Золотые купола 7

7

Садясь в автомобиль, Глеб окинул взглядом асфальтовую, ровную, как стекло, дорогу, ведущую в сторону города, и предположил: «Хоть обратно поедем без тряски и быстро». Но радостный отец Марк повернул ключ зажигания и, вопреки ожиданиям своего спутника, сказал:
– Сейчас свернем снова на грунтовку. Наведаемся еще в одну деревню, Лесную. Там очень красивый Преображенский храм. Отец Силуан не смог дозвониться женщине, присматривающей за церковью, но дал запасной ключ. Эта святыня помнит Отечественную войну 1812 года. В ней молились русские воины, многие поколения православных жителей.
Отец Марк стал живо и интересно рассказывать о выдающихся личностях, которые возносили молитвы перед алтарем Дома Божьего. Глеб удивился историческим познаниям своего наставника. С особой болью отец Марк говорил об испытаниях, которые пришлось пережить храму в двадцатом веке: в 37-ом году его закрыли, в конце войны вернули общине, а во времена правления Хрущева снова водрузили на его двери, как печать безбожия, замок. Благочинный еще какое-то время погружался в прошлое, связанное с богоборчеством и гонениями. Вдруг мрачное лицо рассказчика, который пропускал сквозь пастырское сердце трагические события, посветлело, и он мечтательно проговорил:
– Вот бы храм восстановить и направить на этот забытый приход настоятеля, постоянного священника. Отец Силуан лишь иногда туда наезжает. У него, как ты видел, много своих забот, но самое главное, очень далеко от него Лесная – пятьдесят километров.
Тут за поворотом, на обочине, показалась худощавая щуплая женщина в светлом цветастом платье и, легко взмахнув рукой, попросила остановиться. На вид ей было лет сорок. Она, юркнув в салон автомобиля, приветливо поздоровалась и поблагодарила водителя в подряснике. Отец Марк, трогаясь с места, представился и услышал, что пассажирку зовут Нина.
– А Вы в Лесной живете? – с неприсущим ему любопытством поинтересовался отец Марк.
– Да, я оттуда.
– Как там у вас? – словно родного человека, душевно спросил благочинный. – На молебны, когда их совершает батюшка Силуан, народ приходит? Люди в Бога верят?
– Он, говорят, приезжает, но редко. Далеко… А я… да и многие… никак не можем осмелиться к батюшке пойти. Еще не привыкли… У нас есть праведная бабушка Полюшка. К ней обращаемся. Она снимает порчи, освящает нас. Вот недавно меня сглазили соседи. Приболела. Так сходила к бабушке, и все наладилось – через неделю выздоровела.
– Порча существует только одна – это грехи и пороки человека, – строго сказал отец Марк. – Ваша Полюшка ничего общего с Церковью и святостью не имеет. Она – обманщица и не боится Бога. К тому же простудные заболевания и так больше семи дней не длятся… А Вы когда-нибудь исповедовались?!
– Мне это не нужно. Полюшка сказала, что у меня аура чистая.
– Вот, Глеб, пример отсутствия постоянного пастыря на приходе, – тихо сказал семинаристу отец Марк. – Свято место пусто не бывает. Сразу занимает сатана. Там и в других примыкающих деревнях нива жизни зарастает плевелами. Моя недоработка, – со вздохом сказал он и умолк.
Глеб, ошарашенный услышанным от жительницы Лесной, немо смотрел вперед и не мог поверить, что на православной земле столь вольготно чувствует себя враг рода человеческого. Но вдвойне печально стало будущему священнику, когда его взору открылся храм. Он напоминал унылый двухмачтовый корабль, который встретился с беспощадной волной безбожия. Его вид среди множества по большей части ухоженных домов был печальный: ободранные временем и непогодой купола с покосившимися крестами, ржавая крыша, поросшая местами березками, стены с облетевшей штукатуркой и в кроваво-кирпичных пятнах, половина окон затянута полиэтиленовой пленкой. Он казался абсолютно бессильным.
– Вот и вера здесь такая же, разрушенная, – с горечью сказал отец Марк.
Он остановился у церкви, а перед тем, как высадить попутчицу, достал из бардачка брошюры под названием «Азы православия», «Суеверия и предрассудки в наши дни» и, вручая их женщине, умоляюще сказал:
– Вот, пожалуйста, прочтите эту святую литературу и ознакомьте с книгами других. И еще, очень прошу Вас и передайте жителям, особенно тем, которые не ходят на богослужения, мою просьбу: не обращаться к этой шарлатанке, так называемой Полюшке. Посещайте храм, когда приезжает отец Силуан, слушайте его спасительное пастырское слово…
Нина поблагодарила отца Марка и, покраснев, проговорила:
– Постараемся… Передам, батюшка, ваши слова населению… Но, сами понимаете, столько лет у нас храм пустовал… Никто его не ремонтирует… Хотя есть богатые люди… Вот, скажем, мой бывший сосед… Может, знаете, Петр Чистов. Он имеет в городе три магазина…
