Глава 20. Эксперименты

          Прошло несколько дней. Ни тревожных сводок со станции «Восточная», ни новых сообщений о странных огнях в небе. Тишина в делах отдела стояла густая, почти звенящая, и Ефимов ловил себя на том, что эта тишина настораживает его больше, чем любой вал докладов. Чтобы развеять чувство застоя, он вместе со сменной вахтой слетал на вертолёте на высокогорную станцию «Восточная». Осмотрел всё: приборы, антенны, жилые модули. Поднялся к тем самым скалам, которые десять лет назад были центром невероятных событий. Сейчас они выглядели обыкновенно и даже скучно. Молнии, ударившие недавно в вертикальную скалу, не оставила на ней никаких отметин. Природа будто сразу же зализала раны и замерла в ожидании. «Ждём, - подумал Евгений, прощаясь со скалами, - ждём нового знака, который должен появится через год».
          Собрав всех, кто в данный момент находился на станции, в кают-компании, как окрестили вахтовики большую комнату, предназначенную для приёма пищи и отдыха, Евгений решил расспросить, как работается вахтовикам. Какие будут пожелания, просьбы. Однако вопросов по бытовым условиям у сотрудников станции не возникло. Вахтовики жили и работали, можно сказать, в комфортных условиях. Постельное бельё менялось раз в две недели, при смене вахты, продукты питания им привозили регулярно. Газ, бензин, солярка, всё было в наличии. По работе тоже никаких замечаний, неясностей не возникало. Всё работало и функционировало исправно. Ефимов был вполне удовлетворён настроением вахтовиков, тем более что в данный момент они все находились на станции. Одни закончили свою вахту, другие прилетели к ним на смену. Всё было в порядке. Евгений поблагодарил всех за службу и с закончившими свою вахту сотрудниками, отправился к вертолёту.
          Он вернулся в город с ощущением, что основное событие зреет не в горах, а здесь, в полуподвальной лаборатории. И не ошибся. На следующий день после инспекции станции «Восточная», Ефимов сидел в своём кабинете, как зазвонил внутренний телефон связи. Звонил майор Говоров, и в его голосе звучало то самое сдержанное возбуждение, которое бывает у учёного, стоящего на пороге открытия.
          - Евгений Александрович, получилось. Пластинка готова. Приходите, покажу.
          Воздух в лаборатории был по-прежнему насыщен запахом озона и металла, но теперь его перебивал едкий, сладковатый дух оплавленного стекла. На столе, под яркой лампой, на куске чёрного бархата лежало оно. Небольшой кружочек, размером примерно, как раскатанный кусочек теста для одного пельменя. Плоское стёклышко. Оно не сверкало, не переливалось. На вид, как обыкновенный, круглый осколок стекла, но очень тонкий. Даже это было похоже не на осколок стекла, а на кусок полиэтилена, но очень гладкого и ровного. На чёрном бархате этот кружок имел едва уловимый зеленоватый оттенок, словно в нём навсегда застыл свет далёкой зеленоватой звезды.
          - Края, конечно, не идеальны, - первым делом извинился Говоров, снимая очки и протирая их полой халата. - Хотел обработать. Но она…, ну, эта пластина или что там получилось, Евгений Александрович, она практически такая же твёрдая, как исходный кристалл. Хотел шлифануть на наждаке острые края, чтобы не пораниться, но наждак не берёт. Алмазный резец скользит, как по маслу. Тоже не берёт.
          - Ничего, - отозвался Ефимов, присаживаясь на табурет. - Форма не главное. Главное определить её свойства.
          - Смотрите, - Говоров оживился. Он взял мощную лазерную указку, включил её, и ярко-красная точка упёрлась в противоположную стену. - Обычный луч. Скорость - триста тысяч километров в секунду. Задержки нет. Теперь…
Он аккуратно поместил пластинку в зажим и за зажимом разместил картонку с наклеенным на неё листом белой бумаги формата А4.
