Глава 7. Гончая

– Убирайся отсюда, а то сейчас соседей позову! И ведьму свою красноглазую прихвати! Ещё чего придумал, одежду и животину ему прода…

Оррик фыркнул. И просто уставился на неприветливого крестьянина. Тот замер на полуслове, как и его жена, выглянувшая из дверей глинобитного дома, поглядеть, с кем это муж ругается на дворе. Глиняная миска с грохотом выпала из её рук.

Ленли к этому времени уже избавила Оррика от кандалов на запястьях. Он мог бы в два счёта ткнуть хама лицом в землю или вырубить одним ударом. И воспользовался духовным давлением не из милосердия – как говорили, слабовольные существа, попав под него, могли повредиться умом. Просто он был слишком изранен и вымотан. Незачем тратить оставшиеся в его теле силы без нужды.

– Не хочешь продавать – ладно. Отдашь задаром.

Ленли прихватила с собой из дворца кошелёк, набитый драгоценностями, которые ей попались под руку. Оррик успел наскоро их оценить – самая дешёвая серёжка стоила не меньше, чем всё имущество этого крестьянина. С женой и дочерьми в придачу. Что ж, если этот человек не хочет выгодной сделки, Оррик не настаивал. Власть в Кеферне и окрестностях теперь захватил Гулрух. Когда он не найдёт обгоревших костей Оррика в подвале и хватится Ленли, то в любом случае начнёт их искать. И эта пара в любом случае их опознает. За ними в любом случае устремится погоня. И погоня не помчится быстрее от того, что они кого-то ограбят.

Полчаса спустя, Оррик и Ленли уже ехали на осликах, держа путь на северо-восток. Будь Оррик сам по себе и здоров, то предпочёл бы бежать пешком. Но увы. По крайней мере, теперь они достаточно походили на местных жителей, чтобы их не узнали сразу, не вглядываясь в лица.

– Я плохо знаю эту землю, – сообщил он Ленли. – Но там предгорья и лес. Больше шансов спрятаться, пока я не отлежусь.

Оррик засунул в рот последний кусочек лепёшки, отобранной вместе с одеждой и осликами, сжал и разжал пальцы на руке. Чтобы отлежаться ему потребуется дня три-четыре. Это плохо. Трёх-четырёх дней покоя им никто не даст. А в запутывании следов он был не силён. Имелось у него, правда, средство, которое позволит им далеко оторваться от почти любой погони. Но оно – на самый крайний случай. Вдобавок, при свете дня к этому средству не прибегнешь.


*****


Роща, где вышли на поверхность Оррик и Ленли, была действительно уединённой. Заходили сюда только молодые влюблённые и бродяги. Человек, который первым заметил открывшееся устье подземного хода, принадлежал к бродягам, о чём свидетельствовали его шельмовское загорелое лицо и выцветший, потёртый халат. Дыра в земле с уходящей во в мрак лестницей вызвала в нём смесь интереса и настороженности. Откуда она тут вообще взялась? Выглядело как вход в потаённое подземелье из сказок, полное сокровищ и страшных опасностей.

Здравый смысл говорил бродяге не соваться, а любопытство тянуло вперёд. Любопытство победило. Бродяга достал припрятанный в сапоге короткий нож, сжал его вспотевшими пальцами. Если это древнее подземелье, то кто-то в него уже зашёл, одолел преграды на своём пути. Значит, он не превратится в пепел, едва ступив на порог. Если это тайное логово разбойников, то разве оставили бы они вход открытым, не приключись с ними несчастья? Он только посмотрит, а там видно будет.

Бродяга сделал несколько осторожных, неуверенных шагов, приглядываясь и принюхиваясь. Пахло чем-то странным, чем-то не принадлежащим миру простых людей. Лестница уходила в темноту, куда не проникал солнечный свет. Может соорудить факел из сухой ветки? Да нет, глупости, лучше ему вообще убраться отсюда.

Он уже начал поворачиваться, чтобы шагнуть назад, как вдруг шею прострелила жгучая боль, словно укус осы. Бродяга так и подумал на осу, либо ещё какое жалящее насекомое. Выплюнул грязное ругательство, ухватил себя за шею. Потерял на это несколько вдохов. И потому когда боль, стремительно распространявшаяся по телу, стала адской, мускулы свела судорога, и сердце словно взорвалось в груди, он свалился прямо вниз, во мрак.

