Ящик Пандорры. Часть I. Глава 1

Круглый мраморный бассейн успел остыть несколько раз, но я все равно не торопилась выходить из купальни, только машинально касалась артефакта, подогревающего воду, когда начинало колотить от холода.

Я сидела на нижней подножке внутри каменной чаши, оперевшись спиной на остальные ступени, так, что вода едва прикрывала грудь. Время от времени уставала пялиться на воду перед собой и откидывала голову назад. Гладкий бортик под затылком был жестким, но прохладным. От этого прикосновения мысли на секунду становились яснее, но тут же расползались как грязь под ногами в дождь.

Пар медленно поднимался вверх ленивыми клубами, оседая каплями на невысоком потолке купальни. Здесь пахло мылом, мокрым камнем, немного плесенью. И едва заметно — моей кровью. Я чувствовала, что раны постепенно затягиваются, не стала снимать бинты перед тем, как залезть в бассейн, но, кажется, все равно снова свела на нет работу Гончего. Неблагодарная ему досталась пациентка.

Почти сразу после появления Эйла я отключилась. Может, от усталости, может, от шока. Запомнилось только его лицо, слишком живое, настоящее, изумленное, а потом — непроглядная тьма. Не знаю, сколько так провалялась, но в себя пришла, похоже, глубокой ночью, в темноте, которую разбавлял лишь отсвет тлеющих дров в камине. Рядом никого не увидела, облегченно выдохнула и заснула, укутавшись в одеяло. В надежде, что просто окончательно свихнулась.

Открыв глаза утром, первым делом я увидела Гончего. Он спал в кресле напротив, скрестив руки на груди, неудобно склонив голову на плечо и вытянув ноги. Выглядело так, словно он долго сидел там, а потом просто вырубился.

Эйла нигде поблизости не было, от чего я испытала мимолетное, почти постыдное облегчение.

Может, я правда просто спятила? Галлюцинации от усталости или что-то вроде того.
Осторожно, чтобы не разбудить своего невольного стража, выпуталась из одеяла, нацепила сапоги и внезапно зависла. Прислушалась к внутренним ощущениям, наугад дернула рукой в воздух и мрачно поморщилась, не заметив никакого эффекта.

Мое относительное спокойствие длилось ровно до тех пор, пока не я услышала за спиной скрип дверных петель. К тому моменту уже достаточно собралась с силами, чтобы встать с дивана и пройтись, сжевать кусок холодной крольчатины с тарелки на камине. Задумчиво рассматривала сад из окна, когда ощутила его появление и обернулась.

Эйл замер на пороге, настороженно глядя на меня. Несколько секунд мы просто таращились друг на друга, как два немых идиота, пока он не решился первым. Бесшумно преодолел расстояние между нами, остановился напротив. Теплая ладонь мягко проскользила по моей щеке, откинула волосы за плечо. Я чудом удержалась, чтобы не шарахнуться назад.

— Линаэль, — пальцы Эйла, мягкие и чертовски реальные, снова пробежались по моему лицу, голос звучал тихо, почти осторожно.

Слово ударило по нервам сильнее, чем прикосновение или вообще появление Эйллара.
Я не слышала его сколько… Тридцать лет, чуть больше?

И откровенно говоря, не могла сказать, что готова была услышать снова. Оно больше не вызывало тех эмоций, что раньше.

Пока я колебалась, как бы подипломатичнее дать понять, что перед ним не та, женщина, которую можно назвать этим именем, Эйл склонился ближе, явно собираясь поцеловать.

Тело отреагировало быстрее мысли — я не позволила. Не резко, не отталкивая, но все равно мягко отвернулась. Губы мужчины мазнули по скуле. Потрясающе яркие зеленые глаза смотрели с недоумением и чем-то странно похожим на обиду.

— Подожди, — отступила на шаг от него, выставила вперед руки, помешав обнять. — Я… Мне нужно время прийти в себя.

— Ты мне не рада? — Эйллар нахмурился.

Боги, спустя тридцать лет он выглядел слишком… таким же. Как будто я правда отсюда ушла совсем недавно. Даже сейчас тот день помнился до малейших деталей, Эйл так же хмурился, когда мы спорили. Он сердито откидывал за спину длинную рыжую косу, которая постоянно падала обратно через плечо. Я с улыбкой наблюдала за этой борьбой, стараясь не рассмеяться, ловила взглядом блики, что плясали по комнате, когда солнце отражалось от трех мелких сережек, брякающих в заостренном ухе. Шатиль всегда так и норовила дернуть за них, стоило ей оказаться на руках у отца.

В тот день, перед самым уходом, я говорила, что скоро вернусь, Эйллар — что пора завязывать с поручениями Вильгельма.

Сказал бы мне кто, что мое «скоро» так затянется — не поверила бы ни за что.

— Рада, — поспешно заверила я его, не переставая рассматривать. Эйл нынешний был пугающе похож на себя тридцатилетней давности. Настолько, что невольно начинала сомневаться, а прошло ли это время? На мгновение я опустила глаза на его запястье, где виднелся только совсем светлый след. — Рада, просто… не ожидала.

