни мягких кресел. Здесь и расположилась элита флотоводцев хинков. Два официанта в офицерской форме разносили по рядам дико дорогой, голубой хайк, это было одной из привилегий этого ранга жителей планеты. Все оживленно обсуждали сложившуюся ситуацию.
- Бить врага его же оружием – это сладостное чувство.
- Да, наконец-то мы сможем выбить из под ног хасков их основной козырь - невидимость.
- Я думаю, они после этого продержаться недолго. Цикла два.
- Нет, полтора.
- Вы их недооцениваете. Как минимум три.
Поспорить они не успели. Коротко проревел корабельный ревун, сигнал прибытия корабля. На сферическом потолке тут же была спроецирована небесная карта с массой разного цвета огоньков. Зелеными были отмечены форты, красными, два выдвинутых вперед линкора. Они сейчас оба были ориентированы в сторону возникшего в заданном пространстве между двумя первыми планетами тормозного факела. Тут же оптическая система выделила в углу голографического экрана квадрат с изображением прибывшего корабля. Это был стандартный линкор хинков серии ХИК-126. Тормозной факел начал гаснуть, спустя минуту корабль снизил скорость настолько, что система распознавания  «свой-чужой» смогла его идентифицировать и замигала зеленым цветом. Навстречу линкору рванулся небольшой корабль размером чуть меньше эсминца – адмиральская парадная шлюпка. Этот скоростной и комфортабельный корабль был приспособлен как раз для таких, торжественных моментов. Но, он не успел долететь до линкора, как снова взревел сигнальный ревун, и на карте Хинкиред появился ещё один тормозной факел. На лицах всех собравшихся в штабе хинков появилось выражение изумления.
- Никто не должен был прилетать, - пробормотал дежурный оператор.
Изумило и место торможения вновь прибывшего корабля – на орбите второй планеты от светила.
- Взять под контроль! – Приказал дежурный по защите. Но, это было совсем непросто. В глубь Хинкерид были направлены считанные единицы орудий фортов. Половина из них не могла стрелять, так как при этом просто уничтожила бы саму Хинкидию.  Были еще дежурные линкоры, но им было нужно доворачивать для прицеливания. Сейчас они оба находились к прибывшему кораблю кормой.
- Идентифицировать! – Снова скомандовал дежурный адмирал. Тут же на его экране замигала зеленая точка. А оптика уже выдала на экран купола изображение нового судна. Это был точно такой же линкор, как и первый, только носовая его часть была сильно разрушена. Это зрелище произвело сильное впечатление на всех собравшихся. «Так этот тот линкор, что уже записали в уничтоженные?» - Подумал Жейно Карра.
Но, потом произошло нечто поразительное. Новый линкор выплюнул из кормовой части длинный сгусток плазмы. Пролетев за считанные секунды громадное расстояние, он ударил в только что прибывший линкор хасков, мгновенно превратив его в огненный шар. При этом сам атакующий сильно ускорился, а потом за его кормой появилась типичная разгонная вспышка. Но, напоследок он успел выстрелить одним из боковых лазеров по Ханкидии. Неприцельный удар пришелся по громадному парку рядом с Пантеоном героев, и, взрывая волна, получившаяся от этого удара плазмы, о почву сорвала с Пантеона его купол, разбросав знаменитые бриллианты на десятки километров в округе.
 Вся атакующая мощь, придуманная адмиралом Жейно Кара, ещё разворачивалась в сторону дерзкого корабля, а он уже разогнался до переходной скорости и исчез в пучине солнечного диска светила системы Хинкерид. С момента его появления до исчезновения прошло четыре и семь десятых секунды.
Хотя система защиты оптики окончательно погасила остатки вспышки ядерного взрыва за долю секунд, Жейно Карра ещё долго сидел, закрыв глаза. Молчали и его коллеги. Им не надо было ничего объяснять. Надежды обрести победную технологию были уничтожены этой изумительной, просто невероятной атакой. Когда адмиралы начали расходиться, только один из них, проходя мимо, положил руку на плечо Жейно Карра. Все понимали, что, не смотря на гибель главного претендента на вручение адмиральского жезла, церемония состоится в срок, и автор системы, которая не сработала, уже обречен.

ГЛАВА 32.

День девятьсот шестьдесят второй. Система Хаскерид. Пункт  управления Большого флота.

- Этого не может быть! Это никак не может быть!
Говоривший эти слова хаск по имени Антер был взволнован до глубины души. Его собеседник был на голову выше его и раз в пять больше его по массе. Квадратное туловище, короткие ноги, не менее короткие руки, несуразно большая голова. Финк Ури Файк последние пять лет был начальником генерального штаба Объединенного флота Соединенных цивилизаций. Его монументальное лицо светло зеленого цвета было спокойным. Как все тарки он не мигал, от этого лицо штабиста казалось ещё более невозмутимым. 
- И всё-таки это именно тот самый линкор, мой адмирал. Он опознан первой системой защиты как линейный корабль ХА-1056. Они произвели все положенные процедуры для идентификации, ими выдана вся система галактических паролей. 
Но командующий продолжал недоумевать.
- Да, но он идет с совершенно другой стороны, чем мы ожидали. Более того, судя по траектории его движения линкор движется прямиком со стороны Хинкерид. 
- Кстати, вы не забыли загадочный взрыв в стане наших врагов? Он как раз совпадает с точкой, откуда стартовал этот пропавший линкор.
- Но не совпадает по времени. Если он стартовал оттуда, то должен лететь ещё как минимум полгода.
- Но мы уже практически списали это линкор. Он исчез полгода назад, и не подавал никаких сигналов. По всем расчетам у них давно должны были кончиться ингредиенты для производства пищи. Если они ещё там живы, то у меня на ум приходит только вариант каннибализма. Мы просчитали: вместо семи миллионов землян до нас должны добраться едва лишь несколько десятков. Кроме того, непонятно, кто ведет линкор. По последним сообщениям наших собратьев их ещё семьсот суток назад свалила с ног  неизвестная болезнь. 
- Да, это так, я видел эти расчеты, я знаю про болезнь, - согласился Ури Файк. – Но все же, это тот самый линкор. Более того, они не подавали сигналов бедствия, не просил выделить срочно медицинскую помощь. Впрочем, чего гадать, осталось три минуты до их появления.       
Ровно через три минуты в системе Хаскерид вспыхнул  тормозной факел. В это время на него были нацелены десятки прицелов плазменных орудий. Многоступенчатая защита солнечной системы хасков ни в чем не уступала их противникам. Ещё через минуту факел погас, и тут же на экране в командном пункте возникла картинка, переданная с борта прибывшего линкора. Адмиралы ожидали увидеть что угодно: изможденные лица членов экипажа, этих несколько человек, последних живых на борту. Но то, что увидел Антер и Ури Файк, было совершенно неожиданным. В рубке управления были одни земляне, они занимали все положенные штатным расписанием места, и, судя по производимым манипуляциям, активно управляли кораблем. Все они выглядели достаточно упитанными, следов дистрофии не наблюдалось. Райт заставил всех членов экипажа побриться и одеть положенную им форму. Сам он сидел на возвышении, по левую руку от Маккормика.
- Связь установлена, - доложил ему Том Карлуччо.
- Хорошо.
Райт встал. По такому торжественному случаю, Жанна даже погладила ему камуфляж, а большие, маршальские звезды выкрасили золотым лаком для ногтей.
- Господа, имею честь представиться: командующий землянами маршал Джозеф Райт. С кем имею честь беседовать?
- Адмирал Антер, командующий объединенным флотом.
- Адмирал Ури Файк, начальник генерального штаба.
- Хорошо. Докладываю: линкор ХА-1056, или по земному «Ковчег», прибыл в систему Хаскерид. На сегодняшний день на борту находиться восемь миллионов триста сорок шесть тысяч сто пятьдесят два человека.
Антера интересовало главное.
- Какова судьба находившихся на борту хасков?
- Все они находятся в ковчегах безопасности, но болезнь, от которой они пострадали, уже изучена и найдено лечение. Все болезнетворные микробы на корабле уничтожены. 
- Но вам, маршал, придется ещё некоторое время со своим кораблем находиться на карантине, - сообщил Антер.
- Мы знаем. Это нас не волнует.
- Какие у вас проблемы? – Спросил финк.
- Практически никаких. Питание, воздух, вода – все в норме. Единственное -  через полгода у нас возникнут проблемы с перенаселением.         
Адмиралы его не поняли.      
- Почему?
- У нас вал рождаемости. Мы уже пополнились на семьсот тысяч детей, и в ближайшее время ожидается ещё до полумиллиона детей. Так что с карантином вы бы поторопитесь.
Теперь задал интересующий его вопрос начальник генштаба.
- Кстати, что за странная траектория вашего последнего перелета?
- Да, об этом. Мы нанесли визит нашим ящерам в самое их логово. Нужно было уничтожить линкор с потерянной нами системой невидимости. И нам это удалось.
Адмиралы ничего не понимали. 
- А как же вы успели...
- Вернуться? Мы летели в новом режиме устойчивого ускорения. Он почти в два раза быстрее вашего.
Это было для командования объединенного флота самой большой неожиданностью.
- Вам удалось найти этот режим?
- Да.
- Это редкая удача.
- Нет, это верный расчет наших учёеных.
- Мы пытались сделать такой расчет последние триста лет и безуспешно. Только на испытаниях мы потеряли более ста кораблей. Конечно, без экипажа.
- Что ж, значит, начинается новый этап в войне. Мы подготовили двадцать пять экипажей для управления линкорами, более пятисот пилотов истребителей и две дивизии регулярной пехоты. Обеспечьте нас оружием, обмундированием, и мы хоть завтра готовы вступить в боевые действия.               
Командующий и его начальник генштаба переглянулись еще раз.
- Значит, новый день обещает нам окончательную победу.               
- Можете даже не сомневаться. Зря, что ли мы тащились в такую даль. Человечество не для того ушло в космос, чтобы наблюдать за битвой со стороны. Мы ещё тут хорошо помахаем кулаками.

КОНЕЦ.

 РУКОПИСЬ КНУТА ВАЙТА

Уничтожение Земли – самое большое благо для всего человечества за всю его историю. Земляне получили удивительный шанс создать действительно единую расу. Во все времена земляне, лишь немного набив пищей желудок, начинали заниматься тем, что строили границы, крепости, религии. Тут же из-за этого возникали войны, отбрасывающие нас в пещерные времена. Любая, самая развитая цивилизация уподоблялась дикарям, стараясь доказать свое превосходство над другими в образе идей, религии, или устройстве государства. Вспомните историю христианства. Казалось, что может быть проще – почитание любви к ближнему своему. Но едва появившись на свет, христианство тут же начало дробиться и множиться. Католический Рим и православная Византия, египетские копты и армянская церковь, протестанты и англиканская церковь, мормоны и униаты. И все эти подвиды религии считали за благо уничтожать людей читающих молитвы на другом языке и крестившихся не справа налево, а наоборот. Тоже самое произошло с самой молодой мировой религией мира – мусульманством. Сунниты и шииты, исмаилиты и салафиты. Все они ненавидят друг друга, хотя почитают одного и того же человека пророком аллаха, и молятся по его книге, где ни слова не сказано про ненависть к ближнему своему.    
  Теперь, когда человечество оказалось в новых условиях, нам дан прекрасный шанс - начать всё заново. И самое главное в этом – не повторять прежних ошибок. Нам предстоит уничтожить все прежние институты власти и веры: государство, национальность, религию, семью. Следует отменить все, так называемые личные свободы человека, и поставить для землян одну, единственную обязанность – служить топливом для возрождения человечества, для максимального размножения и расселения нас во Вселенной. 
  Религия умерла вместе с нашей планетой. Мы вживую увидели наших богов, всех этих хасков, хинков, и поняли, что они ненамного отличаются от нас. Все их преимущество состоит в большем развитии технологий. Сейчас настало время молиться на одного бога – человека. Жизнь человека – вот наша религия. Жизнь всего человечества, продление его любыми средствами – вот ради чего стоит жить и умирать.
Земляне должны жить как муравьи, рационально, и только для блага общества, а не в своих, личных целей. Стоит забыть о таких предрассудках прошлого как государство, выборные органы и сами политики с их программами и предвыборными обещаниями. Когда всё имущество землянина – одежда, та, что есть на нем, а получить из благ он может только лишнюю миску синтетической каши, то отмирают такие понятия как деньги, фондовый рынок и капитал. И это громадное благо для человечества, ибо ничто так не отбрасывает назад общество, как личная выгода, ибо личная выгода и благосостояние одних людей всегда зиждется на личной бедности и нищете других.
Государство должно остаться в форме армейской и полицейской функции. Отпадает нужда в сборе налогов, распределении субсидий и пенсий. Армия должна защищать от врага внешнего, а полиция от врага внутреннего, ибо нет для человека врага более страшного, чем сам человек, ведь создан он корыстным, завистливым, чванливым и самолюбивым, а это всё ведёт к унижению и уничтожению ближнего.   
  Семья должна умереть отныне и навсегда. Мужчины и женщины должны спариваться друг с другом только для получения удовольствия и продолжения человеческого рода. Никаких семей, никаких  общих детей. Ребенок – это не личная собственно производителей, а общее достояние человечества. Воспитывая своего ребенка, мать и отец боятся его потерять, они невольно стараются создать для него более комфортные условия, чем для других детей. Мы же должны создать армию беспрекословно повинующихся приказам командования солдат. Скорее биороботов, чем самостоятельно мыслящих индивидуумов.
Сразу после рождения ребенка тот должен быть изъят у матери, так, что она бы даже не видела его, ибо нет более глубинного инстинкта, чем любовь матери к своему чаду, и включается он именно в момент первого взгляда матери на плачущего дитя. Это трудно, но надо возвести это в истину, чтобы такое поведение «кукушки» было не грехом, а благодетелью, поощряемую всем остальным обществом. Дети должны собираться в большие школы-интернаты, где обитают дети всех возрастов, от новорожденных, до достигнувших половой зрелости. Дети старших возрастов должны опекать более молодых, а ветераны присматривать за всем этим конгломератом будущего. При этом следует выработать систему определения предрасположенности подростков к своему предназначению. Наиболее сильные и выносливые должны пополнять ряды армии, наиболее умные  - ряды ученых. К своему совершеннолетию землянин должен твердо знать, чем он будет заниматься всю свою дальнейшую жизнь. При этом он должен видеть перспективы роста. Солдат должен мечтать стать генералом, ученый – академиком, а навигатор – адмиралом.   
 Не стоит ограждать мужской и женский пол, нужно только поддерживать принцип рыцарства и взаимопомощи. При этом самым большим благом со стороны женщины должен стать репродуктивный процесс. Женщина должна рожать столько раз, сколько выдержит её организм. Чем больше детей она родит за свою жизнь, тем больше ей должно доставаться почёта и уважения.
   По сути, мы получаем правила жизни обычного земного муравейника. Кто-то из муравьев тащит в дом пищу, другие защищают их от возможных врагов, третьи рожают детей. Так устроена в природе самая эффективная система жизнедеятельности, и нам стоит у них поучиться. 
Итак, земляне должны усвоить правила муравейника.

1. Жизнь человечества – самая большая ценность в этом мире.
2. Человек может пожертвовать собой, если дело идёт о спасении двух землян. 
3. Два человека могут пожертвовать собой, если дело идёт о спасении трех людей.
4. Человек должен бороться за свою жизнь, или за жизнь людей, находящихся рядом с ним, до последнего вздоха.
5. Человек никогда не должен терять надежду и падать духом, ибо всегда возможет фактор внезапного спасения в результате так называемого «чуда».
6. В случае если приходиться делать выбор между мужчиной и женщиной, следует спасать женщину, ведь она способна родить ещё нескольких людей.
7. Мужчины и женщины не должны создавать длительные половые союзы. Следует производить ротацию людей в местах постоянного проживания не реже чем раз в три года.
8. Новорожденный ребёнок не принадлежит родителям, это ценность всего человечества.
9. Человек должен заниматься тем делом, что у него получается лучше всего. 
10. Старшие должны опекать младших, но при этом должны спрашивать с них по всей строгости.
11. Человек должен чувствовать, что у него есть возможность профессионального роста. Самых лучших представителей своей расы должны знать все.   

 Человеческая кожа чувствует, когда на неё садиться комар весом в одну десятую грамма. Перепад температур в три градуса вверх или вниз вызывают у него дискомфорт в виде жара или озноба. При этом ему придётся столкнуться во Вселенной с температурой вселенского холода и жаром солнечного пекла. Человек без защиты не способен выжить в вакууме и минуты. Но землянам придется жить именно в таких условиях, ибо другого пути. Мы потеряли свою планету с её благодатным климатом, с обилием кислорода и чистой воды. Но это не конец человечества, это только стимул для будущего возрождения и роста нашей расы.       
Рожать детей, убивать хинков, строить новые линкоры и завоевывать пространство и время – вот общая цель человечества на долгие и долгие тысячелетия. 
         
 Евгений Сартинов
ГИБЕЛЬ ЗЕМЛИ

Часть 3
Обретение   Рая
 

ПРЕДИСЛОВИЕ
   
    Человечество, выйдя в Большой Космос сразу столкнулось как с более древними и мудрыми, так и с более молодыми и воинственными цивилизациями. Это столкновение едва не кончилось гибелью всего человечества. Земля погибла под ядерными ударами трехметровых гуманоидов с Плеяд, хинков. Только помощь более древней цивилизации хаски позволила выжить двум миллионам землян, небольшой горстке от десятимиллиардного народа. Навсегда покинув сожженную Землю, человечество поселилось в Большом Космосе и начало жить по законам Муравейника. Все древнейшие институты: семья, род, клан, племя, государство - все это осталось в прошлом. Исчезли такие понятия как Бог, церковь, вера. Частная собственность, деньги - все это было отброшено навсегда.  Теперь человечество объединилось в один живой организм, где каждый выполнял свою определенную роль. Один язык, один народ, одна цель жизни. Властвовала наука, и строгая, армейская дисциплина. Жизнь людей была строго регламентирована и расписана «Правилами Муравейника». Стремясь выжить, создатели этих правил постановили самой важной целью человечество размножение как можно в больших пределах. Семья перестала существовать, пары соединялись лишь под действием инстинкта размножения, все противозачаточные средства были запрещены, половые контакты поощрялись с самого раннего возраста. Рождавшихся детей сразу отбирали у матери, так, что она не имела права даже видеть своего ребенка. Затем их выбраковывали, уничтожали мутантов и слабоумных, а так же хилых и заведомо больных. Всех остальных детей воспитывали в громадных детдомах, занимавших порой целую планету. Для большей безопасности эти заведения были раскиданы по всей Галактике, так, чтобы потеря одного детдома не стала катастрофой для всего человечества. Там все было унифицировано и однообразно. В этих детдомах у детей определяли их способности и обучали в соответствии с данными природой  талантами. Невольно начал властвовать матриархат. Женщин было больше, девочки выживали лучше мальчиков, они были активны и более целеустремленны в своей карьере. Спустя несколько тысяч лет миллиарды людей бороздили просторы Вселенной, заселяли сотни планет,  плохо приспособленных для их существования, при этом, так и не обретя своего нового дома.   

Часть первая
 Скитальцы

Глава 1

3646 год от гибели Земли.

- Лейтенант Ник Холт прибыл в ваше распоряжение для прохождения службы.
Командор Ли Дрейфус окинула новичка жадным взглядом голодной акулы. Парень был хорош собой, всего на голову ниже ее, голубоглазый, широкоплечий. Крупная, выбритая наголо голова представляла безупречную, классическую лепку черепа лейтенанта. Ник так же разглядывал своего будущего командира. Судя по пропорциям ее тела, Дрейфус выросла и воспитывалась на планете с повышенной силой тяжести, там, где перегрузки выше обычных раза в два, либо в Индии-4, либо в Иллинойсе-2. Рост  примерно два двадцать, плечи шире, чем у самого Ника, мощные бедра. Даже лицо командора было подстать телу, с крупными, вывернутыми губами, широким носом и густыми бровями вразлет. Плюс к этому коротко стриженные рыжие волосы, единственное отличие женщин от мужчин, обширная грудь под голубым комбинезоном навигатора, четырех полосный шеврон золотого цвета и треугольник над ним - отличие командира корабля. Коричневый же мундир новичка, один серебряный шеврон и значок в виде стрелы  подсказывал всем остальным специальность лейтенанта -  бомбардир, командир поста огневых средств защиты. 
- Хорошо, - прогудела своим низким голосом Дрейфус, - у меня недостача людей во всех службах, тем более в офицерском корпусе.
Говоря это, она, как бы невзначай взяла парня за кисть руки. Этот простой жест означал очень много. Ты берешь понравившегося потенциального партнера под руку, и если он согласен провести с тобой ночь, то он кладет сверху руку. Именно это и сделал Ник, правда, чуть помедлив. Все дальнейшие разговоры были не нужны, эту ночь они проведут в каюте Дрейфус, как партнера, взявшего на себя инициативу.
- Разрешите, иди? - спросил Холт.
- Да, идите. Своему командиру полковнику Баксби представитесь завтра. Моя каюта в красном секторе, сто шесть. До встречи через час.
   Когда дверь автоматически закрылась за новичком, Ли Дрейфус с язвительной улыбкой обернулась к одной из еще двух присутствовавших в рубке женщин.
- Ну, ты, кажется, тоже положила на него глаз?
Среднего роста, полноватая женщина лет тридцати пяти в голубом комбинезоне и с тремя золотыми шевронами на плечах с деланным равнодушием пожала плечами.
- С чего ты это взяла?
- Я тебя слишком долго знаю, чтобы не почувствовать это.
- Я же ни на что не претендую. Я тоже слишком хорошо знаю тебя.
  Джанет Хасли была первым заместителем командира космического корабля СИ-1056 класса "Крейсер" уже пять лет, а это для космического общежития  женщин было очень много.
"Старая корова, кто бы на тебя взглянул в твои сорок лет, если бы не нашивки командора!" - подумала она.
Для этого времени сорок лет было глубокой старостью. Космос с его неизбежной, все проникающей радиацией, быстро забирал все здоровье. Лишь единицы доживали до шестидесяти лет.
  Обе они даже не взглянули на третьего члена их команды, хрупкой черноволосой девушки лет двадцати, с серебряной нашивкой лейтенанта на столь же голубой форме навигатора.
  Тем временем сам объект их спора, не торопясь, продвигался по своему новому дому. Как и все корабли землян, этот крейсер практически ни чем не отличался от любого другого корабля космического флота. Их собирали из стандартных секций, как детский конструктор "лего", и отличие эсминца от линкора было в длине и количестве палуб. По старой, уже почти непонятной традиции палубы красили в разные цвета, начиная с красного, и кончая фиолетовым. Эту азбуку каждый землянин учил с детства, и он знал, что рубка непременно будет находиться на красной палубе, а машинное отделение и переход к реактору на оранжевой. В любое время эсминец за какие-то полгода мог превратиться в крейсер, а то и линкор, надо было только состыковать новые секции да покрасить их изнутри в соответствующие тона. Сменными были и реакторы. Все более совершенные и более мощные термоядерные реакторы позволяли практически за считанные минуты  разгонять эти корабли до скорости в сотни раз превосходящих скорость света.
    СИ-1056 была самым обычным крейсером дальней разведки с экипажем всего в полторы тысячи человек, и стандартным заводом по производству продуктов, занимающим три громадных секции зеленого цвета. Именно там, в воде росла буро-коричневая масса, перерабатывающая вредную окись углерода и насыщающая воздух кислородом. Эту культуру хаски когда-то давно обнаружили на одной из планет в системе Гесперид, и именно она позволила человечеству выжить в экстремальных условиях постоянных войн и космических катаклизмов. Кроме очистки воздуха масса, названная почему-то "джемом", бурно росла, сушилась и перерабатывалась в стандартные питательные брикеты, ставшие основным и единственным блюдом в рационе экипажа. В этих брикетах было все, что нужно для полноценного существования землян - от белков и жиров, до микроорганизмов и минералов. Когда проектировался новый корабль, первым делом высчитывалось, сколько нужно будет «джема» для того, чтобы прокормить экипаж и очистить воздух внутри судна. Это же решало проблемы обслуживания: исчезли повара, официанты, мойщики посуды. Просто на каждом этаже стояли стандартные автоматы с запасами брикетов Еды, именно так называлось это единственное и неизменное блюдо в рационе землян, и двумя видами питья в пластиковых одноразовых упаковках: воды, и воды с газом.
Прихватив два брикета еды, и литровый пакет воды с газом, Ник пошел искать себе каюту. Это было довольно просто, жилые каюты размещали в каждом отсеке, кроме, естественно, машинного отделения и реактора. Так было больше шансов уцелеть в случае аварии или нападения извне. Над каждой  каютой горел огонек, если красный – значит, каюта занята, если зеленый - свободна. Можно было сэкономить и не строить столько отдельных кают, но психология интенсивного размножения предусматривала именно такую степень сохранения личной жизни экипажа.         
   Толкнув дверь с номером сорок шесть, Ник небрежно бросил в ларь под кроватью мешок с запасной одеждой, набрал на клавиатуре кодофона свое имя  и завалился на кровать. Проснулся он от того, что кто-то его переворачивал. Это оказалась командор Дрейфус, она активно стаскивала с лейтенанта его комбинезон, при этом на самой командорше уже ни чего не было.
- Я думала, ты меня обманул, - нежно прогудела она своим мощным голосом. - А потом поняла, что ты просто проспал. Так ведь?
- А уже ночь? - удивился Ник.
- Да, девяносто минут первого.
Само исчисление времени претерпело кардинальное изменение. В сутках теперь было всего десять часов, в каждом часе по сто минут, в каждой минуте по сто секунд. При этом первые пять часов считались днем, вторые  пять - временем отдыха, ночью. Потом Ник понял, как ему повезло, что он выспался. За оставшиеся три часа ночи командор не дала ему поспать ни секунды. В полумраке каюты он рассмотрел на плече у Ли  татуировки в виде многочисленных шевронов.
- Ты родила уже десять детей? - пересчитав их, удивился он.
- Да, и с твоей помощью хочу сделать одиннадцатого.
   Лейтенанту стало понятно такое рвение его дамы. Женщины, рождавшие много детей,  становились рангом выше своих менее плодовитых подруг, не взирая на  прочие их таланты и заслуги. Легендарной стало имя Анни Бойль, родившей за пятьдесят прожитых лет сорок пять детей, из них одну тройню и три двойни.   
   Ник уже начал уставать от этих бесконечных удовольствий, когда сигнал тревоги прервал их тренинг на самом интересном месте. Одновременно с ревуном на руке Дрейфус пронзительно заверещал наручный кодафон командора.
- Да, слушаю! - резко отозвалась она.
- Командор, неопознанное тело больших размеров в пределах большого круга.
- Скорость?!
- Двадцать М выше световой.
   "Большой круг, не менее трехсот парсеков. Двадцать М, значит наверняка эрки, только они могут передвигаться в Галактике с такой скоростью", - подумал Ник, торопливо натягивая комбинезон. Его гостья занималась тем же самым, продолжая разговаривать с рубкой.
- Сообщение адмиралу Кларку? - спросила она.
- Послали еще двадцать секунд назад.
- Хорошо, я скоро буду.
   Командор торопливым шагом вышла из каюты, не попрощавшись, и даже не взглянув на его хозяина. Главное в ее жизни было дело, а все эти молоденькие лейтенанты приятным антуражем командирской жизни.
   Оставшись один, Холт нажал на красную кнопку пульта вызова  стационарного  кодафона. Пункт управления огневой защиты отозвался сразу. Суровое лицо полковника Баксби показалось на экране дисплея.
- Сэр, - начал разговор Ник, - лейтенант Ник Холт вчера прибыл для дальнейшего прохождения службы. Какое мне занять место при отражение атаки?
- Почему не представились сразу? - голос старого вояки прозвучал весьма недружелюбно.
- Получил приказание командора отдыхать.
   Лицо полковника почти не изменилось, лишь в глазах мелькнуло что-то издевательское, да и динамик явно хрюкнул смешком.
- Представляю, лейтенант, как ты отдохнул. Ладно, представишься потом, пока займись третий пункт на красной палубе. Да не умри там от усталости, пока добежишь...  Вперед!
   Дисплей высветил план корабля и затем показал пульсирующей точкой место будущей работы Холта.
- Есть! - Рявкнул Ник и  бегом отправился к ближайшему лифту. Через три минуты он уже входил в небольшую каюту со странным сооружением похожим на сверхкомфортабельный электрический стул. Усевшись в это, довольно удобное кресло, Ник положил руки на подлокотники, а ладони на широкие, большие расширения с явно угадывающимися углублениями в форме человеческих рук.
- Лейтенант Ник Холт, код сорок шесть пятьсот сорок два, личный номер УЕ - восемьсот одиннадцать сорок тридцать один. Приказываю объявить готовность номер один.
    В туже секунду на его голову сверху опустился черный шлем с черным же, непрозрачным забралом, руки и ноги сковали плотные захваты. Перед глазами Ника появился космос, огромная, черная бездна с миллионами немигающих звезд. Лейтенант сосредоточился, и бездна рванулась вперед, это оптика, повинуясь импульсу мысли Холта, дала максимальное увеличение. В его ушах зашелестел мягкий женский голос.
- Удаление приближающегося объекта полтораста парсеков, один четыре, один три...
   Так же мысленно Ник чуть прибавил громкость звучания. Он знал, что сейчас происходит на корабле. Все полторы тысячи человек замерли на своих местах. Навигаторы отслеживали приближение корабля противника, механики выводили  термоядерный реактор на максимальную мощность. Именно мощь импульсного ядерного лазера была главным оружием корабля, гравитационный щит - главной защитой, а орудием  управления - мозг человека. Теперь почти все зависело от Ника, и от сотни таких же, как он, бомбардиров, замерших на постах по периметру поверхности крейсера.
   Напряжение нарастало.
- Объект в среднем круге, он тормозит, скорость пятнадцать М, десять, один... Он переходит на досветовую скорость.
    "Вот он!" - рванула мысль в голове Ника. Перед его глазами возникла темная, быстро двигающаяся масса.
   "Инфра"! - подумал Холт, и тут же, повинуясь его мысли,  изображение приобрело объемность и цвет. Сердце лейтенанта словно схватило ледяная рука. Без сомнения это был корабль эрков, только у них были такие странные формы, его словно не сделали, а вырастили. Все было зализано, и бесформенно одновременно, лишено какой-то либо рациональности и здравого смысла. По размерам эта штука превосходила крейсер землян раза в три, и почти равнялась массе одного и спутников Марса, Фобоса. Эрки были новыми врагами землян, только шесть лет назад произошла их первая стычка. Тогда она закончилось плачевно для корабля землян, да и вообще еще ни разу  боевые корабли космического флота землян не сумели переломить ход событий в свою пользу. По сообщениям с гибнущих кораблей им порой даже удавалось подбить корабль эрков, но потом они сами исчезали в облаке термоядерного взрыва, и ни кто не мог сказать, что случилось перед этим. Так  за эти шесть лет космический флот землян потерял уже сорок кораблей.
- Объект классифицирован как боевой корабль эрков, - прошелестел голос в наушниках.
   "Знаю", - зло подумал Ник, беря в перекрестье прицела красно-оранжевую массу вражеского корабля. Расстояние было еще слишком велико, к тому же на проецируемом экране шлема горел зеленый индикатор силового поля. Это значило, что весь запас энергии корабля сейчас был направлен на его создание, и лазер Холта был в таких условиях мертв. Ли Дрейфус предпочла прикрыться щитом гравитации, к тому же  в таких условиях  большая часть энергии лазера неизбежно бы искривился в коконе защитного поля, и непременно поразила сам крейсер. В наушниках раздался хрипловатый голос полковника Баксби.
- Внимание всем бомбардирам, переключиться на главный лазер. Будем работать только им. 
   "Хотят не распыляться, а использовать всю мощность реактора в одном импульсе, - понял Ник.  - Здорово придумано"!
    А полковник продолжал.
- После того как они прогрызут защиту, у нас в запасе будет  одна секунда, парни. Целая секунда! За эту секунду можно зачать человека, а не то, что расстрелять этот чертов корабль. 
   Тем временем вражеский корабль продолжал медленно приближаться, на ходу теряя яркость инфракрасного свечения.
   "Еще секунд тридцать, и он окажется в зоне поражения", - мелькнуло в голове лейтенанта. И, словно услышав его мысли, звездолет эрков остановился. Прошла доля секунды, и из чрева уродливой, красно-бурой массы вырвался яркий, голубоватый луч. Рванувшись вперед, он быстро нарвался на силовое поле крейсера, но не отклонился в сторону, и не отразился назад, а расширился и превратился в конус, изгибающийся в своем широком основании в сферу. Это и было самое загадочное оружие эрков. Они не пробивали защиту землян, они словно бы стирали гравитацию на одном небольшом участке, медленно, словно наждаком. Ник впервые видел наяву то, что раньше видел только в записях, дошедших от погибших судов. Невидимые линии гравитации становились видимыми, постепенно от конуса отрастал цилиндр, это и был край уничтоженного защитного поля.
- Осталось тридцать процентов защиты силового поля, - шептал голос  в наушниках, - двадцать, пятнадцать, десять...
   Ник почувствовал, как по его лбу течет пот, он начинал заливать  глаза, и это было очень не вовремя. 
- Внимание! Всем бомбардирам, я снимаю поле, приготовиться к удару! - Рявкнул в микрофоны низкий голос Ли Дрейфус. Командор интуитивно приняла решение не ждать своей участи, а самой нанести упреждающий удар. Ник забыл о поте, заливающем лицо, обо всем остальном мире. Сейчас он был там, в космосе, и видел только свою цель.
   Призрачный цилиндр стенок защитного поля внезапно исчез, и голубоватый конус луча рванулся вперед. По глазам Ника полоснула вспышка, крейсер чуть тряхнуло, но сияние тут же исчезло. Рассеянный  в пространстве загадочный луч эрков дойдя до корабля, потерял свою проникающую способность. На какую-то секунду воцарилась темнота, и Дрейфус, и все, кто видел сейчас корабль противника, понимали, что сейчас они снова ударят по ним этим голубым лучом, но уже сконцентрировав его. В распоряжении землян была та самая, ничтожная, и громадная секунды. И Ник мысленно скомандовал: "Огонь". Вместе с ним это сделали еще  шестнадцать бомбардиров, все те, чьи установки находились со стороны врага. Компьютер подключенный к общей системе защиты срабатывал от мысли самого быстрого огневика с точностью до миллионной доли секунды, ведь корабль сейчас мог произвести только один импульс сверхмощного лазера в минуту.
   Огненный импульс концентрированной плазмы бесшумно прочертил в вакууме свой короткий пунктир и ударил в борт вражеского корабля. Энергия, равная взрыву ста водородных бомб в секунду разнесла в клочья чужеродный и бесформенный кусок материи.
   Ник заорал от восторга, так же, как кричали сейчас остальные полторы тысячи человек на борту крейсера.
- Молодцы, бомбардиры! Кто, кто первый, Баксби?! - раздался по громкой связи голос Дрейфус.
- Сейчас посмотрим. Это... это новенький,  парень что только вчера прилетел с последним транспортом! Ник...
- Ник Холт! - нетерпеливо подсказала командор.
- Да!
   Лейтенант сначала не поверил своим ушам, а потом не сразу поверил своему счастью. Да, это именно он, Ник Холт успел послать свой мысленный импульс раньше других! Именно в этом, быстроте реакции, был его истинный природный талант. Его определили у Ника еще в четыре года от роду, на борту громадного космического корабля-детсада. Шестнадцать лет этот дар тренировали и развивали. Теперь он оправдал все надежды затраченное время и средства.
- Отбой общей тревоги, всем спасибо! - сказал голос Ли Дрейфус, а затем на проекционном экране шлема Ника появилось ее лицо. Суровая командорша улыбалась своими крупными, вывернутыми губами.
- Молодец, мой мальчик, ты оправдал мой выбор. Посмотри, какой праздник на корабле. Этот  праздник им подарил ты.
    Изображение сменилось, теперь оно показывало коридоры корабля. Все они были заполнены возбужденными и веселыми людьми. Многие, обнявшись за плечи, выкрикивали слова старых строевых песен. Минута шла за минутой, а Ник по-прежнему сидел в кресле не в силах подняться с места. Он прикрыл глаза, и ревун тревоги застал его врасплох. Когда лейтенант открыл глаза, перед его взором снова оказалась острая чернота космоса.
- Неизвестный объект на расстоянии ближнего круга! - прокричал встревоженный женский голос.
   "Ближнего круга? Это же всего сто тысяч километров!" - успел подумать Ник. В ту же секунду крейсер вздрогнул от мощного удара. Красный огонек датчика подзарядки лазера сразу погас.
  "Они ударили по реактору и отсекли его!", - понял Ник.
   Реактор крейсера, как и других земных кораблей, в целях безопасности был вынесен далеко назад и соединен с кораблем довольно узкой прожилкой оранжевого отсека.
    "Но где же они?" - Холт беспомощно вертел головой в разные стороны. И, наконец, он увидел вражеский корабль. Длинное, веретенообразное тело по размерам было меньше самого малого земного эсминца. Голубоватый луч с его корпуса скользнул куда-то вперед и женский голос в наушниках захлебнулся на полуслове.
  "Ударили по рубке!" - понял Холт. Внезапно он осознал, что у него на экране горит желтый индикатор. Это означало одно, запасов энергии резервных конденсаторов крейсера еще хватало для одного, небольшого удара. Он не мог бы причинить вреда  большому кораблю эрков, но этот, небольшой и на расстоянии вытянутой руки был его добычей. На то, чтобы сосредоточится и послать мысленный приказ: "Огонь", у Ника ушло меньше секунды. Беспощадный удар концентрированной плазмы прошил корабль эрков насквозь, Ник видел, как отлетели в разные стороны его корма и нос. 
   Холт не успел насладится радостью своей победы. Новый толчок потряс корабль, и лейтенант увидел, как в сфере видимости его поста медленно появилось еще одно веретенообразное тело, а затем еще, и еще. Ник взглянул на табло и бессильно скрипнул зубами. Экран был черен, запас энергии для орудий крейсера был исчерпан полностью.
   Все остальное лейтенант делал хоть и быстро, но на полном автопилоте. Тысячи многолетних тренировок диктовали мышцам ход действий. Секунды ему хватило на то, чтобы освободиться от своих доспехов, столько же подняться и подбежать к двери. Полная автономность отсеков и в этот раз оправдала себя. За три тысячи лет земляне довели систему безопасно своих кораблей до совершенства. Для того, чтобы уничтожить весь корабль, эркам надо было уничтожить все отсеки по отдельности. Несмотря на то, что Си-1056 был почти наполовину мертв, все системы этого блока работали нормально. Двери открылись, и, пробежав по коридору метров тридцать, Ник ворвался в шлюзовое отделение спасательной камеры. Там уже кто-то был, девушка в голубом комбинезоне навигатора. Холт понял, что невольный спутник бомбардира чего-то ждет.
- Вперед! - крикнул он, подбегая к люку спасательной шлюпки.
- Но может кто-то еще... - нерешительно начала навигатор.
- Никого ждать не будем! -  и Ник буквально втолкнул женщину в шлюпку.
    На процедуру герметизации ушло секунд пять, прыгнув в первый попавшийся лонжерон и еще не дождавшись, когда желеобразная масса примет формы его тела, а плотные объятия ремней безопасности спеленают своих подопечных, Ник крикнул бортовому компьютеру:
- Старт!
    Легкий толчок и скрежет отпускаемых замков были привычны и штатны, столь же мягко заработал бортовой двигатель. Но потом вдруг последовал чудовищный удар, капсулу швырнуло вперед так, что Нику показалось, будто кто-то расплющивает его тело громадной рукой, а потом наступила темнота беспамятства...

