Сказка о Глине и Любви

В начале была только Глина. Бесконечная, тёплая, податливая. Она могла стать всем — горшком, птицей, небом или ничем. Глина не знала усталости и не знала цели. Она просто была.

И пришёл к Глине Чертёжник. Он принёс линейки, циркули и тысячи готовых форм. Он долго смотрел на Глину, а потом заплакал.

— Почему ты плачешь? — спросила Глина.

— Потому что я могу начертить любую вещь, но не знаю, какая из них нужна. Мои чертежи безупречны, но им не хватает дыхания.

Тогда пришёл Расчётчик. Он измерил Глину, взвесил каждую частицу и сказал:

— Я вычислил самый целесообразный путь. Если сжать Глину вот так — получится опора. Если раскатать — покров. Это будет максимально эффективно.

Глина спросила:

— А кому нужна эта опора? И кто под этим покровом будет счастлив?

Расчётчик замолчал. Он не предусмотрел этого вопроса.

Долго Глина лежала нетронутой. Чертёжник чертил, Расчётчик вычислял, но ничего не случалось. Хаос не становился Путем. Комбинаторика не рождала Структуры.

Тогда пришёл Гончар. Он не нёс чертежей и не делал расчётов. Он просто сел за круг и положил руки в Глину.

— Ты испортишь чистоту! — закричал Чертёжник. — Ты нарушишь симметрию!

— Ты выбираешь неэффективный путь! — закричал Расчётчик. — Эта кривизна потребует больше усилий!

Гончар улыбнулся. Его руки знали то, чего не знали чертежи: цель.

Глина спросила шёпотом:

— А какая у меня цель?

— Стать чашей, — сказал Гончар. — Не потому, что это выгодно. А потому, что кто-то захочет из неё пить. Твоё достоинство не в том, чтобы быть идеальным шаром. Оно в том, чтобы служить.

— Но как ты выбираешь, куда нажимать, а куда — нет? — спросила Глина.

— Очень просто, — сказал Гончар. — Я делаю не то, что легче. И не то, что сложнее. Я делаю то, что целесообразно для любви. А любовь — это мотор духа. Она знает, что любое усилие имеет смысл, только если за ним стоит желание напоить жаждущего.

И тогда случилось чудо. Глина не сопротивлялась, не искала наименьшего усилия. Она сама тянулась к рукам Гончара, потому что впервые поняла: быть чем-то лучше, чем быть ничем.

Круг вращался. Пальцы Гончара вели стенки чаши вверх. И в тот миг, когда чаша родилась, Чертёжник и Расчётчик увидели то, чего не могли начертить и вычислить:

Путь не противоположен хаосу.
Путь — это хаос, который полюбил свою форму.

— Запомните, — сказал Гончар. — Цель всегда есть. Даже если вы её не видите. Бытие без цели — это небытие, притворяющееся бытием. А достоинство вещи — это процент того, насколько она стала тем, для чего была задумана.

Чаша стояла на столе. Пустая. Но уже не терпелось наполниться.

И Гончар прошептал ей вслед:

— Любовь — это единственное, что делает путь достойным. Не знание. Не расчёт. А умение служить Логосу, а не использовать его.

С тех пор в мире есть Структура. Не потому, что хаос слаб. А потому, что у хаоса появилось желание стать Путем. А желание, как известно, — это логическая прокладка между субъектом и действием.

И самый короткий путь между двумя точками — это тот, который проложен любовью.

Конец.