Зарисовки в метро. Наблюдатель

Он сидел с блокнотом в руке и что-то записывал.
 Изредка поднимая глаза на пассажиров в вагоне.
 Сначала никто не обращал на него внимания — в московском метро каждый сам по себе.
Но когда поезд проехал три станции, а он так и не перевернул ни одной страницы, люди начали замечать странность.

Взгляд у него был не обычный.
Не рассеянный взгляд уставшего офисного работника и не любопытствующий взгляд туриста.
 Он смотрел сквозь — и одновременно прицельно.
Будто видел не лица, а схемы под кожей.

На первой остановке девушка с наушниками поймала на себе этот взгляд и невольно поправила шапку.
На второй — мужчина с кейсом, заметив, что незнакомец что-то черкает сразу после того, как взглянул на него, незаметно пересел в другой конец вагона.
К третьей станции возникло то самое молчаливое напряжение, когда все вдруг перестают смотреть в телефоны и начинают украдкой следить за одним человеком.

Он не был похож на бомжа или пьяного. Одет чисто, но старомодно: длинное пальто, кожаные перчатки, хотя в вагоне душно.
Лицо бледное, с резкими тенями под глазами, словно он не спал несколько суток.
 И самое тревожное — его губы шевелились, но беззвучно, будто он читал написанное вслух про себя.

Пассажиры стали переглядываться. Парень в кепке сделал знак своему соседу: мол, глянь, псих какой-то.
 Женщина с авоськой прижала к себе сумку.
Молодая пара пересела на кресла у двери, подальше от странного типа.

А он продолжал писать.
Быстро, нервно, почти царапая страницы. Иногда поднимал голову, и тогда в вагоне повисала странная тишина.
 Никто не хотел встречаться с ним глазами, но избежать этого было трудно — его взгляд словно сам находил жертву.

На четвёртой остановке вошёл не менее странный человек.
 Прошёлся по проходу, окинул вагон привычным взглядом и вдруг замер напротив человека с блокнотом.
 Человек наклонился, заглянул через плечо — и его лицо изменилось.
 Он побледнел, выпрямился и, не сказав ни слова, быстро вышел на платформу, хотя до конечной оставалось ещё три станции.

Двери закрылись.
Человек с блокнотом поднял глаза в последний раз — медленно, очень медленно обвёл взглядом каждого, кто остался в вагоне.
 И улыбнулся. То была не добрая и не злая улыбка.
Просто улыбка того, кто только что закончил важный список.

Поезд нырнул в тоннель.
 На следующей станции, когда двери открылись, его место было пусто. Никто не видел, как он вышел.
 Блокнот остался лежать на грязном полу. Один смелый парень поднял его, открыл — и замер.
 Все страницы были чистыми.
Совершенно чистыми, ни одной буквы, ни одной царапины.

Кроме одной.
 В самом конце, на последней странице, было выведено аккуратным, почти каллиграфическим почерком:

«Сегодня в вагоне было семнадцать. Завтра будет двенадцать».

И дата. Вчерашнее число.