Глава 2.
   
  В сознание он приходил не сразу, а как-то по частям. Сначала прорезался звук, знакомый, ровный звук бортовых кондиционеров. Он сразу внушил Нику чувство уверенности и спокойствия. Этот звук человек космоса начинал слышать с самого рождения, и последнее, что он слышал в этой жизни, чаще всего так же был он. Свет прорезался на несколько секунд позже, Ник не открывал глаз, но он знал, что это тот же до боли знакомый желтоватый цвет бортовых ламп. Он бы и хотел открыть глаза, но на это у лейтенанта не было сил. В памяти постепенно начали всплывать события последнего периода его жизни: прилет на крейсер, командор  Дрейфус, бой с эрками. Наконец тело начало его слушаться, Холт открыл глаза, и убедился, что действительно не только жив и здоров, но и находится там, где и должен быть - на борту спасательного судна класса "Шлюпка". Ник с трудом приподнялся с лонжерона и осмотрелся по сторонам. Эта шлюпка была рассчитана на  пятьдесят человек, спасательные лонжероны размещались в три яруса, но были случаи, когда при нужде в нее помещались и триста землян. Но сейчас кроме Ника в нем был только один человек, женщина. Холт привычным жестом расстегнул привязные ремни,  и тело легким перышком взлетело вверх.
    "Невесомость? - удивился Ник. - Значит, двигатели не работают. Почему? Сколько же прошло времени? Час, два?"
     К его удивлению табло наручных часов было мертво. Впрочем, все вопросы Холт оставил на потом, а пока занялся своей попутчицей. Подплыв поближе, он увидел, что это молодая, примерно его лет девушка в голубом комбинезоне навигатора с нашивками лейтенанта. Короткие черные волосы, белая кожа лица, пухлые губы, курносый нос. Впрочем, этот нос сейчас портил красный поток засохшей крови.
    "Мертва!?" - с тревогой подумал Ник. Но как раз в эту секунду длинные ресницы девушки задрожали, и она медленно открыла глаза. У ней были темно-карие, очень красивые глаза.
- Ну, как ты? - спросил Холт.
     С первой попытки она не смогла ни чего ответить, только беззвучно открыла несколько раз рот.
- Хорошо, - наконец слабо шепнула девушка.
- Как тебя зовут? - снова спросил лейтенант.
- Ева. Ева Лайн, лейтенант навигационной службы.
   Ник помог девушке отстегнуть привязные ремни, и когда она приподнялась, протянул Еве гигиеническую салфетку.
- Вытри, у тебя кровь.
   Ева странно взглянула на него, потом ответила.
- У тебя тоже.
    Проведя рукой по лицу, Ник с удивлением понял, что и у него действительно под носом корка засохшей крови. Ликвидировав ее с помощью другой салфетки, Ник спросил.
- Ты ведь навигатор? Значит тебе карты в руки. Надо определиться, где мы.
   Вдвоем они проплыли в носовую часть шлюпки, к панели управления. Простучав по клавиатуре компьютера, Ева несколько секунд смотрела на экран, затем глянула на Ника, а потом снова на экран.
- Что? - спросил он. - Что-то не так?
- Да. Во-первых, прошло трое суток со дня взрыва. Если точнее - то тридцать два часа.
- Сколько!? - поразился Ник.
- Тридцать два часа. Но это еще не все. Похоже, взрывом нас выкинуло из зоны выживаемости.   
   Это было самым большим ударом. Теперь стало понятно, почему их не нашли за трое прошедших суток. В навигационных правилах точно расписано, в каких пределах должен находиться спасательное судно от места гибели своего корабля. Именно в пределах этого круга их и должны были искать. С одной стороны им повезло, они оказались на грани выживаемости. Несколько секунд задержки и силой взрыва их просто бы размазало по лонжеронам, не помогли бы ни какие противоперегрузочные гели. Но с другой... 
- И далеко мы от точки отсчета? – Спросил Ник.
- Почти парсек.
- Боже мой!
- Да, но это еще не все. У нас практически не осталось топлива.
- Почему?
- Все это время двигатель шлюпки работал на полную мощность, почему-то не прошла команда на выведение круговой орбиты и мы неслись по прямой. Топливо кончилось час назад, остался только резерв.
- Мы можем на нем вернуться обратно?
     Ева пробежалась пальцами по клавиатуре и отрицательно покачала головой.
- Нет. Если мы даже развернемся и разгонимся до максимума, то это займет как минимум полгода.
   "Полгода никто нас там искать не будет", - подумал Ник.
- Тут есть ещё наши корабли либо базы?
   Ева снова занялась компьютером и спустя пять минут снова отрицательно покачала головой.
- Нет. Этот участок Галактики считался опасным, его раньше заселяли  хинки. Потом их уничтожили, но уничтожили и все пригодные для заселения планеты. А в последнее время именно здесь чаще всего появляются эрки. Наш крейсер и был направлен с целью разведки этого района. Отсюда шли какие-то непонятные сигналы на частотах земных кораблей.
- И что же нам теперь делать?
   Ева внимательно поглядела на своего спутника и пожала плечами.
- Не знаю.
- Если это территория эрков, то прежде всего надо выключить спасательный буй.
   Ева послушно щелкнула одним из тумблеров. Теперь замолчал радиомаяк, до этого непрерывно подававший сигналы SОS.
- Сколько мы можем продержаться? - спросил Ник.
- Еды и воды для нас двоих как минимум на год. С воздухом похуже, месяцев на восемь.
- Какова вероятность встретить наш корабль, или кислородосодержащую планету?
- Не более двух процентов, - Ева оглянулась на Ника, и тот увидел в ее глазах что-то беспомощное. Тогда он улыбнулся, подбадривающее кивнул головой.
- Что ж, будем надеяться на третий случай?
   Ева улыбнулась. Машинально Ник отметил, что у  ней при этом на щечках проявились такие аппетитные ямочки.
- Придется, - со вздохом согласилась она.
   В уставе Муравейника было сказано, что человек в экстремальных условиях должен, прежде всего, рассчитывать на себя, а потом уж на помощь собратьев по разуму. Но среди землян существовало и понятие "третий случай", когда человеку помогало что-то просто невероятное, необъяснимое и чудесное.   
- Хорошо еще, что мы набрали хорошую скорость, более световой. За это время мы можем обследовать очень большой район. Может, что и подвернется, - предположила Ева.   
- Ну что ж, тогда можно поесть, - решил Холт, и тут же желудок отозвался сосущей пустотой, словно вспомнив о том, что последний раз получал топливо четверо суток назад. Процедура приема пищи не заняла много времени, и чувство сытости уложило обоих пилигримов в лонжероны. Впрочем, раздельно они лежали недолго. Ник протянул руку вправо, и тут же натолкнулся на протянутую руку Евы. Несмотря на то, что будущее их было более чем туманно, а процент выживаемости минимальный, молодость брала свое. Следующие десять часов, целые сутки, они  провели с огромным взаимным удовольствием.

Глава 3.    

- Сколько тебе еще? - спросил Ник. Ева неуверенно пожала плечами.
- Я не знаю, у меня ведь это в первый раз. Может через неделю, а может завтра. Собственно, какая теперь разница.
   Да, с этим Ник Холт вынужден был согласиться. Неважно, сегодня должен родиться их ребенок, либо через неделю, но запасов кислорода в их шлюпке осталось только на сутки. Спустя девять месяцев после аварии они оказались на грани жизни и смерти. По какой-то роковой случайности из трех главных резервуаров с кислородом заполненными оказались только два. Запасов джема на борту было более чем достаточно, воды с системой регенерации больше чем на год, и только нелепая случайность с кислородом поставила их на грани выживаемости. 
- Надо что-то делать, - сказал Ник. - Может снова включить SOS?
- Это бесполезно, мы слишком далеко от земных баз.
   Сказав это, Ева откинулась на лонжерон и прикрыла глаза. Огромный живот туго обтянул ее голубой комбинезон. Решив  больше ее не тревожить, Ник снова развернулся к панели управления своей космической шлюпки. Как и всех землян его, обучали азам астронавигации, кроме того, эти девять месяцев им надо было чем-то заниматься кроме секса, и Ева с удовольствием обучила своего невольного спутника всему, чему ее учили в навигационной школе.  Так что звездное небо в экране перископа не было для Ника скоплением мерцающих огоньков. Все последние месяцы Ник обследовал в спектроскоп находящиеся поблизости звездные системы. Он беспощадно откидывал голубые гиганты и красные карлики, и ловил в прицел спектроскопа все остальные звезды. Экран дисплея тут же высвечивал все кружащиеся по орбите вокруг солнца планеты, но ни одна из них не показывала в своем спектре голую полоску кислорода. Холодные, полные аммиака и азота планеты кружились по своим мертвым орбитам. На остальных же, более близких к светилу, царила смерть, принесенная в эти места в последней войне тысячи лет назад.
   Время летело с неизбежностью смерти. Отрываясь от окуляров Ник, бросал взгляд на часы, и поражался, как быстро меняются цифры. После этого он переводил взгляд на табло датчика содержания окиси углерода. Цифры на нем менялись гораздо медленней, чем на часах, но неизбежно росли вверх. Система кондиционирования работала без сбоев, но пот начал заливать лицо Ника, и тот понял, что смерть уже начала свою незаметную работу. Как и все земляне, он знал, как это будет происходить. По идее все это было не так уж плохо, человек постепенно погружался в сон, из которого уже не будет пробуждение. Это было не так страшно, как внезапная разгерметизация скафандра в открытом космосе, когда у человека лопались все кровеносные сосуды, или жуткая смерть при отказе системы обогрева, когда в космосе оставался большой кусок замерзшего мяса.  Страшило другое - неизвестность самой смерти.
   Ник издалека взглянул на свою подругу. Ева не то спала, не то уже потеряла сознание, но пот так же заливал и ее лицо. Ник не стал ее будить. "Если умрет, то пусть без мучений, пусть даже и моральных", - подумал он. На секунду мелькнуло желание вот так же лечь в лонжерон и уснуть, но он отогнал его. "Человек должен бороться за свою жизнь до конца", - процитировал он сам себе седьмой параграф правила Муравейника. И, упрямо сжав зубы, Ник снова приник к экрану поискового спектроскопа. Очередная звезда увеличивались в размере, компьютер начал бесстрастно  производить анализ состояния атмосферы планеты, и постепенно цифры и звуки  слилось в один бесконечный поток. Зазвучала музыка, странная, торжественная, нечеловеческая.
   "Это музыка смерти, - подумал Ник, - вот, значит, она какая".
Музыка все нарастала, она была резкой, неприятной, волновала и будоражила его. А еще пульсировала какая-то голубоватая точка, так раздражающе и неприятно. Ник очнулся, он понял, что по-прежнему сидит перед экраном дисплея, а на нем мигает голубоватым светом датчик показания кислорода, и надрывается противным пиканьем звуковой датчик поисковой системы. С трудом, но Ник понял, что обозначает этот сигнал. Без сомнения, на этой планете был кислород! Холт торопливо простучал по клавиатуре, и на дисплее сразу высветились цифра сорок.
   "Боже мой, сорок процентов содержания кислорода в атмосфере, этого не может быть!" - Чуть не закричал он. Но рассуждать было некогда. Ник произвел захват цели в прицеле навигатора и нажал на пуск двигателя. Резкий толчок подтвердил, что двигатель активизировался, и Холт уже вручную вывел его на максимальную мощность. Топлива оставалось очень мало, и надо было, как можно быстрей развить максимальную скорость. Тело Холта прижали перегрузки, но тот мало обращал на это внимание, всего каких-то пять жэ. Спустя пятнадцать минут он отключил двигатели, оставив про запас ничтожно малую толику топлива.
    "Расчетное время прибытия - пять часов", - высветил надпись бортовой компьютер.
 - На сколько хватит запасов кислорода? - запросил Ник.
   "Пять часов", - послушно высчитал искусственный мозг.
   "Забавно, выходит, на планету опустится корабль с двумя трупами?"  - подумал Ник.
- Процент выживаемости, - снова запросил он компьютер.
    "Два процента", - ответил тот.
- Два так два, - пробормотал Холт, и откинулся на спинку кресла навигатора.      
Все что он мог, Ник уже сделал. Оставалось только ждать, и стараться, как можно меньше двигаться, а значит, и  расходовать драгоценного кислорода.   

Глава 4

- Ева, Ева, проснись! - Нику казалось, что он кричал, а на самом деле он тихо, едва слышно шептал. Сил у него не осталось даже для того, чтобы подняться с кресла. - Ева, мы входим в атмосферу!   
    Шлюпку трясло, бросало из стороны в стороны, атмосфера неизвестной планеты сопротивлялось инородному для нее телу. За стенками шлюпки бушевало голубоватое пламя плазмы, резко и неприятно пульсировал ревун спасательной системы. "Максимальные перегрузки, максимальные перегрузки", - эта красная надпись мигала над главным выходом. Эти максимальные перегрузки спасательному судну задал сам Ник. Они могли и по-другому войти в атмосферу, более мягко, но, значит,  и более долго, а сейчас на счету была каждая секунда, и он рисковал.
    Наконец запредельные перегрузки перестали давить на тело Холта, на секунду он почувствовал невесомость, а затем более мягко и требовательно гравитация неизвестной планеты потянуло его вниз.  До земной тверди оставалось еще десять километров, судя по значку на дисплее, они уже опускались под парашютом.
    "Девять пятьсот, девять, восемь пятьсот, восемь", - шептали запекшиеся губы Ника. На высоте семь километров он не выдержал, и заставил компьютер открыть переходной клапан. Тот же час послышался резкий свист, это отравленный воздух вылетал в разреженную атмосферу.
    "Сейчас мы погибнем от удушья", - запоздало понял свою ошибку Ник, и нажал на кнопку отстрела главного люка. Рванул небольшой взрыв, в лицо Ника ударил резкий порыв ветра, его едва не вытянуло из кресла, спасли только автоматические захваты. Атмосфера на высоте шести километров была еще разреженной, но в ней уже был столь нужный для него и Евы кислород. А шлюпка продолжала опускаться все ниже и ниже: пять километров, четыре. Теперь Холт дышал жадно, всей грудью. Голова кружилось, он опьянел от такого обилия кислорода.               
- Ева, - закричал он, - мы спасены!
    В какой эйфории бы не был Ник, но его поразила ответная реакции Евы - та застонала, тяжело и мучительно. Он отстегнул ремни и бросился к ней. Первое, что увидел Ник - неестественно расширенные глаза Евы.
-  У меня кажется, началось... - запинаясь, сказала она. Осознать весь смысл этой фразы Холт не успел, тяжелый удар сотряс тело их космической шлюпки, он не удержался на ногах, и кубарем покатился в самую корму своего космического пристанища.
   "Приземлились", - понял он, но дальше ему уже думать было некогда. Шлюпка наклонилась набок, и в открытый люк хлынула вода. Она прибывала настолько интенсивно, что Ник не стал пробиваться к пульту, а, вскочив на ноги, сразу бросился к Еве. Одним движением руки он освободил ее от привязных ремней, подхватил на руки, и кинулся к выходу. Вода прибывала настолько быстро, что когда он добрался до люка, тот уже  полностью был под водой. Невольно внутри шлюпки образовалась воздушная подушка, и только за ее счет ее спасательная капсула еще держалась на плаву.
- Ныряем! - крикнул Ник, но Ева судорожно сжала его шею, и отчаянно замотала головой.
- Нет, я не умею плавать!
   Ник опешил. Курсы выживания были, едва ли не самыми популярными в среде школьников, и  плаванье было обязательной дисциплиной на этих уроках.
- Почему?!
- У нас на Сахаре-три было мало воды!
- Все равно, надо отсюда выбираться!
- Не могу, я боюсь!
   Их судьбу решил случай. В этот момент борьба сил воздуха и воды закончился в пользу воздуха. Шлюпка провернулась вдоль своей оси, и огромный пузырь воздуха вырвался наружу, выбросив вместе с собой и обоих пленников. Очутившись на поверхности, Холт несколько секунд приходил в себя, машинально работая при этом руками и ногами. Сзади его раздался отчаянный крик, и, развернувшись, он увидел метрах в десяти от себя Еву, бестолково лупившую руками воду вокруг себя. Через секунду она исчезла под водой. Ник могучими саженками поспешил ей на помощь. Холт нырнул, и уже метрах в двух от поверхности перехватил опускающееся тело девушки. Изо всех сил работая ногами, он вытолкнул Еву на поверхность. Очутившись на воздухе, девушка несколько раз жадно, с криком вздохнула воздух, потом сделала попытку всем телом забраться на Ника, как на плот. Ему с большим трудом удалось привести ее в чувство.
- Просто ляг на поверхность и раскинь руки! - крикнул он. Та с трудом, но последовала его совету,  сам Ник пристроился, рядом поддерживая тело Евы правой рукой. 
- Видишь, это совсем просто! - сказал Ник. Еще пару минут он наблюдал за девушкой, потом одобрительно кивнул головой.
- Вот так хорошо, молодец!
    После этого он приподнялся над водой и начал оглядываться по сторонам. Голубое небо резало глаза своим непривычным цветом, небольшое, но ослепительно яркое солнце ласкало лицо мягким теплом, свежий ветер приносил странный, резкий, волнующий  запах йода.  К удивлению Ника  кругом была одна вода, и ничего похожего на земную твердь. Столько воды он еще никогда не видел. У них, в  Англии-6 был самый лучший бассейн из всех школ Галактики. В нем одновременно могли поместиться шестьсот человек. Теоретически, все с тех же уроков выживания,  он знал, что существуют  водные поверхности и больше: реки, озера, как на Земле, но у всех них должен быть берег. Тут его не было. Ник не находил ответа на этот вопрос, а новая планета подбросила ему еще одну загадку. Холт почувствовал, а потом и понял, что эта вода соленая! А такое бывает только в морях и океанах, больших водоемах, о существовании которых большинство его одноклассников высказывались скептически. Никто не мог себе представить такие огромные количества свободной воды. Вода была самым большим дефицитом для них. Если люди и находили на освоенных планетах большую воду, то только в состоянии космического льда, абсолютно пресного. 
   В это время Ева снова напомнила о себе мучительным стоном.
- Что? - спросил Ник. - Что с тобой?
- Я рожаю, - с трудом ответила  она. За всей этой суматохой Холт как-то забыл об этой неприятной неожиданности.
- Не вздумай, мы же в воде! - приказал он. - Отложи это дело хотя бы на завтра.
- Не могу, все уже началось!
   Ник с раздражением смотрел на искаженное мукой лицо Евы.
"Нет, нашла время! Как это она не может отложить, если это надо отложить до лучших времен"? - не понимал он.
   Его мысли прервало какое-то движение слева от себя. В воде что-то было, и вскоре Ник увидел это! Над водой, в каких-то ста метрах от него появилась длинная шея, а на ней, приплюснутая голова какого-то зверя, без ушей, и с немигающими черными глазами. Через секунду неизвестная тварь ушла под воду, но вскоре вынырнула уже гораздо ближе к ним. На третий раз Холт рассмотрел у твари длинный, раздвоенный язык, и четыре желтоватых, изогнутых зуба. Чем ближе подплывала зверь, тем больше он становился. Это было что-то длинное, метров десять в длину, туловище не менее полуметра толщиной, а ромбическая голова чудовища  представляла из себя не менее метра в диагонали.
   "Змея, - заучено мелькнуло в голове Ника, -  хищное животное третьего класса опасности. В случае ядовитости и больших размеров - первого класса".
   Это все была теория, но какой-то первобытный, врожденный страх подсказал Холту, что это плывет  их смерть.               
  Бежать было глупо, да и некуда, Ева едва держалась с его помощью на воде, но, повинуясь, зову страха Ник, дернулся в сторону, противоположную приближающемуся ужасу. Он сделал два гребка левой рукой, и едва не потерял Еву, судорожно ухватившуюся руками  за его комбинезон.   
- Ты что, я же утону! - сказала девушка, и Ник понял, что она еще не видит приближающегося змея. Страх в ее глазах  привел его в себя, Холт вспомнил, что у него  есть блист, табельное оружие офицера. Он нашарил на бедре тонкую, плоскую, пятимиллиметровой толщины  пластину с характерной  оружейной рукояткой. Это был небольшой одноразовый лазерный пистолет из легкого углепластика  на десять зарядов. Многие из его ровесников считали, что личное оружие это пережиток прошлого, такое же, как морские термины на космических кораблях. Но сейчас Холт был рад и этому оружию.
   Расстегнув липучку Ник, вытащил блист из кармана и большим пальцем вдавил кнопку на торце оружия. Она тут же загорелась зеленым светом, значит, блист был готов к бою. И через секунду в трех метрах от них вспенилась вода, и над водой показалась голова водяного чудовища. Ева просто заорала от ужаса, и снова попыталась залезть на Ника. С такого расстояния было хорошо видно, что все тело змея покрыто ромбическими чешуйками. Голова его метра на два возвышалась над поверхностью воды, немигающие глаза в упор рассматривали барахтающихся в воде людей. Левой рукой Нику приходилось бороться с  запаниковавшей Евой,  правой же он вскинул блист, и выстрелил в голову змея. Молния лазера ударила между глаз чудовища, и, Ник готов был поклясться, хотя этого не могло быть, что она срикошетила  вверх  и в сторону. Низкий, утробный рев потряс его слух, одна из пластин на голове змея потемнела, он замотал головой из стороны в сторону, потом открыл пасть, откинулся назад, а затем кинулся  на людей. Стиснув зубы, Холт напряг все силы, душевные и физические, и, поймав на мушку розовый рот чудовища, трижды нажал на спуск. В этот раз он попал в самую уязвимую часть тела змея. Пробив гортань, лазерные заряды испепелили мозг чудовища, остановив его тело в каком-то полуметре от лица Холта. Змей был уже мертв, но тело его, повинуясь оставшемуся в одиночеству спинному мозгу, продолжало жить, забившись  в исполинских судорогах. Ник почувствовал мощнейший удар, тело его вылетело из воды, пролетело метров пять по воздуху, и снова упало в воду.
При этом бомбардир на секунду потерял сознание, а когда очнулся, и вынырнул на поверхность, то понял, что потерял не только оружие, но и Еву.   Он отчаянно крутанулся на месте, и слева от себя увидел бьющееся в агонии тело змея, а справа - метрах в двадцати, голову другого змея, точно такого же, что только что убил Холт. Тот тоже осматривался по сторонам, и пока что Ник видел только пластинчатую чешую на затылке чудовища. И тут, словно почувствовав его взгляд, змей резко обернулся. Можно было нырнуть, попробовать затянуть игру, но Холт, словно завороженный, не мог оторвать взгляда от этих  темных, немигающих глаз своего нового врага. Нику даже показалось, что в них он рассмотрел дикую ярость, и через секунду змей это подтвердил, издав резкий, неприятный крик, нечто среднее, между шипением и свистом.
   Змей отклонился назад, готовясь к последнему прыжку, тело Холта словно оцепенело, да и в голове его был один страх. И тут произошло что-то непонятное, вода позади змея словно вскипела, тот резко обернулся назад, издал все тот же резкий свист-шипение, затем кинулся, и  морское чудовище начало рвать зубами что-то темное, большое, то, что в свою очередь рвало зубами тело самого змея. Это нечто было очень большим, Холт мог сравнить его разве что со своей  утонувшей космической шлюпкой. Не менее пятидесяти метров в длину, метров в десять в ширину, с огромным, плоским хвостом и тупоносой  мордой. Все это Ник с трудом рассмотрел  в кипящем котле титанической битвы. В голове лейтенанта невольно всплыло слово "кит", именно так называлось самое крупное животное, обитавшее в морях Земли. По описанию этот зверь был очень похож. Очевидно, зубы нового противника змея не могли справиться с твердой чешуей морского дракона, но и тот не мог нанести большого вреда круглой туше спасителя лейтенанта. Змей пытался обвить тело кита  тугими петлями, но тому каждый раз удавалось скинуть с себя эту удавку. Внезапно Ник понял, что китов уже двое, и вскоре участь змея была решена. В то время, как первый кит держал змея за хвост, подоспевший соплеменник перехватил горло змея у самой головы. В воздухе мелькнули два могучих хвоста, от их удара поднялась такая волна, что Холта отбросило вместе с ней метров на десять. Затем гладь воды успокоилось, и он понял, что его невольные защитники утащили змея в глубину. Размышлять над этим Нику долго не пришлось, легкий толчок в плечо заставил его обернуться.
- Ева! - вскрикнул он.
    Нет, это была не Ева. Из воды на лейтенанта смотрела розовая мордочка с темными, круглыми глазами. Этот морской зверь по размерам превосходил его раза в полтора, в приоткрытой пасти были видны белые, острые зубы, но, странное дело, Ник ни на секунду не почувствовал к незнакомцу ни какого страха. Более того, в глазах его нового приятеля была какая-то добрая смешинка.
- Ну, что скажешь? - устало пробормотал Ник. - Как тебя зовут?
- Финк! - отозвался тот.
- Финк так финк. Слушай, финк, ты тут Еву не видел? Еву, девушку, такую же, как я?
    Ник ткнул себя пальцем в грудь, а затем внес поправки в описании девушки.
- У ней еще вот так, - и Холт жестами изобразил груди, а затем и большой живот. Финк издал какой-то радостный свист, развернулся, и поплыл, оглядываясь на лейтенанта. Поняв, что тот его зовет, Ник пристроился рядом. Проплыв метров сто он обнаружил, что находится уже внутри целой стаи таких же, как и его первый приятель морских обитателей.  При этом они весело пересвистывались, и Холту показалось, что  он различил и несколько человеческих слов. По крайней мере, слово Ева звучало отчетливо и очень часто.
   Вскоре лейтенант устал, он уже не мог поспевать за своими новыми друзьями, а затем и совсем остановился.
-  Потише, дружище, у меня нет с собой ядерного реактора, - пробормотал он.
   Финк и все его соплеменники остановились, и начали кружить вокруг него, оживленно пересвистывая.
- Дружище, дружище, реактор, реактор! - Ник с изумлением услышал свои собственные слова.
- Вот пересмешники, - пробормотал он, и тут же Финк ловко повторил его слова, сохраняя при этом даже тембр голоса интонации Ника.
 - Вот пересмешники! Пересмешники, пересмешники! - отозвалась все стая.          
   Насколько мог рассмотреть Холт, земли по-прежнему нигде не было видно. Это как-то не внушало бомбардиру большого оптимизма. А вскоре он с удивлением увидел, что все пересмешники отплыли далеко в сторону.
- Ну, вот, и все, кончилась любовь, - пробормотал Ник слова старой, очень популярной пословицы. – Бросили меня, да? А ещё обещали любить вечно.
 Но тут же он почувствовал под собой что-то твердое, а еще через секунду был вознесен над поверхностью моря. Когда темная, упругая масса под ним тронулась вперед, Ник понял, что находится на спине того самого, большого чудовища, спасшего его от морского змея. В подтверждении этого метрах в двух от себя  лейтенант увидел  две глубоких, рваных борозды.
    "А где же змей?" - подумал он, но рассуждать об этом было некогда, его спаситель двинулся вперед. Новое транспортное средство бомбардира с шумом разрезало морскую гладь, оставляя позади крутую волну. Вскоре к ним присоединились еще три таких же огромных животных. Ник уже не сомневался что это именно киты, вокруг них с веселым свистом сновали пересмешники. Долго любоваться на этот торжественный эскорт Холту не пришлось, усидеть на упругой, мокрой коже было совсем не просто, и все свои усилия Ник потратил на то, чтобы не соскользнуть в воду. Поэтому он поднял голову лишь когда его спаситель и  благодетель остановился. И Холт увидел то, что меньше всего уже ожидал увидеть - землю. Более того, на берегу, недалеко от воды сидела фигурка в знакомом голубом комбинезоне.   

