Последний марсианский город

«Дорогой Исаак! Я знаю, что умру, и мои кости будут поглощены землёй, а память обо мне развеется как прах на берегу холодного моря; и впереди меня будут ждать тысячелетия молчания и тишины, когда я больше ничего не буду ощущать и чувствовать. В этот миг, который был дарован мне и который называется жизнью, я отдала тебе самое ценное, что было у меня, — мою любовь».
В последние дни в городе N продолжались бои, а профессор Исаак Альбертович думал о Кэтрин. Он вспоминал, как они познакомились на встрече между советскими ракетчиками и сотрудниками НАСА в Сан-Франциско в далёком 1991 году. Её тогда заинтересовало, как он рассчитал вывод на орбиту Марса станции «Фобос-2». Он честно рассказал об этом, а она в ответ сказала, что в НАСА есть секретный отдел ретушёров и цензоров. «Вы ничем не отличаетесь от нас», — заметил тогда Исаак Альбертович. Она улыбнулась, и дальше они разговаривали как обычные влюблённые люди. Мероприятие в Сан-Франциско закончилось, и в последний вечер они встретились только вдвоём… Она осталась, а он улетел в разрушенную страну. Больше они не виделись, а только тайком переписывались по факсу.
Годы шли. Союз развалился, и к власти пришли латентные антисемиты. Исаака Альбертовича уволили из КБ, жена ушла от него, забрав дочь. Он ушёл преподавать вечным недоучкам, которые презрительно называли его за спиной «марсианским раввином». Профессор Исаак Альбертович на лекциях рассказывал о Марсе, о том, что эта планета таит много удивительных тайн.
Каждый вечер после работы он возвращался в свою квартиру и ждал очередного письма по факсу от Кэтрин. «Дорогой Исаак! Я надеюсь, что с тобой всё хорошо. Я смотрела новости. Неужели в стране, победившей нацизм, так популярны эти идеи?! Воистину говорили древние: горе победителям».
После прочтения её письма он ужинал, после чего садился за свой письменный стол и открывал папку «Фобос-2». Там были тексты и фотографии экватора Марса. Одну фотографию он мог часами разглядывать. Это был снимок долины Ареса; на правой стороне изображения была видна тёмно-светлая мозаика, которая напоминала городские улицы с кварталами и домами. Его коллеги считали, что это так зло расположились биты на матрице камеры станции «Фобос-2». Но Исаак Альбертович в этом не был уверен. Люди бывают так близоруки.
Он поделился с Кэтрин своими мыслями об этом. «Дорогой Исаак! Спасибо тебе за прошлое письмо. Я думаю, что ты прав, и на самом деле жители Марса могли уйти в последний город, расположенный на экваторе планеты. Это логически и математически верная гипотеза: умирающий мир может поддерживать только одну разумную популяцию. И я делюсь своими мыслями. Надеюсь, что они тебе понравятся. Я думаю, что в этом городе установлены жестокие порядки, есть регуляция рождаемости и численности населения — вплоть до соотношения мужчин и женщин. Воды там должно быть мало, и существует коллективное регулирование потребления этого ресурса. И я уверена, что все силы этого общества брошены не на покорение космоса и не на установление связи с нашей цивилизацией, а лишь на выживание популяции».
Годы шли. Исаак Альбертович старел, и Кэтрин тоже. Она всё реже и реже отправляла ему письма. Вместе с ними изменился и мир. Демократы не смогли сдержать обещание создать процветающие государства на развалинах Союза и начали обвинять в своих профессиональных неудачах европейцев и американцев — что те не поддержали финансово их «благие» идеи. Вместе с тем, чтобы люди не ностальгировали по коммунистическому прошлому, появилась публичная антисемитская риторика: якобы евреи организовали революцию и создали жестокий режим в своих интересах. Пещерный реваншизм спровоцировал последний крупный вооружённый конфликт в Евразии. Война добралась до города N, и профессор Исаак Альбертович называл её войной между людьми в чёрных повязках и людьми в белых повязках — по аналогии с китайским восстанием «Жёлтых повязок». Единственным его спасением были не только юмор, но и помощь от Кэтрин.
«Дорогой Исаак! Надеюсь, что с тобой всё хорошо и ты получил те деньги, которые я тебе отправила. У меня всё хорошо. Мы запускаем новую миссию на Марс, но я думаю, что и эта провалится. Теперь и та невидимая сила перестала нас пускать туда».
В последние дни в городе N продолжались бои, а профессор Исаак Альбертович думал о Кэтрин. Он сидел на кухне и пил растворимый кофе, когда его покой прервала пуля, разбив окно и ударив по шкафу, где хранился запас гречки от волонтёров. На кафель посыпалась крупа, и от этого вида у него появилась идея.
Когда наступила пауза, он закрыл разбитое окно картонкой, собрал с кафеля гречку и направился в гостиную; рассыпал крупу на большой стол и стал пальцами рисовать рельеф участка в долине Ареса, где стоял последний марсианский город. За стенами солдаты в чёрных повязках прорывались с боями к дому, где оставался последний житель — профессор Исаак Альбертович. Звуки выстрелов усилились.
Он нарисовал рельеф, ушёл на кухню, подошёл к шкафу, открыл его, вытащил коробку с кубиками сахара и вернулся в гостиную. Белые кубики были нужны ему для создания марсианских домов и кварталов. Он аккуратно расставлял их, и так складывалась полная картина города с высоты птичьего полёта. «Ширина улиц должна быть по 20–30 метров. Высота домов — 10–15 метров. В городе могли проживать 40–50 тысяч марсиан», — всплыли в голове Исаака Альбертовича слова Кэтрин.
Звук выстрела. Снаряд от танка попал в гостиную. Взрывной волной профессора Исаака Альбертовича бросило на диван. С потолка посыпались куски кирпича, не задев марсианский город на его столе. Он был ещё в сознании, из носа текла кровь. Он умирал, и перед ним предстал образ умирающей в больнице Кэтрин. У неё были морщины и седые волосы. Она писала ему своё последнее письмо: «Дорогой Исаак! Я знаю, что умру, и мои кости будут поглощены землёй, а память обо мне развеется как прах на берегу холодного моря; и впереди меня будут ждать тысячелетия молчания и тишины, когда я больше ничего не буду ощущать и чувствовать. В этот миг, который был дарован мне и который называется жизнью, я отдала тебе самое ценное, что было у меня, — мою любовь».
Он проснулся от удара в плечо. Исаак стоял посреди дороги, вокруг него по своим делам шли марсиане — не похожие ни на людей, ни на что знакомое. Он поднял голову: розовое небо и слабое сияние звёзд, одна из которых была Земля. Под небом стояли белые башни с узкими окнами, словно средневековые бойницы. Он не понял, как тут оказался.
— Исаак!
Он услышал знакомый голос. Это была Кэтрин. Он опустил голову и повернулся в её сторону. Она бежала к нему. Марсиане вокруг остановились и пропустили её. Он тоже побежал ей навстречу.
— Кэтрин!
Они встретились и крепко обнялись.
— Это миг, который был дарован только нам двоим, — прошептала Кэтрин.
— В последнем городе на Марсе, — ответил Исаак.