Некоторые новые аспекты современного взгляда на Ап

Навстречу 150-летия Апрельского восстания 1876 г. в Болгарии

«ЭПОПЕЯ ПОЛНАЯ ГЕРОЙСТВА И СТЫДА»… ИВАН ВАЗОВ

Освободительное движение в ряде провинций Османской империи в середине XIX века громким эхом отозвалось и в болгарских землях. Нарастающий вал антитурецкой злобы выливался в эпизодических нападениях отрядов гайдуков (болгары называли их четами — авт.) на отдельные локальные администрации или обозы султанских сборщиков налогов. Разносившаяся весть об этих вооружённых стычках обрастала в народе легендами. К 60-м годам XIX века под влиянием проповедей болгарских церковных иерархов отмечается рост национального самосознания болгар. Передовые умы болгарского народа начали выступать за создание организованного антиправительственного движения.
 Одним из организаторов освобождения Болгарии от османского ига был Георгий Раковский (подлинное имя Сыби Стойков Попович, 1821- 1867 гг. — авт.). Он известен как историк, этнограф, поэт, писатель и публицист. Учась в Константинополе, Раковский под влиянием болгарских церковных деятелей включается в борьбу за церковную независимость. В 1841 году в Афинах он создаёт тайное общество для подготовки вооружённого выступления в Болгарии и Северной Греции. В тот период Раковский был привержен идее общебалканской солидарности в борьбе против Турции. В феврале 1842 года за участие в Браильском восстании его приговаривают к смертной казни. Но как греческого подданного его передают греческим властям для исполнения приговора. Посол Греции в Константинополе помог ему бежать во Францию. Через год он вновь участвует в восстании в Браиле. Однако был арестован. На сей раз его приговорили к семи годам одиночного заключения. Спустя пять лет его помиловали. Несколько лет он живёт в Константинополе, занимается адвокатской практикой и торговлей, продолжая выступать за церковную автокефалию. Во время Крымской войны вместе с группой болгар создаёт Тайное общество по сбору средств для освобождения Болгарии и сведений об османских войсках с целью передачи их русскому командованию. Его арестовывают и доставляют в Константинополь. Он снова бежал. Неоднократно его арестовывали турецкие власти. Он скрывался в болгарских землях под чужим именем. В 1854 году руководил небольшим партизанским отрядом в Балканских горах. Пытался связаться с русскими войсками. Когда русская армия, осаждавшая город Силистру, отошла за Дунай, Раковский расформировал свой отряд. Через четыре года он переходит молдавско-русскую границу. Работает с болгарской диаспорой в Одессе. В начале 60-х годов переселяется в Сербию. В Белграде создаёт из добровольцев Первый болгарский легион, который, по его замыслу, был призван начать восстание в болгарских землях. Отряд во время сербско-турецкого конфликта в 1862 году участвовал в защите Белграда. Но через три месяца великие державы вынудили сербское правительство распустить этот отряд. С целью пропаганды идей восстания Раковский выступает за создание на болгарских землях тайных обществ.
 Наиболее яркой фигурой в пантеоне болгарских борцов за освобождение был Васил Левский (подлинное имя — Васил Иванов Кунчев, 1837-1873 гг. — авт.) — будущий создатель Внутренней революционной организации. Революционеры, как бронёй, защищали себя псевдонимами. Большинство из них под вымышленными именами вошли в историю.
 В 2008 году автор настоящего сочинения имел удовольствие получить от известного болгарского драматурга, поэта и писателя Стефана Цанева его книгу «Болгарские хроники» с многозначительной дарственной надписью: «Чтоб через око истории нам яснее увидеть себя!» Эта книга, а также исторический роман Константина Дуфева «Обречённость», написанный на богатом документальном материале и вышедший в Варне годом позже, дали автору настоящего повествования богатый материал для понимания происходивших событий в Болгарии в канун её Освобождения.
 В четырнадцать лет Васил Кунчев потерял отца. Мать отдала его в монастырь, архимандритом которого был дядя Васила. Через шесть лет он принял монашество под именем дьякона Игнатия. Под влиянием идей Георгия Раковского о вооружённом восстании Васил оставляет монашескую рясу и направляется в Белград, где записывается в Первый болгарский легион. Во время сражений за Белградскую крепость он в затяжном прыжке преодолевает большой ров. Увидев это, Георгий Раковский воскликнул:
— Это прыжок нубийского льва! Васил парировал:
— Болгарского льва…
— Отныне, — сказал Раковский, — Васил, тебя мы будем называть Дьякон Левский.