Глава 7
   
  Спрыгнув с упругой спины кита, Ник в три гребка доплыл до мелководья, поднялся на ноги, и уже бегом рванулся к Еве. Та медленно встала, и первое, что увидел подбежавший лейтенант, счастливые глаза Евы.
- Ты живой? - спросила она. - Я так рада, Ник! Смотри, какой у нас сын.
   Только тут Ник увидел на руках Евы небольшой сверток, судя по серому цвету - её ночную сорочку. Она  осторожно приоткрыла верхнюю часть свертка, и Холт увидел небольшую, круглую головку, крохотные черты лица. В школе Холт видел множество детей самого разного возраста, но не представлял, что сразу после рождения они такие вот маленькие.
- Ты все-таки его родила? - удивился он.
- Да, прямо в воде. Эти вот, - она кивнула в сторону моря, - мне помогли.   
   Ник оглянулся на кружащихся в воде пересмешников.
- Они поддерживали меня, потом вытолкнули его наружу, и даже перегрызли пуповину.
- Ты знаешь, что с ним делать? - спросил Холт, разглядывая своего потомка.
- Да, нас обучали, на всякий случай.
   В это время со стороны моря донесся призывный свист. Оглянувшись, они увидели, что три кита и все пересмешники плывут в открытое море. Только один Финк продолжал кружиться на мелководье, поднимаясь вверх на хвосте, он почти наполовину высунулся из воды и издавал свой переливчатый свист. Холт подошел к нему поближе.
- Ева, Ева, Ник, Ник, - заверещал Финк, - плывем-плывем, - дальше последовал набор свиста и треска, часто повторялось слово "хайт", и Холт был готов поклясться, что в этом всем звучала тревога. После этого Финк развернулся, и быстро, очень быстро поплыл за всеми остальными своими соплеменниками.
- Что-то их напугало, - сказал  Ник, а затем впервые обернулся в сторону, противоположную от моря. 
     То, что он там увидел, его не сильно обрадовало. Это было одно сплошное, зеленое море растительности. Начиналось оно метрах в пятидесяти от береговой линии, а затем  плавно поднималось вверх, карабкаясь на крутые  холмы суши.
- Ник! - тревожно вскрикнула Ева. Обернувшись, Холт увидел, как из-за горизонта со стороны моря пугающе быстро вырастает огромная, черная туча. Оттуда же со стороны моря, тревожно крича сиплыми, неприятными голосами торопливо пролетело несколько больших, белых птиц. Это словно подстегнуло бомбардира. Непонятный страх начал подниматься,  откуда-то из его подсознания.
 - Пошли отсюда, - сказал он, - надо отсюда уходить как можно быстрей.  Дай мне ребенка.
   Приняв из рук Евы теплый, мягкий сверток Ник торопливо побежал в сторону зеленой линии. Приблизившись  к ней вплотную, Холт в недоумении остановился. Перед ним стояла сплошная зеленая, пятиметровой высоты стена. Состояла она из миллиардов тонких, в палец толщиной растений, словно составленных из равномерных, сантиметров пятнадцать длинной, звеньев. Все они росли так плотно, что между ними едва можно было просунуть ладонь. Ник оглянулся назад. За считанные минуты туча распространилась на весь горизонт, и было видно как впереди ее, по морю шел могучий вал воды. Уже не рассуждая,  Холт скрипнул зубами и со всей силы плечом врезался в зеленую массу. Впечатление было такое, словно он порвал бумажную стенку. Раздался сухой треск, и, не удержавшись на ногах, Ник упал на землю метрах в трех за линией травы, едва при этом успев перевернуться, чтобы не придавить в падении малыша. Зеленая стена оказалась хрупкой травой,  мягкой и податливой, послушно ломающейся в местах утолщений. Поднявшись на ноги Ник, передал Еве ребенка, и рванулся вперед, снося местный бамбук с легкостью бульдозера. Вслед за ним, уже по расчищенному проходу  бежала Ева. Постепенно местность начала подниматься вверх, вскоре им начали попадаться единичные деревья, такой же высоты, как  и местный бамбук, но толстые, не менее метра в ширину, с могучей корневой системой, выпирающей из-под земли длинными, суковатыми побегами. Постепенно деревьев становилось все больше, а бамбука все меньше, да и рос он уже здесь не такой высокий как на побережье. Удушающее затишье сменилось порывами холодного, сминающего траву ветра, а затем ураган ударил в полную силу. Рев разъяренного зверя раздирал их перепонки, Ева упала, да и Ник с трудом удержался на ногах. Он снова отобрал у жены ребенка. Холт обернулся назад, чтобы помочь ей подняться, и едва не задохнулся от удушья, так плотно ураган спрессовал этот воздух.  Ева поднялась сама, и они снова побежали вперед. Вокруг них неслись миллионы зеленых сочлений местного бамбука. Это было не самое страшное. Не устояло против стихии и одно могучее  дерево. Оно прокатилось мимо них в каком-то метре, угрожающе размахивая своими суковатыми ветвями. А ураган крепчал, Ник еле стоял на ногах, Ева снова упала, ее покатило вперед, и лишь уцепившись за ногу Холта, девушка сумела задержаться. А сзади нарастал какой-то низкий гул. Ник оглянулся, и, снова захлебнувшись спрессованным воздухом, увидел жуткую картину. Огромная, черная приливная волна ударила по поредевшему строю бамбука, смяла его, и понеслась дальше,  вверх по склону.
- Ева, быстрей! - крикнул он и побежал вперед, всей спиной чувствуя приближающуюся смертельную угрозу. Теперь отсчет их жизни пошел на метры и секунды. Черный вал воды шел по их следу, на них же теперь работал толкающий в спину упругий поток воздуха, и поднимающийся круто вверх склон земли. Вал все-таки догнал их, ударил, уже на излете, вспенив воду по самому поясу. Ник на ногах устоял, а вот Ева не удержалась, ее протащило вперед, а затем уползающий вал воды потащил ее назад, к морю.
- Ник! - вскрикнула она.               
- Хватайся за что-нибудь! - закричал он в ответ.
    Черная волна окончательно уползла назад, и, метрах в двадцати от себя, Холт увидел лежащую на земле Еву. Руки ее намертво вцепились в корявый вырост корней дерева. С трудом, пригибаясь под порывами ветра,  Ник подошел к своей подруге. Та подняла голову.
- Вставай, Ева! - крикнул он. - Надо идти.
- Куда? - измученным голосом спросила Ева.   
- Куда не знаю, но отсюда надо уходить, и как можно выше.
   Они снова двинулись вперед. Ко всем прелестям урагана прибавился и дождь, упругий, плотный, стегающий по открытым частям тела словно плетью. Ева теперь не отставала от Холта, уцепившись за рукав его комбинезона, она словно во сне шла и шла вперед, плохо понимая, где, и куда они идут. А лес снова изменился, теперь их окружали настоящие джунгли, где здоровенные деревья стояли вперемешку с молодой порослью, сверху свисали лианы, земля была засыпана толстым слоем сбитых с ветвей листьев. Один раз Еве показалось, что среди зарослей мелькнуло что-то большое, тёмное. Это тёмное что-то явно двигалось. Она вскрикнула, и Ник, не оборачиваясь, спросил:
- Ты что? 
- Там что-то есть! - она показала пальцем в  ту сторону.
- Что?
- Не знаю, но это что-то огромное. 
   Ник остановился, стараясь понять, что увидела девушка, потом оставил это занятие.
- У тебя блист есть? - спросил он.
   Но Ева отрицательно замотала головой.
- Я его оставила на корабле!
- Жаль, очень жаль!
   Они двинулись вперед, а метров через пять Ник подобрал с земли толстую, суковатую ветку.   
- Подержи, - попросил он девушку, передавая ей ребенка. Пока он обламывал с потенциальной дубины лишние побеги, Ева стояла, нервно оглядываясь по сторонам. Вооружившись подобным образом, Холт снова принял из рук девушки ребенка, и пошел дальше, настороженно оглядываясь по сторонам. Свирепая ярость урагана постепенно сходила  на нет, ветер по-прежнему угрожающе гудел в верхушках деревьев, но внизу было сравнительно тихо, лишь проливной дождь сильно достал обоих путников. Один раз Еве показалось, что она снова увидела что-то странное: метрах в трех от нее среди листвы  показалось огромное, темное лицо, и такие же темные глаза. Но все это мелькнуло и исчезло за какую-то долю секунды, так быстро, что она не поняла, померещилось ей это, либо на самом деле было. И сообщать Нику о новом происшествии она так и не решилась.         
- Я устала, - сказала Ева, по-прежнему держась за руку Ника. Тот кивнул головой.
- Хорошо, сейчас отдохнем.
    Они устроились в низине, на берегу небольшого ручья, под большим деревом, своим могучим стволом прикрывавшим их от ветра. Ева прижалась к плечу Ника, и, словно прочувствовав ситуацию, в руках лейтенанта зашевелился ребенок. Он как-то закряхтел, потом Холт почувствовал, как по рукам его потекло что-то теплое, а через секунду раздалось хныканье, быстро переросшее в плач.
- Дай сюда, - велела Ева, и, распеленав младенца, поднесла ему левую грудь. Тот сразу перестал орать, зачмокал, и присосался к соску. На всё это Холт смотрел с первобытным любопытством.
- Это что, он так питается? - спросил он.
- Да. А ты разве не знал этого?
   Холт отрицательно покачал головой. Вообще-то он думал, что женщинам груди даны для того, чтобы лучше отличать их от мужчин. Да и вообще, в сексе это тоже было здорово. Его удивляло ещё то, с каким довольным лицом Ева кормила ребенка.
- Тебе что, это нравится? - спросил он.
- Конечно.
- А почему?
   Ева пожала плечами.
- Откуда я знаю. Нравится, и все тут.
   Насосавшись молока, младенец довольно икнул, и тут же уснул. 
- Как мы его назовем? - спросила Ева. 
- Не знаю. А разве ему обязательно нужно дать имя? - удивился Ник.
- Конечно. Если мы тут застряли надолго, то у нас их может быть много. Надо же их как-то будет отличать друг от друга.
   Ник почувствовал себя в тупике. Он не знал, как ему давали имя, почему он Ник, и почему Холт.  Да и остальные его друзья, и одноклассники  получили имена по какому-то неизвестному для него принципу. Кто-то поговаривал, что этим занимается какой-то компьютер на головной базе. Именно поэтому он стал Ником Холтом, а мог стать кем угодно, и Джамбой Нкомо, или Василием Ли Сеном. Наконец он нашел более или менее понятный ему метод.
- Тогда пусть он будет  Первым.
   Ева с недоумением посмотрела на мужа.
- Так просто?
- Конечно, что тут еще думать. Сама же говоришь, что их может быть у нас много. Пусть растут под номерами.
   Ева с нежностью посмотрела на маленькое лицо сына.
- Первый, так Первый.
   В это время произошло не очень приятное событие. Потемнело, и очень быстро.
- Что это? - вскрикнула Ева. Ник чуть подумал, потом высказал свою точку зрения.
- Похоже, эта часть планеты вошла в зону солнечной тени. 
- Что будем делать?
   Ник чуть подумал, потом решил.
- Надо лечь отдохнуть. Я устал, да и ты тоже.
   Они привалились спиной к дереву, а плечами  друг другу, и сон сморил землян  с поражающей быстрой молнии.
   Пробуждение их было ужасным. Ник почувствовал холод, затем, что его куда-то несет. Сначала это было во сне, и лишь потом, через секунду, он понял, что все это происходит на самом деле. Среди черноты тропической ночи его уносил куда-то вниз могучий водяной поток. Тело Ника билось о какие-то камни, сучья, он с головой уходил под воду, и не всегда Холту удавалось успеть вовремя закрыть рот. Оглушенный, он несся куда-то вниз, почти не сопротивляясь потоку. Затем Ник почувствовал, что его вынесло в другую, более обширную воду, на пути его уже не попадались ни камни, ни ветки. И тут откуда-то сбоку раздался женский крик. Это был голос Евы, и,  не раздумывая ни секунды, Холт поплыл в его сторону. Жену он застал в привычном состоянии - та изо всех сил барахталась, тщетно пытаясь утонуть. Схватив ее за волосы, Ник поплыл дальше, надеясь все-таки встретить, рано или поздно, землю. Вскоре он действительно почувствовал ее под своими ногами, встал, и помог подняться на ноги Еве. Выбравшись на отмель, они прошли еще несколько метров, и дружно повались на землю. Ник долго не мог отдышаться, все тело болело от ушибов и чрезмерного напряжения. К этому времени начало светать, и  Ник рассмотрел, что они находились у большой воды, судя по  земной классификации называемой рекой. Рядом с ним не переставая, плакала Ева.   
- Ну, ты что плачешь? Все же кончилось хорошо, - спросил он.
- Ник, Ник… мы... мы потеряли Первого.
   Ник рывком поднялся с земли.
-  Его унесло водой? - спросил он.
- Нет, я проснулась, а его уже не было! Я думала, что он рядом, у тебя, пошарила руками, но его нигде не было. И тут началось это!  Проклятая вода! Меня понесло так, что я даже крикнуть не успела!
   Холт прошелся вдоль берега, зачем-то посмотрел на воду, затем вернулся к Еве.
- Ты не ошибаешься? Может, тебе все это приснилось? - спросил он.
    Она только замотала головой, от горя  Ева уже не могла говорить.
- Тогда пошли его искать, - решил Ник.
- Где, как?! - вскричала Ева.
- Надо идти вдоль воды, подняться до тех мест, где мы легли спать.
    Ева с уважением посмотрела на своего невольного супруга. До такого она бы никогда не додумалась. Они пошли вперед, и вскоре наткнулись на ручей, впадающий в эту реку.
- Кажется, нам сюда, - решил Ник. Идти вдоль берега оказалось делом непростым, и постепенно они побрели по воде, благо уровень его падал на глазах. На ходу он выбрал среди множества валявшихся палок новую дубинку.  Всё это время Холт о чем-то напряженно думал.
- Похоже, мы неудачно выбрали место ночлега, - поделился он своими рассуждениями с Евой. - После дождя вода скатилась вниз и заполнила всю ту расщелину. На будущее надо это знать.
- Какой ты умный, - сказала Ева. В отличие от Ника она сейчас воспринимала этот новый мир как одно сплошное зеленое чудовище. Вскоре она остановилась, и уселась прямо в воду. Почувствовав, что женщина за ним не идет, Ник обернулся и спросил:
- Ты чего?
- Я устала. Я хочу есть.
   Тогда Ник подошел, и сел рядом.
- Я тоже, - признался он, - сейчас съесть бы по брикету еды, а лучше по два. Ты помнишь правила выживания?
- Конечно.
- Значит, будем искать местную пищу.
   Ник поднялся на ноги, и начал внимательно осматриваться по сторонам. Через пару минут он увидел то, что искал. На нижней ветке раскидистого дерева большая, носатая птица клевала розовый плод размером с кулак. Холт осторожно подкрался к дереву, но птица, шумно закаркав, перелетала на другое дерево. Ник ничуть не огорчился, гораздо больше носатого уродца его интересовал сам плод. Своей дубиной он сбил их с дерева штук пять, и, собрав  в охапку, отнес к ручью. Ева уже выбралась из воды, и сидела на берегу, обняв поджатые ноги. Увидев добычу мужа,  она спросила:
- Это что?
- Не знаю, но это должно быть съедобно. Раз эта птица клевала эту штуку, значит и нам можно.
   Повертев в руках розовый плод Ник, укусил его за бок, и чуть не сломал зуб. На вид такая нежная кожа оказалась плотная, как брезент. Невольно лейтенант вспомнил  мощный клюв той носастой птицы. Повертев плод, Ник у самого основания  увидел небольшую ямочку. С трудом, чуть не обломав ногти, он все-таки очистил плод, оказавшийся внутри кроваво красным. После этого он нерешительно глянул на свою супругу. Словно прочитав его мысли, Ева ловко выхватила из его рук первую добычу и сказала:
- Ты разве забыл  седьмое правило муравейника? Рисковать надо самыми многочисленными членами экипажа. А нас, женщин, почти в два раза больше, чем вас, мужчин.
- Но не на этой планете, - возразил, было Ник, но Ева уже вонзила зубы в сочную мякоть плода. Холт с тревогой смотрел на жену. Выражение ее лица как-то странно менялось. Сначала оно выражала суровую решимость камикадзе, затем недоумение, а потом изумление и даже восторг.
- Ты знаешь, - призналась она, - это совсем не похоже на Еду, но приятно. Очисть мне еще одну такую штуку.
   Ник выполнил ее просьбу, и уже с некоторой ревностью наблюдал, как ярко красная мякоть исчезает во рту Евы. Он очистил еще один плод, но девушка от него отказалась.
- Я, кажется, наелась.
   Лишь теперь настал черед Ника. Он откусил плод, на вкус оказавшийся  терпковато-сладким, и неожиданно маслянистым, сытным. Для утоления голода ему хватило всего трех плодов. К концу его трапезы Ева даже задремала, да и Ника от ощущения сытости потянуло в сон.
- Хватит спать, пошли искать Первого, - велел он,  и, нехотя, позевывая, женщина поднялась с земли. Дремота, впрочем, вскоре прошла, и они снова начали карабкаться вверх по руслу усыхающего ручья. Ник все приглядывался к местности, но она была до безобразия однообразная. Все реже попадались коряжистые деревья, зато высоко вверх поднимали кроны  гигантские, сорокаметровые  деревья с розоватой корой, свисали многочисленные лианы, а снизу властвовала упругая, низкорослая трава. Кроме того, между деревьями свисали целые заросли своеобразного растения, раскинувшегося вроде некого занавеса. Состоял этот занавес из множества коротких растений, практически одних  корешков, служащих и корнями, и ветвями, в зависимости от обстановки. Этими же корешками они  друг к другу и цеплялись, легко поддаваясь при механическом воздействии, и так же легко делясь на себе подобных, и образуя новые занавесы. Все это они видели и вчера, но вчера это была мертвая картина, полная только ревом урагана. Сегодня же  все это пространство было заполнено летающими громадными насекомыми с фасетчатыми глазами, множеством самых разных птиц, поглощавших этих насекомых, и нескольких видов хищных птиц, охотившихся уже на этих птиц. Все это свистело, шелестело, верещало, и захлебывалось в последнем, предсмертном крике ужаса. Кроме того Ник видел несколько животных самого разного размера, но рассмотреть толком их не сумел, настолько быстро они исчезала в зеленом море джунглей. Но больше всего Холта тревожили змеи. Зеленые, вызывающе красные, коричневые, желтые, самых разных размеров, они очень быстро сновали не только в траве, но и среди ветвей деревьев.
- Будь осторожней, не наступи на какую-нибудь тварь, - сказал Ник жене. - Это просто какая-то планета змей.
   Она не ответила, только нервно передернула плечами. После вчерашней встречи с морским змеем любые его земные родственники вызывали в Еве чувство ужаса, и она старалась как можно ближе подойти к мужу, иногда просто наступая ему на пятки. Впрочем, скоро он остановился.
- Мне кажется, это было здесь, - сказал Ник, оглядываясь по сторонам.
Ева выскочила вперед, оглянулась по сторонам, и спросила: 
- Откуда ты знаешь?
- У меня хорошая зрительная память, нас, бомбардиров,  специально заставляли ее тренировать.
 Он хотел что-то добавить, но тут Ева вскрикнула, и показала рукой куда-то за его плечо.
- Ник! - простонала она. - Это его... Они его...
   Ева не сумела высказать свое страшное предположение. Тут и Холт рассмотрел на дереве серую ночнушку Евы, единственную пеленку их первенца. Она свисала с нижней ветки дерева, а на нем в расслабленной позе лежало некое животное, вместе с длинным хвостом не меньше метра в длину, покрытое черной, лоснящейся шерстью, с вытянутой вперед забавной мордочкой, и большими, круглыми,  темными глазами. Эти глаза и большие уши сразу выдавали в звере животное ночное, что оно тут же и подтвердило, широко и сочно зевнув. Ник услышал за своей спиной приглушенный стон Евы. Пасть животного украшали мелкие, но острые зубы. А через секунду рядом с первым зверем очутился второй, точно такой же. Откуда он появился, никто из землян не понял, он просто возник, словно  ниоткуда. Встал и первый зверь, грандиозно потянулся, продемонстрировав завидную гибкость, а затем развернулся мордой к людям, как-то весь поджался, и Ник понял, что он сейчас на них прыгнет. Ник хотел, было, поднять свою дубину, но в его руку словно клещами вцепилась Ева. А уже через секунду зверь оказался у ног Холта, раздался шум, какие-то удары, и Ник понял, что этот лесной житель крепко держит во рту бьющуюся в агонии змею. Переждав, когда тварь перестанет биться, зверек аккуратно отгрыз голову змее, взял тушку змеи в передние лапы, совсем как человек, и начал быстро ее поедать. На помощь ему тут же поспешил второй зверек, и они быстро уговорили свой длинный завтрак, а потом сцепились у ног супругов в уморительно-потешной драке. Впрочем, любовался ей один Ник, Ева же сразу побежала к дереву. Она, трепеща и заранее ужасаясь, сняла с ветки свою сорочку и не увидела того, что ожидала увидеть - пятен крови. Ник понял ее без слов.
- Вот видишь, не могли они его съесть. Они для этого слишком маленькие. К тому же они едят змей.               
- А где же он тогда? Где?! - закричала Ева.
- Ты меня спрашиваешь?
- А кого же больше?! Кроме тебя тут никого нет. Ты тем более всё знаешь, всё умеешь.
- Ничего я не знаю, - раздраженно ответил Ник, вертя в руках сорочку Евы. - Откуда я могу знать? Спрашивай, кого хочешь, вот хоть этих клоунов, - и он ткнул у тершихся об ноги змеиных потрошителей. При этом он невзначай мазнул сорочкой по мордочке одного из них. Тот тут же громко чихнул, отчаянно пискнул, поднял мордочку вверх, долго нюхал воздух, а потом побежал вглубь леса, при этом через каждые три прыжка оглядываясь на людей. И, повинуясь какому-то предчувствию, а может и забытому инстинкту, Холт побежал вслед за ним.      
   Клоуны, так Ник автоматически прозвал своих новых друзей, легко скользили среди травы и деревьев, иногда как по команде дружно останавливались, и, подняв вверх свои уморительные мордочки, старательно нюхали воздух. Сильно далеко Холту и Еве бежать не пришлось, вскоре клоуны остановились около очередного зеленого занавеса и, дружно встав на задние лапы, замерли, глядя прямо перед собой.
- Ну, что там такое? - спросил Ник,  и естественно, не дождавшись ответа, руками разорвал живой занавес. Ева за его спиной вскрикнула.
   Ещё бы! В своеобразной нише образованной двумя деревьями, прижимаясь спиной к скале, сидело черное чудовище. Даже сидя оно было на голову выше Холта. Могучие плечи,  массивный торс говорили о немалой силе этого зверя. Оказывается, именно это громадное лицо мельком видела Ева прошлым вечером. Природа словно пошутила над людьми, представив на их суд эту карикатуру на человеческий облик. Две ноги, две, совсем человеческие  руки, два глаза, уши, рот, но нос словно вывернут наизнанку, лицо до самых глаз заросло шерстью. Рядом  виднелся вход в пещеру, и Ник понял, что это жилье  черного зверя. Но на все это Ник глянул мельком, главное, что интересовало  его, это ребенок, лежавший на руках зверя. Без сомнения это был Первый, маленький, розовый комочек в громадных, черных ладонях.
   "Живой, мертвый"!? - подумал Ник, и в этот момент ребенок зашевелился, закряхтел, и, сморщившись, начал смешно разевать рот. Черный зверь неожиданно тонко пискнул, и сунул в рот младенца черный сосок своей большой груди.
  "Самка"! - понял лейтенант.  За спиной Ника застонала Ева, но тут  Первый начал сосредоточенно и жадно сосать этот, как называл его Холт, "автомат для кормления". Его родители, словно завороженные, смотрели за действиями сына, а тот вскоре отцепился от соска, и снова уснул.
- Ник, - всхлипнула за спиной Холта Ева, - Ник, что теперь нам делать?
- Мы… мы заберем Первого у неё, - бодро ответил бомбардир, сам он в этот момент жалел о том, что из всего обилия оружия, пользоваться которым он был обучен, в этот момент у него в руках была только дубинка.
  "А дубиной ее вряд ли убьешь, вон какая здоровая тварь, черная"! - почему-то именно цвет вызывал у Ника самый большой страх.
- Ник, ну сделай же что-нибудь! - снова затеребила его за рукав рыдающая Ева.
   И Холт решился. Для чего-то откашлявшись, он перехватил поудобней свою дубину, поднял ее над головой и двинулся вперед.
- Ну, ты, отдавай нашего ребенка! Быстро! - резким, командирским голосом приказал он своей новой знакомой. Та угрожающе заворчала, Ник сделал еще шаг вперед, поднял дубинку, примерился, как получше ей ударить, но ничего подобного сделать не успел. Мелькнула громадная черная рука, и Холт почувствовал, что куда-то летит. Этот полет закончился вместе с треском молодой поросли метрах в пяти от того места, где он только что стоял. Ошеломленный Ник сразу вскочил на ноги, зачем-то кинулся совсем в другую сторону, потом все же сориентировался, и развернулся  ко всем действующим лицам. Дамы, как ни странно, в этот момент  смотрели не в его сторону, а друг на друга. При этом Ева потихоньку, небольшими шажками, продвигалась вперед. Она была уже в угрожающей близости от черного зверя, Ник хотел крикнуть, чтобы предупредить жену, чтобы она не подходила ближе, это было опасно, но только поперхнулся, ибо как раз в этот момент Ева протянула руки вперед, и тихо попросила:
- Дай.
 И Чёрная, этот громадный зверь, тихо, жалобно заворчал, а затем начал поскуливать.
- Дай! - снова, уже требовательно сказала Ева. - Он мой!
  В голосе зверя послышались какие-то плаксивые нотки, она замотала головой, и... Холт не поверил своим глазам, черная самка протянула Первого Еве. Та приняла из рук зверя сына, причем, как показалось Нику, она нисколько не сомневалась, что именно так все и должно было быть. Поцеловав Первого в лоб, Ева прижала его к груди, а затем уселась на землю, привалившись спиной к черному туловищу похитителя их сына. Этого уже бомбардир совсем не мог понять.
- Ева, что ты делаешь?! - спросил он жену. - Ты что, с ума сошла?
   Та в ответ махнула рукой.
- Иди сюда, не бойся, она добрая.
- Как же, совсем добрая, - пробормотал Холт, воскрешая в памяти свой недавний полет. Все же он подошел поближе, затем, косясь в сторону зверя, сел рядом с женой, и посмотрел на сына. Первый спал, и это спокойное, расслабленное личико младенца и на него подействовало успокаивающе. Он даже не стал сопротивляться, когда Черная мягко прижала его к себе  теплой рукой, а тут же задремал. Минут через пять спали все: Черная, Ник, Ева, их сын. Только два клоуна сидели рядом, насторожено поглядывая в разные стороны, да время от времени, устраивая короткие разборки с проползающими мимо змеями.

Часть вторая

ПОСЕЛЕНЦЫ

Глава 1

- Пап, я убью этого Пятого! Он меня совсем не слушается! - говоря это Второй просто кипел от злости. Его возмущение можно было понять. Пятый был на десять лет моложе его, но на две головы выше, и как минимум в три раза массивней. Внешне он не походил ни на кого из своих братьев и сестер, тем более на худощавого, русоволосого Второго. Курчавые черные волосы, широко посаженые круглые черные же глаза, и выражение вечного удивление на лице. Стоя за спиной брата он сердито  сопел, и ковырялся в носу толстым, как рука Второго пальцем. Сам Ник Холт по сравнению с Пятым смотрелся подростком, но он единственный мог с ним справиться.         
- В чем дело, Пятый? - сурово спросил он сына. Тот в ответ глуповато улыбнулся, и, хихикнув, ответил:
- Я просто хотел с ним поиграть.
- Ага, и поэтому он кинул меня на дерево! - возмущенно вскрикнул побелевший от злости Второй.
   "Пятого можно понять, ему всего три года, он еще совсем ребенок,  - подумал Ник, еще раз окидывая взглядом юного гиганта. – Похоже, мы в этот раз с Евой перестарались. Нельзя давать кормить дрейфусу детей до такого возраста. Хотя, что с этим делать? Все равно они уединять с ней где-нибудь в джунглях и он насосется ее молока до отвала. Да и плоды синего дерева ему давать было рано. Но кто же знал".
- Идите лучше к маме, - сказал он, - помогите ей с заготовкой морской травы. 
   Холт, глядя в след детям, озабочено покачал головой. С Пятым давно надо было что-то делать, и он знал что, просто все время отвлекали насущие дела. Самого Холта было трудно узнать. Пятнадцать лет жизни на этой благодатной планете изменила его до неузнаваемости. От загара Ник стал смуглым. В свое время он высадился на плане без единого волоска на голове. Для того, чтобы растительность сильно не досаждала землян, с детства применялся специальный крем. Намажешь им голову один раз,  и на две  недели можешь забыть про растительность. Со временем же, к тридцати годам, волосы совсем переставали расти. Но, толи  у Ника еще не выработался этот механизм, толи планета и его оделила своим щедрым плодородием, и сейчас длинные до плеч волосы и окладистая борода украшали бывшего офицера земного флота.  На его теле вместо давно истлевшего комбинезона было нечто, вроде хламиды серо-зеленого цвета. Эту ткань  Ева научилась ткать из тонкой, но удивительно прочной  морской травы, выбрасываемой на берег после очередного урагана. Эти ураганы - хайты, так называли их пересмешники, налетали регулярно, раз в месяц, и как раз вчера прошел очередной. Затем природа как-то стихала, и жизнь текла в этом зеленом море тихо и буднично. Обилие бодрящего кислорода, легко добываемой еды, воды, - именно за это Ник и Ева потихоньку начали называть эту планету Раем. Здесь было  действительно легко жить, природа, словно сама, покровительствовала землянам. На планете не водились крупные хищники, морской змей встречался очень редко, а на земле единственную опасность представляли из себя змеи.   
   Ник начал спускаться вниз, к морю. Ноги его путались в кучах камыша, начисто срезанных ураганом. Это странное растение росло необычно быстро, уже через неделю оно будет в рост человека,  а еще через две безропотно погибнет под ударами очередного тайфуна. На берегу Холт увидел почти всех своих детей, не было только Третьего, малышки Четвертой, родившейся только три недели назад, да Третья, как всегда, пропадала где-то в дальних джунглях. Среди детей  Ник больше всего был рад увидеть Первую, она не выходила на берег с прошлого урагана. Холту снова бросилась в глаза кожа Первой, она была какая-то не такая, как у всех  них. Цвет, загар, все было так же, но она была странно матовой, и ни он, ни Ева не могли понять почему. Родилась Первая такой же как все, и как все - в море, под присмотром пересмешников. Едва научившись ходить, она незаметно исчезала из лагеря Холтов, и родители неизменно находили ее на берегу океана. К изумлению матери Первая сама научилась плавать, для Евы это умение так и осталось чем-то недостижимым. Со временем Первая все больше стала пропадать в море, выходя на сушу только перед  ураганом. Киты и пересмешники стали ее семьей, вот и сейчас три огромных, черных кита медленно курсировали недалеко от берега, в то время как  штук двадцать пересмешников резвились на  мелководье, передразнивая на все голоса игравших с ними детей Холтов. Вот и кожа Первой стала какой-то другой, ее не разъедала соль, и она по месяцу могла не выходить из воды. Увидев Ника Первая радостно вскочила на ноги и с визгом бросилась на шею отцу.
- Папа!
    Тот обнял дочь, ей было всего тринадцать лет, а  ростом она уже давно перегнала его, поцеловал, и строго спросил:
- Ты почему не вышла на берег перед этим ураганом? Мы с мамой же волновались.
- Стая заплыла слишком далеко, и они решили отвезти меня на остров, - она кивнула головой куда-то в сторону открытого моря. - Они там всегда пережидают ураган.
   Затем она похвалилась:
- А мы три дня назад  убили еще одного змея.
- Скоро вы так их совсем истребите.
    Первая отрицательно мотнула головой.
- Нет, их еще много. Но рано или поздно, мы их все уничтожим. Эти твари не должны жить на этой планете!
    Как понял Ник из рассказов дочери странный симбиоз китов и пересмешников был и создан для борьбы со змеями, существами сильными, мощными, и практически безмозглыми. Это была более древняя ветвь эволюции, и друзья Первой по сравнению с ними были существами мыслящими и коллективными. Со змеями они боролись именно так, как и видел это Ник в первый день своего пребывания в Раю: просто киты хватали змея за хвост и голову и утаскивали на дно, где тот захлебывался водой, так как мог прожить без воздуха не больше десяти минут.
- Ты спрашивала своих друзей, о чем я их просил?
  Первая сразу сделала серьезное лицо, кивнула головой.
- Да, они согласны. Нужен только большой канат.
- Мы уже начали его делать.
 К ним подошла Ева, с довольным лицом заметила:
- В этот раз ураган выбросил так много травы. Здесь хватит на то, чтобы одеть и всех вас, и на канат.
   За эти пятнадцать лет Ева изменилась только в лучшую сторону. Она стала такой же смуглой, как и Ник, длинные, черные  волосы были заплетены в косу. Рождение десяти детей сказалось на её фигуре, она потеряла девичью хрупкость, и груди стали гораздо больше. Тут к ним подошел Первый, рослый, широкоплечий парень, на полголовы выше отца, с красивыми, тонкими чертами лица. Выглядел он всегда серьезный. Это серьезность исходила от осознания того, что именно он - первый! Как и все мальчишки он унаследовал отцовские черты лица, но глаза у него и у Пятого были материнские, темно-карие. У девчонок все было наоборот. Они все лицом и фигурой пошли в мать, но Первая и Четвертая унаследовали голубые глаза  отца.
- Пам, - так Первый обращался к ним когда родители были вместе, - скоро зайдет солнце, надо торопиться.
- Да, Первый, ты, как всегда, прав, - согласился Ник. - Зови остальных, пора идти домой.
     После длительных понуканий  дети нехотя начали выходить на берег. Они были такие разные, но никто на земле не дал бы им своего возраста. И двенадцатилетняя Вторая, и восьмилетний Четвертый казались рослыми взрослыми людьми. Только полуторагодовалый Шестой на их фоне казался подростком, но и он уже был по плечо Нику. Исключение составлял Второй, ниже отца, худощавый.
    Все дело было в чудесном грудном молоке черной обезьяны. Ник в шутку назвал её дрейфус, уж очень она походила лицом на его первого и единственного командира. После того, как дрейфус отдала Первого Еве, оказалось, что после всего пережитого у той пропало молоко. Первый начал капризничать, хныкать, а Черная так жалобно поскуливала, и просяще смотрела на землян, что Ева сама протянула ей ребенка. Вскоре они начали замечать, что их сын растет непропорционально быстро своему возрасту. Через две недели он начал ходить, через два месяца ростом был с трехлетнего, а через год смотрелся на все десять. Еще через год у них родилась Первая, затем Второй. И тут произошло несчастье. Их черную кормилицу укусила громадная, трехметровая змея, мамба, самая большая и самая ядовитая в этих местах. Обычно с ними справлялись клоуны, но в этот раз они оба увязались за Ником, отправившимся к морю, за ракушками морского гребешка. Ева возилась с красными плодами, очищая их от жесткой кожи, когда сзади раздался ужасный крик. Обернувшись, Ева увидела, как дрейфус схватила руками мамбу, уже изготовившемуся к прыжку на спящего Второго. Та, конечно же, укусила их добровольную няньку, и после долгих, трехсуточных  мучений она  умерла, оплакиваемая всеми землянами. Эта смерть сказалась сразу на двух их детях. Второй не получил должного питания и рос почти нормальным человеком, может чуть-чуть опережающим детей своего возраста. Но Ева к этому времени была уже снова  беременна, и то, что Третий остался вечным младенцем, она относила именно к этому потрясению. В свои двенадцать лет он смотрелся месяца на три, мирно лежал в гамаке все из той же морской травы, и блаженно разглядывал пробегающие в вышине облака.
    К его рождению у них снова была гигантская, черная кормилица. Она пришла из джунглей сама, такая же заботливая и нежная, как и ее предшественница. На всю жизнь Холт запомнил тот день, после него он стал по-другому воспринимать жену. Они возились около пещеры, Ник чистил красные плоды, а  Ева училась плести из травы простейшие циновки. Она вдруг замерла, подняла голову, и уставилась на зеленое полотно ближайшей завесы.
- Ты что? - спросил Ник. Жена не ответила, потом встала, и сделала два шага вперед. Потом она приглашающе махнула рукой, занавес разорвался, и они увидели свою новую кормилицу. Минуты две женщины смотрели друг на друга, потом дрейфус  подошла поближе и села на землю, а Ева принесла ей  маленького Второго, которого кормилица сразу же приткнула к своему соску. Во всем этом Холт ни черта не понял, но зауважал жену еще больше, чем прежде. Самое странное, что Ник так и не понял, откуда приходили черные обезьяны, почему они так любили земных детей, и почему оставались с ними насовсем, забыв, про своих сородичей. Он подозревал, что у дрейфусов какие-то проблемы с воспроизводством себе подобных, и всю нерастраченную нежность самки черных переносили на земных детей. Но это была просто гипотеза. За все эти годы Холт всего раз десять видел в джунглях какие-то бесшумные черные тени, и только догадывался, что это и есть сородичи дрейфус.
   После прихода новой кормилицы Второй начал заметно расти, но догнать в развитии своих братьев так и не смог, был на  голову ниже всех, и при  своей худощавости на их фоне смотрелся подростком.
    С берега семейство возвращалось не с пустыми руками. Первый и  Второй тащили большую корзину с рыбой, все остальные несли громадные тюки с морской травой, причем Пятый нес примерно столько же, сколько несли все остальные, и это ему очень даже нравилось. Морская трава росла на  мелководье, и настолько крепко цеплялась к камням своими корнями, что отодрать его людям  было не под силу, выручали только ураганы. Ева сушила  траву  на солнце, а потом  вязала грубую, но прочную ткань.
    За эти годы Ник так и не нашел места для стоянки лучше, чем эта пещера их первой кормилицы. Недалеко было море, а джунгли давали обильную жатву пищи, и защищали от ежемесячного хайта. Сама стоянка давно переместилась из пещеры под большой навес из толстых бамбуковых стволов. Очередной  ураган срывал с навеса крышу из пальмовых веток, но восстановить его было делом пары часов.   Спало семейство в плетеных гамаках, в условиях вечного лета не было особой нужды заботиться о стенах и одеялах. Лишь в сильные грозы семейство перебиралось в пещеру, опасаясь многочисленных и сильнейших молний.  Кроме того Ник в ней соорудил очаг. Где-то наверху пещеру была расщелина, по которой наверх уходил дым.
   Вернувшись на стоянку, всё семейство начало готовилось к ужину. Как и все эти годы, их стол  был целиком вегетарианским. В этих джунглях было столько самых разных вкусных и сытных фруктов, что они не надоедали  новым жителям планеты. Кроме красных плодов, тех, что они попробовали первыми, на столе были еще и розовые, белые, желтые, и один синий. Это и было их самое последнее приобретение. Эти плоды с год назад где-то нашла Третья. Только она знала, где они растут. Поглядев на новый фрукт Ева тогда спросила свою самую непослушную девчонку:
- Ты уверена, что это можно есть?
- Я уже съела одну эту штуку, мне понравилось, - безмятежно ответила девчонка, а затем, в ответ на осуждающие взгляды родных высказала самый весомый аргумент. - Их едят болтуны.
    Болтунами Ник прозвал небольших, с ладошку, обезьянок, в изобилии снующих по этим джунглям. Именно по тому, что ели эти шустрые хвостатые существа,   Холты  определяли, что съедобно, что нет на этой планете. Фрукт всем Холтам  понравился, нежно кисловатый, с пряным ароматом. Странности начались потом. В ту ночь ни Ник, ни кто из его семьи так и не  смог уснуть. Им просто этого не хотелось. Холт чувствовал необыкновенный прилив сил, чтобы хоть чем-то заняться он начал рассказывать о человечестве, о правилах Муравейника, о том, как в большом космосе живут и воспитываются дети, и о том, как они с Евой попали на эту планету. Он говорил об этом и раньше, но скупо и обрывочно, а в ту ночь рассказал все, что помнил.
- Эта планета – настоящий рай. Она как подарок для нас. Мы должны были погибнуть, но мы выжили и мы познакомились, так появились и вы.
- Здорово!  - За всех сказала Третья. 

- Что-то с этими синими не то, - сказал Ник жене уже под утро. - Я совсем не хочу спать. 
- Я тоже. Да и посмотри на детей! Они бодры как после ночи сна.
   После этого решили, что не стоит много употреблять синих плодов. Ник чаще всего делил один на двенадцать частей, благо плод как раз хорошо разламывался на дольки. Все восприняли это спокойно, только  Пятому они понравились до умопомрачения, и он шел на все, чтобы заполучить его: канючил у других детей, мог своровать у матери целый плод и, убежав в джунгли, втихаря съесть. Хорошо еще, что синие были очень редки, и не росли в окрестностях лагеря. Только Третья знала, где они растут, но она, как назло, очень любила самого младшенького на то время брата, и потихоньку приносила ему и скармливала сразу по нескольку штук. До поры они не придавали этому большого значения. Они хватились только тогда, когда  Пятый начал резко прибавлять в весе и росте. На остальных детях это не сказывалось, скорее всего, гормон роста работал только на детях до определенного возраста. Тогда Ник решил допросить Третью.
- Эти, синие, они растут в одном месте?
- Да, - подтвердила та, почесывая нещадно искусанные руки. Комаров в  местах поселения Холтов не было, только Третья добиралась в такие дали, где водились и москиты.
- Ничего особенного ты там не заметила? - спросил Ник. - Каких либо необычных зверей или птиц.
   Третья немного подумала, потом кивнула головой.
- Там очень большие болтуны, размером с клоунов. И птицы. Джоки больше наших раза в два.
   Джоки, большие носастые птицы, питались исключительно фруктами. После длительного раздумья Ник принял мудрое решение.
- Не давай больше Пятому синих плодов, а то он вырастит с это дерево, - и Холт кивнул на ближайшее к ним драконовое дерево. – Ему в таком виде будет очень трудно жить.
 Это проняло девчонку, и теперь, как казалось отцу,  Пятый расти почти  перестал.
    По прикидкам Ника до захода солнца оставалось минут двадцать, а   Третьей все не было. Она могла переночевать и в джунглях, и частенько так и делала, но все же Холты были бы более рады, если бы пришла домой. Оставалось только одно, спросить об этом Третьего.
    "Третий, где сейчас Третья"? - мысленно обратился Ник к своему самому странному сыну. Ответ пришел сейчас же.
   "Она уже близко, она уже совсем рядом".
   Для того, чтобы ответить Третьему не понадобилось открывать рта, эти слова возникли словно в голове у Холта. Это и было самой большой особенностью Третьего. Лежа в своем гамаке, он знал, что в этот момент делает каждый из семейства Холтов. Именно он всполошил все племя, когда Первый оступился со скалы и повис над пропастью, не имея ни каких шансов взобраться наверх. Ближе всех к нему в это время находился Второй, он и помог старшему брату выбраться из этого жуткого положения. И тот же Третий успокоил Еву во время последнего урагана, сообщив ей, что Первая  жива и здорова, и находится со своими морскими друзьями в безопасности. Холт подозревал, что Третий видит и чувствует все, что они в это время делают. Кроме того, маленький, неподвижный ребенок с блуждающим взглядом порой подсказывал ему решения многих сложных, и неразрешимых проблем. Оказался он правым  и сейчас. Сначала из-за занавесей веселым клубком выкатились оба клоуна Третьей, а затем показалась и она сама. Третья у них почему-то оказалась огненно рыжей, единственная такая изо всего многочисленного потомства.  Кудрявая, с рыжими же глазами и с многочисленными конопушками по всему лицу, она была тонкой, гибкой как лиана, и детское выражение удивления никогда не покидала ее лица. Страстью её были джунгли, и чем дальше она проникала в эти дебри, тем все больше ей хотелось идти  дальше и дальше. Ее клоуны тут же врезались в чинно рассевшуюся рядком стаю своих сородичей, мгновенно превратившуюся в одну кучу малу. Дети тут же со смехом вскочили на ноги, и начали растаскивать клоунов, стараясь при этом защитить свою пару.
- Хватит, хватит здесь пылить! - закричала Ева. - Садитесь есть, а то скоро будет темно.
   Дети с шумом и гамом расселись вокруг большой циновки, заменяющей им скатерть, и набросились на еду. Кроме фруктов на столе была еще жареная рыба, которую добывал в сплетенные женщинами сети Второй. В этот раз ее было особенно много, это Первая с помощью пересмешников загнала в сети целый косяк рыбы. Рыбьи головы и кости дети кидали клоунам, просто обожавшим эту экзотическую добавку к их обычному змеиному рациону. Первый же взял очищенный, продолговатый плод желтого цвета и, почти не глядя, кинул его в сторону гамака Третьего. Тот не долетел до лица Третьего сантиметров двадцать, а повис в воздухе, затем расслоился на дольки, а затем уже опустился в крохотные ладошки вечного малыша. Старшие Холты переглянулись.
- С каждым днем он делает это все лучше и лучше, ты заметила? - тихо сказал Ник.
- Да. Я за него рада, - призналась Ева. -  Если что, он сможет добывать себе пищу.
   Темнота наступила сразу, почти мгновенно, и Первый тут же подбросил в огонь хворосту. Огонь не был для них большой необходимостью, в джунглях было очень тепло даже ночью, но все любили живое пламя, и подолгу сидели около костра  беседуя о самом разном, простом и сложном, сиюминутном и вечном. Так было и в этот раз.

