Кабан

  - Сосед, тебе поросят не надо? - спросил у меня Володя, тоже сосед.
  - Да, планируем взять на май месяц, хоть одного, а пока на него денег нет, да и не продают их нынче.
  - Я тебе так дам, бесплатно, двоих.
  - Не знаю, отвечаю я, надо с женой посоветоваться, и я вошёл к себе во двор, передал наш с Володей разговор, и слышу лай своего пса Мухтара. Это Володя притащил на своём горбу кабана. Но куда же мне его девать думал я, и решил пока оставить в сарае у коз, поместить в станок для молодняка, где будут по весне будущие козлята.

  Володя предупредил меня:
  - Смотри сосед, кабан вылазит отовсюду, так как он, как и другие мои свиньи жили от рождения вольно. Денег он с меня и в правду не взял, только попросил 260 рублей на сигареты.
  - Второго, я принесу тебе после гололёда, так как этого еле донёс, скользко. Второго (свинку) он не принёс, из-за злых языков людей, они обвинили его в том, что он за бутылку пропил мне хозяйство. Зависть людей, и его обида. Я же не держу дома спиртного.

  Через день поросёнок вылез, вылез по доскам из козьего станка, и я имея у себя достаточное количество досок добавил их к станку, и он стал выше. Но ближе к вечеру, супруга позвала меня в сарай ловить кабана, мы его еле-еле поймали, так как он резвый и юркий. Посадили через верх в станок, и я решил добавить досок ещё, и крест накрест позабивал все-все пролёты. Примерно через час кабан вылез снова, я не мог понять как, но спустя дни увидел, хрюндель словно человек изо всех своих сил форсировал доски, мою импровизированную дощатую стену, вот как человек по лестнице, тужась и не жалея себя и своих сил, переваливался через верх, и был таков падая на пол.

  Кабан зарывался в козьи объедки, то есть использовал остатки сена, и спал. По на гадил, наковырял всего, полы, глиняные стены. Я не выдержал, и покастрировал его раньше чем планировал, я умею это делать, сказывается колхозная жизнь, там всему научишься. Выхолощил в надежде, что он успокоится, и не будет лезть куда его не просят. Но его спокойствия хватило только на два дня. Он с ранами на пятой точке вновь перелизал через стены на волю.

  Тогда мы с женой перевели его в загон из сетки рабицы для былых мускусных уток, ШИПУНОВ. Там колодец, и спец укрытие от дождя для птицы. Но он стал уходить оттуда, открывал носом входную калитку. Я загородил её досками так, чтобы он не смог её открыть, и тогда кабан стал перелазить через неё через верх. Я забил досками как штакетом всю территорию, всю вертикаль всего загона, и только тогда кабан угомонился, за то стал рыть носом яму, тоннель по направлению к колодцу с журавлём, если бы я не заметил этого, то он упал бы в колодец.

  Стал я под на вес возить использованное и не нужное сено. Кабан спал зарывшись в него, и когда попустили зимние морозу, и стала помягче земля, свинтус стал рыть всюду ямы. Я возил большие и средние булыжники, забрасывал их в ямы в надежде на то, что он не сможет из-за них рыть. Но я ошибся, он носом вынимал их, и рыл ещё больше.

  Поотрывал корыта и гонял их носом по всей своей территории, а они железные, из больших газовых баллонов. Я крепко накрепко привязывал их тройной стальной проволокой к столбам из дуба, Укреплял в ином месте железными штырями, чтобы не смог их сдвинуть с места, всё было напрасно, его нос все вырывал и отрывал. Завалил навес, где жили до него утки, напрочь разбив весь волновой шифер.  По над сеткой рабицей и по над двумя калитками из стали вырыл ямы больше своей массы, похоже он хотел уйти.

  Не выдержал я, попросил знакомого свозить меня в райцентр, и заправить газовый баллон. Я не спал всю ночь, поглядывал, не нарыл ли под калитками кабан снова, чтобы уйти в огород. Я ведь всё там после него закопал и обгородил кусками волнового шифера. И вот настало утро, я поставил выварку с водой на печь, приготовил верёвку и тросик сделав из него петлю на его нос, и в загон. Не поймаю, не обману его ни как, не подпускает к себе и всё тут. Ни с едой, ни без еды. Носится по кругу, и смотрит на меня. Тогда я пошёл на хитрость.

  Снял с граблей длинную ручку, примотал к ней изолентой крепко накрепко наточенный кухонный нож, и вновь к кабану, а он снова не подпускает и роет, роет, роет. Подошёл я потихонечку к нему, стал своей пикой спину ему чесать, и когда он немного притих, нанёс ему два резких удара в грудь и горло.

  Кабан подпрыгнул, бросился от меня бежать по деревянной стене, как человек, пробил в истерике головой сеть рабицу, пролез мгновенно через дыру поломав во дворе виноградник, и уже там, я на нёс ему третий удар и он затих.

  Сколько же он помотал мне нервов. Думали побольше его вырастить когда появится трава, да не тут то было. И глуп и умён был кабан. Как говорится два в одном.