          - Внимание! - Говоров как фокусник сделал пасами руками, - включаю лазерную указку и направляю на белый экран позади пластинки. Красная точка есть. Теперь перевожу лазерный луч так, чтобы он проходил через эту пластинку и… За пластинкой красная точка появляется только через пару секунд. То есть, луч лазера через эту тончайшую пластинку проходил целых две секунды! Представляете?! Это я сейчас делал всё вручную, без точной фиксации временной задержки. Но это не трудно автоматизировать и засечь время прохождения лазерного луча через пластику с точность до миллисекунды.
          - Вот это бы я хотел знать, какая скорость прохождения светового луча через эту смесь стекла и нашего «осколка гравитации». Но это у нас… - Евгений на несколько секунд задумался, - смесь, сплав стекла и «осколка гравитации». Интересно, а какая будет скорость света в пластинке из чистого «осколка»?
          - Тут могут быть разные варианты, - задумчиво ответил Говоров, - может быть такая же, может быть ещё медленнее, а может и больше, чем в вакууме, то есть больше, чем триста тысяч километров в секунду! Но тут мои возможности технически ограничены. Если бы я ещё смог определить замедленную скорость света в этом сплаве стекла и «осколков», то выше, чем скорость в вакууме, это выше моих возможностей.
          - Не берите в голову, Вадим Борисович! У нас нет столько материала, чтобы заняться такими экспериментами. Но я бы попробовал сделать такую же тонкую пластинку из чистого материала, то есть, из «осколков гравитации». Наука требует жертв и мы, пожалуй, для этих целей пожертвуем ещё двумя кристалликами. Вы же научились размягчать «осколки»?
          - Да. Как вы и предполагали, у кристаллика и стекла примерно одинаковая температура размягчения. Что-то в пределах 750 градусов. Но это будет совсем крохотная пластинка. Они же такие маленькие.
          - Ну, два кристаллика - не один! Будет вот такой кружочек, ну, с монетку в рубль, а может даже побольше. Я думаю, стоит попробовать. У вас как раз ещё два кристаллика имеется. А потом вот что ещё, если они так легко размягчаются, то мы потом можем им из тонкой пластинки придать какую-то другую форму, ту, которая нас устроит. Так что сами «осколки гравитации» не пропадут, а пригодятся ещё для каких-то опытов.
          - Конечно, без проблем. Потом можем придать им любую форму. Проделали опыт с одной формой, переделали в другую, всё в наших силах, - с какой-то оптимистической надеждой сказал Говоров.
          - Ладно, так и решим. Берёте эти два кристаллика и соединяете их вместе и прокатываете на своём ювелирном прокатном станочке. Кстати, а где он? Хоть бы показали своё чудесное изобретение.
          - Да вот он стоит, на лабораторном столе, вон затем стеллажом. - майор указал рукой на стеллаж.
          - Ну-ка, ну-ка, - Ефимов подошёл к станку, - очень даже похож на прибор для ламинирования.
          - Так на его основе и сделали этот аппарат, - с гордостью сказал майор.
          - Прекрасно! Хвалю вас за находчивость, - улыбнулся Ефимов, - А теперь хочу попутно попросить вас, перед тем как будете два кристаллика соединять вместе, взвести каждый кристаллик по отдельности. Понимаю, что они очень лёгкие, но существуют же какие-то электронные весы для взвешивания таких лёгких предметов. А после, когда вы их соедините, то взвести уже двойной кристаллик. Можете его взвесить до прокатки в своём станке, можете после, это не имеет значения. Мне нужно знать, увеличился вес или нет. А может он уменьшился? Проверьте эту интересную гипотезу.
          - Нет проблем, у нас в лаборатории есть такие весы, и я это сделаю. - с уверенностью сказал Говоров. - Вот мы можем прямо сейчас взвесить эту смесь.
          - Давайте посмотрим, что нам покажут ваши высокоточные весы - попросил Ефимов
          Говоров вынул пластинку из зажима и положил её на плоские электронные весы, стоящие под специальным стеклянным куполом. Цифры на табло показали 2,001 грамм.
          - Я брал лишь всего 2 грамма стекла, взвешивал перед тем, как проделывать опыт. Значит, одна тысячная грамма весил кристаллик. Тут массы двух компонентов сложились. Сейчас мы проверим это следующим образом. Берём один кристаллик, - Говоров взял пинцетом кристаллик, - и взвешиваем… Получаем результат… 0,001 грамм. Берём второй кристаллик… он весит столько же. Теперь взвешиваем два вместе… 0,002 грамма. Всё верно.