— Поэтому даже прикоснуться к себе не дашь? — мужчина наконец опустил руки и тоже отступил. Вот теперь я совершенно точно могла сказать, что задела его за живое. — Я думаю об этом с той секунды, как увидел тебя вчера, хочу обнять, чтобы поверить, что ты реальна…

— Вполне реальна, — я прокашлялась, потому что голос куда-то испарился, и перебила его. — Пожалуйста, дай мне немного времени. Я хочу хотя бы помыться, привести себя в порядок сперва. Мне… Мне нужна пауза.

— Три декады было недостаточно? — уязвлено усмехнулся Эйллар.

Дьявол, я видела, что ему было больно, вполне вероятно из-за моей реакции, но ничего с собой поделать не могла. Лучше так, чем фальшиво повиснуть на шее, рыдая от счастья. Ложь бы ударила по нему сильнее, тем более, что он прекрасно знал, когда я притворяюсь.

— Эйл, — я одарила его упреждающим взглядом. — Пожалуйста.

С минуту он смотрел на меня так внимательно, будто пытался прочитать что-то между строк. Или вспомнить значения подобного моего взгляда. Потом медленно кивнул.

— Конечно.

Отступать было глупо, поэтому я прошла мимо него, решив в самом деле посетить купальню. Действительно не мешало бы помыться. Если не станет проще — попробовать утопиться.

Сделав два шага я все же остановилась. Если бы не спросила — свела бы себя с ума.
 
— А Шатиль, она…

— Нет.

Теперь я лежала в воде и пыталась осмыслить все случившееся. Возможность утопиться казалась все более привлекательной.

Как он выжил?

Я возвращалась к этому вопросу вновь и вновь. Не было ни единого признака, что он мог быть жив. Ни малейшего. Мой браслет раскололся, у него на руке браслета тоже нет. Значит наши брачные узы были нарушены, что возможно только в случае смерти кого-то из супругов, насколько я помнила эльфийские обряды этого мира. Его родственники утверждали, что он мертв. Я видела тело, пусть со скрытым лицом, но все же. И дерево, связанное с ним — я видела своими глазами, что оно погибло.

Боги, да у меня не было ни единого повода сомневаться, что в погребальном костре, у которого я стояла, не полыхал труп моего мужа!

Я все это время запрещала себе думать о нем и Шатиль, упоминать их имена даже мысленно, потому что знала, что единственный способ справиться с собой — признать, что их не вернуть, что они мертвы.

Или просто убеждала себя, что не было шансов, чтобы кто-то из них выжил, не пытаясь проверить, так ли это?

Перед глазами вдруг до того ясно всплыло лицо дочери, что я зажмурилась до боли в веках.

На мгновение, маленькое уродливое мгновение в голове мелькнуло: жаль, что не наоборот.

Я так резко села прямо на подножке, что вода шумно плеснула в стороны, пришлось вцепиться руками в бортики, потому что я почти потеряла равновесие, подхваченная образовавшейся волной.

— Ну ты и тварь, — тихо усмехнулась сама себе.

Кем надо быть, чтобы подумать что-то подобное? Это же чудо. Чудо, что судьба вернула хоть кого-то.

Только почему внутри все было как будто набекрень?

Дверь купальни распахнулась, впустив порыв прохладного воздуха. Гончий невозмутимо прошел внутрь, на ходу расстегивая рубашку, не глядя по сторонам. Я машинально опустилась ниже, чтобы вода скрыла плечи. Слабое прикрытие, с полным-то отсутствием пены или чего-то похожего.

Услышав плеск, мужчина остановился и невольно натянул рубашку обратно. Не то, чтобы смутился, скорее выглядел удивленным.

— Я думал, ты закончила.

— Если бы ты постучал в дверь, знал бы, что это не так, — соскользнув с подножки, я повернулась к нему спиной, сложила руки на бортике бассейна.

— Лина, я стучал полчаса назад, ты сказала, что выходишь, — огорошил меня Гончий.

Правда? Совсем не помню такого.

— В любом случае, ты уже видел столько, что изображать стеснение как-то бессмысленно, — я вздохнула, положив подбородок на руки.

— Справедливо, — хмыкнул мужчина. — Ладно, подожду снаружи.

Я услышала, как он отошел, но потом вдруг вернулся. Повернув голову чуть вбок, заметила, что Гончий остановился чуть позади.

Мог бы выбрать ракурс и поскромнее, с которого было видно поменьше.

— Ты в порядке? — вопрос прозвучал как очевидный, так и неожиданный.
 
— Великолепно, — коротко хохотнула я, повернув голову еще больше, чтобы лучше видеть лицо Деса. — У меня муж воскрес. Лучший день в моей жизни.
 
Он не улыбнулся, даже как-то напротив.

— Тебя не затруднит встать так, чтобы я могла смотреть на тебя глазами, а не голой задницей? — мало того, что молчание действовало на нервы, у меня еще и шея немного затекла.

