лава 4. Контрабандисты

Наследие Архитектора

Глава 4. Контрабандисты


Сухой док «Горизонта» находился в тридцати километрах от побережья, на краю высохшего солёного озера. Когда-то здесь запускали суборбитальные туристические корабли — богатые платили, чтобы пять минут смотреть на кривизну Земли. Потом «Архитектор» сделал орбитальный туризм дешёвым, и бизнес умер. Док купила частная компания за бесценок, перепродала, перепродали ещё раз, и в конце концов он оказался у Векс.

Кассиан увидел его сначала как россыпь огней — хаотичных, не подчиняющихся порядку. Он шёл от берега уже сорок минут — лодка высадила его на илистую отмель в трёх километрах от дока.

— Иди на огни. Не сворачивай.

Он не сворачивал.

Огни складывались в конструкцию: стальная паутина вышек, кранов и ангаров, взгромождённых на бетонную плиту размером с городской квартал. Когда-то здесь было чисто и стерильно. Теперь — ржавчина, свежая сварка, заплаты на крышах и люди, которые не задавали вопросов.

Кассиан подошёл к старому шлагбауму, обмотанному колючей проволокой. Его встретили двое. Женщина с коротким обветренным лицом, руки в старых ожогах — следы работы с химией. Мужчина лет двадцати пяти, напряжённый взгляд человека, который привык ждать удара.

— Кассиан? — спросила женщина.

— Да.

— Векс ждёт.

Они не обыскивали его, не задавали вопросов.


Территория дока оказалась больше, чем казалась снаружи.

Они шли по бетонным плитам, где когда-то стояли стартовые столы. Теперь плиты были покрыты пятнами — старыми, выцветшими, но всё ещё пахнущими керосином. Вокруг высились ангары: некоторые были заварены наглухо, в других горел свет и слышались голоса.

Люди не разбегались при виде чужака, но и не здоровались. Кассиан чувствовал их взгляды — не враждебные, но тяжёлые. Как в серой зоне, но иначе. В серой зоне люди смотрели сквозь тебя, потому что боялись увидеть что-то, что заставит их действовать. Здесь смотрели прямо.

Женщина с ожогами остановилась перед дверью тяжелее и герметичнее других. Постучала. Три удара, пауза, два.


Внутри было тесно. Комната, которую когда-то использовали как склад инструментов, теперь служила штабом. Стол из двери и двух бочек. На столе — старый терминал. Карты на стенах — бумажные, с пометками фломастером. Кассиан успел заметить орбитальные трассы, зоны покрытия «Купола» и одну точку, обведённую красным.


Векс стояла у затянутого сеткой окна. Услышав шаги, обернулась.

— Рик сказал, что ты прошёл. Я не была уверена, что ты сможешь.

— Почему?

— Ты шесть лет прожил в серой зоне без чипа. Это делает человека осторожным. А для того, что мы делаем, нужен тот, кто готов сдохнуть за идею, которой сам не до конца понимает.

Он промолчал.

— Пойдём, — сказала Векс. — Сначала — медосмотр. Потом покажу, на чём мы полетим.


Медотсек оказался бывшим складом запчастей. Внутри стоял старый диагностический стол, аппарат ЭКГ, барокамера — всё потертое, но рабочее.

— Гибернация — это не сон, — сказала Векс, пока Старая прикрепляла датчики к груди Кассиана. — Остановка метаболизма. Сердце бьётся раз в минуту. Температура тела — плюс два. Не каждый это выдерживает.

— И как вы отбирали?

— Тесты. ЭКГ под нагрузкой. Проба в барокамере. Медицинская комиссия на Земле — три дня. — Векс помолчала. — Не все проходят отбор. У Пъетровича не забалуешь.

— Пъетровича?

— Русский с Байконура. Апостол Питэр не пускает грешников в рай, а Пъетрович в космос. Так он шутит.



Они вышли из медотсека и пошли к дальнему ангару — самому большому, с воротами высотой в три человеческих роста. Внутри было сухо, чисто и пахло озоном и металлом.

Но корабля там не было.

В центре ангара стояла транспортная капсула — коренастая, неказистая, с широким соплом и приземистыми опорами. Метров двенадцать в длину. Обшарпанная, с наспех приваренными стыковочными узлами. Внутри — шесть кресел, пульты, иллюминаторы, затянутые сеткой.