И Васил стал подписываться «Левский». Когда легион был распущен, Васил вернулся в родной город Карлово и вновь облачился в монашескую рясу. Но из головы у него не выходили слова Раковского: «Пусть никто не ждёт, что кто-то другой его освободит. Наша свобода зависит от нас самих!» Эти слова стали девизом Левского.
Через год он обрезал свои волосы и снял монашескую рясу. Три года учительствует, а весной 1867 года знаменосцем четы Панайота Хитова по Балканским горам прибывает в Сербию. Здесь создаётся Второй болгарский легион. Но Левский тяжело заболевает. Сербские врачи сделали ему операцию. Они спасли его. Но рана осталась. И кровоточила до конца его жизни. Из Сербии он направляется в Бухарест. Встретив богатого соотечественника Ценовича, Левский заявляет ему:
— Когда я был знаменосцем четы воеводы Хитова, своими очами видел, что подобными отрядами мы никогда не освободим Болгарию… Для этого необходима внутренняя организация, которая подготовит народ к революции…В начале декабря того же, 1868 года, прибывает в Болгарию. С незатянувшейся кровавой раной он создавал тайные революционные комитеты в болгарских селениях и городах. На протяжении четырёх лет Левский странствовал по болгарским землям, создавая такие комитеты и привлекая в них сторонников, клявшихся жертвовать собой и хранить тайну организации. Его четырёхлетняя миссия в балканских горах и долинах, миссия тяжёлая и суровая, была сопряжена с опасностью — быть схваченным турками или убитым в любой момент мусульманскими фанатиками. Потому что не было никаких гарантий, что среди новых членов организации не появится провокатор или предатель. Эту миссию и эти испытания Левский выдержал с честью.
 Но трагическая обречённость самоотверженных усилий Левского проявилась при первых испытаниях действительностью. Воздвигаемая им с таким трудом и лишениями крепость рухнула в одночасье, когда сопровождавший Левского по южным и центральным болгарским землям Димитр Общий (его подлинное имя нам неизвестно — авт.) был схвачен турками. Он даже претендовал наряду с Левским на ведущую роль в Тайном революционном комитете. А когда при самовольной попытке ограбить турецкую казну 22 сентября 1872 года он был схвачен и предстал перед судом, то, как досужий болтун в кофейне, начал выдавать всё и всех. Турки за многие годы борьбы с повстанческими организациями в своих провинциях, раскинувшихся на трех континентах, довольно хорошо освоили методы борьбы с ними. Повсюду у них были свои агенты, доносившие властям о происходящем. Рассказы болтливого Димитра Общего, дрожавшего за свою шкуру, позволили туркам быстро схватить Левского. Подробно об этих событиях было рассказано в книге автора «Битва за Балканы. В лабиринтах дипломатии», вышедшей в Москве в 2023 году.
 Небольшой отряд турецких стражников сопровождал арестованного Левского в Софию, минуя занесённые снегом горные перевалы. И ни один из клявшихся в верности Тайному революционному комитету или группа соратников Левского не предприняли попыток освободить своего руководителя.
 До сих пор, пишет С. Цанев, в Болгарии продолжается спор, кто предал Васила Левского. При этом он ссылается на д-ра Парашкева Ив. Стоянова, который в конце XIX века опросил всех членов Ловечского тайного комитета, каждый указал на другого…По словам С. Цанева, у Левского было «невероятное чувство историчности» — он всю корреспонденцию писал в двух экземплярах. Один экземпляр он оставлял себе, другой направлял в Бухарест Любену Каравелову (годы жизни: около 1834 — 1879 гг. — авт.), избранному в 1870 году председателем Болгарского центрального революционного комитета (БЦРК).
История, связанная со вторым экземпляром корреспонденции Левского, напоминает детектив. Димитр Общий с собачьей угодливостью выдал не только Левского, но и Любена Каравелова как председателя Центрального комитета (БЦРК), находившегося в Бухаресте. В двадцатитрехлетнем возрасте Любен Каравелов поступил вольнослушателем в Московский университет. Революционно-демократическая мысль, набиравшая силу в российском обществе, захватила молодого болгарина. Любен Каравелов примыкает к кружку радикально настроенных болгарских студентов (Константина Миладинова, Райко Жинзифова, Васила Поповича и др. — авт.), вместе с ними издаёт журнал, пишет стихи и повести по-болгарски, научные статьи на темы болгарской этнографии и публицистику на русском языке. После покушения Каракозова на царя Александра II в 1866 г. и жесткой реакции правительства против революционных настроений в обществе Л. Каравелов уезжает в Сербию, затем, в Австрию и в Румынию. В 1869 году в Бухаресте он начинает издавать болгарскую эмигрантскую газету «Свобода». В 1870 году его избирают председателем БЦРК. Активная деятельность Васила Левского по созданию тайных обществ на болгарской земле вызывала ревность Любена Каравелова, склонного к творческому труду, нежели к практической организаторской деятельности (не случайно, он был назван «кабинетным революционером» — авт.)