Гончий послушно передвинулся.

— Ты из-за дочери… такая? — он деликатно умолчал «какая», а я, по правде говоря, понятия не имела, что под этим подразумевалось. — Или раны?

Черт его знает. Ответ застрял где-то в горле.

— Где Эйл? — вместо этого спросила я.

— Пошел за водой и провизией, — мужчина пожал плечами. — Сказал, что вернется минут через тридцать.

— Дес, ты случайно не чувствуешь возвращение магии? — чем черт не шутит, вдруг повезет.

— Пока нет, — он прищурился. — Что-то случилось?

— Нет, — я перевела взгляд на трещины в напольной плитке. — Не отказалась бы от портала, да сама не могу.

— Портала? — удивленно переспросил Гончий.

— Да, такая штучка, которая позволяет перемещаться между мирами, — с трудом удержалась от желания закатить глаза и ткнула пальцем в амулет, снова подогревая воду. — У тебя белый, у меня — синий.

— Ты что, хочешь сбежать? — мужчина, к его чести, проигнорировал откровенную издевку в моем голосе.

— Почему нет?

— Лина, это ведь Эйл, — ему понадобилось не меньше минуты, чтобы ответить.

— Спасибо, я в курсе, — мрачно покосилась на него снизу вверх. — Мне кинжал не в голову попал.

— Извини, если лезу не в свое дело, — Гончий выглядел несколько смущенным, — но ты сама затронула тему. Ты действительно хочешь сбежать от того, кого любила? Ну или любишь.

— Ему это вышло боком.

— Ради него ты изменила свою жизнь…

— Что вышло боком всем нам.

— Решилась подарить ему ребенка…

— Не совсем так, я тебе говорила.

— Перестань меня перебивать, — не выдержал мужчина. — Почему ты бежишь от него?

Я отлипла от бортика на мгновение, зачерпнула воды в ладони и умыла лицо. Легче, естественно, не стало.

— Он назвал меня Линаэль, — признание прозвучало глухо.

— И? — Дес выгнул бровь.

— Ему всегда казалось, что Лина звучит чересчур резко и жестко, — я сама толком пока не могла сформулировать мысль, что хотела высказать. — Поэтому появился такой вариант.

— Это что-то интимное? — догадался Гончий.

— Можно и так сказать, — нервно усмехнулась. — Он звал меня так только когда говорил о том, какие нежные чувства питает.

— Разве плохо узнать, что даже спустя столько времени эти чувства не изменились? — прозвучало как-то слишком тихо.

Не плохо — ужасно. Линаэль похоронили под той статуей в саду, и она, в отличие от Эйла, как-то не торопилась воскресать.

Я потянулась за полотенцем, обернулась им, поднимаясь по ступенькам из бассейна, окончательно наплевав на правила приличия. Надоело смотреть на него будто с пола.

— Представь, что открылась дверь, — я махнула в сторону входа в купальню, — и вошла твоя Беата. Целая и невредимая. Что бы ты сделал, Дес?

— Не знаю, — честно развел он руками. — По крайней мере, был бы рад за нее.

— Я тоже рада, — спешно заверила его. Или себя. Это «рада» у меня уже в печенках сидело. — Правда. Но если бы она делала вид, будто не было ее смерти, как бы ты себя повел? Представь, что она бы ждала от тебя того же отношения, что раньше?
 
— Вы обменялись всего парой фраз, а здесь нужно время, — Гончий звучал настолько спокойно и рассудительно, что я диву давалась. — Вам надо поговорить нормально, обстоятельно.

— Он смотрит так, будто ничего не изменилось, — досадливо тряхнула головой. В чем-то Гончий был прав, но и своей интуиции я верила. — Не понимаю, как такое возможно. Я боюсь его вопросов, боюсь своих. Еще больше боюсь услышать ответы на них, — я потерла переносицу, поморщилась от ощущения намокшего бинта на бедре, сползающего вниз по ноге.

— Поговорить все равно придется.

— Почему?

— Потому что побег не отменит того факта, что твой Эйл жив-здоров, — как-то довольно жестко отозвался мужчина. — Даже если сейчас уйдешь, все равно рано или поздно вернешься к нему за ответами. Не лучше ли разрубить узел сразу?

Может и лучше. Только… Как можно деликатно сообщить воскресшему мужу, что его явление совсем некстати, ведь ты давным-давно примирилась с его смертью?

*****

Когда Лина ушла, я несколько секунд еще молча смотрел на неровную дорожку ее мокрых следов, становящихся все призрачнее. Глупое решение, в доме везде грязь, щепки и осколки, стоило бы надеть сапоги. Впрочем, похоже, несмотря на довольно привычные саркастичные нотки, она была совсем не в себе.

Я медленно выдохнул и провел рукой по лицу, пытаясь стереть усталость.

— Ну конечно не в себе, идиот, — пробормотал вслух, раздеваясь.