– Знаем, знаем, – вздохнул благочинный. – Сегодня познакомились с ним… Даже вспоминать не хочется…
– Вот, вот… с ним общаться невозможно… не подступить… А о храме и заикаться нечего... Благодарю Вас, и будьте здоровы!
Нина вышла из машины и зашагала по пыльной дороге домой. А отец Марк с затеплившейся надеждой посмотрел ей вслед и направился вместе с семинаристом к западной части церкви – к центральному входу. Пока благочинный открывал замок, Глеб любовался колокольней, которая, как указка спасения, возвышалась в непорочную высь безоблачного синего неба. Вдруг его испугал и приземлил душераздирающий сигнал автомобиля. Рядом остановился знакомый черный джип. Опустилось затемненное стекло водительской дверки, и из окна высунулся Петр Чистов.
– Так, может, вместо вашего Нила вы меня избавите от порчи?! – крикнул он.
– Могу очистить! – ответил отец Марк. – Но только если Вы, мой родной, порчей считаете грехи! Прошу, проходите в храм, я Вас исповедаю! – и он демонстративно приоткрыл одну массивную створку двери.
– Сами вы грешники!!! – заорал Петр.
Автомобиль тут же сорвался с места и скрылся за тучей поднятой пыли. Благочинный, вздохнув, переступил высокий порог церкви. Глеб, идя следом, миновал полутемный небольшой притвор и оказался в зимнем приделе храма. Он был удивлен: перед ним открылся старинный неповрежденный иконостас с современными недорогими иконами, а на царских вратах красовались золотистые виноградные ветви. На низких перекрытиях и стенах среди других, еле распознаваемых, хорошо сохранилась на своде и восхищала фреска Преображения Господня. Под ногами Глеб ощущал твердый непрогнивший пол, который, к тому же, был хорошо вымыт. «Господь сохранил святыню», – мысленно порадовался он. Переместившись с благочинным в летний придел, семинарист, к своему огорчению, увидел пустой и облезлый, а местами разрушенный остов иконостаса без царских врат, за которым вместо престола и жертвенника виднелись лишь квадратные вырезы в деревянном настиле. На потемневших сводах и стенах еле просматривались фрагменты фресок. Пол перед алтарем во многих местах провалился и зиял дырами, но был удивительно чист.
Вдруг позади раздался шум и грохот. Дверь резко распахнулась, и в помещение ворвался с ружьем в руках пожилой человек, по лицу которого текли струйки пота. Глеб невольно попятился и чуть не угодил в половой пролом, наблюдая, как в помещение вслед за грозным незнакомцем несмело вошли несколько женщин. Одна держала палку, другая – лопату. Мужчина опустил ружье и, вытираясь свободной рукой, проговорил:
– Так это же батюшки… – он посмотрел осуждающе на седоволосую замершую с лопатой в руках женщину. – Зоя, ты… ты… что это... какие грабители?..
– Здравствуйте, батюшка, батюшки! – растерянно сказала прихожанка. – Отец Марк, простите… Как неудобно, как неудобно получилось… Тут этот, Петр… Есть тут у нас такой буржуй… Он остановился и говорит, мол, подъехали воры и с храма… замок срывают… Зови, мол, мужа с ружьем… Посмеялся и укатил… Я испугалась… Ведь батюшка Силуан доверил мне ключ и просил присматривать за церквушкой… Ой! Я с этим всем о главном забыла… Родной отец Марк, благословите нас!
Зоя склонила голову, и все последовали ее примеру.
– Бог вас благословит, – радостно произнес отец Марк, перекрестив прихожан. – Приветствую всех! Вы все молодцы! Показали, что вам дорог храм, что готовы его защищать от грабителей и других посягателей. Вы хорошо обустроили зимний придел, где совершаются богослужения, привели весь храм в порядок. Даже, вижу, многие рамы застеклили…
– А как же… это же наша церквушка, Дом Боженьки… – сказала Зоя. – Все в нем должно быть чисто, и мы в нем стараемся очищаться: исповедуемся, причащаемся…
Осмотрев пристальнее верующих, отец Марк спросил:
– Здесь все, кто приходит на служения, или еще есть богомольцы?
– Связи сегодня нет, не всех известила... Нас больше... Еще столько будет…
– О, это больше десяти человек…
– Много… – неожиданно для себя сказал Глеб.
– Да! Для этого прихода хорошее начало… – согласился отец Марк и обратился с вопросом к прихожанам: – А всех жителей в деревне и окружающих селениях много?
– Я Вам, – отозвался человек с ружьем, – одно могу сказать: если бы все пришли, то яблоку негде было бы упасть…
Прихожане подошли ближе, и завязался душевный разговор, похожий на общение родных людей. Глеб слушал и понимал, как важны такие беседы с жителями, которые много лет и десятилетий были оторваны от церковной жизни. И что его приятно удивило, верующие жаждали постичь истины Православной веры. Отец Марк, как добрый отец, долго напутствовал собеседников и еще, к радости семинариста, дал возможность и ему ответить на вопросы любознательных прихожан.

Продолжение следует