Этот странный предсказатель космической эры

                Этот странный предсказатель космической эры, в чьих глазах, отражались далекие звезды его воображения, а пальцы карандашом на бумаге, положенной на фанерную дощечку, чертили траектории будущих путешествий был глухим. Но он слышал шепот космического ветра, несущего эхо далеких галактик, и предсказывал события и настроения грядущих эпох, когда разум, освобожденный от земных оков, будет танцевать среди звезд, обретая новые формы и смыслы.
       
                Циолковский Константин Эдуардович
                (17.09.1857 – 19.09.1935)

      Русский ученый-самоучка, изобретатель в области аэродинамики, теории воздухоплавания, основоположник современной космонавтики, философ и мыслитель.

       Константин Эдуардович Циолковский родился 17 сентября 1857 года в селе Ижевское под Рязанью. Его отец Эдуард Игнатьевич окончил Петербургский лесной институт и работал здесь лесничим. Семья Циолковских, имея многонациональную родословную (отец имел польские корни, а мать – татарские), по духу и воспитанию была чисто русской.
      Костя рос живым, смышленым ребенком. Он очень любил читать.  В десятилетнем возрасте тяжело переболел скарлатиной и в результате осложнения почти полностью потерял слух.

       В 1868 году отца перевели на службу в Вятку, где Костя начал учиться в гимназии. Однако из-за глухоты он учился с большим трудом и через некоторое время совсем прекратил учебу в гимназии. Свою ущербность он старался компенсировать чтением книг. Об этой поре Циолковский писал: «Лет с четырнадцати-пятнадцати я стал интересоваться физикой, химией, механикой, астрономией, математикой и т. д. Книг было, правда, мало, и я больше погружался в собственные мои мысли. Я, не останавливаясь, думал, исходя из прочитанного. Многого я не понимал, объяснить было некому и невозможно при моем недостатке. Это тем более возбуждало самодеятельность ума».

      С одиннадцати лет у него проявилась наклонность к техническому творчеству, которая особенно усилилась к 14-15 летнему возрасту. Он делал самодвижущиеся коляски и локомотивы, разнообразные ветряные мельницы, токарный станок, астролябию, увлекался фокусами. Видя интерес сына к точным наукам и технике, Эдуард Игнатьевич решил дать ему техническое образование, и в 1873 году отправил сына в Москву в надежде, что он будет учиться в Высшем техническом училище.
      Константин приехал в Москву, но, стесняясь своей глухоты, поступать в училище не стал. Вместо этого он записался в Чертковскую городскую бесплатную библиотеку и занялся самообразованием.

      Ежедневно, преодолевая пешком большое расстояние, к десяти утра, когда открывались читальные залы, он уже стоял у дверей и не отрывался от стола с книгами до трех-четырех часов, пока не зазвонит звонок: читальный зал закрывается, пора сдавать книги.
      Константин не терял ни минуты зря, стараясь как можно больше почерпнуть из мировой сокровищницы знаний. За три года он изучил алгебру, аналитическую геометрию, сферическую тригонометрию, дифференциальное и интегральное исчисление, астрономию, физику, механику, химию и при этом еще прочитал много книг мировой литературы и периодических изданий.
      Отец мог посылать сыну не более 10–15 рублей в месяц. За вычетом квартплаты и того, что он тратил на покупку книг, реторт, физических приборов и реактивов, у Циолковского оставалось на еду не более рубля. Три года Константин прожил на одном черном хлебе и воде. Ходил Циолковский в костюме, прожженном химикалиями, покрытом пятнами от реактивов, и иногда озорные мальчишки кричали ему вслед: «А штаны-то мыши съели?».

       В 1876 году отец, прослышав о полуголодном существовании сына в Москве, потребовал вернуться домой.
       Вернувшись в Вятку, Константин  начал давать частные уроки по математике и физике неуспевающим гимназистам. Его преподавательская деятельность была очень успешной, поскольку не только объяснял просто и понятно, но и применял наглядный материал: сам клеил из картона многогранники и, как со связкой баранок на шее, носился с ними от одного ученика к другому. Отбоя от новых предложений не было. Когда доходила очередь до физики, участниками наглядных опытов и демонстраций становилась вся округа. Прямо во дворе наполнялся горячим воздухом склеенный из папиросной бумаги игрушечный аэростат и на глазах у изумленной детворы взмывал в поднебесье. Все свободное время Циолковский проводил в мастерской или библиотеке.
       Вскоре отец вышел в отставку, и семья переехала в Рязань. В 1879 году Константин Циолковский сдал экстерном экзамены на звание учителя уездного училища, а в 1880 году был назначен на должность учителя арифметики и геометрии в Боровское уездное училище.
      В Боровске Циолковский снял две комнаты в доме священника Соколова и вскоре женился на его дочери Варваре.
      Все свободное время Циолковский посвящал научным опытам. В своей квартире он устроил маленькую лабораторию, где проделывал множество экспериментов. Голубицкий П. М. – изобретатель в области телефонии вспоминал: «Я решился навестить изобретателя. Первые впечатления при моем визите привели меня в удручающее настроение – маленькая комната, в ней небольшая семья: муж, жена, дети и бедность, бедность из всех щелей помещения, а посреди его разные модели, доказывающие, что изобретатель действительно немножко тронут: помилуйте, в такой обстановке отец семейства занимается изобретениями».