          - Это мы взвешивали их по раздельности, когда они отделены друг от друга. А вы, когда их соедините вместе, в одно целое, попробуйте взвесить цельный комочек. Результат вы мне потом скажите.
          - Всенепременно! - с весёлостью отозвался майор. - Хотя, если у вас есть ещё минут десять свободных, я мигом сделаю один целый комочек из двух кристалликов. Сейчас включу муфельную печь, она быстро нагреется до нужной температуры.
          - Ну, давайте попробуем. Я сюда зашёл именно посмотреть на эти интересные опыты. Дайте-ка мне эту пластиночку, - попросил Ефимов.
          - Пожалуйста! Только смотрите, не сломайте её. Сами говорите, что у нас материал в ограниченном количестве, - предупредил Говоров Евгения.
          - Да, ну! - с недоверием сказал полковник. - Она такая лёгкая, что даже если выпадет из рук на бетонный пол, с ней ничего не случится.
          - Но она такая тонкая, всего лишь одна десятая миллиметра, как лист писчей бумаги. Специально такую толщину ей задал, чтобы потом удобней расчёты делать.
          - А вы ещё не пробовали пластинку согнуть руками? Примерно вот так, - Ефимов попытался согнуть тоненькую прозрачную пластинку.
          - Да вы что?! - воскликнул Говором, - Вы сейчас её сломаете!
          - Неужели, - улыбнулся Ефимов, - где тут у вас тиски? А вот они, вижу, - он подошёл к тискам и закрепил пластинку в тисках так, чтобы торчала из тисков почти половина круглой пластинки, - А молоток у вас далеко?
          - Вон, на верстаке лежит, - удручённо сказал майор.
          - Прекрасно! Берём молоток, размахиваемся и пробуем отколоть кусочек от этой пластинки, - Ефимов с силой ударил молотком по выступающей части тончайшей пластинки. Молоток отскочил от пластинки, чуть не выпав из рук Евгения. - И что же мы видим, Вадим Борисович? Да ничего! Изготовленная вами пластинка цела, а вот молоток чуть не сломал…
          - Чудеса… - тихо произнёс Говоров.
          - Вот именно, чудеса, - подтвердил Ефимов. - Ну что там, печь уже нагрелась?
          - А, да…, - растерянно пробормотал майор, - сейчас платиновый тигель достану для кристалликов.
          Достав платиновый тигель из сейфа, Говоров пинцетом, очень аккуратно, положил два кристаллика в тигель, да так осторожно, как будто они должны были взорваться от неосторожного обращения.
          - Вот, помещаю в печь - комментировал вслух свои действия Вадим Борисович, - и кристаллики быстренько нагреются до нужной температуры. Ну, вот, уже начали появляться округлые формы. Ещё немного и я их соединю. Ага, вот так, вот так и, уже готово! Пожалуйста, готовый один комочек из двух кристалликов. Немного подождать надо, пока остынут.
          - Хорошо, подождём. Не будем торопиться, - согласился Ефимов.
          - А всё-таки, Евгений Александрович, откуда вы знали, что пластинку нельзя просто так сломать? - с хитрой улыбочкой, поправив свои очки на носу, спросил Вадим Борисович
          - Я уже десять лет назад держал очки с линзами из вот такого же материала. И хозяин этих очков мне рассказал, как он изготавливал такие очки. - ответил полковник.
          - А откуда у него появился такой материал? - уже с ехидной улыбочкой задал очередной вопрос заведующий лабораторией.
          - Рад бы ответить вам на этот вопрос, дорогой Вадим Борисович, но я ответа не знаю. Мне только сказали, что откуда-то привезли такие зелёные кристаллики. Нашли что ли где-то в горах. Это американцы нашли, только и знаю, - уклончиво ответил Ефимов.
          - Ну, да, если американцы, то это секрет! - констатировал Говоров. - Похоже наш комочек остыл. Будем взвешивать?
          - Конечно, давайте взвесим. Нам нужен результат опыта, и момент истины уже настаёт, - с шутливой интонацией в голосе произнёс Ефимов.