Открытая, славная душа Васила, которую он не драпировал в тогу учёной добродетели, в глазах Каравелова выглядела простовато-провинциальной. У них были определённые разногласия и в методах революционной деятельности. Суд над В. Левским потребовал от румынского правительства, бывшего в вассальной зависимости от Турции, выдать Каравелова. Префект Бухареста вызвал его и предложил куда-нибудь уехать. Каравелов заявил, что выедет в Сербию. Его жена Наталия Каравелова передала мешок со вторым экземпляром наиболее ценной корреспонденции Левского, адресованной её мужу, в сербское консульство. По её словам, она это сделала «для большей безопасности». Но мешок был украден и продан (за 2000 грошей) турецкому комиссару в Бухаресте. Он и отправил его в Софию, где проходил чрезвычайный суд над Левским.
 О том, что подписанные Левским документы были представлены суду, свидетельствуют судебные протоколы. Об этом же писала венская газета «Neue Freie Presse» от 9 января 1873 года. Председатель суда генерал Али Саиб-паша во время всего заседания приказал высыпать перед Левским содержимое мешка. Левский не поверил глазам своим. Он потерял дар речи. Али Саиб-паша поручил зачитать некоторые письма члену суда, болгарину хаджи Иванчо хаджи Пенчовичу (ещё один пример предательства и рабской угодливости — авт.) Почему турки привлекли болгарина Пенчовича к участию в суде? Читатели могут подумать, что для перевода. Нет. Не для перевода. По законам Порты все суды в тот период велись только на турецком языке. Власти Османской империи поступили так, как поступают закоренелые убийцы с новичками, чтобы они «кровью» доказали им свою верность. Для Левского это было шоком. Его лицо стало бледным-бледным, как будто вампир выпил всю его кровь до последней капли. Все свидетели, представшие перед судом, которые ещё недавно перед Левским давали клятву целованием Евангелия, кинжала и револьвера, на вопрос судьи: «Знаете его? И кто это?» Как один отвечали: — Знаю его: это Дьякон Левский.  И так более пятидесяти, представших перед судом свидетелей. Все до единого выдали его. Левский увидел этих людей в истинном свете. В зале суда они вероломно отрекались от него, утверждая, что были едва знакомы с ним. О том, что при этом чувствовал и переживал Левский, можно только догадываться. После зверских истязаний Левский был приговорён к казни через повешение. Председатель суда, довольный итогами заключительного заседания, подготовил срочное донесение своему руководству. Приведём фрагменты шифртелеграммы, направленной из Софии Али Саиб-пашой 14 января 1873 года великому визирю в Константинополь, текст которой в болгарском переводе опубликовал в названной книге Стефан Цанев:
«Недавно арестованный в Ловече шеф и организатор бунта Васил Дьякон Левский подстрекал подданных султана к вооружённому восстанию против государства, был председателем и побудителем возникших бунтов. Произносимые им речи и распространяемые печатные издания превратились в акции. Установлено, что он убил слугу при нападении на один дом в Ловече, чтобы не быть пойманным властями. На основе закона Султана, это карается смертью. Протокол об этом решении суда направляем почтой. Исполнение приговора зависит от Е.В. Султана».
 Далее у С. Цанева читаем: «Конечно, Левский был осуждён за революционную деятельность. Но турецким властям было выгодно представить этот случай миру в таком свете, что этой деятельностью занимаются убийцы невинных людей (и при том болгары!) То же самое произойдёт через несколько лет и с четой Ботева». В мае 1876 года Христо Ботев с четой в две сотни таких же, как он, отчаянных храбрецов высадился на берегу Дуная, чтобы поддержать Апрельское восстание. Но в схватке с османскими военными частями он получил смертельное ранение. Его отряд был разгромлен. Двум четникам турецкий суд вынес смертный приговор за то, что они убили своего раненого друга, чтобы легче скрыться от преследователей. Некоторые из уцелевших членов отряда непродолжительное время скрывались в окрестных местах, но болгары их выдали туркам. Большинство были расстреляны или повешены, лишь единицы были сосланы на каторгу.