   Уже засыпая, Ник в сотый раз подумал, что они правильно назвали эту найденную ими планету Раем. Похоже, мифический блаженный уголок существовал на самом деле. И как хорошо, что он попался им с Евой. Здесь можно было жить без больших хлопот, тратя минимум энергии для  затрат на добычу пищи,  и производя многочисленное, и  красивое потомство.

Глава 2

     За завтраком Ник сказал уже ерзавшей от нетерпения Третьей:
- Не уходи в джунгли одна. Сегодня пойдем за черным медом.
- Кто? - торопливо спросил Пятый.
- Все, кроме Второй и Шестого.
    Вторая не высказала ни каких эмоций. По характеру она была домоседка, и первая помощница матери. А вот Шестой обиженно надул губы. Все остальные радостно взвыли:
- Ура!
   Ева нахмурилась. Она не любила, когда решения принимались вот так, спонтанно, без нее.
- Ты хочешь взять их всех? - спросила она.
- Конечно. Мы давно уже не ходили в большие джунгли. Пятый вообще не был в тех краях.
   Он обернулся к детям, и сказал:
- Собирайтесь по-походному.
   Когда дети разбежались в поисках нужного снаряжения, Ник пояснил жене свои действия.
- Третий сказал, что черный мед хорошо помогает развиваться мозгу. Он прежде всего нужен Пятому. Да и нам  может пригодиться. У него такой своеобразный вкус.
- Но это же опасно! Там такие ужасные пчелы. 
- Ничего, мы будем осторожны, не волнуйся.
   К концу этого разговора дети уже были готовы к походу. Обычно, по джунглям они ходили босиком, но в тех краях, куда они собрались идти преобладали болота, кишащие разными ядовитыми гадами,  так что сейчас на них были сапоги, сшитые из прочнейшей кожи с хвоста морского змея, а голые руки и ноги защищали штаны и подобия свитеров.
    "Ева и Вторая хорошо научились вязать, - подумал Ник, посмотрев на свое воинство, - все словно подогнано по фигуре".
    Единственным исключением был Пятый. Свитер, что женщины связали для него всего месяц назад, сейчас был для него уже мал, так что пришлось его разрезать на боках, да и руки у маленького  гиганта выглядывали из рукавов едва ли не по локоть. На боку каждого пилигрима был пояс из кожи мамбы, на котором висела фляжка, сделанная из тыквенного плода в плетеном чехле. На поясе висело и оружие, длинный кинжал из засушенной колючки  Злого дерева. В высушенном состоянии  его невозможно было сломать руками. Злым его прозвала Вторая, обрезавшаяся однажды об  такую же обоюдоострую колючку. Впрочем, именно этими колючками, только другого вида, с крючками, они и вязали одеждуи циновки.  Кроме того, в руке у каждого странника был посох, с непременной рогатиной на конце - для  защиты от змей.  Критично осмотрев снаряжение детей, Ник кивнул головой, и караван выступил вперед. Вела его, конечно же, Третья. За ней увязались Пятый и Второй, причем они не поделили место, и едва не подрались, так что Нику пришлось прикрикнуть на своих отпрысков. Чтобы не возникало спора за лидерство вслед за Третьей пошел он сам, а дальше уже все остальные: Второй, Пятый, Четвертый, и замыкал колонну Первый. Рядом бежали клоуны, по паре с каждой стороны. Это были потомки той, первой пары клоунов, так удачно приведших их к Черной и  Первому. По мнению Ника без клоунов им бы было трудно прожить в этом царстве змей. Это были идеальные убийцы пресмыкающихся, с обостренным нюхом, с прекрасным ночным зрением. Со своими похожими на руки лапками они могли как бегать по земле, так и так же спокойно лазать по деревьям, почти не уступая в мастерстве шустрым болтунам. Сами болтуны, небольшие обезьянки размером с кулак Ника,  так же сопровождали караван, отчаянно и возбужденно крича что-то на своем языке, похожим на человеческий, но словно оратор при этом говорил с забитым кашей ртом. Именно за эту особенность Холты и прозвали  забавных зверюшек болтунами.
    За пятнадцать прошедших лет Нику не обнаружил на этой земле никаких хищников размерами больше клоунов. Все остальные звери специализировались исключительно на вегетарианской пище, да змеи вносили свой вклад, прореживая поголовье лягушек, ящериц. Ядовитых насекомых и пресмыкающихся было видно сразу, по красной, или желтой расцветке, все остальные не представляли для людей опасности, кроме мамбы.  Но мамбы охотились практически исключительно за болтунами, именно поэтому их жертвой едва не стал столь похожий размером на обезьянку младенец Второй.
    Они поднимались по склону все выше и выше, природа постепенно менялась, лес становился реже, исчезали одни деревья, и появлялись другие. Не стало занавесей, в отличие от тихих джунглей в этих местах бушевали ветра, разрывая хрупкую связь между звеньями этого своеобразного вида растений. К обеду они достигли альпийских лугов, и вышли на каменистый перевал. Здесь они устроились на привал, перекусили припасенными, в зависимости от вкусов фруктами. С этой точки был виден и океан, и большая часть лежащей на севере суши. В основном это была такая же зеленая, холмистая местность, и только справа полгоризонта заслоняла громадная махина горы Олимп. Так её назвал Холт.  На всех покоренных планетах именно так называли самую высокую точку планеты. Откуда это пошло Ник не знал, не знал он самая ли это высокая гора планеты, но свято следовал устоявшимся правилам. Гора эта странно манила к себе Холта. Ее пропорции были идеальны с точки зрения эстетики, ровная пирамида с чуть срезанной вершиной, покрытой вечными снегами. Увидев эту гору в первый раз Нику почему-то нестерпимо захотелось подняться на ее вершину, но за его спиной была беременная Ева, он знал, что если уйдет к горе, не сказав ни слова, то она будет волноваться. А потом закрутили повседневные дела, все возрастающие по мере прибавления семейства.
    С сожалением бросив последний взгляд на Олимп, Ник дал команду двигаться дальше.
   Они спускались в долину все ниже, снова пошли деревья, затем настоящие джунгли, а потом под ногами захлюпала вода.  Клоуны не любили эти топкие места, и прыгали с дерева на дерево, а в некоторых местах пришлось просто тащить их на руках. Пятый озадачено вертел во все стороны головой, он хотел все увидеть и все потрогать. Подобных растений он еще не видел. На ветках деревьев висели лианы с корнями, вбиравшими влагу из воздуха, цвели удивительные, огромные цветы. Пятый протянул было руку к прозрачному, словно отлитому из хрусталя, почти эфемерному цветку диаметром не менее метра, но идущий следом Первый сразу оттолкнул его.
- Не суй руки, куда не знаешь! - строго начал выговаривать он своему меньшому брату.
- Что там у вас? - спросил, оборачиваясь, Ник.
- Он хотел потрогать росянку, - пояснил Первый.
   Все засмеялись, а Третья нагнулась, ловко поймала небольшую лягушку, и бросила ее в самую середину цветка. Прозрачная плоть мгновенно сомкнулась, и было видно, как внутри ее бьется в напрасных потугах лягушка, затем ее судорожные движения стали стихать, она замерла, зеленый покров её начал меркнуть. Через пару минут они уже видели все мышцы и косточки несчастного земноводного, а еще через десять от нее не осталась и следа. Затем гигантская росянка медленно, и, как показалось Нику, довольно, раскрыла свои хрустальные объятия.
- Тебя бы она не съела, но от нее такие болезненные ожоги, - пояснил Ник, показывая свой локоть со сморщенной  кожей. - Ладно, пошли дальше.
   После этого Пятый шел уже осторожно, шарахаясь от всех незнакомых растений и цветов. 
   Путь по болоту занял у них добрых полдня, и, выбравшись на более сухое место, Холт велел готовиться к ночевке.  Неразлучная парочка - Пятый и Второй,  занялись сбором сушняка, остальные вешали гамаки. Вскоре откуда то близко раздался треск, а затем Пятый притащил здоровущее сухое дерево,  выкорчеванное им с корнем. Огонь развел Первый, старым, первобытным способом с помощью двух кусков кремня и высушенного древесного гриба. Всё это требовало большого навыка и ловкости, но первенец Холтов хорошо освоил это занятие. Так что в темноте они сидели у костра, неторопливо поглощали запасы фруктов, и обсуждали все увиденное на пути.
- Вот эти красные лягушки, они жутко ядовитые, - сказала Третья, при этом возбужденно подпрыгивая на месте и размахивая руками. По-другому она не умела, такая уж была непоседа.
- Да, - подтвердил Ник, - на этой планете все, что имеет яркий цвет опасно. Красный гриб, красная мышь, красная змея - все они ядовиты.
- А зачем это им нужно? - спросил Пятый.
- Каждый защищает свою жизнь по-своему, - философски ответил Ник.
- А красный уж все равно ест красную лягушку, - добавила Третья.
- Да, у него выработалось противоядие, - подтвердил Холт. Про себя он удивлялся знаниям Третьей. Джунгли она знала уже лучше него, и Нику приходилось порой только делать умное лицо, и соглашаться со своей дочкой. 
  Единственной неприятностью в этих местах были комары, поэтому каждый из детей старался поближе пододвинуться к костру, к дыму.    
   Ночи на этой планеты была необычно черны, небо заполняли  миллиарды очень ярких звезд, но в отличие от многих планет у этой не было спутника, так что океан не знал, что такое приливы и отливы. За разговорами просидели добрую половину ночи, а с восходом солнца уже двинулись в путь.
  Ближе к полудню они достигли  нужных им мест. Первыми вестниками этого стали огромные, синевато-черные цветы причудливой, скорее даже изысканной формы.
- Вот она! - воскликнула Третья, возбужденно ткнув пальцем в один из цветок. - Черная пчела!
   Все уставились на цветок, сначала Ник ничего не понял, затем заметил в самом центре что-то темное, мохнатое и  явно живое.  Вскоре это мохнатое выбралось наружу,  и все увидели огромную, размером с кулак человека, пчелу, своими круглыми формами скорее напоминающего шмеля. Желтые полоски у ней чередовались с черными, мохнатыми, а под брюшком торчало жало длинной не менее пяти сантиметров.   Удовлетворенно  потерев лапки, пчела тяжело поднялась в воздух и полетела куда-то вверх по склону.
- За ней! - крикнула Третья, но Ник ее поправил.
- Мы идем за ней, а вы чуть отстаньте.
   Идти им пришлось недалеко. Метров через триста Ник увидел в стволе огромного дерева большое круглое дупло.
- Похоже, вот оно, гнездо черной пчелы, - сказал он, и тут же, в подтверждении его слов из дупла показалась  пчела. Третья призывно махнула рукой, и скоро все семейство наблюдало за неторопливой жизнью пчелиного клана.
- А она кусается? - шепотом спросил Пятый Второго.
- А как же, и еще как! Видел, какое жало у нее? 
   Вскоре они увидели подтверждение этих слов. На дереве с гнездом пчел появился болтун, необычного больших размеров, чуть ли в два раза больше обычных. Некоторое время он наблюдал за ульем, а когда пчелы в очередной раз разлетелись за добычей, он подскочил и засунул руку в дупло. Вытащив полную горсть чего-то темного, он все это торопливо съел. Нужно было убегать, но жадность уже овладела обезьянкой. Болтун снова сунул руку в дупло, съел и эту порцию лакомства, и лишь заметив приближающуюся пчелу, кинулась бежать. Увы, хозяйка разоренного улья настигла болтуна  на верху кроны и пошла в атаку. Лишь на секунду она прикоснулась к спине своей жертвы, но мохнатый вор успел только отчаянно крикнуть, затем тело его неестественно выгнулось и упало на землю. Трава около корней зашевелилась, и зеленая мамба неторопливо поглотила упавший с неба подарок судьбы.   
    Пятый невольно поежился.
- Придется переждать, - сказала Третья. - Этот маленький воришка всполошил пчел. Теперь они долго не успокоятся.
- Хорошо, - согласился Ник, - мы как раз соберем хворост для костра.
   Они разбрелись по лесу, Третья вскоре притащила целую связку плодов дынного дерева, так что за обед им уже не приходилось беспокоится. Последним из зарослей выбрался Пятый. Как всегда он принес что-то совсем несуразное, громадный пень упавшего дерева. Сгрузив свою ношу, он  уселся на нее, и набросился на ярко-оранжевые, продолговатые плоды. Но еще до этого Ник отметил для себя, что его малыш-переросток выглядит чересчур довольно. Прикинув все возможные варианты,  Ник спросил его:
- Пятый, и сколько ты сейчас съел синих фруктов?
   Тот даже поперхнулся от неожиданности, но, врать он не умел, поэтому нехотя признался.
- Пять.
   Второй, негласный воспитатель "малыша", схватился за голову.
- Вот дурак! - простонал он.
   Ник осуждающе покачал головой.
- Пятый, тебе же говорили, что тебе сейчас нельзя это есть!
   Пятый сидел, насупившись, огромный младенец трехметрового роста. И Ник махнул рукой.
- Ладно, пора заняться пчелами. Первый, нужен факел. Затем сделаем так...
   Через пять минут все было готово. Обмазанная смолой ветка горела жарко и с треском. Дождавшись, когда в очередной раз пчелы покинут свое жилье Ник махнул рукой,  и нагруженные хворостом они быстро пробежали к  дереву.  Развести костер было делом двух минут, затем на открытый огонь бросили ветки колючего  дерева, и дым с острым, специфичным хвойным запахом  заполнил всю поляну. Этот дым вовсе не отгонял пчел, скорее он был для них чем-то, вроде наркотика. Вскоре все вернувшиеся домой пчелы с громким жужжанием ползали по земле, время от времени заваливаясь на бок, а то и вовсе, переворачиваясь на спину и беспомощно мотая в воздухе лапками. В это время Третья ловко забралась наверх, повесила на одном из суков свой гамак, и, используя его как веревочную лестницу, добралась до дупла. Затем к ней на помощь к ней пришел Второй. Третья рукой выуживала из дупла черную, тягучую массу и складывала  в подставленный Вторым сосуд сделанный из тыквенного дерева. Они наполнили его, затем начали второй. Ник нетерпеливо поглядывал то в их сторону, то в сторону пьяных пчел. 
- Давайте быстрей! - крикнул он - Еще немного, и они очнутся!
  Вскоре Второй спрыгнул вниз, Третья хотела было подняться наверх и снять гамак, но Холт отрицательно махнул рукой.
- Брось его, сплетем еще! Уходим!
   Напоследок он еще раз окурил тлеющей веткой черных пчел, бросил ее в костер, и они ударились бежать. Можно было просто раздавить пчел какой-нибудь палкой, но Ник прекрасно понимал, что они им пригодятся ещё не раз. 
   Впереди всех неслась Третья, сзади, с драгоценными тыквами в руках - Пятый. У первого же ручья они остановились, Третья тщательно обмыла сосуды, так, чтобы ни капли меда не осталось снаружи. Заодно вымылись и сами. Это была необходимая процедура, иначе пчелы по запаху нашли бы их  за много-много  километров.  Весь путь, который они преодолели за полдня, теперь они пронеслись за какие-то два часа. И Третья и Холт подстегивали своих спутников, заставляли их бежать не останавливаясь. Слава богу никто из них не был слабаком, даже хлипкий на вид  Второй был жилистым и выносливым.  Лишь когда под ногами захлюпало  болото, Третья притормозила, а, когда они миновали и его, она повалилась на траву, и, с трудом переводя дыхание, сказала:
- Всё... за болото они... не летают.
    После этого она вдруг начала хохотать, весело и заразительно. Настолько заразительно, что вскоре все Холты катались на траве от смеха.
- Нет, ты чего смеешься!?  - наконец спросил ее вытиравший выступившие от смеха слезы Первый.  - Что смешного-то?
- А ты чего смеешься?
- А я, глядя на тебя, - признался Первый.
   Третья снова закатилась от всей души.
- А я, глядя на ваши испуганные рожи.
   И снова все начали смеяться.

Глава 3
   
  Четырехчасовой марафонский  забег утомил всех, даже могучего малыша Пятого. Третья, чуть отдышавшись после своего затяжного смеха, нырнула в джунгли, и вскоре вернулась со связкой плодов ярко-оранжевого цвета. Ник одобрительно кивнул головой. Эти плоды хорошо помогали восстанавливать силы, тонизировали. Хотя однажды Ник съел  их слишком много, штук пять, и полдня ходил, не чувствуя под ногами земли и смеясь без всякого на то повода. Кроме того, попробовали они и черного меда, понемногу, на кончике ножа. Его кисловато-сладкий, приторный вкус особенно понравился Пятому. На этот раз Ник разрешил ему даже солидную добавку.
- Ешь, тебе он нужен больше всего.
  Перевалить через перевал они уже не успевали, поэтому решили заночевать тут, на самом краю леса, там, где выше уже начинались только альпийские луга. После длительного и оживленного обсуждения прошедшей операции все угомонились далеко за полночь. Третьей пришлось спать в одном гамаке со своим любимцем Пятым, они обнялись и отключились мгновенно. Не спали только охранявшие лагерь клоуны, да не спалось самому Нику. Думая о прошлом и будущем, он бездумно смотрел вверх на звезды. Сон уже почти подкрался к нему, как Холт заметил в привычной, звездной картине что-то неладное. Он рывком поднялся с гамака и уставился наверх. Да, он не ошибся. Одна из звездочек перемещалась по небосводу. Это мог быть и метеор, вошедший в атмосферу по скользящей орбите, но больше это походило на  космический аппарат шедший на низкой, планетарной орбите. Сердце Ника забилось сильней. Все эти годы он мечтал связаться с соплеменниками.  Особенно сильно они  с Евой тосковали о своих в первые годы их долгой одиссеи, потом это чувство притупилось. Неужели их кто-то обнаружил? Но кто это - свои, или чужие? Люди или эрки?
   Рукотворная звезда ушла за горизонт, но Холт не стал ложиться. Развернувшись лицом в сторону восхода солнца, он ждал. И примерно через полчаса именно там снова появилась быстро перемещающаяся звездочка. Ник не выдержал.
- Подъем! - заорал он. - Всем подъем! Смотрите!
   Дети, ничего не понимая, таращились спросонья на беснующегося отца.
- Дети, посмотрите туда! Видите эту летящую звездочку? Это космический корабль!
   Ему стоило большого труда объяснить детям, почему он поднял их  среди ночи смотреть на какую-то маленькую звезду. Когда истину уяснили все, произошло еще нечто для них совсем уж невероятное. Звезда разделилась сначала на две, потом на три части, и эти две новые звездочки начали быстро увеличиваться в размерах.
- Спасательные шлюпки! - закричал Ник. - Похоже, они идут к нам.
   Через несколько минут два огненных шара опустились по другую сторону гор, как раз в том районе, где была их стоянка. И, не дожидаясь рассвета, без всякой команды семейство Холтов снялось с ночлега.

Часть третья

НАШЕСТВИЕ

Глава 1.

   Так быстро они не бежали даже от пчел. До перевала они добрались всего за час, еще столько же занял путь родных джунглей. Здесь Ник резко остановился, глаза его расширились. Он явно услышал мысли Третьего, в них был страх, отчаянье, вопль о помощи. И еще - самое главное, что там, у них дома - чужие. Ник оглянулся, и по глазам детей понял, что они тоже слышали это. И тогда он сказал то, что они ни как не ожидали от него услышать.
- Теперь тихо и осторожно. Они не должны нас увидеть.
   Дети с недоумением смотрели на отца, но в том уже проснулся универсальный бомбардир первого класса. Стратегия и тактика ближнего боя, полевая разведка в условиях оккупация противника - все эти предметы всплыли в мозгу Холта, словно и не было полутора десятка лет благополучной расслабленности.  Уже рассвело, и последние  полкилометра они крались почти бесшумно, похожие скорее на тени, чем на живые существа. Ник, идущий первым, коротким жестом указал на скалу, возвышающуюся над их лагерем. Именно туда они и пробрались. Края скалы густо обросли кустами, так что они не боялись, что их кто-то заметит.  Холт первый выглянул вниз, и душа его похолодела. Да, это были чужие. Их было пятеро, высоких, не менее трех метров в высоту, и несуразно худых, со странными головами, затылки которых украшали скошенные костяные гребни. Вытянутое лицо пришельцев не красили ни круглые, немигающие глаза, ни большие отверстия ноздрей. Сама кожа захватчиков, зеленовато-серая, была покрыта многочисленными бородавками и состояла как бы из сотен чешуек. Ник тряхнул головой и еще раз внимательно рассмотрел пришельцев. Этого не могло быть, но это было именно так! Это были хинки, представители цивилизации с Плеяд. Именно они погубили родину человечества, планету Земля. До этого пять других инопланетных цивилизаций долгие пятьсот  лет вели борьбу с этими беспощадными убийцами. И только с помощью землян удалось переломить ход войны в пользу Объединённого Разума. Считалось, что хинки уничтожены до основания, по крайней мере, уже две тысячи лет никто и ничего не слышал о них. Их портреты изучали в школах в разделе "Бывшие враги человечества". И вот они, здесь, живые, настоящие!
  Ник поискал взглядом своих, и, к своему удивлению, не нашел никого. Он вздрогнул, увидев как двое его врагов жарят на костре на вертеле что-то красное. Лишь лежащая рядом шкура клоуна заставила его облегченно перевести дух. Еще он увидел огромную тушу дрейфус, и полная неподвижность их громадной кормилицы не оставляла надежды на добрый нрав их незваных гостей. Еще один из хинков валялся на гамаке Третьего, но ни самого Третьего, ни женщин в лагере не было. Всё прояснилось в ту же минуту. Где-то на побережье блеснуло острым светом,  приземистое тело в форме ромба серебристого цвета поднялось в воздух, и, через несколько мгновений, исчезло в зените. 
   "Они там", - сразу понял Ник. Он отполз от края, и дети последовали его примеру. Холт коротко рассказал им о нежданных врагах. 
- Похоже, они увезли наших на свой корабль, - закончил он. - Что будем делать?
- Надо их освободить, - по праву старшего высказался  Первый.
- Но как?! - спросил Второй.
- Сначала надо справится с этими, - сказала Третья. Такой серьезной Ник её еще ни разу не видел.
- Да, это точно, - согласился он. - Надо понаблюдать за ними, узнать их слабые стороны,  и дождаться ночи. Вы оставайтесь тут, а я пока посмотрю за ними.
   Он вернулся на скалу, а дети что-то  долго и  оживленно обсуждали,  затем исчезли в джунглях. Ник, занятый наблюдениями, не обратил на это никакого внимания.
   А зрелище действительно было крайне интересное. Ник помнил, что хинки были совсем другой, отличной от землян ветвью цивилизации,  потомками древних ящеров. Они растеряли свою жесткую чешую и стали прямоходящими, обрели небольшую теплокровность, но по-прежнему откладывали неимоверное количество яиц. Это приводило к неизбежному росту населения, заставившие их искать новые планеты для расселения. Всё это выросло в конфликт с другими цивилизациями, окончившуюся затяжной и кровавой войной.
   Ник наблюдал за своими врагами. Поведение их было любопытно и отвратительно одновременно. Один из них устроился на самом высоком дереве, том самом, под ветвями которого любили плести свои одежды женщины. Обрубив все верхние ветки, ящеры соорудили наверху что-то, вроде площадки и превратил его в наблюдательную вышку. При этом остальные четыре дерева они вырубили под корень, расчистив площадку размером метров триста в диаметре. Особенно Ника, как специалиста, интересовало оружие своих врагов. У хинка, сидевшего на смотровой площадке, было нечто огромное - метровая труба, куда залез бы кулак Ника, с массивным механизмом, и небольшим прикладом. Все это крепилось на  круговой турели. Все остальные были вооружены оружием поменьше, нечто вроде лазерного бластера ближнего боя, так определил это оружие Ник. Сейчас оно было сложено в пирамиду посредине лагеря, но на бедре каждого ящера висела кобура еще с каким-то ручным оружием, а еще ножны с солидным клинком полуметрового размера. Два ящера как раз пустили его в ход, разрезая поджаренную на вертеле тушку клоуна. Процедура принятия пищи хинками вызвала у Холта спазму отвращения. Они не жевали мясо, они рвали его  зубами и заглатывали  большими кусками, причем по морщинистой шее было видно, как куски продвигаются по горлу. Один из ящеров спал на гамаке, но его насытившиеся братья решили над ним подшутить и обрезали веревку. Рухнув на землю тот, с диким ревом,  вскочил на ноги  и схватился за кобуру. Его обидчики  кинулись врассыпную, и небольшая изогнутая штучка успела изрыгнуть два куска пламени и металла, прежде чем грозный оклик одного из ящеров остановил разборку. Ник сразу постарался запомнить этого командира. Присмотревшись, он понял, как его можно различить. На рукаве черного комбинезона офицера была вышита серебристая ящерка. 
   От созерцания врагов Ника отвлекло появление на скале Второго. К радости и удивлению Ника он привел Шестого, нещадно исцарапанного и ободранного. Увидев отца, тот кинулся навстречу,  а когда тот обнял его, разрыдался. Холт погладил сына  по голове и, дрогнувшим голосом,  спросил:   
- Все живы? Как все это было? 
-  Нас разбудил Третий, - Шестой говорил сбивчиво, глотая слезы, -  они уже опустились, шли к нам. Третий сразу сказал, что они плохие. Мы пошли в горы, но было темно, и они очень быстро догнали нас. Они хорошо видят в темноте. Мама толкнула меня в сторону, в кусты, и велела затаиться. Они забрали всех, и отвели на берег.
- Ты видел, как убили дрейфус?
- Да, она не хотела отдавать им Четвертую. Тогда этот, с ящерицей на рукаве выстрелил в нее из этой длинной штуки. Они убили обоих моих клоунов.
    Ник еще раз погладил сына по голове и обернулся ко Второму.
- Где все? - спросил Холт.
- Кто где. Первый пошел в обход к морю, Пятый затаился с другой стороны лагеря, Третья с Четвертым ушли обратно в большие джунгли.
- Зачем? - удивился Ник.
- Есть одна идея, - уклончиво заметил Второй, вытягивая вперед шею.      
   Проследив за его взглядом Ник увидел одного из ящеров, с беззаботным видом отправившегося к ручью с большой емкостью в руках. Вся фигура Второго вызывала такое напряжение, что Холт заподозрил что-то неладное.
- Ты что? В чём дело? - спросил Ник.
- Там где-то должен быть Пятый, -  пояснил Второй.
    Ящер тем временем скрылся из глаз, Второй явно чего-то ждал, но ничего не происходило. Они и не могли этого видеть, всю картину им закрывали джунгли. На берегу полноводного, со стремительным течением ручья, откуда земляне всегда брали воду, было только одно удобное для этого место. Хинк внимательно осмотрелся по сторонам, на всякий случай расстегнул кобуру, взобрался на большой, плоский камень, встал на колени и наполнил свой термос водой. Вода в этом ручье была такая чистая, такая стремительная и прозрачная, что ящер не удержался, и, нагнувшись, начал пить прямо из ручья. В это время из ближайших кустов высунулись громадная рука Пятого и опустила голову хинка в воду. Теперь ящеру было не до блаженства, он попытался скинуть с себя  неимоверно тяжелую длань, но это было просто невозможно. Тогда он схватился за кобуру, но Пятый просто нажал на длинную и тонкую руку хинка двумя пальцами левой руки,  раздался хруст, тело ящера забилось еще быстрей, раздалось отчаянное бульканье, а рука повисла под неестественным углом. Похоже легкие у хинков были устроены по другому, чем у людей, и еще долгих пять минут Пятому пришлось держать под водой голову бьющегося в отчаянных попытках освободится ящера. Наконец он затих, Пятый вытер со лба трудовой пот, снял  с пришельца портупею с кобурой и ножнами, а тело его пустил в дальнее плаванье вниз по течению ручья.
    Время шло, Ник и дети продолжали наблюдать, но ничего не происходило.  Наконец, и до командира ящеров дошло, что с его водоносом произошло нечто непредвиденное. Зычным ревом он поднял свое воинство на ноги, те расхватали оружие, и, выстроившись в каре, двинулись в сторону ручья. Примерно через полчаса они принесли в лагерь тело своего собрата, за это время бурное течение успело его раздеть почти до гола, и, судя по жестам и бурным разговорам хинков, они долго обсуждали причину смерти своего товарища. Наконец командир прервал все эти прения, разослал всех в разные концы лагеря, а затем обернулся к своему караульному и крикнул ему что-то односложное. Тот кивнул головой, опустил ствол своего оружие, при этом командир торопливо отбежал в сторону. Полыхнуло яркое, слепящее пламя. На несколько секунд Ник ослеп, а когда зрение вернулось, он увидел, что от тела мертвого хинка осталось только горстка пепла.
- Неплохо! - пробормотал Ник. - Сильная штучка.
  Офицер что-то крикнул снова и показал руками на тело дрейфус. Черная нянька оказалась слишком большой, и для ее кремации понадобилось целых два выстрела. После этого солдат неторопливо отсоединил от плазменной пушки расположенную сверху небольшую квадратную коробочку и вставил  на ее место точно такую же. Со стороны пещеры командира ящеров окликнул один из его подчиненных, тот что-то сердито сказал в ответ, но подошел, и долго что-то говорил в круглый микрофон, невольно при этом поглядывая вверх.
   "Значит те, на корабле,  видели вспышку выстрела, и спрашивают, в чем дело, - понял Ник. - Они что же, не выпускают их из поля зрения? Не может такого быть, для этого спутник должен висеть на геостанционарной орбите. Может, просто корабль проходил в это время над этим местом? Как бы это выяснить?"
    Тем временем один из ящеров размел веником то, что осталось от его собрата, и сердце Ника сжала тоска и тревога.
    "Если они так со своими поступают, то, что же будет с Евой и остальными детьми"?

Глава 2.
    В это время Ева стояла в круглой рубке  вражеского эсминца. На руках она держала Третьего,  Вторая стояла за спиной и чуть сбоку, машинально стараясь прижаться к матери. При этом она держала за руку насупленную Шестую. Никто бы не сказал, что этой девчонке  всего три недели от роду. Сочетание молока Черной кормилицы и синих плодов вытянули ее как минимум до трехлетнего возраста. За спиной женщин стояли два хинка с оружием наготове в руках. А напротив семейства Холтов в широком кресле сидел ящер в синем балахоне с хрустальным бокалом в руках. Ева видела этих тварей первый раз в жизни, она бы ни за что не отличила одного от другого, но и она понимала, что этот у  них самый главный, не иначе как адмирал. На это указывал не только три вышитые на рукаве золотые ящерицы, но и явно более старый возраст самого ящера. Кожа вокруг черных глаз заметно провались внутрь, морщины собрались около широкого рта. Неторопливо отхлебнув из бокала ядовито-зеленую жидкость,  он сказал что-то булькающее. При этом Еве бросилось в глаза, что у командира не четыре пальца, как у всех хинков, а три. Один, мизинец, был явно отрублен так, что осталась только одна фаланга. Стоящий за спиной  адмирала хинк с серебряной змейкой на рукаве услужливо изогнулся, а затем произнес на ломаном человеческом языке.
- Как вы оказалсь на эвтой планете?
  Ева сделала вид, что не понимает его, но Третий тут же мысленно подсказал ей: "Не молчи, хуже будет"!
- Что? Я не все поняла? - пролепетала Ева.
- Как вы оказалсь на эвтой планете? - повторил переводчик.
- А, вот вы о чем, - Ева тянула время, а сама в панике запрашивала своего самого странного сына: "Что мне ему отвечать"!?
   Тот чуть помедлил, а потом передал: "Говори, что вы высадились здесь, чтобы создать колонию". Ева повторила все слово в слово.
- Сколько лет назад? - спросил переводчик.
- Много, - Дальше Ева говорила только словами Третьего, - но наш транспортный корабль, очевидно, погиб. Мы не имеем связи с нашими землянами уже много лет.
- Где твой муж?
- Он отправился в поход на лодке, вдоль берега, со всеми остальными мужчинами.
- Когда они вернуться?
- Думаю через месяц.
- Сколько всего землян расположены на этой планете?
- Как минимум десять поселений  по всей планете, человек пятьсот. Точно я не знаю.
- Где живут большинство землян?
- Ближе к северному полюсу. Там основная база, город.
- Поддерживаете ли вы с ними связь?
- Давно уже нет.
- Почему?
- У единственной космошлюпки кончилось топливо.
- Есть ли там, в городе передатчик дальней связи?
- Да.
    Этот ответ больше всего удовлетворил адмирала. Он поставил на стол   бокал, что-то коротко буркнул переводчику и, расслабившись в кресле,  прикрыл свои круглые, немигающие глаза. Конвоиры жестами велели женщинам идти вперед, их отвели на нижнюю палубу, и заперли в  небольшой каюте. Лишь только дверь каюты закрылась, как Ева без сил опустилась на железный пол. Переведя дух она посмотрела на лицо лежащего на руках сына и сказала только одну фразу:
- Надеюсь, ты знаешь что делаешь?
    Третий в этот раз не ответил. Взгляд его как всегда был рассеян, но впервые за все время пленения он улыбался.

Глава 3.

    Ближе к вечеру все начали собираться на скале. Сначала пришел Первый.
- Я был на берегу, - сказал он, устраиваясь рядом с отцом. - Там стоит такая большая железная штука.
- Так, - подбодрил его Ник. - Хинки там есть?
- Да, четверо. Они убили кита и жарят его мясо.
- Ты не видел  там Первую?
- Нет, стая отошла далеко, я еле рассмотрел ее на горизонте.
- Хорошо, молодец.
    Затем на скале появился Второй. На спине он тащил полный мешок, ходивший при этом ходуном.
- Что это у тебя там такое? - спросил с удивлением Ник.
- Змеи, - пояснил довольный Второй. Змей он отлавливал виртуозно, любых: маленьких и больших, ядовитых и  нет. Из их кожи Второй потом мастерски выделывал  ремни для самых разных нужд всей семьи. Ник, кажется, понял мысль сына, и только хмыкнул.
- Молодец.
  Последними пришли Третья и Четвертый. Выглядели  они неважно, лица посерели от усталости, Третьей просто упала на землю рядом с отцом. Четвертый нес за ней большой сапог Пятого, перевязанный сверху голенища веревкой.
- Где вы были? - спросил удивленный Ник.
- В Больших Джунглях.  А это, - Третья кивнула на сапог, - черные пчелы.
    Ник поразился. Спокойным шагом они все добирались до тех мест  едва ли не сутки, и часов десять возвращались  обратно. Эти же двое обернулись туда и обратно за пятнадцать часов.
- Как вы это сумели?
- Мы бежали туда и обратно, - пояснил лежащий на земле Четвертый, - но нам  хорошо помогли  оранжевые плоды. Они хорошо придают силы.
    Последним, уже перед самым заходом солнца, пришел на скалу Пятый. Выглядел он довольным, на его змеином поясе висели трофеи - кобура с пистолетом, и тесак хинков, смотревшийся на бедре юного гиганта как перочинный ножик. Все остальные дети буквально повисли на нем.
- Ого! Вот это да!
- Дай посмотреть!
- Нет, мне дай!
- А как это действует!
   Ник еле успел выхватить пистолет из рук Третьей.
- Тихо! - прошипел он. - Вы сейчас переполошите всех  хинков!
   Дети примолкли, а Холт продолжал.
- Ты что делаешь? Ты же чуть не выстрелила из него! - все так же шепотом обрушился он на дочь. - Мало того, что ты нас раскрыла бы, так еще и могла убить кого-нибудь из нас! 
    Третья опустила голову, и Ник смягчился.
- Я забираю бластер себе. Ладно, давайте думать, что делать дальше. Но сначала давайте закусим. У нас еще остались эти оранжевые?
      Второй кивнул головой.
- Раздай их, нам нужно быть в форме.
  Оранжевые плоды не  подкачали, и всю ночь Холты обсуждали ситуацию, и еще задолго до первой зари план был готов.

Глава 4.
 
