Пушистый десант надежды

ПУШИСТЫЙ ДЕСАНТ НАДЕЖДЫ.

  Утро 1 - ого апреля  началось не с кофе, а с того, что журналист Алексей обнаружил в своём кофре для камеры... бутерброд с колбасой, который туда тайком подложил его кот. Алексей посмеялся, вытер объектив и поспешил к машине, где его уже ждала Людмила.

Людмила была похожа на весеннее облако: в руках у неё были огромные охапки вербы. Пушистые почки — «котики» — казались такими мягкими, что хотелось их погладить.
— Ну что, Алексей, готовы дарить радость? — улыбнулась она. — У меня верба, ведь скоро Вербное воскресение, а у вас — блокнот для самых невероятных историй!

Дорога в Херсонский госпиталь пролетела незаметно. Когда они вошли в холл, первым делом их встретил суровый на вид боец с позывным «Медведь». Но как только Людмила протянула ему веточку вербы, «Медведь» вдруг заулыбался так широко, что у него задергалось ухо.
— О, вербочка! — басом пророкотал он. — А знаете, Алексей, я ведь в школе на 1 апреля однажды учителю в классный журнал вместо закладки положил... сушёную воблу! Учитель открывает журнал, а там — рыба моей мечты! Весь класс лежал от хохота, а меня потом заставили эту воблу съесть прямо на перемене без воды!

Алексей едва успевал записывать.
Он перелистнул страницу своего блокнота и посмотрел на огромного бойца, который бережно держал вербу своими мощными ладонями.
— Слушай, Медведь, — спросил журналист, — а почему именно такой позывной? Из-за силы?

Боец прогудел, как шмель в банке:
— Не-а! Сила — это само собой. Но позывной я получил,, когда в учебке зимой... заснул прямо в сугробе во время перерыва! Ребята приходят, а из снега только храп слышен. Они меня палками тыкали, думали — настоящий медведь в берлоге залёг. С тех пор я Медведь. Но добрый! Я даже пчёл не обижаю, если они со мной мёдом делятся!

Все в палате прыснули со смеху. Людмила протянула Медведю шоколадную медаль:
— Держи, главный соня батальона! Чтобы в берлоге было сладко!

— А у нас в учебке случай был, — подхватил другой боец, молодой парень в забавных полосатых носках. — Решили мы подшутить над прапорщиком. Намазали ручку двери зубной пастой. А он заходит и говорит: «Кто это тут гигиену разводит? Молодцы! Теперь этой пастой будете плац чистить!» Мы три часа драили асфальт, зато он блестел как голливудская улыбка!
— Совсем забыл представиться! — воскликнул он, поправляя одеяло. — Друзья  я - Енот. Знаете почему? Потому что я даже в самом суровом походе умудряюсь найти чистую воду, чтобы помыть яблоко, или... чтобы устроить водную битву из пластиковых бутылок!

Людмила рассмеялась и протянула ему самую пушистую веточку вербы.
— Ну, Енот, теперь у тебя есть личный весенний веник! Только чур плац им не подметать, — пошутила она.

— Есть, товарищ командир доброты! — отсалютовал Енот веточкой. — С такой вербой я теперь точно быстрее всех на поправку пойду. Буду как настоящий енот — быстрый, ловкий и очень-очень весёлый!

    Людмила раздавала веточки, и казалось, что с каждой пушистой почкой в палатах становилось светлее.

Но тут произошло самое смешное: из сумки Алексея вдруг раздалось громкое... «КУ-КА-РЕ-КУ!». Все замерли. Оказалось, это сработал будильник-розыгрыш, который ему поставили коллеги в редакции!

Алексей придвинул стул поближе к кровати бойца с позывным «Профессор». Тот аккуратно поглаживал веточку вербы, которую ему только что подарила Людмила, и хитро щурился.

— Был у нас на позиции один «секретный агент», — начал Профессор. — Маленькая такая полевая мышь, серая, с ушами-локаторами. Мы её прозвали Шуруп. Решил я её приручить, чтобы она нам дозоры несла. Сделал ей из спичечного коробка «штаб», а из крышки от газировки — столовую.

Людмила присела рядом, затаив дыхание.
— И что, она слушалась команд? — спросила она.
— Какое там! — рассмеялся боец. — Шуруп оказался настоящим диверсантом. Я ему кусочек сыра кладу и говорю: «Служи, Шуруп!». А он хватает сыр, делает сальто назад — клянусь, прямо как в цирке! — и ныряет в норку. Шурх-шурх! — только хвост мелькнул.

Самое смешное случилось на 1 апреля. Ребята решили подшутить надо мной. Пока я спал, они вырезали из картона крошечные «погоны» и приклеили их Шурупу на спинку (на капельку мёда, чтобы не больно было). Просыпаюсь я, а по столу марширует генерал-майор Мышкин!
— Я чуть с кровати не упал! — хохотал Профессор. — А Шуруп стоит, усами шевелит, важный такой, будто реально полком командует. Мы ему тогда всей ротой честь отдавали!

В палате раздался дружный хохот. Даже суровый врач, зашедший проверить капельницу, не выдержал и прыснул в кулак.
— Вот так Шуруп стал нашим талисманом, — закончил рассказ боец. — А когда мы уезжали, он нам на прощание целую гору семечек натаскал в сапог. Подарок от фирмы!

- Наверное,  у Вас три высших образования? - спросил Алексей.
Профессор поправил очки на кончике носа и хитро прищурился:
— Образование у меня одно, Лёша, — жизнь! А Профессором меня прозвали, потому что я могу починить любую рацию с помощью синей изоленты, жвачки и... цитаты из Шекспира! Однажды у нас заглох мотор, так я ему прочитал монолог Гамлета «Быть или не быть», постучал гаечным ключом в такт — и машина завелась! Ребята сказали: «Ну ты, дед, прямо профессор магии!»

