На грани

    Никто и никогда не может знать, какую пилюлю готовит ему вихрастая судьба. Играя с тобой каждый день в жмурки, она пытается впихнуть в тебя столовую ложку страха, а то и все три.

Я стал космическим ракетчиком и был направлен на северный космодром.
Тайга – самый большой лес на планете. Настолько она заманчива, нетронута, девственна, что когда стоишь среди красоты зелёных мундиров хвойно-лиственной армии деревьев-гренадеров, нависающих на тебя какой-то вековой тяжелой свободой, то всеми клеточками чувствуешь смолянистое обаяние, чистоту воздуха и легкий страх перед неведомым величием.

На северном высоком островке таёжной реки Емца, заваленной на изгибах коряжником, разместился космодром. Судьба забросила в этот далёкий гарнизон группу молодых лейтенантов из Подмосковья после инженерного училища, в которое я поступал за романтикой, чтобы повидать страну, мир да преодолеть свои юношеские страхи.

Из мегаполиса, прямо в непроглядную тайгу, где ни одного живого поселения не видно за сто вёрст.
Начальник команды майор Тюлюсов представил меня коллективу: – Лейтенант, посмотри направо! Это не груда железа, а колонны, фермы, люки и мачты обслуживания космической ракеты. Посмотри налево! А это не группа разгильдяев, а боевой расчет, твои боевые друзья, с которыми будешь делить успехи и неудачи службы гвардейского ракетчика.

Стартовое отделение, которым я командовал, начинало первым приготовление ракетного «пирога» на стартовом столе, и, когда уже все было готово к старту, мы убегали в убежище самыми последними, буквально за пять минут до начала запуска цепочки старта ракеты: «Ключ на старт! Отошла кабель-мачта…»
Работали и в жару и сорокоградусные морозы, иногда незаметно отмораживали то нос, то уши. На очередные ОИР – опытно-испытательные работы, выезжали на трёх «пикапах» рано утром около четырёх часов, когда, как «собаке», так сильно хочется спать. А если ещё снится тёплый Крым, родина, то вдвойне тяжело?
Ставили голую ракету с погрузчика на верхний и нижний силовые пояса. Подводили заправочную и кабель-мачту, колонны обслуживания, по которым бегали лифтЫ. Ударение бывалые инженерА лихо, по-заправски, почему-то ставили на последний слог.

Техника надежная, «Королёвская», но сбои давала часто. Поэтому иногда переносили и задерживали пуски космических ракет на сутки, а то и более. Старое железо не дружило с новейшей электроникой особенно в морозы: на площадке минус сорок, как в бутылке самогона. Я ругался, матерился, но… «Воз проблем и поныне оставался там… в ящике Пандоры».
В моём расчете служил один «Ромео», который перчаткой на покрытой белоснежным инеем ракете выводил имя любимой девушки «Таня», «от чего» ракеты стали успешно стартовать.

Однажды, при запуске моей 13-й по счёту ракеты типа «Союз», за несколько минут до старта возникла нештатная ситуация – не отходила колонна обслуживания. Я был зол:
– Чёртово железо, блин, работать будем?!
У ракетчиков правило – тройной контроль, весь стартовый расчет разделился на три группы. Я спустился через люк на отметку «минус два». Здесь в полуподвале всегда работали люди маленького роста  – «метр с кепкой», как мы их называли в шутку. С моим высоким ростом можно передвигаться, лишь согнувшись в «три погибели».
Вокруг ракеты полно аппаратуры и разъёмов. В училище я изучал стратегическую, а здесь космическая ракета. Пока проверял разъёмы соединений, пооббивал об косяки и выступы металлических ящиков все плечи и бока. Вдруг слышу, что колонны начали опускаться. Значит, неисправность устранили, и я попытался выбраться наверх... Однако, металлический толстенный люк – выход из бункера, оказался кем-то задраен. Я попытался постучать и даже снял ботинок. Но наверху стоял грохот от колонн и меня, конечно, никто не услышал. Весь расчет убежит мгновенно в бункер, как только опустится колонна.
Меня бросило в холодный пот. Вот она – железная пилюля судьбы. Я представил, если здесь останусь, то сгорю. До тела ракеты рукой подать. Она парит рядом белым инеем, одетая в белые одежды. Кто ты: невеста на выданье, или старуха в белом с косой? А я полустою, полусмотрю на неё и не знаю что делать... Но чувствую, как внутри Ангел зашевелился. И моё спокойное подсознание говорит моим готовым к панике мыслям и эмоциям: «Не дрейфь! Ты останешься жив. Думай, чтобы не совершить какую-нибудь глупость». До паники один шаг, но внутри непонятная уверенность: «Я буду жить!»