Зрение народов хинков было устроено так, что они прекрасно видели в темноте все излучающие тепло предметы,  хорошо видели они и днем, но утром наступал период, когда они практически слепли, и ориентировались почти только на слух. Второй не знал об этом, когда вываливал клубок змей в выходное отверстие расщелины, служившей для их очага дымовой трубой. Дежуривший в это время на смотровой вышке ящер по имени Ниш Жур услышал  донесшиеся из пещеры какие-то вопли, затем из нее начали выскакивать его соплеменники. Ниш развернул на турели свою плазменную пушку в их сторону. Он не понимал что происходит, но знал одно - угроза исходит из пещеры. Жизнь простых воинов слабо ценилась среди хинков, и, поймав в прицел черное жерло пещеры, Ниш нажал на гашетку. Огненный шар размером с человеческую голову  ударил точно в цель. Разбившись о заднюю стену пещеры  сгусток энергии охватил пламенем все замкнутое пространство, превратив его в жерло вулкана. Трое остававшихся в пещере хинков не успели даже вскрикнуть перед смертью, температура в три тысячи градусов мгновенно испепелила их. Хотя это им даже помогло умереть более быстро и безболезненно,  чем долгая  и мучительная смерть от змеиного яда.
  Все происходившее заняло не более  нескольких секунд. Еще секунд пять глаза Ниш Жура после вспышки плазмы привыкали к  нормальному освещению. Из троих успевших выскочить один так же был укушен змеей, и это был именно офицер с ящерицей на рукаве. Ему сравнительно повезло, его укусила не мамба, а небольшая розовая змейка, охотившаяся в природе на птичек размером с колибри. Правая рука офицера горела огнем, и ему было не до хладнокровия, но выучка давала о себе знать. Вскрикнув, он указал здоровой рукой своему караульному куда-то назад. Тот резко обернулся, но было уже поздно. Выстрел из пистолета проделал в его груди дыру размером с кулак.  Это Ник Холт, воспользовавшись паникой среди врагов со скоростью спринтера  пробежал сто метров от опушки джунглей до дерева, вскарабкался на него и выстрелом из пистолета, добытого Пятым, уложил часового. Ник кинулся к пушке, поднял ствол и, направил его на три темных силуэта около скалы и нажал на гашетку. Из дула пушки вылетело пламя, но это было  жалкое подобие предыдущего выстрела. Пролетев не более тридцати метров, язык пламени угас, лишь обдав  хинков  неприятным жаром.
  "Заряд кончился"! - с ужасом понял Ник, и его прошибла волна  нехорошего озноба. Тем временем офицер ящеров схватился за кобуру, но вытащить оружие не смог, рука почти не повиновалась ему. Тогда он что-то крикнул своим подчиненным, и те выхватили свои пистолеты. Один из них даже успел выстрелить, и волосы на макушке Ника с треском свернулись, неприятно запахло паленым. Выстрелить второй раз ящер не успел. Камень размером с добрый кулак размозжил его голову.  Другой камень попал в руку  второго солдата, выбив из его пальцев оружие. Это Второй и Пятый с вершины скалы атаковали своих врагов. Особенно усердствовал Пятый. Пущенные им камни летели со страшной скоростью, один из них попал в плечо офицеру, и тот без чувств свалился на землю. А камни все продолжали падать, Четвертый без устали подносил их старшим братьям. Так что когда Ник разобрался с системой перезарядки плазменной пушки и вставил новую обойму, стрелять ему уже не пришлось. Оба солдата лежали на земле мертвые, а офицер без сознания. Ник опустил ствол своего оружия и вытер со лба обильный пот. Похоже, его самоубийственная затея все же удалась.
- Что там сейчас на берегу? - Пробормотал он, оглядываясь в сторону моря. От действий  остальных его детей, Первого и Третьей зависел успех основной операции.

Глава 5.

- Не спит, - пробормотала Третья, с озабоченным видом рассматривая  берег моря. На этом берегу сейчас было два необычных дополнения: приплюснутая тарелка корабля хинков, и громадный остов скелета кита. Мясо с него, очевидно, забрала улетевшая шлюпка ящеров. Но не это волновало Третью, а высокая фигура  хинка на  плоском верху корабля. Со своим длинным оружием в руках он всю ночь топтался на своем посту, то, разглядывая заросли камыша, то надолго поворачиваясь лицом к морю. Это тревожило Третью, туда уплыл Первый. Сама Третья лежала в тридцати метрах от корабля, в зарослях камыша.  Начинало светать, и это выводило ее из себя. Весь их хитроумный план шел насмарку, и все из-за нее, из-за того, что она не смогла  сделать свою часть работы.
   Чем больше разгоралась заря, тем больше Третьей овладевало отчаянье. Уже  проснулись и остальные хинки. Один начал разводить костер, второй забрел по пояс в воду и начал умываться. Третья знала, что их тут четверо, но в поле ее зрения было не больше трех.
 "Значит - один всегда сидит в своем корабле", - поняла она. В этот момент стоявший наверху ящер протянул руку в сторону моря, и что-то крикнул своим собратьям. Те быстро побежали к кораблю, спрыгнул вниз и караульный. Это было то, что нужно Третьей. Медлить было нельзя. Она кубарем вывалилась из камыша на прибрежный песок, вскочила на ноги и, вложив в широкий ремень ребристый орех крака, раскрутила ремень над головой. Пользоваться пращей их учил отец, но всерьез этим увлеклась только Третья. Орех крака размером с хороший кулак со свистом пролетел тридцать метров, и с хрустом разбился о матовую поверхность корабля. Он еще летел, а Третья  уже снова прыгнула в камыши, и  помчалась, сшибая хрупкую зелень, вдоль линии берега к протекавшему там ручью. Непонятный стук услышали не только те хинки, что находились снаружи корабля, но и тот, что дежурил внутри. Он быстрее всех перевел  перископы наружного наблюдения  на берег, но засек только странное шевеление камыша. Вскоре всё это прекратилось, это Третья достигла ручья и с головой скрылась в нем, старательно смывая с себя малейшие остатки черного меда.
  Тем временем  трое ящеров рассматривали странный черный потек на борту шлюпки, и остатки ореха  на земле. При этом они возбужденно переговаривали не только друг с другом, но и со своим четвертым соплеменником внутри корабля. Они поглядывали то на небо, то в сторону камыша, гадая, откуда мог им прилететь этот орех. Рецепторы запаха у хинков были развиты весьма хорошо, и, обнюхав черную массу, один из них осторожно подцепил когтем мед, рассмотрел на свет, а потом отправил его в рот. Услышав его довольное урчание, начали пробовать мед и остальные хинки. Это не понравилось находившемуся в корабле ящеру. После нескольких окриков он сам  выскочил наружу и начал что-то орать на своих соплеменников. Он не был их командиром, просто навигатор в синем комбинезоне, с серебряной змейкой на рукаве, и бойцы отвечали на его крики весьма насмешливо и колко. Перебранка длилось до тех пор, пока со стороны камыша не начали появляться  большие черно-желтые пчелы. Сначала хинки не обращали на них внимания, затем один из них отмахнулся когтистой рукой от наиболее назойливой цветочной  труженицы. Это он сделал совсем напрасно. Пчела сердито зажужжала и пошла в атаку. Неосторожный ящер пострадал первым. Когда пятисантиметровое, смазанное ядом жало толщиной три миллиметра впилось ему в тощую задницу, хинк заорал так, что с далеких от места действия скал стартовали десятки дремавших еще чаек. Этот укол сам по себе был болезненным, а яд еще и нестерпимо жег рану. С трудом, нелепо подпрыгивая на ходу,  хинк побежал к морю. Через секунду к нему присоединились его товарища, и их отчаянные крики говорили об эффективности атак летучих шприцов. Только навигатор побежал к родному кораблю, прыгнув в открытый люк, он задраил входную дверь, но две пчелы успели залететь вслед за ним, так что вскоре люк снова открылся, и, отчаянно отмахивающийся руками навигатор с оплывшей от укусов мордой, так же бросился в море.
   Пчел было не более десятка, и они равномерно распределились над четырьмя торчавшими из моря головами. Хинки, вытащив оружие, начали отстреливаться, им даже удалось подбить парочку пчел, но остальные не унимались. Ящеров сейчас не узнали бы не только родители, но и товарищи по казарме. Вытянутые их лица распухли, на свет они смотрели тремя глазами на четверых. Поняв всю тщетность их положения самый умный из них, навигатор, принял единственное  верное решение.
- Ныряем! - приказал он.
   Когда атакуемые исчезли из виду, пчелы еще минуты три сердито жужжа, кружились над морем, а затем полетели на берег, к своему меду. Ещё через пару минут  хинки вынырнули.
- Они улетели, хорошо, - сказал навигатор, и в тот же миг резкий толчок сбил его с ног. Вода вокруг них вскипела, и плавники пересмешников, головы, руки и ноги людей, ящеров - все смешалось в одну кучу. Один из хинков успел выхватить пистолет, полыхнуло пламя, и пересмешник забился в агонии, оглашая воздух отчаянным свистом. Ящер успел выстрелить еще дважды, прежде чем Первый мощным ударом отсек ему руку хинковским же тесаком. Тут же Первая вонзила в спинку второго ящера свой остроконечный кинжал из шипа морского ската. Третьего, окончательно ослепшего от укусов пчел, утопили пересмешники. И лишь навигатор сумел вырваться из толпы. Совсем потеряв голову, он   отчаянно греб в сторону открытого моря. Поминутно оглядываясь,  навигатор оторвался уже метров на тридцать от преследователей. Обернувшись в очередной раз, он с удивлением увидел, что все  преследователи  остановились, и его никто не догоняет.  Хинк так же перестал грести, не понимая, что происходит. Все - люди, пересмешники, словно чего-то ждали. И вода закипела под ящером, он взлетел над поверхностью моря метра на три. Навигатор успел отчаянно вскрикнуть, прежде чем мощные челюсти  кита раскусили его длинное тело на три очень неравных части.

Глава 6.   
 
  Когда Ник со своим отрядом вышел на берег Третья уже усыпила пчел дымом можжевельника и сложила их в свое импровизированное, переносное жилище.
- Ну что тут у вас, все нормально? - с беспокойством спросил бомбардир, оглядываясь по сторонам. Слава богу, все были живы, и его первенцы, и Третья.  Он сильно боялся, что дети не справятся с  таким трудным делом, но разорваться на две части не мог. За Холтом шел Пятый, с важным видом несший на плече плазменную пушку. Когда вчера у него отобрали и пистолет и тесак, он не на шутку обиделся. Теперь же его честолюбие было удовлетворено, он получил оружие и по своим амбициям, и по габаритам. Второй и Шестой вели связанного хинка, причем оба они были обвешаны оружием ящеров. Объединение семьи вызвало бурный всплеск эмоций. Как минимум час дети с азартом рассказывали друг другу свои приключения. Кое-как Нику удалось их успокоить, и вернуть с небес к их земным проблемам.
- Давайте думать, что нам делать дальше, - предложил он. - Я всю эту ночь смотрел на небо, но  корабля хинков не было видно. Похоже на планете остался один этот челнок. 
   Про это дети еще не знали. Поневоле они вспомнили, что где-то там, на корабле врагов, осталась их мать, сестры и брат. Все примолкли, притихли.
- Надо допросить его, - сказал рассудительный Первый, кивая в сторону пленника.
  Когда все Холты обступили пленного ящера, тот невольно втянул свою продолговатую голову в узкие плечи.
- Развяжите его, - велел Ник. Когда офицеру освободили руки, Холт спросил. - Ты понимаешь по-нашему?
   К их удивлению тот ответил на ломаном, но явно человеческом языке. При этом  говорил со странным, гудящим акцентом.
- Да, нас в училищах немного обучают основным вражеским языкам.
- Значит для вас человечество враг?
- Да, номер один.
- А кто друг?
   Этого вопроса ящер не понял.
- Ну, союзник? Союзники у вас есть? - пояснил Ник.
- Союзников у  нас нет.  Мы воюем против всех.
- И какова цель ваших войн?
- Расширение жизненной сферы как можно в больших масштабах. Нам не хватает жизненного пространства.
- Хорошо. Тогда скажи мне, куда девался ваш корабль?
- Он улетел.
- Куда?
  На этот вопрос ящер не смог ответить, просто не смог подобрать нужных слов. Тогда Ник  нарисовал  не песке пальцем солнечную систему, рядом их планету.  Это было уже более понятно хинку. Он утвердительно кивнул головой, и левой рукой нарисовал далеко за окраиной большую планету. Ник понял, что это вторая планета этой солнечной системы. Он часто наблюдал ее ровный, немигающий цвет  на небесном своде.
- Они вернутся? - спросил Холт.
- Да, через несколько дней.
- Хорошо, значит, у нас есть время, немного к этому подготовится, - решил Ник.
  Два следующих дня прошли очень интенсивно. Дети учились стрелять из оружия хинков. Сначала они сожгли прибрежные камыши и едва не подожгли джунгли. После этого отец отослал их к ближайшим скалам, примерно в километре от корабля. Получалось это у них лихо, хотя, рукоятки всех пистолетов и винтовок были приспособлены к четырехпалой, когтистой лапе ящера, а не крупным дланям холтовских акселератов.  Пятый даже выстругал из дерева другую ручку для своего плазматрона. Он буквально влюбился в свое оружие. Сбоку у плазменной пушки были две рукоятки, передвигая которые можно было регулировать мощность заряда и  дальность стрельбы. На минимальном заряде и дальности плазматрон превращался в обычный огнемет. Зато при переведении обеих ручек в максимальное положение из дула со скоростью звука вылетал огненный шар, выжигавший на расстояние нескольких километров в скальных породах небольшие пещеры.
  Ник же в это время возился с челноком ящеров. Овладевать им помогал пленный хинк, и делал это весьма охотно. Звали его Бар Голд.
- Бар, почему ты нам помогаешь? - как-то, еще в первый день, спросил его Холт.
- Меня сильно обидели в этом походе. Адмирал Шенк Гирд разжаловал меня из капитанов в лейтенанты.
- Почему? - поинтересовался Ник.
- Я при старте в метрополии позволил своему челноку обогнать челнок адмирала. Это был просто лихой маневр, я же не знал, что на борту сам Шенк Гирд. К тому же меня перевели в десантники, - Длинное, но подвижное лицо ящера выразило явное отвращение, это особенно хорошо ему удавалось изобразить широким, подвижным ртом. - А это все равно, что разжаловать в рядовые.
  Глядя на удивленное лицо землянина, он пояснил.
- Навигаторы - это элита хинков. Только три процента моих соотечественников могут переносить панораму звездного неба. У всех остальных оно вызывает панический страх. К тому же, Ник, мне уже ничего не светит в этой жизни.
  Он показал здоровой рукой на свою правую, по прежнему висевшую  безжизненной плетью.
- С такой рукой я попадаю под выбраковку, - сказал он.
- Как это? - не понял Ник.
- "Хинк, не способный держать в руках оружие должен умереть, чтобы не быть обузой для всех остальных", пункт пятый кодекса Завоевателя, - процитировал  Бар.
  Ник был потрясен. Жесткие правила Муравейника оказались детской сказкой по сравнению с кодексом хинков. 
- Только некоторые особо отличившиеся хинки доживают до старости с такими увечьями. Например, наш адмирал, Шенк  Гирд. Он потерял в бою один из пальцев, но он был уже капитаном, и ему не надо было уже ходить в рукопашную. Ему разрешили служить, и даже дожить до семидесяти циклов.
   Ник снова ничего не понял.
- Как это - разрешили дожить?
- По истечении шестидесяти циклов любой воин считается неспособным к дальнейшей службе, и так же выбраковывается. Шенк Гирд заслужил своей храбростью и умом чести жить дольше.
- И что же он такое сделал, чтобы заслужить такую честь?
- Он придумал тактику ловушек, в которую так часто попадают ваши корабли.
    Ник, рассматривавший в это время на дисплее систему питания корабля, резко развернулся в сторону пленника.
- Как!? - потрясенно спросил он. - Так эрки - это вы!?
   Бар Голд довольно прорычал что-то ехидное, и скривился всем своим длинным лицом.
- А вы так этого и не поняли? Мы подманиваем ваши корабли непонятными сигналами, потом пускаем беспилотную наживку, и когда вы ее заглатываете, бьем вас уже в ближнем бою. Адмирал должен был и в этой системе создать какую-то новую ловушку, все говорят, что создано новое оружие, самое мощное, что могли создать наши оружейники, но неожиданно наткнулся на вашу планету-инкубатор.
- Как это инкубатор? - снова не понял Ник.
   Ящер терпеливо пояснил.
- Планеты, на которых мы можем откладывать яйца, и растить своих детенышей  называются инкубаторами. Адмирал наверняка уже сообщил об этом на Главную Базу, и скоро сюда прибудут транспорты-инкубаторы с хранилищами яиц.
- Час от часу не легче, - пробормотал Ник, и снова уткнулся в схему подачи топлива. Но одна мысль не давала ему покоя.
- И сколько вы  можете приносить за один раз яиц?
- Десять, - ровным голосом ответил ящер, - два раз в год.
   Ник невольно крякнул.
- Тебе не кажется, что это уже чересчур? Один, ну два в год, но не двадцать же себе подобных?!
   Бар поднял вверх свои узкие плечи. Как и у людей,  это у хинков обозначало только одно - может быть.
- У нас были такие еретики. Они говорили, что надо ограничить воспроизводство  нации, но их просто уничтожили. 
- И сколько яиц в этих ваших инкубаторах?
- Стандартный транспорт вмещает десять миллионов замороженных яиц. Но обычно они ходят по трое.
- И что происходит, когда находят такую  планету?
- Они включают обогрев, и через две недели миллионы маленьких ящериц заполняют планету. Здесь они питаются всем, что попадается на глаза - от травы до мяса. А когда подрастают до возраста двадцати циклов, из них делают солдат.
  Ник представил себе тридцать миллионов ящеров на этой благодатной планете, и спросил.
- А что происходит с планетой?
- Обычно ее хватает циклов на пятьдесят. Хинки уже в возрасте пяти циклов способны размножаться.  После этого наступает голод, мы загружаем яйцами инкубаторы, а ее оставляем.
- Как это оставляем? - Ник даже тряхнул головой, настолько мало психология и образ жизни ящеров походили на их житие.
- Так, просто оставляем. На ней еще могут оставаться миллионы хинков, но они обречены на голод. Говорят, что они начинают есть друг друга, пока не истребляют себя до конца.
- Тебе не кажется, что эта система порочна по самой сути? - спросил Холт.
   Бар снова приподнял свои плечи.
- Мы к этому привыкли. Так было много-много тысяч лет. 
    Все разговоры велись в перерывах между делами. Ник постепенно начал понимать устройство челнока, тем более что сам принцип его работы - гравитационный, ничем не отличался от таких же кораблей землян. На исходе вторых суток Холт первый раз поднял свой новый корабль в воздух. Дети восприняли это восторженными криками. Совершив короткую прогулку вдоль побережья,  Ник посадил корабль в то же самое место. Дети уже ждали его. Таких восторженных глаз Ник у них еще ни разу не видел. Холт нашел взглядом среди этой  толпы Первую и поманил ее пальцем.
- Помнишь о нашем плане? - спросил он.
- Да.
- Надо попробовать его выполнить. Здесь есть лебедка, троса должно хватить. Давай, зови своих друзей, пусть ведут нас на то место.
    Первая побежала к морю, к своей стае. С собой в корабль в этот раз Ник взял Первого. Он усадил его в соседнее кресло, рассчитанное на хинков, и несколько маловатое для обоих людей.
- Смотри, сын, эта штука управляется вот этими двумя ручками, - начал пояснять он.
     Они поднялись в воздух минут через двадцать, и вскоре догнали над морем стаю Первой. Она, восседая на спине самого большого кита, помахала им рукой. Еще через пару минут стая остановилась, и начала кружиться на месте. Ник, с помощью подсказок Бар Голда, начал опускать в море тонкий, но прочный трос с крюком на конце. Один из пересмешников схватил его в зубы и нырнул, за ним последовала едва ли не вся стая. Ник опускал трос до тех пор, пока он не провис. Вскоре на поверхности появились пересмешники, Первая что-то спросила у них, и махнула отцу рукой. Холт перевел положение тумблера в другое положение, и трос начал втягиваться обратно в корпус челнока.
- Он выдержит? - спросил Ник хинка.
- В воде да, но не в воздухе, - пояснил Бар. - Он предназначен для  космоса, там, где отсутствует сила тяжести.
- Хорошо, значит, сделаем по-другому. Сила тяжести меньше и в воде, так что тянем её под водой.
    Вскоре в прозрачной воде появилось что-то темное, и, когда начали вырисовываться овальные контуры земного спасательного корабля, Холт остановил подъем, и перевел свое судно в горизонтальный полет на самой малой скорости.  Челнок хинков  вибрировал и дрожал, Нику с трудом удавалось держать ее на курсе. Трос натянулся за ними под углом сорок пять градусов, и больше всего Холт боялся встретить на пути мель. От резкого толчка они могли просто клюнуть носом и уйти под воду.  Сзади  трос и висевшую на нем ношу эскортировали расположившаяся  полукругом  стая Первой. Когда до берега оставалось совсем немного, Ник   сбавил ход до минимума, и потянул ручку штурвала на себя. Из воды показалась шлюпка землян, Ник еще протянул её сколько мог до берега, а когда почувствовал, что она зарывается в песок, снова поднял корабль повыше. Трос оборвался, когда они уже летели над землей. Собравшиеся в отдалении дети Холта увидели как цилиндрическая, черная туша шлюпки упала вниз, до них донесся звон оборвавшегося троса, а челнок хинков резко взмыл вверх. Силой перегрузок обоих Холтов вжало в кресло, зато бросило на пол и едва не расплющило стоящего за их спиной Бара. С трудом Ник и Первый выровняли корабль, и опустили его на землю рядом  со своей добычей. Ник первый выскочил наружу, и побежал к шлюпке. Она лежала на боку, так что  вода уже почти вся вылилась из нее. Все дети, бывшие на берегу с любопытством  рассматривали внутренности шлюпки, но никто не решался первый войти в нее. Отстранив всех, первым на борт своего корабля вступил сам Ник Холт.
    Бока шлюпки за прошедшие годы обильно поросли кораллами, тоже самое было и внутри. Ник даже не взглянул в сторону пульта управления, его интересовало другое. Подойдя к дальней торцевой стене, он нажал на полированную ручку, она тихо щелкнула, раздался странный свист.  Ник распахнул дверь, и перед взором изумленных детей появились ровные ряды скафандров. Холт нажал на кнопку на груди ближайшего к нему, и тот час рядом зажглась  зеленая лампочка. Ник просиял лицом. Отработанная веками система жизнеобеспечения сработала и в этот раз.
- Слава богу, они в норме, - пробормотал он.

Глава 7.    
   
Внимательно рассмотрев свое войско, Ник удовлетворенно хмыкнул. За прошедшие трое сутки его дети стали настоящими пасынками космоса, и до автоматизма научились пользоваться скафандрами. Холт выбрал им боевую модель, серебристо-голубоватого цвета, с жаропрочной защитой и локальной системой гравитационного щита. Проблемы возникли только с   Пятым, с трудом  удалось растянуть скафандр на его мощную фигуру.
- Запомним еще раз. На левом плече синяя кнопка - забор воздуха в баллоны. Зеленая - включение реактивного двигателя, красная - включение инфракрасного зрения, черная - гравитационную защиту. Гравитационная защита отражает только механические средства нападения, и на тридцать процентов ослабляет лазерный луч. Температура, которую выдерживает скафандр - тысяча градусов в течение  двух минут. Если на стекле гермошлема замигала  синяя лампочка, что это значит?
- Кончается кислород, - торопливо ответил Первый.
- Верно. А красная?
- Разгерметизация скафандра, - на этот раз его опередил Второй.
- Хорошо.
   Занятие прервало появление на берегу Третьей. Три дня назад она ушла в Большие Джунгли отнести на место черных пчел.
- Ты что так долго? - спросил Ник. - Я уж думал, не искусали ли они  тебя эти пчелы.
- Я не пошла за болото. Я устроили их тут, недалеко, левей Олимпа. И, кажется, они  там прижились.
   Третья уселась на песок в тени корабля, и начала наблюдать за тренировками  мужской части  семейства. Те же осваивали земное оружие, мало уступающее по мощности оружию ящеров, но более удобное для людей. Лишь Пятый сохранил приверженность к своей плазменной пушке.
- А мне скафандр найдется? - спросила Третья.
- Конечно, найдется, но ты с нами не пойдешь. Так же как и Первая.
- Почему? - удивилась та.
- В условиях корабля лучше действовать небольшой группой. Так что пойдем вчетвером, Первый, Второй, Пятый, и я, - Ник кивнул головой в сторону корабля хинков. 
- А я!? - возмутился Четвертый.
- Ты останешься на планете за старшего мужчину.
    Четвертого он с трудом успокоил, но тут Третья явно хотела возмутиться, она сдвинула свои густые, рыжие брови и даже открыла рот, но затем как-то странно застыла, а потом радостно взвизгнула.
- Я его слышу!
- Кого? - не понял Ник.
- Третьего!
   Первая так же резко открыла стекло гермошлема и подтвердила:
- Да, я тоже его слышу!
   Судя по изумленным лицам сыновей  Ник понял, что они, так же как и он  ничего подобного не слышат. Но, спустя несколько минут, и до него донесся знакомый голос самого странного своего сына.
    "Мы возвращаемся к планете".

Глава 8.

   Адмирал   Шенк Гирд пребывал в превосходном настроении. Этот рейд обещал быть самым удачным в его длительной  карьере. Во-первых: неожиданно обнаружили планету-инкубатор, большую редкость и ценность в наше время. Во-вторых: заложена база для будущей ловушки для земных кораблей.  И, в-третьих: на этот раз их заманят в эту ловушку сами соплеменники. Это будет изумительная комбинация, равной которой еще не проводил ни один адмирал, со времен легендарного адмирала Замина Ганна. А значит, его земная жизнь продлится еще как  минимум на десять циклов. Адмирал улыбнулся и, не спеша, поднял бокал с зеленоватой, тягучей жидкостью,  вызывающей легкую степень опьянения. Такое на этом крейсере мог позволить  только он.
    Благостную нирвану старого адмирала прервал резкий зуммер вызова командирского поста.
- Да, я слушаю, - отозвался Шенк Гирд.
- Адмирал,  мы перешли на орбитальный полет. С планеты на борт крейсера просится лейтенант Бар Голд.
   Адмирал нахмурился.
- Что за прихоть? Я его не вызывал.
- Он докладывает, что захватил группу землян, и среди них самый главный на этой планете. 
   Шенк Гирд сложил в подобии улыбки свои впалые губы.
- Хорошо, пусть летит. Я сейчас сам прибуду на мостик. И на всякий случай объяви готовность номер два.
   Через пять минут адмирал лично наблюдал за стартом с земли челнока. Приблизившись на положенное расстояние тот замер. В этот момент все орудия крейсера держали челнок на мушке. С борта его прозвучала длинная цепь чисел - пароль последнего отлета, и только после этого челноку разрешили приблизиться для стыковки. С борта челнока, затаив дыхание, за этими всеми манипуляциями наблюдало семейство Холтов. Оглянувшись на сыновей Ник увидел у них в глазах явное потрясение. Они много раз слышали рассказы родителей про космические корабли, но увидеть вживую эту двухкилометровую махину - совсем другое дело.
- Наш крейсер был раз в два больше этого, - небрежно заметил он, стараясь хоть как-то вывести детей из этого транса. Затем он обернулся к ящеру. - Куда нам велели стыковаться?
- К носовым шлюзам.
- Давай попробуем.
   Бар вел челнок осторожно, не спеша, всего метрах в ста от серого борта крейсера, так, что Холты могли рассмотреть каждый сварной стык  корабля хинков. Дойдя до открытых шлюзовых ворот, он развернул челнок для причаливания, но тут Ник его остановил.
- Погоди-ка. Капитанский мостик у него где-то рядом?
- Двумя палубами выше.
- Давай-ка их навестим, - сказал Холт и резко рванул ручку управления на себя.      
     Челнок почти мгновенно прыгнул вверх.
- Здесь? - снова спросил Ник.
- Да, - признался недоумевающий ящер.
     В это время на капитанском мостике адмирал наблюдал за приближающимся челноком. Внезапно тот исчез из виду, но через секунду камеры слежения снова поймали его в свои прицелы. Шенк Гирд глянул на другой экран, где проецировалось трехмерное изображение крейсера и положение челнока относительно его.
- Что это еще такое!? - прохрипел он. - Навигатора за такие фокусы отправить на выбраковку!
   А Холт в этот момент откинул защитную панель управления оружия на рукоятке управления и дал по серому борту залп главным оружием - плазменной пушкой. Этот удар проломил сразу несколько перегородок, но был недостаточен для нужной ему цели. Но Холт знал структур кораблей хинков и упорно, раза за разом бил и бил плазменными зарядами в одну точку. В шестой раз такой удар добрался до командного пункта. Адмирал Шенк Гирд так и не сумел умереть от старости. И он, и весь его штаб были испепелены из его же собственного оружия.
А Ник уже потянул ручку вниз, и через секунду они вернулись к мигающим фонарям открытых шлюзовых камер. Бар Голд  был настолько поражен всем происходящим, что челнок пришлось пристыковывать к причальной платформе самому Холту.
- Зачем ты это сделал? - наконец прохрипел ящер. - Мы так не договаривались!
    У них действительно был совсем другой план, и Ник нарушил его с самой первой секунды.
 - Я подумал, что так будет лучше, - сказал Холт, опуская челнок на специальную платформу. - Если бы они пристыковали нас к корме, этого бы не было.
    "Да, земляне, в отличие от нас, умеют быстро менять свои решения, - подумал Бар Голд. - Об этом говорил Шея Заннд, преподаватель в училище. За это его отправили в выбраковку, и, кажется зря".   
    Тем временем шлюзовая камера наполнилась воздухом,  и одновременно с оседанием паров конденсата в нее ворвался наряд  хинков. Два десятка ящеров кольцом окружили стоящий на возвышении челнок, направив на него свое оружие. Это не было последствием уничтожения командирского поста, об этом наряд еще не знал. Просто такая процедура предусматривалась в случае  транспортировки на борт крейсера пленных. Кроме обычных лазерных ружей двое ящеров пристроили на сошках плазменную пушку. Но Ник Холт не собирался устраивать здесь состязание в снайперском искусстве. Он кивнул Пятому.
- Давай!
   Тот опустил дуло своего плазматрона чуть в сторону и вниз,  передвинул оба рычажка на середину, затем затемнил до угольной черноты стекло своего скафандра.  Все остальные торопливо  повторили этот его жест. Из дула плазматрона вырвалось пламя, и когда оно погасло, в полу зияла дымящаяся дыра диаметром не меньше метра.  Они прорубили окно сразу на следующую палубу. 
- Готово, - пробасил Пятый.
   Первым вниз прыгнул сам Холт. В руках Ник держал универсальный пулемет, оружие, способное стрелять как пулями, так и гранатами, а так же обычными тепловыми лазерными лучами. Холт пролетел метра три, не меньше, мягко приземлился, и, отпрыгнув в сторону, прижался спиной к стене, и оглянулся по сторонам. Он находился в каком-то длинном коридоре выкрашенным в красный цвет, по обеим сторонам которого находились многочисленные двери. Расспрашивая Барта о строении корабля ящеров, Ник поразился, что они использовали туже самую систему раскраски палуб, что и земляне.
- А мы у вас ее и позаимствовали, - честно признался Барт. - Мы вообще у вас много взяли: систему подготовки офицеров, всеобщую унификацию, даже разделение формы по цветам и офицерскую иерархию. У нас даже знаки отличия такие же, как у вас, только вместо шевронов - ящерицы. "У победителей учится не грешно", -  говорил легендарный Горд Зей. 
   Теперь это было им на руку. Ник коротко свистнул, и рядом мягко приземлился Второй, он сразу отпрыгнул в сторону, затем десантировался Пятый, потом Барт Голд, и последним челнок покинул Первый.
- Нам туда, - уверенно показал рукой ящер. Тут же в конце коридора показалась длинная фигура хинка. Увидев столь неожиданное зрелище, он кинулся бежать, но лазерный заряд догнал его у самого люка. Ник перепрыгнул его дымящееся тело, нажал на клавишу открытия, и когда заслонка люка поднялась, увидел точно такой же коридор, но полный ящеров. Их было не менее десятка, в руках у них было оружие, и бежали ему навстречу. У Ника перед ними было одно большое преимущество, ему нужно было только нажать на курок. Казалось бы, уже забытые навыки  бомбардира сработали с неизбежностью механизма. Большим пальцем левой руки он передвинул рычажок смены оружия, и одновременно правым указательным нажал на спуск. Веер разрывных пуль со скоростью пятьсот выстрелов в минуту скосил хинков как райский бамбук во время урагана. Они еще падали на пол, а Ник уже бежал дальше. За своей спиной он чувствовал возбужденное дыхание сыновей. Последним, торопливо оглядываясь, бежал Первый. В его руках был точно такой же пулемет, как и у отца.
   Ник тем временем открыл следующий люк, здесь им попались всего двое ящеров, их он уложил короткой очередью. Уже на пороге отсека Бар остановил Первого и что-то сказал, указывая назад. Тот кивнул головой, прицелился, и разнес гранатой клавишу открытия, заблокировав рухнувшим люком проход в отсек.
   Они уже подбежали к следующему люку, когда неожиданно погас свет.
- Это они специально, - сказал Бар. - Знают, что вы не видите в темноте.
- В этом они ошибаются, - сказал Ник, и скомандовал. - Инфра!
  Все щелкнули переключателем на прибор ночного виденья, но для того, чтобы оно заработало, нужно было время. По знаку Холта все отпрянули в строну, прижались к стенам отсека. Ник выждал секунд десять, потом нажал на клавишу люка. Он не успел открыться и на треть, как оттуда начали полосовать мечущиеся лазерные лучи. Бар тут же выстрелил из своего пистолета по клавише, и массивный люк с грохотом обрушился вниз.
- Верно, Бард. Ну что ж, - сказал Холт, - тогда уходим вниз. Давай, Пятый!   
    Всё остальное слилось для Ника в один сплошной бой. Они прожигали пол, боковые стены, вдребезги разносили все преграды на своем пути.  Стреляли уже все, ворвавшись в очередной отсек Ник сразу падал на одно колено и длинной очередью поливал все впереди себя. В это время Второй за его спиной методично отстреливал не уничтоженные отцом цели из скорострельной базуки, а сзади Первый сдерживал немногочисленных преследователей из своего пулемета, после чего Пятый легким зарядом своего плазматрона намертво приваривал очередной пройденный люк к перегородке, так у них получалось лучше тормозить преследователей. Бар Голд был в этом обществе самым  хладнокровным и спокойным. Он  подсказывал, куда надо идти, чтобы не сбиться. Стрелял он редко, лишь дважды добил своих же раненых соплеменников, попытавшихся выстрелить в  спины землян.
   Они были на зеленой палубе, когда Ник крикнул Голду:
- Скоро уже?!
 - Еще два отсека, и одной палубой ниже.
    Холт кивнул головой. Это он знал. Третий сразу, в первый же сеанс сказал, что они находятся в  желтой комнате со странными  символами на стене. Бар расшифровал их как цифру восемь и сорок пять.
- Желтый уровень, отсек восемь, каюта сорок пять.   

Глава 9.

    Как раз в этот момент на желтом уровне зажегся свет. Ева восприняла это с облегчением, сплошная темнота в замкнутом пространстве угнетала её.
- Ну что, что там? - в сотый раз спросила она Третьего. Тот отвечать не спешил, и Ева нервным жестом погладила по голове спящую Четвертую. Даже во сне та продолжала сосать большой палец своей руки. Девчонка страдала из-за отсутствия молока дрейфус, просто замучив мать расспросами о судьбе своей черной кормилицы. Их всех мучила жажда, хинки не особенно заботились о своих пленниках. За эти трое суток им лишь раз принесли литровую бутыль с водой. Хорошо еще, что Ева успела захватить несколько красных плодов,  так что от голода они пока еще не страдали. 
    "Они близко, - наконец отозвался Третий, - они выше нас и левей, они ведут бой. Второй ранен в плечо, Пятый его несет. У них кончается боезапас".
  Да, это было действительно так. Ник ни как не ожидал, что им придется так долго и упорно пробиваться с боем по крейсеру хинков. Прежде всего, его изумляло количество ящеров.
- Сколько их на этом корабле? - спросил он Бара во время краткой передышки.
- Восемьсот тысяч, - ответил тот, - в основном рядовой состав, десантники.
    Ник понял, как такое количество хинков может помещаться в таком  небольшом пространстве,  случайно вломившись  в казарму десантников. Прожгя очередную тонкую перегородку они оказались в обширном помещении, густо заполненном четырехъярусными кроватями. Потревоженные ящеры посыпались вниз как растревоженные пчелы из улья. Практически все они были уже с оружием.
- Надо уходить отсюда, - крикнул Бар Голд.
    Ник не успел дать команду, а Пятый уже прожигал плазметроном дыру в полу. В это время Ник и Первый полосовали  десантников густыми очередями. Сзади в пролом отстреливался Второй. Свою базуку он давно уже выбросил, расстреляв весь боезапас. Выручало оружие хинков, благо оно безмерно попадалось на их пути. Первым вниз десантировался Ник, затем Бар, потом в пролом прыгнул  Первый, и лишь затем на пол свалился Второй. Он лежал без движений, и Ник успел оттащить его люка прежде, чем огромные ботинки Пятого приземлились на это же место. Глаза Второго были закрыты, он явно был без сознания, скафандр был прожжен на левом плече. Но разбираться было некогда, в пролом уже по одному прыгали хинки, и их соплеменник Бар Гирд методично и расчетливо  отстреливал их.
- Надо уходить! - крикнул он. - Влево, и вниз!
- Пятый, возьми Второго! - скомандовал Холт. Тот кивнул головой, поднял вверх ствол своего плазматрона и пустил в пролом  двадцатиметровый столб огня. Это вызвало ответный вой сгорающих ящеров, и дало всем краткую передышку. За две секунды Пятый прожег в стене очередную дыру, подхватил на плечо тело Второго, и шагнул в проем вслед за отцом.  Они пробежались до ближайшего люка, заварили его, и, пристрелив трех попавшихся на пути ящеров, оказались в сравнительно тихом месте. По знаку отца Пятый опустил тело Второго на пол. Ник пощупал у сына на шее пульс. Жилка билась, и Холт занялся раной. Гравитационный шит полностью мог защитить только от пуль, лазерный луч он ослаблял на  тридцать процентов, еще столько же погасила жаростойкое покрытие скафандра. Но и оставшихся  процентов хватило на то, чтобы опалить бок Второго до черноты. Ник поморщился, затем выдернул из  наплечника  скафандра Второго короткий тюбик с иглой, и воткнул его в шею сына.
- Противошоковое средство, - пояснил он всем остальным. - Пошли дальше.
   На этот раз брата себе на плечи взвалил Первый.  Они уже бежали по коридору, когда Ник услышал у себя за спиной болезненный и продолжительный стон. "Пришел в себя, - понял он. - Это хорошо".