Спустившись в бассейн, сперва потянулся к тому же артефакту, вмонтированному в бортик, что касалась Лина, но рука зависла в воздухе. К черту, нет смысла прикидываться, когда поблизости никого.

Щелчок пальцев подогрел воду куда эффективнее. С тех пор, как у меня проявилась магия в принципе, я никогда ее не лишался до того момента, пока не коснулся этих чертовых кинжалов. Поэтому даже подумать не мог, что испытаю такое облегчение просто от ее возвращения. Как будто наконец-то можешь дышать полной грудью.

Я усмехнулся уголком губ. Забавно. Лина спросила о магии — я солгал. А ведь первая мысль, которая мелькнула, была совсем другой.

Хватай ее. Открывай портал. Уводи прямо сейчас.

Пока она сама не передумала. Пока не вернулся этот остроухий придурок со своей тоской и любовью тридцатилетней выдержки, раздражающий до зубовного скрежета.

Вообще-то эта мысль была такой просто, что казалась правильной. Я даже не секунду представил, как бы это могло выглядеть. Ведьма бы ни одного вопроса не задала, шагнула в портал прямо отсюда.

Я окунулся в воду с головой, выпрямился, убирая с лица мокрые волосы.

Чушь. Да, шагнула бы. Наверняка бы даже сказала спасибо. А потом, когда прошел бы шок от случившегося… Я невольно фыркнул. Потом бы поняла, что натворила. Поняла бы, что сбежала, даже не поговорив со своим остроухим, не задав вопросов, которые не могли не появиться у нее. Угадайте, кому бы досталось на орехи по первое число? Полагаю, я бы отхватил такую взбучку, что пожалел бы, что родился на свет.

Задержав дыхание, снова погрузился в воду, но теперь уже ненадолго остался внизу, отсчитывая секунды.

Честно говоря, она была бы права при таком раскладе. Тот взгляд, который у нее был при словах о желании сбежать — не так смотрит человек, который принял решение. Скорее тот, кто совершенно не знает, что делать, пытается думать, но не выходит.

Вынырнув, проморгался и с наслаждением выдохнул.

Все я правильно сделал.

Потянувшись за мылом, невольно задумался об Эйле. Я хотел знать, что в нем особенного, но не предполагал, что жизнь так быстро предоставит возможность лично выяснить.

Мне он не понравился. Чисто интуитивно. И нет, не потому, что его что-то связывало с ведьмой, или у нас не было достаточно времени пообщаться. Этот эльфийский хрен не выглядел… изумленным, что ли? Когда Лина увидела его и грохнулась в обморок, первое, о чем он меня спросил — кто я и почему сопровождаю его жену. Не говоря уже о том, что я не без труда отговорил его от попытки растолкать ее из обморока прямо в тот же миг, чтобы они могли поболтать.

Я слышал их с Линой утренний разговор. Вообще-то и украдкой видел, чего уж там. Заметил, как позже он топтался около двери купальни, когда Лина ушла сюда. Ходил из стороны в сторону, как пацан, который вроде и подглядеть собрался, и решиться на это никак не может. Несколько раз мне казалось, что он вот-вот постучит, но каждый раз остроухий благоразумно передумывал.

Она попросила дать ей время, в чем проблема?

Со стороны могло показаться, что он просто нервничает, переживает, и в этом не было ничего странного или подозрительного. Но, черт возьми, я чуял что-то не то. Больше походило на хищника, который поджидает добычу. А с учетом того, что я видел, и сказала сейчас сама Лина… Вообще-то, кажется она права в опасениях, кое-кто застрял в прошлом.

Эта мысль мне совсем не нравилась. Ее разбавляла только тайная злорадная насмешка — очнувшись, ведьма не возрыдала от счастья, бросившись на шею остроухого.

Смыв пену, я сам не понял, как задумчиво уселся на ту же ступеньку, где сидела Лина, и откинулся назад. Что же, ее можно понять, вот так полежать в горячей воде довольно неплохо.

И было куда лучше, если бы кое-кто не воскрес.

Нет, правда, что за хрень? Очевидно, что Лина действительно считала его мертвым, так что, мать вашу, тут творится? Почему он жив, почему не искал ее? Думал, что она мертва?

Запрокинув голову назад, я раскинул руки по обе стороны бортика и уставился в стеклянный потолок, покрытый каплями осевшего водяного пара, то и дело срывавшимися на пол и в бассейн. Пара капель шлепнулись мне прямо на лоб, и я невольно зажмурился.

Для того, кто страдал несколько десятилетий, этот остроухий выглядел больно упитанным и здоровым. Не только внешне, в целом. На него никак не действовал дом, как по мне. Не было заметно ни следа сломленности, усталости, тяжести прошедшего времени. Чисто по делам отлучился на минутку — и вот вернулся.

Впрочем, вполне вероятно, что у моих подозрений в отношении остроухого гораздо более прозаичная причина. Тупая никчемная ревность.

