Великий Спуск Глава 5. Ультиматум

Глава 5. Ультиматум

Ангар встретил Нейтона запахом масла, ржавчины и чего-то сладковато-химического — то ли антифриза, то ли старого топлива, которое не выветрилось за десятилетия. Воздух внутри был плотным, тяжёлым, как перед грозой. Нейтон присел за штабелем проржавевших бочек у южной стены, прижался спиной к холодному металлу и замер.

Света было почти никакого. Только лунные полосы пробивались сквозь дыры в крыше, выхватывая из темноты то угол станка, то кусок бетонного пола, то — главное — машину.

Она стояла в центре ангара, чуть сдвинутая к восточной стене. Нейтон таких не видел никогда. Не в старом мире. Бронированный монстр на широких колёсах, с покатым капотом и стёклами, которые даже в темноте казались слишком толстыми — пуленепробиваемое стекло, не меньше. Кузов обшит листами металла с грубыми сварными швами, на бортах — какие-то крепления для оружия. Машина была не просто транспортом. Она была крепостью на колёсах.

Рядом с ней, склонившись над открытым капотом, стоял Баркл.

Нейтон видел его спину — широкую, напряжённую. Баркл что-то делал с двигателем: щёлкали разъёмы, металлически звенел брошенный ключ, раздавалось тихое шипение — проверял что-то пневматическое. Двигатель урчал ровно, но с лёгкой надсадой — как сытый зверь, которого разбудили не вовремя.

Нейтон вжался в бочки. Сердце колотилось где-то в горле. Он старался дышать через раз, бесшумно, но каждый выдох казался ему раскатом грома в этой могильной тишине.

Баркл захлопнул капот. Звук металла о металл разнёсся по ангару, и Нейтон вздрогнул.

— Ну, — сказал Баркл громко, в пустоту. — Пора.

Он обошёл машину, открыл водительскую дверь — та мягко, с гидравлическим шипением, отошла в сторону. Сел за руль. Панель загорелась тусклым зелёным светом — приборы, экраны, какие-то тумблеры. Двигатель взревел, потом сбавил обороты до мерного гула.

Баркл не торопился. Он поправил зеркала, проверил что-то на панели, даже потянулся за ремнём безопасности — автоматическим, который сам обхватил его плечо.

А потом сказал, не поворачивая головы:

— Выходи, Картнер. Я знаю, что ты там.

Голос был спокойным. Даже скучающим. Как у человека, который повторяет одно и то же в сотый раз.

Нейтон не шелохнулся. Может, не ему? Может, Баркл с кем-то другим?

— Я сказал — выходи. — Баркл повернул ключ зажигания, двигатель заглох, и в наступившей тишине его голос прозвучал отчётливо, как выстрел. — Не заставляй меня искать тебя. Я не в том настроении, чтобы лазать по углам.

Нейтон выдохнул. Медленно поднялся из-за бочек, стараясь не шуметь, но Баркл всё равно повернул голову — поймал его движение краем глаза.

— Садись, — Баркл кивнул на место рядом с собой. — Дверь открыта.

Нейтон подошёл. Ноги были ватными, но он заставил себя двигаться ровно, не показывать страха. Сел на пассажирское сиденье — кожаное, тёплое, пахнущее дорогим уходом. Не этим миром.

Баркл посмотрел на него. Жёлтые глаза в зелёном свете приборов казались двумя угольками.

— Ты думал, я тебя не замечу? — Баркл усмехнулся — криво, без веселья. — Я чую чужаков за версту. А ты ещё и шуршал, как ёжик в сухой листве.

— Я не шуршал, — сказал Нейтон. Голос не дрожал — он сам удивился.

— Вот и славно. — Баркл отвернулся, положил руки на руль. — Значит, так, Картнер. Ты нарушил моё доверие. Ты пришёл туда, куда тебя не звали. Ты шпионил за мной. За это, по законам Генезиса, я имею полное право пристрелить тебя прямо здесь и сейчас. И никто не задаст ни одного вопроса.

Он потянулся к бардачку, открыл его. Внутри, на резиновом коврике, лежал пистолет — матово-чёрный, короткоствольный. Баркл не взял его. Просто показал.

— Я этого не хочу делать, — сказал он тише. — Но ты оставил мне мало выбора.

— Какой выбор? — спросил Нейтон.

Баркл повернулся к нему всем телом. Жёлтые глаза сузились.

— У тебя есть два варианта. Первый — я вывожу тебя в пустошь, стреляю в затылок и говорю всем, что ты не погиб незадолго после пробуждения. С сердечными делами у Актионов бывает плохо. — Он помолчал. — Второй — ты едешь в Эдем.

Нейтон моргнул.

— В Эдем?

— В столицу. Один. Завтра утром. На этой машине. — Баркл похлопал по рулю. — Я дам тебе карту, припасы, оружие. Ты доезжаешь до Эдема, узнаёшь, что там происходит, и возвращаешься. Если вернёшься.

— А если я откажусь?

— Тогда возвращаемся к первому варианту, — Баркл усмехнулся, но глаза остались холодными. — Я не шучу, Картнер. Мне насрать на всех этих Актионов, на бюрократию, на правила. Мне нужно знать, что случилось с Эдемом. Две недели тишины — это не просто сбой связи. Это что-то серьёзное. И если они пали… — он не договорил, махнул рукой.

— Почему я? — Нейтон чувствовал, как в груди разрастается холод. — Почему не твои люди? Не Миранда?

— Потому что мои люди — это моя сила. Если я пошлю кого-то из них, и он не вернётся, я ослабею. А ты — никто. Тебя никто не знает, никто не хватится. Ты идеальный расходный материал.

Баркл сказал это без жестокости. С усталой, циничной прямотой человека, который давно перестал играть в добро.

