Мои воспоминания. 42 часть

         Время не стоит на месте, всё плохое со временем проходит.  Терактом, который случится в Стамбуле, через месяц после нашего отъезда, в людном районе Таксим, по улице Истикляль, взрывное устройство оставилмолодая террористка, как раз на том месте, где я сидела в ожидании дочерей, пока они ходили по магазинам. Там я болтала с молодым турком, который сносно знал узбекский, а я так же знала турецкий. Он рассказал о своей поездке в Узбекистан, сказав, что недавно вернулся. Хвалил наши города, Самарканд, Бухару и Ташкент, куда он ездил по делам фирмы. Ещё, он был в восторге от нашей кухни, чего не могла сказать я о турецкой кухне. За моей спиной был огороженный палисадник, куда и бросили взрывчатку через месяц, как я там побывала с дочерьми. Говхар узнала это место, когда смотрела видео о том прошествии в Стамбуле.
        - Значит Всевышний сберёг нас, но сколько людей погибли. Что за гадина такая, которая оставила взрывчатку? Стерва! - с негодованием сказала я дочери.
        - Видимо наёмники из восточной страны, Аллах, да покарает её и всех тех, кто идёт против заветов Всевышнего, - ответила Говхар.
         Так что, землетрясение, которое потрясло мир, заставило забыть о том теракте в ноябре. Еще умерла Альфия, которая ухаживала за Бахом в моё отсутствие. Бедная женщина, легла спать и не проснулась, обширный инфаркт. Остался сын инвалид-эпилепсик, взрослый парень. Мы все были в шоке. Небольшая помощь от нас её сыну, конечно не вернёт ему мать, но что мы можем против воли Всевышнего? Только молиться, смиренно молиться. В декабре Дониёр начал дома ремонт, зима в том году была очень холодная. В Узбекистане всё бывает от души, жара так жара, холод, так уж холод. Но я не стала возражать, дом и правда требовал ремонта, мало ли что. Мы с Бахом не молодые, случись что с ним или со мной, дои будет полон народу, это неправильно. Да и ремонта не было со времени нашего переезда в этот дом, в две тысяча восьмом году, Дониёр только иногда белил фасад дома во дворе и на улице. Ремонт зимой, довольно тяжело было. Я готовила для нас и рабочих обед и ужин...во дворе, надев старый пуховик дочери. Мои мужчины решили менять местами входную дверь. При этом пришлось отключить газ, так как батареи мешали и трубу тоже нужно было переносить. Хотела возразить, но разве моих мужчин можно переубедить? Хорошо, ремонт трёх комнат и кухни был завершён, я решила обновить и мебель. Но в холод пришлось переехать на пару недель к Говхар, для Баха это было непросто. Рабочие остались в нашем доме, Дониёр их навещал по несколько раз на день. Привозил обед, готовить было негде, газа не было, привозил стройматериалы, ну и проведать их. Как-никак, в доме чужие люди, хотя дверь на другую половину дома мы закрыли. Я поехала с Говхар в мебельный магазин и мы выбрали комплект мягкой мебели, под цвет обоев в стиле Хайтек. Этот стиль, как говорил мой сын, был сейчас в моде, как по мне, чтобы было чисто и ремонт скорее закончился. Но мебель очень подошла к маленькой гостиной комнате, заняв её всю, вместе с круглым, раритетным столом и стульями. Бах вдруг раскис, сказав, что ему плохо, я его ругала, чтобы он глупости не говорил. Но когда мы собрались ужинать и Дониёр приехал, он вдруг, сказал, что доволен нами.
        - Пусть и Аллах будет Вами доволен, - сказал Бах.
        Так у нас говорят, когда прощаются, сын побледнел, Говхар заплакала. Я обняла руку Баха и попросила его не говорить так, не понимая, с чего это он вдруг. Особых перемен в его самочувствии я не заметила, но это его настроение вскоре прошло, когда мы вернулись домой и мы успокоились подумав, что Бах просто нас пугал.
        Весной Умида наконец вернулась в Ташкент, они с Говхар встретили груз с цитрусовыми и яблоками и занялись своим бизнесом по продаже. Нужно было продать всё оптом и вновь ехать в Стамбул. Продать то они продали, но весна пришла и цитрусы отошли от востребования. Да, Умида и Говхар опять поехали в Стамбул, но уже в июне, за яблоками. Яблоки в Мерсине очень вкусные, отборные и большие, они шли в Ташкенте на ура. Тамила продала за зиму и весну сумки, которые привезла из Стамбула и собралась лететь с ними. Я бы тоже поехала, но подумала что летом там жарко, ходить мне тяжело будет, климат там влажный и решила полететь в сентябре. Хотелось на море, да и бархатный сезон...Бах злился, не хотел, чтобы я ехала в Турцию.
        - Да и денег нет, что ты там потеряла? - ответил он, когда я сказала ему, что хочу взять билет в Стамбул, на начало сентября.