      Однако это не лишало Циолковского оптимизма и энтузиазма. Задуманное он всегда стремился довести до конечного результата. Математические формулы давно уже стали его второй жизнью: они непрестанно роились в его голове и снились ему по ночам. Позже он вспоминал: «Всю жизнь я учился мыслить, преодолевать трудности, самостоятельно решать задачи. Наблюдая природные явления, пытался их обобщать, выводить закономерности, прибегал к математике. Это требовало напряжения мысли, но было увлекательно».

      В 1881 году Циолковский разработал основы кинетической теории газов, послал работу в Петербургское физико-химическое общество. Менделеев благожелательно оценил исследование молодого учителя, но сообщил, что это уже известно науке. Та же судьба постигла вторую работу Циолковского «Механика животного организма», благоприятный отзыв на которую дал известный физиолог Сеченов. То, что кто-то опередил его в своих открытиях, нисколько не смущало Циолковского и лишь убеждало его в собственных силах. Он писал в автобиографии: «Сначала я делал открытия давно известные, потом не так давно, а затем и совсем новые».

      В январе 1892 года Константина Эдуардовича перевели по личной просьбе директора народных училищ Калужской губернии, наслышанном о талантливом преподавателе, в Калугу. Отныне Константину Эдуардовичу Циолковскому предстояло почти четверть века служить в Калужском уездном училище и других городских учебных заведениях. Чтобы справляться со своим недугом, Циолковский смастерил «особую слуховую трубу», которую прижимал к уху, когда ученики отвечали ему предмет.
      Интерес к летательным аппаратам тяжелее воздуха возник у Циолковского в начале 90-х годов.
      Не ограничиваясь теоретическими рассуждениями, Циолковский соорудил у себя дома в Калуге первую в России аэродинамическую трубу и провел в ней много экспериментов по определению сопротивления тел различной формы. В 1900 году, получив 470 рублей от Академии наук, он создал аэродинамическую трубу большей мощности с аэродинамическими весами. К сожалению результаты экспериментов Циолковского не были востребованы.

      Был отвергнут и его металлический дирижабль, а почти все заметки дореволюционной печати говорят о неуважении научного мира к важным и интересным проблемам, которые поднимал Константин Эдуардович.
      В 1903 году Циолковский окончательно переключился на работы, связанные с освоением космоса. В результате многолетних поисков он создал классический труд «Исследование мировых пространств реактивными приборами». В нем ученый впервые в истории разработал теорию реактивного движения и на ее основе показал, что ракета на жидком топливе предложенной им схемы способна достичь скорости, необходимой для преодоления земного тяготения. Циолковский разработал концепцию жидкостного ракетного двигателя, в котором горючим является жидкий водород, а окислителем – жидкий кислород. Определил скорость, необходимую для выхода аппарата в Солнечную систему («вторая космическая скорость»); предложил варианты ракетного управления, систем охлаждения, конструкции сопла и системы подачи топлива.

      «Представим себе, – писал он, – такой снаряд: металлическая продолговатая камера… Камера имеет большой запас веществ, которые при своем смешении тотчас же образуют взрывчатую массу. Вещества эти, правильно и равномерно взрываясь в определенном для того месте, текут в виде горючих газов по расширяющимся к концу трубам вроде рупора … и вырываются наружу… с громадной относительной скоростью».
Аэродинамика и автоматика управления, топливо и жаропрочные материалы, стенды для испытаний и устройства для приземления... Вопросам и проблемам, которые он изучал, нет числа. Он заложил основы расчета полета ракет и много размышлял над теми проблемами, которые встретит человек, оказавшись в космосе.

        Только в 20-е годы Циолковский получил долгожданное признание. В 1921 году ему установили двойной академический паек и была назначена персональная пенсия в 500 000 рублей в месяц. После этого он смог оставить преподавание в школе и всецело сосредоточиться на научной деятельности. С 1925-го по 1932 годы было опубликовано 60 работ Циолковского. Его имя стало широко известным не только в нашей стране, но и за рубежом.

        Идеи Циолковского намного обогнали свое время. К большому сожалению современники Константина Эдуардовича не понимали его работ, и он сильно переживал из-за этого. Жизнь его была переполнена трагедиями: утраты близких, наводнения и пожары, а также глухота, постоянная нужда, крайне стесненные жилищные условия – все это могло деморализовать и даже просто уничтожить любого человека.
Но наперекор всему он шел вперед благодаря страстному стремлению к истине:

        – «Пылкое, страстное до безумия стремление к истине, к науке, к благу человечества, стремление быть полезным …».
         – «Глухота, заставляя непрерывно страдать мое самолюбие, была моей погонялой, кнутом, который гнал меня всю жизнь… Без нее я никогда бы не сделал и не закончил столько работ».