 
Глава 10.
 
 В это время у двери каюты номер сорок пять восьмого сектора желтого уровня шел спор.
- Нам никто не давал такой команды, - мерно говорил хинк с двумя серебряными ящерицами на рукаве. При этом он покосился на пятерых рядовых  приданных в их распоряжение. Споры между офицерами не приветствовались в их командирской среде, и по кодексу Завоевателя не должны были доходить до ушей подчиненных.
- Она может и не поступить, - настаивал другой, с одной серебряной ящерицей на рукаве. - Может там, в штабе, все уже погибли.
- Все равно мы не должны торопить события. Убрать землян мы всегда успеем. Адмирал Шенк Гирд, да дожить ему до ста циклов, назвал этих троих особо ценными пленными. И мы должны охранять их до последнего заряда.   
   Молодой офицер Зит Ганн нервно дернул головой, но вынужден был подчиниться.  На несколько минут они замерли, прислушиваясь к командам, доносящимся до них через наушники командной системы.
- Они прошли шестой отсек зеленого уровня, блокировать восьмой и седьмой отсеки, а так же все примыкающие к ним с боку и снизу...
- Они идут к нам, - пробормотал Зит Ганн. Его командир, Урри Тинк, только поморщился. Это давно стало ясно всем. Единственное, что не мог понять капитан, почему его соплеменники так и не смогли уничтожить эту кучку примитивных туземцев. Он начал уже склоняться к той же самой  мысли, что и его более молодой напарник, даже потянулся к кобуре пистолета, но в этот момент произошло нечто неожиданное.
  Пройдя очередной отсек Ник привалился к спине, и тяжело дыша, спросил Бара:
- Их кто-то направляет?
- Да. Второй, резервный командный пункт.
-  Где это?
  Бар мотнул головой вверх.
- Двумя палубами выше, как раз над нами.
- Значит идем туда. Лифт!
  Бар Голд растерялся, но подумать или возразить ему не дали. Холты буквально внесли его в обширное пространство лифта, Ник нажал красную клавишу и уже через пару секунд они поднимались вверх. Это было очень опасно, заблокировав лифт между палубами, хинки могли  легко уничтожить землян, и до этого момента они лифтами не пользовались. Нику и его сыновьям  опять повезло. На какие-то секунду они успели исчезнуть из поля зрения своих преследователей, и те просто потеряли их. И когда дверцы скоростного лифта открылась, Ник даже растерялся. Коридор был пуст.
- Где  они? - спросил он своего ящера.
- В соседнем отсеке, - сказал тот, кивая вправо от себя. Они пробежали к очередному люку, и когда тот открылся, то увидели около массивной двери двух часовых. У ног одного из них стояла плазменная пушка. Убрать их было делом пары секунд. Бар трижды нажал клавишу около двери, и та медленно отползла в сторону. Перед ними  был большой  зал, буквально кишевший ящерами. Они сидели перед многочисленными мониторами, сновали между рядов, перекрикивались своими характерными раскатистыми голосами.  Все это были офицеры, в глазах буквально рябило от золотых и серебряных ящерок на  рукавах. Открывшиеся двери не сразу привлекли внимание навигаторов, лишь когда заблестели лазерные  выстрелы, и загрохотал ручные пулеметы землян, все развернулись к нему лицом.
- Они здесь, они на командном пункте! - отчаянно успел крикнуть в микрофон оператор слежения внутренней службы, прежде чем пули разнесли его череп. Такой длинной очереди Ник еще не давал. Движение  его рук из стороны в сторону напоминало движение косца, и эта коса смерти сметала все на своем пути. В ответ раздавались выстрелы из табельного оружия, но гравитационный щит скафандра легко отражал их. Неожиданно пулемет замолчал, и, Ник понял, что это кончилась его последняя обойма. Но и в рубке к этому моменту не осталось ни одного способного к сопротивлению хинка.  Сзади Холта зашелестел плазматрон, это Пятый выжег огнем первую партию хлынувших в коридор отсека хинков. Тут же он развернулся, и ударил плазмой в другой конец коридора. Ник отшвырнул в сторону свой уже бесполезный пулемет,  подскочил к выходу и втянул в зал стоящий у входа плазметрон и сумку с запасными кассетами. Теперь они стреляли  почти одновременно, едва успевая перезаряжать свое оружие. Штурм ящеров превзошел все виденное ими  ранее своей яростью и фантастической самопожертвенностью. Сотни хинков сгорали в плазменном огне, но только гасло ослепительное пламя, как в обугленных стенах коридора показывались новые черные фигуры.
      В это время за их спиной Первый выстрелами из пистолета методично уничтожал аппаратуру, на которую ему указал Бар Голд. Сам ящер в это время занимался странным делом - добив всех своих раненых соплеменников, он стаскивал с одного из навигаторов  его мундир с двумя серебряными змейками. Одной рукой это у него получалось плохо.
- Помоги мне, - крикнул он Первому. Тот удивился, но отправился на помощь хинку.
    Тем временем у выхода в рубку становилось все жарче. Лазерные лучи и свист пуль почти  непрерывно полосовали воздух. Один раз пальнули хинки и из плазматрона, но, по счастью, промахнулись, и плазменный шар, пролетев коридор насквозь, ударили по своим. Сделать  второй выстрел им не позволил Пятый, испепелив расчет плазменной пушки ответным залпом.
- Нам их не сдержать! - закричал назад Ник. - Надо уходить!
- Сейчас уйдем, - спокойно ответил Бар, одевая с помощью Первого на покойника свой  мундир лейтенанта. Закончив с этим делом, он выпрямился и сказал, - Уходим.
- Прожигай!.. - начал было командовать Ник Пятому, но Бар его остановил.
- Зачем, не надо.
   В этот момент на противоположной стороне зала начала темнеть и набухать краска. Она вспыхнула, затем металл  начал раскаляться.
   "Прожигают перегородку, - понял Ник. - Теперь с трех сторон нам их не сдержать"!
     Впервые за все время атаки землян  хинки решились изуродовать своей корабль и использовали прием своих  врагов. А Бар тем временем показал на широкое кресло в самом центре рубки.
- Прошу! Личный адмиральский лифт.
   Синхронно выстрелив в разные стороны Ник и Пятый кинулись в креслу. Когда все четверо землян оказались на площадке около него, Бар нажал на желтую клавишу на подлокотнике кресла. Так что когда через две секунды в прожженный пролом начали протискиваться фигуры ящеров, в рубке  они нашли  только своих мертвых соплеменников.


Глава 10             
   
Когда бой переместился выше и в сторону от их палубы, Урри Гинк торжествующе посмотрел на своего подчиненного. 
- Вот видишь, все совсем не так, как ты думал, - сказал он. Зит Ганн сморщился, но ничего возразить не смог. Через несколько секунд голос дежурного офицера пропал из наушников, сначала оба они подумали, что это нечто временное, но предсмертный крик штабиста подсказал, что происходит двумя палубами выше.
- Они атакуют запасную рубку! - воскликнул Зит Ганн. - Надо идти на помощь!
- Назад! - прохрипел Урри. - Наша задача быть здесь. Там и так полно десантников.
   Лейтенант нехотя повиновался. Несколько минут они пребывали в полном неведенье, и эта тишина в наушниках заставляла их нервничать больше, чем звуки боя в самые напряженные моменты сражения. Наконец где-то совсем близко вспыхнул крик, и отчаянье в этих голосах хинков подсказало офицерам, что случилось самое невозможное, и самое неприятное, что только могло случиться - земляне прорвались на их уровень. Слева по коридору полоснули лучи боевых лазеров, затем пыхнула жаром лазерная пушка.
- Вперед! - приказал, доставая пистолет, Урри Тинк своим солдатам, а сам развернулся к лейтенанту. - Иди, сделай это!
    Ева была в курсе всего происходящего на корабле хинков, Третий скупо, но часто говорил обо всем, что происходило с командой Ника. Больше всего ее волновало ранение Второго, и когда в открывшуюся дверь ворвался хинк с пистолетом в руках, она даже не сразу поняла  грозящую им опасность.  Зит Ганн мог стрелять сразу, с порога, но он был слишком преисполнен  важностью своей миссии.
- За смерть адмирала Шенк Гирда, за смерть всех моих соплеменников! - напыщенно сказал он.
     Ева ничего не поняла из речи этого ящера с серебряной ящерицей на рукаве, настолько чудовищно  тот говорил на человеческом языке, но пистолет, направленный в ее сторону подсказал все, о намереньях хинка. Она вскрикнула и прикрыла своим телом Четвертую. Между тем с оружием Зит Ганна начало происходить что-то непонятное. Сначала пистолет дернулся вверх, и заряд, предназначенный Еве, ушла в потолок, а затем и сам пистолет вырвался из рук ящера, и улетел в угол. Лейтенант ничего не понял, но в себя пришел быстро. Он схватился за свой табельный офицерский тесак. С этим Третий уже ничего не мог поделать, но Ева уже вскочила на ноги, и перехватила занесенную руку хинка. Зит Ганн с удивлением ощутил, насколько сильна эта землянка. Несколько секунд они боролись молча, затем он разразился рассерженным ревом, но Ева уже вывернула его запястье, и тесак отлетел в сторону. На рев своего соплеменника прибежал его командир, Урри Гинк. Увидев столь странную, и неожиданную картину он вскинул пистолет,  но в последнюю секунду тот странно дернулся, и сразу три заряда попали в спину Зит Ганна. Тело ящера еще оседало на пол, его командир застыл в недоумении, а Ева уже подскочила к капитану и со всей силы заехала ему кулаком по длинной морде. Впечатление было такое, словно она попала кулаком по скале. Но длинный рост ящера сыграл на ее стороне, Урри потерял равновесие и растянулся на металлическом полу. Уже лежа, он вывернул руку и прицелился в Еву, оставалось только нажать на спуск, но тут тесак покойного Зит Ганна со свистом  опустился на его руку, напрочь отсекая запястье вместе с зажатым  в нем оружием. Это Вторая вмешалась в ход действия со своим веским словом. Ящер взревел от боли, но Вторая не дала ему долго мучиться, со всей силы опустив тесак на шею капитана. Это оказалось не самым сильным местом Ури Тинка, и голова ящера отскочив в сторону от туловища запрыгала в сторону невзначай убитого им лейтенанта. Со Второй стало дурно. Она выронила тесак и зажала рот руками. 
- Молодец, дочка! - похвалила ее Ева. Затем она подхватила с пола пистолет капитана, и, метнувшись назад, прикрыла своим телом Третьего и Четвертую, а оружие направила на открытую дверь. Она видела, как по коридору метались лазерные лучи, проносились странные, огненные шары, доносился яростный рев ящеров. Пахло раскаленным железом и горелым мясом. Ева была готова к самому худшему, и когда в дверях показалась огромная фигура в покрытом черной копотью скафандре, она чуть было сразу не нажала на спуск. Лишь в последнюю долю секунды она поняла, что это ее муж, Ник Холт.               

Глава 11

- Слава богу, вы живы!
     Эту фразу одновременно, не сговариваясь, сказали и Ник, и Ева. Затем Холт отскочил в сторону, и Первый втащил в каюту раненого Второго, ему в этом помогал Бар Голд. Слава богу, что Ева знала об этом невольном союзнике землян, а то ее рука машинально направила пистолет в сторону ящера.
- Это свой, - подтвердил Ник. Вход в каюту теперь загораживала мощная фигура Пятого. Лица его Ева не видела, он непрерывно оглядывался по сторонам, контролируя оба конца длинного коридора. В обоих его руках было по плазменной пушке, и время от времени он пускал их в ход. После очередного выстрела он крикнул:
- Первый, кассету!
    Первый тот час подскочил к нему и вставил новую обойму взамен  использованной.
- Пора уходить, - сказ Ник, и обернулся в Бару. - Куда нам теперь?
- Вниз, до фиолетовой палубы, - прохрипел ящер. - Там ближайший  ангар челноков.
- Вниз так вниз. Отойди, Ева, - приказал Холт, и, отстранив в сторону Пятого,  направил в пол свой плазметрон.  Уж подобные дыры они с Пятым научились делать бесподобно, вырубая их с одного выстрела, ровно метр на метр. Ева вскрикнула и отшатнулась от полыхнувшего пламени, а Ник уже прыгал вниз, полагаясь на теплозащиту  своего скафандра. Приземлившись, он для профилактики дал два залпа  в разные концы коридора, и сменил кассету.
- Прыгай, я поймаю! - крикнул он вверх нерешительно заглядывавшую в дыру Еву. Та решалась недолго, подхватив на руки Шестую, она шагнула вниз, стараясь не прикасаться к раскаленным краям дыры. За то время, что она летела эти пять метров, Ник успел дважды выстрелить в левую сторону коридора, и правой рукой подхватить жену. Вслед за Евой на палубу с визгом приземлилась Вторая с Третьим на руках. Наверху оставалась еще мужская часть семьи, а Ник уже вырубал дыру в полу метрах в трех от  места приземления. В таком порядке  они прошли пять палуб за пять минуты. В этом им помогал хаос, воцарившийся на эсминце хинков. Строгая, кастовая система управления войсками была разрушена, и,  оказавшись без руководства, младшие офицеры не могли наладить слаженного и четкого  преследования атакующей группы землян, а местные  очаги сопротивления Ник и его дети гасили безжалостно и мгновенно.
    Оказавшись на фиолетовой палубе Ник дождался пока приземлится Бар Голд, и спросил его:
- Нам куда?
    Тот повертел головой, и, прочитав непонятные землянам надписи, махнул в правую сторону.
- Два отсека от нас.
    Пройти эти два коридора оказалось даже легче, чем  остальные  подобные отсеки. Фиолетовая палуба была грузовой, здесь размещались склады, механические мастерские и прочие подсобные помещения. Ящеров было заметно меньше, одеты они были в серые комбинезоны обслуживающего персонала, и при виде землян предпочитали разбегаться, а не хвататься за оружие.  Около одного из входов Бар Голд остановился.
- Это здесь.
   Ник нажал на клавишу, и когда люк открылся, увидел огромный зал, и ровные ряды челноков.
- Вперед! - скомандовал Холт. - Первый, занимай самый крайний к шлюзу челнок.
    Все  проследовали мимо него, на месте остался лишь Бар Голд. 
- Я останусь здесь, - сказал он.
- Зачем? - удивился Ник. - Тебя же сразу отправят на выбраковку.
- Бар Голда да, но не его, - он показал на витиеватую надпись на груди. -  Кроме того, я подозреваю, что остался единственным навигатором на этом судне. Так что когда я доведу крейсер до метрополии, мои заслуги превысят мои физические недостатки.
   Несколько секунд Ник смотрел в немигающие, круглые глаза ящера, а потом согласно кивнул головой.
- Хорошо, иди.
    Холт смотрел, как его странный союзник идет к ближайшему лифту, и чувство сожаление не покидало его. Он как-то уже привык к этому  своему ящеру.
- Бар, дай бог нам больше не встретиться в бою! - крикнул он, хинк поднял в ответ свою единственную действующую руку, и тут же двери лифта закрыли его от глаз землянина.
   Закрыв люк, Ник плазматроном заварил его и побежал к своим. Все были уже внутри челнока, только Пятый стоял у выхода с неизменной плазменной пушкой в руках.
- Где Бар? - спросил он.
- Он остается, - сказал Ник, и забрался внутрь челнока. Первый уже включил все системы, и производил ревизию техники.
- Ну что? - спросил Холт.
- Все в норме: топливо, оружие, кислород.
- Тогда поехали. Пятый, заходи!
   Когда младшенький  занял место позади его кресла, Ник закрыл люк, дождался, когда загорится зеленая кнопка полной герметизации, и включил двигатель. Челнок был готов к полету, но, не смотря на все команды, Ника, ни как не хотели открываться  ворота шлюза.  Между тем в ангаре начали появляться черные фигуры десантников хинков, заблестели лучи лазеров. Силовое поле челнока пока сдерживало их, но мало ли что хозяева могли еще придумать? Ник выругался и нажал на гашетку основного калибра плазменной  пушки. Ворота шлюза словно  сдуло огненным смерчем. Ворвавшийся космос начал вытягивать из ангара воздух, а вместе с ним и другие незакрепленные вещи: механизмы, какие-то запасные детали, а также самих хинков вместе с их  оружием и  предсмертными криками ужаса.  Ник поднял челнок над причальным местом, потом крутанул его на месте, одновременно нажав на кнопку действия главного лазера. Впечатление было такое, словно все остальные челноки были сделаны из масла, а огненный  меч разрубил их на две части. Устранив таким образом возможную погоню, Холт осторожно подвел свой челнок к выходу, и только потом дал полный газ.
   Они вылетели из чрева эсминца как пуля из ружья. Женщины за его спиной восторженно ахнули, такую звездную черноту они видели в первый раз. В своем первом, вынужденном полете хинки держали их в тесном техническом отсеке челнока.  Ник уже повел было свой шаттл в сторону планеты, но тревожная мысль Третьего заставила его заложить крутой вираж, и повернуть обратно  в сторону крейсера. Никто ничего не понял, а Холт упорно вел челнок вперед, пока не увидел знакомые огни ворот головного шлюза, того самого, через который они попали на кораблю хинков. Он успел как раз вовремя, шлюз открылся, и показался челнок ящеров. Он  успел отойти от борта корабля  метров на сто, прежде чем взорвался. Прицелится, и выстрелить для Ника было делом привычным. Второй челнок Холт расстрелял в самом шлюзе, а затем ударил главным калибром по внутренности ангара. Через секунду огненный вихрь уничтожил все стоящие там корабли, пилотов и готовящую их прислугу, а затем вырвался наружу стометровым гейзером огня. Лишь после этого Ник Холт развернул свое маленькое судно в сторону Рая.
    За последними его подвигами с усмешкой наблюдал хинк по имени Тин Турк. По крайней мере так было написано на его груди. Его рука лежала на рукоятке орудий главного калибра. Этот пульт Первый не успел уничтожить во время побоища во второй рубке. Тин поймал крохотную звездочку челнока в прицел, оставалось только нажать на гашетку, но застывшее лицо ящера передернула странная усмешка. Он отпустил рукоять, затем поднялся, посмотрел на себя в полированное зеркало одного из приборов, и своей единственной действующей рукой надорвал дыру в мундире. Затем он  аккуратно улегся между трупов других навигаторов, и притворился раненым. Это было так вовремя, он очень устал.

Часть четвертая.

СВОИ

Глава 1.
   
  И все-таки до самой посадки Ник напряженно ждал со стороны хинков какой-то подлости. Не могли они их отпустить просто так, что-то это не было похожим при их психологии и воспитании. Садиться у моря Ник не стал, провел челнок дальше, к скалам в двух километрах от их любимого пляжа. В свое время, тренируясь в стрельбе дети выдолбили в скале плазматроном приличную пещеру, куда и  направил свой челнок Холт. Весь челнок в пещеру не поместился, корма осталась торчать снаружи, но за десять   минут они замаскировали свое новое приобретение охапками сорванного камыша. Последним челнок покинул Пятый. Всю короткую дорогу до Рая он копался в  запасах хинков, и  на свет божий появился с неразлучным плазматроном в одной руках и  целым ящиком кассет к нему в другой. Увидев это Ник только хмыкнул, ему сейчас было не до воспитания малыша. Ева занималась со Вторым. Тот был в сознании, но от боли не мог даже говорить. Скафандр пришлось разрезать специальными гидравлическими ножницами, и только тогда стало ясно, насколько пострадал их самый невезучий отпрыск.
- Сильный ожог, но ткани не отмерли, - сказала Ева, и тут же предложила лекарство. - Нужна розовая трава, от ожогов она помогает лучше всего.               
    В это время к ним с визгом и воплями радости подбежали все остальные члены семьи. Церемония встречи была короткой, Ева тут же услала Третью в джунгли за розовой травой, а Первая сама бросилась к морю, вспомнив о еще какой-то чудодейственной водоросли. Ник хотел всех остальных загнать в  соседний с пещерой грот, образованный неточным выстрелом плазматрона, но, тихий голос Третьего подсказал ему, что корабля хинков уже нет на орбите. Так что они уже спокойно сняли с себя скафандры, искупались, и  сели обедать. На этот раз на столе были не только овощи и фрукты, но и жареная рыба, а так же громадные раковины морского гребешка,  моллюска, которого они, выковыряв из раковин, охотно употребляли живым, полив прежде соком желтого фрукта.
     Это был самый веселый обед за все время существования их семьи. Участники десанта в лицах рассказывали о всех перипетиях их затяжной экскурсии на борт корабля хинков. Теперь все это представлялось забавным и захватывающим приключением. Первый, Пятый, сам Ник наперебой вспоминали эпизоды боя, не отставали в этом и Ева со Второй. Даже Третий постоянно вмешивался в разговор, повизгивая от восторга, а в конце даже разыгрался, и начал швыряться в родственников фруктами.
- Отстань, Третий! - кричала Ева, уворачиваясь от очередного летящего в ее лицо плода. - И тут пистолет в его руке разворачивается, и он стреляет в своего начальника. Вы бы видели его глаза после этого!
- А как я рубанула ему по руке! - перебила мать Вторая. - До сих пор не могу поверить, что я смогла это сделать!
- А как мы рубанули по рубке хинков, а! - кричал, размахивая рыбиной Первый. - Оттуда только обломки полетели!
   Наблюдая за этим сумбуром даже лежащий рядом Второй слабо улыбался. Венцом всего праздничного обеда был взрыв хохота, когда обнаружилось, что Пятый уснул прямо посреди разговора. Огромный младенец спал сидя, при этом в руке его остался зажатым недоеденным плод любимого синего дерева. Его просто завалили на бок, рядом со своим любимцем  по привычке пристроилась Третья, и через пять минут все спали. Все, кроме родителей. После всего пережитого  их потянуло на нежности.
- Ты поосторожней, - шепнула Ева. - Я, кажется, снова беременна.
- И кто это будет на этот раз? - поинтересовался Ник.
- Если бы я знала, - вздохнула жена. Она посмотрела в сторону спящих детей. - Они скоро повзрослеют Ник, и это будет страшно. Нам не избежать кровосмешения.
- Я знаю, но надеюсь, что этого не произойдет.
- На что ты надеешься?
- На третий случай, - признался Ник, опускаясь на тело жены.
   Еще через полчаса на пляже спали все. Только стая пересмешников плескалась недалеко от берега, да прибежавшие из джунглей клоуны чинно расселись вокруг людей кругом, охраняя их от змей и всех остальных привычных неприятностей.

Глава 2.       
   
На  следующий день с утра Ник засел в челноке, тщательно процеживая все, что было в бортовом компьютере хинков. В этом ему не то помогал, не то мешал Третий. Сейчас он висел в воздухе, возбужденно болтая ножками и хихикая. Это было последнее чудачество самого странного из сынов Холта, и приобрел он его в космосе, почувствовав на себе что такое невесомость. Как это у него получалось, Ник не знал, но время от времени Третий что-то упускал, и плюхался вниз, слава богу что не на пол, а на кресло второго пилота.
- Так ты говоришь, адмирал задумал заманить на эту планету целую эскадру земных кораблей? - спросил Ник, рассеянно просматривая поступающую на дисплей информацию.
   "Да, он все время думал о каком-то сверхмощном реакторе, способном уничтожить сразу несколько земных кораблей".
   Голос Третьего возникал сразу в голове Ника, но тот настолько привык к этому, что не обращал никакого внимания на несуразность всего положения. Взрослый, бородатый мужчина на полном серьезе разговаривает с хихикающим, не говорящим  ни слова вслух младенцем.
     Тем временем на экране вместо непонятных закорючек появились карты звездного неба. Ник оживился.
- Ева! - крикнул он в открытую дверь. - Подойди сюда!
   Ева появилась с не очень довольным видом.
- Мы со Второй начали плести новые гамаки,  - пояснила она. - А то от этой ночевки на земле у меня все бока болят.
- Вторая справится одна, ты лучше посмотри на это, вспомни свою основную специальность. Тебе тут ничего не знакомо?
   Ева долго листала звездный атлас, одна из последних страниц ее заинтересовала.
- Похоже это полетный дневник челнока. Это  наша звездная система. Вот Рай, а вот та, вторая планета. Как ты ее назвал? Ад. А почему Ад?
    Ник нахмурился, припоминая, потом отрицательно мотнул головой.
- Не помню. Как-то они связаны, Рай и Ад. 
    В это время на голову Евы обрушился висевший в воздухе Третий. Он тут же снова взмыл в воздух, и постарался удрать в сторону, но от звонкого шлепка по розовой заднице не сбежал, и с забавным верещанием вылетел в открытый люк. Секунд  через десять он снова появился в челноке, на всякий случай, пристроившись за спинами родителей. А тем было не до него. Графическая запись предпоследнего полета этого челнока много объясняла им.
- Похоже они устроили базу на полюсе  этой  планеты, - решил Ник. - Но как они привлекут туда наши корабли?
     Тут в разговор родителей вмешался  Третий.
   "Слушайте радио", - посоветовал он. Ник последовал его совету и включил динамик. Знакомые гортанные голоса ящеров тут же заполнили эфир. Судя по ленивому тембру голосов хинки просто трепались не по делу.
- Где-то они рядом, - пробормотала Ева.
    Отметив эту волну на шкале, Ник повернул верньер регулятора. И тут же в рубку ворвался до боли знакомый сигнал земного спасательного буя. Звук был настолько мощным, что Нику пришлось убавить звук.   
- Вот оно что! Похоже, у них есть наш настоящий спасательный буй, - воскликнул Ник, но то, что последовало затем, заставило его в изумлении замолчать. 
- Мы поселенцы, наш корабль разбился пятнадцать лет назад. Мы ждем помощи! - донеслось из динамиков.
   Без сомнения это был голос его жены, Евы. Лицо бывшего навигатора, а теперь матери большого семейства выражало не меньшее, чем у Ника, изумление.   
- Я этого не говорила, - пробормотала она, но затем воскликнула. - А-а, я всё поняла! Это они использовали запись моего разговора с тем трехпалым адмиралом.
- Хитро придумано, - признал Ник. -  Наши непременно клюнут на этот призыв, клянусь третьим пунктом правил  Муравейника.
- Да. Надо их предупредить, - решила Ева.
- Нужно, но как? Мощность этого передатчика не такая большая, чтобы  нас услышали в метрополии. К тому же  нам просто могут не поверить. Как скоро может прибыть спасательная экспедиция?
    В диалог родителей вмешался Третий.
"Адмирал думал о месяце. Большая эскадра наших кораблей где-то рядом".
- Ну что ж, за месяц можно что-то и придумать, - решил Ник.

Глава 3.
   
 Так сильно адмирал Роберт Бланк не нервничал за всю свою долгую,  тридцатипятилетнюю военную карьеру. За то, что полученный ими сигнал был ловушкой, говорило очень многое, такую вероятность адмирал оценивал как семьдесят процентов к тридцати.  Но и оставить сигнал о помощи  без внимания он тоже не мог. За пятьдесят пять прожитых лет принципы правил Муравейника вросли в него корнями, и стали плотью и кровью старого служаки. Терзаясь сомнением, адмирал буквально не мог спать, и  замучил своим присутствием сменные вахты своего корабля. Вот и сейчас, промаявшись в полузабытьи четыре часа, он снова появился в рубке  своего крейсера.
- Господа офицеры, адмирал! - громко скомандовала командир корабля, Райс Агни.
   "Как он похудел, спал с лица, да и от тела осталось буквально половина", - подумала Райс. Жестом руки Роберт вернул офицеров на место, и подошел к самому большому навигационному экрану. Предвидя его вопрос, дежурный штурман доложила:
- До места подачи сигнала "SOS" три часа хода.
- Хорошо. Передайте Бушу и  Эдвардсу  чтобы перед торможением   объявили готовность номер один.
    "Будто они не знают", - подумала Райс, но продублировала команду на эсминцы сопровождения.
    Через три часа эскадра вынырнула из сверхсветового  режима, и замерла, ощетинившись взведенными к бою лазерами, гравитационными щитами, радарами и оптикой.
- Звездная система типа "С-2". Две планеты, одна  класса  П-3, и одна  З-2, два спутника, небольшой пояс астероидов между ними, - громко доложила щтурман.  Тут же начала докладывать его соседка, сидевшая около спектрометра.
- Сигнал исходит с крайней планеты, атмосфера выражена слабо, в основном состоит из замершего азота с небольшим содержание кислорода и углерода. Температура на поверхности планеты минус 180. Жизнь невозможна.
   "Значит точно ловушка, - понял адмирал. - Сразу уйти?"  Но штурман продолжила свой доклад.
- Ближняя к солнцу планета обладает атмосферой с сорокопроцентным  содержанием кислорода. Средняя температура на поверхности планеты плюс 20, обилие воды. Вероятности пригодности для существования  людей 98 процентов!
    Голос штурмана  едва не сорвался от волнения. Еще бы, за 100 процентов бралась уже легендарная Земля, после этого все найденные землянами  планеты не тянули больше чем на сорок процентов. 
- Нет, теперь я так просто отсюда не уйду, - пробормотал адмирал. - Определить место передатчика! Кораблям эскадры рассредоточится!
   Но именно в эту секунду с ближайшей из планет полыхнул голубой луч.
"Все-таки это ловушка!" - с отчаяньем подумал адмирал.   


Глава 4.
   
Земные корабли сейчас походили на трех мух, попавших в голубую сеть громадного паука. Покойный адмирал Шенк Гирд не преувеличивал силу своего нового оружия, действительно, это было нечто чудовищное. Объединенная гравитационная защита всех трех кораблей еле сдерживала  эту беспощадную силу. На глаз было видно, что расстояние между звездолетами сокращалось.
- Еще немного, и они их просто раздавят, -  нервно сказала Ева, оглядываясь на мужа. Но Ник выглядел спокойным. На бреющем полете, они летели над безжизненной поверхностью Ада.
- Сейчас не это главное, надо найти их базу. Она должна быть где-то здесь. Ты  сама говорила, что последний рейс челнока был сюда. Вот она!
    Действительно перед ними, на ровном плато стояли в ряд шесть веретенообразных истребителей хинков. За ними, в дальнем конце равнины виднелось  нечто огромное, темное, с куполообразной крышей. Подлетев поближе Ник рассмотрел, что база состояла как бы из двух частей: куполообразного излучателя  метров триста в диаметре, и полуцилиндра, связанного с куполом длинной, двухсотметровой галереей.
- Сейчас главное перестрелять этих малюток, - сказал Ник, нажимая на педаль газа. Они на максимальной скорости летели  вперед, и не было похоже, чтобы их кто-то заметил.
- Первый, возьми управление! - приказал Ник, сам ловя в прицел крайний к ним истребитель хинков.
   "Нас не видят", - подтвердил Третий. Крайний истребитель уже начал подниматься вверх, когда удар плазменной пушки превратил его в кучу обломков. С остальными пятью было еще проще, они стояли в ряд, и для них хватило трех выстрелов. Резко взмыв вверх над  облаком взрыва челнок направился к станции хинков. Ник поймал, было, в прицел купол, но потом  совсем другая мысль осенила его.
- Бери левей, Первый, веди к цилиндру! Так, хорошо, зависни!
    Холт навел прицел на узкий перешеек всего соединения и нажал на гашетку плазменной пушки. Взрыв буквально разрубил узкую галерею, и тут же над куполом  исчезло голубое сияние. Ник угадал. Вспомнив урок гибели крейсера  СИ-1056  он нашел самое уязвимое место всей базы хинков, разрубив хрупкую связь между реактором, и излучателем.
   Одновременно с исчезновение внешней помехи адмиралу Бланку доложили еще кое-что.
- На П-3 зафиксированы вспышки взрывов.
- Всю оптику на этот район! - приказал он.
- Искусственное  тело размером с линкор на поверхности спутника, судя по всему, у него повреждена одна из его частей, виден огонь и утечка кислорода.
- Курс на П-3. Десантным кораблям приготовиться к высадке...
- Адмирал, нас вызывают на боевой частоте!
- Включить динамики!
   И тот час в рубку ворвался уже знакомый всем голос.
- Ева Лайн вызывает крейсер, Ева Лайн вызывает крейсер!
- Это тот самый голос! - воскликнула  Райс Агни. - Очередная ловушка, адмирал.
- Включите монитор, - велел Бланк. 
     Изображение, появившееся на самом большом мониторе рубки повергло в смятение большинство присутствующих. Без сомнения это было лицо землянки, одетой в нормальный земной скафандр повышенной защиты. Мужчины невольно отметили ее смуглую красоту, женщины осудили за чересчур длинные волосы. Странными были два фактора: интерьер явно иноземного корабля, и висевший рядом с ней младенец, с не по годам сосредоточенным лицом. По случаю столь ответственного события Ева  даже нарядила Третьего в небольшую распашонку, причем он этого не хотел делать, орал и брыкался, пока не получил от матери по заднице. Но именно вид ребенка рядом со странной женщиной как-то успокоил адмирала.
- Мы вас видим, - сказал Бланк, - кто вы такая?
- Ева Лайн,  лейтенант-навигатор, порядковый номер 4354698. Пятнадцать лет назад  после гибели крейсера  вместе с бомбардиром Ником Холтом попала на планету названную нами Раем. Сейчас мой муж с двумя сыновьями штурмует купол станции хинков. Просим помощи в этом и содействии.
- Зачем они полезли в этот купол? - нахмурился адмирал.
- Есть возможность узнать устройство боевого оружие хинков.
- Эрков, - поправил Бланк.
- Нет, именно хинков.
    Адмирал не стал ничего больше переспрашивать, твердая уверенность этой женщины передалась и ему. Появление из небытия хинков проясняло многое в стратегии и тактики столь бесславно проигрываемой землянами войны.
- Хорошо. Третьему батальону высадится на П-3! Главная цель - купол, оружие хинков.
  Ева перевела дух. Слава богу, ей удалось убедить своих сделать это.

Глава 5
   
В это время дела Ника и сыновей шли далеко не блестяще. В прошлый их десант у них был проводник, кроме того, однообразное строение корабля позволяло им легко совершать маневры и уходить от ненужных столкновений. На станции все было по-другому. Ворвавшись через разрушенную галерею в купол, семья Холтов оказалась в громадном помещении со всеми признаками настоящего лабиринта. Тут не было ничего от строгой линейности космических кораблей, и герметичные отсеки могли быть и круглыми, и ромбическими. Все они были заполнены   непонятными приборами, и хинки в желтых комбинезонах, сидевшими за многочисленными пультами,  не имели с собой даже личного оружия, так что при виде чужаков обвешанных оружием предпочитали ретироваться.  Среди них Ник с удивлением увидел представителей совершенно другой расы, низкорослых, большеголовых гуманоидов с огромными черными глазами и небольшим, птичьим клювом. Но рассматривать их было некогда. Земляне  шли вслепую, не зная куда, где располагается этот самый командный пункт. Затем все чаще им на пути начали попадаться десантники, завязалась перестрелка. Потом черные мундиры десантников просто посыпались как из ведра.
   Когда их прижали в первый раз, Пятый привычно прожег пол, но, глянув вниз, отшатнулся назад. Под ними была тридцатиметровая пропасть. Их атаковали с трех сторон, и земляном повезло в том, что за стенкой, к которой они прижимались спиной, был лабиринт служебных коридоров. Они пробирались среди змеевиков труб, водопадов кабелей. В эту экспедицию все трое не стали искушать судьбу с земным оружием, а просто вооружились плазматронами. И для Ника и для Первого они были тяжеловаты, а вот Пятый управлялся со своим  как с игрушкой. При этом малыш тащил в рюкзаке за спиной целый ящик запасных кассет.
- Плохо дело! - сказал Ник, когда им на какую-то минуту удалось оторваться от преследователей и перевести дух. В полуметре над их головой  с угрожающим гулом пронесся заряд плазмы. Пятый  ответил мгновенно, выстрелив навскидку, и расчет плазменной пушки их двух хинков превратился в "барбекю".  Они сменили позицию и продолжили совет.
- Я не слышу мать, дикие помехи, - сказал Первый. - Сюда даже Третий не пробьется, слишком много активизированного металла.            
- Да, надо соединиться с Евой. Попробуем пробить где-нибудь купол.
    Они сориентировались на местности, выбрались в огромный, полукруглый зал и начали подниматься вверх по маршевым лестницам. Это был самый опасный  момент всей  экспедиции. Сейчас они были как на ладони, и пока их выручала только слаженность всей команды. Пока двое перебегали вверх, один прикрывал, а затем самый верхний начинал прикрывать остальных. Пули, лучи лазеров, плазменные шары - все летело в троих землян. Немного выручала их гравизащита, а больше везенье. Уже на самом верху, под куполом, меткий выстрел из плазматрона перерубил железную лестницу, на которой оставался прикрывающий всех Первый. Пролет рухнул вниз, а Первый успел зацепиться одной рукой за перила следующего пролета. На его другой руке болтался захлестнувшийся  ремнем плазматрон,  и он ни как не мог его сбросить и подтянуться вверх.
- Прикрой нас! - крикнул Ник, кидая Пятому свой плазматрон. Он сбежал вниз, нагнулся, и еле втащил отягощенного тяжелым скафандром сына. Все это время,  Пятый поливал огромный зал снизу плазменными шарами. В этот раз он снова повторил свой трюк, ведя огонь сразу с двух рук.  Для хинков это было настолько потрясающим зрелищем, что они даже ослабили ответный огонь. Но когда к юному гиганту присоединились отец и брат,  стрельба снова усилилась. А у землян начал подходить к концу боезапас, и в этих условиях они не могли его пополнить. Как раз с последними выстрелами они достигли купола, но прожечь его у них уже было нечем.
    "Все, - подумал Ник, рассматривая бегущую снизу вверх по лестницам черную лаву хинков. - Это конец"!
   Но именно в эту секунду  метров в десяти от них полыхнуло пламя, осколки купола, словно пылесосом втянутые вакуумом  не успели вылететь в пролом, а оттуда уже показалась непонятная конструкция, оказавшаяся входом переходного люка десантного корабля землян. Серо-голубые скафандры земных  десантников начали разбегаться по галереям, и плотный огонь космической пехоты буквально скосил поднимавшихся вверх ящеров.
   Из Ника словно выпустили пар, и он без сил опустился на ребристый металл пролета. И отсюда, сверху, он наблюдал, как внизу объединились два потока десантников, ворвавшихся в здание с разных сторон. Среди них Холт с удивлением увидел знакомую фигуру, возвышающуюся над  рослыми десантниками на две головы. Пятый еще не наигрался в эти игры.