— Это «Челнок», — сказала Векс. — Доставит нас на орбиту.

— Как он взлетает?

— Воздушный старт. Самолёт поднимает нас на двадцать километров. Там разделение. Капсула включает два твёрдотопливных ускорителя — они разгоняют до первой космической. Потом ускорители отделяются, падают в океан — их собирают потом. А капсула довыводится на орбиту на жидкостном двигателе — перекись водорода.

— А где настоящий корабль?

Векс усмехнулась.

— На орбите. Ждёт уже два года.

Она коснулась монитора. На голограмме развернулась схема: капсула, стыковочный узел, а выше — нечто гораздо большее.

SN-19.

— Это прототип Starship, — сказала Векс. — Два года назад его вывели в космос, заправили. С тех пор он дрейфует на парковочной орбите, законсервированный. «Архитектор» вписал его в планы как запасной вариант — о нём не знал даже Совет.

Кассиан вглядывался в голограмму. SN-19 был огромен — пятьдесят метров стали, теплозащиты, двигателей. Три Raptora в хвосте. Верхняя ступень, которой никогда не суждено было упасть обратно на Землю.

— У него нет ускорителя, — сказал Кассиан. — Как он полетит к Марсу?

— У него есть три двигателя и баки, полные метана и кислорода, — ответила Векс. — Этого достаточно, чтобы разогнаться и уйти к Марсу. Медленно, неэффективно, но достаточно. Обратной дороги не будет — топлива в обрез. Но туда — долетит.

Кассиан молчал, рассматривая голограмму. SN-19 висел на орбите, и в этом было что-то неправильное. Корабль, созданный для полётов, ждал в пустоте два года, как брошенный зверь.

— Кто его обслуживал всё это время? — спросил он.

— Роботы. И несколько выездов наших людей на старых «Союзах». — Векс выключила голограмму. — Системы в режиме гибернации. Баки заизолированы, топливо не испаряется. Двигатели законсервированы. Мы проверяли месяц назад — всё работает.

— А если нет?

— Если нет — мы умрём на орбите. Или долетим до Марса и не сможем затормозить. — Она посмотрела на него спокойно. — Но ты не за этим пришёл, Кассиан. Ты пришёл за кодом, который оставил Архитектор. А код — на Марсе. В шахте. И SN-19 — единственный корабль, который может нас туда доставить.


Команда «Горизонта» собралась в бывшей столовой — длинном помещении с низким потолком, где пахло консервами и машинным маслом.

Кассиан запоминал лица.

Анна, штурман. Лет сорока, с седыми прядями в чёрных волосах, пальцы постоянно что-то перебирали — ручку, зажигалку, край стола. Бывший навигатор грузовых рейсов. Уволена, когда «Архитектор» автоматизировал навигацию.

Том, инженер жизнеобеспечения. Молодой, но с глазами старого человека. Работал на марсианской базе, отвечал за регенерацию воды. Вернулся, когда базу закрыли. Его жена осталась на Марсе — среди тех, кто отказался улетать.

Марк, связист. Единственный, кто носил старую форму «Архитектора» с выцветшим логотипом. Не снял её после увольнения. «Я не стыжусь того, что строил», — сказал он. Он не летел — его сердце не выдержало бы гибернации. Он оставался на Земле, в группе поддержки.

Илья, техник. Молчаливый, с обожжённой левой рукой, которую прятал в кармане. Работал на стартовых площадках в Песчаной Косе. Смотрел на Кассиана так, будто хотел спросить о чём-то, но не решался.

Старая, механик. Прозвище прижилось так давно, что настоящего имени уже никто не помнил. Когда Кассиан вошёл, она подняла голову:

— Ты похож на него. Только устал сильнее.

И шестой. Мужчина в чёрной куртке без опознавательных знаков, сидел в углу, лицо скрыто капюшоном. Остальные держались от него на расстоянии.

— Это наш пассажир, — сказала Векс.

— Кто он?

— Кейн. Без него у нас нет денег на старт. И кроме того он будет не спать в гибернации. У нас только шесть аппаратов и одному придется полгода лететь в одиночку. Это может не каждый вынести: одиночество и препараты снижающие метаболизм. А он может. Спецподготовка. В перерывах между тренажерами будет сидеть в своём самадхи и практически не дышать. Он это показал.