Я был с собой честен. Когда открылось Линино прошлое — на краткий миг заколебался, имею ли право лезть к ней, ведь грустных историй ей хватило и без связи с Гончим. Где-то внутри все равно оставалась глупая, упрямая, как сама ведьма, надежда, что шанс все же есть. Не сейчас, не сразу. Когда-нибудь позже. Может, это звучало по-дурацки, только мне казалось, что между нами, как это говорится, проскочила искра. Может, конечно, искра взаимной неприязни, но ведь от ненависти до любви вроде один шаг?

Что бы это ни было, не шло ни в какое сравнение с тем, что было между ней и Эйлом. Лина дала понять, что прошлое не возродить, но кто знает? Она не смогла оправиться до конца от смерти остроухого за долгие годы, значит, так и не смогла его отпустить. Он, судя по всему, тоже.

Иронично получилось. Теперь я сидел ровно там же, где Лина, практически в той же позе. Она торчала тут, потому что боялась пойти и поговорить с Эйлом. Я — потому что боялся вернуться в гостиную и увидеть, что она последовала моему совету. 

Тонкое серебристое кольцо на безымянном пальце кольнуло кожу. Открыв глаза, я с ненавистью покосился на полоску светлого металла, против воли сжал пальцы в кулак до хруста в костях.

****ь, только не сейчас. Полночи отговаривал себя от немедленного братоубийства, с той самой секунды, как ощутил возвращение магии. Если бы рядом не лежала обморочная ведьма, вокруг которой крутился остроухий, — моя семья стремительно бы сократилась на одного члена в эту ночь.

Лживый сукин сын. Да простит меня матушка.

Я всегда знал, что Рол — не лучший образец морали. Черт возьми, он работал на Вильгельма, я был бы конченым идиотом, если бы не понимал, что у брата рыльце в пуху по самую жопу. Но поднять руку на беззащитного ребенка? Такому нет оправдания. Судя по тому, что ублюдок лгал, глядя мне в глаза, он и сам понимал всю чудовищность содеянного.

Не знает, почему Лина так его ненавидит? Да хер бы там!

В попытке хоть немного притушить ярость, выжигающую здравый смысл, я саданул по бортику кулаком так, что плитка хрупнула и пошла трещинами. Сейчас бы последовать по зову кольца и измордовать вы****ка, чтобы не повадно было. Но нельзя оставлять ведьму наедине с типом, вызывающим у меня кучу подозрений. И вообще не стоит идти на поводу у своего порыва, надо сперва думать, потом делать. Иначе проблем не избежать.

Мгновенно выбравшись из воды, я спешно вытерся, натянул штаны, сапоги, набросил рубашку. Кольцо остервенело стянул с пальца и затолкал в карман, дабы не искушать себя.

Что ж, пришло время узнать, насколько неприятным для меня будет этот день.
 
*****

Я остановилась перед дверью гостиной и какое-то время рассматривала светлые деревянные створки с серебристыми прожилками. Ладонь лежала на ручке, но я не нажимала на нее, прислушиваясь. Судя по шорохам и шагам внутри, Эйл уже успел вернуться.

Мысль о побеге показалась привлекательной как никогда. Жаль, абсолютно неосуществимой. Не сидеть же в лесу, в полотенце, в ожидании чудесного возвращения магии?

Не верилось, что говорю, но Дес был прав. Побеседовать надо.

Все же… Меня преследовало неприятное ощущение, что этот разговор, может, и расставит по местам, если не все, то многое, но не принесет никакого облегчения.
Решительно выдохнув, я изобразила как можно более невозмутимый вид и вошла.
 
Эйл расставлял на небольшом низком столике какую-то посуду, стоя ко мне спиной. Чуть растрепанная коса, в солнечных лучах отливающая почти красным, все так же не желала лежать спокойно: стоило ему наклониться, как она соскальзывала вперед. В конце концов, он не выдержал и ругнулся, в очередной раз отшвырнув косу назад.

Я поймала себя на том, что невольно улыбнулась. Все выглядит так, будто он просто встречает меня после очередной отлучки.

Если не обращать внимания на разруху вокруг.

— Хорошо, что дом строили на века, — решилась первой прервать молчание. — В купальне все еще работает большая часть артефактов. Боялась, что придется мыться в ледяной воде.

— Лина? — обернулся Эйл. Покосился на мои босые ноги и нахмурился. — Стоило бы что-то надеть.

— Я уже догадалась, — с досадой махнула рукой, в которой держала скомканные вещи и сапоги. — Просто в купальне было слишком сыро, да и сменную одежду я забыла прихватить. Вытащу пару заноз и оденусь.

Боги, у меня что, словесное недержание? Можно еще большую чушь нести?!

— Эйл, ты не мог бы… — я на мгновение зависла. Как-то странно было просить отвернуться мужчину, с которым ты прожила больше пятнадцати лет. Но и одеваться при нем не хотелось. — Мне надо одеться.

— Конечно, — он догадливо развернулся спиной ко мне и вернулся к расставлению посуды. — Скажешь, как будешь готова.

