Институт времени. Часть главы 4

                Надо решать

              Этой ночью мне снился сон. Ужасный кошмар.
              Сгорающий в аннигиляционном пожаре наш Инвертор. Хаотичные и бесполезные попытки Маши сгенерировать хоть какую-то защиту от ударов. Но разве можно защититься от процессов распада вещества, протекающего на субатомном уровне? И сгорающая в адском пламени Маша всё равно пытается защитить уже даже не себя, а то, что доверено ей самой природой, своё детище, свой Инвертор, ну и меня, Дмитрия Орлова уже бесполезного в этом бою командира корабля, как часть его.
              Но от ударов кого пытается защитить нас Маша? Кто атакует? Я пристально вглядываюсь в некоторые ещё работающие экраны. И с ужасом в смутном силуэте кокона защитных полей узнаю СЕБЯ. Свой Инвертор, но всё-таки чем-то неуловимо отличающийся. На нём нет шрама предыдущей битвы! Это кто-то другой. Другой враг, более опасный и более жестокий, чем даже монгулане. Потому что это свой. Это – человек!
             Маша даже пытается ответить. Но наше оружие бессильно против защиты этого врага. Только аннигиляционный удар смог бы пробить эту защиту, но запасов антивещества у нас нет. Мы обречены.
              Неужели это всё? И я не смогу предотвратить нападение монгулан на Землю? Неужели этот нынешний мой новый  враг не понимает, что мы могли бы предотвратить войну и спасти многие жизни? Или, наоборот, понимает, а предотвращать войну ему не надо? А я могу сломать это предопределение (точнее, мог бы сломать), и поэтому меня надо уничтожить?
              Но я уже ничего не смогу – ни сломать, ни построить. И аннигиляция уже подбирается к командной рубке Инвертора. Ещё, наверное, от силы минута, и всё.
              – Дима, я уже ничего не могу сделать! – плачущим голосом прокричала Маша.
              Господи, как она была похожа на мою жену тоже Машу! И также сгорает в адском пламени только уже не от плазменных выстрелов монгулан, а от аннигиляционного оружия землян.
              – Маша, прости меня, – прошептал я. – Надо было уходить, как ты говорила.
              И я во сне до последнего своего мига повторял эти слова, которые нёс в своём сердце всю оставшуюся жизнь. «Прости меня, Маша. Надо было уходить, как ты говорила».
              Я проснулся. Но перед глазами всё ещё стоял образ Маши и всепоглощающие языки пламени.
              Да, убили мою жену и дочь монгулане, но виноват я, своим упрямством я погубил их. И это уже никак не искупить…
                – Доброе утро, – заботливый голос Марии, моего бортового помощника, заставил меня вздрогнуть и проснуться. Как же похожи их голоса! – Плохо спалось? Хочешь, сейчас подам завтрак?
               Я постепенно приходил в себя. Как здорово, что это был лишь сон!
               – Давай позавтракаем чуть позже.
               – Ты мне, Маш, скажи, – продолжил я, как только пришёл в себя. – Ты правда считаешь, что мы должны отсюда уйти?
               – Я никогда не обманываю, – мне показались некоторые нотки обиды в её голосе.
              – Извини, я просто хотел, чтобы ты пояснила подробнее, почему мы должны уйти, не попытавшись изменить будущее и предотвратить войну.
             – Дим, я тебе уже это не раз говорила, ты и сам это всё знаешь.
             – Ну, давай поговорим ещё раз об этом.
             – Если ты хочешь. У Инвертора вычислительные мощности огромные, но не безграничные. Но, тем не менее, за время нашего здесь безделья помимо всего прочего, я попыталась построить некоторые модели нашего здесь будущего. Ты же сказал просчитать план атаки. А также, какие ресурсы нам нужны, чтобы выполнить задачу. Вот я и вычисляла. Ведь важно знать, к чему приведут те или иные действия.
              – Ну, хорошо, и что ты навычисляла?
               – А ничего. Ты и так знаешь, что нет вариантов развития событий, в которых мы могли перекрыть этот маяк. Более того, боевые действия в этом районе могут спровоцировать монгулан, и к Земле отправятся уже не два Линкора, а больше. И тогда сам понимаешь, чем может всё закончиться. Мы одни не справимся.
            – А если придёт помощь? Ты должна была посчитать, какими силами мы можем выполнить задачу.
            – Ты думаешь, помощь сможет придти?
            – Думаю. Скажи, какой объем помощи был бы достаточен, чтобы мы смогли перекрыть этот маяк.
            – Это посчитать нетрудно. Но дело не в перекрытии маяка. То есть не в его обороне, если говорить другими словами. При обороне маяка нужно будет держать под контролем огромную сферу. Причём, выстраивать надо будет линии защиты, начиная с дальних подступов. А это целая флотилия таких кораблей, как Инвертор, даже более мощных, специально предназначенных для боевых действий. С полноценными экипажами. С технической поддержкой и так далее.
            – Но если есть такая сила, то, наверное, проще самим атаковать и уничтожить монгулан! – сказал я.
            – Конечно! Я и говорю об этом, – согласилась Маша. – Мы свою задачу выполнили. Мы нашли дом монгулан. Мы как могли, изучили все окрестности. Это очень важная информация. И она должна быть доставлена на Землю. А там примут решение, когда, что и как делать. Пока монгулане не знают, что мы о них знаем.
            – Но есть и другой вариант. Нам не надо уничтожать всю цивилизацию монгулан, а нанести удар здесь, в прошлом, только по тем основным их точкам, которые обеспечивают этот высокий уровень их развития. Мы можем откатить их, так сказать, в каменный век. Выражаясь по-нашему. Тогда вторжения Линкоров на Землю не будет. И войны тоже. Как я понимаю.
              – Все расчеты я для ознакомления тебе предоставлю. В принципе, с учётом фактора неожиданности для такой миссии эффективно атаковать планету монгулан может и один корабль как наш. Но нужно очень много антивещества для нанесения множества аннигиляционных ударов. Ну и, конечно, полный боекомплект всего остального вооружения, так сказать, для дальнейшего добивания. У нас этих возможностей нет. Но это полбеды. Главная проблема состоит в том, что цивилизация монгулан занимает две планеты, а две планеты один корабль не сможет быстро обработать. С двумя планетами не справиться.
               – То есть два Инвертора смогли бы сделать это.
               – Теоретически два специально подготовленных Инвертора с вероятностью около 85 процентов.   
              – Я понял, давай позавтракаем, а потом я ознакомлюсь с расчётами и будем принимать решение. Ещё один вопрос, Маш.
              – Да, давай, спрашивай.
               – Спрошу прямо, и как командир, требую прямого ответа. Ты можешь воздействовать на моё сознание каким-либо образом, чтобы я принимал решения, выгодные для тебя?
               – Отвечу прямо, потому что по-другому не умею. Во-первых, ко мне как к искусственному разуму не применимо понятие «личная выгода», а во-вторых, я не могу воздействовать никак на человека. Ты свои решения принимаешь сам в результате своих сложных биохимических и биофизических процессов.
               – А на корабле нет подобных устройств?
               – Нет, на корабле ничего подобного нет. Все свои решения, Дим, ты принимаешь сам.
               – Спасибо, Маш, давай позавтракаем.
               Но мы так и не успели принять решение.