Можно было бы ожидать, что сразу же после казни Левского уже в первом номере своей газеты Любен Каравелов опубликует материал, полный скорби о погибшем пламенном революционере, который отдал свою молодую жизнь за свободу многострадального народа, материал, обличающий варварское правосудие турецких властей… А в большинстве болгарских городов и сёл вроде бы должны были оплакивать смерть беззаветного рыцаря революции…Но не тут-то было. Нигде ни слова об его трагической гибели. Лишь вышеназванная австрийская газета «Neue Freie Presse» упоминает об этом.
Столь подробно мы остановились на обстоятельствах, связанных с арестом, судом и казнью Левского потому, что в начале 2000-х годов в Болгарии на волне невиданной русофобии в западном медийном пространстве некоторые, мягко говоря, недобросовестные публицисты вбросили фейк о том, что в казни самого прославленного болгарского борца за свободу повинен Николай Павлович Игнатьев, бывший в тот период послом в Константинополе. По-человечески понятно: их сознание калёным железом жжёт комплекс вины за предательство Апостола освобождения его соотечественниками, что и привело его к гибели. Но не только этот комплекс вины движет ими. Совершенно очевиден их комплекс неполноценности при попытке свалить вину «с больной головы на здоровую». Почти пророчески звучало признание Левского на суде:
«Наши болгары хотят свободы, но примут её, если им её поднесут на тарелочке» (из протокола суда — цитируется по упомянутой книге С. Цанева — авт.).
Созданные Левским тайные комитеты бездействовали. Никто из клявшихся посвятить свою жизнь делу освобождения отечества не проявлял никакой активности. Некоторые члены БЦРК предриняли попытку собрать деньги для закупки оружия, боеприпасов и амуниции, чтобы снабдить отряды восставших. Но большая часть этих денег была вульгарно разворована.
 На фоне отсутствия конкретных действий со стороны Любена Каравелова на небосклоне болгарского освободительного движения засверкали другие звёзды, более смелые и волевые. Решением БЦРК они предварительно определили дату начала всеобщего восстания — 1 мая 1875 года.
Задумка была — синхронизировать его с выступлениями Сербии и Черногории против Османской империи.
Не пройдёт и трёх месяцев, как в Болгарии вспыхнет Апрельское восстание, метафорично названное позже классиком болгарской литературы Иваном Вазовым «пиянството на един народ» («пьянство одного народа» — болг.).
 Но только в конце августа 1875 года отправились через Дунай для организации восстания в крупные болгарские города специальные эмиссары, как принято их называть в Болгарии, «апостолы революции»: Стефан Стамболов, Колю Ганчев, Вырбан Юрданов, Георгий Апостолов и Захарий Стоянов. Не согласовав своих действий с БЦРК и другими организациями на местах, срочного выступления против турок потребовал Георги Бенковский, (настоящее имя — Гаврил Груев Хлытов, ок. 1844 — 08.05.1876 — авт.). Ему удалось 13 апреля провести так называемое Народное собрание своих сторонников в Оборище, которое избрало военный совет селения Панагюрище во главе с самим Г. Бенковским. Он был человеком дерзкой храбрости, но с честолюбивым характером, играл роль эдакого бонапартика. Он не чурался прямого обмана: пытался внушить людям, что будто бы русские войска вот-вот перейдут Дунай, ожидая только сигнала, что Сербия и Черногория уже сосредоточили военные части на границе с Турцией, что Гарибальди уже стоит в Дубровнике и что народ в других частях Болгарии взялся за оружие.
 Но и тут оказался предатель, который поспешил рассказать обо всём турецким властям в ближайшем городе Татар-Пазарджике (ныне — Пазарджике). Срочные телеграммы полетели в Стамбул, Софию и Пловдив. Такое же стихийное выступление произошло 20 апреля в селении Копривщица, руководимое Тодором Коблешковым. Антиправительственные акции начались и в ряде других селений, находившихся в долинах и ущельях болгарских твердынь Старой Планины и в Родопах. Были убиты несколько представителей турецких властей. Но у восставших, поставивших на карту свои жизни во имя освободительной, кровавой битвы с турками, из века в век угнетавших эту нацию, не было оперативной коммуникации между собой, чтобы действовать согласованно. Никто не поддержал восставших и в крупных городах. Значительная часть болгарского населения была напугана восстанием или пришиблена репрессиями. Происходит трагическая смена впечатлений. Турецкие власти выставили против бунтовщиков регулярные войска и отряды башибузуков, состоявших из отбросов общества. Специально для этих целей были выпущены из тюрем головорезы и грабители. Они подобно ненасытным гиенам набросились на беззащитных людей. Началось массовое истребление болгарского населения. Чудовищные зверства турецкие власти оправдывали перед великими державами якобы убийством восставшими до трёх тысяч мусульман.