          - Так, берём этот невзрачный комочек неизвестно чего, - опять Говоров начал вслух комментировать свои действия. Положим его на весы и… смотрим, сколько же он весит. Смотрим, смотрим… и ничего не видим. - Весы никак не отреагировали на вес полученного комочка из двух кристалликов. - Что за чёрт? - Ругнулся майор. - Весы что ли сломались?
          - Вадим Борисович, весы ваши в порядке, - успокоил Евгений майора, - в данном случае, два кристаллика соединившись, стали весить ещё меньше, а ваши эти точные весы, уже не могут реагировать на вес полученного комочка. Вес какой-то есть, ведь он не летает, а лежит, но, по всей видимости, его вес не удвоился, как бы это должно быть в наших земных условиях, с нашими земными элементами, а…, а тут я сам не знаю, что происходит, - с горечью произнёс полковник. - Но отсутствие нормального понимания этого явления, это тоже результат, и мы как-то должны будем это объяснить. Нет, не для генерала, а для самих себя! Генералу будем объяснять тогда, когда хоть немного разберёмся с этим сами. Это физика, и физика не из нашего мира…
          - Неужели инопланетная? - с деланным удивлением произнёс Говоров.
          - Вот и будем разбираться, инопланетная или… наша земная.
          - Евгений Александрович, это ещё не все фокусы я показал с этой неломающейся пластинкой.
          - Что-то ещё есть?
          - Обижаете, товарищ полковник! Конечно есть! Вот смотрите, опять возвращаемся к нашим электронным весам. Беру латунную гирьку в 50 грамм и взвешиваю. Весы показывают ровно 50 грамм. Что там у нас показывали весы, когда мы взвешивали пластинку? Ага, 2,001 грамма. Вновь положим пластинку на весы, показывает тот же вес. А теперь аккуратно ставим гирьку в 50 грамм в центр этой круглой пластины и что? Весы как замерли на показателе в 2,001 грамма, так и остались! А где же тогда латунная гирька? А нигде! Она стала невесома! Эта пластинка экранирует земную гравитацию для предмета, помещённую на неё сверху.
          - По моим понятиям законов физики, гравитацию нельзя экранировать. Она вездесущая. Никаким экраном от гравитации не заслониться.
          В лаборатории воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением трансформаторов. Двое взрослых мужчин, полковник и майор, смотрели на невзрачную пластинку из сплава обыкновенного оконного стекла и неизвестно чего, который только что опроверг пару фундаментальных законов мироздания, как нечто само собой разумеющееся.
          - Совершенно, верно, Евгений Александрович! У меня имеется учёная степень «кандидат технических наук по специальности 1.4.4 "физическая химия“», но я никогда не встречал в научных трудах понятия и примера «экранирование гравитации». Гравитация является одним из фундаментальных взаимодействий в нашей Вселенной, наряду с электромагнитным, сильным и слабым, но в то же время это взаимодействие самое загадочное. С научной точки зрения - необъяснимое. Необъяснимое пока что. Может когда-нибудь и прояснится.
          - К сожалению так, Вадим Борисович. Однако феномен существует! Правда с неизвестной нам субстанцией, то ли эти кристаллики - вещество, то ли энергия, то ли ещё какая-то ерунда, о которой мы даже не догадываемся. Ладно, на сегодня с меня опытов хватит. Пожалуйста, оформите все эти эксперименты в официальный отчёт. Я так думаю, что они ещё не закончились. Надо из этого комочка сделать такую же пластинку и провести с неё аналогичные опыты. То есть, измерить скорость света в чистой пластинке из кристалликов, определить её твёрдость, хотя бы приблизительно. Да, в принципе и так понятно, что твёрдость будет такая же. Надо будет ещё провести испытания на экранирование гравитации. У вас тогда должно быть отчёты по экспериментам двух материалов. Смесь «осколков гравитации» со стеклом и в чистом виде, без всякой примеси.
          - Я всё понял. Будем работать в этом направлении. Как отчёты будут готовы, я вам сообщу. - Говоров продолжал смотреть на пластинку, - Евгений Александрович… мы же понимаем, что это?