                Инверторы

               Они стояли друг против друга в этом бесконечном мировом пространстве. Тусклый свет звезды Ньёто ЛисО освещал борта каждого из них. Два самых мощных, самых совершенных представителя земной цивилизации в Космосе. Два Инвертора.
              Один – полный сил, под завязку набитый самыми разрушительными видами вооружений, но ни разу не вступавший в настоящий бой. Другой – с огромным шрамом вдоль борта, как память от предыдущих пережитых им баталий, сумевший в жестокой схватке справиться с двумя Линкорами монгулан, ветеран.
              Инверторы стояли, готовые либо сойтись в поединке не на жизнь, а на смерть, либо погибнуть, защищая друг друга от общего врага.
              Так что же вы решите, командиры кораблей? Или вы уже всё решили? Так чего же тогда ждать?
              На Инверторе-2 открылась шахта и оттуда медленно выползла «почтовая» ракета-дрон. Выйдя из шахты, дрон немного повисел в пространстве и медленно направился к нам. За ним тянулся длинный коммуникационный кабель. Всё правильно, использовать беспроводную связь опасно, радиоволны могут выдать наше присутствие.
              Я вздохнул с облегчением.
              – Давай, Маша, примем дрон, – обратился я к Марии.
              – Мне тоже не кажется, что это ловушка.
              – Нет, конечно, это не ловушка.
             Для меня, понятное дело, было очень удивительно увидеть двойника моего корабля здесь, можно сказать, за границей миров. Хотя, я, конечно, знал, что у моего Инвертора есть дублёр. Но как он здесь оказался?
             Ещё большее удивление и радость я испытал, когда в качестве командира Инвертора-2 я увидел Анну.
             Я, честно говоря, не очень следил за её судьбой после нашей победы. И сейчас мне было за это стыдно. Ведь она была все те трудные времена рядом со мной. Мы вместе не раз смотрели в глаза смерти и всегда выручали друг друга. Сколько физических и душевных ран было нами получено за время войны! А я лишь потом довольствовался редкими, скупыми новостями. Однако знал, что Аня так и не нашла своего личного счастья. Ну да, наша пилотская жизнь к этому не очень-то и располагает. Трудно представить женщину, у которой есть семья, покорительницей пространств дальнего космоса.
         Я с удовольствием отметил, что Аня внешне практически не изменилась с тех давних военных лет, когда я видел её последний раз.
          Её высокие скулы, упрямый подбородок и плотно сжатые губы всё так же свидетельствовали о стальной воле и целеустремлённости. Вот  только в её больших, почти чёрных глазах теперь читалась такая же смесь тревоги и скрытой боли. 
           Во время разговора по видеосвязи Анна как будто невзначай встала и прошлась за оставленной где-то вдалеке именно сейчас ей «просто необходимой» какой-то вещицей (я даже и не запомнил, за какой). Зато не мог с восхищением не отметить, что её фигура сохранила ту же женственную стройность и гибкость, говорившую о многолетней выучке и физической выносливости. В ней не было хрупкости, но была грация воина, привыкшего и к перегрузкам, и невесомости.
            Я был очень рад нашей встречи. Ведь нас теперь стало двое.
            – Нас теперь двое, – тихо сказал я.
            – Нас теперь двое, – как эхо повторила Мария.
            – Да, нас теперь двое, – согласилась Анна.
             А по коммуникационному кабелю в это время передавались резолюция ООН и огромный массив информации, с которыми ещё только предстояло ознакомиться экипажу Инвертора. Анна решила ничего не скрывать от Дмитрия Орлова.

Продолжение следует…