Бродяге повезло в одном. Он получил очень маленькую дозу яда – зато этот яд мог свалить даже дваждырождённого на Зрелости. И ранение пришлось в шею. Так что агония была ужасной, но недолгой – он даже взвыть от боли не успел. А когда лежащее во мраке чудовище смогло медленно, царапая когтями камень, подползти поближе, подобраться к неприкрытому одеждой горлу и впиться в него, он уже был мертвее мёртвого.

Но кровь из горла жертвы ещё текла. Чудовище сумело утолить жажду. Восстановить немного сил. Достаточно, чтобы сжать челюсти и вырвать первый кусок мяса.


*****


Гулрух сидел на вершине лестницы, где дым и гарь, наполнявшие воздух, можно было терпеть. Его подчинённые один за другим обматывали лица влажными тряпками, чтобы нырнуть в серый мрак подвальной лаборатории, насколько хватит сил. Возвращаясь, они приносили одно неприятное известие за другим.

– Двурогая тварь… кха, кха… пропала!

– Нашли, кххха, сгоревшего…

– Это Фарид! Всё-таки он! Обуглился совсем, но эти его кости поверх лица ни с чем не спутаешь.

– Там подземный ход идёт дальше! Дверь была в стене!

Услышав последнюю фразу, Гулрух поспешно поднялся.

– Вы четверо! – он указал на стражников, которые переносили ядовитый дым лучше всего. – Сейчас отдышаться! Потом идёте за мной в тайный ход!

Гулрух не боялся встречи с Орриком или двурогой тварью. Точнее, боялся, но куда меньше, чем необходимости идти к Малеку с пустыми руками. Сам он после боя стал как новенький, благодаря исцеляющим пилюлям. Оррику же таких пилюль взять было неоткуда, к тому же он безоружен. А чудовище, которое Амаредес продержал в плену много десятилетий, тем более должно быть уже мертво или на грани смерти. Оно каким-то чудом вырвалось, когда пламя или случайный взрыв ослабили оковы. Значит, страшно обгорело. Скорее всего, единственные неприятности, которые можно от него ожидать – споткнуться о его труп.

Шагая по тёмному коридору, где в горле першило от дыма, а свет-камни на поясах казались тусклее обычного, Гулрух начал сомневаться в своих рассуждениях. На каменном полу не нашлось никаких трупов. Зато попадались тёмные следы, словно по нему протащили нечто, покрытое не то слизью, не то сажей. Протащили – или оно проползло.

С другой стороны, уж если двурогая тварь ползла – значит сил у неё осталось лишь на самом донышке. Не о чем беспокоиться. Гулрух уверенно шагал вперёд. Тем более, что по мере удаления от сгоревшей лаборатории, дышать становилось легче.

Уверенность его оставалась непоколебима до того момента, как вдалеке стал виден солнечный свет. И подошли к первым ступеням лестницы, выводившей из потайного хода наружу. Они не сразу поняли, что именно видят. Лишь когда один из стражников вдруг вскрикнул от испуга, Гулхрух остановился, присмотрелся, наклонился поближе – и в жёлтом свете волшебного камня понял, что непонятная куча перед лестницей была остатками халата, разодранными до состояния бесформеной кучи и пропитанными кровью.

– Бездна… – выдохнул другой стражник. Гулрух проследил его взгляд – и чуть не выругался сам. У стены лежал изглоданный кусок кости, в котором не сразу можно было узнать остатки человеческого черепа.

«Амаредес что, вправду не кормил двурогую тварь все эти десятилетия?» – промелькнуло в голове у Гулруха.


*****


– Чужестранец и красноглазая рабыня тоже вышли потайным ходом. Один из моих людей нашёл место, где они останавливались на отдых. Но пройти по следу не смог, – завершил Гулрух свой доклад Малеку.

– Почему ты не доложил прежде, чем потерял полдня шатаясь взад-вперёд? А?

– Великий господин, я думал…

– Ах, ты думал? Подумай лучше о том, какие будут на вкус твои собственные кишки, когда я их тебе выдерну и заставлю жрать!

