1. Корзина с помидорами...

Несмотря на то, что для меня годы так называемого развитого социализма (которые потом назвали застоем) были прекрасны (аккурат, потому что мы были моложе, трава зеленее и т.д.), назад я не очень хочу. Впрочем, читайте "мемуар".

Жила я тогда в Волгограде. Обожаю этот город. В котором лето, как в пустыне Сахара, в котором из одного конца города в другой надо ехать два часа на электричке, в котором уже чуть ли не в апреле можно надевать сарафан... Малая родина, короче.

Однако в восьмидесятые годы прошлого века этот город был образцом мерзейшего дефицита. Не было ничего. Ни еды, ни шмоток, ни обуви, за обоями народ выстраивался в километовые очереди. А уж за пельменями в картонных пачках сколько люди, пригорюнясь, стояли! При том те, что прозывались "Закусочные", есть было невозможно.

В общем, люди выживали, как могли. Но, к слову, именно тогда город стал миллионником. Парадокс.

И вот живущий в нем миллион человек, всяк по-своему, искал возможность достойно построить свое бытие. В Москву за колбасой, как ярославские обитатели, не отправлялись - сутки на поезде, куда там. А вот принарядиться - самое то.

И в Москву хорошо, и в Ленинград. Правда, в северную столицу затруднительно было попасть. Или на самолёте, или с пересадкой через Москву на поезде. Долго и дорого.

Но в Волгограде, где одни фирменные джинсы на так называемом толчке стоили пять (!) моих повышенных стипендий, и билет на самолёт было купить не так просто. Но фирму хотелось. И круче, чем имелась. Хотя бы Вранглер, или Ли, или Леви страус, на худой конец.

Впрочем, не искушенная была я модница. У меня в то время были самые что ни на есть американские штаны. Знакомому зарубежные родственники посылками переправляли из-за океана, а он втридорого "загонял". И сидели они ловко, и уж точно самопалом не были, но название на лейбле смущало. Простой карман в переводе на русский. Сейчас бы гордо носила, а тогда хотела, чтоб, как у всех. Так что выхода не было - надо ехать.

Несколько ночей мы по очереди со школьной подружкой стояли в очереди в кассу Аэрофлота. И купили-таки билеты в Ленинград. Радости нашей не было предела! Ведь не только о шмотках мечтали. О красоте тех легендарных мест грезили. Могли ж ведь и в Москву рвануть, но душа просила Питер (тогдашний Ленинград, если что).

Опять же, там, в общежитии одного из известных заводов, жила подружкина подружка моей подружки. У которой мы и планировали остановиться. Не в отель же нам было намыливаться? К ней и полетели...

Но не сразу. Вечерний самолет прибыл из Ленинграда с опозданием. И рейс наш был отложен на неопределённое время. Пока самолет не остынет. Июль был, жара дикая. Хотелось уже не в Ленинград, а в Антарктиду.

Ночь. Все пассажиры всех рейсов на улице. Ни дуновения ветерка, дети капризничают. Почти кипящие от зноя прохладительные напитки у всех уже закончились. Граждане потихоньку начали ненавидеть всех окружающих и себя лично.

Но все когда-нибудь кончается. Под утро объявили и наш самолёт. Мы с подружкой (тёзка моя, тож Татьяна), схватили сумки и регистрироваться. Не тут-то было.

Молодая женщина со спящим ребёнком на руках и ещё с одним рядышком жалобно смотрела на нас с Танюхой. Дескать, не поможете, а то руки заняты. Рядом стояла огромная корзина с помидорами. Волгоградскими, огромными, сочными и явно сладкими. Презент кому-то, видать, везла. И, похоже, хотела, чтобы мы её поклажу поднесли к месту регистрации.

С горем доперли, то опасаясь, то надеясь, что мамашу с такой ручной кладью не пустят в лайнер. Однако искушать судьбу не стали и доставив груз, сами побежали в очередь к другому окошечку. Пусть других помочь попросит, если пустят...

Однако от судьбы не уйдёшь. Получив посадочные талоны, полные решимости наслаждаться теперь уже приятной (в напрасном ожидании, как оказалось) дорогой, отправились к самолету. Пешком. Аэропорт был провинциальный, без изысков.

А тут и наша тётенька оказалась. С детьми и помидорной корзиной. Нас ждала. Понятно, что мы её овощи тащили и до трапа, и до места. А в салоне отрубились, не успев осознать, что вот-вот будет нам счастье. Так и летели во сне.

В следующий раз я расскажу вам про наши ленинградские приключения. Но запомните, как я жаловалась вам на дрожащие от непомерной тяжести ноги и руки, на злость от своей непростительной, как нам казалось, сердобольности, на то, что наши каникулы начались не с любви к себе, драгоценным, а с исполнения гражданского долга.