Я торопливо сбросила полотенце. Натянула белье, проклиная Гончего, перевернувшего мою сумку вверх дном, сняла намокшие бинты и намотала новые, не церемонясь с обработкой. Судя по порезу на бедре, раны действительно начали затягиваться, главное просто прикрыть их от ткани. Надев штаны, не без труда отыскала в сумке носки, потянулась было за лифчиком, но на скорую руку среди всего барахла на кресле его не отыскала. Черт с ним, попользуемся еще тряпками Гончего.

Рубашка Деса, которая была на мне до купальни, помялась и немного отсырела, но мне и не на королевский прием предстояло идти. Промокнув полотенцем воду, натекшую с волос, я встряхнула рубашку, набросила ее на плечи, застегнула под стук посуды и прочие мелкие звуки, создававшие ощущение уюта.

— Все, — чуть подрагивающими пальцами натянула сапоги, немного заколебалась и набросила на плечи полотенце, чтобы волосы на промочили рубашку насквозь. Тем более, что в доме было не очень-то тепло.

Эйл обернулся и чуть посторонился от стола, на котором стояли дымящиеся чашка и миска, блюдо с какими-то лепешками.

— Мой новый дом недалеко, но не так уж обжит, — мужчина словно бы смутился, неловко почесал кончик носа. — Принес все, что было, только…

— Похоже, словесное недержание у нас обоих, — я усмехнулась, подходя ближе. Запах наваристого мясного бульона так резко ударил в нос, что желудок буквально скрутило. Несчастный кусок утренней крольчатины давным-давно пропал без вести, но только теперь я осознала, насколько проголодалась.

— Зато есть успокаивающий чай, — мужчина протянул мне кружку, от которой исходил пряный аромат с кислинкой. В золотистой жидкости медленно оседали на дно кусочки каких-то ягод, название которых так и не отложилось у меня в памяти, — Эйллар сам всегда готовил такие смеси. — Полагаю, будет не лишним. Себе тоже захватил.

— Спасибо, — я обхватила кружку ладонями, обжигающее тепло медленно, но верно возвращало пальцам чувствительность. Вдохнув знакомый запах, сделала глоток. Язык чуть кольнуло терпким вкусом, по телу почти сразу прокатилась волна тепла — не то действие трав в составе, не то просто горячей жидкости. А вместе с ней всплыло и очередное непрошеное воспоминание: в этой же гостиной Эйл пытался отпоить меня этим чаем, когда я не выдержала и отправила в дальний пеший поход его маменьку, имевшую свой взгляд на воспитание Шатиль.

Дьявол, здесь вообще ничего просто так не коснуться, не вдохнуть.

Сделав машинально еще один большой глоток, я поставила кружку на стол. Покосилась на бульон, но так и не решилась попробовать. От нервов потихоньку начинало мутить, тут уже как-то не до еды.

Молчание, повисшее в комнате было до жути странным. Не враждебным или напряженным. Просто каким-то осторожным, будто мы оба боялись друг друга. Вполне вероятно, что так оно и было.

— Этот мужчина, что тебя сопровождает, — Эйл задумчиво покрутил кружку с чаем в руках. — Я могу узнать, кто он?

— Дес? — я несколько удивилась подобному вопросу. — Он… Между нами заключена сделка о взаимопомощи. Он Гончий.

— Действующий? — ожидаемо опешил Эйллар. — С каких пор ты с ними на одной стороне?

— С тех самых, как моя жизнь коренным образом изменилась, — ответ вышел грубоватым, сама не понимаю, почему. — Извини. Не хотела хамить, просто…

— Лина, все нормально. Ты всегда была такой, — мужчина на мгновение улыбнулся. — Когда нервничаешь, у тебя обостряется сарказм. Я помню.

Возможно. Только не подозреваешь, насколько сарказм и прочее дерьмо заострилось за эти годы. Теперь могу наколоть на эти шпажки и не заметить.

Я снова схватилась за кружку, чтобы было, чем занять руки.

— Так этот Гончий, Дес, — Эйллар выдержал паузу, заинтересованно склонил голову набок. — Только сделка? Для делового партнера он проявляет о тебе слишком трогательную заботу. Особенно если учитывать отношения между алатами и его Гильдией в целом.

— Мертвый партнер вряд ли сможет исполнить свою часть сделки. Разумеется, он оказал помощь, — дернула я плечом. Вопросы мне не понравились. Не явная ревность вроде, но, черт подери, первое, что ты хочешь у меня спросить после столь эффектного воскрешения: что за мужик с тобой рядом?! — Я напоролась в лесу на свои же ловушки.

— Ты ранена? — моментально встревожился Эйл.

Нет, просто бледная немочь, что валится в обморок по поводу и без.

— Там же яд! Насколько все серьезно? — мужчина окинул меня обеспокоенным взглядом, словно пытаясь отыскать дыры от коварных кинжалов. — Я могу помочь.

— Не нужно, — привычно отказалась и тут же задумалась. Вообще-то, было бы весьма кстати. Его целительная магия может выведет яд быстрее. — Разве что немного, раны уже начали заживать.