Человек в чёрном не шелохнулся.



Векс обвела взглядом комнату.

— У нас двенадцать часов до старта. Анна, проверь траекторию и стыковочные параметры. Том, финальный цикл по кислороду для «Челнока». Илья, последний осмотр двигателей капсулы. Старая, ты с ним. — Она кивнула на Кассиана. — Покажешь ему «Челнок» изнутри.

В дверях Векс окликнула его:

— Кассиан. Я не знаю, что ты ищешь на Марсе. Но если найдёшь там то, что может помочь моим людям, — поделишься.

— Я не знаю, что там.

— Я знаю. — Векс посмотрела на него. — Там то, что он оставил. А он никогда не оставлял ничего, что не могло бы спасти чью-то жизнь.


«Челнок» изнутри оказался теснее, чем казался снаружи.

Старая вела Кассиана по узкому проходу между креслами и закреплёнными контейнерами с грузом. Потолок был низким — пришлось пригнуться. Иллюминаторы маленькие, затянутые сеткой, чтобы при взлёте не вылетели осколки, если что-то пойдёт не так.

— Здесь шесть мест, — говорила Старая, не оборачиваясь. — Седьмое — откидное, в проходе. Неудобно, но терпимо.

В хвостовой части был маленький двигательный отсек. Кассиан заглянул внутрь — один двигатель, старый, с нагаром на сопле.

— Жидкостный, — сказал он.

— Перекись водорода, — ответила Старая. — Грязно, дёшево, но надёжно. Этого хватит, чтобы довывести орбиту после отделения ускорителей и состыковаться. Обратно — не надо.

— А если стыковка не удастся?

— Тогда мы останемся на орбите рядом с SN-19. Будем кружить, пока не кончится воздух. — Она усмехнулась. — Но ты не бойся. Я эту капсулу сама собирала. Она долетит.

Кассиан вернулся в салон, сел в одно из кресел. Кресло было жёстким, с пристёгнутыми ремнями — старыми, потёртыми, но ещё крепкими.

— Ты знал его? Живым? — спросила Старая, устроившись напротив. Достала фляжку.

— Знал.

— Будешь?

— Нет. Спасибо.

— Он изменился к концу?

— Не знаю. Я не видел его последние годы.

— Я видела. — Старая пригубила из фляжки, причмокнула. — Он приезжал сюда. За год до того, как исчез. Сидел вон там, — она кивнула в сторону выхода, — смотрел на взлётное поле. Сказал: «Я построил всё это, а теперь не знаю, что с этим делать». А потом улыбнулся и добавил: «Но кое-что я всё-таки спрятал».

Кассиан молчал.

— Ты летишь по его делам, — сказала Старая. — Настолько ему веришь, что не боишься смерти?

— Боюсь. — Кассиан посмотрел на неё. — Но если я останусь — они всё равно найдут меня. Совет. Дорн. — Он помолчал. — А так я хотя бы умру, делая то, что должен.

Старая кивнула, спрятала фляжку.

— Тогда пошли. У нас двенадцать часов.


Они вышли из «Челнока» на бетонную плиту ангара. Кассиан остановился, посмотрел вверх. Через прорехи в крыше виднелось звёздное небо. Где-то там, высоко над атмосферой, ждал SN-19.

— Старая, — сказал он. — Тот человек в чёрном. Кто он?

Она помолчала.

— Говорят, был близок к Архитектору. Ему нужно на Марс — закончить дело, как он выразился.

— И ты не спросила, кто он?

— Спросила. Он не ответил.

— И ты не против?

— Я — механик. А он дал денег. — Старая усмехнулась. — Без них полёт был бы невозможен. Ни «Челнока», ни топлива, ни орбитальной стоянки для SN-19. Так что пусть летит. А там — разберёмся.

Она пошла к выходу.

Кассиан остался стоять в ангаре, слушая, как гудят вентиляторы системы охлаждения. Где-то над головой, за слоями стали и бетона, было небо. И спутники. Тридцать тысяч глаз.

И там, выше них — SN-19. Корабль, который ждал два года.

Кассиан посмотрел в конец ангара, где исчезла Старая. Потом на дверь, за которой остался человек в чёрном.

— Кто же ты?