        Через пару недель, вернулись дочери, Говхар сказала, что в сентябре опять нужно ехать за фруктами и уже договариваться о перевозке цитрусов в Ташкент.
        - Я бы тоже поехала, но папа говорит, что нет денег. У него есть конечно, он же не тратит наши пенсии и сразу доллары делает. Но видимо на чёрной день собирает, так он мне сказал, - сказала я дочери.
        - Я скажу мужу, он билеты и Вам купит, одну меня не хочет отпускать, - ответила Говхар.
        Я конечно была рада, но и  с собой деньги нужны будут. Говхар сказала, что мы несколько дней поживём в доме Ришета в Измире, значит сэкономим на проживании. Что ж, я зашла в гостиную, куда Бах буквально переселился, не разрешив делать ремонт в этой половине дома, сколько бы мы его не уговаривали. Там он всё сделал так, чтобы необходимые вещи были род рукой. Качели он разложил, взяв каркас стойку от них и поставил к своей кровати. Таким образом, ему можно было без чьей-либо помощи вставать самому, что он и делал ежедневно, упражняясь.
        - Это чтобы кровообращение улучшать, - говорил Бах, схватившись за перекладину качелей и поднимаясь, чтобы сделать самостоятельно несколько шагов.
        - Божон? - это я его так ласково называла, когда злилась, звала Бакя.
        Я села рядом с ним и посмотрела на него преданными глазами. Он меня очень хорошо знал, впрочем, как и я его, за прожитые вместе пол века, это было нормально. Он сразу понял, что я пришла просить...
        - Опять Турция? - спросил Бах, с сожалением покачав головой.
        Не знаю, почему он так предвзято относился к туркам, я кивнула головой.
        - И что ты потеряла в этой Турции...что, других стран нет, что ли? - сказал Бах, не ответив мне, ни да, ни нет.
        Но я знала насколько он добрый и никогда мне ни в чём не отзывает. Он видел моё желание ехать с дочерью.
         - Пусть придёт тот день, до сентября ещё три месяца есть, за два месяца, на пенсию доллары возьмём, - наконец ответил Бах.
         Я чмокнула его в щёку, он брился каждые два-три дня, особенно, если правнуки приезжали к нам в гости. Он целовал их нежные личики и ручонки, а если щёки у него были щетинистые, это причиняло боль детям. Но они знали, что у деда есть для них конфеты или шоколад, в ожидании терпеливо стояли, пока Бах доставал из своего шкафчика сладости. Конечно мы очень их любили, радовались, когда они приходили к нам, а их мамочки, мои внучки, готовили для нас самсу или пирожки с начинкой.
         Бах прилежно выполнял все указания и предписания врачей-специалистов, которых ежемесячно привозил к нему Дониёр или Фкруз. Опять новые препараты, новые назначения, сдача анализов, рентген ноги и УЗИ всех органов. Иногда врачи успокаивали нас, говоря, что лечение помогает, говорили, что за ним хороший уход и это было правдой. Любое желание Баха исполнялось беспрекословно, перевязки два раза в день, новые мази и пенки, порошки и жидкие лекарства наносились на раны от операции. Бах иногда брал зеркало и смотрел на больную ногу, следя за тем, что ему наносят на незаживающие раны. Смотрел насколько улучшилось или ухудшилось состояние ноги. Ночами его мучили боли, он каждые два часа пил обезболивающие лекарства, днём отвлекался от боли с нами.
       Часто приходили его друзья, те с кем он более тридцати лет ежемесячно встречался в чайхане и готовил для них плов. Теперь это делали у нас дома, во дворе для этого поставили газ плиту и подсоединили газовую колонку от общей системы газоснабжения. В огороде стоял очаг с казаном. В своё время, Бах покупал и очаги и казаны разной величины, от десяти до ста литров ёмкостью. А ещё он  любил ножи, у него их целая коллекция была. В те дни, когда приходили друзья, Бах забывал о боли и был в хорошем настроении. Друзья сами приносили продукты для своих посиделок и обеда, который планировали приготовить в тот день. Бах был старше их на год-два, поэтому уважение к нему они проявляли с почтением. Когда они сидели во дворе, бассейн, что ставили на лето для детей, сливали и убирали, дети к этому привыкли. Мы с Говхар купили билеты на четвёртое сентября, я была рада, что успею и на море поехать.э, хотя море в Турции везде. Только пляжи в местах отдыха и курортных городах. Тамила тоже хотела поехать, но билет купила на восьмое сентября через месяц после того, как купили нам. Цены возросли и на четвёртое сентября они были дороже, чем на восьмое, хотя цены прыгали каждый день. Но возвращалась она с нами, двадцать третьего сентября. Опять проблема, Баху нужна женщина, которая будет за ним ухаживать на время нашего отсутствия, но только ходить по нужде. Перевязки делать будет Кадрия, старшая дочь Тамилы, да средняя её дочь Нодира, вместе с дочерью Говхар, Шахнозой, останутся у нас. Так что за Бахом будет хороший уход и я была относительно спокойна, что он будет вовремя накормлен и ухожен.