Эйллар коснулся моего запястья. Мягко, бережно, но я все же сперва напряглась. По венам заскользил приятный холодок, постепенно сосредоточился в бедре и под лопаткой. На секунду я зажмурилась, когда кожу больно дернуло несколько раз, затем почти сразу наступило облегчение.

— Хватит, дальше само заживет, — я повела рукой, убирая пальцы Эйла от своего запястья. — Может, мы, наконец, поговорим о главном?

— Я часто приходил сюда, — он молчал несколько минут, словно собирался с мыслями. — После того, что случилось. Сперва каждый день, потом чуть реже. В последние годы — пару раз в месяц. Все надеялся, что ты однажды вернешься.

Не совсем то, что я считала главным. Хотя, если так посмотреть, с мертвой точки сдвинулись.

— Правда? — невольно усмехнулась. — Тогда почему в саду мое надгробие? — я хотела сперва услышать ответ, но следующий вопрос вырвался сам. — И почему ты тридцать лет так старательно не давал о себе знать? Не потому ли, что похоронил меня?

Я выдержала его прямой взгляд не без труда. Мне показалась, что яркая зелень глаз Эйла потускнела.

— Надгробие поставила моя родня, — вздохнул он. — Чтобы не было вопросов, куда ты пропала.

— Но ты не спорил?

Эйллар повернулся ко мне левым ухом. Я догадалась, что он пытался показать. Три мелких золотистых сережки в ухе: темно-зеленый камешек — символ его рода, голубой — отражение статуса советника при правителе, золотистый полупрозрачный — знак, что перед вами чей-то муж.

Вдовцу, по правилам, полагалось носить четвертную, черную, либо снять третью, если он пережил утрату и готов к новому браку.

Дебильные правила, но в свое время пришлось их вызубрить ради Эйла.

— Я всегда знал, что ты жива.

— Так какого же хрена произошло?! — вдруг сорвалась, голос стал жестче. Надо было выпить больше чаю, но теперь думать об этом поздновато: я так резко поставила кружку на стол, что расплескала все вокруг. — Почему наша дочь мертва, а ты — жив? Кого я похоронила?

— Лина, тебе стоит успокоиться, — он поставил и свою чашку, протянул ко не руки, но напоролся на мой взгляд и благоразумно убрал их. — История непростая, с ходу не расскажешь.

— Ты сказал, что надеялся на мое возвращение, так? — хмыкнула я. — Полагаю, что за тридцать лет должен был отрепетировать подходящее встрече объяснение. Давай, вещай.

— Я не придумывал никаких оправданий.

— Очень зря, — покачала головой. — Правда, не очень понятно, почему? Надеялся, что от одного твоего появления я впаду в такой экстаз, что мне мозги последние отшибет?

— Ты на меня злишься? — он будто удивился, изумленно вскинул брови.
Видят эльфийские боги, я изо всех сил пыталась быть деликатной.

Не вышло.

— Что ты, как можно, — я изобразила оскорбление его подозрениями. — Как можно злиться на бедолагу, годами бродившего по развалинами со слезами на глазах и воспоминаниями в сердце?! На это способна лишь последняя мразь. Ну или та, что три десятилетия скорбела по нему, как дура!

В груди вспыхнула ярость. Старая, но, как оказалось, совсем не утихшая. Я была так отчаянно зла на него, что он посмел оставить меня одну, умерев, хотя у алтаря клялся быть рядом вечно. А сейчас эта злость просто чуть сменила окрас.

Он оставил меня одну будучи живым. Как по мне, это хуже в разы.

— Я провела в этом гребаном доме несколько недель после похорон, — голос дрогнул от злости, хоть и остался тихим, спокойным. — Недель, Эйл. Сходя с ума в одиночестве, пытаясь понять, что произошло, кто за этим стоит. Что мне теперь делать. Выслушивая обвинения твоей родни, что, не поддайся ты моему желанию жить подальше от дворца, все были бы живы.

— Линаэль, я…

— Не смей меня так называть! — я ткнула в него пальцем. — Где ты был все те недели? Где был больше тридцати долбаных лет?!

Я все же сорвалась на крик. Что ж, это, по крайней мере, не слезы.

— Ты действительно хочешь выслушать все прямо сейчас?

— Да.

Эйллар прошелся по комнате, нервно потирая шею. Я терпеливо ждала.

— В тот день, через пару часов после твоего ухода, меня навестил по делу Веариэль, мой кузен, — Эйл отвернулся от меня к окну, уставился в него, не моргая. — Он остался в саду с Шатиль, я отлучился в дом, уже не помню, зачем. Услышал шум, выбежал обратно и увидел труп Веара в окружении трех алатов, а рядом — Роланда и Шатиль. Я понял, что он собирается сделать, за секунду до того, как… Как на нашу девочку обрушился удар. А когда понял, что Шатиль мертва — как будто голова отключилась. Я бросился за Роландом, потом помню только, как получил несколько ударов ножом в лесу и отключился.