— И если я соглашусь?

— Тогда будь здесь завтра в шесть утра. Машина будет заправлена, карта — в бардачке. Езжай по западному тракту, через перевал. Через день — будешь у стен Эдема. Узнаешь, что там, и сразу назад.

— А если меня убьют по дороге?

— Значит, не судьба, — Баркл пожал плечами. — Я тебя не уговариваю. Я ставлю условия. Либо ты едешь, либо я делаю то, что должен.

Нейтон посмотрел на пистолет в бардачке. Потом на Баркла. В жёлтых глазах не было ни злобы, ни надежды. Только расчёт.

— Ты думаешь, Эдема больше нет, — сказал Нейтон. Не спросил — утвердил.

Баркл замер на секунду. Потом медленно кивнул.

— Думаю. Но мне нужно знать точно. Если они пали, мы остались одни. А без Эдема неизвестно что случится. А если Эдем не пал, то ты задашь им пару вопросов за меня.

— Поэтому ты отправляешь меня. Расходного материала.

— Поэтому, — Баркл не отвёл взгляда. — Решай. У тебя три секунды.

Нейтон закрыл глаза. В голове пронеслось: четыреста лет сна, пустой мир, женщина с карими глазами, которая предложила сделку. Лира. Интересно где она сейчас? Я действительно сам по себе?

— Я согласен, — сказал Нейтон, открывая глаза.

Баркл выдохнул — коротко, едва слышно. Кивнул.

— Хорошо. Тогда иди. Спи. Завтра в шесть утра. Не опаздывай.

— А если я сбегу?

— Куда? — Баркл усмехнулся — на этот раз почти искренне. — Ты в Факеле-1, посреди пустоши. До ближайшего жилья — три дня пешком, и там тоже нечесть что. Некуда сбежать.

Он повернул ключ зажигания, двигатель ожил. Баркл дал газ, и машина мягко покатилась к выезду из ангара.

— Выходи, — сказал он, не глядя на Нейтона. — И закрой дверь.

Нейтон вылез из машины. Дверь за ним закрылась с гидравлическим шипением. Бронированный монстр выкатился в ночь, фары выхватили из темноты кусты бурьяна, и через секунду его не стало видно. Только гул двигателя удалялся, пока не растворился в тишине.

Нейтон остался один в ангаре. Постоял минуту, приходя в себя. Потом медленно пошёл к выходу, перешагивая через обломки и ржавое железо.

Он вышел из ангара и побрёл обратно к лагерю. Босиком, по холодной земле, сапоги всё так же болтались на шее. Ноги несли его сами — он почти не смотрел под ноги, обходя лужи и колючки на автомате.

В голове было пусто. А потом — слишком много всего сразу.

«Зачем она меня послала? — думал Нейтон, продираясь сквозь бурьян. — Знала, что Баркл меня обнаружит? Или надеялась, что я услышу что-то полезное?»

Он вспомнил её глаза — карие, тёплые, почти человеческие. И то, как она говорила: «Ты мне нужен». Нужен для чего? Чтобы отправить на верную смерть?

«Нет, — отогнал он мысль. — Она не знала. Не могла знать, что Баркл так отреагирует».

А если знала? Если её план с самого начала был в том, чтобы Баркл обнаружил его и отправил в Эдем? Но зачем? Что ей нужно в Эдеме? Или что ей нужно от него, Нейтона?

Он перелез через проволочное заграждение, порезал ладонь о ржавый колючий край, но не заметил. Кровь смешалась с грязью.

«Баркл сказал — расходный материал. А кто я для Лиры? Тоже расходный? Она манипулирует мной с первой минуты. "Я ещё совру", — сказала она. И соврала. Конечно, соврала».

Нейтон вспомнил, как она сидела рядом на капоте грузовика, как её плечо касалось его плеча. Как она улыбнулась — в первый раз, по-настоящему. Флиртовала? Или просто играла роль, чтобы он согласился?

«Хищница, — подумал он. — Она хищница. А я — добыча, которая сама пришла в ловушку».

Нейтон вышел к палаткам. Лагерь спал — редкие угли тлели в железных бочках, часовой на вышке клевал носом. Он нашёл свою палатку, откинул полог, забрался внутрь.

Сел на тряпьё, обхватив колени руками.

«Эдем. Ехать одному в неизвестность. На машине, которую я никогда не видел. По дорогам, которых не существует на картах. И вернуться — если повезёт».

Он думал о Баркле. О том, как тот сказал: «Мне насрать на всех этих Актионов». И поверил. Барклу действительно было насрать. Власть — вот что его волновало. Если Эдем пал, он теряет власть. Если Нейтон узнает правду и вернётся — Баркл сможет подготовиться. Если не вернётся — ну, значит, не судьба.

«А Лира? Что она получит, если я поеду? Она говорила, что хочет знать, сколько у неё времени. Может, это правда. А может, она просто хочет, чтобы я убрался из Факела-1. Чтобы не путался под ногами».

Нейтон лёг на спину, уставившись в брезентовый потолок. Палатка пахла сыростью и старым тряпьём. Где-то за стенкой храпел мужчина.

«Я не поеду, — подумал он. — А если поеду? А если откажусь? Баркл сказал — пристрелит. И пристрелит. Я видел его глаза. Он не шутил».

Выбора не было. Был только путь вперёд — в Эдем, которого, возможно, больше не существовало.

Нейтон закрыл глаза. Перед ними всё ещё стояли её карие глаза — тёплые, лживые, красивые.

«Зачем ты это сделала? — спросил он мысленно. — Зачем ты меня подставила?»

Ответа не было.

Только ветер шуршал по брезенту да где-то вдалеке выла собака.

Он не спал до самого утра.