Глава 6               
 
Эта встреча в рубке крейсера больше походила на дипломатический прием послов двух государств. Более того, сейчас они смотрелись как две разных  расы. Бледные от вечного космического затворничества, стриженые почти наголо и от этого  однообразные мужчины  и  женщины, и Ник, со своим разнообразным семейством. Сам Холт подстриг волосы и бороду, но совсем ее сбривать не стал, слишком привык к ней за эти полтора десятка лет. Ева шокировала всех  женщин своими длинными, по пояс  волосами,  а русоволосый, с прической до плеч, кареглазый красавец Первый невольно как магнитом привлекал их взоры.  Мало кто обращал внимание на лежащего на руках Евы Третьего, зато  курчавый, с круглыми черными глазами Пятый вызвал всеобщее изумление своими  габаритами и трехметровым ростом.  Стандартный комбинезон подобных размеров нашли только у десантников, и он, в отличие от облаченных в голубое  родственников  был в черном.
    Ник в своем получасовом рассказе был краток, и обошелся без лишних для армейского человека эмоций и поэтических красок.   
- Да, генеральный штаб  подтвердил существование Евы Лайн и Ника Холта, так же как и историю гибели  СИ-1056, - сказал,  выслушав его, адмирал Роберт Бланк. - Если то, что вы сказали - правда, то эта планета действительно рай, и вы правильно ее назвали. У меня есть несколько вопросов относительно последнего боя в куполе. Как вам удалось на челноке вплотную приблизиться к станции хинков?
- Насколько я понял, этим я обязан голубому лучу. Во включенном состоянии он блокирует все радары. Станция поневоле ослепла. Именно поэтому для нас на  СИ-1056 столь внезапным было появление  целой флотилии хинковских истребителей.
- Наши ученые сейчас занимаются с их аппаратурой, кстати, Райс, запроси как там у них дела.
    Командир корабля послушно щелкнула одной из клавиш пульта, и на экране показался ромбический отсек станции хинков, и два землянина в желтых костюмах о чем-то беседовали с двумя гольдами, теми самыми представителями низкорослой расы,  одетых в комбинезонах точно такого же цвета, под присмотром трех  рослых десантников. Именно гольды, тысячу лет назад завоеванные хинками, и  были создателями всей научно-технической базы ящеров.  На сотрудничество с землянами птицеголовые гуманоиды пошли с огромной радостью. Ненависть к своим завоевателям у них копилась от поколения к поколению. 
- Вайс, как ваши дела, - запросила Райс Агни.
   Ей ответил самый пожилой из инженеров, седовласый полковник.
- Основное ясно. Им удалось создать установку на основе теории единого поля. Эта штука работает сразу во всех  спектрах: гравитация, световой луч и электромагнитного излучения. Мы скопировали основные параметры установки, и те чертежи, что  хинки не успели уничтожить.
- Мы можем воссоздать ее в метрополии? - поинтересовался адмирал.            
- Да, конечно. Главное, теперь ясен принцип действия. Кроме того, мы можем даже починить эту установку, - Вайс положил руку на плечо стоящего рядом  гольда. - Найк говорит, что это потребует не более семи дней.
- Хорошо, мы подумаем, - качнул головой Бланк, и отвернулся от экрана.
- Адмирал, скоро сюда прибудет целая эскадра кораблей хинков,  -  напомнил Ник. - Они могут опередить нас, и заселить Рай своими ящерами. Если мы наладим эту станцию, то сможем уничтожить их.  Устроить им засаду.
   Бланк переглянулся со своими офицерами.
- Конечно, заманчиво, но... - Адмирал встал, подошел к главному экрану. - Вы не в курсе дел. За двадцать один год  этой необъявленной войны погибло более 400 земных кораблей. Еще ни разу нам не удалось выиграть ни одного боя.  От столкновений с крупными соединениями эти эрки-хинки уходят, и бьют нас  исподтишка. Самое подлое, что за последние  полгода они уничтожили и два планетарных детских сада, Лондон-3, и Канада.
    У Ника перехватило дух. 
    "Это же сотни тысяч детей!" - подумал он. Судя по лицу, Ева так же была потрясена. А адмирал продолжал.
- Так что у нас строжайший приказ - не ввязываться в бои с превосходящими силами противника. Главная Доктрина сейчас такова -  сражение должные вести крупные соединения, не меньше флотилии из 30 кораблей. 
- Но мы можем использовать фактор внезапности, - возразил Холт. - С базы не успели подать сигнал о помощи, и для хинков это будет большим сюрпризом. Тем более что гольды много рассказали о техническом оснащении их флота. Теперь мы знаем их уязвимые места. А если по-прежнему отдавать инициативу им, то с таким мощным оружием как этот реактор они смогут уничтожить любое наше крупное соединение. Числом их не взять. 
- Надо подумать, - решил адмирал. - А теперь расскажите-ка  все, что вы знаете об этих хинках-эрках?
    Беседа длилась еще  часа три. Когда она закончилась, и адмирал ушел, произошел неприятный инцидент. Райс Агни, не спускавшая все это время глаз с Ника, подошла, и положила ему на руку свою ладонь. Холт в это время разговаривал с командиром десантников, и не обратил на это  должного внимания. Зато очень обратила внимание Ева.
- Убери руки! - резким тоном сказала она Агни. Та не ожидала такой реакции, и испуганно отдернула свою ладонь.
    Ник не понял сути всего конфликта. Честно признаться, за время вынужденной моногамии он подзабыл обо всех  этих земных брачных ритуалах.
- Ваш сын просто создан десантником! - говорил ему  седовласый, с большим, застарелым  ожогом на лице генерал-десантник. - Просто чудовищная сила, отменная реакция, умение хорошо ориентироваться на местности. Если вы отдадите его нам,  то ему  будет светить блестящая карьера.
- Ни за что! - Сказала, вмешиваясь в разговор, Ева.
- Почему? - опешил генерал.
- Он еще маленький, - отрезала ревностная мать. Гоготанье генерала было слышно даже в соседнем отсеке.
- Это он то маленький?! - спросил старый служака, отсмеявшись и вытирая с глаз слезы.
- Да, маленький, - отрезала Ева, и строго обратилась к Пятому. - Ты ел сегодня черный мед?
    Тот нахмурился, и отрицательно мотнул головой. Ева тут же угостила его хлестким подзатыльником.
- Ну-ка, сейчас же ешь! Хочешь таким глупым на всю жизнь остаться?
- Он остался в челноке, - почесывая   затылок ответил Пятый. На всякий случай он поднялся с кресла, теперь мать уж ни как не могла достать до его головы.   
   Вслед за ним поднялись и все остальные члены семейства Холтов. Уже двигаясь к отведенным им каютам, Ник спросил:
- Что ты так окрысилась на капитана?
- А ты не понял? Она же пыталась тебя снять!
   До Ника, наконец, дошла вся пикантность ситуации, и он странно заулыбался.
- А, вот в чем дело. Я и забыл совсем...
- Вот только погляди на кого-нибудь! - свирепо сказала Ева. - Сразу глаза тебе  выцарапаю!
- Да что ты как переживаешь? Все они такие страшные, лысые, - сказал Ник, при этом невольно оглядываясь на одну из проходящих мимо женщин. Затрещина, полученная им от  жены, была ни чуть не слабей чем та, что недавно получил Пятый.
    Впрочем, вскоре самому Холту пришлось испытать приступ ревности. Три десантника, попавшиеся им в  ближайшем лифте  просто обалдели от неожиданной красоты  Евы и стали довольно громко и откровенно обсуждать ее видимые достоинства. Пожалуй, только присутствие в эскорте Евы Пятого остановило этих головорезов космоса от более близкого знакомства с прекрасной незнакомкой.
    При  виде семейства Холтов  все встречные члены экипажа просто столбенели от изумления. А Ник рассматривал коридоры и  думал о том, что ничего не изменилось за прошедшие годы. Все та же однообразная планировка, ровный цвет окрашенных этажей, абсолютно одинаковые двери с номерами.
Семейство заняло  три каюты на красном уровне. Ник, сразу вспомнив порядки и обычаи земных кораблей, связался с рубкой.
- Красный уровень, каюта сорок пять лейтенант Ник Холт, лейтенант Ева Лайн.
- Как, в одной каюте? - удивилась дежурная.
- Именно в одной, - подтвердил Ник, а затем добавил, - а  так же в сорок седьмой Первый Холт, в сорок девятой Пятый Холт.
- Почему по номерам? - снова удивился дежурный.
- Это не номера, это имена! - рявкнул Ник, и со злостью щелкнул тумблер отключения.
   Для начала все собрались на совет. Места на кровати хватило только родителям и  Третьему, Первый осторожно расположился на одном из кресел, а Пятый решил не рисковать и просто сел на пол, привалившись спиной к стене.
- Ну, какие у вас впечатления? - спросил Ник сыновей.
- Здорово! Эта штука еще больше, чем крейсер хинков - сразу выпалил Первый, а Пятый только кивнул, соглашаясь,  головой.
- Отвыкла я от всего этого, - сказала Ева, - все кажется таким тесным, неудобным. 
- Да, мне тоже так кажется, - согласился Ник.
   Ева вытащила  из кармана красный плод, ловко разделила его на всех.
- Это последний, - сообщила она всем.
   Ожидание на одной из лун Ада подхода земных кораблей оказалось более долгим делом, чем они думали, и за эти две недели у них кончились почти все припасы, вода и подходил к концу кислород.
-  Сынок, - обратился Ник к Первому, - сходи в тот конец коридора, там стоят такие ящики с ручками сбоку, дерни их по разу, и принеси  то, что там появится.
   Первый легко поднялся, вышел в коридор. Эти длинные металлические ящики он заметил давно, и с любопытством проделал все, о чем говорил ему отец. В окошке одного автомата показалась серая масса в прозрачной упаковке, другой выдал квадратную пластиковую бутылку, взяв в руки которую, Первый безошибочно определил, что внутри ее находится вода. Уже по пути обратно он обнаружил для себя нечто новое. Это новое стояло в дверях каюты номер сорок, и в упор разглядывала приближающегося парня. Сочетание рыжих волос и зеленых глаз Первый еще не встречал, тем более таких красивых и нахальных.
- Привет, - сказала девица, преграждая ему дорогу. - Ты один из этих, с Рая?
- Да, - признался Первый.
- И как тебя зовут?
    Имя нового знакомого вызвала у рыжей приступ смешка.
- Кто ж тебя так назвал?
- Отец с матерью. У нас есть и Второй, и Пятый, и Четвертая.
   Рыжая снова подавилась смешком.
- А меня зовут Ани Берг. Может, зайдешь ко мне?
  Ани как бы невзначай провела пальцами по запястью Первого, но тот, конечно,  ничего не понял.
- А что делать будем? - спросил он.
   Рыжая в этот раз не смогла удержаться от смеха.
- Да ты совсем еще зелененький! Ладно, приходи, не пожалеешь.
- Хорошо, только попозже, - согласился Первый, и оглянувшись еще пару раз на эти насмешливые глаза, пошел к себе.
   Столь долгое отсутствие старшего сына супруги не заметили, они откровенно ругались.
- Мне плевать на то, как к нам здесь относятся, главное, чтобы они защитили Рай от хинков! - возбужденно говорил Ник.
- А по-моему, надо возвращаться, они все сделают без нас. Я переживаю за Второго, он был еще такой слабый, - возражала ему жена.
- Нет! Они плохо знают психологию хинков, к тому же мы знаем уязвимые места их кораблей и можем кое-что подсказать. Ты то что молчишь? - эта фраза была обращена в сторону Третьего. Его молчание больше всего удивляло Ника. Третий замолчал давно, с того самого момента, когда их челнок причалил к земному крейсеру. Кроме того, он перестал висеть в воздухе, и только нахмуренный маленький лоб показывал, что его владелец не пребывает в прострации, а о чем-то сосредоточенно думает.  Не ответил Третий и на этот раз. Ник махнул рукой, и взял из рук Первого пакет с едой. Повертев его в руках, он разорвал упаковку, откусил серую массу, с явным трудом пожевал ее, и, проглотив, поспешно запил водой, показавшейся Холту безвкусной и теплой.
- Да, отвык я от всего этого. Как они только это едят? - сказал он, протягивая брикет Еве. Та жестом отказалась от него, и  Ник отдал его Первому. Тот проделал все то же, что и отец, только на лице его при этом появилась странная гримаса ужаса.
- Разве это можно есть? - спросил он, а, сделав глоток из фляги, еще и добавил, - И пить?
- Привычка, - ответил Ник. - Просто ничего другого у землян  не было.
   Пятый принял брикет из рук брата с осторожностью змеелова. В отличие от предыдущих дегустаторов он жевал долго и сосредоточенно, но минут за пять брикет уничтожил.
- Пойдет с голодухи, - буркнул он, и допил воду. - Где еще такие штуки дают?
   Пятый пошел за Едой, и больше в тот день они его не видели. Вскоре и Первый пошел к себе в каюту, но по пути вспомнил про зеленоглазую красавицу. Около ее двери он немного постоял, но потом все-таки решился, и толкнул ее. В каюте стоял полумрак, но низкий грудной голос Ани Берг не позволил Первому удалиться.
- А, ты пришел! Иди сюда.
    Он сделал два шага вперед, вспыхнул огонь ночника, и старший из сыновей Холта увидел, что   хозяйка лежит на кровати совершенно голая. Честное слово, голых  женщин Первый не боялся, он видел в таком виде и мать, и сестер. Но он был готов к какому-то разговору, к общению, а не к тому, что его просто завалят на постель, и начнут интенсивно раздевать. Впрочем, вся остальная программа этого вечера ему понравилась.
   С Пятым же была совсем другая история. Около автоматов с едой он повстречал трех десантников. С удивлением рассмотрев гиганта в черном комбинезоне они спросили его:
- Парень, ты из какого батальона?
- Ни из какого, - буркнул Пятый, сосредоточенно выковыривая из приемника пятый брикет.  - Я из Рая.
   Через полчаса он уже находился в отсеке десантников и с сосредоточенным лицом мерялся силами сразу с двумя самыми сильными парнями в черной униформе. Прижав их руки к столу, он пробасил:
- Ну, кто еще желает?
- Ладно, бесполезно! - махнул рукой сержант Никс, ветеран с суровым лицом и седым ежиком волос. - Пошли лучше в тир.
   Опробовав оружие всех типов Пятый  недовольно нахмурился.
- Ерунда. Мне больше нравится хинковский плазматрон.
- А-а, с этой дурой сейчас разбираются наши яйцеголовые ученые. Нам даже не дали эту штуку подержать в руках.
- А у меня есть, - оживился Пятый. - Только в челноке. Правда, я не знаю как туда пройти.
   Ему нашли провожатые, и через пятнадцать минут он притащил в тир свой плазматрон. Для всех он оказался тяжеловатым, только Пятый обращался с ним как с пушинкой. 
- И как он работает? - спросил сержант  Никс.
- Просто. Вот этой ручкой  переводишь его на  полную мощность, включаешь питание.
   Пятый прицелился в мишень. Тир этот был снабжен специальным,  мощным гравитационным уловителем, тормозившим и пули, и ослабляющим до нуля лазерные лучи. На нем десантники опробовали самое свое тяжелое оружие. Но огненный шар испепелил железную мишень, защита смогла только немного его распылить, и этот язык плазмы  с невероятной  легкостью слизал расположенную за ней стену.  У сержанта Никса, как впрочем, и у всех остальных десантников, вытянулось лицо. Женский визг и поток ругательств усилил этот эффект. За исчезнувшей стенкой оказалась душевая комната, в которой как раз плескались две девицы. Душевые на корабле не делились на мужские и женские, но напуганные вспышкой, жаром и внезапным появлением в поле зрения целой толпы десантников,  девушки дали своим эмоциям достойный выход.   
    Так что когда Ева прошла проведать  перед сном своих сыновей, она нашла их каюты пустыми. Это ее привело в недоумение, но, поразмыслив, она решила, что с ними ничего плохого случится не может, и спокойно отправилась спать. Отчасти она была права. Первый под руководством своей рыжей инструкторши интенсивно осваивал премудрости секса, и никаких отрицательных эмоций не испытывал. А вот Пятый с унылым видом сидел на корабельной гауптвахте, правда в компании почти всего третьего взвода второй роты, тысяча сто первого отдельного гвардейского батальона.    


Глава 8

    Последние десять миллионов километров до этой солнечной системы они шли очень осторожно. Впереди, и по бокам эскадры летели веретенообразные истребители хинков, затем два эсминца, замыкал конвой крейсер. А между эсминцами  и крейсером размещался линкор, громадная махина, по объему равная всем остальным кораблям эскадры.  Эта и была основная ударная сила хинков. По мощности силовой установки линкор немногим уступал расположенной на Аде базе.
- Адмирал, база по прежнему не отвечает, - доложил дежурный офицер хинков  командующему эскадры.
- Направить туда три истребителя, и подготовить десант.
   Адмирал повернулся к стоящему рядом офицеру, и сказал:
- Майор Тин Турк, вы эти места знаете лучше всех, вы и возглавите десант.
- Слушаюсь, - сказал  Тин Турк, отдал честь своей единственной действующей рукой, и вышел из рубки.
  Истребители  одновременно появились над базой, хотя и прилетели сюда с трех разных сторон. Это был высший класс пилотирования, но оценить его, похоже, было некому. Командир звена торопливо докладывал на флагман.
- Адмирал, станция обесточена, в куполе многочисленные проломы, полная разгерметизация. Самые большие разрушения в галерее, ведущей  к реактору.
- В каком состоянии реактор? - запросил  адмирал.
- В корпусе реактора разрушений нет. Судя по ночному зрению он  работает в минимальном режиме.
   С минуту адмирал размышлял над этим странным фактом, потом решился.
- Высадить на станцию десант.
    Когда из корпуса  линкора как блохи с собаки посыпались челноки, Ник облегченно вздохнул. Он все-таки угадал. Угадал во всем, и в ходе действий  хинков, и, главное - в месте действия. Сейчас он находился всего в пятистах километрах от флагмана эскадры. Отцепившись от небольшого астероида, он повел  челнок к линкору. Появление лишнего челнока никто не заметил,  только один из операторов удивился, что он летит обратно к линкору.
    "Наверное, какая-то неисправность", - решил он.
    А Холт поднырнул под брюхо громадного корабля и понесся к его корме. Так же, как и у земных кораблей корпус реактора у хинков был вынесен далеко за пределы жилого корпуса, радиацию этого монстра не могла заглушить никакая защита. Но в отличии от земных кораблей реактор связывали с кораблем три больших пилона, а не один. И левый из них, после подсказки голдов, очень интересовал Холта. Развернув челнок к корпусу линкора, Ник выровнял скорость, и ударил из плазменной пушки по  пилону. Этот выстрел не был самым сильным, он только растопил обшивку корабля. И в этот пролом Ник увидел громадный кабель желтого цвета. Это и было то, ради чего он сюда прилетел. Он перевел  регулятор мощности до упора и нажал на гашетку пушки.
     Через секунду в рубке линкора погасла половина экранов.
- Адмирал, реактор заглушен! - доложил дежурный по кораблю. 
- Почему?! - взревел адмирал.
- Выведен из строя силовой кабель.
- Перейти на резервный!
- Перешли, но для разгона реактора теперь потребуется не менее часу.         
    И одновременно, резанули сразу два крика:
- Это ловушка!
   Один прозвучал из динамиков, это Тинк Турк увидел как упала скошенная выстрелами первая цепь высадившихся  рядом с куполом десантников. И одновременно дежурный штурман увидел то, что меньше всего ожидал увидеть. С  планеты протянулся голубой луч, словно коконом обвивший корабли эскадры.
- Они используют против нас наше же оружие! - воскликнул командир корабля.
- Да, - прохрипел адмирал. - Это предательство. Только голды могли так быстро научить землян пользоваться лучом смерти.         
- Адмирал, силовые установки кораблей не справляются! Нас сжимают друг к другу.
- Что реактор? - рявкнул адмирал.
- Нужен еще час для выведения его на полную мощность, - доложил дежурный инженер.
- У нас нет этого часа! Сколько мы можем сопротивляться?
- Минут пятнадцать, не больше.
- Сделайте же что-нибудь!
    Единственный, кто мог спасти  сейчас эскадру, был Тинк Турк. Но именно в этом момент его небольшая флотилия подверглась атаке земных истребителей. В хаосе завертевшейся битвы никто из ящеров не мог повторить то, что месяц назад сделал Ник Холт - ударить по галерее и перерубить силовой кабель. Челноки хинков горели и сыпались на поверхность планеты с поспешностью звездопада. Инженеры Вайса с помощью голдов соорудили над внешне разрушенной галереей силовое поле, кроме того, десантники выкатили на прямую наводку два зенитных орудия. Их расчеты погибли все до одного,  но задачу свою они выполнили.
    Понимая всю отчаянность положения эскадры хинки, успевшие высадиться, шли в атаку с яростью обреченных. Часть их даже прорвалась в купол, бои шли сразу на трех этажах. Казалось, еще немного, и они ворвутся в командный пункт базы. Но в это время земным пилотам удалось перехватить инициативу боя, и наглухо перекрыть подходы к базе. Ни один челнок не смог  больше приземлиться рядом с ней. Они либо врезались в землю огненным шаром, либо отворачивали в сторону, не в силах выдержать бешенный огонь обороняющихся. Вскоре десант ящеров  был блокирован и уничтожен. В этом сражении, конечно, принял самое активное участие Пятый. Он лично взял в плен двух офицеров, и первый вырвался из базы наружу.
    В первую минуту огненная карусель воздушного боя ошеломила его. Он замер, просто завороженный  красотой всей картины. Над белым, заснеженным пространством, среди россыпи немигающих звезд метались красные, желтые, синие габаритные огни кораблей землян и хинков. Время от времени либо в воздухе, либо на земле вспыхивал огненный цветок взрыва, и отдаленный гул доносила сначала почва, а затем и разреженная атмосфера планеты. Лишь иногда в освещенной зоне появлялись похожие на призраков белые корпуса сражающихся истребителей, чтобы через долю секунды исчезнуть в темноте.
- Ну, что встал?! - сержант Никс хорошим пинком помог Пятому  выйти из транса. - Вперед, пехота!
   Они пробежали чуть вперед,  и Пятый услышал в наушниках новую задачу.
- Надо прийти на помощь зенитному расчету! Они уже две минуты как не выходят на связь.
   Пробежав вдоль галереи метров триста, отделение Никса нашла орудие  целым, а расчет его мертвым. Сержант сам прыгнул в кресло наводчика, остальным крикнул:
- Фукс и Винк  со мной, остальным рассредоточится! Не лезьте в пекло, парни!
    Через пару секунд  зенитка выплюнула первый заряд плазмы навстречу атакующему челноку хинков. Защита челнока распылила этот заряд, но при этом  ромбический  корабль  резко дернулся вверх и почти завис на месте. До него было метров сто, не больше, и Пятый вскинул свой плазматрон и всадил в брюхо челнока  максимальный заряд. Ему повезло, предыдущий выстрел вывел из строя гравитационный щит, так, что огненный шар пробил в панцире корабля дыру размером с голову человека, а потом уже рассыпался жаром по всей кабине, превратив экипаж в огненные свечки. Челнок медленно завалился на бок, а потом рухнул на землю всего метрах в трехстах от него.  Земля содрогнулась так, что никто, кроме Пятого, не смог устоять на ногах.
- Молодец, малыш! - услышал он в наушниках голос сержанта. - Классный выстрел! Но не лишай меня моей работы. Посмотри влево, там эти хитрые твари решили зайти с тылу.
    Пятый оглянулся, и увидел что со стороны ближайшей горной гряды, на бреющем полете, в сантиметрах над поверхность к станции несется челнок. Два раза полыхнула зарядами зенитка, и челнок, отразив удары плазмы своим щитом, всего в ста шагах от станции. Пятый первый побежал навстречу, лихорадочно перезаряжая свой плазматрон. Он увидел, что челнок медленно разворачивается в сторону станции. В своем деле Пятый был гений. Любому другому десантнику мысль о том, что сейчас хинки ударят по галерее, пришла в голову бы мгновенно. Но Пятый не думал, он уже действовал. Вскинув свою компактную пушку, он всадил заряд в открывшееся дуло плазменного орудия челнока. Что там произошло по законам физики неизвестно, но челнок раскололся на части как грецкий орех, начиненный взрывчаткой. Взрывной волной  Пятого откинуло метра на три назад,  он треснулся головой о торчащую из поверхности глыбу, но, по счастью, шлем выдержал этот удар.
     Все это продолжалось скоротечные пятнадцать минут. Ник Холт со своим старшим сыном наблюдали за всеми событиями с того же самого обломка астероида, с которого и стартовали в атаку на линкор. Им соваться к базе было опасно, система опознания "свой-чужой"  могла сыграть с ними плохую шутку, и челнок Холта имел шанс сгоряча быть сбитым своими. Так что теперь Ник и Первый затаив дыхание наблюдали за тем, как голубая сфера  медленно, но неумолимо  стягивала пространство вокруг эскадры хинков. Те пытались форсировать двигатели на полную мощность, но без реактора линкора преодолеть эту чудовищную силу им не удавалось. Взорвался реактор одного из эсминцев, и огненная вспышка волной прошлась по голубому шару высветив его во все полыхающие краски, от огненного, до багрово-красного. А еще  через три минуты все обитатели линкора услышали резкий толчок, и жуткий, металлический скрежет. Это во флагмана врезался первый из кораблей собственной флотилии.
- Что они там медлят? - закричал, багровея, адмирал, - Где этот Тинк Турк?
    А у Тинк Турка дела шли неважно. Он сам трижды заходил в атаку, потерял не только защитное поле, но и второго пилота. Тот умудрился сломать шею о приборную доску, когда их челнок швырнуло вверх  взрывной волной  разбившегося впереди них корабля. И это окончательно определило судьбу ящера. Теперь он мог только вести корабль, все управление огнем находилось на правой, нерабочей для него, однорукого,  рукояти штурвала. И Тинк Турк решился. Заложив резкий вираж, он вырвался из круговорота боя и помчался в открытый космос, прочь от этой проклятой солнечной системы. И уже далеко у себя за кормой  Тинк увидел, как полыхнула острая  вспышка ядерного взрыва, затем еще одна, гораздо мощней. Это гибли спрессованные в один кусок железа  корабли ящеров.



Глава 9
    
Подлетая к земным кораблям, Холт сбавил до минимума скорость и, включив на полную мощность передатчик,  почти без пауз твердил одну и туже фразу:
- Охотник вернулся, охотник вернулся, охотник вернулся!
     Об этом пароле они с адмиралом договорились перед боем. Всё сработало, никто не рубанул по челноку из орудий главного калибра. Холта удивило одно, рядом с крейсером был только один эсминец. Ник забеспокоился, не сбили ли второй эсминец  в прошедшем бою? Но узнать об этом он мог только на флагмане.
    Очутившись на крейсере Ник и Первый  поняли, что попал на праздник. В  коридорах бушевала толпа, все что-то возбужденно кричали, пели, обнимались, выстроившись друг другу в затылок,  запускали "змейку", скандируя заученные с детства  строевые речёвки.  Где-то в этом кипящем восторгом котле растворились Ева, Пятый, Третий, искать их было бесполезно, и Ник отослав Первого на поиски родственников, сам отправился на капитанский  мостик.
   Там тоже царила эйфория, только более сдержанная. Никто не покинул своих постов, только все операторы улыбались, оживленно переговаривали  друг с другом. При виде Ника адмирал Бланк поднялся со своего кресла. Пожимая Холту руку, он сказал:
- Ну что ж, майор, вы оказались правы, все получилось именно так, как вы рассчитывали.
    Заметив удивленное лицо Холта, Бланк рассмеялся, и медленно опустился в кресло.
- Да, не удивляйтесь. Я, данной мне волей,  решил повысить вас в звании, вы этого заслужили. Кроме того, я уже подписал наградной лист на вашего сына, Пятого. Он сегодня отличился как никогда. Уничтожил два челнока хинков, ещё один захватил  вместе с экипажем, кроме того, взял в плен двух офицеров. Все это тянет на "Пурпурную звезду".
   Ник про себя даже присвистнул.  "Пурпурную звезду" давали за личную храбрость и незаурядное мужество в бою. Получали их в основном десантники, но только единицы, и чаще всего в самом конце своей карьеры. А тут Пятый мог получить её за первый же бой!
- Кроме того, я ходатайствовал,  чтобы его отправили в военное училище.
- Хорошо, я рад за сына. Кто-нибудь из хинков ускользнул?
- Два истребителя и штук пять челноков, - сказала  стоящая за спиной адмирала Агни.
- Плохо! - покачал головой Ник.
- О ловушке они все равно уже узнали, так что преследовать их не было смысла. Надо думать, что будем делать дальше.
- Надо вызвать сюда основные силы флота, - предложил Ник. - Станцию можно легко отремонтировать и увезти на буксире с собой, чтобы потом скопировать.
-  Уже не имеет смысла. С помощью голдов мы скопировали все чертежи базы и еще перед боем отправили их с эсминцем Буша в Метрополию. Так что, я думаю, года через два мы сможем с ними сражаться в полную силу, на  равных. 
   "Так вот куда девался второй эсминец", - понял Ник. 
- Но что будет дальше? - задумчиво сказал Бланк.
- Дальше они приведут сюда весь флот, - высказал свое мнение Холт. -  Хинки слишком упрямы, чтобы так просто оставить свою базу. Надо вызывать сюда наш флот. Только так мы сможем защитить Рай от их вторжения. Вы ведь сами говорили, что эта планета уникальна. Единственное место в Галактике, где человек может жить без скафандра.  Здесь можно устроить, например, базу ветеранов, чтобы они в конце жизни пожили в настоящем раю.
- Неплохая идея. Не так много землян доживают до преклонного возраста. Максимум два-три миллиона. Это было бы лишним стимулом для жизни всех  остальных, - согласился Бланк.
   В это время к нему со встревоженным лицом подошла  Райс Агни.
- Адмирал, срочная радиограмма из генштаба. Плохие новости.
    Бланк повернул голову к ближайшему монитору, несколько минут смотрел на экран,  затем голова его откинулась назад, и адмирал начал медленно сползать с кресла.
- Врача на мостик! Быстро! - крикнула Агни, пытаясь подхватить тело Бланка. Врач в розовом комбинезоне появился через несколько секунд. Это был  довольно старый уже человек с пробивающейся в короткой стрижке сединой. Он быстро вколол адмиралу укол, и велел перенести его в свою каюту.
- Почему в каюту, а не в лазарет? - спросила Агни.  Врач тяжело вздохнул.
- В лазарет уже бесполезно, - сказал он. - Адмирал умирает.  Ему осталось совсем немного.
- Вы даже не попытаетесь его спасти? - удивился Ник. - Хотя бы узнайте, что у него, какая болезнь?!
  Доктор покачал головой.
- Я знаю, что у него. У него рак, и уже давно. Еще с год назад его надо было списать с корабля, но... Мы знаем друг друга тридцать лет. Роберт запретил мне рассказывать про это кому-либо. Он хотел умереть на боевом посту, в космосе.
- И это у него, похоже, получилось, - сказал Ник, опуская голову.
    Доктор ушел, а Райс Агни села в командирское кресло и включила тумблер  громкой связи.
- Внимание, экипажу готовность номер один. В связи с болезнью адмирала Бланка командование эскадрой беру на себя я, Райс Агни. Всем службам готовится к длительному переходу. Направить челноки к станции, эвакуировать людей за два часа,  базу подготовить к взрыву. Расчетное время старта - два часа среднеземного времени.
    Райс выключила микрофон, и откинулась назад. Ничего не понимающий Ник с изумлением смотрел на нового командира эскадры.
- Я не понял, почему такая спешка?  - наконец спросил он. Агни развернула монитор в его сторону.
- Читай.
   Три строчки букв заставили похолодеть душу Холта.
   "Эсминец БА-1296 под командованием Элис Буш погиб. В вашем направлении движется крупное войсковое соединение хинков во главе с  тремя линкорами. Ориентировочное время прибытие в вашу точку - десять часов. Срочно вернуться на базу, материалы  по оружию хинков доставить любой ценой".
    "Три линкора! - с ужасом подумал Ник. - Три линкора смогут  раздавить базу  так же, как мы раздавили их корабли. Неужели все зря? Неужели Рай заселят эти  яйценесущие убийцы. Должен же быть хоть какой-то выход!" 
- Выход один, уходить, - сказала Райс, и очнувшийся Ник понял, что последние слова сказал вслух.
- А как же Рай? Мы отдадим им единственную пригодную для жизни во всей  Галактике  планету?
- Придется ею пожертвовать. Человечество многим жертвовало за эти три с половиной тысячи лет.
- Это  и плохо. Я не хочу оставлять Рай. Я буду сражаться с ними до последнего вздоха.
- Не будете. Через два с половиной часа мы стартуем.
- Я хочу вернуться на планету.
   Райс поднялась с кресла, и, чуть вздернув вверх голову, резким тоном сказала:
- Нет!   
- Я не могу оставить на планете своих детей!  Я за них отвечаю.
- Поздно, мы не успеем их подобрать. Вспомните третий пункт  правил Муравейника.
- Я и не собираюсь их забирать, я хочу их защищать.
- Я сказала - нет! Выполняйте приказ, лейтенант!
- Майор, а не лейтенант!
- Хорошо, майор! - она уже кипела от злости. - Я приказываю вам покинуть рубку, и занять свое место согласно штатному расписанию!
- У меня нет штатного расписания! Я не числюсь в вашем экипаже! Мое место - там, - он ткнул  пальцем куда-то вниз, - в Раю. Я буду его защищать, чего бы этого мне не стоило!
- Ну что ж, майор Ник Холт! Не хотите по-хорошему, сделаем по плохому.
   Агни нажала на какую-то кнопку, и в дверях рубки показались два рослых десантника и сержант, командир караула.
- Сержант! - обратилась Райс Агни  к нему. - Арестуйте этого человека, и  проводите его на гауптвахту, в одиночную камеру.
- Даже так? - удивился Ник, пристально глядя в черные глаза своего неожиданного врага.
- Да! -  это прозвучало уже  с издевательским вызовом. - Вы отвыкли от дисциплины, майор. Я вас к ней снова приучу.
   Кипящего от гнева Ника вывели за руки, и после короткой прогулки по крейсеру, препроводили в одиночку гауптвахты. Это была небольшая клетушка размером два на два, обитая скользким белым пластиком. Сгоряча Холт пару раз саданул по нему кулаком, но боли не почувствовал.  Мысли его кипели, он не мог ни на чем сосредоточиться. Когда он все же постарался взять себя в руки, то открылась дверь, и к нему втолкнули Еву.
- Ник! - вскрикнула та, поднимаясь с пола. - Они забрали у меня Третьего!
- Куда? - ошеломленно спросил Холт.
- Не знаю! Пришли трое десантников, две фурии из подсобных рабочих, его отобрали, а  меня проводили сюда.
- А где Первый, Пятый?   
- Не знаю. Первого я мельком видела с какой-то рыжей девицей, а Пятого не видела уже несколько дней. Он, кажется, совсем переселился к десантникам. Ник, что случилось? Почему с нами так поступают?!
- Плохо дело! Власть перешла к той фурии, которую ты отшила от меня в прошлый раз. Теперь она не хочет нас отпускать в Рай.
- Кто – она!?
- Райс Агни. Адмирал умирает, и она теперь здесь за главного.
   Холт глянул на часы.
- Через два часа они стартуют в Метрополию.
- А как же наши дети? - спросила Ева. - Первая, Шестой, Третья?
- Я тоже ей про это говорил. Она и слышать ничего не хочет. Она нас просто не понимает! Она же никого ни растила, ни кормила! Для нее дети, это промежуточный этап в жизни! Суровая необходимость действительности! Вынужденная плата за секс и карьеру!
   Чуть остыв, Ник подсел к жене, посмотрел сбоку на ее понурое лицо, обнял.
- Надо попробовать связаться с Третьим. Давай вместе.
   Ева кивнула головой, они даже закрыли глаза, сосредоточились. Минуты через две Ева воскликнула.
- Я слышу его!
- А я нет, - озадачился Холт. - Спроси его, где он находится?
Ева чуть помолчала, потом спросила:
- Опиши это место.
- Что? - не понял Ник.
- Я не тебе, не мешай! - отмахнулась жена.
   Она немного помолчала, потом рассмеялась.
- Представляешь, они затолкали его в детскую комнату роддома. Он лежит рядом с новорожденными, и его пытаются кормить детской смесью.
- Где это? - нетерпеливо спросил Ник.    
- Желтый сектор, каюта номер сорок.
- Пусть свяжется с Первым  и Пятым и объяснит им всю ситуацию.
- Хорошо, он сделает это. Но нужно время.
  Ева замолчала, и, прикрыв глаза, ткнулась в плечо Холта.
- Ничего, все будет хорошо, - сказал тот,  поглаживая Еву по голове.
   В это самое время Пятый в спортзале боролся сразу с тремя  десантниками. Как ни пытались соперники его повалить, но Пятый сопел, кряхтел, но не поддавался, а только время от времени расшвыривал своих соперников в разные стороны, к вящему восторгу многочисленных зрителей. Появление незнакомого чернокожего сержанта с двумя рядовыми он воспринял как должное, его удивил только странный, прищуренный взгляд, который бросил на него незнакомец.  Еще минут пять Малыш возился со своими друзьями, потом те выдохлись, и оставили свое веселое занятие. Третий связался с ним, когда Пятый пил воду. Новости, рассказанные старшим братом, настолько ошеломили Пятого, что он просто выпил всю пятилитровую баклажку воды, что вызвало взрыв восторга у своих новых друзей. Десантники всегда обожали людей сильных, культ тела был возведен у них в религию, и для товарищей по роте Пятый уже стал если не богом, то его наместником на корабле.
- Пять литров воды за раз! Как говоришь, тебя называют родители? - спросил, похлопывая его по плечу, сержант Никс.
- Малыш.
   Это слово вызвало новый всплеск восторга и хохота.
- Совсем маленький!
- Просто крохотный!
- Малышка!
   Пятый покосился в сторону наряда, и понял, что стоит ему выйти из спортзала, и его просто арестуют. Сейчас побоятся, а потом возьмут. Он освободился от объятий Сержанта и сказал:
- Так, теперь я пойду, отолью все лишнее.
- Теперь можете его не ждать! - кричала ему вслед десантура. - А то если ты столько же выльешь, сколько выпил!...
   Пятый с улыбкой вошел в туалет, действительно справил свое дело, а потом подошел к задней стенке, внимательно ее осмотрел. Это оказался пластик толщиной миллиметров десять. Он нажал двумя руками, пластик  жалобно затрещал, и лопнул. Разодрав дыру побольше  Пятый оказался в душе, где на него с изумлением таращила  глаза какая-то голая женщина.
- Извиняюсь, - буркнул Малыш, и проследовал мимо окаменевшей  купальщицы к выходу. Здесь он уже торопился, бежал изо всех сил. Дорогу на гауптвахту он знал отлично, за время пребывания на крейсере осваивал ее дважды. Так что уже через три минуты был около стальной двери. Порядки он знал хорошо, и, глянув на часы, постучал в двери.
- Смена! - крикнул он.
    До смены действительно оставалось три минуты, и поэтому  дежурный десантник, без всякого сомнения, открыл дверь.
- Сегодня вы пораньше... - начал, было, он, но, не обнаружив за дверью никого, удивленно шагнул вперед. Пятый ударил его совсем легонько, сверху по голове двумя костяшками пальцев, но глаза у солдата закатились, и он мешком свалился у входа. Его напарнику, стоящему к входу спиной, так же достался точно такой же удар, и с точно такими же последствиями. Так что когда через три минуты пришла дежурная смена,  то солдаты лежали в полной  отключке, а одиночная камера оказалась пустой.
- Куда теперь? - спросил Пятый отца, когда они рухнули вниз в скоростном лифте.
- На желтый уровень, отсек пять. Там Третий.
   Они ворвались в детскую комнату, и сначала даже растерялись. В большой каюте на десятках столах лежали сотни детей.
   "Где же Третий?" - мелькнуло в голове у Евы, но она тут же увидела сына. Тот с суровым видом висел над одним из столов. Подойдя поближе, они увидели, что лицо и грудь Третьего перемазана чем-то белым. Увидели они и еще кое-что. На полу, рядом с каталкой лежали две женщины в синих комбинезонах обслуги, причем руки и ноги у них были связаны большими простынями. Еве стало смешно, она подхватила сына на руки, и метнулась к выходу.
- Стой! - задержал Пятого Ник. - Хватай одну каталку! Да захвати побольше бутылочек с едой!
    Пятый  не понял, зачем ему это надо, но послушно исполнил приказ предка. Вдвоем они выкатили две каталки с рядами  одинаковых, розовых младенцев в коридор, и погнали их к ближайшему лифту.
- Куда теперь? - на бегу спросил Пятый.
- На красную палубу. К нашему челноку.
    Они без помех опустились вниз, как раз к ангару, где стояли два челнока хинков, Ника, и тот, что захватил Пятый. 
- Грузи малышей в наш корабль! - велел Холт.
     Процедура эта мало понравилась Пятому. Такого дикого детского  крика он еще ни разу не слышал за свое отчаянно короткое детство. Вскоре все было готово к старту.
- Где же Первый! - сказал Ник, убедившись, что все системы готовы к старту.          
   Как раз в эту секунду в открывшихся дверях показался Первый. Он был не один, за руку он даже не вел, а скорее тащил незнакомую родственникам рыжеволосую девицу.
- Вот, - сказал он, - это Ани Берг, она полетит с нами.
- Куда!? - жалобно вскрикнула та.
- Со мной, - сурово отрезал Первый.
- Хорошо, - согласился Ник, - иди, посмотри тот шаттл. Полетишь на нем. 
   Через минуту Первый доложил, что тот к полету готов, и все системы в норме.
- Отлично,  стартуем одновременно.
   Тут его тронул за плечо Пятый.
- Отец, - так Малыш впервые обращался к Холту. Лицо его было серьезным и строгим. - Я хочу тут остаться. Мне здесь нравиться. Я тут свой. Я тут нужен. Я всё могу. 
    Ник развернулся вместе с креслом, несколько секунд смотрел в глаза сына, потом кивнул головой.
- Хорошо, сын. Удачи тебе. Откроешь нам шлюзы.
    Ева успела только поцеловать своего большого младенца, и тот выскочил из челнока, а затем и ангара.
- Доешь черный мед! - запоздало крикнула Ева.
    Ник посмотрел на часы.
- Третий, представь себе рубку.
    "Ну, и чего?" - спросил тот.
- Четвертый пульт слева. Кто там сидит?
    "Женщина. Зовут Элен, сейчас мечтает встретиться и переспать с каким-то Полом, десантником".
- Заставь её отключить радары ближнего круга. Там есть такой тумблер.
   "Готово",  - вскоре доложил Третий.
    Ник снова взглянул на часы.
- Чего ты ждешь? - удивилась Ева.
- Время старта. Им будет не до нас.
    В рубке все было готово к старту. Райс Агни прохаживалась за спинами своих подчиненных, посматривая на экраны мониторов. Пять минут назад она наблюдала, как осел от взрыва сначала купол базы, а затем разлетелся на части и реактор.   
- До старта двадцать секунд. Пятнадцать, - монотонно считала дежурный          навигатор. Внезапно внимание Агни привлекли две светящихся точки,  возникших словно бы ни откуда, и тут же пропавших в черноте звездного неба.
- Что на радарах ближнего круга!? - резко крикнула Агни.
    Элен Бишоп оторвалась от своих грез, взглянула на экран, затем пульт, и с ужасом поняла, что зачем-то отключила радар.
- На радаре... ничего, - пролепетала она, а тут как раз и подоспела цифра "ноль" в отсчете. Пол под их ногами дрогнул,  звезды рванулись навстречу, а потом исчезли  совсем. Крейсер перешел на сверхсветовую скорость.