Но это была преднамеренная ложь. По свидетельству атташе посольства США в Константинополе Юджина Скайлера, посетившего районы восстания, число убитых мусульман не превышало 155 человек. До сих пор болгарские историки задаются вопросами: на самом ли деле апостолы верили в успех восстания? Или они — близорукие авантюристы, целью которых было спровоцировать турок на зверства, чтобы тем самым вызвать вмешательство великих сил?
 В конце концов, такое вмешательство произошло. И возможно, поэтому апостолы стали гениальными предтечами Освобождения? Но когда зловещие тучи разгрома нависли над отрядами восставших, «апостолы» заметались в панике. Первым сбежал «апостол» Стамболов, даже не понюхав пороха, переодевшись в ходжу или в угольщика. Сбежал и Заимов, тоже не участвуя в схватках с турками. Но этот загримировался хитрее: он облачился в женскую одежду. Как пишет С. Цанев, Гергий Бенковский, Захари Стоянов, Панайот Волов, Георги Икономов, Тодор Каблешков и некоторые другие «апостолы», бросили восставших, сбежали в горы. Кто-то из них был убит, двое утонули, Каблешков застрелился. Но их имена навечно вписаны в историю освободительного движения Болгарии и стали священными для болгарского народа.
Иван Вазов воспел героев Апрельского восстания в своей поэме о «Простом сапожнике Кочо», который, спасаясь в Перущице от зверств башибузуков, убивает своего сына-младенца, жену и себя. Далеко не случайно, классик болгарской литературы назвал это восстание — «эпопеей полной геройства и стыда…»
          Тем временем плелась хитроумная сеть, а возможно, и паутина дипломатических интриг великих держав вокруг событий на Балканах. Николай Павлович Игнатьев ни одного сообщения российских консулов о чинимых на болгарской земле бесчинствах не оставлял без дипломатических демаршей — представлений посольства турецким властям. В одной из своих депеш, направленных в российское министерство иностранных дел, он пишет: «Я почти ежедневно делаю настоятельные представления как великому визирю, так и Рашид-паше (министру иностранных дел, сменившему умершего Фуада-пашу — авт.) относительно жестокостей, совершённых турками в Болгарии… Но практически Порта не принимает никаких мер». В телеграмме, адресованной императору в начале мая 1876 года, он с болью в сердце сообщает о судьбе болгар: «Государь, как я уже писал в своём всеподданнейшем докладе от 29 апреля за №177, восстание в Болгарии всё более принимает характер истребительной войны между двумя враждующими нациями. Христиане, напуганные жестокостями иррегулярных войск, убегают при их приближении в горы. Турки из окрестностей пользуются этим для грабежа покинутых деревень и сжигают их. Именно таким образом была полностью опустошена богатая долина между Филиппополем (ныне — Пловдив) и Татар-Базарджиком. Во многих больших деревнях мужское население истреблено, женщины и девушки уведены в рабство, а войска, о присылке которых для своей защиты христиане напрасно умоляют, прибывают или слишком поздно, или встают на сторону мусульманских убийц… Отряды башибузуков, направленные для борьбы против восстания, отчасти состоят из каторжников… Они внушают жителям только страх и поддерживают его грабежами и разбоями…» Понимая, что свидетельства лишь российских дипломатов турки могут интерпретировать как предвзятые, Игнатьев сумел убедить великого визиря согласиться на направление специальных иностранных комиссаров на места преступлений. От российской стороны такая миссия выпала консулу в Адрианополе князю Алексею Николаевичу Церетелеву. В комиссию вошли также упомянутый выше американец Юджин Скайлер и военный корреспондент американских и английских газет Дженуарий Макгахан. Он был в приятельских отношениях с Н.П. Игнатьевым. Кровь стынет, когда знакомишься с их свидетельствами о безумных зверствах над беззащитным христианским населением.
Публикации же Макгахана в английской и американской прессе об увиденных им бесчинствах в местах болгарской трагедии заставили содрогнуться европейцев. Как и во время восстания на Крите свой голос возвысил Виктор Гюго. В конце августа он публикует в «Le Rappel» («Напоминание» — фран.) призыв против «жестокостей в Сербии». Он вспомнил и залитый кровью «Батак», назвав его «Балак». Но ни разу не упомянул болгар и Болгарию. Эта оговорка великого француза свидетельствует о том, что в ту пору в Европе мало кто знал о многочисленном славянском народе, изнывавшем под чужеземным владычеством. Потому, вероятно, в современной Болгарии в квазинаучных кругах находятся люди, которые в «политкорректных потугах» пытаются «перекрестить» турецкое рабство в «турецкое присутствие» или в «пятивековое сожительство».
