Шуберт беспокойная ночь

Ночь в Вене начала XIX века была наполнена не тишиной, а едва уловимым шорохом чернил и тяжёлым дыханием старого дома. В маленькой комнатке, где пахло холодным кофе и пыльными рукописями, Франц Шуберт спал беспокойно.
На его переносице, даже сейчас, поблескивали круглые очки в тонкой оправе. Они казались частью его лица, почти живым организмом. Друзья шутили, что Франц родился в очках, но он знал: это не деталь гардероба, а дозор. Франц не мог позволить себе проснуться «слепым».

Сон Франца был переполнен звуками. Его преследовали ритмы, бьющиеся как испуганное сердце. Лесной царь, скачущий сквозь мглу, ветер, бившийся в ставни, форель, плескающаяся в озере.
Мелодия вспыхнула в его сознании ярким, болезненным светом. Шуберт резко сел на кровати.
В комнате царила предутренняя серость. Другой человек потратил бы драгоценные секунды на то, чтобы нащупать на ночном столике футляр, протереть линзы, вернуть себе зрение и связь с реальностью. Но Франц мгновенно видел всё.
Он бросился к столу, едва не опрокинув подсвечник. Босые ноги обожгло холодом пола, но он не замечал. Рука привычным движением схватила перо.
«Скорее, пока она не улетела!» — стучало в висках.
Музыка — капризное существо. Она приходит как незваный гость и сразу исчезает, если не усадить за стол вовремя. Шуберт писал лихорадочно. Перо бежало, оставляя на бумаге чернильные кляксы, похожие на стаи птиц.
Через линзы он видел, как на чистом листе рождаются миры. Он слышал каждую ноту в своей голове так ясно, будто в комнате расположился целый оркестр.

Спустя несколько часов, когда солнце окончательно взошло, в дверях появился невысокий человек в помятом сюртуке.
— Франц, ты выглядишь так, будто сражался с привидениями! — воскликнул поэт, поднимая чашку с кофе.
Шуберт лишь слабо улыбнулся и бережно положил на край стола влажную партитуру.
— Друг, — тихо произнес он, — если бы я снял очки, эта песня осталась бы в темноте. А теперь... она принадлежит всем.

Мир вокруг был шумным, суетливым, но Франц всегда был наготове. Он знал: красота может постучаться в любой момент, и он обязан встретить её открытыми глазами.