          - Понимаем, Вадим Борисович, - Ефимов положил руку ему на плечо. - Это дверь в неизвестное. Мы только что нащупали ручку от этой двери, но дверь для нас ещё закрыта. Работайте. Я пока устно доложу генералу о ваших опытах. Когда будут отчёты с цифрами и с выводами, тогда ещё раз доложу, уже конкретно по вашим отчётам. А может вы хотите сами обо всём рассказать генералу? - Евгений хитро улыбнулся.
          - Нет, нет! С генералом вы сами разбирайтесь. Я лабораторный исследователь, а не военный. То, что майор, это ничего не значит. Так что с генералом мне беседовать, как-то не очень хочется. Генерал масштабно должен мыслить, а я уж как-нибудь буду ставить эксперименты в своей лаборатории.
          - Хорошо, договорились! Жду результаты ваших экспериментов!
          Доклад Абильтаю Нурхатовичу был лаконичным и сухим, как военный рапорт: «Получен композитный материал на основе образца. Обнаружены аномальные оптические и гравитационные свойства. Эксперименты продолжаются». Генерал слушал, не перебивая, его каменное лицо не выражало ничего, кроме привычной сосредоточенности. Когда Ефимов закончил, он лишь спросил:
          - Что это нам даёт для практического применения?
          - Пока только исследовательский образец. Но принцип, который он демонстрирует… теоретически может привести к созданию систем невидимости, двигателей нового типа, средств связи, - Ефимов говорил осторожно, ссылаясь на гипотетические выкладки.
          - Теоретически, - повторил генерал, делая пометку в блокноте. - Хорошо. Держите меня в курсе. И, Евгений Александрович… - он на мгновение задержал взгляд на полковнике, - обеспечьте сохранность образца. И всех исследований. На том уровне, который сочтёте необходимым.
          - Есть! - ответил Ефимов.
          Слова генерала означали полную свободу действий и полную же ответственность. Лаборатория Говорова с этого момента становилась объектом стратегического значения. Прихватив свой неучтённый ноутбук, Ефимов отправился домой. Вечером, уже дома, когда за окном стемнело и огни города зажглись тусклыми точками в летней дымке, Евгений достал свой неприметный ноутбук. Предвкушение разговора с Куленом было сродни тому, как студент, решивший сложную задачу, идёт к своему профессору за подтверждением, за оценкой, а может, и за новой, ещё более головоломной задачей. На экране появилось знакомое лицо. Генри Кулен выглядел усталым, но его глаза, как всегда, живо блестели за стёклами очков.
          - Женя! Рад тебя видеть. Новости, надеюсь, хорошие?
          - Здравствуйте, Генри. Новости… неожиданные. Мы сделали пластинку. Так, как вы советовали. В процентном отношении к объёму: семьдесят на тридцать.
          Лицо Кулена мгновенно преобразилось. Усталость как рукой сняло.
          - И? - произнёс он одним слогом, полным напряжения.
          Ефимов подробно, избегая технического жаргона, описал эксперименты: замедленный свет, пропущенный сквозь пластинку; латунная  гирька, без пластины весящая 50 грамм, а помещённую на пластинку - не имеет веса; приобретённая твёрдость и прочность на излом; каждый отдельный кристаллик весил всего лишь тысячную грамма, а когда из двух кристалликов сделали один комочек, электронные весы в лаборатории ничего не показали. Получилось, что соединённые вместе два кристаллика стали весить меньше, чем один. На другом конце океана воцарилась долгая пауза. Кулен откинулся в кресле, снял очки и протёр переносицу.
          - Чёрт возьми, - тихо выдохнул он на чистом русском. - Вы это сделали. На самом деле сделали.
          - Вы предвидели такой результат? - спросил Евгений.
          - Предвидеть - громко сказано. Надеялся. Надеялся, что свойства проявятся. Но видеть подтверждение… это другое. Это подтверждает мою догадку, что ваши кристаллики, и те кристаллики, что мы собрали на склонах горы Тирич Мир в Пакистане, имеют одну и ту же природу. Женя, вы только в начале пути. Эта пластинка - примитивный сплав, грубая работа. Но она доказывает главное: связь возможна. Связь между обычной материей и… той, из которой состоят «осколки».
