Двадцать долгих лет разлуки 5 часть

Юрий судорожно набирал номер за номером, обзванивая больницы, а Вероника стояла рядом, впившись белыми пальцами в спинку стула. Каждый звонок обрывался одинаково: «Такой пациентки у нас нет», «Проверьте другие учреждения», «Попробуйте позже». Голоса в трубке звучали отчуждённо и гладко, словно записанные сообщения.

— Может, её увезли в кардиоцентр? — предположила Вероника, стараясь говорить ровно, хотя голос всё равно предательски дрожал. — Его буквально месяц назад открыли после ремонта. Ты спросишь, откуда я знаю. У меня там подружка работает заведующей отделением. Помнишь Томочку Егорову?

— Кажется, что-то припоминаю… Та самая симпатичная блондинка, приехавшая когда-то из деревни покорять городских парней?

— Да, всё верно. А с парнем у неё всё получилось. Замужем, трое детей. Тамара когда-то лечила мою маму. — Вероника вздохнула, затем перевела дух. В душе она надеялась, что её мать не причастна ко всему случившемуся. — После маминой смерти, — продолжила она, — мы с Тамарой почти не пересекались. Всё как-то не было возможности.

— Хорошо, если Валентина Юрьевна именно там. Тогда считай, нам повезло.

— Может, тебе проще самой ей позвонить и всё выяснить? А я попробую дозвониться в приёмный покой.

Вскоре они уже знали: Валентина Юрьевна действительно поступила в кардиологическое отделение реанимации и сейчас находится под наблюдением специалистов.

— Как только ей станет лучше, я попрошу, чтобы её перевели ко мне в отделение. Вероника, милая, можешь не переживать так сильно — и передай нашему общему знакомому, что всё будет хорошо, — звучал знакомый голос в телефонной трубке.

Оставалось только ждать. Сегодняшний день был окончательно испорчен. Даже за окном погода переменилась: небо затянулось тяжёлыми пасмурными тучами, предвещая скорый дождь. Порывистый ветер завывал в щелях, и в квартире становилось всё прохладнее.
   — Кажется, у мамы в комнате открыта форточка. — внезапно вспомнил Юрий — Пойду прикрою, простывать сейчас совершенно не хочется.

Чуть позже из комнаты раздался его приглушённый голос.

— Вероничка, иди сюда скорее! Вот мама оставила... — протягивал он листок бумаги, когда женщина зашла. — Прочти.

Вероника взяла письмо, и её глаза мгновенно забегали по строчкам.


«Сынок,

Я, наверное, не заслуживаю прощения, но всё-таки хочу покаяться. Я слишком виновата и перед тобой, и перед Вероникой. Но её мать виновата в этом не меньше меня.

Ваш мальчик родился вполне здоровым младенцем. Да будет тебе известно, что на тот момент у меня имелись связи в медицине. Ни у меня, ни у Галины тогда не возникло жалости к малышу — мы переживали за вас.

Один грезил морем и не желал слушать больше ни о чём. Другая собиралась в одиночку растить ребёнка — а ты думаешь, легко одной поднимать дитя? Если ты думаешь, что многие так живут, то слишком ошибаешься.

У нас получилось передать ребёнка одной паре, не имеющей детей, — в обмен на то, что они будут присылать нам его фотографии. И мы с Галиной сможем наблюдать за развитием внука. Так появился Варяскин Данил Валерьевич.

Передай Веронике, что шкатулка с содержимым находится на их старой даче — Галина прятала всё в надёжном месте, подальше от её глаз.

Прости, сынок, если можешь. Может быть, теперь мне станет легче.

С любовью,
твоя мама».

Вероника не могла поверить в написанное. Глаза мгновенно застилала пелена.

— Это надо же. «С любовью, твоя мама!» — произнесла она с иронией. — О какой любви может идти речь? Интересно, чем они думали, когда проворачивали задуманное? Явно не головой, а, скорее всего, задним местом. Юра, у меня до сих пор в голове ничего не укладывается. Варяскин Даниил Валерьевич. Наш сынок под другим именем и фамилией. Скорее всего, и дату рождения ему сменили. Если мы хотим узнать больше, то медлить нельзя. Надо собраться с силами и дальше идти по следу. У меня два дня выходных, потом плодотворный труд. Но думаю, если понадобится, то придётся взять отпуск. Хотя бы дней на десять. А ты как? Сможешь оставить Валентину Юрьевну одну?
— Вероника, не знаю, у меня не её характер. Мне сейчас плохо как никогда. Весна так сильно действует на моё самочувствие, и, конечно же, последние новости тоже. Думаю, это надо чем-то закусить. Можешь помочь мне с приготовлением вкусненького? Обычно готовкой всегда занималась мама.
— А кто тебе готовит дома? — слетело у неё с языка.
— Вероника, я ведь дома-то почти не бываю. Море... Море... Но когда-нибудь придётся расставаться. Тогда, думаю, заняться писательством. Я тебе ни разу не говорил, что меня потянуло на романы. Может быть, я напишу о нас. О нашей неразделённой любви. Поверь, я о тебе никогда не забывал. Но почему-то был не в силах изменить морю. Если бы ты мне сказала тогда о беременности, всё могло сложиться по-другому.