В России, словно набатный колокол, звучал голос Фёдора Достоевского в защиту болгар. «А Европа, христианская Европа, великая цивилизация, — возмущённо писал он, — смотрит с нетерпением… «когда же передавят этих клопов!» Мало того в Европе оспаривают факты, отрицают их в народных парламентах, не верят, делают вид, что не верят. Всякий из этих вожаков народа знает про себя, что всё это правда, и все наперерыв отводят друг другу глаза: «это неправда, этого не было, это преувеличено, это они сами избили шестьдесят тысяч своих же болгар, чтобы сказать на турок». Поражаешься тому, насколько верно схватил наш классик суть продажной души представителей насквозь лживой «великой цивилизации»! Ничего не изменилось с тех пор. И сегодня приходишь в изумление от вопиющего лицемерия этой «христианской Европы».
Её депутаты разных парламентов и политики всевозможных мастей не замечают фактов насилия над православными верующими и священниками на Украине и даже пытаются отрицать убедительные разоблачения о проводимых американцами опытах в секретных лабораториях на Украине по созданию биологического оружия. Никто не забыл и, вряд ли, когда-либо забудет ту наглую ложь американцев, которой они, как фиговым листком, попытались прикрыть лживыми доводами свои варварские агрессии против Вьетнама, Югославии, Ирака и Ливии, а ныне в Иране.
Потопленная в крови Болгария вызвала горячий отклик в российском обществе. Славянские благотворительные комитеты во всех крупных городах организовали сбор средств в помощь болгарскому населению. Большой резонанс  в Париже вызвало опубликованное на французском языке стихотворение Ивана Тургенева «Крокет в Виндзоре». Материалы, которые представила международная комиссия, проводившая расследование преступлений турок, повергли в ужас Европу. Российский консул А.Н. Церетелев в представленном отчёте указывал, что «войска получили приказ уничтожать всё при малейшем сопротивлении… Речь более шла не о том, чтобы искать виновных, а об истреблении христиан, об удовлетворении ненависти, сдерживаемой в течение долгого времени. Сотни, тысячи болгар всех возрастов и обоего пола погибли при самых страшных обстоятельствах…»
Пользуясь своими доверительными отношениями с Д. Макгаханом и Ю. Скайлером, Игнатьев на основе их материалов на английском языке инициировал публикации в лояльной к России бельгийской газете «Nord», которая иногда им использовалась как рупор российской внешнеполитической позиции о положении дел в турецких провинциях с христианским населением. В одном из материалов Николая Павловича читаем его признание: «Барону Жомени было известно, что для воздействия на общественное мнение Европы, и в особенности на англичан, я пользовался услугами моих американских друзей. Я давал им сведения относительно реального положения христиан в Турции, а американцы предлагали их как собственную корреспонденцию». Описываемые в статьях злодеяния потрясли европейское общественное мнение. Посол её величества в Петербурге Лофтус утверждал, что «только в конце июня в Европе через публикации в газете «Дейли ньюс» стали известны зверства турецких военных и кровавых, распущенных башибузуков, перешедшие в открытое варварство, над мирным и беззащитным населением. Это обратило внимание общественности в Англии… Полный провал претерпели дипломатические усилия примирить восставших и турецкое правительство. Слабость и беспомощность проявили турецкие власти».
Вся Европа ждала с напряжением, какие действия предпримут великие державы. Общественная атмосфера была накалена до такой степени, что казалось: со дня на день грянет гроза. В просвещённых кругах европейских стран живо обсуждали вышедшую в Лондоне брошюру известного политика, два года назад ушедшего с поста премьер-министра, Уильями Гладстона с красноречивым названием «Болгарские ужасы». Автор брошюры удачно использовал возникшую в Турции ситуация в интересах внутриполитической борьбы, чтобы бросить в лицо правящей власти Великобритании слова обличения в её безусловной поддержке Османской империи, повинной в «болгарских ужасах». Он предлагал предоставить Боснии, Герцеговине и Болгарии автономию. Имея в виду огромное количество жертв мирного болгарского населения (более 30 тысяч) и этно-религиозный характер турецких репрессий, справедливо будет историческую и политологическую оценку подавления турками Апрельского восстания 1876 года делать ныне в категориях геноцида. Чтобы успокоить европейское общественное мнение, Порта создала свою комиссию, призванную опровергнуть выводы комиссии международной. И словно издевательством над здравым смыслом было то, что в её состав был включён Ахмеда ага, который руководил истязаниями в Батаке и был лично повинен в убийстве более 8 тысяч болгар.