          - Что делать дальше? - прямо спросил Ефимов.
          - Дальше? Экспериментировать. Аккуратно. Проверьте, как изготовленная пластинка реагирует на мощное электромагнитное поле. Попробуйте пропустить через неё не просто свет, а структурированный луч - лазер. И берегите её. И себя. Такие вещи… они создают рябь пространства и, наверно, времени. Вспомни, что произошло с Антоном, который неизвестно где был целый 41 год! Нисколько ни внешне, ни внутренне не изменился. Медицинское освидетельствование это определило. Остался в том же возрасте, в котором попал в каменную ловушку. А ведь это «осколки» странного «Зелёного Луча», природу которого мы так ещё и не знаем. Ваши «осколки», это тоже порождение неизвестного «Зелёного Луча», ваши эксперименты это доказали. Я не имел возможности детально изучать свойства «Зелёного Луча», поскольку доступность к нему была очень ограничена. Сам понимаешь. Недоступность горных районов, где появляется эта аномалия. Туда не затащишь целую лабораторию, чтобы исследовать этот феномен. Но появилась хлипкая надежда исследовать побочную продукцию «Зелёного Луча». Может что-то поймём, а может и нет. В общем, будьте осторожны! Неизвестно ещё какие фокусы могут сотворить эти «осколки гравитации».
Предупреждение прозвучало не как абстрактная угроза, а как констатация факта. Евгений кивнул.
          - Мы усилим меры безопасности. А что насчёт связи с… «ними»? С теми, кто оставил эти осколки?
          Кулен снова нацепил очки, и его взгляд стал непроницаемым.
          - Пластинка - ключ. Но не дверь. Дверь - это «Зелёный луч». Чтобы поговорить, нужно сначала услышать. А чтобы услышать, нужно быть готовым в нужный момент оказаться в нужном месте. И иметь правильный приёмник. Ваша пластинка - первый компонент такого приёмника. Запомните сегодняшнюю дату, Женя. Сегодня ваш отдел перестал быть просто наблюдателем. Сегодня вы стали создателями. И это, поверьте, гораздо более опасная роль.
          - Ещё, мистер Кулен. Я попросил сделать ещё одну пластинку, но уже только лишь из двух кристалликов. Хотел бы с ней провести такие же опыты, как и с пластинкой из стекла и кристаллика. У меня закрадывается подозрение, что свет, пропущенный через «чистую» пластинку, будет не тормозится, а, возможно, превысит скорость света!
          - Ну, фантазировать никто не запрещает, - Генри ухмыльнулся, - но попробовать можно. Вот только я не представляю, как это можно сделать. Человечество столетиями пыталось измерить скорость света, пока не нашли способ это сделать, а вот как измерить скорость света при прохождении из «чистых» кристалликов, я… честно скажу - затрудняюсь.
          - Ладно, Генри, не забивайте себе голову этими проблемами. Мы постараемся что-то придумать. Может наши светлые головы до чего-нибудь додумаются, - засмеялся Евгений.
          - Пытайтесь, пытайтесь, только учтите, у вас исходного материала маловато. Осуществляйте пока эксперименты исходя из имеющегося количества материала. А вот через год, постарайтесь разбить «Зелёный Луч» и насобирать как можно больше этих «волшебных» кристалликов, этих «осколков гравитации».
          - Будем стараться, мистер Кулен, - заверил Генри полковник Ефимов.
Разговор иссяк сам собой, исчерпав запас и новостей, и предостережений. Попрощавшись, Ефимов выключил компьютер. В комнате было тихо. Он подошёл к окну. Где-то там, совсем недалеко, в лаборатории КНБ в сейфе лежал кусочек «стекла», который отрицал известные физические законы нашей Вселенной. А где-то в другом полушарии старый русский американец, наверное, смотрел на свои часы, отсчитывая время до следующего солнцестояния, совпадающего с полнолунием.
          Чувство застоя исчезло без следа. Его сменило ясное, холодное понимание: тишина кончилась. Они больше не ждали. Они начали действовать. И Вселенная, вероятно, уже повернула к ним свой незрячий, но невероятно чуткий лик.