Несколько вдохов Малек сверлил Гулруха взглядом, опёршись обеими руками на стол, за которым разбирал книги Амаредеса. А тот стоял, боясь дышать. Солдаты чародея-завоевателя уже вошли в Кеферн. Снаружи рабочего кабинета их караулило только двое, но двоих хватит, чтобы сорвать попытку к бегству. О нападении на Малека Гулрух даже не думал.

Наконец, чародей фыркнул:

– Тебе повезло, что срочных дел в покорённом городе у меня на несколько дней, так что лететь в погоню сам я не могу. И вряд ли красноглазая будет в одной компании с двурогой тварью. Так что мне нужны два отряда преследователей. А собственный командир у меня под рукой один. Ты поскачешь вслед за девкой. С этим Орриком делай что хочешь, но её приведи живой. И невредимой. Если справишься – я закрою глаза на твою глупость. Наше соглашение останется в силе, ты сможешь править в Кеферне как мой наместник, я даже снова улучшу твоё тело. А не справишься – твои оправдания будут выслушивать черти в геенне.

– Великий господин, я только соберу нужных людей, возьму лошадей и тут же устремлюсь за беглецами! Я найду их, куда бы ни пошли!

– Не торопись так сильно, Гулрух. Сперва надо убедиться, что ты вправду устремишься именно за беглецами, а не куда-то ещё. Или у меня что, по-твоему, мякина в голове?!?

Малек хлопнул ладонью по столу с такой силой, что тяжёлая столешница затрещала, а все книги на ней подскочили.

Но не это напугало Гулруха, а то, как зашевелился рукав Малека, словно под тканью вдруг появился клубок извивающихся змей.


*****


Полчаса спустя Гулрух показался у ворот дворца. За ним шли два десятка отборных стражников, привычных к верховой езде и умелых в охоте. Они поглядывали на своего командира с изумлением и опаской. После визита к новому господину он осунулся, кожа словно посерела. Но энергии и злости в нём даже прибавилось.

Малек уже ждал их на площади перед воротами. Полдюжины его собственных солдат стерегли прочную железную клетку, в которой свернулось клубком четвероногое создание пугающих размеров. И не менее пугающей внешности – больше всего оно напоминало помесь крупной кошки с хищной ящерицей. Зверь не обращал внимания на собравшихся вокруг людей.

– Великий господин, я принёс то, что вы просили, – Гулрух махнул рукой и вперёд выступил один из его стражников, сжимающий небольшую охапку ночных сорочек и прочего женского белья из тонких тканей. – Ленли определённо носила все эти тряпки.

Малек пренебрежительно фыркнул. Повернулся, подошёл к клетке, постучал по прутьям костяшками пальцев. Звук был почти не слышный – а вот следующий миг по всей площади разнёсся удар, от которого задрожала вся тяжёлая клетка. Пара людей Гулруха невольно попятились, хотя стояли далеко. Зверь вскочил как распрямляющаяся пружина. Его уродливая треугольная голова и когтистые лапы были слишком широки, чтобы протиснуться сквозь прутья и зацепить даже краешек одежды Малека, но он пытался, как мог. Грязно-серая шерсть вздыбилась, толстый хвост хлестал из стороны в сторону, чёрные глаза блестели злобой, яростное шипение резало уши людей.

Малек не обратил на его буйство никакого внимания. Он перебрал принесённое бельё, взял одну сорочку, вгляделся, принюхался, достал амулет из потемневшего железа в виде скалящейся звериной морды на цепочке, быстро прошептал заклинание, швырнул сорочку разъярённому зверю. В один миг белая ткань была изодрана на мелкие клочки. А потом зверь неожиданно успокоился, сел, слизал пену с губ длинным языком, завертел головой, глядя то на амулет в руках Малека, то куда-то вдаль.

А чародей шагнул к Гулруху, протянул ему амулет:

– Гончая Вимдорна теперь будет чуять красноглазую девку на любом расстоянии. Напрямую к ней не ломанётся, станет искать тропу, где можно пройти. Она лазает не хуже кошки. Там где пройдёт она, может не пройти пеший, а тем более конный. И карты в голове у неё нет. Но с этим сам разбирайся, взрослый уже, не вчера со стола для изменений сполз. Слушай ещё – гончая не сможет отойти дальше чем шагов на пятьдесят от хозяина амулета. Пока её добыча жива – будет хозяину повиноваться как настоящая собака, если не взбесится от голода. Она обладает некоторым интеллектом, немного понимает людские слова.