Никакие аргументы Николая Павловича Игнатьева убедить своего английского коллегу Генри Эллиота выступить с совместным демаршем европейских послов перед турецкими властями не возымели успеха. Заносчивый британец делал вид, будто бы он не располагает сведениями о чудовищных бесчинствах против болгар. Однако российский посол был верен себе. Он не ограничивался демаршами перед официальными турецкими властями с требованиями прекратить массовые избиения болгар и уничтожение провинции, которая, к слову сказать, была основной житницей Османской империи. Игнатьев пытается побудить Петербург к коллективным действиям с европейскими державами, чтобы заставить Порту остановить злодеяния против христианского населения. Но канцлер Горчаков был убеждён, что Англия категорически не примет его предложений о совместных демаршах перед Портой, рассчитывая на то, что проблемы, возникшие у турецкого правительства, позволят ей в одиночку «таскать каштаны из огня». Светлейший князь также воздерживался и от очередной попытки добиться согласованных действий с Берлином и Веной, после того, как он отказал Бисмарку в просьбе поддержать его антифранцузский выпад, который не позволил Германии начать новую войну с Францией. Односторонние действия против Турции светлейший князь не хотел предпринимать из опасений, что это могло бы дать повод Европе обвинить Россию в преднамеренной провокации восстания болгар для последующего вмешательства во внутренние дела Османской империи.
Активную роль в подготовке общественного мнения России к участию в помощи славянам на Балканском полуострове сыграли Славянские благотворительные комитеты, созданные в Москве, Санкт-Петербурге, Киеве, Одессе, Казани и в ряде других городов.  Славянские общества через российские дипломатические миссии  содействовали притоку сотен молодых болгар для обучения в светских и духовных учебных заведениях России: в Петербурге, Москве, Киеве, Одессе, Николаеве, Харькове. Позднее эта генерация станет существенным фактором укрепления духовного единения наших народов.
Вкладу Русской православной церкви в Освобождении Болгарии посвятил свою докторскую диссертацию митрополит Варненский и Великопреславский Кирилл, приятную возможность знакомства с которым судьба подарила автору настоящей книги.
На обширном фактическом материале владыка исследовал эту тему с привлечением большого количества болгарских и российских источников, впервые введенных им в научный оборот. В 2008 году он издал книгу, посвященную подвигу полковника Николая Киреева во время освободительной борьбы южных славян против турецкого ига. Книга переведена на русский и английский языки. Она вызвала положительную оценку читателей ряда стран. В ней приводится множество примеров отклика людей различных сословий, живущих в разных краях необъятной России, на призывы священнослужителей оказать посильную помощь братьям-славянам. Значительные суммы, пишет митрополит Кирилл, были собраны в Москве и Петербурге, Саратове и Курске, Казани и Оренбурге. В городе Орле для пострадавших болгар только за один месяц 1876 года была собрана сумма, превышающая 130 тысяч рублей. В этом поистине всенародном движении приняли участие даже каторжники и арестанты. Так, например, каторжники, работавшие в дарасунских рудниках Забайкалья, собрали в качестве пожертвования 127 рублей. Они попросили стражников передать эти деньги братьям-славянам. Или другой пример: после проповеди священника арестанты тюрьмы на станции Лабинская Ставропольской губернии собрали 150 рублей и попросили священника отслужить панихиду по погибшим.
В книге митрополита Кирилла приводятся сравнительные данные, согласно которым в Западной Европе в защиту славян за период с 29 августа по 15 сентября было проведено 317 собраний.
«Не принижая и не умаляя этой поддержки, — пишет автор, — тем не менее, следует указать, что только в один воскресный день в России проводилось в этот период более 1000 собраний в поддержку балканских славян».
Владыке Кириллу принадлежат слова: «когда говорим об отношениях между Болгарией и Россией, необходимо уточнять, что имеем ввиду не что-то иное, а отношения между народами, которые верят в Бога, которые исповедуют одну и ту же Православную веру, которые связаны между собой одними и теми же вожделениями и стремлением исполнить Божьи заповеди, Христовы заветы, каноны и правила Вселенских и Поместных соборов, которые устремлены к нравственному очищению и усовершенствованию, к святости и богоуподоблению. Святой апостол Павел выразил это несколькими словами: “Вы есть одно тело и один дух... один Господь. Одна вера, одно крещение” (Еф. 4:4–5)».
В своих проповедях владыка Кирилл неизменно поминал царя Александра II, а также погибших за освобождение Болгарии русских воинов.