       Я знала, что Бах не сможет мне дать денег столько, сколько мне понадобиться, он сказал, что в доме должны лежать деньги, на всякий случай. Никогда ничего от мужа не скрывала, а тут пришлось скрыть от него деньги, от продажи книг. Не знаю, что чувствовал Бах, но я почуаствовала, что он догадался. Он и Говхар сказал, что знаето том, что я прячу от него деньги. Никогда себя не прощу за это. Только другого выхода у меня не было, мне бы не хватило тех денег, что обещал дать Бах.
       Вроде Бах чувствовал себя неплохо, правда нога была страшная, тяжело было смотреть на неё, но у него диабет, поэтому надежды на то, что он полностью поправиться и поднимется на ноги, было мало. А мы радовались, что он не лежачий больной, при желании может поехать куда-нибудь. Дониёр решил нас всех вывезти на отдых в горы, на озеро Червак. Он договорился с дачей, которую снял на пару дней, но Бах ехать отказывался. Он видимо боялся, что там ему будет тяжело, а это нужно везти его пластмассовый горшок с ведром, все его лекарства, тампоны и бинты. Но я его уговорила и он с трудом, но согласился. Мы ведь раньше часто выезжали на отдых в горы, в Юсуфхана, Бручмуллу и Сиджак. Снимали дачу и отдыхали по двадцать дней. Тогда был жив мой сыночек, мой Худоёр, Бах был здоров и работал в то время. Только время меняется, нас меняет, после инсульта, Бах сломал ногу, не почувствовал её и просто всем весом сел на левую ногу и всё...всё изменилось в один день. Но мы не унывали, у нас с ним большая семья, внуки, правнуки, зятья и невестки, ещё  мои и его сёстры. Это прекрасно, когда собираемся все за одним большим столом, на дни рождения или праздники. А дни рождения, дети и внуки празднуют у нас, после того, как Бах сломал ногу.       
        На даче мы отдыхали два дня, там были все условия и для Баха. Аброр привёз его, положив инвалидную коляску на багажник на крышу своего автомобиля. Мы готовили вкусные блюда и купались в большом бассейне вместе с детьми. Бах в последний раз купался в озере Чарвак, когда мы отдыхали на съёмной даче в Бручмулле, за несколько месяцев до того, как он сломал ногу. Но и тогда он берёг ноги, хотя дно озера в том месте было песчаным. Бах надевал на ноги обувь, потом лез в воду. Мы с ним уехали на следующий день, дети с внуками остались ещё на один день. Лето попрощалось с нами и мы с волнением ждали поездку в Стамбул. Но я не забывала о том, что Баху нужна женщина по уходу за ним. Наш почтальон в первый раз нашла мне женщину, ту самую Альфию, но она ушла из жизни. На этот раз Дониёр привёл не молодую женщину,  как оказалось, Света жила с ним по соседству и лишние деньги ей не помешают. Так же, как Альфия, Света ухаживала за своим мужем, ко всему она работала до пенсии медсестрой. Это нас устраивало и Баху Света понравилась. Перед отъездом, я показала ей, что и как нужно делать, оставила медицинские перчатки, несколько пар и маски. На этот раз я намеревалась посетить Кападокию и Памуккале, При возможности и другие города. Тамила должна была приехать через четыре дня, я переживала за дочь.
          - Как же ты одна полетишь? Аэропорт в Стамбуле огромный, не заблудишься? - спросила я дочь.
          - Я же не маленькая, в самолёте не одна буду. И узбеков много, приеду за полночь в гостиницу, водитель гостиницы есть, не переживайте. Я и турецкий немного знаю, спрошу если что, - ответила Тамила.
          Моя красавица, умница дочь, ей под пятьдесят, а волнуешься за неё, как за малое дитя. Так же я волновалась и за Говхар, та вообще часто ездит за границу. В молитвах только прошу Аллаха, беречь моих детей. После ухода Худоёра, постоянно в тревоге за них, в молитвах я всегда благодарю Всевышнего за то, что забрал одного моего сына, молю сохранить остальных. Так учит религия Ислам, быть смиренным и благодарным Аллаху за всё, что Он нам посылает. Четвёртого сентября,  я с утра поехала в парикмахерскую, хотела сделать маникюр и укладку волос. Н-да...сколько бы лет женщине не было, она остаётся женщиной. Я привыкла ухаживать за собой ещё  с юности, старшая сестра так учила и говорила, что это очень важно. Через полтора часа я вышла из парикмахерской и прошла к аптеке, хотела купить лекарства на дорогу, ведь в Турции без рецепта не дадут и одну таблетку. В три часа мы выехали в аэропорт вместе с Говхар, её муж проводил нас и хорошо, не успел уехать. Говхар забыла дома сумочку, а там паспорт и деньги. Пришлось им возвращаться назад, я осталась ждать их в зале ожидания аэропорта.