Эйл продолжал рассказывать дальше, как провалялся в лесу черт знает сколько, как его нашли практически трупом какие-то незнакомцы, и он долго отлеживался у них без сознания, как вернулся в дом, в котором никого уже не было, и никто не знал, куда я делась.

Я слушала вполуха, думая только о том, какой груз носит в сердце Эйллар. Мне пришлось услышать от посторонних о смерти дочери, ему — увидеть это своими глазами, не имея возможности помешать.

— А потом до меня дошли слухи, что ты вернулась в свиту Вильгельма, — голос Эйла отвлек меня от собственных мыслей. — Знаешь, я в первую секунду буквально возненавидел тебя.

— Потрясающе, — грустный смешок вырвался сам собой. — Думаешь, я бы вернулась туда, зная, что он стоит за вашей смертью?

— Нет, Лина, я знал, что такое невозможно, — мужчина все же посмотрел в мою сторону. — Возненавидел за то, что ты не догадалась о причастности Вильгельма. Это ведь с его стороны постоянно шли угрозы, кто же еще мог решиться на нашей с Шатиль убийство? Я злился, что вера в его доброе отношение застилала тебе глаза на истину.

— Угрозы? — опешила я. — Ты никогда не говорил о таком.

— Вильгельм периодически передавал мне привет, — поморщился Эйл. — Он недвусмысленно давал понять, что если я или Шатиль будем слишком сильно мешать твоей работе на него, — он решит этот вопрос по-своему.

— И ты не посчитал нужным рассказать мне? — я зло взмахнула руками.

— Для чего? — по лицу мужчина промелькнула тень, в уголке губ появилась горькая усмешка. — Чтобы ускорить расправу Вильгельма? Да и я думал, что ты знала об этом, поэтому и продолжала работать на него.

— Но потом, после того, как все произошло, — я невольно шагнула ближе. — Почему ты не попытался сообщить мне, что жив, что старый ублюдок, которому я служу, убил нашу дочь?

— Потому что боялся за тебя.

— Что это значит?

— Лина, я пытался связаться с тобой, — откровения Эйллара шокировали меня одно за другим. — Несколько раз пробовал, но натыкался только на Рола. Сначала он пытался врать, что ты знаешь всю правду о смерти Шатиль, но тебя это не колышет, ты рада вернуться к прежней жизни. Потом Вильгельм соизволил посетить меня лично. Он сказал, что если я еще хоть раз напомню о своем существовании — ты умрешь у меня на глазах, как и Шатиль, но не так быстро и просто. А спустя пару месяцев после этого твоя бывшая свита разорвала все связи с этим миром.

— Почему не попробовал вызвать Аса?

— Зачем? — Эйл снова криво усмехнулся, потянулся заправить мне волосы за ухо, и я не стала его одергивать. — Чтобы ты влезла в конфликт с Вильгельмом, из которого вряд ли бы выбралась живой? Если для спасения единственного ценного, что у меня осталось, мне надо было быть мертвым — так тому и быть.

Мне нечего было возразить. Я понимала его. Очень хорошо понимала. Скажи мне Вильгельм, что ради безопасности Эйла и Шатиль надо, чтобы они поверили в мою смерть, я бы не то, что инсценировала это — без колебаний избавила бы мир от своего присутствия.

— Тогда зачем надеялся на новую встречу? — я осторожно коснулась плеча мужчины. — Раз выбрал остаться мертвым?

— Тебя можно прежде хотя бы обнять?

После секундного колебания я кивнула.

Руки Эйллара сомкнулись у меня за спиной, буквально укутывая в привычное тепло. Почти как раньше. Я неуверенно обхватила его за пояс, уткнулась лбом в плечо, вдохнула запах скошенной травы, свежих яблок, меда. Теперь к нему примешивался аромат лилий, и мне усилием воли пришлось заставить себя остаться на месте, не отпрянуть.

— Потому что никогда не переставал тебя любить, — пробормотал Эйл мне в макушку. — Линаэль, это ведь так очевидно. Тебя невозможно забыть.

Я зажмурилась, не зная, что тут можно сказать. Понятно, какого ответа ждет он, но…

Додумать не вышло. Мужчина чуть отстранился, а в следующее мгновение я ощутила, как его губы оказались на моих. Мягко, почти невесомо, словно он сам не был уверен, что имеет на это право. Такой осторожности за ним я не помнила.

Первым порывом было оттолкнуть его, речь шла только про объятия. Я даже изумленно захлопала ресницами, уперлась ладонями ему в грудь, но потом остановилась.
Его губы были теплыми, знакомыми. Слишком знакомыми. И в поцелуе не было жадности, страсти. Только почти болезненная нежность. Настолько хрупкая, что я не решилась ее сломать.

Я просто позволила поцелую продолжиться. Позволила Эйлу обхватить мое лицо руками, закрыла глаза, ответила, пытаясь вспомнить, каково это было когда-то.

Пока не поймала себя на странной мысли, что совершенно ничего не чувствую.