Глава 10
   
  Первое время Ник был слишком занят проблемой пилотирования, чтобы обращать внимание на косые взгляды жены. Наконец та не выдержала, и спросила сама.
- И что это значит?
- Ты про что? - спросил Ник, наблюдая по экрану радара, как стартует крейсер землян.
- Будто ты не знаешь! 
- Я не ты, мысли отгадывать я еще не научился.
- Я про этих вот пискунов, - она мотнула головой назад.
- А, вот ты про что! Ну, мы же не раз с тобой говорили, что нельзя позволить нашим детям между собой вступать в брак. Вот я и прихватил их разбавить кровь.
- Но ты же сам говорил, что положение наше хуже нет! Скоро прилетят эти хинковские линкоры, долбанут по планете из главного калибра, и все! Ты что-то придумал?
- Пока нет, но мне почему-то кажется, что мы проскочим и этот раз.
    Ник нахмурился, и искоса взглянул на жену. Его уже достал этот непрерывный детский писк. 
- Иди лучше, покорми детей! - велел он жене.
    Ева не очень охотно поднялась с кресла, взяла бутылочки с детским питанием, и через двадцать минут в челноке наступила тишина.   
    Они приземлились на берегу океана ранним утром, когда солнце только показалось из-за горизонта. Выйдя из челнока, Ник едва не задохнулся от этого острого, бодрящего, пряного запаха планеты. Йодисто пахло океаном, с джунглей тянуло запахами всех  невообразимых цветов и трав.
- Боже, как у нас дома хорошо, - сказала Ева, прижимаясь к мужу. К ним уже с визгом бежали дети. Сзади всех шел Второй, и, посмотрев на его походку, Ева с облегчением перевела дух. Он был  еще слаб, но уже здоров.
- Слава богу! Все живы!
    Детвора едва не сбила родителей с ног, они наперебой начали рассказывать последние новости, о том: что позавчера прошел очередной ураган,  что черные пчелы прижились на новом месте, и укусили одного из клоунов Третьей. Сама Третья первая заметила новую обитательницу планеты и от  удивления даже открыла рот.
- А это что за рыжее чучело!? - сказала она, показывая пальцем на ошеломленно озирающуюся по сторонам Ани  Берг. Было такое впечатление, что девушка задыхается от обилия кислорода. Но обиду она при этом все же не спустила.
- Сама то ты кто!? Будто не рыжая! - огрызнулась она.
- Это моя жена, ее зовут Анна, - представил свою подругу сияющий Первый.
Ник заметил, как при этих словах скривился Второй. Старший брат и в этот раз его обскакал.
- Как это - жена? - пролепетала Ани. - Не хочу я быть женой, я капитан-механик. Жена, что такое жена, жена - это же дикость какая-то! 
- Поживешь - привыкнешь, - хмыкнула Ева.
   Все это время Третий с явно довольной мордочкой висел над толпой, приводя в недоумение нового члена семьи.
   Тут Третья тихонько дотронулась до руки Ника.
- А где Пятый? - спросила она.
- Он остался там, на крейсере. Он сам так решил.
  Увидев как погрустнело личико Третьей, Ник обнял ее за плечи и подтолкнул к открытой двери челнока.
- Зато мы вам, девчонки,  привезли столько игрушек. Загляните-ка вовнутрь!
    Девчонки едва не передавили у входа друг друга, а когда ворвались в корабль, то их восторженный визг чуть не разнес челнок на запчасти.
- Чур это мои! - заявила Третья, появляясь с двумя младенцами в руках. - Да, на днях я видела недалеко от лагеря дрейфус. По-моему это была самка.
- Неплохо было бы с ней познакомиться, - заметила Ева, так же вынося из корабля двух младенцев. Удивила Вторая, она отхватила себе сразу четверых. С таким обилием нянек процесс кормление малышей занял немного времени. После этого уселись завтракать и  все остальные. При этом Первый пустил по кругу  захваченный с крейсера брикет еды.  Надо было видеть, какое недоумение появилось на лицах  детей, по мере дегустации нового продукта.
- Как они эту дрянь только едят? - шепнула Третья Второй.
- Причем всю жизнь, - пробормотала в ответ та.
   Но и Ани Берг с видимым недоумением на лице пробовала по очереди все райские продукты.
- И что, на этом можно выжить? - спросила она, вертя в руках красный плод, у  не отходившего от нее ни на шаг Первого.   
-  А как же! И очень даже неплохо, - пояснил тот. - Это очень питательно.
   Закончив с завтраком все, занялись, кто, чем хотел. Первая утащила Ани к себе в океан, с ними, естественно, увязался Первый. Ева же осмотрела Второго и осталась довольной. Новая, розовая кожа покрывала левое плечо парня.
- Ну что ж, с тобой  все нормально, я рада за тебя. Иди, порезвись со всеми, - сказала она, и подошла к мужу.
- Ты снова привез себе проблемы, - заявила Ева.
- Какие? - удивился Ник.
- Там восемь девок, и четыре парня. Как они будут их делить - не представляю.
- А что делить. Пока они вырастут, ты к этому времени еще нарожаешь штук пять.
- Нет уж, хватит! Я устала. Пускай вон, рыжая, теперь рожает.
    Она занялась своими делами, а Ник сидел на пригорке и смотрел на идиллическую картину, разворачивающуюся перед ним. Половина семейства плескалось в океане вперемежку с пересмешниками,  причем новенькая уже освоилась и с визгом каталась на одном из них, ухватившись руками за спинной плавник. Вторая с Евой раскладывала по гамакам детей, рядом с ними топтался Второй. И так не хотелось думать, что все это может скоро и страшно кончиться.  Где-то уже летит их смерть, и он ничего не может сделать. Даже если хинки и не ударят по планете из главного калибра, то  они высадят многотысячный десант, и рано или поздно всем им придет конец. И самое главное - он ничего не может с этим поделать. Именно это чувство обреченности давило на него больше всего.
     К Нику подлетел Третий, улегся рядом на землю. Холт глянул на озабоченное личико сына, похоже того так же мучила эта самая проблема.
- И что нам теперь делать? -  спросил Ник. 
   "Лети на Олимп", - отозвался Третий.
- Зачем? - удивился Ник.
   "Надо"! – отрезал тот. 
- Хорошо, полечу. Ты со мной?
  "Да".
   Холт поднялся и пошел к челноку. За ним летел Третий.
- Вы куда! - крикнула издалека Ева.
- Мы быстро, тут... недалеко.
  Подняв челнок Ник направил его в сторону безупречного  конуса Олимпа. Подлетев поближе он спросил Третьего:
- Куда теперь?
  "Слева от кратера, там есть площадка".
    Площадка там действительно была, примерно на середине подъема, но Ник сумел сесть на нее с третьей попытки,  настолько она была мала.  Открыв дверь Ник обернулся к сыну.
   "Иди вверх, и быстрей, надо успеть до полудня, - передал тот. - Я останусь тут".
     Ник не понял, причем здесь полдень, но начал торопливо подниматься вверх. По виду это была  самая обычная гора вулканического происхождения. Застывшие потоки лавы были уже изрядно подвержены  эрозии, снизу склоны покрылись зеленым покровом трав и деревьев, но там, где шагал Холт, их уже не было, а впереди белела шапка вечного ледника. Вскоре он ступил на первый снег, похолодало, но Нику было жарко, Третий поторапливал его, иногда просто понукая без излишней  вежливости: "Быстрей, еще быстрей! Что ты так  медленно"!
   Наконец Холт поднялся до самого кратера, и, борясь с ветром, заглянул внутрь. Это  была почти идеальная полусфера размером в диаметре до полукилометра, на треть забитая снегом.  По какой-то причуде последнего извержения  стенки чаши состояли из вулканического стекла, словно отполированного и на вид очень скользкого.   
- И что теперь? - спросил он Третьего.
  "На одном из склонов должно быть углубление, посмотри".
   Ник осмотрелся,  и увидел метрах в ста от себя нечто, напоминающее  небольшую впадину. Вряд ли это было плодом какого-то обвала, слишком зализаны были формы этой продолговатой ямы. Ник, все так же борясь с сильным ветром пробалансировал до места как раз напротив впадины, и остановился.
- И что делать теперь?  - спросил он своего невидимого поводыря.
  " Ты должен лечь в нее, причем лицом вверх", - отозвался Третий.
- Легко сказать! - хмыкнул Ник. - До нее тут метра два, и если я свалюсь, то пролечу до самого дна и останусь тут навсегда. По этому стеклу вряд ли оттуда выберешься наверх. 
  "Ты попробуй!" - настаивал сын.
  Холту пришлось повиноваться. Он сел на самый край кратера, примерился и начал сползать вниз. Сначала Ник отпустил ноги,  потом туловище. Ногами он уже чувствовал край той самой впадины, но до последнего не решался отпустить руки.
  "Ну давай, чего ждешь"! - приободрил его Третий.
  "Сейчас отпущусь, и скачусь до самого низа, вот смешно то будет"!   
   Под понукания нетерпеливого сыночка Холт все же решился разжать онемевшие от напряжения пальцы. И сразу почувствовал, что скользит вниз.
"Все!" - решил он, но тело Холта скользнуло во впадину, и  тут же остановилось. У Ника было полное впечатление, что его притянуло к стене каким-то магнитом, если есть такие магниты для живого тела. Сама эта впадина оказалась, словно бы сделана под бомбардира, пятками он чувствовал ее нижний край, а  темечком  упирался вверх. Был только какой-то небольшой дискомфорт.
  "Руки-руки! - нетерпеливо напомнил Третий, - Руки раскинь в стороны"!
   Ник послушно выполнил это требование, и почувствовал, как  руки легли  в  словно для этого и приготовленные пазы. Машинально он разжал ладони, и подумал: "Как для меня делали".
   "Ты почти угадал, - подтвердил Третий. - Теперь осталось самое главное. Положи голову ровно и открой глаза".
- Ты с ума сошел!
  "Делай, что тебе говорят! Ты хочешь, чтобы твои дети жили"?
- Да.
 "Тогда выполняй!"
  Ник положил голову прямо, открыл глаза, и тут же снова закрыл их. Это было невыносимо -  прямо перед ними бушевало стоящее в зените солнце.
  "Открой!" - потребовал Третий.
- Я ослепну!
   «Открой!"
   Медленно, по миллиметру Ник начал открывать глаза. Это оказалось не так просто. Весь его организм протестовал против этого самоубийственного шага. Ослепительный свет, ворвавшись в его зрачки,  заставил его закричать от боли. Через минуту ему казалось, что солнце было не только в его глазах,  оно выжгло его плоть и  заполнило все его тело. А потом резко, без перерыва, нахлынула темнота. Ник сразу узнал ее, глубокую, бархатистую черноту космоса, где немигающие звезды только подчеркивают ее глубину. И там, где-то очень далеко от Рая, от Олимпа,  плыли громады космических кораблей. Он сразу узнал их. Это был флот хинков, громадные линкоры, крейсера, эсминцы, и далеко позади -  три неуклюжих огромных судна, превосходящих в размерах даже линкоры. "Инкубаторы", - понял Ник.
   "Прицелься", - велел странно знакомый голос.  Сейчас бомбардир не понимал уже ничего. Он был маленькой частью большого, огромного механизма.  И Ник привычно сосредоточился именно на одном из этих  судов.
   "Командуй", - снова повторил голос.
   "Огонь", - только мыслью скомандовал Холт. Сейчас он не чувствовал своего тела, он находился где-то там, растворенный в пространстве между Раем, Солнцем и флотом хинков.
    Ева подняла на плечо очередную корзину с морской травой, когда что-то слепящее заставило ее повернуть голову влево. Она взглянула в сторону Олимпа и уронила корзину. Из самого жерла горы прямо в зенит бил  огненный столб. Ей показалось, что он упирался в само солнце, а потом уже из солнца вырвался луч гораздо больший по объему, и унесся куда-то в космос.
    Ник видел, как вспышка плазмы в миллион градусов мгновенно сожгла громадный инкубатор, так сухой лист упавший с дерева сгорает в пламени костра. А он уже прицелился в другой инкубатор, третий. Затем пришла очередь линкоров. И адмирал этой армады хинков, и его капитаны понимали, что происходит что-то непонятное, неподвластное разуму. Все силовые экраны были бессильны против этого чудовищного огня.  Многие корабли безо всякой команды начали разворачиваться назад.
- Куда! Всем находится на месте! - рявкнул командующий за секунду до того, как его линкор испепелился вместе с экипажем.
   Ник сначала уничтожал хинков  методично и расчетливо: линкоры, крейсера, эсминцы. Затем он начал выбирать цели по-другому. Холт словно чувствовал, что творится на вражеских кораблях. Все навигаторы на них торопливо рассчитывали курс движения для перехода на сверхскорость, и все катастрофически не успевали. Некоторые даже успевали ложиться на нужный курс, но огненный заряд настигал их как раз в тот момент, когда двигатели начинали разгон, и капитан уже чувствовал себя спасённым.  Бойня продолжалась не более получаса, после которого от пятидесяти двух кораблей третьего имперского флота не осталось ни одного. Вернее, общей участи избежало только одно судно, эсминец, под командованием капитана первого ранга Тина Турка. Он не стал слушать разные глупые команды адмирала, а стартовал еще до того, как тот отошел со своим флагманским кораблем  в мир иной.  Причем капитан очень рисковал. Его прыжок в подпространство не был подготовлен расчетами, но Тин и в этот раз угадал, вынырнув всего в  тысяче километрах от какой-то необитаемой планеты.
- Я же говорил перед этой экспедицией в адмиралтействе, что в тот район нам не стоит соваться, -  сказал Тин Турн своим ошеломленным офицерам. - Но мне не поверили. Эта планета - вечная ловушка для нас, и не стоит туда  больше лезть.          
  Когда в черном бархате космоса не осталось ничего, кроме пепла сожженных кораблей, Ник потерял сознание. 

Эпилог
   
Особый разведывательный корабль класса  "супер-фрегат" с бортовым номером  У-70654 вынырнул из подпространства всего в каких-то двух часах пути до нужной им точки.
- Полковник, корабль выведен на планетарную орбиту, - постучав в дверь каюты,  доложил дежурный лейтенант своему командиру.
- Хорошо, - донеслось из каюты. - Подготовьте челнок, я поведу его сам.
- Сопровождение?
- Никого. Я лечу один.
   Координаты того места он не знал, но зрительная память полковника не подвела, и те скалы, и тот залив он запомнил навсегда. Его челнок опустился всего ста мерах от места стоянки.  Встречать его вышла только одна женщина.  Солнце светило ей в глаза, и как она не прикрывалась их  рукой, так и не смогла рассмотреть незнакомца до тех пор, пока он не подошел вплотную. Лишь тогда, по фигуре она поняла, кто прилетел их навестить.
- Пятый? - нерешительно спросила она.
- Мама! - закричал он, подхватывая Еву на руки.
   Опустив, наконец, мать на землю он начал рассматривать ее. Ева заметно постарела, седина пробивалась среди волос, морщинки расползлись под глазами.  Но еще большее потрясение ждало полковника впереди.
- Ты приехал? Молодец. Я так рада. А теперь иди к отцу, - сказала Ева.
   Она провела его среди пальм  к костру, и Пятый увидел сидевшего у очага старика с абсолютно белыми волосами и бородой. Он показался полковнику маленьким и худым, особенно  на фоне двух возившихся за  его спиной с грудными младенцами чернокожими кормилицами.
- Отец... - только и смог вымолвить Пятый. Он не мог понять, как это могло случиться, ведь со дня их расставания прошло всего десять лет.   
- Здравствуй, сынок. Я тебя ждал именно сегодня, - сказал, поднимаясь Ник.   
   Лишь теперь Пятый понял самое страшное, у старика, похоже, совсем не было глаз. Веки прикрывали пустые глазницы. Они обнялись, и Ник покачал головой.
- Да, когда живешь вот так, привыкаешь, но когда видишь себя со стороны, то становится страшно. Я не должен был остаться живым, после того, что пережил. Это неподвластно человеку. Но, получилось вот так...
    За разговорами прошло больше часу. Ева суетилась вокруг стола, подавая все новые и новые фрукты. Пятый машинально пробовал их, вспоминал хорошо забытый вкус.
- Меня нашли на склоне Олимпа примерно через час после этого, метрах в трехстах от челнока. Как я там очутился - никто уже не скажет. Третий исчез без следа, мы обыскали всё, что могли - бесполезно. Сейчас мы сомневаемся, что он вообще был нашим сыном. Скорее он был сыном этой планеты. И сделав свое дело, он ушел обратно, к себе.
- Да, - согласился Пятый, - после гибели флота хинков эта зона космоса оказалась закрыта не только для хинков, но и для нас. Было непонятно, что произошло, и сюда было приказано никому не входить.
    Ник покачал головой.      
- Только ты не думай, что я ничего не вижу. Я вижу все, но как-то по-другому, не совсем как прежде. Вижу твой шрам на лице, нашивки орденов, - он безошибочно ткнул в одну из них. - Вот этот  "Пурпурное сердце", этот "За личное мужество". Как там дела, война с хинками еще не кончилась?
- Заключено перемирие. У хинков произошел переворот, к власти пришла партия, ратующая за ограничение рождаемости. Во главе ее стоит какой-то Тинк Турн, однорукий адмирал. Переговоры идут полным ходом. Но зато в другом конце Галактики появились какие-то данги. Эти твари так похожи на людей, что многие считают их какой-то ветвью, спасшейся после гибели Земли. Приходится воевать с ними. Так что мне работы хватает. А где все наши?
- Дети практически все отделились, - сказала Ева. - Сначала ушел Первый, я так и не смогла ужиться с его рыжей фурией. Они живут километрах в двадцати от нас, там тоже очень хорошее место на берегу, бухта прикрывает их от ураганов. У них было восемь детей, четверо сыновей и четыре дочери, но на днях она должна родить еще кого-то. Второй отделился года три назад, ушел в джунгли с одной из тех, кого ты украл в роддоме крейсера. Выбрал самую маленькую, но и она выше его головы на две. Первая нашла среди пацанов такую же помешанную по океану родственную душу, мы их видим очень редко, перед ураганом.  Третья очень редко приходит из джунглей, она с каждым годом забирается все дальше и дальше. Последний раз видели её с год назад. Все остальные так же потихоньку разбрелись по побережью.  Со мной остались только малышки, - она показала рукой на детей самого разного возраста, копошащихся в песке под присмотром двух дрейфус. - Это дети Второй, Шестого, Четвертой, наши внуки. Сами они уплыли на лодке к Первому, надо обсудить какие-то свои проблемы. А ты как, не женился?
   Пятый немного потупился.
- Мам, ты забыла, что у нас там, в армии, всё несколько по-другому. К тому же я слишком большой для земных  женщин, там такие проблемы...
- Тогда иди, встречай невест, полковник. Они и так засиделись в девках, десять лет каждой из них, переростки, - прервал его отец.
- Куда идти? - не понял Пятый.
- Туда, - отец показал рукой. - Иди-иди!
    Пятый выбрался из полукольца деревьев, и увидел четырех идущих навстречу ему девушек. У полковника даже перехватило дух. Они были очень разные: блондинка, две брюнетки и рыжая. Длинные волосы, голубые, зеленые, черные глаза, точеные фигуры. Но все это было для него  вторично. Самое главное, что все они ростом  были  как раз с него - три метра каждая.
- Ну, выбирай, полковник, да не ошибись, - шепнул сзади Ник.
- Беру всех, а там разберемся,  - пробормотал Пятый, и на немеющих ногах шагнул вперед, навстречу своему счастью. 
               
                КОНЕЦ

Книга четвёртая.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

1576 год со дня гибели Земли.


Война мирового сообщества с агрессивной нацией хинков длилась уже более пяти тысяч лет. И тысячу пятьсот семьдесят шесть из них в ней участвовали земляне. Потеряв свою планету, они теперь жили на всех обитаемых планетах Вселенной и воевали по всем фронтам Галактики.   

Эпизод 1

   Это было похоже на травлю собаками медведя. Космический крейсер ИС-1506 только потушил тормозной факел, как в его бок ударил короткий протуберанец плазменного удара. Он был нанесен с такого близкого расстояния, что крейсер изменил курс и начал проворачиваться вокруг своей продольной оси. Это вращение спасло его от мгновенной смерти, потому, что второй удар пришелся не в пробитую дыру размером двести на двести метров, а рядом, по касательной. Если бы эсминец хинков попал точно в это же отверстие, он добрался бы до термоядерного реактора, и взрыв его был неизбежен. А так удары противников  долбили многокилометровую махину крейсера, но добить его не могли. Хуже всего было то, что корабль землян не мог ответить на это. Всё было, как положено по флотскому уставу при торможении в новой точке вселенной, вся команда стояла на определенных штатным расписанием местах, в том числе и бомбардиры на своих  боевых постах. Они ловили в прицел корабли хинков, жали на кнопки пуска, но жерла плазменных пушек молчали. Первый удар хинков вывел из строя единую систему подачи плазмы. Было чудо, что корабль при этом не взорвался. И тогда командир корабля сделал то, единственное, что могло их спасти – нажал на рычаг экстренного ускорения, одновременно нажав на клавишу плазменного выброса. Им повезло – и передний и кормовой плазмоиды сработали, испепелив подвернувшийся под удар кормового выброса эсминец хинков. Но чудовищные перегрузки сжали тела людей, и это при том, что на борту крейсера работала система амортизации гравитационных перегрузок, гасившая тридцать процентов нагрузки. Такое уже было в истории космической войны, так что вся команда была не просто на своих местах, она была зафиксирована сложной приводной системой, удерживающих тело землянина на своем месте.   
   Когда крейсер вошел  в нейтринный режим и перегрузки кончились, командир корабля  Майкл Диков первым делом глянул на часы. С момента выхода из прыжка до момента нового входа прошло шесть секунд. Бой длился ещё меньше того. Майк облизал пересохшие губы, сердце билось как после длительного забега. Мучительно хотелось пить, но Дикий  бросил в микрофон короткую фразу:
- Осмотреться в отсеках, доложить о повреждениях и потерях. Старпом?
- Да, кэп?
- Живой?
- Так точно.
- Собери информацию. Колберри?
- Я капитан! 
- Как там с визуальной картиной?
- Постараюсь. Хотя будет трудно. Датчики уничтожены на тридцати процентах поверхности. 
  Между тем в наушниках шлема капитана шла перекличка, что вёл старший помощник капитана Мик Джонсон.
- Кормовой отсек, бригада пехоты?
- Один отсек погиб полностью, так что нас осталось всего тридцать. Сержант Томсон.
- Бомбардиры? Стивенсон? 
- Из двадцати погибли шестеро. Трое еще под вопросом, может, у них просто нет связи.
- Связь! Иван? 
- Кормовой передатчик погиб, носовой в норме.
- По кораблю?
- Частично связь уничтожена, но сейчас пытаемся переключиться на уцелевшие отсеки в обход разрушенных. Восстановили уже десять процентов, и есть надежда полностью восстановить.
- Хорошо.
В это время подал голос дежурный штурман Анита Грин.
- Командир. Голт.
Диков оглянулся в сторону старшего штурмана и коротко выругался. Неестественная поза и серый цвет кожи на лице хаска не оставляли им надежды.
- Санитаров в рубку, быстро! – Рявкнул Майкл. – Платформу с собой. 
  Буквально через две минуты в рубку вбежали трое людей в зеленых комбинезонах врачей. Не спрашивая в чём дело, они погрузили щуплое тело инопланетянина на висячую платформу и так же бегом отбыли из рубки.
- Может, спасут? – Спросил Анита.
- Не знаю. Док, как его дела?
Главный врач крейсера тут же отозвался.
- Только саркофаг. Других вариантов нет.
- Хорошо, пусть храниться до Хаскидии.
   В это время в наушниках раздался голос главного программиста.
- Кэп, у меня получилось вот что.
   Тут же на главном громадном голографическом экране появилась объемная модель корабля. Для удобства осмотра она кувыркалась в пространстве вокруг своей оси. Оба видевших это землянина не выдержали и выдали в эфир нечто, оставшееся рудиментом от языка пращуров. Это прощалось, ведь то, что они видели, было ужасно. Обычный в таких случаях параллепипид, больше стремящийся к кубу, только угадывался в бесформенных обломках, что сейчас представлял из себя корабль. В некоторых местах зияющие раны достигали до третьей палубы, и теперь, чтобы пройти от носа многокилометрового корабля до кормы, нужно было блуждать по настоящему лабиринту из уцелевших отсеков.
- Торстен, ты чего молчишь? – Запросил Дикий. Главный механик отозвался тут же. 
- Я тоже рассматриваю эту картинку. И удивляюсь.
- Чему?
- Тому, что мы еще живы. Надо поставить памятник тому хаску, кто придумал эту систему жизнедеятельности.
- Главные проблемы?
- Главное то, что мы потеряли большую часть запасов воды и воздуха. Кроме того, надо нарастить центральную ось корабля, иначе она не выдержит еще один такой скачок. Голт умер?
- Да.
- Жалко. 
В это время в разговор вмешался главный артиллерист крейсера Стивенсон.
- Кэп, у нас ещё одна проблема.
- Что там?
- У нас трое человек отрезаны в кормовом отсеке. Они не могут выйти из него, а кислорода там на двадцать часов.
- Вас понял. Придется тормозить. Анита, есть что поблизости? 
    Штурман кивнул головой.
- Есть подходящая система. Достаточно большая, там можно будет укрыться.
- Можешь как-нибудь спрятаться от глаз хинков?
- Попробую, но тут все зависит от тебя. Помнишь прыжок Тайсона?
- Разгон на фоне солнца?
- Да. Но тут нужно затормозить на фоне солнца. Чтобы тормозной факел сошел за выброс плазмы.
- А как вид солнца?
- Как раз такой, что нужно. Подходит под спектр нашей плазмы идеально.
- А мы не сгорим?
- Нет. Нужно только сразу спрятаться за первую планету, а потом уже уйдем дальше. 
- Сколько на это уйдет времени?
- Десять часов на то, чтобы дойти до системы. Ну и пару часов, чтобы просчитать все параметры.
- Хорошо, считай. А я пока посплю.
-  Может, отключишься? Вызовем Круга?
- Не надо. Я просто постараюсь забыться.
   Майкл закрыл глаза. Он по-прежнему сидел в кресле пилота, представляющей, собственно говоря, прозрачную капсулу. Тело командира было плотно прижато к креслу хитроумной системой фиксации. На голове Дикова находился шлем сложной  формы, так, что из-под него была видна только его нижняя челюсть. Пилот не надевал его, он вставлял в него голову, где автоматические системы тут же подключались к небольшой металлической пластинке в форме оливки на его черепе. Это был контакт вживленного в мозг пилота датчика. Именно он ускорял мышление человека, делая его белковый мозг эффективней и быстрей любого процессора. Сама система этого кресла предлагала полную автономию. В случае разгерметизации она спасала от вакуума, могла накормить и напоить пилота, и было даже снабжена моче и калоприемником. Многочасовые и даже многодневные бои космических армад заставили пойти конструкторов на такое усовершенствование. Пилот не должен был отвлекаться от сражения ни на секунду.   
  Диков спал два часа, но этого было достаточно, чтобы потом бодрствовать трое суток. Анита тут же доложила:
- Расчёты сделаны, кэп. Через шесть часов можно начинать торможение.
Тут же в разговор вмешался главный механик.
- Только не тормозите так, как ускорялись, а то мы точно рассыплемся.
- Нет, я все сделаю нежно. 
   И в самом деле, и торможение, и плазменный выброс был как никогда мал. Он практически слился по свету с пылающим солнцем, а затем крейсер сразу нырнул от пылающего жара за первую планету от светила. Все это было сделано для того, чтобы многочисленные автоматические станции хинков не зафиксировали данные о появлении в этой солнечной системе корабля союза объединённых наций  и не передали их в Хинкидию.
 - Куда тут можно пристать? – Спросил Майк штурмана.
- Можно вот за это планетой, там есть небольшой спутник. Мы можем там хорошо спрятаться.   
 Диков так и сделал. Корабль мягко сел на спутник, командир спросил:
- Колберри, как голограмма?
- Увы, система разрушена. Спрятаться мы не можем. Буду сейчас ее пытаться воссоздать.
- Торстен? Как там бомбардиры?
- Мы уже идем к ним.
  Ремонтная бригада уже двигалась к своей главной цели – запертых в корме бомбардиров. За продвижением этих десяти человек внимательно наблюдали с командирской рубки.
- Торстен, сильно не рискуй, сначала выясни характер повреждений, - Сказал Диков. – Вытащишь тех троих, заодно определи, где произошел обрыв системы снабжения плазменных орудий. Это должно быть что-то в системе управления. Если бы нарушили сам плазмопровод, то мы бы неизбежно взорвались.   
- Постараемся, командир. Боже!
- Что?
- В живую это выглядит совсем чудовищно! Это чудо, что мы еще дотянули до этой бухты, - донеслось в ответ из динамиков.
- Кстати, о бухте. Где мы находимся, Анита?
Анита пожала плечами. 
- Если бы я ещё знал. Система автоматического определения положения корабля вышла из строя. Голт мог бы все исправить быстро, у него был не мозг, а процессор. Я попытаюсь восстановить систему, но это займет время. Придется просчитать положение корабля во время старта, время движение и главное, направление движения. Система класс А-2, девять планет, степень загрязнения средняя. Возможность для жизни пятьдесят процентов. Наиболее вероятность на третьей и четвертой планете.
   В это время подал голос третий человек, только что зашедший в рубку.
- А я знаю, где мы находимся.
   Навигаторы с удивлением обернулись в сторону говорившего. В отличие от них он был солдатской косточкой, о чем говорил коричневый комбинезон и шеврон третьей степени на рукаве. Майор Чернов был самым старшим на этом корабле, ему уже исполнилось пятьдесят космических лет.
- Вы меня удивляете, майор. Неужели вы так хорошо знаете навигацию? – Спросил командир. Его удивило то, что по щекам Чернова текли слезы. 
- Нет, я просто хорошо знаю историю. Наше поколение учили лучше вашего. Вы не обратили внимания на эту планету с кольцом вокруг неё. Вам она ничего не напоминает?
  И он ткнула пальцем в эмблему на груди штурмана. У той невольно вытянулось лицо.
- Ты хочешь сказать, что это…
- Да дорогая моя! Командир мы – дома. Это наша солнечная система, а третья планета от светила, та, что под нами  – Земля!

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЕЩЁ НЕ НАПИСАЛ