— Действовать нужно без промедления — время утекает сквозь пальцы.

Вероника взглянула на экран смартфона. До отправления рейса оставалось совсем немного, но если поторопиться, можно успеть на автобус, который домчит их до места.

— Юра, обед придётся отложить, перекусим в дороге, — сказала она. — Нужно спешить, иначе опоздаем и придётся тащиться семь километров по бездорожью.

— Я предлагаю другой вариант, — ответил Юрий. — Подожди меня здесь, я мигом. — Он исчез за дверью, оставив подругу одну. Квартира, в которой мужчина жил с матерью, не привлекала ничем. В ней витал тяжёлый запах лекарств.

Внезапно она вспомнила, как болела её собственная мама. На женщину тяжело было смотреть: куда делась её статная фигура? Тончайшая кожа обтягивала кости. Вероника вышла на балкон вдохнуть спасительный глоток свежего воздуха. «Мама… мама…» — прошептала она.

— Всё готово, — послышался голос за спиной. — Кузьмич любезно согласился подбросить нас до места. И это абсолютно бесплатно! — добавил он с улыбкой.

Вероника с опаской взглянула на Юрия.

  — Надеюсь, ты ему ничего не рассказал?
  — Обижаешь, конечно же нет.
  — Ну, тогда надо будет заехать ко мне за ключами.
  — Надо, значит, надо. У нас есть полчаса, так что перекусить успеем дома.

На скорую руку были приготовлены тосты, а уже после из них сделаны бутерброды.


По дороге к деревне Веронику укачало, и она задремала, удобно устроившись на заднем сиденье. Мужчины же вели оживлённую беседу о своём. Кузьмич не гнал, деловито правил своим стареньким, но ухоженным седаном. Как говорится, тише едешь — дальше будешь. Вот только дороги, по его мнению, должны быть куда лучше, чем они выглядят на самом деле.

— Да, Кузьмич, что верно, то верно. Но где наша не пропадала. Мы народ привычный к езде по ухабам. Весна — снег сойдёт, и все ямы как на ладони. Гляди-ка, какие лужи разлились.

— А ты, Юрий, чего машину себе не приобретёшь? Сейчас бы меня не тревожил. Самому-то за рулём куда сподручнее.

— Кузьмич, ты, видно, забыл — живу-то я давно не в Красноярске. Там у меня всё обустроено, как положено белому человеку.

Так, незаметно за разговором, они отмахали сотню километров. К тому времени и Вероника проснулась, чтобы указывать дальнейший путь.

— Больно места у вас здесь красивые, — произнёс водитель, обращаясь к ней. — Еду и диву даюсь. Небось и рыбные?

— Конечно, рыбы здесь — пруд пруди. Может, решитесь у меня дом приобрести? Я в цене уступлю.

— Да, я бы, может, и взял, кабы был волком-одиночкой. Вот только одно «но»: жена моя к природе не приучена.

Наконец-то дорога свернула на гравийку.
Ну вот последние семь километров и будем на месте. — подметила Вероника.

Ребята смотрю я на вас и мне кажется, что у вас что-то произошло? Кто нибудь может развеять мои подозрения.

Всё у нас хорошо даже лучше чем вы думаете. С натянутой улыбкой произнёс Юрий. Просто Вероника решила в доме порядок навести перед продажей. Я решил ей помочь пока у меня время имеется.
А-а-а ... Вот оно, что тогда это меняет дело.


Седан подкатил к деревенскому дому.  Ржавая калитка с тихим, протяжным скрипом пропустила их на участок. Дом встретил молчаливым, настороженным спокойствием, будто притаился и замер. С виду — крепкий, добротный сруб под потемневшей со временем крышей. Дом не выглядел заброшенным. Чувствовалась незримая забота. Плотно закрытые ставни, аккуратно подвязанные к столбам вьюнки, сухие, но тщательно подметённые ступеньки крыльца — всё хранило следы негласного догляда. Вероника догадывалась, что сердобольная соседка Ирина Николаевна изредка наведывалась, не давая хозяйскому духу окончательно угаснуть.

— Была бы моя воля — жил бы в таких хоромах! Но увы и ах, — с деланным негодованием вздохнул Кузьмич. — Ну что, ребята, разрешите откланяться — мне пора.

Проводив Кузьмича, Вероника решительно взяла ситуацию в свои руки. Попросив Юрия распахнуть ставни, сама направилась к двери — захотелось поскорее согреться. Нужно было наносить дров да растопить русскую печь.

Позже изба наполнилась уютным теплом и из трубы повалил тоненький дымок

— Юрка, я чайник поставила — надо душу прогреть изнутри, — сказала она. — А позже будем искать то, что по праву принадлежит  нам с тобой.

Продолжение следует

     Марина Мальцева   
г.Красноярск, 09.04.2026г