Чувствую, как пот высох на спине и ногах. Вдруг стало холодно от парящей снежным инеем ракеты. В горле пересохло. Страшно хотелось пить. Думать «на сухую» было сложно. Я протянул руку и соскреб с ракеты снежный слой. Обожгло пальцы и рот, но влага помогла. «Ах, ракета, какая же ты холодная и близкая. В любом случае я не расстанусь с тобой до самой смерти!» Потер сведенную судорогой руку о штаны. Сильно ныли плечи, согнутая спина. Очень хотелось выпрямить ослабшее ноющее тело. «Может быть на этот раз «Таня» не поможет им, а мне подмигнёт» – всякие бредовые мысли, как ёжики в тумане, лезли во встревоженную голову.
Ни один человек на свете сейчас мне не сможет помочь. Отдавай себе отчёт. Моя судьба только в моих руках. Внутри мгновенно промелькнула вся жизнь в картинках и семья – самое дорогое, что меня держит на этой земле. Опять стало жарко. Но в голове опять сменился цвет полосы на чёрный. Мысли мгновенно увели память в краски последней катастрофы. Перед глазами огонь на старте и люди гибли от ракетного горючего топлива, разбросанного взрывом последней ступени. Горели в огне боевые друзья, и ничего тогда поправить было нельзя. Эта катастрофа была совсем недавно. Пот проступал, градинки его замерзали, но в темноте уже на эту мелочь не обращал внимания.

Моя внутренняя уверенность, что я отсюда выберусь, не давала мне паниковать и захватить меня врасплох. Стал хладнокровно соображать: что можно сделать, чтобы дать знать наверх, что я здесь закрыт. Мой выход – это люк, он задраен, и я здесь совсем один. Ну, что-о-о? Что можно сделать?! И вдруг меня осенило!!! Колонна, которую подпитывает электричество, еще отходит, значит, надо разорвать цепочку подачи электричества. Где здесь разъемы? В темноте напоролся на штырь. Больно резануло кожу на плече. Порвал гимнастерку. Бог с ней. Вспомнил Всевышнего. В такие минуты атеистов нет. Прочел бы с десяток раз «Отче наш», если бы знал. Выйду, обязательно выучу!

Но здесь сотни разъемов и тумблеров... в три ряда по всему периметру. Нас, курсантов, учили на стратегическую ракету, а здесь – космическая. Ох, парень, давай шевелись быстрее! Стал ползти и лихорадочно отключать один за другим эти холодные рубильники. Получалось соревнование – наперегонки со смертью. А колонна пока ещё двигала свой железный скелет к моему смертельному финишу. Кто кого? Там, совсем рядом за слоем метрового бетона пока ещё есть люди. Я их чувствую. Это и согревало и устрашало.
Что-то острое резануло руку. Кровь текла по ладони, свертывалась и подсыхала. Некогда было её вытирать. И, через два десятка отключений вдруг слышу, колонна остановилась... Я замер! В голове загорелся вопрос: «Она встала на опоры сама или это я успел её отключить?» Стал неистово прислушиваться, находясь в секунде от ужаса. Вдруг в люке послышался скрежет от поворота ручки. Урааа!!! Успел. Ах, как хочется жить! Внутри меня все органы станцевали победную самбу. Но все вокруг дрожало, даже ракета. Теперь, дорогая невестушка, можешь лететь. А я на волю. Живой.

Первой в люке появилась «голова в папахе». Испуганный маленький полковник – инструктор Жабоедов. Какая южная фамилия. Полковник стал извиняться и просить, чтобы я никому не говорил об этом инциденте. Как маленький, наверное, и валеночки свои в «Детском мире» покупал. Я недовольно, но согласительно, махнул рукой: «А, чего уж там. Пронесло и ладно!» Дрожащими пальцами взял две папиросы, закурил как волк из «Ну, погоди!», и пошел в обнимку с не проходящей дрожью в бункер, как будто ничего не произошло. Все быстро бежали эвакуироваться, обгоняя меня. Я уже слышал команды по громкой связи: «Ключ на дренаж! Протяжка два! Ключ на старт! Пуск!!!»
Прекрасная команда! Но если бы я не выбрался из «металлического плена», меня бы не стало в эту секунду: сгорел бы в пламени ракеты, как свеча.
Жить! Ох, как хочется жить!!!
Чтобы как-то унять дрожь, мне тайком налили стакан неразведенного спирта, а закуской послужил снежок, слепленный масляными руками какого-то технаря.
И всё это случилось 13-го числа в пятницу…
Эту историю я долго не рассказывал своим близким. Незачем пугать. Только единственной сестре написал о случившемся, пусть хотя бы она знает. Я представил, как она шла к почтовому ящику, знаю, что она из дома не выйдет, не накрасившись. И точно, потом она пишет мне, что зря тогда накрасилась, тушь потекла, когда прочла это письмо: «Ах, братик, береги себя! Опасную профессию ты себе выбрал».

С тех пор я не люблю число «13», но со временем это прошло. Я полюбил всё таки железо: гладил, разговаривал с ним, ухаживал.
Пройдя такой ад, за пять минут по грани между жизнью и смертью, уже ничего не страшно. Решено – жить смело, поступить в академию, идти за своей мечтой, повидать мир, который кажется еще прекраснее, после прогулки на грани между жизнью и смертью. Начиная любой путь, никогда не знаешь, чем он закончится, чем закончится очередной этап, но пока он у меня продолжался, и я буду ценить каждый день, каждый момент, каждый миг. Боязнь жить прошла, остался лишь какой-то страх.

Страхи, они распространяются легко, как трава, как деревья в тайге. Они будут преследовать тебя всю жизнь, защищая…