Попытки российского правительства найти мирный выход из создавшегося положения на Константинопольской конференции (декабрь 1876 — январь 1877 гг.) не увенчались успехом из-за позиции Великобритании. История – это непрерывный процесс. По закону причинно-следственных связей одно явление вытекает из другого и обусловливает его. Точно также Апрельское восстание необходимо рассматривать как предтечу освобождения Болгарии. Апрельское восстание 1876 г. в Болгарии было потоплено в крови. Это вызвало возмущение российской общественности, под давлением которой правительство России вынуждено было объявить войну Турции. Именно герои и жертвы Апрельского восстания вызвали подъём в болгарском народе и появление сотен тысяч ополченцев, влившихся в русскую армию, ведущую войну с Турцией, которая завершилась освобождением болгар и появлением нового европейского государства – Болгарии.
Но эта тема другого исследования.

Список использованной литературы:
Българското възраждане и Русия. София, 1981.Варненски и Великопреславски митрополит д-р Кирил. Подвигът на боярина полковник Николай Киреев и Освобождението на България. София, 2008.
Документы внешней политики СССР. Т. 3. М., 1959.
Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч. Т. 11. М.-Л., 1929.
Дуфев К. Обреченост, Варна, 2007.
Освобождение Болгарии от османского ига. Современные аспекты. М.: Российский писатель, 2023.
Освобождение Болгарии от турецкого ига. Документы.
Т. 1–2. М., 1961–1964.
Очерки религиозной и национальной благотворительности на Востоке и среди славян. Выпуск первый. СПб., 1871.
Панарин А.С. Православная цивилизация в глобальном мире. М.: Алгоритм, 2002.
Тонев Велко. Александър В. Рачински и учебното дело в България след Кримската война. Изследования върху Българското възраждане. София, 1974.
Хевролина В. М. Российский дипломат граф Николай Павлович Игнатьев. М.: Институт российской истории РАН, 2004.
Цанев. С. Бългаски хроники. Пловдив, 2006.
Щелкунов А. В. Духовное единение. София, 2009.
Щелкунов А.В. Александр Рачинский. София, 2010.
Щелкунов А. В. Далекое эхо Русско-турецкой войны: материалы науч.-практ. конф., посвященной 145-летию Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. М., 2023.
Щелкунов А. В. Битва за Балканы. В лабиринтах дипломатии. Москва, 2024.
Щелкунов А.В. Как свет былого в грядущее нам озаряет путь. Москва, 2025.
The Diplomatic reminiscences of Lord Augustus Loftus P. C. G. C. B. 1862–1879, in two vol. L., Paris, Melbourne, 1894.
Аннотация
Усиление социального и национального гнёта христианского населения в Османской империи в середине XIX века вызвало подъём национально-освободительного движения на Балканах. Передовые умы болгарского народа начали выступать за создание организованного антиправительственного движения. В апреле 1876 года в Болгарии вспыхнуло восстание, на которое турки ответили жестокими репрессиями. Российский посол в Турции Н.П. Игнатьев ни одного сообщения российских консулов о чинимых на болгарской земле бесчинствах не оставлял без дипломатических демаршей перед турецкими властями. Попытки российского правительства найти мирный выход из создавшегося положения на Константинопольской конференции (декабрь 1876 — январь 1877 гг.) из-за позиции Великобритании не увенчалась успехом. Апрельское восстание в Болгарии было потоплено в крови. Это вызвало возмущение российской общественности, под давлением которой правительство России вынуждено было объявить войну Турции, которая завершилась освобождением болгар и появлением нового европейского государства – Болгарии.

The strengthening of the social and national oppression of the Christian population in the Ottoman Empire in the middle of the 19th century caused the rise of the national liberation movement in the Balkans. The advanced minds of the Bulgarian people began to advocate the creation of an organized anti-government movement. In April 1876, an uprising broke out in Bulgaria, to which the Turks responded with brutal repression. Russian Ambassador to Turkey N.P. Ignatiev did not leave a single message from the Russian consuls about the atrocities being repaired on Bulgarian soil without diplomatic demarches before the Turkish authorities. Attempts by the Russian government to find a peaceful way out of this situation at the Constantinople Conference (December 1876 - January 1877) due to the position of Great Britain were unsuccessful. The April uprising in Bulgaria was sunk in blood. This caused outrage among the Russian public, under whose pressure the Russian government was forced to declare war on Turkey, which ended with the liberation of the Bulgarians and the emergence of a new European state - Bulgaria.

Список ключевых слов:
Социальный, национальный, гнёт, антиправительственное, болгары, восстание, апостолы, репрессии, движение, демарши, общественность, тайный, комитет, экзекуция, башибузуки, конференция, война, освобождение