– А когда она настигнет Ленли…

– Догадайся. Отчего, по-твоему, я не могу послать в погоню первого попавшегося чурбана, если гончая Вимдорна сама найдёт жертву? Когда она выведет вас к беглецам, постарайся избавиться от неё вовремя. Уж на это у тебя силы и сообразительности хватить должно. Кстати, если красноглазая девка умрёт, гончая освободится от подчинения амулету. Лишняя причина не зевать.

Солдаты Малека меж тем открыли клетку. Гончая выскочила наружу проворнее кошки, подбежала к Гулруху – её холка доставала рослому начальнику стражи почти до груди – обнюхала его, покрутилась вокруг, мотнула головой, отошла на несколько шагов, поглядела назад, словно приглашая Гулруха следовать за ним.

– Чего ждёте? – поинтересовался Малек. – Вперёд!


*****


Оррик был изумлён тем фактом, что небо уже стемнело, они с Ленли достигли первых лесистых холмов, а погоня всё не показывалась. То ли Гулруха не так сильно волновали устроенный пожар и бегство пленника, как предположил Оррик, то ли сами Небесные Боги смилостивились и решили, что хватит ему невезения.

Или нет. Им пришлось остановиться на ночь. Небо было ясным, продолжать путь было необходимо, сейчас важна любая фора – но Оррик и Ленли уже не держались в сёдлах. Ленли ещё оставалась почти человеком и провела на ногах больше суток, а Оррика донимали раны. Не позволяя им открываться, воспаляться, мешать в движениях, он тратил слишком много Второго Дыхания, а это превращало его выносливость из сверхчеловеческой в заурядную.

Выносливости ему всё же хватило чтобы найти укромную лощинку и развести маленький, незаметный издалека, костерок. Ленли уснула, едва успела прилечь. Отлично. Слабый душой человек вообще не смог бы заснуть на голой земле, с седельной сумкой вместо подушки, после крушения всей своей привычной жизни – не помогла бы даже смертельная усталость. И вдвоём с таким человеком они бы точно могли спастись лишь помощью Небес.

Сам Оррик не позволил себе спать – так и лежал, смотря в пламя костра, внимательно прислушиваясь к происходящему вокруг. Для частичного излечения ран и снятия утомления ему хватало полного покоя. Потребность в сне для освежения ума не была изжита полностью – но дня три подряд он может бодрствовать спокойно.

Это ещё и давало свободное время на обдумывание планов. Ленли пока не решила, чего хочет. Здраво заметила что им бы сперва оторваться от непосредственной опасности, а там можно будет подумать. Ладно. Но как удобнее оторваться? В Кеферне Оррик сумел составить некоторое представление о землях к востоку от города. Пробираясь на северо-запад вдоль хребта, в предгорьях которого они сейчас очутились, попадёшь во владения чародея Малека, давнего соперника Амаредеса. А если на юго-восток – то во владения чародея Рувина, ещё одного давнего соперника. Иных отношений чародеи-правители в этой стране, похоже, не знали. Так или иначе, Гулрух не сможет преследовать их в чужих владениях. Но путь вдоль незнакомых гор может оказаться трудным.

Если же горы пересечь… по ту сторону начнётся губительная пустыня, страна древних руин, дикарей и чудовищ. Туда стоит соваться лишь если другого выбора не останется.

Оррик подумал и решил, что им следует отправиться на северо-запад. Путь вдоль гор на юго-восток сперва приблизит беглецов к Кеферну и выехавшей оттуда погоне. К тому же, придётся пересечь полноводную реку. Северо-западное направление - куда надёжнее. Возможно, конечно, что именно Малек и подбил рабов Амаредеса на бунт против хозяина. Тогда он попытается схватить тех, кто бежит от его сообщников. Столь же возможно, что вдохновителем заговора был Рувин.

Ленли о заговоре понятия не имела и ничего ценного сказать не могла. Так что выбор между двумя чародеями был игрой в орла и решку.

*********

Продолжение истории можно прочитать на на Boosty (https://boosty.to/stanislav_dementev) или на Author Today (https://author.today/work/436462). Там же можно найти иллюстрации к тексту и различные дополнительные материалы.