— Вот это да! — восхитилась Людмила. — Значит, у вас тут настоящий медведь-сладкоежка и профессор технической магии, и чистюля - енот! С такой командой никакая грусть не страшна!

Людмила хитро подмигнула Алексею, когда в палате наступила тишина.
— Ну, Лёша, раз уж ребята разоткровенничались, расскажи-ка и ты про свой «боевой» путь в журналистике! — попросила она, поправляя букет вербы.

Алексей вздохнул, поправил очки и начал:
— Было это в седьмом классе, как раз на 1 апреля. Я тогда решил, что стану великим репортёром. Взял у папы огромную видеокамеру, которая весила как мешок картошки, и пошёл снимать сюжет про школьную столовую. Хотел сделать сенсацию: «Тайная жизнь школьной котлеты»!

Бойцы заулыбались, предвкушая продолжение.
— Захожу я, значит, в столовую, — продолжал Алексей. — А там как раз тётя Зина, наша главная повар, выносит поднос с горячими пирожками. Я, как настоящий профессионал, решил снять эффектный кадр снизу. Пячусь назад, смотрю в видоискатель, вещаю в микрофон: «Внимание! Мы находимся в эпицентре кулинарного взрыва...»

Я не заметил, что уборщица только что вымыла пол с мылом. Мои ноги взлетели выше головы, камера описала в воздухе мёртвую петлю, и я со всего размаху приземлился прямо в ведро с грязной водой! Плюх! — брызги разлетелись до самого потолка!

— Но самое смешное было потом, — Алексей уже сам не мог сдержать смех. — Тётя Зина от испуга подбросила поднос, и один пирожок с повидлом приземлился мне точно на макушку. Я сижу в ведре, в очках — мыльная пена, а на голове — дымящийся пирожок, как корона! Весь класс сбежался смотреть на «великого репортёра». А мой лучший друг всё это время снимал меня на свою камеру и кричал: «Сенсация! Человек-ведро атакует столовую!»

Палата взорвалась хохотом. Один из бойцов даже вытер слезу краем одеяла.
— Да, Лёха, — сквозь смех сказал Медведь, — это покруче любого боевика будет! Главное, что пирожок не пропал!

Людмила, как настоящая волшебница, извлекла из своих бездонных сумок не только вербу, но и огромный термос с чаем на травах и целую гору румяных сушек.
— Так, бойцы! — скомандовала она с весёлой искоркой в глазах. — Объявляю операцию «Сладкий десерт» открытой! Разбираем кружки!

Алексей помогал разливать чай, который пах мятой и чабрецом. Воздух в палате наполнился уютным «буль-буль-буль» и звоном ложечек.
— А знаете, — сказал Медведь, макая сушку в чай, — у нас в деревне говорили: если на Вербное воскресенье съесть одну почку вербы, то весь год зубы болеть не будут.
— Ага, — подхватил Профессор, — а если съесть сразу весь букет, то станешь пушистым, как котик, и тебя будут гладить без очереди!

Все снова дружно захохотали. Людмила раздавала конфеты, и вдруг заметила, что один из бойцов, самый молчаливый, пытается поймать конфету ртом, как тюлень.
— Оп! — конфета пролетела мимо и приземлилась прямо в карман Алексею.
— Спасибо за вклад в фонд голодающих журналистов! — отшутился Лёша, доставая добычу.

— Ребята, — Людмила подняла свою кружку, — пусть эти пушистые веточки принесут вам скорейшее выздоровление. Мы привезли вам частичку весны и много-много тепла.
— И курьёзных историй на целый том! — добавил Алексей, похлопывая по своему блокноту. — Мой редактор точно не поверит, что в госпитале может быть так весело.

Вечер опускался на город, но в палате было светло от улыбок. Верба стояла в стаканах на тумбочках, напоминая о том, что жизнь полна чудес, а смех — это самое лучшее лекарство, которое не купишь в аптеке.

Когда чай в термосе закончился, а последние крошки от сушек были бережно собраны Енотом в ладонь, в палате воцарилась особенная тишина. Это не была грустная тишина. Это была минута, когда каждый почувствовал себя чуточку сильнее.

Людмила подошла к окну и поправила шторы. На подоконниках в простых стеклянных банках теперь стояли пушистые веточки вербы.
— Знаете, ребята, — тихо сказала она, — в госпитале лечат врачи, а душу лечит память о доме и вот такие простые встречи. Мы уйдём, а верба останется. Она будет распускаться, напоминать о весне и о том, что жизнь всегда побеждает.

Медведь аккуратно поставил свою кружку на тумбочку.
— Спасибо вам, — прогудел он басом. — Мы тут иногда забываем, как звучит настоящий смех. А сегодня... сегодня будто в отпуск сходил, в родную деревню.
Профессор кивнул, поправляя очки:
— Юмор — это ведь тоже стратегия выживания. Если можешь смеяться над своими бедами, значит, ты уже наполовину победил их.

Алексей закрыл свой блокнот. Он понял, что его лучший репортаж — это не тот, что напечатают в газете, а тот, что остался в сердцах этих сильных людей.
— Мы ещё вернёмся, — пообещал он. — И привезём новые истории. Может, к тому времени наш Шуруп уже станет генералиссимусом!

Уходя по длинному коридору, Людмила и Алексей слышали, как в палате Енот снова начал что-то весело доказывать Медведю, и их приглушённый смех догонял гостей у самого выхода. В этот вечер в госпитале стало на одну улыбку больше, а это — самая важная победа